Прошлой ночью в Порт-Анджелесе

      Мы сидели вдвоем в машине Бенджамина Стенли. В салоне было тихо, если не считать слабого гула мотора. Джессика, уладив все дела с Мэгги и наконец закрыв смену в магазине, выглядела измотанной. Она вцепилась в руль так, словно от этого зависело её равновесие, иначе бы девушка рухнула куда-то в пропасть.       Машина стояла на месте, но время будто двигалось вперед, проходя мимо нас. Джессика не решалась нажать на газ и тронуться с места. Ее пальцы белели от напряжения, и было видно, что она мысленно где-то далеко не со мной. Девушка не смотрела в мою сторону и молчала, что было так несвойственно ей. Даже в ее мыслях была пугающая тишина. Взгляд Джессики скользил по пустоте за лобовым стеклом, мимо домов, дороги и всего происходящего вокруг. Она словно искала ответ в пустоте, но не могла его найти.       — Что случилось? — спросил я ее, нарушив безмолвие.       Внезапно Джессика резко обернулась ко мне, как будто только и ждала повода взорваться. В ее глазах вспыхнула голубая молния, голос дрожал от злости и обиды:       — Я хочу знать то же самое! Что, черт возьми, происходит?! Я только что вывернула свою жизнь наизнанку ради тебя! Куда мы бежим и от кого, Эдвард? Три недели до второго сентября. Ты делаешь мне предложение, а через несколько часов увозишь из Форкса. Мне кажется, что я имею право знать правду! — она почти кричала, но голос срывался на шёпот в конце фраз от переизбытка эмоций.       Девчонка отвела взгляд, стиснув зубы, на секунду, будто борясь с собой. Она снова посмотрела мне в глаза. Взгляд был пронзительным, глубоким, синие глаза сияли так ярко, как я никогда прежде не видел.       — Я отвезу тебя к родителям в Сиэтл и уеду. Со мной ты в опасности, Джесс, — попытался нелепо оправдаться я.       Джессика вздохнула и продолжила, её голос стал тверже, словно каждое слово высекали на камне:       — Стоп! Так всё у нас с тобой не работает, Эдвард. Мне нужна правда. Ты постоянно что-то недоговариваешь, а я не лезу. Думала, ты это ценишь? Но, кажется, время пришло, чтобы сказать мне, как всё есть на самом деле.       Я нервно провёл рукой по волосам, взлохмачивая их.       — Я тебе говорил, что привлёк ненужное внимание к нашей семье, — начал я, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже начинала подниматься холодная, неприятная волна, что называлась «предчувствие беды». — Карлайл считает, что в Форкс пришли с проверкой. Они следят за нами после того, как я нарушил закон. Проверяют, обратили ли мы Беллу или нет.       Джессика хмуро смотрела на меня с пониманием в глазах. Эта девочка всегда соображала быстрее, чем я иногда хотел.       — Но Белла… — начала она и замолчала, задумавшись. — Она ведь с Джейкобом теперь. И… Она ждёт ребёнка и не собирается становиться вампиром. Ребенок — веский аргумент, чтобы передумать.       Я кивнул. Чужая жизнь, чужая история, но последствия наши.       — Да, когда-то я рассчитывал, что всё будет иначе, — сказал я с некоторой грустью. — Это уже неважно сейчас. Вольтури решили, что мы не выполнили обещание. У Беллы есть защитники — Джейкоб и вся его стая. Они не дадут её в обиду.       — Стая? — переспросила Джессика, приподняв бровь. В её голосе сквозило недоверие, как будто она только что услышала начало какого-то абсурдного анекдота.       — Он оборотень, — выдохнул я.       Девушка уставилась на меня, как будто я только что сообщил, что уехал жить к инопланетянам.       — Свон умеет нормальных парней выбирать? — пробормотала она, качая головой. — Один сосёт кровь и не совсем жив. Другой звереет в полнолуние. Что дальше — привидение?       — Квилеты превращаются не только в полнолуние. Вообще не зависят от луны.       Я замолчал на секунду. Потом посмотрел ей прямо в глаза:       — Поскольку Белла наречённая Джейкоба, то имеет право знать о нашем мире. Но нас накажут, потому что я снова нарушил закон. Только теперь с тобой.       В машине царила гнетущая тишина, словно густой туман за окнами. Она обволакивала, становилась вязкой, и с каждым мгновением дышать становилось всё труднее.       — Ты мне ничего не сказал, — тихо произнесла девушка, почти беззвучно. В её голосе не было упрёка, но боль чувствовалась слишком явно.       — Кого это волнует? — ответил я чуть резче, чем следовало. Потом добавил мягче: — У тебя есть дар. Мы с Карлайлом практически уверены в этом. Очень опасный дар.       Джессика нахмурилась непонимающе.       — Вроде того, как ты слышишь чужие мысли? — спросила она, качнув головой. — Я ничего такого за собой не замечаю. Ни голосов, ни странных ощущений, ни видений… Ничего.       Я посмотрел на неё пристально. Она была так уверена в своей нормальности, и именно это пугало больше всего. Мне придется разочаровать ее.       — Джессика, посмотри на меня, — сказал я, и она повернулась. — Похож я на себя прежнего? На того, кем был в школе?       Джесс всмотрелась в моё лицо. В глаза. И ахнула. Осознание и понимание мелькнули в ее глазах.       — Я… — выдохнула моя фея. — Значит, ты не шутил, когда говорил, что тебе опасно общаться со мной.       Я покачал головой:       — Не шутил.       Девушка откинулась на спинку сиденья, уставившись в потолок, словно надеялась найти ответы там. Потом медленно прошептала:       — И что однажды случится?       Я пожал плечами, хотя внутри всё уже давно сжималось в ледяной ком. Никто не знал, что будет дальше.       — Не знаю. Возможно, однажды я стану человеком. Но если мы с Карлайлом правы… Ты нейтрализуешь нас, Джесс. Само твоё существование опасно для вампиров.       Джессика медленно подняла на меня взгляд. В её глазах смешались страх, изнеможение и ещё что-то, от чего у меня болезненно сжалось сердце. Нежность. Тихая, искренняя, не требующая ничего взамен. Та нежность, которую невозможно сыграть или подделать.       И именно она разрушала меня сильнее всего.       Мне вдруг отчаянно захотелось коснуться её лица, собрать губами следы усталости, поцелуями стереть тревогу из её глаз. Убрать всё, что причиняло ей боль, оставить только эту мягкую теплоту, которая медленно заполняла меня изнутри, проникая в самые тёмные уголки души.       — Тебя это не пугает? — спросила девушка тихо, касаясь рукой моего лица, зарываясь пальцами в волосы.       Я отвернулся на секунду, уставившись в окно. За стеклом мир казался чужим: мокрый асфальт, неясные огни, пульсирующая мгла над дорогой. И в этом холодном мире — она. Единственная, кто делал всё хоть как-то реальным.       Потом я снова посмотрел на неё долгим взглядом и произнёс:       — До чёртиков. — Я усмехнулся без радости. — Я давно отвык чувствовать себя настолько слабым. Рядом с тобой я больше не бессмертный.       Я услышал, как её мысли лихорадочно искали выход из положения. Они бились, как птицы в клетке, тревожно и неровно.       — Тогда почему ты со мной? — тихо спросила девчонка, почти выдохнула, будто боялась услышать ответ.       Расстояние между нами почти исчезло. Не касаясь её, я всё равно чувствовал её дыхание. Наклонившись чуть ближе, тихо произнёс:       — Потому что ты стоишь всего. Даже если всё закончится плохо… — Я замолчал на секунду, глядя прямо в её голубые глаза. — Ты стоишь риска. Стоишь меня самого.       Непрошенные слёзы скатились по её щекам. Джессика позволила себе быть слабой хотя бы на мгновение. Я обнял ее, прижимая к себе. Она уткнулась в моё плечо, горячие слёзы прожигали ткань футболки, и я чувствовал, как с каждым всхлипом страх, накопленный за всё это время, начал таять.       Мы сидели так какое-то время. Я гладил её по спине, не торопя, не говоря ни слова. Слова были лишними. За окнами всё ещё жил тревожный, пасмурный мир, но здесь, в маленьком островке тепла и тишины, где смешивалось наше дыхание, он казался бесконечно далёким.       Наконец я чуть отстранился, позволив ей выдохнуть и вытереть слёзы:       — Поехали. Надо по пути захватить Роуз. Думаю, она уже ждёт нас недовольная.       Джессика промолчала. Её ресницы дрогнули, и она едва заметно кивнула. В этом молчаливом согласии было больше доверия, чем во всех словах, которыми мы обменялись за последние дни. Фары прорезали темноту двумя яркими лучами. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади пустую обочину, и ночь сомкнулась вокруг нас, словно укрывая от остального мира.

