Прошлой ночью в Порт-Анджелесе

      — Ты больше не один, Эдвард, потому что я никуда не уйду… — Джессика нежно коснулась моей руки, и я замер, наслаждаясь теплом. Это было волшебство в чистом виде. — От меня очень сложно избавиться, спроси Майкла Ньютона…       От самого Майкла Ньютона тоже нелегко избавиться. И он был настоящим глупцом, когда позволил ей уйти. А я не меньший глупец, чем он, потому что не смог разглядеть сразу.       Слова девушки словно бальзам на мои кровоточащие раны. Джессика улыбнулась, и я почувствовал, как в груди разливается тепло не только от её прикосновения, но и от самого её присутствия в моей жизни. В этот момент я осознал, что она стала для меня чем-то большим, чем я когда-либо планировал.       Джессика слегка наклонила голову, её волосы коснулись моего плеча, и я ощутил, как близость наполняет меня спокойствием. Я сжал девичью руку крепче, словно боялся потерять. Внутренние демоны всё ещё шептали мне о страхах и сомнениях, но рядом с этой удивительной феей они начали тускнеть.       — Я обещал отвезти тебя в логово вампиров, — усмехнулся я, нежно проводя пальцами по её мягким локонам.       — Так вези, чего ты ждёшь? — ответила Джессика с вызовом, голубые глаза горели от любопытства и предвкушения. — Хотя я уже была там на выпускной вечеринке, возможно, не всё видела. Гробы покажешь?       — Гробы? Конечно! Но только если ты пообещаешь не сильно кричать, — подмигнул я. — Вампиры не любят гостей, особенно если они слишком любопытны.       Мы с ней рассмеялись, и её смех сегодня звучал для меня как музыка. В этот момент мой телефон запищал, и я увидел, что пришло сообщение от Элис.       «Справа в верхнем ящике. Ты поймёшь, когда придёт время», — гласило сообщение на экране. Моя сестра не могла говорить еще более загадочно. Я не понял ничего из того, что она имела в виду. Что именно Элис положила в этот ящик? И почему написала странное сообщение?       — Что случилось? — спросила Джессика, с недоумением глядя на моё лицо.       — Элис случилась. Вечно она говорит какими-то загадками, — раздражённо произнёс я. — Не обращай внимания, от моей сестры можно ожидать чего угодно…       Я завёл двигатель и, охваченный странными чувствами после прочтения загадочного послания, поехал в сторону леса, где находилось моё убежище — логово вампиров, которое я называл домом.       — Расскажи мне о Мэгги. Какой она была, когда вы познакомились? — попросила девушка.       — Мэгги? Она была красивой и весёлой. И сейчас она такая же, не правда ли? — продолжил я, погружаясь в ностальгию. Джесс кивнула, внимательно слушая меня. — Мэгги была удивительной. Она всегда привлекала внимание, и люди тянулись к ней, потому что рядом с ней было комфортно. Её смех мог развеять любую грусть, и все это замечали. Она умела находить общий язык с каждым, будь то старик, который делился своими историями, или ребёнок, ищущий друга для игр. Мэгги всегда знала, как поддержать разговор, её искренний интерес к людям заставлял их открываться и делиться своими переживаниями.       Джессика покачала головой, внимательно слушая мои слова:       — Она и сейчас такая же. Мне кажется, большинство посещают собрания этого дурацкого клуба только ради общения с ней. Мой дедушка обожал её, хотя я почти его не помню. Странно, что я плохо помню его? Потому что мне было десять, когда он умер. Мэгги всегда все любили, а меня парни приглашали на свидания только после того, как другая девушка отказывала им.       В её словах звучала горечь и затаённая обида, но не на Мэгги, а на саму себя. Джессика хотела быть похожей на бабушку, но не могла, потому что была другой. В ней было много от старшей родственницы: лёгкость, жизнелюбие и непосредственность, с которой она шла по жизни. Но никогда в ней не было столько человеколюбия, только его отголоски, что не делало её плохим человеком.       Я хотел что-то сказать девушке, чтобы опровергнуть её утверждения, но Джесс посмотрела на меня тяжёлым взглядом. Кажется, наш разговор ушёл не в ту сторону.       — Знаешь, — начал я осторожно, стараясь вернуть разговор в более приятное русло, — когда я был человеком, девушки не слишком часто обращали на меня внимание. Я был застенчивым и мечтал лишь о том, чтобы пойти на войну. Видел себя героем. Если бы меня не «убила» испанка, то шальная пуля забрала бы в скором времени… Так что если бы не вампирское обаяние, ты вряд ли бы влюбилась в меня.       Джессика смотрела на меня с интересом, её выражение лица постепенно менялось. В её глазах я заметил понимание и даже сочувствие.       — Я влюбилась в тебя вовсе не из-за этого. Когда вы впервые пришли в нашу школу… Ты так отличался от остальных парней. Был умным, вежливым, без всех этих дурацких плоских шуточек… Помнишь, в десятом классе… Тогда шёл дождь. Я выходила из школы и споткнулась, рассыпав все тетради. Я была вся мокрая и в грязи, а ты молча сел рядом и собрал мои тетради, аккуратно сложив их, даже выровнял углы. И спросил, всё ли со мной в порядке. У меня не было шансов не влюбиться, — произнесла она. — Глупо ревновать тебя к моей восьмидесятипятилетней бабушке, но ты с такой нежностью вспоминал о ней… Дьявол, это так странно! С тобой всё странно, Каллен!       