Часть 13. The last day of death/Последний день смерти
13 июня 2025 г., 09:18
Я бросил конверт в коробку и, не теряя ни секунды, выскочил за порог. Дверь осталась открытой настежь, мне и в голову не пришло закрывать её. Да и зачем? Всё это уже не имело значения. Элис была права: если Вольтури действительно пришли с проверкой, то оставаться здесь — всё равно что подписать себе приговор. Надо убираться, пока есть хоть какой-то шанс.
Холодный вечерний воздух ударил в лицо, как пощёчина, возвращая к реальности. На улице царила тишина, слишком настойчивая, слишком правильная — такая тишина бывает только перед бурей. Я ускорил шаг. Всё внутри подсказывало: времени почти не осталось.
Я лихорадочно оглядывался, ловя каждую тень, каждый шорох. Надеялся, что мы с Блэком встретимся где-нибудь по дороге. И если он вовремя не перехватит меня, всё пойдёт насмарку.
Я почти бежал к шоссе, спотыкаясь на неровной дороге. Тяжёлая коробка в руках то и дело выскальзывала, усложняя задачу. Костюм постоянно норовил выпасть. С каждым шагом дышать становилось всё труднее. Как никогда я ощущал себя слабым и беспомощным. Воздух словно улетучивался, оставляя лёгкие пустыми. В голове нарастал неприятный, тяжёлый гул.
В какой-то момент остановился. Просто встал посреди лесной дороги и уронил коробку к ногам, чувствуя, как в груди колотится паника. Всё тело подсказывало, что нужно бежать дальше, что на месте оставаться опасно, но я не мог. Мне казалось, что ещё шаг, и я просто потеряю сознание. Да что такое со мной происходит? Почему именно сейчас?
Это было странно. Странно и пугающе. Я не привык к слабости. Не привык чувствовать себя таким уязвимым, будто кто-то сорвал с меня все слои защиты, оставив только усталую оболочку. Всё, что раньше казалось обыденным, сейчас трещало по швам.
Я заставил себя сделать глубокий вдох. Нет. Сейчас не время для слабости. Я должен дойти. Ради Джессики, она будет ждать меня. Блэк где-то рядом. Он приедет. Должен. Почему-то именно Блэку я верил.
Послышался шорох гравия. Я вздрогнул, инстинктивно повернувшись на звук. Сердце сжалось. Оказалось, что оно вполне на это способно. Я прижался к ближайшей сосне, кора больно впилась в лопатку, но это даже помогло сосредоточиться. Пальцы дрожали, словно я держал в руках не коробку, а что-то куда более взрывоопасное.
Шорох повторился, теперь ближе. Я замер. Кто-то был среди деревьев.
И вдруг послышался визг тормозов, щёлчок коробки передач. Из-за поворота выкатился старенький «Фольксваген Рэббит», перекошенный, с облупленной жёлтой краской. Я сразу узнал это ржавое ведро на колёсах.
— Чёрт! Блэк! — выдохнул я, не веря глазам.
Джейкоб вышел из машины и прищурился, оглядывая окрестности. Его шаг был твёрдым, почти звериным. Он двигался, словно хищник, проверяя воздух и улавливая запахи, пробивающиеся сквозь кору деревьев.
А потом, заметив меня, хмыкнул, усмехнулся и сказал с привычной ухмылкой:
— Не ожидал увидеть тебя таким испуганным, Каллен. Садись в машину.
Я ничего не ответил. Просто швырнул коробку и костюм на заднее сиденье, затем захлопнул дверь и опустился рядом с ним, тяжело дыша. Руки всё ещё дрожали.
— Чувствуешь чей-то запах? — спросил я, глядя в боковое зеркало. — Чужака?
Джейкоб медленно кивнул, сморщив нос, словно улавливая невидимый аромат.
— Тут были чужаки. Запах смерти и сладости. Парни гнали их на всей скорости до канадской границы.
Волк посмотрел на меня.
— Разве ты не чувствуешь? — Я покачал головой, так как ощущал все запахи на уровне человека. — Они пришли за тобой?
