Прошлой ночью в Порт-Анджелесе

      Я словно в дурмане следила за тем, как Эдвард тяжело упал на пол. Его тело рухнуло с глухим звуком, будто в нем что-то сломалось — не кости, нет, а нечто гораздо хрупче — сама жизнь. Почти не раздумывая, я кинулась к нему, скользнув по залитому кровью моей и Анджелы полу на коленях. Мир вокруг словно сузился до этой комнаты, до его бледного лица.       Белла тоже бросилась вперёд, что-то воскликнув, её голос дрожал от ужаса, но Джейкоб вовремя перехватил свою девушку, крепко прижав к себе, удерживая. Она билась в его объятиях, как раненая птица, вырывалась, звала Эдварда, но Джейк понимал — нельзя. Её слёзы, как капли дождя, падали на его грудь, но парень стоял твёрдо.       Кровь всё ещё сочилась из раны на запястье, капая на белую футболку Эдварда, но я не обращала внимания на такую мелочь. Моя дрожащая ладонь легла на его лоб — он горел. Обычно прохладная кожа вампира сейчас пылала, как пламя свечи, догорая до основания. Повинуясь внутреннему порыву, я приложила ухо к груди, где отчаянно билось сердце. Болезнь разворачивалась внутри, как змея, долгое время свернувшаяся в клубок. Он умирал — я чувствовала это всей кожей, каждым нервом, каждой клеткой.       — Что ты наделал?.. — прошептала я едва различимо. — Зачем?..       Слёзы начали щипать глаза, размывая всё вокруг. Но я не могла позволить себе слабость. Не сейчас. Не здесь.       На диване, в нескольких метрах от нас, Анджела вдруг замерла. Её тело больше не билось в судорогах, грудь поднималась всё реже. Я метнула взгляд на её шею — рваная рана, красная, опухшая, изуродованная.       — Её нужно срочно отвезти в больницу, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал чётко, уверенно. — Придерживаемся плана: нападение животного.       Сэт кивнул, подходя ко мне. В его глазах была тревога, но он держался, подобно мне.       — Я отвезу. Скажу, что нашёл её в лесу, — быстро ответил он, вытирая ладонью лицо, чтобы собраться. — У нас есть немного времени.       Я едва кивнула.       Джейкоб и Белла стояли в стороне. Белла сделала шаг вперёд, её губы дрожали, руки протянулись к Эдварду — к её Эдварду. Но теперь я встала стеной между ними. Не Джейкоб — я.       — Не подходи, — сказала я твёрдо. — У него испанка. Он умирает. Это заразно. Надо вызывать скорую. И убрать кровь. Твой отец все еще шериф в этом городе.       Она застыла, как будто я только что с размаху залепила ей пощечину. Свон прибывала в шоке, только губы задрожали сильнее. Джейк подошёл ближе, обнял её за плечи, но она даже не заметила этого. Глаза девушки не отрывались от Эдварда.       Внутри всё кричало от ужаса и паники, но разум, вопреки всему, оставался холодным. Всё ещё работал. Адреналин делал своё дело.       Если мы хотим спасти хоть кого-то, надо действовать. Сейчас каждая секунда на счету.       Я чувствовала, как подкашиваются ноги, но не позволила себе сесть. Время текло, как густой сироп — медленно, вязко, неумолимо. Эдвард лежал неподвижно, дыхание было хриплым, прерывистым. Белла всё ещё стояла, как статуя, побелевшая от ужаса. Только ее истерики сейчас не хватало!       Джейкоб подошёл ко мне тихо, почти незаметно. Я почувствовала его присутствие раньше, чем увидела. От него исходило странное тепло, так что мне вдруг захотелось обнять его и разрыдаться на широкой груди, потому что больше некому. Индеец ничего не сказал. Просто опустился рядом, обмотал моё запястье бинтом, который до этого уронил Эдвард.       — Сильно жжёт? — спросил он хрипло.       