Я улыбнулся, ощутив, как легкость снова наполняет атмосферу. Выражение её лица изменилось: вместо тени сомнений теперь в глазах играла улыбка, словно она начала воспринимать ситуацию не так остро. Джессика все еще испытывала ревность и нервозность, но старалась не зацикливаться на этом. В этом была вся она.       — Как-то неправильно у нас свидание началось, малышка Джесс. Разве тебя не предупреждали, что вампирам не стоит доверять? — заметил я, сворачивая с основной трассы на лесную дорогу, которая вела к самому логову вампиров. Листья мягко шуршали под колёсами, и вокруг царила почти полная тишина, лишь изредка нарушаемая треском веток или шелестом в кустах.       Джессика рассмеялась, и её смех наполнил машину теплом. Я остановился возле дома, и мы оба окинули взором окружающую природу. Лес был прекрасен, и мягкий свет пробивался сквозь листву.       — Может, и предупреждали, — ответила она, всё ещё улыбаясь, — но иногда хочется рискнуть.       Я вылез из машины, обошёл её и подал девушке руку, которую она с радостью приняла.       — Ну что, готова рискнуть? — спросил я игриво.       Джессика посмотрела на меня с лёгким вызовом, и её улыбка стала ещё шире.       Мы стояли так близко друг к другу, что я мог ощущать её тёплое дыхание, словно лёгкий ветерок, скользящий по моей коже. Её глаза блестели от предвкушения, а я не мог отвести взгляд. Наши губы встретились мягко, осторожно, почти робко, как будто мы оба боялись, что этот момент может ускользнуть, если сделать хотя бы один неверный шаг. Но постепенно, под напором эмоций, поцелуй стал более уверенным. Я чувствовал её пульс, который отдавался эхом в моих ушах.       Мир вокруг меня словно растворился, остались лишь ощущения — аромат её духов, сладость губ, лёгкая дрожь, которую я ощущал, касаясь её лица, и бесконечное тепло, переполняющее меня до самых краев.       В одно мгновение я подхватил девушку на руки, заставив охнуть от неожиданности, но не прерывая поцелуя. Джессика обвила руками мою шею, её пальцы нежно скользили по моей коже, вызывая у меня ощущения, похожие на маленькие разряды тока.       Я не помнил, как мы оказались в доме, в спальне, но это сейчас не имело никакого значения.       Её губы были такими мягкими, что я не мог сдержать желание углубить поцелуй. Я начал исследовать их, наслаждаясь вкусом, и это вызывало у девушки тихие вздохи, наполняющие воздух.       Джессика ответила на мои ласки, наклонившись ближе, и я почувствовал, как её руки скользят по моим волосам и плечам, вызывая волну нежности и страсти.       Всё вокруг стало неважным — только мы, только этот поцелуй, который объединил нас в одно целое. Я потерялся в её глазах, дыхании, в этом мгновении, которое казалось вечностью.       Я нежно провёл пальцами по её щеке, и Джессика, едва сдерживая стон, прижалась ко мне ещё ближе.       — Я люблю тебя, — произнесла она вслух.       Я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляд от лица девушки, ощущая, как её прикосновения наполняют меня теплом и любовью. Любовью? Я давно знал, что Джессика влюблена в меня ещё со школы, но всегда считал, что её чувства не столь глубоки. В этот момент я осознал, как ошибался.       Любовь была в ней — в том, как она смотрела на меня, как я ощущал ее присутствие рядом. Это чувство отличалось от всего, что я когда-либо испытывал к кому-либо, включая Беллу. Она не была болезненной и зависимой, жизнь Джессики не крутилась вокруг меня, я просто был в ее жизни как некая важная часть. Эта любовь не приносила боль, а только облегчение.       Я легко коснулся её губ, не пытаясь объяснить свои чувства словами. Но в этом простом жесте было больше, чем просто признание в любви. Это был ответ на её невысказанный вопрос.       Мои пальцы словно сами собой начали расстёгивать пуговицы на платье, и я ощущал, как они слегка дрожат от волнения и возбуждения. Она же потянулась ко мне в ответ, помогая снять рубашку. Я видел аккуратную грудь, прикрытую темным кружевным бельём, которая выглядывала из расстёгнутого выреза на платье, и это лишь усиливало моё желание.       Одежда мешала, мне хотелось сорвать её одним движением, но я понимал, что Джессика не оценит такое проявление страсти. Несмотря на то, что мы уже дважды были близки, девушка отчаянно смущалась, будучи совсем юной и неопытной. В её глазах читалось желание, но и лёгкая неуверенность, которая придавала ситуации некую романтичность.       Продолжив расстёгивать пуговицы, я старался быть нежным и осторожным. Когда ткань начала спадать, открывая взору нежную кожу, я не мог отвести взгляд, почти задыхаясь от нахлынувших эмоций.       Я осторожно увлёк её за собой на кровать, помогая избавиться от остатков одежды. Затем, сняв джинсы вместе с бельём, накрыл девушку своим телом, целуя в приоткрытые губы. Не позволяя ей произнести ни слова, я ловил её тихие стоны своими губами.       Мои пальцы нежно ласкали внутреннюю сторону бедра Джессики, и она заёрзала подо мной, словно прося большего. Для нас обоих всё было в новинку. Подчиняясь внутреннему порыву, я осторожно проник в неё сначала одним пальцем, а затем добавил второй. Джессика, удивлённо взглянув мне в глаза, сжала мою руку бёдрами.       — Джесс, милая, скажи мне, как правильно? — спросил я, понимая, что в этом вопросе мы оба неопытны.       — Продолжай, — попросила девушка, слегка разведя ноги и направляя мою руку своей. Я почувствовал, как пальцы скользят внутри нее, ощущая влагу и жар, и большим пальцем нежно ласкал клитор. Несколько толчков, и Джесс откинула голову назад, задрожав, снова сжав мою руку ногами. Я наблюдал за ее раскрасневшимся лицом, которое пронзила волна удовольствия, и чуть улыбнулся. Это было прекрасное чувство, будто я имел над ней некую власть.       — Эдвард, — прошипела девушка, обвивая мою талию ногами, притягивая меня к себе. Дважды просить не пришлось, толчком я заполнил ее собой, не давая опомниться от недавнего оргазма, сразу задавая быстрый темп, понимая, что тоже долго не продержусь, но стараясь немного растянуть удовольствие.       Несмотря на все старания, моей выдержки хватило ненадолго. Волна удовольствия пронзило тело. Джессика, не отрывая взгляда от моего лица, только еще крепче сомкнула ноги на моей талии. Я коснулся ее лба своим, чувствуя, как тело пробила судорога, и ее удовольствие смешалось с моим. Мы вдвоем тяжело дышали, но на губах уже играла улыбка. Я не мог не улыбнуться в ответ, чувствуя себя самым удовлетворенным дураком на свете.       Не размыкая объятий и не выходя из нее полностью, я просто лежал и наслаждался моментом. Хотя изначально планировал начать свидание несколько с другого, но сейчас все было идеально.       — Почему ты не делал этого раньше? — спросила девушка, перебирая пальцами мои волосы.       — А ты? — усмехнулся я, стараясь перевести разговор в шутливое русло.       — Ты отвечаешь вопросом на вопрос, Каллен. Мне восемнадцать, а тебе сто… Сколько там? У тебя было время решиться… У меня до тебя не было отношений, в которых я бы хотела перейти эту черту. Не то чтобы я мечтала о свадьбе и первой брачной ночи. Конечно, все девочки ждут этого, и каждый мечтает встретить своего единственного…       Я вздохнул, осознавая, что её слова имеют смысл.       — Я не был ни разу влюблен в своей человеческой жизни… Мне было семнадцать, и девчонки мало меня интересовали, подвиги на поле битвы гораздо сильнее будоражили сознание, а после обращения меня поработила жажда. Я надеялся встретить свою единственную. Это трудно, когда читаешь чужие мысли. А потом встретил Беллу, ее мысли были недоступны для моего дара, но я было подумал, что вот она, именно та, которую я ждал почти целый век, но и тут ошибся.       — Но ведь я тоже не твоя единственная. Ты три года не замечал меня, считая глупой девчонкой, такой же, как все, а потом в расстроенных чувствах случайно подцепил в баре, где я пьяная и влюбленная была готова на что угодно.       Ее слова глубоко проникли в моё сознание, вызывая противоречивые эмоции. Да, я действительно не замечал ее раньше, и это было моей ошибкой. Я вспомнил, как она выглядела в тот первый вечер в Порт-Анджелесе — с сияющими глазами, полными надежды и мечтаний, и с соленым ветром в волосах.       — Я был слеп и глуп. Но до тебя я даже мысли не допускал, что хочу хоть с кем-то перейти эту черту. Даже с Беллой, особенной Беллой, потому что убил бы ее, даже не приступив к главному блюду. Мне нравилась тишина ее мыслей, она была волнующей, зов ее крови манил меня, я был одурманен им настолько, что принимал его за любовь.       Она внимательно слушала, и я чувствовал, как ее взгляд проникает в самую глубину моей души.       — Я думал, что всё это — настоящие чувства, — признался я. — Но, возможно, это была просто жажда, желание обладать тем, что мне недоступно. Я не понимал, что любовь — это не только влечение, но и понимание, доверие и готовность открыться другому человеку. Я был одержим, но это точно не было любовью.       — Но ты ушел от нее… — тихо произнесла она, и в ее голосе звучала печаль. — Белла после твоего ухода была не в порядке. Это странно, потому что, прости, но она далеко не первая девчонка, которую бросил парень.       Я вздохнул, и меня накрыла волна эмоций.       — Потому что это была обоюдная нездоровая зависимость. Я попытался разорвать ее, но меня накрыла такая ломка. Вампиры — самые опасные хищники в мире, всё, что есть во мне, привлекает жертв: мой голос, мое лицо, даже мой запах… Тебе не понять, потому что ты воспринимаешь все иначе. Вампиры не имеют над тобой власти. Но Белла… Она оказалась более восприимчивой.       — Это какое-то безумие. И ты явно льстишь своим талантам.       — Об этом я и говорю. Ты видишь меня таким, какой я есть. Ты делаешь меня слабым, другим, но это именно то, что я всегда искал…       Она не ответила ничего на мое откровение, а из ее мыслей не было ничего понятно. Никто больше не произнес ни слова, потому что и так было слишком много сказано. Джессика натянула на нас одеяло, пытаясь согреть меня и себя. Я почувствовал, как тепло её тела передаётся мне, и это было невероятно приятно. Она прижалась ближе, её дыхание стало спокойнее, и я заметил, как она расслабилась, прикрыв глаза. Я провёл рукой по её волосам, нежно касаясь. Моя фея, не открывая веки, тихо что-то промурлыкала, словно кошка, наслаждаясь прикосновениями.       — Джесс, — прошептал я, она что-то ответила сквозь сон, но я не смог разобрать что. — Кажется, я тоже люблю тебя… — прошептал я, тоже закрывая глаза и проваливаясь в царство сновидений следом за ней.

