Прошлой ночью в Порт-Анджелесе

      Я догнала Беллу возле палаты Анджелы. Она остановилась, сжав руки в кулаки, и, казалось, едва сдерживала себя, чтобы не взорваться. Её лицо пылало от гнева. В ней горело не просто раздражение или обида, а настоящая ярость, вызванная предательством, которого Свон явно не ожидала.       Элис. Они были неразлучны, пока Белла встречалась с Эдвардом. Она считала Элис не просто союзницей, а настоящей лучшей подругой, чуть ли не сестрой. Но сейчас именно от нее Белла получила этот удар в спину. Такой подставы та не ожидала в самом страшном кошмаре.       Где уж нам с Анджелой было тягаться сх этой «вампирской» дружбой. Мы всегда держались чуть в стороне, на периферии её мира, стараясь не мешать, не лезть. Но сейчас Белла стояла у палаты Анджелы, которую ее вампирская подружка предлагала убить, как ненужного свидетеля. И теперь Изабелла, растерянная, преданная, начинала понимать: не всё в этой красивой дружбе с Элис было таким искренним, каким казалось.       В её взгляде мелькнули боль и разочарование. Предательство всегда больно, но от лучшей подруги вдвойне.       Я быстро достала телефон, пальцы чуть дрожали от напряжения. Мы стояли в больничном коридоре, и я с тревогой озиралась по сторонам, понимая, что нас могут подслушивать. В любой момент за углом мог появиться кто-то из Калленов. Вампирский слух мог уловить даже шёпот, поэтому я написала сообщение в телефоне и показала Изабелле:

«Что будем делать?»

      Белла посмотрела на меня исподлобья, взгляд у неё был уставший, тяжёлый: в нём смешались боль, злость и решимость. Она ничего не сказала. Просто взяла у меня из рук телефон, не глядя на экран, быстро набрала ответное сообщение. Через пару секунд экран осветился её коротким, но решительным текстом:

«Надо увезти её отсюда. В резервацию. Каллены туда не сунутся».

      Я почувствовала, как внутри похолодело. Резервация… Да, это имело смысл. Единственное место, куда Каллены действительно не рискнут пойти, потому что им это запрещено древним договором, про который мне, кажется, в другой жизни рассказывал Эдвард. Но это также означало, что мы перейдём грань, возможно, разрушим хрупкое перемирие.       Я посмотрела на Беллу, та уже вернула мне телефон, сжимая губы, будто прокручивала в голове, как именно провернуть похищение. Она была решительна как никогда.       Мы осторожно вошли в палату Анджелы. Воздух в ней был тяжелый: пахло больницей, лекарствами и чем-то ещё… страхом. Анджела сидела на кровати, сгорбленная, закутанная в больничную простыню. Шея была аккуратно перебинтована, кожа мертвенно-бледная. Когда она подняла глаза и увидела нас, ее взгляд стал стеклянным. Подруга посмотрела на нас так, словно мы были чужими. Или еще хуже, как будто мы были одними из тех, кто причинил ей боль.       Анджела Вебер больше не верила никому. Ни мне. Ни Белле. И была права.       Губы Анджелы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но в тот же миг Белла сделала шаг вперёд, приложила палец к губам, призывая к тишине. Одновременно с этим нащупала мой локоть и ощутимо сжала, в её ладони чувствовалась жёсткая решимость. Без слов она передала мне телефон. На экране появилось сообщение:

«Ты на машине? Мой пикап не подходит для побега».

      Я коротко кивнула. Сердце стучало слишком громко, но в этот момент я опасалась любого шума, будто даже стук сердца могли услышать за дверью. Всё зависело от того, сумеем ли мы провернуть всё тихо, не привлекая лишнего внимания. Мысли лихорадочно крутились в голове: где припаркована моя машина? Как выбрать момент? Кто из медперсонала дежурит на посту? Как пройти незаметно мимо шестерых вампиров?       Белла склонилась над телефоном, пальцы уверенно печатали новое сообщение. Кому я не знала, но по её лицу поняла: она зовёт помощь. Скорее всего, это был Джейкоб.       Я же сделала шаг ближе к кровати, постаралась придать голосу лёгкость:       — Как ты, Анджела? — спросила я нарочно чуть громче. — Мы пришли проведать тебя. А ещё у Беллы сегодня приём у доктора Джекинса. Представляешь?       Я заставила себя улыбнуться, будто всё в порядке. Будто мы просто пришли проведать приболевшую подругу с шариками и цветами, а не пытаемся спасти её от вампирской семьи, у которой слишком много секретов и слишком мало сочувствия к чужой боли.       — Они с Джейкобом наконец рассказали шерифу Свону про ребёнка, — продолжала я, стараясь заполнить тишину. — И ты не поверишь… Вчера Майкл приходил тебя навестить! Мы столкнулись с ним в коридоре… А Лорен всё ещё болтает за моей спиной всякую ерунду… Представляешь, сплетничают обо мне, а ребенок будет у Свон.       Я тараторила, цепляясь за любую тему, которая могла бы звучать безопасно. В то же время внутри меня всё сжималось от страха. Всё смешалось в одно отчаянное желание: вытащить Анджелу отсюда живой, пока не поздно.       Я продолжала говорить, мой голос был на удивление спокойным, даже слегка оживлённым. Бессмысленные слова текли рекой: воспоминания про школу, про то, как на уроке биологии мистер Бэннер устроил сцену из-за разбитого микроскопа, про якобы новую прическу Лорен, про то, что в нашем любимом кафе на углу опять сменился бармен. Всё это было шумовой завесой, тонкой дымкой, за которой прятался наш побег.       И, кажется, Анджела поняла. Она смотрела на нас уже иначе, в её взгляде мелькнул проблеск осознанности, слабое, но упрямое возвращение в реальность. Иногда она даже односложно отвечала на мои монологи.       Я улыбнулась, делала вид, что просто сплетничаю с подругами, но внутри всё было натянуто, как струна, которая вот-вот лопнет. Я краем глаза следила за коридором, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. А рядом Белла не теряла времени. Она молча набрала на экране очередное сообщение и, приподняв телефон, развернула экран к Анджеле. Текст был коротким:

«Сможешь идти сама?»

      Мы ждали ответа с замиранием сердца. Если она не сможет, нам придётся искать инвалидное кресло или тащить ее на себе… Всё осложнится.       Анджела посмотрела на нас, губы дрогнули. Она едва заметно кивнула.       Я почувствовала, как меня немного отпустило. Мы на один шаг ближе к свободе. На один шаг дальше от того кошмара, который начался с того, как Анджела столкнулась с миром, в который никто из нас не хотел по-настоящему входить, но никто нашего мнения не спрашивал. Теперь нужно было только выбрать момент и пройти по коридору… незамеченными.       Белла первой осторожно подошла к двери палаты и, приоткрыв её всего на пару сантиметров, заглянула в коридор. Её зрачки сузились, она прислушивалась, буквально вчитывалась в тишину. Я затаила дыхание. Прошло пару мучительных секунд, и Свон кивнула нам: чисто.       — Пошли, — прошептала она почти беззвучно.       Анджела с трудом села, затем медленно сползла с кровати, вздрагивая не то от боли, не то от страха. Подруга сжала челюсть, чтобы не застонать. Белла подхватила её с одной стороны, я — с другой. Она была лёгкая, будто её и вовсе не кормили всё это время, и совсем неуверенно стояла на ногах. Белла накинула на нее свою куртку.       Мы вышли из палаты, стараясь держать шаг ровным и неторопливым, будто всё это обычная прогулка, подстраиваясь под неровные шаги Анджелы. Больничный коридор казался бесконечно длинным. Свет от потолочных ламп давал тусклое, ровное освещение, от которого всё выглядело словно в замедленном кино.       Медленно, стараясь не шуметь, мы пошли вперёд. Сердце стучало в ушах, каждый шаг отдавался громом. Я боялась даже дышать, мне казалось, что если вдохну слишком резко, это привлечёт ненужное внимание.       Медсёстры у поста отвлеклись на спор о чём-то, даже не взглянули в нашу строну. Мы втроём прошли мимо, не привлекая ни лишнего внимания. Никто не остановил нас. Калленов не было поблизости.       Дальше был короткий закуток, ведущий к выходу. Там стоял аппарат с кофе и несколько пустых кресел для посетителей. В этот момент с противоположного конца коридора послышались шаги. Мы ускорились, стараясь не показать тревогу. Прямо перед дверью Анджела споткнулась, я в последний момент подхватила её, удержав от падения. Она тихо зашипела от боли, но стиснула зубы.       — Держись, — прошептала я ей, — почти всё.       Белла толкнула стеклянную дверь, ведущую наружу. Тёплый сентябрьский воздух хлынул нам в лицо, и я почувствовала, как с плеч словно сползла тяжесть, но расслабляться было рано.       Мы шли быстро, держа Анджелу между собой, направляясь к моей машине, припаркованной в дальнем углу стоянки. Свет фонарей отбрасывал длинные тени на асфальт, и каждый шорох казался подозрительным.       Возле входа в больницу скучал охранник, куря у угла здания. Он взглянул в нашу сторону, но, увидев девушек, выгуливающих, казалось бы, ослабевшую подругу, даже не двинулся с места. Мы не обернулись. Просто шли. Только когда двери машины захлопнулись, и мотор завёлся с первого раза, я поняла: мы это сделали.       Белла оглянулась на здание, в её взгляде была тревога. Она знала, что Каллены заметят исчезновение. Вопрос не в том, поймут ли они, что это были мы. Вопрос в том, когда.       — Веди к шоссе. До резервации меньше получаса, — сказала она, пристёгивая Анджелу. — Джейк едет нам навстречу.       Я кивнула и нажала на газ. Позади осталась больница. Впереди — тьма, дорога и тонкая, почти нереальная надежда на спасение.