Я покачала головой. На самом деле жгло. Но боль сейчас была где-то на втором плане. Всё казалось неважным по сравнению с тем, что происходило с Эдвардом и с Анджелой.       В этот момент Сэт прошёл мимо, держа на руках безжизненное тело моей подруги. Я отвернулась. Не смогла смотреть. Голова Анджелы запрокинулась назад, темные волосы разметались, руки свисали, как у тряпичной куклы. Он нёс свою ношу осторожно, как ребёнка.       Белла тоже отвернулась, прикрыла рот рукой, будто её сейчас стошнит. Джейкоб продолжал перематывать мою руку, движения были быстрыми, чёткими, как у того, кто делает это не впервые.       Я как в тумане встала и подошла к Белле, которая все еще с ужасом наблюдала за происходящим.       — Поможешь мне? — тихо спросила я срывающимся голосом. — Нам нужно убрать кровь до приезда скорой, иначе будет слишком много вопросов, на которые у нас нет ответов.       Она молча смотрела на меня, словно не до конца понимала, о чем я ее сейчас прошу.       — Черт, Белла, приди в себя! Это твой дом, Эдвард умирает, если мы быстро не уберем кровь и следы борьбы, то не сможем позвать на помощь, и тогда он точно умрет…- мой голос перешел на крик, я хорошенько тряхнула подругу за плечи. — Сейчас не время сходить с ума!       Белла медленно кивнула. Чертова Свон! Вечно у нее все наперекосяк.       Мы с ней бросились в кухню, нашли тряпки, воду, какое-то старое мыло. Руки дрожали, у Беллы — сильнее. Я видела, как у неё подкашиваются ноги и дрожат пальцы, но она всё равно выжимала тряпку, снова и снова стирала кровь с пола. Всё, до последней капли. Запах — металлический, тяжёлый — въелся в кожу и будто заполнил комнату.       Я старалась не смотреть на Эдварда. Но каждый раз, как он задыхался, сердце сжималось. Он был таким бледным. Почти прозрачным.       Джейкоб подошёл к нам и без слов начал помогать. Он взял ведро, вылил воду на ступеньки, где тоже остались следы. Потом достал телефон и, не отходя от нас, набрал номер.       — Скорая. У нас…       Я не слышала, что он говорит в трубку, сознание словно отключилось и отказывалось верить в происходящее. Всё внутри сжалось, как будто кто-то резко вырвал почву из-под ног. Не так я представляла себе этот день — день накануне собственной свадьбы, когда всё должно было быть наполнено волнением, радостью, трепетом предвкушения. Вместо этого — пустота, страх, холод и растерянность, которые накрыли, как тяжёлое одеяло. Всё шло не так. Всё рушилось.       — Через пять минут будут здесь. Нам надо закончить, — прокомментировал Джейкоб скорее мне, чем своей подружке, которая больше мешала, чем помогала.       Белла едва не уронила тряпку. Я подхватила её и сунула обратно ей в руки.       — Ещё немного, — сказала я. — Просто продолжай.       Мы с ней вытирали пол, пока он не стал почти чистым. Кровь ушла, но ощущение, что она всё ещё здесь — в воздухе, в стенах, на коже — осталось. Я чувствовала, как всё внутри начинает оседать и становиться более реальным: паника, страх, адреналин. Но нельзя было расслабляться.       Я взглянула на Эдварда. Он не двигался. Но он был жив. Пока что.       — Скорая почти на месте, — сказал Блэк мне тихо. — Осталось чуть-чуть.       Я кивнула. Голос не слушался. У меня всё внутри будто застыло. Ни мыслей, ни чувств — только пустота и жгучее, липкое чувство вины, словно я была виновницей всех этих ужасных событий.       Сирена скорой разорвала ночь — резкий, пронзительный звук, от которого всё внутри сжалось. Мы замерли. Белла резко подняла голову, глаза расширились.       