***

      Я проснулся первым, на дворе была ночь или раннее утро, еще не рассвело. Джессика мирно спала в моих объятиях. Я попытался сменить позу, чтобы не разбудить девушку, но та тут же распахнула глаза, до конца не понимая, что происходит.       — Который сейчас час? — спросила она, сонно потягиваясь, от чего казалась ещё более милой.       — Еще не рассвело. Спи, — ответил я, стараясь говорить как можно тише.       — А ты? — её голос звучал мягко, словно Джесс всё ещё находилась в объятиях сна.       — Я никуда не уйду, — пообещал я.       Джессика слегка улыбнулась, будто успокоившись от моих слов. Она подтянулась ближе ко мне, её лицо было ещё немного растерянным после сна, но в глазах уже появилась живость, так присущая ей.       Я тихо рассмеялся, обнимая её.       — Ты сейчас такая сонная. Мне это нравится.       Она прижалась ко мне, словно ища защиты. В комнате было тихо, только наши движения и шелест ночного ветра за окном. Я не спешил вставать, зная, что утро ещё далеко. Всё казалось каким-то замедленным.       — Знаешь, мне нравится просыпаться рядом с тобой, — прошептала Джессика, её голос был мягким, почти затерянным в тишине.       Я укрыл её ещё одним одеялом и поцеловал в тёмные волосы.       — Мне тоже.       — Может, ещё немного полежим? Я как-то не готова просыпаться, пусть ночь ещё немного потянется. Ведь утром нам придётся вернуться в реальность.       Мне тоже не хотелось возвращаться в реальность.       — Вампиры могут иметь маленьких вампиренышей? — неожиданно спросила Джессика, вдруг вспомнив нелепое предположение Мэган. — Мы с тобой были не слишком осторожны. Вообще не были…       — Нет, не могут. Мы размножаемся другим способом, — усмехнулся я, чувствуя, как горечь этого ответа разливается по моей душе. Это была не та тема, которую я хотел бы обсуждать сейчас, но вопрос был задан, и я был обязан ответить честно.       — Обращать детей запрещено, они не могут контролировать свою жажду, — продолжил я, снова взглянув на нее с интересом. Мне было важно услышать ее ответ, но я боялся его.       — Боишься лишить меня этого? — засмеялась Джесс.       Джессика, переворачивая на живот и со смехом смотря мне в глаза. Я серьезно взглянул на нее. Мне бы не хотелось лишать ее ничего. Ни в будущем, ни в той жизни, которую она могла бы построить без меня.       — Боюсь. Ты хотела бы иметь детей?       — Да, как и большинство людей. Но ведь и будучи человеком, могло бы так произойти, что кто-то из нас не мог бы иметь детей, Эдвард. Это сложно. Впереди еще много времени, чтобы понять, что я хочу, ведь так?       — Да, Джесс, у тебя есть столько времени, сколько ты пожелаешь… — пообещал я девушке, потому что сейчас я готов ей обещать всё время этого мира, но в то же время его всегда будет не хватать, сколько бы мы ни провели вместе.       — Меня расстраивает только то, что папа не сможет повести меня под венец и не увидит внуков. Он был бы замечательным дедушкой, ведь для меня он был самым лучшим отцом на свете. Я читала заключения врачей, видела диагнозы, даже не нужно быть медиком, чтобы понять, к чему всё идёт.       Ее слова повисли в воздухе, и я не знал, как правильно на это ответить. Я видел, как тяжела ей эта мысль, как она, несмотря на всю свою молодость, уже была вынуждена сталкиваться с вещами, которые мне бы хотелось, чтобы эта феечка не узнала никогда. Они тяжелым грузом ложатся на ее хрупкие плечи. Потеря близкого человека и осознание того, что время уходит, а для самых простых вещей его уже не хватает…       — Бенджамин может успеть отвести тебя под венец, — неожиданная мысль пришла мне в голову, не успев сформироваться, заполнила все мое сознание. Почему-то в этот самый момент она мне казалась невероятно правильной.       — О чем ты, Эдвард? — спросила Джессика с удивлением, устроившись поудобнее в моих объятиях, словно пытаясь понять, к чему я веду.       Я осознал, насколько неловко прозвучало моё предложение. Это было внезапно и даже странно, но в глубине души что-то щёлкнуло, и мысль уже начала обретать форму. Чем дольше я размышлял, тем яснее понимал, что эта идея не была просто мимолетным порывом.       В моих мыслях девчонка Стенли уже стояла рядом со мной у алтаря. Она была восхитительно красива, такая юная и живая, и принадлежала только мне одному. Её лицо, её смех, её взгляд — всё это было полностью моим. И единственное, что действительно имело значение, это она.       — Я, как честный человек, обязан на тебе жениться после всего, что между нами произошло, — объяснил я.       Джессика уже было открыла рот, чтобы возразить, но я быстро её остановил:       — Стоп, Джессика, я знаю, что ты хочешь сказать, но сначала выслушай меня. Меня воспитывали иначе, и ты сейчас скажешь, что это всё старомодно и осталось в прошлом веке. Но в моё время я был бы обязан на тебе жениться сразу после первой ночи, чтобы спасти твою репутацию.       