Я сглотнул, не сразу нашёл, что ответить.
— Не знаю. Не понимаю, что происходит. Я никого не видел. Каллены уехали ещё до того, как я появился. Тут была только Элис. Она сказала, что в плане Деметрия что-то пошло не так. И что им нужно срочно уходить.
Провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать нарастающую головную боль.
— Чёртова Элис… — добавил я почти с горечью. — Никогда ничего толком не объясняет. Всегда говорит загадками. И мысли… раньше я мог читать их ясно. Сейчас как будто в тумане. Они уже не звучат в моей голове как прежде, но не так чётко.
— Всё ещё пьёшь кровь? — спросил Джейкоб после паузы, не глядя на меня.
— Редко. Почти нет.
Волк ухмыльнулся краем губ, не скрывая иронии.
— Я бы принял тебя за человека, Каллен.
Я не ответил. В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ритмичным урчанием мотора. Фольксваген рычал, катясь по узкой просёлочной дороге, петляя между соснами, как раненый зверь, ищущий выход.
Некоторое время мы молчали. Потом Джейкоб резко повернул руль, выехав на старую объездную к югу от ручья, и произнёс, не отрывая взгляда от дороги:
— Я помню, как ты поклялся, что уйдёшь, когда Белла выбрала не тебя. Что не вернёшься сюда.
Он говорил спокойно, но в голосе была сталь.
— Я не собирался возвращаться, — ответил я глухо. — Просто… всё пошло не по плану. Я встретил Джессику, и всё начало меняться. Мне нужны были ответы, а сейчас уже не могу уйти…
Я отвернулся к окну и сжал кулаки, мне нечем было крыть. Джейкоб был прав — пусть и не во всём, но прав. Он боялся не за себя, переживал за Беллу, за ребёнка. За то, что я могу быть причиной погибели.
Джейкоб сжал руль так сильно, что побелели костяшки. Но больше ничего не сказал. Машина продолжала мчаться сквозь лес.
— Девочки… — вырвалось у меня почти шёпотом, как будто мысль сама прорвалась сквозь шум в голове. — Где они сейчас? Где собрались? С ними кто-то есть?
Я повернулся к Джейкобу, в голосе проскользнула мольба, которую я даже не пытался скрыть. Я надеялся, что он всё предусмотрел. Что охрана есть. Что они в безопасности.
Он бросил короткий взгляд в мою сторону, потом снова на дорогу.
— Насколько я знаю, они у Свонов. — Его голос был сдержанным, но в нём проскользнула тень беспокойства. — Сэт должен был патрулировать неподалёку.
— Должен был? — переспросил я напряжённо. — Ты точно это знаешь, или просто надеешься?
— Он сам вызвался. Мы договорились, что Сэт не будет далеко отходить от дома.
Я тяжело выдохнул, ощущая, как беспокойство сгущается, как мгла перед бурей. Если Сэт один, и если они уже рядом…
— Надо ускориться. — Я посмотрел на Джейкоба.
Он коротко усмехнулся, совершенно безрадостно, и нажал педаль газа.