Я услышала, как подъехала машина полиции следом за скорой. Двигатель заглох, дверь с глухим стуком открылась. Тяжёлые шаги по гравию, короткие переговоры с медиками. В доме стало так тихо, что я слышала, как Белла перестала дышать.       Чарли Свон. Отец Беллы. Шериф города. Хорошо хоть мы успели замести почти все следы.       Он остановился на пороге. В его взгляде было всё: тревога, непонимание, напряжение. Он увидел кровь, хоть мы и старались убрать её полностью. Увидел Эдварда, которого Джейкоб успел перетащить на диван. Чарли нахмурился и перевёл взгляд на дочь — с трясущимися руками, побледневшую, с глазами, полными слёз. И а потом наконец взглянул на меня, стоящую рядом, с перевязанной рукой и лицом, в котором, наверное, уже давно не было цвета.       — Что здесь, чёрт побери, произошло? — спросил он хрипло, но без крика, как человек, который боится услышать ответ.       — Мы… — начала Белла, но голос её предательски дрогнул, словно сама эта ситуация разрывала её изнутри.       Я не выдержала. Сделала шаг вперёд. За мной сразу же встал Джейкоб, как будто прикрывая от любых расспросов. В глазах Чарли застыло ожидание — он был готов услышать всё, кроме правды.       — У нас завтра свадьба. Вы же знаете, мама наверняка прислала вам приглашение, — сказала я, пытаясь говорить спокойно. Слишком спокойно, чтобы это не выглядело отчаянно. — Но, похоже, она уже не состоится. Мы просто… сидели. Сначала с девочками… Я, Белла и Анджела. Всё было тихо. Потом Анджела уехала. Мы съездили за едой, так как должны были заехать Эдвард и Джейкоб. Собирались поужинать, и тогда ему стало плохо…       Я видела, как Чарли нахмурился. Он перевёл взгляд с меня на Беллу, потом снова на Эдварда. Губы мужчины сжались в прямую линию, будто он что-то понял, но пока не стал говорить.       — А кровь? — спросил он резко. Голос — холодный, как выстрел.       Я не моргнула.       — Это моя, — сказала я, слегка подняв перевязанную руку. — Случайно нож сорвался на кухне. Я резала сыр, когда Эдварду стало плохо, и, кажется, залила вам гостиную кровью… Простите, шериф Свон.       На секунду повисла мёртвая тишина. Чарли смотрел на нас, будто пытался заглянуть внутрь. Прочитать по глазам, по дрожи в голосе, по мельчайшим движениям, врём ли мы. А мы врали. Каждый из нас. Но по-другому просто нельзя.       Чарли кивнул и шагнул вперёд. Он склонился над Эдвардом, взглянул на его мертвецки бледное лицо. Потом быстро встал и отступил, давая проход медикам, которые уже вносили носилки и оборудование.       — Как давно он в таком состоянии? — спросил один из них, проверяя пульс.       — Минут двадцать, может, чуть больше, — ответила я. — Он горит. Похоже на инфекцию.       — Мы его забираем, — сказал второй медик. — Он жаловался на болезнь?       Я покачала головой.       Шериф Свон всё ещё стоял неподвижно и смотрел на свою дочь не как шериф, а как отец, который переживал. В его глазах была буря. Белла словно сжалась в себя. Я услышала, как она шепчет что-то себе под нос — едва различимое, будто молитву.       Джейкоб наклонился ко мне, его голос был едва слышен:       — Ты всё правильно сказала. Молодец.       Я кивнула. Но внутри что-то всё равно звенело фальшиво, болезненно. Потому что ложь, даже во благо, всё равно оставляет след.       — Надо позвонить его родителям, — предложил шериф, бросив взгляд в сторону машины скорой, где Эдварда уже загружали внутрь.       Он повернулся ко мне, будто только сейчас вспомнил о моей ране.       — Как твоя рука, Джессика? Ты храбрая девочка. Мне жаль, что у вас всё получилось так.       Я вздрогнула. Слишком многое случилось за последние минуты — я даже забыла о боли. Посмотрела на повязку: ткань немного пропиталась кровью, но рана уже не казалась серьёзной.       — Просто порез, — сказала я быстро. — Ничего страшного. Я сама позвоню его родителям.       Чарли с сомнением посмотрел на меня, как будто хотел спросить, уверена ли я в этом. Но, кажется, он понял: я держусь потому, что так нужно. Сейчас важно было действовать, а не падать в обморок или плакать.       Белла молчала. Она стояла чуть в стороне, её руки были сжаты в кулаки. Я знала — она бы хотела быть рядом с Эдвардом. Ехать с ним в скорой. Держать его за руку. Но не могла, потому что он больше не ее забота. Всё, что было ей позволено — это смотреть, как двери машины захлопываются, и медленно отходить назад, будто каждый шаг — это предательство. И Джейк, кажется, это тоже заметил, чуть напрягшись.       — Джейк, отвези Джессику домой, — попросил Чарли, глядя на меня усталым, но внимательным взглядом.       Я хотела возразить. Сказать, что всё в порядке, что я могу доехать сама, остаться, помочь… хоть что-нибудь. Но слова застряли в горле. Потому что он смотрел не как шериф, не как Беллин папа, а как человек, который видит, что ты на пределе, и хоть как-то пытается не дать тебе сломаться.       — Ладно, — коротко бросил Джейкоб и жестом пригласил меня к своей машине.       Изабелла все еще стояла рядом с Чарли, но не смотрела ни на меня, ни на Джейка. Она смотрела в темноту, туда, где исчезла скорая. Я могла бы ей сейчас многое высказать, но мне сейчас было совсем не до ревности и ее страданий.       Я прошла мимо неё и остановилась. Надо было сказать что-то — хоть что-то. Поддержать? Обнять? Но ведь это мой парень там в скорой, а ее стоит живой и здоровый рядом. Между нами повисло что-то невидимое. Боль, смешанная с молчанием. Правда, которую обе знали, но не могли произнести.       — Береги себя, — тихо сказала я. — Увидимся.       Свон слегка кивнула, не отрывая взгляда от дороги.       Мы сели в машину. Джейкоб молча завёл двигатель, и я только тогда поняла, как сильно дрожу. Теперь, когда всё осталось позади, когда вокруг не было крови, голосов, сирен, — пришла усталость. Она навалилась внезапно, будто тело решило больше не держаться из последних сил.       — Спасибо, — прошептала я, не глядя на него.       Блэк ничего не ответил, только едва кивнул, накинув на меня свою толстовку, его глаза были полны невыразимой тяжести, как будто сам воздух вокруг становился гуще.       — Ты в порядке? — спросил Джейкоб с беспокойством в голосе, которое я не могла игнорировать.       — Нет, я не в порядке, — ответила я сдавленным хриплым голосом. Внутри все сжалось от напряжения. — Нужно действительно позвонить Карлайлу и Эсме. Может быть, они смогут что-то сделать.       — Они все уехали. — Джейкоб произнес это как простое, но тяжелое утверждение, которое камнем упало где-то у меня внутри. — На заднем сиденье коробка с его вещами, это единственное, что он забрал из этого дома. Каллены бросили его.       Все это было слишком абсурдно, чтобы сразу поверить. Каллены… Они его бросили? Но это невозможно! Они же всегда держались вместе, несмотря ни на что. Это не похоже на них.       Я обхватила голову руками, чувствуя, как мрак накатывает, затмевая мысли. Все сразу не укладывалось в голове.       — Мы убили девчонку-вампиршу, — прошептала я, и в этих словах звучала боль и осознание того, что случилось что-то ужасное. — Она была из Вольтури. Возможно, не одна. Это плохо.       — Она была не одна, — подтвердил Блэк. Его голос был твердым, но в нем слышался скрытый страх. — Второй ушел или специально нас увел, чтобы она осталась.       