Взгляд девушки стал немного напряжённым, она явно приготовилась спорить со мной, но я продолжал, не давая ей вставить ни слова:       — Не знаю, сколько нам отведено времени, но я отпущу тебя сразу, как только ты захочешь уйти. Будь моей, Джесс? Будь моей подругой, возлюбленной, женой? — Я протянул руку к тумбе, где, как предупредила Элис, наверняка лежало кольцо. Сестра оказалась права, я осознал это, как только пришло время.       Я замолчал, позволяя ей принять решение и понять, что мои слова не имеют целью удержать её. Это было лишь предложение дать ей свободу выбора. Но затем, собравшись с мыслями, добавил:       — Ты выйдешь за меня замуж?       — Я… Ты… — Она в шоке смотрела на меня, в мыслях царил хаос. — Что это?       — Кольцо, — неуверенно произнес я, почему-то сам не решаясь открыть бархатную коробочку.       — До этого ты пытался надеть его на руку другой? — Вдруг вспомнила девушка, что рассказал ей той роковой ночью в Порт-Анджелесе, что сделал предложение Белле. Это задевало Джессику за живое.       Я отрицательно покачал головой:       — Нет, оно только твоё.       Джессика запустила пальцы в свои кудри, как она делала всегда, когда была взволнована или не могла принять решение. Я видел, как она нервно покусывает губу, не решаясь взять бархатную коробочку, хотя любопытство буквально пожирало её. Чёрт возьми, Элис могла бы и нормально предупредить!       — А если что-то у нас с тобой пойдёт не так? А если Белла захочет вернуться? А если я… — она замолчала.       Сердце в груди моей маленькой феечки стучало как сумасшедшее. Я знал, что она боится. Мы оба боялись, потому что стояли на пороге чего-то нового, что могло принести как радость, так и боль.       — Тогда мы решим все это вместе, — сказал я, слегка сжав её руку, чтобы она почувствовала мою поддержку. — Обещаю, что мы сможем обсудить и решить любую проблему вдвоём.       — Хорошо, — нерешительно согласилась Джессика, беря из моих рук коробку дрожащими пальцами.       Внутри действительно оказалось обручальное кольцо. С аккуратным бриллиантом в центре, поблёскивающим в свете ламп. В кольце не было никаких лишних деталей — оно было простым, но в то же время прочным, как обещание, которое я только что дал. Элис угадала. Я не мог надеть на руку кольцо моей матери, так как оно уже было предназначено для другой, несмотря на то, что у нас с ней ничего не сложилось в конечном счете.       — Позволишь? — спросил я с волнением в голосе.       Она едва заметно кивнула, словно давая свое согласие на всё, что я бы ни предложил. Я осторожно надел кольцо на безымянный палец её левой руки. Кольцо село как влитое, идеально, словно всегда было предназначено для неё. Это уже не просто украшение, оно стало символом того, что теперь мы с ней связаны. Нити наших жизней переплелись, пути назад не было. Не в силах сдержать эмоции, я коснулся её руки губами, ощущая теплоту и мягкость её кожи.       — Отпразднуем? — спросила Джессика с легкой ноткой озорства в голосе. — Я проголодалась… Кажется, мы пропустили ужин?       — Я бы с удовольствием отужинал тобой, — засмеялся я, сгребая ее в охапку.       — Подавишься, — Джессика показала мне язык, ее глаза искрились весельем. — Одолжишь футболку?       — Это точно, что подавлюсь, — согласился я, подходя к шкафу и кидая ей какую-то футболку, сам быстро натягивая пижамные брюки.       — Спасибо, — поблагодарила меня девчонка, натягивая на себя мою футболку, которая ей была почти как платье. И Джессика была в ней чертовски привлекательная, что я подумал было отложить ужин или завтрак на неопределённый период.       — Тебе идет, — заметил я, любуясь тем, как она стягивает непокорные волосы небрежным узлом на макушке. Такая красивая и вся моя.       — Ты мне больше нравишься совсем без одежды… — подмигнула девчонка мне, пытаясь выйти из спальни, но тут же была перехвачена моими руками.       Я прижал ее к двери:       — Тебе лучше помолчать, если не хочешь остаться совсем без ужина, иначе я тебя еще долго отсюда не выпущу.       — Как страшно, мистер Каллен, — усмехнулась моя фея, смотря мне прямо в глаза теперь уже без тени какого-либо смущения.       Когда наши взгляды встретились, в воздухе заискрилось напряжение. Я почувствовал, как сердце Джессики забилось быстрее, и, не сдерживая себя, прижался к ней вплотную. Она ответила на мой жест, чуть приоткрыв губы в ожидании, распаляя меня тем еще больше.       Поцелуй был горячим и настойчивым, полным страсти и желания. Я обнял её за талию, притягивая ближе, если это возможно, ощущая, как податливое тело отвечает на каждое моё движение.       Зависимость от нее была похожа на наваждение. Я еще совсем недавно не мог ожидать от себя ничего подобного. Но сейчас с готовностью шел на поводу своих инстинктов, отложив прием пищи на неопределенный срок.