***
В доме Свонов было подозрительно тихо. В гостиной горел свет, но шума голосов не было слышно. Фольксваген остановился за деревьями, достаточно далеко, чтобы шум двигателя не выдал нас. Джейкоб застыл в напряжении, втягивая воздух короткими вдохами и внимательно разбирая каждый запах. Потом прошептал, почти беззвучно: — В доме вампир. Я замер. Внутри что-то напряглось, словно туго натянутая струна. Это был не страх, скорее древний инстинкт, предупреждающий об опасности. — Один? — спросил я так же тихо, не отводя глаз от дома. — Пока не знаю. Но это кто-то из чужих. Не Каллены. Волк бесшумно открыл дверь и вышел, почти не касаясь земли. Я последовал за ним, напряжённо вслушиваясь. Воздух был холодный, неподвижный. Ни шороха. Ни ворон. Ни ветра. — Девочки? — прошептал я, глядя на дом, словно взгляд мог что-то разглядеть что-то сквозь стены. Посторонних мыслей слышно не было. Джейкоб покачал головой и кивнул в сторону заднего входа. — Обойдём с двух сторон. Если внутри хоть кто-то жив, мы их найдём. Я кивнул. Всё внутри уже переключилось на хищный режим, точнее, на его остатки, если во мне все еще было хоть что-то от хищника. Я перестал чувствовать усталость, боль, даже страх, осталось только желание найти и защитить то, что принадлежало мне. Мы обошли дом, двигались бесшумно, как тени. Джейкоб взял на себя задний вход, я — главный. Дверь была не заперта. Это сразу насторожило. Я толкнул её, и она со скрипом поддалась, открываясь внутрь. В доме стояла мёртвая тишина. Запах крови отсутствовал, но воздух был чужим. Холодным, пропитанным чужеродной энергией. Всё вокруг будто вымерло. Я чувствовал, как каждое мгновение растягивается, как нервы натягиваются до предела. Попытался уловить волну чужих мыслей, но те постоянно ускользали от меня, даже мысли Блэка. В голове была небывалая тишина. Это сейчас совсем некстати! И тогда я увидел её. Посреди гостиной, в кресле, с ногой, закинутой на ногу, и руками, сложенными на коленях, сидела Джейн. В капюшоне, из-под которого блестели красные глаза. Маленькая. Хрупкая. И страшная. Страшная не только потому, что могла убить меня за долю секунды, а потому, что ей это нравилось. Эта мелкая садистка получала истинное удовольствие, причиняя боль другим. — Привет, Эдвард, — произнесла она тоном, будто мы встретились случайно на званном приёме. — Какая прелесть, что ты всё-таки приехал, а я уже начала скучать. Я застыл у двери. Джейкоб замер в проходе, чуть позади, и тихо зарычал. Его шерсть уже подступала к поверхности, но он держался. — Где они? — спросил я. Голос был ровным, но внутри всё горело. Джейн склонила голову набок, как кукла. — Ах, твои человеческие подружки? Их здесь нет. Они ушли. — Куда они пошли? — прошипел я, делая шаг в ее сторону. — Я бы с радостью рассказала, — улыбка скользнула по её лицу, — но, боюсь, это нарушит правила игры. А ты же знаешь, как я люблю правила. Я сделал еще один шаг вперёд, но Джейкоб сразу зарычал громче. Я поднял ладонь, удерживая его. — Что тебе нужно? — спросил я. — Ты пришла не за ними. Она кивнула, её голос стал ниже, холоднее: — Ты прав. Я пришла за Деметрием. Повисла тишина. Слова повисли в воздухе, как угроза. Джейкоб нахмурился. Оборотень шагнул ближе к маленькой вампирше, уже дыша тяжело. — Ещё шаг, и я порву тебя, — прорычал он. Джейн даже не вздрогнула. Только посмотрела на него и спокойно сказала: — Только попробуй, пёс. Тогда ты узнаешь, что такое настоящая боль. И тут же, как вспышка, в моём мозгу пронеслась волна огня. Я рухнул на колени, зубы стиснулись сами собой, будто кто-то прожигал мне череп изнутри. Она не двигалась, просто смотрела на меня жуткими алыми глазами. А потом боль исчезла. Резко. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки. — Он исчез без следа, — сказала вампирша почти шёпотом, но в нём слышалась угроза. — Заглянул на огонёк к нашей милой Белле… и пропал. Джейн вытянула руку и кончиками пальцев приподняла мой подбородок. Касание было холодное, как лёд, чуждое, пугающее в своей мягкости. — Никто не может его отследить. Даже я. — Она смотрела прямо на меня, и от этого взгляда по коже пробежал холод. В нём не было злости, только одержимость, вытеснившая всё остальное. Девчонка-вампирша склонилась ещё ближе, почти касаясь моего лба, её голос стал тягучим, почти ласковым: — Что с тобой произошло, милый? Голос змеи. — Расскажешь? Я стиснул зубы, удерживая её взгляд. В лице не было ни капли жалости. Только живой интерес. Любопытство хищника. Я молчал. Каждое её слово, каждое движение были рассчитаны. Джейн наслаждалась ролью верховного судьи, палача и психолога в одном лице. Она чувствовала, что держит ситуацию в руках. Она не спешила. Медленно, с пугающей методичностью, играла со мной, как кошка с раненой птицей, растягивая удовольствие. — Такой слабый, — прошептала она, скользнув пальцами по моей щеке. — Такой… уязвимый. В её голосе звучало восхищение и одновременно презрение. Смесь, от которой хотелось вырваться или исчезнуть. Позади я услышал, как заскрипел пол, Джейкоб сделал шаг вперёд. Он почти дрожал, готовый сорваться. — Отойди от него, — прорычал волк, в его голосе звучала глухая угроза. Чуть повернув голову, я поймал его взгляд, отправив короткий, молчаливый приказ. «Не сейчас». Блэк замер, скрипя зубами от напряжения, но остался на месте. Джейн это увидела и улыбнулась. — Ты всё ещё командуешь, даже стоя на коленях. Как благородно. Она выпрямилась. — Но знаешь, Эдвард… Даже благородство нужно уметь дозировать. Особенно когда ты главный подозреваемый. Тебе лучше вспомнить, что произошло с Деметрием. Пока тебя не заставили вспомнить иначе. Мы с Джейкобом всё ещё стояли посреди гостиной лицом к лицу с Джейн, когда снаружи донёсся тихий, едва различимый звук. Шины прошуршали по гравию. Подъехала машина. — Нет… — прошептал я. — Это не может быть… Джейкоб бросился к окну, отдёрнул штору. Его плечи напряглись. — Они вернулись. Я метнулся к двери. Сердце — или его призрак — будто ударило где-то под рёбрами. Через несколько секунд в гостиную вбежали Белла, Джессика и Анджела. На их лицах ещё сияли улыбки, словно они о чём-то оживлённо разговаривали по дороге. Но стоило им увидеть нас, как выражение мгновенно изменилось. Улыбки исчезли, уступив место напряжению и тревоге. Белла первой встретилась со мной взглядом. — Эдвард?! — её голос дрогнул. — Что ты здесь… Что происходит? Я не успел ответить. В комнате стало… темнее. Холоднее. Словно сама тень вернулась в дом. Джейн. Она стояла у подножия лестницы, будто вынырнув из воздуха, с той самой полуулыбкой, которая обещала смерть. — Ах, вот вы где, подружки. Все вместе. Как трогательно. — Бегите! — крикнул я, оборачиваясь к Джессике, которая стояла ближе остальных, но было уже поздно. Джейн подняла руку. Я уже знал, что будет дальше: её дар вот-вот ударит, погружая всех в невыносимую боль. Она потянулась за своей силой, и алые глаза вспыхнули. В этот момент Джессика осторожно коснулась её пальцев. Джейн дёрнулась так резко, будто прикосновение напугало её, и мгновенно отдёрнула руку. Их взгляды встретились всего на долю секунды, но этого оказалось достаточно. На лице Джейн промелькнуло выражение, которого я никогда прежде не видел. Не высокомерие или презрение, а страх. Почти детское изумление, будто перед ней возник призрак, существование которого она считала невозможным. В следующее мгновение её мысли обрушились на меня: «Нет… Она должна была погибнуть». Образы сменяли друг друга с пугающей скоростью. Аро. Его долгие разговоры о Джессике и том, что она будет бриллиантом его коллекции. Его неподдельный интерес. И сама Джейн, молча следящая за каждым его взглядом, полным восхищения. «Он