***

      Большую часть пути мы провели в молчании. Оно не тяготило и не требовало заполнить его случайными разговорами. Напротив, эта тишина была почти уютной. Каждому из нас нужно было остаться наедине с собой хотя бы ненадолго.       Розали сменила Джессику за рулём, когда стало ясно, что та вот-вот уснёт. Джесс, уткнувшись в моё плечо, уже дремала, почти не двигаясь. Я чувствовал, как ровно и глубоко девушка дышит, и этот ритм немного успокаивал, не давая мне сойти с ума от мыслей, которые вертелись в голове.       Сестра не говорила ни слова, но я знал, она на самом деле где-то далеко. Дома в Форксе рядом с Эмметом. Розали скучала. Я видел это не только в её мыслях, но и в том, как сестра крепче сжимала руль на пустых дорогах. Её взгляд скользил по темноте за окном, словно искал что-то знакомое. За столько лет они с Эмметом редко расставались даже на день. Они были как две половинки единого механизма: если одна отдалялась, второй начинал работать с перебоями.       Я взял айпод Джессики, почти на автомате включил музыку. В ушах зазвучал ее плейлист. Разношерстный, беспорядочный, как будто кто-то просто вслепую добавлял туда всё подряд. Странное сочетание: от хриплого блюза до классических рок-баллад, электронного инди, которое я вообще не мог идентифицировать. Я просто пытался занять свое сознание чем-то, кроме болезненных мыслей, но в ее плейлисте попадались вещи, которые цепляли. Иногда текстом, иногда мелодией. В этом была вся ее натура — хаотичная, но настоящая.       Пока звучала музыка, а дорога тянулась за окнами непрерывной лентой, я думал о том, как всё быстро изменилось. И как хрупко то, что мы сейчас держим в руках. Я не солгал Блэку, мне было что терять.       Когда-то я оставил Беллу Свон ради её призрачного блага, ради иллюзии, что без меня ей будет лучше. Меньше боли, меньше опасности. Тогда мне казалось, что это правильно.       Но с Джессикой я не мог поступить так же. Не потому, что она была слабее. Наоборот, она бы справилась. И, возможно, даже лучше Беллы. Я был в ней уверен, знал, что внутри неё стальной каркас, пусть и скрытый под эмоциями и улыбками. Но она никогда бы не простила предательство, ложь и молчание. Вот это было очевидно.       Если бы я ушёл — обратного пути бы не было. Не к ней. Не к себе.       Сиэтл встречал нас яркими огнями, словно делая вид, что всё в порядке. Мерцание витрин, уличные фонари, неоновая реклама, как праздничная упаковка на коробке с динамитом. За мнимым уютом ночного города скрывалась неизвестность, и каждый поворот мог стать тем самым, за которым нас ждали.       Розали свернула с главной дороги, направляя машину к восточным кварталам. Именно там располагалась больница, в которой проходил лечение Бенджамин Стенли, рядом с которой я успел забронировать номер в гостинице. Джессика всё ещё дремала, но я знал, что она чувствует всё даже сквозь сон.       Она изменилась. И дело было не только во мне или в мире, в который я её втянул. Просто постепенно исчезала маска, которую она годами носила в школе. На её месте оставалась настоящая Джессика — живая, искренняя и куда более сильная, чем кто-либо мог предположить.       — Джесс, приехали, — прошептал я ей на ухо, нехотя будя. — Пошли переночуем в гостинице, а утром встретимся с твоими родителями.       Джессика чуть вздрогнула, потом медленно приоткрыла глаза, моргнула, пытаясь сообразить, где находится. Её волосы растрепались, на щеке отпечатались пуговицы от моей рубашки, но даже в этом состоянии она выглядела очаровательной.       За окном светились неоновые вывески, машины проносились мимо, фары отражались на влажном асфальте. Сиэтл не спал — город жил своей отдельной жизнью, равнодушной к нашим переживаниям.       Розали молча выключила двигатель и вышла из машины, не сказав ни слова за всю поездку. Я вышел следом за сестрой, открыл дверь и подал Джессике руку.       — Пошли. Несколько часов сна и ужин нам с тобой точно не повредят.       Она кивнула, сжав мои пальцы крепче, чем обычно. Мы шагнули в ночь, в город, где, возможно, нас уже ждали.