Все стало еще темнее, чем прежде. В голове вертелись вопросы, ответы на которые я не могла найти. Мы действительно могли натворить гораздо больше бед, чем думали.       — Я что-нибудь придумаю, — сказала я самой себе, совершенно не веря в это. — Надо только сообщить родителям, что я в порядке и что свадьбы не будет…       Я попыталась немного успокоиться, хотя даже сама не верила в эти слова. Моя жизнь вот-вот разрушится, а я все еще пыталась удержать контроль над ситуацией, но на самом деле не контролировала ничего. Все шло наперекосяк.       Джейкоб только молча кивнул, его взгляд становился все более задумчивым, будто он что-то выстраивал в голове. Но через мгновение парень уже говорил:       — Я пришлю кого-нибудь к тебе, Джессика. Ты не должна оставаться без защиты. Надо только сообщить Сэму о случившемся, он глава стаи и должен все знать.       Я рассеянно кивнула, чувствуя, как его слова проскальзывают мимо меня. На самом деле я не совсем понимала, что это значит, что он собирался предпринять, но мне было нужно хотя бы немного времени, чтобы собраться с мыслями, чувствуя себя полностью дезориентированной.       — Не надо, — неожиданно сказала я, удивив сама себя. — Я поеду в больницу, чтобы узнать, что с Эдвардом и Анджелой. Иди к Белле, она явно не в порядке и даже не пытается это скрыть.       Он нахмурился, но согласился, хотя в его глазах было столько сомнений.       — Ты уверена? — голос парня стал мягким, но все равно настойчивым. — Ты ведь понимаешь, как опасно оставаться одной?       — Да, уверена, — ответила я, стараясь казаться более уверенной, чем чувствовала себя на самом деле. — На виду у всех меня никто не тронет. Белле сейчас нужна поддержка. Ты же видел, как она переживает. Это гормоны. Езжай, Джейкоб. Я буду в порядке.       Я вышла из машины, Блэк помог донести коробку с вещами, пока я держала свадебный костюм Эдварда.       — Увидимся, — я махнула ему на прощание. — Спасибо еще раз за все…       — Позвони мне в случае чего… — предупредил оборотень, я кивнула, а он сел обратно в свою машину.       Родители ещё не спали, смотрели телевизор с Джонатаном, который приехал на свадьбу. Сразу захотелось закричать от бессилия и страха. Я едва сдерживала себя, чтобы не из моего горла не вырвался крик отчаянья. Они все были в опасности из-за меня. Папа выглядел вполне бодро — это приносило хоть какое-то облегчение. Кажется, болезнь немного отступила, и я вздохнула с тихой надеждой, что, возможно, всё будет не так уж плохо.       — Вы загулялись с девочками, — с усмешкой сказала мама, выглянув в коридор, но, заметив мой вид, её лицо сразу изменилось. — Тебе надо выспаться перед завтрашним днём…       Она замолчала, не закончив фразу, взгляд мгновенно стал тревожным, когда она разглядела меня: растрёпанную, перепачканную кровью.       — Что случилось? — её голос чуть дрогнул, а глаза стали огромными от беспокойства.       — Ерунда. Руку порезала, нож соскочил, — выдавила я, хотя сама понимала, что это звучит как полная чушь. Но что ещё мне оставалось? — Свадьбы не будет.       Мама застыла, её взгляд всё больше наполнялся тревогой, и я почувствовала, как тяжело ей даётся попытка поверить в мои слова. Папа и Джон вышли следом за ней.       — Все в порядке, дочка? — обеспокоенно спросил отец, обнимая маму за плечи.       Все было далеко не в порядке, начиная от его болезни, заканчивая тем, что мой жених умирал в больнице, а за мной, кажется, охотился правящий вампирский клан.       — Вы поссорились? Он сделал тебе больно? — с паникой спросила мама, не веря в мою неубедительную версию про порезанную руку.       