не должен был заменить меня ею». Мысли Джейн были настолько яркими, что я увидел того вампира. Это была не случайная встреча. Джейн сама отправила его за Джессикой. Так, чтобы никто не связал случившееся с Вольтеррой. Если бы девушка исчезла, интерес Аро угас бы сам собой. Но Джессика случайно выжила. И я был уверен, что ее дар сыграл в этом роль. И теперь ее соперница стояла перед ней живая, глядя прямо в глаза той, что когда-то подписала ей смертный приговор. В этот момент что-то пошло не так. Взгляд вампирши скользнул по лицам Джессики и Беллы… и остановился на Анджеле. Джейн метнулась вперёд быстрее, чем человеческий глаз мог уловить. Миг, и она уже держала Анджелу, впившись зубами ей в шею. Точь-в-точь как Деметрий тогда с Джессикой. Анджела закричала от боли, ужаса, первобытного, чистого страха. Её тело дёрнулось, руки затрепетали в воздухе, словно она пыталась оттолкнуть смерть. — НЕТ! — рявкнул Джейкоб, но не успел добежать. Кровь хлынула из раны, Джейн впилась в неё, как хищник в добычу. Это длилось всего пару секунд… Но этого хватило. Я налетел на Джейн, попытался отбросить её, но она оттолкнула, и я почувствовал, как лечу куда-то, а в грудной клетке разрастается боль. В это время к ней кинулся успевший обернуться Сэт. Вампиршу отбросило к стене. Она с глухим ударом врезалась в неё, но даже не поморщилась. Лишь медленно провела языком по губам и усмехнулась. — Вот и всё, — прошипела она. — У неё теперь… время. Анджела упала на колени. Лицо девушки побледнело, губы дрожали. Она сжимала рану, пытаясь остановить кровь, но уже было видно, что яд начал действовать. Вены на шее начали темнеть, словно под кожей растекалась тьма. Белла подбежала к ней, в панике обхватив плечи подруги. — Анджела… Держись… Держись, слышишь? — голос Беллы сорвался на всхлип. — Что… Что со мной?.. — прохрипела Анджела, её глаза бегали в панике. — Мне… холодно. И жарко… одновременно… Я смотрел, как замешкалась Джессика, не зная, кидаться ко мне или к подруге. Я едва кивнул в сторону Анджелы, все еще держась за ребро. — Ты не умрёшь, — сказала она, опускаясь рядом с Беллой и глотая слезы. — Я не позволю. Ты моя единственная подруга, с тех пор как мы приехали в Форкс… Сэт в это время уже обрушился на Джейн, на этот раз она не успела защититься. Он вонзил зубы в её горло, и раздался треск, словно рушился лёд. Вампирша издала короткий, сдавленный крик, и ее голова откатилась к моим ногам. А затем последовал резкий удар. Джейкоб, превратившись в волка в одно мгновение, метнулся вперёд и вонзился в неё с яростью накопленных лет. Крик. Треск. Пыль. Когда всё стихло, тело Джейн было разорвано полностью. Но я знал одно: Джейн мертва. И теперь это уже не просто личная история. Это начало войны. Словно издалека я слышал, как Джейкоб и Сэт разводили во дворе костёр, собираясь сжечь остатки маленькой вампирши. Анджела лежала на полу, её дыхание становилось прерывистым, тело бил озноб. Белла держала её за руку, сжав крепко, как будто могла не отпустить душу, если та решит уйти. — Её сердце ещё бьётся, — прошептала Белла. Я медленно подполз к ним и положил руку на лоб Анджелы. Лёд. Её кожа становилась холодной, мраморной. Тело медленно затихало, но внутри… Начинался процесс. Узнаваемый, необратимый. — Она обращается, — сказал я глухо, наблюдая, как тело Анджелы вздрагивает от очередной волны жара. Её дыхание становилось всё более прерывистым, губы посинели, кожа уже теряла тепло. Это было необратимо. Белла вдруг наклонилась ближе, схватила меня за руку, взгляд её был умоляющим. — Ты должен высосать яд… как тогда, со мной. Ты уже делал это. Ты можешь, Эдвард. Я закрыл глаза. В горле будто застрял кусок стекла. — Я… не могу, — выдавил я. Взглянув в сторону, я столкнулся с глазами Джессики. Она стояла бледная, растерянная, но внутри неё уже поселилось