***

      Мы оставили вещи в соседних номерах: один для нас с Джессикой, второй для Роуз. Розали сразу заявила, что в ресторан с нами не пойдет. Сказала, что хочет просто немного пройтись, развеяться, возможно, дозвониться до Эммета. Я заметил, как она избегала смотреть мне в глаза. Очевидно, обвиняла меня, как и я сам. Мы договорились встретиться в холле через час, и что мы с Джесс все это время будем на виду.       В ресторане царила спокойная атмосфера. Мягкий свет, редкие, лениво жующие посетители, официанты, будто скользящие между столов без звука. Тихо играла какая-то мелодия. Джессика сидела напротив, безучастно ковыряя вилкой в своём салате. Аппетита у неё не было.       Я пил кофе. Обычно я чувствовал каждую ноту вкуса, каждый оттенок горечи и аромата, но сегодня… Он был пустым. Внутри было глухо, как после взрыва.       — Эдвард, — негромко позвала Джессика.       — Я не должен был тебя во всё это втягивать, — мрачно отозвался я, чувствуя, как слова застревают в горле.       — Ты уже говорил об этом много раз, — спокойно ответила она, не отрывая взгляда от салата. Сколько раз я уже это говорил? Сколько ещё раз повторю? — Но я тут с тобой, потому что это мой выбор, — добавила Джессика, подняв наконец глаза. В её взгляде читалось странное, упрямое спокойствие.       Я отвёл взгляд. Горло пересохло, а сердце будто сжалось.       — Если ты пострадаешь… — начал я, но голос предательски дрогнул. Невозможно было выговорить это до конца. Каждый вариант, как лезвие по коже.       — Если меня убьют? — спокойно уточнила она. От этой прямоты внутри меня всё сжалось ещё сильнее.       Я молчал. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Люди вокруг продолжали обедать и беседовать, официанты разносили еду. Казалось, ничего не изменилось, мир остался прежним.       — Я в любом случае не смогу жить с этим грузом, — прошептал я. — Даже если ты знала, на что идёшь.       Джессика опустила вилку и положила ладонь на стол, ближе к моей. Я медленно накрыл ее своей.       — Не трать время на сожаления, Эдвард. Его у нас не так много, как кажется, — тихо сказала Джессика.       На последних словах её голос дрогнул, стал мягче, уязвимее.       — Мне тоже страшно, — призналась она после короткой паузы. — Страшно до невозможности. Но мысль о том, что тебя не будет рядом, пугает меня гораздо сильнее. Особенно теперь. После всего, через что мы прошли. После всего, что случилось между нами.       После ужина мы с Джессикой долго не решались встать из-за стола. Будто каждый из нас надеялся, что если просидим тут ещё немного, всё как-то уладится само собой.       В конце концов мы всё же поднялись и вышли в холл. Его пустота встретила нас сухим, тёплым светом, тихим шелестом кондиционера и безразличной спиной дежурного у стойки.       Роуз не было.       Я посмотрел на часы. Она уже опаздывала минут на пятнадцать, что было ей совсем не свойственно.       — Может, просто задержалась, — тихо предположила Джессика, хотя в голосе были нотки сомнения.       Я молча достал телефон, набрал Розали. Гудки шли долго, потом оборвались без ответа. Повторил попытку — всё так же.       Джессика сжала мою руку в знак поддержки. Я кивнул, но тревога уже поднималась в груди, как холодная волна.       — Что-то не так, — сказал я вслух. — Это совсем не похоже на Розали. Я её найду. Останься здесь, на случай если она вернётся.       — Эдвард, это плохая идея. Не лезь туда один, — поспешила остановить меня Джессика. — Поднимемся в номер, я возьму куртку, и мы прогуляемся вдвоем.       