Я поспешно замотала головой, не желая видеть, как она переживает.       — Скажи, если этот мальчишка тебя обидел… — вторил ей папа, тоже с паникой разглядывая меня.       — Нет, нет… Он… умирает, — слезы начали жечь глаза. — Мы были у Свонов с девочками, потом Анждела ушла, приехал Эдвард и парень Беллы — Джейкоб, потому что мы собиралась расходиться. Эдварду стало плохо, а я тут с ножом… — я спешила завершить историю, не давая родным времени на лишние вопросы. — Кажется, нам стоит купить Свонам новый ковёр. Его увезли в больницу, я сейчас приму душ и поеду туда. Мне необходимо узнать, что с ним, потому что не смогу уснуть, если не увижу Эдварда и не пойму, что происходит.       Мама обняла меня, и я почувствовала, как её тепло проникает в меня, давая хоть какую-то защиту от всего того ужаса, что я только что пережила.       — Всё будет хорошо, — сказала она, нежно поглаживая меня по спине. — Он молодой, здоровый, может, ты сама накрутила себя…       Папа заметил, что я сжалась в маминых объятьях, и притянул нас обеих к себе, обняв так крепко, как будто пытался изо всех сил защитить от всего, что меня беспокоит.       — Ты прошла через многое, Джесс, и мы с папой гордимся тобой. Ты сильная, но не забывай, что ты не одна, — произнесла мама, поглаживая меня по спине.       — Знаю, но мне нужно переодеться и смыть кровь, — произнесла я, нехотя выпутываясь из папиных объятий. — Джон, отвезёшь меня? Я не в том состоянии, чтобы сесть за руль.       Брат молча кивнул.       Я поднялась наверх, всё ещё не до конца осознавая, что происходит, сжимая в руках коробку с вещами Эдварда. Комната встретила меня тишиной, такой плотной, что казалось — она давит на грудь. Я аккуратно повесила его костюм рядом со своим свадебным платьем. Рядом они смотрелись как напоминание о том, чего уже не будет. Красивый, жестокий символ несостоявшейся жизни.       Коробку с вещами я бросила на кровать. Слишком тяжело было держать её в руках. Она предательски гремнула, внутри что-то звякнуло. Я села рядом, разом ощущая усталость, как будто она только сейчас догнала меня. Медленно открыла крышку.       Там лежало всё, что осталось от него — несколько старых фото, пара украшений, любимые диски… И белый конверт. Я почувствовала, как внутри сжалось — всё это было похоже на прощание и тщательно собранное наследство.       Я дрожащими пальцами вскрыла конверт. Наличные. Пластиковая карта. Новые документы с другим именем: Эдвард Энтони Мейсон. День рождения 20 июня 1987 года. И банковский счёт на его имя. Они всё спланировали. Уход. Исчезновение. Каллены никогда ничего не делали наспех — это было продумано заранее.       Внутри лежала ещё одна вещь — маленькая сложенная бумажка с номером телефона. Без подписи и имени.       Я уставилась на неё, не зная, что делать. Позвонить? А если это ловушка?       У меня всё ещё был номер Деметрия. Он дал его мне в последний вечер, глядя так, будто знал, что мне однажды придётся выбирать между доверием и страхом.       Я сидела на краю кровати, сжимая в одной руке бумажку с номером, а в другой — телефон. Что делать? Позвонить? Бежать? Ждать?       Столько вариантов. Столько угроз. Столько несбывшихся надежд.       Дрожащей рукой я набрала номер, дожидаясь, когда на том конце провода послышится его глубокий баритон:       — Привет. Мне нужна твоя помощь… — я, запинаясь, пересказала всё, что случилось сегодня. Деметрий внимательно слушал и не перебивал.       — Не оставайся одна, я приеду так быстро, как смогу, — спокойно ответил он.