понимание. Она едва заметно покачала головой, потому что поняла меня первой. — Если я попытаюсь, я… Что я? Могу умереть? Кто я вообще? Уже не вампир и еще не человек. Мог ли вампирский яд убить меня окончательно? Скорее всего, мог, проверять не хотелось. Ребра болели, дышалось тяжело. Тишина. Только шёпот тяжелого дыхания Анджелы и дрожь в пальцах Беллы. Мысли метались, сталкиваясь, но не находили нужного ответа. Вольтури. Деметрий. Джейн. Мёртвая. Анджела. Полуживая. Её родители, не знающие, где и куда пропала их дочь. И будущее, которое у неё только-только начиналось… но больше не принадлежит ей. И теперь нам нужно было выбирать. Джессика заговорила снова, дрожащим голосом: — А если… если сделать переливание. Как со мной. Вспомни, Эдвард? Врачи несколько раз переливали кровь и заводили сердце, это сработало… Я сжал челюсти. — Карлайл уехал. Каллены все ушли. У нас нет ни оборудования, ни доноров. Ни крови. Откуда мы её возьмём? И это должно быть точно её группа… К тому же думаю, что причина в тебе самой. С другим могло не сработать. Всё слишком тонко. — А скорая? — прошептала Джессика. — Мы не можем хотя бы… — Нет, — резко отрезал я. — Если мы вызовем скорую, появятся вопросы. Люди. Потом Вольтури. Это её убьёт куда раньше, чем яд. В этот момент в дверях появился Джейкоб. Он вернулся в дом, промокший от пота и воняющий дымом. Несколько секунд он молча смотрел на нас. — Она ещё… жива? — спросил он. — Пока что, — кивнул я. — Но это вопрос нескольких часов. Блэк подошёл ближе, взгляд его упал на Беллу, потом на Анджелу. В его лице не было злобы. Только глубокая усталость. Безысходная. — Ты сам как? — спросил он негромко, обращаясь ко мне, видя, что я все еще держусь за грудную клетку. — Мелкая здорово тебя приложила. — Нормально, — ответил я, понимая, что регенерация идет, но медленно. Слишком много во мне от человека. — Это не важно сейчас. Всё пройдёт. Волк перевёл взгляд на Анджелу. — И что? Вы собираетесь ждать, пока она проснётся? — Нет, мы собираемся увезти её подальше. В безопасное место, — тихо сказала Белла. — Чтобы она проснулась вампиром? — произнёс её волк, едва сдерживая голос. — Голодная и с инстинктами убийцы? — Именно поэтому мы должны быть рядом, — твёрдо сказала Белла. — Она не должна пройти через это одна. Я взглянул на Анджелу. Её лицо уже почти не отражало страха, девушка будто впала в спасительное забытьё. Но под поверхностью чувствовалось, как тело перестраивается, ломается и собирается заново. Внутри неё начинался новый мир. И мы не знали, кем она из него выйдет. — Ты сошла с ума! — рявкнул Джейкоб, шагнув вперёд, встав между Беллой и лежащей на полу Анджелой. — Я и близко тебя к ней не подпущу! Ты носишь под сердцем моего ребёнка, Белла. А твоя подружка… Она проснётся кровожадным монстром! Блэк дрожал от напряжения, голос хрипел. Его страх был не за себя, а за неё. За то, что Белла рискует жизнью снова. Только теперь на кону было больше, чем они двое. — Если она проснётся и не совладает с жаждой, — добавил он тише, но его голос стал от этого только тяжелее, — и кто-то пострадает… Кровь будет на наших руках. На твоих, Беллс. Ты понимаешь это? Белла не отступила. Она стояла прямо, её глаза блестели от сдерживаемых эмоций. — А если она проснётся одна, в панике, не зная, кто она и что с ней? Она может действительно кого-то убить, Джейкоб! Не потому, что монстр, а потому, что её никто не подготовил. Мы не бросим Анджелу! Джессика стояла у окна, обняв себя руками, она словно была зрителем разыгравшегося спектакля. В комнате повисла напряжённая тишина, сквозь которую едва слышно доносился шум ветра за окном. Она молчала, собираясь с мыслями, глядя в серое небо, затянутое тучами. Затем вдруг резко обернулась, её глаза метнулись к полу на корчащуюся в муках преображения подругу, а голос, когда девушка