Я замер, стиснув челюсти. Внутри всё звенело. Я слышал её, слышал каждый разумный аргумент, но что-то во мне отказывалось подчиняться голосу разума. Иногда было чертовски трудно смириться с собственной уязвимостью.       Мы поднялись в номер, и с каждой секундой моя тревога всё нарастала. Воздух словно становился гуще, плотнее, почти осязаемым, как перед грозой. Внутри меня звенела тревожная пустота, знакомая до боли. Та самая, что всегда приходила перед ударом.       Что-то шло не так. И чем дальше я думал, тем яснее осознавал: это не просто совпадения.       Кажется, мы попали в ловушку.       Нас специально выманили из города. Это стало очевидно. Им не нужна была Белла. По крайней мере, не сейчас. Всё это — только игра, тщательно выстроенная. Все дороги вели не к ней.       Им нужен был я.       Один на один. Изолирован от остальных. Уставший, потерянный, не готовый к внезапной атаке.       Дрожащей рукой я потянулся к ручке двери в номер, зная, нас там уже ждут. Это чувство было тяжёлым, как тень за спиной, которую не видишь, но знаешь: она там.       — Уходи, иди в холл, оставайся на людях, — шепнул я, почти не поворачивая головы.       Но Джессика замерла и не сдвинулась ни на шаг. Стояла как вкопанная, стиснув кулаки, дыша неровно.       Дверь номера распахнулась сама, без звука, будто поддалась ветру.       На её пороге стоял именно тот, кого я и ожидал увидеть.       Деметрий.       Высокий, неподвижный, с лицом, будто высеченным из камня. Его силуэт заполнял дверной проём целиком, даже свет за его спиной казался каким-то искажённым. Он излучал холод и в то же время опасное, хищное спокойствие. В этом была его особенность: он никогда не спешил, потому что знал, что победит.       Это было предсказуемо.       Конечно, именно его Вольтури отправили по мою душу. На губах играла тонкая, изящная ухмылка, но алые глаза блестели в предвкушении, как у зверя, нашедшего добычу и решившего поиграть перед последним ударом.       Вампир слегка склонил голову, делая приглашающий жест внутрь номера:       — Не стойте на пороге, детки. Нам предстоит важный разговор, — произнёс Деметрий, словно старый знакомый, с которым мы условились встретиться заранее.       Джессика сделала полшага назад, прижавшись к моей руке. Я чувствовал, как она напряглась вся до последней клетки. Впервые она видела вампира, который питался человеческой кровью.       Я стоял прямо, не отводя взгляда, понимая, что пути назад больше нет. Мы вдвоем прошли в номер, Джессика все еще стояла за моей спиной, не в силах отвести взгляда от алых глаз.       — Где Розали? — спросил я, шагнув вперёд, закрывая собой Джессику. — Она с тобой?       — В каком-то смысле, — промурлыкал Деметрий. — Не волнуйся, пока что она цела. Мы же не дикари, Эдвард. Жаль убивать такую красоту.       Он произнёс это с ленивой усмешкой, но в голосе скользнул хищный оттенок, словно ищейка говорил: «Я уже победил, просто наслаждаюсь моментом».       Я посмотрел внутрь спальни и увидел Роуз. Она лежала на кровати без движения, запрокинув голову на подушку. Бледная даже для вампира, с распущенными светлыми волосами, раскинувшись, как шарнирная кукла, которую уронили.       Это могло означать только одно. Ее накачали ядом оборотня, самого настоящего, того, кто превращается в полнолуние. Только он мог убить или лишить вампира сознания, в зависимости от дозы.       Я стиснул зубы, кулаки дрожали от напряжения. Чувство бессилия обрушилось, как волна, и я с трудом удержался, чтобы не шагнуть вперёд и не вцепиться в горло Деметрию.       Он снова улыбнулся, и на этот раз в этой улыбке дрогнуло нетерпение. Он пришёл не только говорить. Ему хотелось закончить игру. Быстро. Красиво. Без суеты.       — Это между мной и вами, — прошипел я. — Она тут ни при чём. И Розали тоже.       — Но ты ведь знаешь, — спокойно сказал Деметрий, — что они всегда при чём, если ты слаб. А ты стал слаб, Эдвард. Особенно сейчас. Я даже не хочу знать, что с тобой случилось. — Вампир окинул меня пристальным взглядом, как врач перед вскрытием. — Но… сегодня мы собрались тут не ради тебя.       Мои мышцы напряглись, как струны. В голове сразу пронеслось тысяча вариантов, но ни один из них не давал чёткого ответа. Джессика вздрогнула рядом. Я почувствовал, как её пальцы крепко вцепились в мою руку, и я тут же обхватил её крепче в качестве поддержки.       И в этот момент ищейка перевёл взгляд прямо на неё. Липкий страх прошелся по позвоночнику, хотелось схватить Джессику в охапку и бежать куда глаза глядят.       Но было поздно. Деметрий уже заговорил с ней, и в его голосе исчезли насмешка и холод. Теперь он звучал бархатно, почти нежно. И от этого становился только страшнее. Именно таким голосом хищники подманивают добычу.       — Вот и снова увиделись, крошка, — сказал вампир с лёгкой ухмылкой, и это прозвучало так, будто он говорил с забытой игрушкой. — Ты подросла за время нашей разлуки. Я рад, что ты жива, Джессика. Знаешь, мне понравилось убивать того недоумка, который посмел укусить тебя. Аро сильно расстроился, когда ты умерла.       Он наклонил голову, жестом указав на диван.       — Ой, не стойте на пороге. Присаживайтесь. Это невежливо.              В сознании ищейки мелькали обрывки воспоминаний, как кадры из старого фильма. Остин, восемь лет назад. Жаркое солнце Техаса, пыльная дорога и тот день, когда Демитрий и Элеазар нашли её. Это было во время одного из регулярных рейдов Вольтури, когда они прочёсывали города в поисках людей с редкими, перспективными способностями. Тогда Джессике было всего около десяти. Обычная девочка на первый взгляд — застенчивая, невысокая, с большими голубыми глазами и вечно растрёпанными тёмными кудрями. Но стоило кому-то из вампиров прикоснуться к ней, и его дар медленно угасал.       Талант подавления способностей через физический контакт. Это была редкость даже по меркам бессмертных. Аро мгновенно заинтересовался. Одно прикосновение маленькой девочки, и любой враг Вольтури лишался способностей, а значит, преимущества. Он велел дать ей немного времени.       «Пусть поживёт человеческой жизнью хотя бы ещё лет пять. Сейчас она ещё слишком мала», — говорил правитель вампиров почти нежно. А если повезёт — десять. Но все знали: это была отсрочка приговора, не спасение. Никто не уходил от судьбы, если однажды попал в поле зрения Вольтури.       Я перевёл взгляд на девушку, стоящую рядом. Всё в её облике — от лица до напряжённых плеч — выдавало внутреннюю тревогу. В мыслях Джессики было понимание и узнавание. Словно на волю вырвались воспоминания, которые она прятала глубоко внутри.       С самого начала Джессика Стенли была обречена.       Я провёл её внутрь номера. Деметрий с интересом наблюдал, как мы входим и садимся на диван. Он закрыл дверь за нами. Замок щёлкнул, как зубы капкана.       Всё пошло не по плану в тот самый день, когда она, возвращаясь со школы, свернула не на ту улицу. Простая случайность или судьбоносная ошибка. Десятилетняя Джессика наткнулась на кочевника. Он укусил её и исчез в темноте, оставив на тротуаре полуживое тело, не удосужившись проверить, мертва ли его жертва.       За это Деметрий нашёл его и убил. Никто не вправе трогать игрушки Аро. И за это я был ему благодарен, потому что иначе сейчас нашёл и убил бы его сам.       