***

      Я готовил для неё сэндвичи, а Джессика, сидя на кухонной столешнице, болтала ногами и напевала что-то. Мы так и не успели одеться, я был в своих пижамных штанах, а она в моей футболке, но почему-то именно сегодня это меня совсем не смущало. Где-то вдалеке занимался алый рассвет, окрашивая окно в нежные оттенки розового и оранжевого.       — Давай я сварю нам кофе? У вас есть кофе? — предложила она, с любопытством заглядывая в шкафчики.       — Я не знаю. Эсме, наверное, купила, — ответил я, растерянно оглядывая кухню. — Элис наверняка сказала, что ты будешь у нас в гостях. Вампиры не пьют кофе…       — Но ты пьешь, — напомнила она с легкой усмешкой.       — Да, пью. Из твоих рук я готов землю есть, — улыбнулся я, чувствуя, как в груди разгорается тепло от её присутствия.       — Это звучит слишком пафосно даже для тебя, Эдвард, — покачала головой Джесс, но в её глазах искрилось веселье.       Я подошёл к ней ближе, и она, смеясь, подтянула ноги к себе, чтобы освободить место на столешнице.       — Ладно, — сказал я, — давай проверим, что у нас есть.       Мы начали искать кофе, и я не мог не заметить, как её смех наполнял кухню радостью, а утренний свет создавал вокруг нас уютную атмосферу. Кофе всё-таки нашелся, и мы пили его вдвоём. Она даже умудрилась накормить меня сэндвичем, вкус которого мне впервые за много лет не напоминал землю.       До открытия магазина ещё было время, поэтому я потянул Джессику в гостиную, пока не определившись, чем мы займёмся.       Однако, как только она увидела рояль, то замерла в немом восхищении.       — Кто из вас играет? Ты? — спросила девушка, указывая на инструмент.       Я кивнул, почему-то решив, что она попросит меня сыграть, но вместо этого Джессика спросила:       — Можно? Я никогда раньше не сидела за настоящим роялем.       — Ты играешь? — удивился я. Я знал, что Джессика пела в школьном хоре, и пару раз видел её выступление сразу после того, как мы переехали в Форкс. У неё было очень приятное, мелодичное сопрано. Однако в старших классах она бросила хор, считая это занятие глупым и переживая, что одноклассники будут смеяться над ней.       — Да, в основном для себя и семьи, — смущённо призналась Джесс.       — Точно, у вас дома стоит пианино. Твое? — спросил я, помня довольно старое пианино в центре гостиной Стенли, которое я разглядел, заезжая за ней утром перед работой.       Девушка кивнула.       — Я получила пианино в наследство от своего дедушки, он был талантливым музыкантом. Свадьбы и похороны в Форксе не проходили без его участия. Мэгги, зная, что я люблю музыку, передала пианино мне после его смерти. Сейчас оно жутко расстроено, потому что тут нет настройщика, надо его везти хотя бы в Порт-Анджелес. Но это кажется большой проблемой. Дедушка научил меня нотной грамоте, а мама водила в музыкальную школу в Остине, считая, что у меня есть талант. Потом в Форксе не было учителя, сначала меня возили меня пару раз в неделю в Порт-Анджелес, но это отнимало слишком много времени, и пришлось бросить, поэтому играю я так себе. Только то, чему смогла научиться сама.       — Катаешься на серфе, поёшь, играешь на пианино… Какие еще таланты ты прячешь от меня, фея? — спросил я с улыбкой, наблюдая, как Джессика наигрывает «Лунную сонату». Она почти не фальшивила, и я был впечатлён её упорством, несмотря на то, что ей не хватало практики.       Она пожала плечами, как будто не придавая этому значения:       — Я легко увлекаюсь, мне многое нравится. Помнишь, рассказывала, что хочу научиться рисовать?       Я кивнул, вспоминая её энтузиазм.       — У меня нет совершенно никакого таланта к рисованию. Что бы ты понимал, от слова совсем, трехлетний ребенок рисует лучше меня, но что мешает попробовать?       Я рассмеялся, садясь рядом с ней, понимая, что у нее все получится, зная ее настойчивость.       — Знай, я всегда буду твоим самым преданным зрителем, даже если твои рисунки будут похожи на каракули. Сыграем в четыре руки? — предложил я. — Что ты знаешь? Лунная соната? Ты только что ее наиграла вполне неплохо.       Она на мгновение задумалась, слегка смутившись моим предложением. Затем, посмотрев на меня с удивлением, тихо произнесла:       — Потому что я люблю «Лунную сонату». Я давно не играла в четыре руки, с тех пор как умер дедушка. Ты наверняка играешь лучше меня…       — Я никогда не играл в четыре руки, но сейчас хочу попробовать. Выбирай мелодию?       Джессика снова задумалась, осторожно перебирая в уме все произведения, которые могла бы предложить. Наконец, с легкой улыбкой на губах, она сказала:       — Колыбельная Брамса? Она не очень сложная. У нас нет нот, но я её помню наизусть.       — Да, и я тоже, — согласился я.       Джессика нервничала, словно собиралась выступить перед большим концертным залом, а не просто повеселиться вдвоем.       — Джесс, если ты ошибешься, это не разобьет мне сердце. Я предложил это просто ради веселья.       — Давай играть, Каллен, — улыбнувшись произнесла она, погружаясь в мир музыки и перебирая в голове ноты. — Я начну?       Я кивнул, готовясь к тому, что игра в четыре руки требует не только точности, но и синхронности. Нужно было следить за каждым движением и каждым аккордом, чтобы не потерять общий ритм. Я чувствовал, как её рука плавно скользит по клавишам, и иногда, по тому, как она играла, я интуитивно подстраивался под ее темп и динамику. Это было похоже на танец, где каждый шаг точно выверен, но оба партнера двигаются как единое целое.       Джессика действительно хорошо играла Брамса, а я старался не отставать от нее. Мы сливались в музыке, и каждый аккорд казался разговором между нами. Когда ее пальцы нежно касались клавиш, а мои следовали за ними, я ощущал, как этот момент становится не просто исполнением, а настоящим музыкальным диалогом. В некоторые моменты наши руки соприкасались, но это не мешало, наоборот, лишь усиливало ощущение, что мы находимся в едином музыкальном потоке.       В какой-то момент Джесс не выдержала и залилась смехом:       — Ещё немного тренировок, и мы сможем отправиться в гастроли!       Мы посмотрели друг на друга, и в ее глазах я заметил то же самое удовлетворение, что испытывал сам оттого, что мы смогли звучать синхронно.       — Отлично, это то, что нам нужно! Тебе не надо бросать музыку. Почему именно журналистика? — спросил я, вспоминая о том, что она собралась поступать именно на факультет журналистики.       Джессика пожала плечами:       — Не знаю, мне казалось это интересным. К тому же, я действительно не поступила. Мне пришёл отказ, потому что эссе было не таким хорошим, как я надеялась. Моя игра не соответствует требованиям, предъявляемым для поступления в консерваторию. Да и пение оставляет желать лучшего, в детстве надо было заниматься более серьёзно.       — Это неправда. Твоя мама была права. У тебя талант, ты тонко чувствуешь музыку и почти не ошибаешься, даже при отсутствии постоянной практики, — сказал я, глядя на Джессику с восхищением. — Я мог бы помочь тебе отточить мастерство. Впереди целый год.       — Ты с ума сошёл, Эдвард. Это какое-то безумие, — ответила она, слегка покачивая головой. — Мне всегда было трудно понять, насколько я хороша. Иногда мне кажется, что я слишком критична к себе, а иногда, наоборот, переоцениваю свои способности. Так было с этим дурацким эссе для поступления. Я переоценила свои писательские таланты. И тут появляешься ты и переворачиваешь всё с ног на голову.       Я заметил, как она задумалась, и это было вполне естественно. Музыка — это не только ноты, но и чувства, и Джессика явно ощущала это на глубоком уровне. У меня были долгие годы тренировок, а она просто играла, позволяя эмоциям течь через каждую клавишу.       — Просто начни играть, — безапелляционно заявил я.       В это время хлопнула входная дверь, и в гостиную, подобно урагану, влетела Элис.       — Мне пришлось обмануть остальных, чтобы поздравить вас первыми! — защебетала она, не скрывая своего восторга.       Элис кинулась к Джессике с объятьями, и та немного обомлела от неожиданности, но быстро ответила, хотя её взгляд оставался рассеянным. Она смотрела сквозь плечо Элис на меня, как будто искала поддержки или спрашивала о том, что происходит. Я только пожал плечами, усмехаясь. Сопротивляться Элис было бесполезно.       — Я знала, что кольцо тебе понравится. У вас будет такая красивая свадьба второго сентября.       — Это же меньше чем через месяц, — Джессика еще раз вопросительно посмотрела на меня.       — Элис видит будущее, — прокомментировал я ситуацию, пока Джессика не вытрясла с меня правду о происходящем.       — Будущее? — переспросила Джесс, с любопытством рассматривая мою сестру. — Такое возможно?       — Как и то, что ты делаешь с вампирами? — Джессика приподняла бровь с легкой долей иронии. — Он тебе всё объяснит, но мне нравится, когда ты рядом. Все будут в восторге от тебя, вот увидишь!       Элис наклонилась ближе к уху Джессики и прошептала: «Потом твой отец не сможет участвовать, на двадцатое сентября назначена операция. Всё пройдет хорошо».       Но в её мыслях я уловил нечто большее — она знала, что эта операция лишь оттянет время, и, похоже, Джессика тоже это поняла. В её взгляде промелькнула тень тревоги.       — Почему бы тебе не выбрать университет Сиэтла в следующем году? — предложила сестра, продолжая говорить загадками.       — Ладно, хорошо… 2 сентября — отличная дата. Правда, Эдвард? — Джессика посмотрела в мою сторону, ища поддержки. Я видел, как в её мыслях царил полный хаос; она сама не понимала, как и почему подписалась на это безумие. Поэтому только кивнул, соглашаясь.       Я и сам не ожидал, что всё так быстро закрутится, пару месяцев назад собираясь связать свою вечность с другой. А сейчас у меня больше не было вечности, я был уверен, что осталось совсем немного. Какое-то странное предчувствие конца, поэтому старался успеть жить. Теперь казалось, что я не жил эти девяносто лет вовсе. Мы с ней оба пытались впихнуть в несколько месяцев целую вечность.       