заговорила, прозвучал неожиданно ровно, почти отрешённо: — Надо дать ей мою кровь, — произнесла Джессика, словно констатируя неоспоримый факт. Комната замерла. На несколько долгих секунд никто не произнёс ни слова. Все смотрели только на Джессику — растерянно, настороженно, не понимая, что происходит. Даже Джейкоб выглядел удивлённым. А она, словно не замечая воцарившейся тишины, продолжала говорить вполголоса, будто беседовала с собственными мыслями. — С Деметрием сработало… — Джесс покачала головой, отгоняя сомнения. — Если ничего не делать, она станет… тем, кем сама никогда бы не хотела стать. Она подняла глаза и посмотрела прямо на меня. В её взгляде была надежда, смешанная со страхом. Джессика искала поддержку, одобрение, подтверждение, что поступает правильно. Я кивнул, чувствуя, как в груди поднимается странное чувство вины: почему я сам не подумал об этом раньше? — Это может помочь, — подтвердил я уже твёрже. Джессика облегчённо вздохнула, но её губы всё ещё были плотно сжаты. Мы оба понимали, что это только начало. Даже если кровь поможет, последствия могут быть непредсказуемыми. — Нам нужен план, — решительно сказала она. — Если кровь подействует, ей всё равно нужна медицинская помощь. У неё серьёзная рваная рана на шее, и Анджела потеряла много крови. — Скажем, что мы она уехала домой от нас, — предложил я, мысленно проигрывая возможный сценарий. — Машина заглохла в лесу, и на неё напал дикий зверь. Главное, чтобы сама Анджела потом не начала говорить. Я перевёл взгляд на Джейкоба и Сэта. Джейкоб стоял, скрестив руки на груди, лицо его оставалось непроницаемым, но глаза выдавали внутреннюю борьбу. Сэт молчал, наблюдая за происходящим с тем вниманием, с каким охотник следит за малейшим движением в лесу. Мысли на его лице сменяли друг друга с бешеной скоростью. — Все согласны? — спросил я, стараясь придать голосу уверенности, которой сам в полной мере не чувствовал. Джейкоб едва кивнул. Других вариантов просто не было. Анджела лежала неподвижно. Её губы были белыми, как бумага, грудь едва поднималась от слабого дыхания. Мы опаздывали на считанные минуты, и она уже была на грани. Джессика опустилась рядом с ней, дрожащими пальцами обмотала предплечье жгутом из ремня шерифа Свона, который принесла Белла, чтобы вены выступили чётче. Она не смотрела ни на кого из нас, только на Анджелу. Её лицо стало необычно спокойным, сосредоточенным. — Я не смогу сама, — произнесла она негромко, встречаясь со мной взглядом. В её голосе не осталось ни страха, ни сомнений. Только усталость и спокойная решимость. — Сколько крови потребуется? Я смотрел на неё и отметил про себя, как дрожат ее руки. — Давай я, — сказал я быстро, прежде чем Джесс передумала, потому что ее лицо уже было бледнее мела. — Джейкоб, выведи Беллу. Он колебался, но, глянув на лицо Джессики, молча кивнул. Белла стояла, вжавшись в угол. Её била дрожь, а нижняя губа была искусана до крови. Джейкоб обнял её за плечи и вывел из комнаты. Дверь за ними захлопнулась, и наступила гнетущая тишина. — Готово? — спросила она, когда я заново обмотал её руку жгутом. Я кивнул, проверив натяжение. Джессика смотрела в сторону. Глаза блестели от слёз, но лицо оставалось спокойным и собранным. За этой хрупкостью скрывалась настоящая сталь. — Если бы я знал, — выдохнул я едва слышно, — что всё закончится этим… Слова застряли в горле. Я не смог продолжить. Всё, что мы сделали, всё, во что вмешались, все попытки что-то исправить привели лишь к одному. К Анджеле, лежавшей перед нами — бледной, почти безжизненной, зависшей между человеческой жизнью и вечностью. — Сделай это, — сказала Джессика, глядя в потолок. — Пока не поздно. Я аккуратно полоснул по вене ножом, принесенным с кухни, кровь выступила из раны. Красная, тёплая и живая, несущая жизнь и смерть одновременно. И в тот момент, когда первая