К собственному удивлению, я прочёл в мыслях Деметрия некую симпатию к девочке. Ищейка не хотел, чтобы Джессика пострадала. Считал присоединение к правящему клану меньшим из зол для неё. Гарантией некой безопасности.       По всем законам природы — и нашим, и человеческим — Джессика Стенли уже должна была быть мертва или стать одной из нас. И всё же… Джессика стояла рядом, её сердце отчаянно билось в груди. Она определённо была жива и слушала палача, выносящего приговор, который ждал её с самого рождения.       — Ну что ж, — медленно произнёс вампир, опускаясь в кресло напротив. Он сцепил пальцы в замок, положил руки на колени и на секунду замер, пристально глядя на меня из-под тяжёлых век. — Давайте поговорим о будущем. О вашем… И её. — Его подбородок чуть качнулся в сторону Джессики. Она не шелохнулась, лишь сжала губы, словно боясь выдать себя хоть каким-то звуком.       — Предлагаю сделку, — продолжил Деметрий спокойно, словно речь шла не о человеческих судьбах, а о купле-продаже редкого антиквариата. — Я забираю то, что с самого начала принадлежало нам. Её.       В голосе не было угрозы. Лишь холодная, жуткая уверенность.       — Взамен… Я на некоторое время — возможно, очень продолжительное — забываю о твоём существовании, Эдвард. И о существовании Изабеллы, которую Аро, между прочим, тоже с удовольствием добавил бы в свою маленькую коллекцию трофеев.       Он сделал паузу, позволяя смыслу слов как следует осесть в тишине, тяжёлой, как свинец. Потом, чуть склонив голову набок, добавил уже почти шёпотом:       — Я даже не скажу ему о тех… изменениях, что произошли с тобой. Ни одного слова. Пока. Аро будет так сильно рад обретению пропажи, что некоторое время ему будет не до вас.       Я бросил взгляд на Джессику. Девушка сидела неподвижно, но я видел, как по её шее прошла едва заметная дрожь. Она поняла всё. Слишком умна, чтобы не уловить суть этой «сделки». Её жизнь взамен на жизнь Беллы.       В это время на кровати зашевелилась Розали.       Я заметил, как помрачнели мысли сестры, когда та начала осознавать происходящее. Все эти «возможные сделки» и «подарки» от Вольтури не обещали ничего хорошего. Она не произнесла ни слова, но мысленно была готова к сопротивлению.       Теперь, когда Роуз была в сознании, я чувствовал, что нас двое. И этого было достаточно, чтобы действовать.       — Я не отдам тебе ее, — четко произнес я вслух.       — О, я знаю, — Деметрий тихо усмехнулся и поднялся с кресла, делая шаг в нашу сторону. Его ботинки не издавали ни звука. Вампир снова шагнул вперёд, и его взгляд стал твёрдым, как камень. Он склонился над нами: — Но ты же понимаешь, Эдвард, отказ — это тоже выбор. А за каждый выбор приходится платить. Вольтури любят ставить точку в предложении, а ты всё тянешь многоточие. Надеешься на чудо? Мне хватит секунды, чтобы оторвать тебе голову. Всего одна секунда, и всё закончится. Девчонка в любом случае моя.       На краю его сознания мелькнула мысль, как искра, едва успевшая коснуться воздуха. Аро пообещал Деметрию Джессику. Меня замутило от мысли, что правитель Вольтури обещал тысячелетнему вампиру десятилетнюю девочку. Она была необходима Аро, но Деметрий тоже был ключевым звеном.       Его связывали с правящим кланом не только клятвы и долг, но и дар Челси.       Челси, чья сила заключалась в манипуляциях связями между людьми, даровала Деметрию эту особую привязанность, которая делала его почти неотделимым от Вольтури. И даже если бы он сам захотел, то не мог бы уйти. На Джессику ни один вампирский дар не воздействовал должным образом, поэтому ее надо было удержать в Вольтерре другим методом. Если ее возлюбленный лоялен к Вольтури, то она останется с ним столько, сколько потребуется. Поэтому Аро хотел, чтобы девочка подросла.       — Я пойду с ним, — тихо, но решительно сказала Джессика. Она встала со своего места, её шаги были уверенными, хотя взгляд, который она бросила мне, говорил о внутренней борьбе.       — Джессика!.. — в отчаянье почти крикнул я. В голове мгновенно пронеслись воспоминания — её смех, лицо, руки, тепло, когда моя фея касалась меня… Она не должна была это делать. Именно в тот момент я осознал — я любил её. Сильнее, чем кого-либо. Это знание ударило меня, как тяжёлый камень, и мне показалось, что я утопаю под его тяжестью. Любил и терял, не успев насладиться тем, что было моим.       Деметрий стоял с удовлетворённой улыбкой, наблюдая за сценой.       — Отлично, — произнёс он, его голос теперь был полон удовлетворения. — Ты сделала правильный выбор, милая. Я знал, что ты поймёшь.       Как в замедленной съемке, я видел, как она тянет руку в сторону Деметрия, как бы подтверждая свой выбор, но что-то в её взгляде говорило о том, что сдаваться моя девочка не собиралась…       Я чувствовал, как адреналин разливается по всему телу, заставляя каждое движение быть точным, мгновенным. Но даже это не помогало мне полностью подготовиться к тому, что я должен был сделать.       Розали возникла рядом мгновенно. Мы с сестрой обменялись быстрыми взглядами, понимая, что делать, хотя наши шансы на победу не столь велики, как хотелось бы.       Роуз рванула первой. Она двигалась стремительно, её действия были чёткими и уверенными, как будто она отточила их до совершенства. Сестра бросилась в атаку, а я следил за каждым её движением, наготове. Я знал, что нам нужно работать в команде, чтобы не дать Деметрию ни малейшего шанса. Но ищейка был, как всегда, на шаг впереди. В ту же секунду, как Розали сделала первый выпад, он скользнул в сторону, его рука метнулась к ней с невероятной скоростью. Вольтури был слишком быстр.       Сестра с трудом успела отскочить, её тело сместилось в сторону, но его атака не прошла мимо, сестра едва не потеряла равновесие. Она была хороша, но Деметрий был лучше. Он был мастером маневра, и я знал, что нам будет сложно одолеть его. Однако её неустанная ярость и решимость были нашими союзниками.       Я поймал момент, когда Деметрий отвлёкся на Джессику, и понял, что это мой шанс. Я ринулся вперёд с бешеной скоростью, стараясь не дать ему передышки. Но в момент, когда я поднял руку, чтобы нанести удар, он перехватил её и с такой силой отбросил меня назад, что я почувствовал, как мои ребра едва не трескаются от удара о пол.       Схватка достигала своей кульминации.       Джессика стояла в стороне, её глаза полны страха. Я видел, как она робко отступала, пытаясь найти выход из этой адской ситуации. Ее мысли искали выход, как помочь нам.       Я сам не понял, как она умудрилась оказаться рядом с ищейкой, схватив его за руку. В одно мгновение, как молния, он рванул в её сторону, и я успел только закричать: «Джессика!» — но она уже была в его руках. Вампир схватил её, повалив на землю, и я почувствовал, как всё в груди сжимается от ужаса. Деметрий был прямо над ней, его взгляд полон холодного, самодовольного триумфа.       «Нет!» — вырвалось из меня. Я попытался кинуться к ней, но силы уже не были на моей стороне, а его движения были слишком быстрыми.       Деметрий наклонился к её шее, и я увидел, как его зубы пронзают нежную кожу. Джессика закричала, и этот крик пронзил меня насквозь. Я замер. Время словно остановилось, и я понял, что не успею помешать ему.