Не прошло и пяти минут, как в доме появились остальные. Я больше не мог скрывать от них Джессику. Слухи о нас уже распространились по всему городу, так как моё «Вольво» каждый день стояло возле магазина Стенли. Почти все гадали, кто кого бросил: Белла меня или я Беллу. И что нас связывает с Джессикой?       Эсми смотрела на нас с теплотой, её доброта всегда вселяла уверенность. Я знал, что она, как и Карлайл, будет рада за меня, независимо от обстоятельств. Джаспер, с его любопытством, незаметно сканировал эмоции Джессики, пытаясь понять, что она чувствует. В ее чувствах преобладало смятение, и это меня беспокоило. Моя семья умела произвести впечатление.       Эммет, как всегда, не мог удержаться от остроумных высказываний. Я видел, как он уже прокручивал в уме похабные шутки о нашей связи, готовясь развеселить всех. Розали оставалась Розали — сдержанная и настороженная, как будто пыталась оценить, насколько всё серьёзно.       — Я так рада наконец с тобой встретиться, — улыбнулась Эсме, подходя к нам с Джессикой, заключая ее в свои дружеские объятья.       Джесс пошла пунцовыми пятнами от смущения:       — О, миссис Каллен! Я немного не одета для встречи с родителями. Неловко вышло.       Эсме ласково улыбнулась:       — Зови меня просто Эсми, дорогая. Это мы заявились без предупреждения, зная, что вы тут вдвоем.       Карлайл просто приветственно кивнул, не став смущать Джессику еще больше. Его спокойствие всегда помогало разрядить обстановку, и я был благодарен за это. Встреча с вампирами могла бы пройти гладко, но тут не выдержала Розали. Она, как всегда, была чрезмерно прямолинейна и не могла сдержать своих эмоций, совсем как тогда, когда я привел в этот дом девушку в первый раз.       — Если бы хоть кто-то спросил меня… То очередная человеческая девочка, которая принесет нам кучу неприятностей. Ты уже просила его обратить себя? — с сарказмом произнесла Розали, её голос звучал холодно и даже грубо.       — Я его ни о чем таком не просила, — ощетинилась Джессика, с вызовом смотря на Розали. И это было ее главное отличие от Беллы, она не собиралась молчать и была не менее прямолинейна, чем моя сестра.       — Роуз, — шикнул на неё Карлайл, пытаясь сгладить острые углы.       — А что дальше? Будем все делать вид, что это нормально? Подождем, когда Вольтури придут за всеми нами, потому что наш братец в очередной раз нарушил закон? — продолжала она, не желая успокаиваться. Я понимал ее опасения, но Джессика не была угрозой. Я был угрозой для всех, это я нарушал закон, идя на поводу своих слабостей.       — Я вижу, всё будет хорошо, — попыталась вмешаться Элис.       — Ты и в прошлый раз так говорила, — напомнила Роуз, и была права. Воспоминания о предыдущих проблемах с Вольтури навевали тревогу, и я не мог не чувствовать, как ее слова отзываются во мне. Джессику необходимо прятать от Вольтури сильней даже чем Беллу.       — Я всё еще сижу между вами, — огрызнулась Джессика, явно устав от напряжения. — Может, мне уйти, а вы пока обсудите всё, что накопилось?       — Она мне уже нравится! У девочки есть зубы, — засмеялся Эммет, обнимая Розали, которая всё ещё смотрела на Джессику скептически. — Привет, малышка Джесс. Я хотел пожать твою руку с тех пор, как узнал о твоем существовании. Тебе удалось то, что не удавалось никому до тебя! Ты мой герой, соблазнить столетнего девственника! Сто из ста.       Брат расхохотался, протянув ей руку, а затем заключил в свои медвежьи объятия. Джессика сначала удивилась, но вскоре и сама не смогла удержаться от смеха, явно оценив его шутку.       — Может, теперь он перестанет столько занудствовать? — вставил обычно немногословный Джаспер, подходя ближе к нам и подмигивая моей девушке.       — Боюсь, тут я бессильна, — еще сильней расхохоталась Джесс, выпутываясь из удушающих объятий Эммета. Ее смех был заразительным, и я почувствовал, как напряжение в комнате начинает рассеиваться. Эммет всегда умел разрядить обстановку.       Я заметил, как Джессика немного расслабилась, и это меня обрадовало.       — Ты ее раздавишь, — прокомментировал я, наблюдая за их объятьями. Она казалась просто крошечной на фоне высокого и мускулистого вампира.       — Не ревнуй, мелкий ханжа, — потешался надо мной брат, когда я увлек ее в свои объятия, словно кто-то из моей семейки мог похитить фею. Она была только моя.       — И мне она тоже нравится… С ней рядом моя жажда… вполне приемлема, — задумчиво продолжил Джаспер, его голос звучал спокойно, в нем была нотка искренности.       — Их порой бывает слишком много… — заметил я, касаясь ее волос губами. Джессика покачала головой, улыбаясь.       — Я все слышала, — игриво прощебетала Элис, но затем ее взгляд изменился, стал настороженным. — Кажется, у нас гости.