капля попала в рот Анджелы, я понял: мы перешли границу, которую никогда не должны были переступать. Но назад дороги не было. Когда всё закончилось, и Анджела лежала в беспамятстве, дыша ровно, Джессика откинулась на спинку кресла, бледная как мел. Она выглядела истощённой и, кажется, всё ещё не до конца верила, что она действительно спасла подругу. Сэт молча протянул мне бинт. Я взял его почти машинально. Пальцы сомкнулись на ткани, но разум будто отставал от тела. Мысли путались, обрывались одна за другой, словно истёртые нити, не желавшие складываться во что-то цельное. Перед глазами всё ещё стояла Анджела. Её неподвижное лицо и кровь Джессики на губах. Я опустился на колени рядом с креслом, где сидела Джессика. Нужно было лишь перевязать запястье. Несколько простых движений, но бинт так и остался в моей руке. Я смотрел на тонкую алую полоску, медленно выступавшую на её коже. Капля крови скользнула ниже, задержалась на изгибе запястья. А потом моё тело двинулось само. Я не отдавал себе отчёта в происходящем, пока не ощутил вкус с едва уловимой солоноватой ноткой и густым металлическим привкусом, мгновенно разлившимся по языку. Мои губы касались её запястья. Я слизывал кровь, продолжавшую сочиться из небольшой царапины, так же естественно, как человек машинально касается пальцами ушибленного места. Это не было осознанным решением, желанием и даже голодом. Скорее древним инстинктом, который на короткое мгновение оказался сильнее разума. Лишь спустя несколько мучительно долгих секунд сознание догнало тело, и до меня наконец дошло, что именно я делаю. Только я сам подписал себе смертельный приговор. — Что ты делаешь, Эдвард? — дрожащим голосом спросила Джессика. Я поднял на неё глаза. В них был настоящий страх. Я резко отдёрнул руку. Губы обожгло не только стыдом, но и чем-то иным. Чуждым. Энергией, пробегающей по нервам, как ток. Она не принадлежала мне, но уже успела оставить след. Её кровь ощущалась не как пища. В ней был пульс человеческой жизни. Ощущение живого тепла, которого мне так давно не доводилось чувствовать. — Я… — начал я, но слова застряли где-то между горлом и болью. Я вытер рот тыльной стороной ладони, чувствуя, как внутри всё бурлит, будто сама суть меня пошатнулась. Джессика не отводила взгляда. Страх исчез, уступив место настороженной тревоге. Словно она почувствовала, что я только что переступил черту, за которой уже не будет пути назад. — Эдвард, нет! — её голос взорвал тишину, надломленный, почти истеричный. — Что ты наделал?! Решил угробить себя с моей помощью?! В тот же миг дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвались Джейкоб и Белла. Белла застыла на пороге. Её глаза расширились, и в них промелькнуло то страшное понимание, которое приходит за мгновение до того, как осознаёшь, что случилось нечто непоправимое. Джейкоб резко остановился рядом. Ноздри едва заметно дрогнули, запах крови ударил в него мгновенно. Взгляд вспыхнул яростью, мышцы напряглись, будто он был готов броситься вперёд в любую секунду. Но волк не двинулся с места, пожирая меня взглядом. Я пытался что-то сказать, объяснить, оправдаться, остановить нарастающий кошмар. Но не смог. В ушах звенело. Мир начал кружиться, как вихрь, искажающий границы реальности. Пространство будто утратило плотность, я чувствовал, как оно уходит из-под ног. Что-то дрогнуло внутри. Что-то, чего не было со времён моей трансформации. И тогда я услышал звук, который не мог быть реальным. Стук. Глухой, неровный, будто кто-то осторожно стучал изнутри… Моего сердца. Я захрипел, упал на колени, вцепился пальцами в пол. Белла закричала. Джейкоб бросился вперёд. Всё стало размытым, как в сне, в котором ты понимаешь, что больше не спишь. Последнее, что я ощутил — пульс. Впервые почти столетие. Реальный, тяжёлый, пугающий пульс. А потом мир померк.