***

      Я давила на газ, устремляясь в сторону индейской резервации. Анджела слишком быстро задремала на заднем сиденье, видимо, под действием лекарств, которые ей давали в больнице. Я ей завидовала, мне бы сейчас тоже хотелось отключиться от реальности. Моя старушка, потрепанный, но верный железный друг, давно не летела так по дороге. Казалось, что машина чувствует тревогу и рвется вперед, будто понимая, что сейчас важна каждая секунда. Ветер свистел в приоткрытых окнах, полосы дороги сливались в сплошной поток. Сердце продолжало стучать в груди так отчаянно и быстро, будто пыталось вырваться наружу от страха и напряжения.       Слишком много всего случилось за последние пару месяцев. События обрушились на нас лавиной, одна беда сменяла другую, не давая передохнуть. Я устала быть сильной. Устала делать вид, что справляюсь.       — Ты пропустила свой прием… — вдруг вспомнила я вслух, не отрывая взгляда от дороги.       Белла сидела рядом на пассажирском кресле, притихшая, но неожиданно фыркнула, а потом коротко рассмеялась, словно это был худший момент для заботы о таких пустяках.       — Нашла, о чём думать сейчас? Приду завтра. Или послезавтра…       Я бросила на неё взгляд. Улыбка, скользнувшая по её лицу, была вымученной, неестественной. Мы обе понимали, что она лжет. Что никакого «завтра» может уже не быть. Не для нас. Не в этом мире, который рушится на глазах.       — Не придешь, — сказала я тихо, и её улыбка исчезла. Осталась только усталость и тень страха в глазах, так схожего с моим.       Я крепче сжала руль. Где-то в груди поднялась волна отчаяния, злости и безысходности.       — Может, нам просто сбежать? Втроем. К черту это всё! Всех вампиров и оборотней, и вообще… — Голос предательски дрогнул. — Просто уедем и всё, пока еще живы…       Мои слова повисли в воздухе. Белла не ответила. Она смотрела в окно, за которым стремительно проносился тёмный лес, и, казалось, в её глазах отражалась та же мысль: а что, если действительно всё бросить? Если просто исчезнуть? Но в глубине души мы обе понимали, что невозможно убежать от судьбы. От любви. От страха. От себя.       — Я не могу бросить Джейкоба, — тихо, почти с мольбой проговорила Изабелла, не отрывая взгляда от темнеющего горизонта. В её голосе была только печаль и обреченность. — И ты ведь не бросишь Эдварда? Ты же сама себе не веришь, Джессика.       Я сжала руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Сердце снова сжалось, на этот раз от злости. Сама не понимала, почему меня так бесит эта ее бестолковая наивность?       — Очнись ты наконец, Свон! Хватит быть такой наивной! — сорвалось с моих губ резче, чем я хотела. — Если тебе или мне повезло однажды не умереть, вовсе не значит, что нам будет везти всегда! Думаешь, тебя пощадят? Только потому что ты беременна? Думаешь, это хоть что-то меняет?       Белла отвела глаза, но не ответила. Я знала, она тоже чувствует, что границы сдвинулись. Здесь больше нет ни логики, ни безопасности, ни правил.       — Джейк справится. Он сильный. А ты — нет. — Я резко выдохнула, злясь, что приходится говорить это. — Умрешь ты, умрет он. Всё это взаимосвязанная цепочка. Ты однажды выбрала, и теперь это не только твоя жизнь. Подумала бы хоть о ребёнке! И об Анджеле. Она ведь сходит с ума от страха, Белла. Это мы ее втянули во все это дерьмо…       Изабелла отвернулась, спрятав лицо в тени, но я слышала, как тяжело она дышит.       — Ты не понимаешь… — прошептала Белла наконец. — Это не просто выбор парня. Это… как дыхание. Я не могу без него, даже если мир вокруг рушится.       Я на секунду прикрыла глаза, а потом снова посмотрела на дорогу.       — А ребёнок? Ты теперь отвечаешь не только за себя.       Повисла тишина. Такая глухая, что, казалось, даже мотор заглох. Только стук колес по асфальту и холодный ветер, пробирающийся сквозь щели в старом кузове.       Никто из нас не хотел быть здесь. В этой войне, но выбора уже не было.       Джейкоб Блэк поджидал нас на границе Ла-Пуш возле своего верного «Рэббита». Он стоял на обочине, сложив руки на груди, с каменным лицом и настороженным взглядом, будто чувствовал, что мы везём за собой бурю. Тени от деревьев ложились на его фигуру неровными полосами, но даже полумрак не мог скрыть напряжения в его позе.       Я резко затормозила, покрышки коротко взвизгнули по асфальту, и мотор заглох. Тишина ударила в уши. Сердце колотилось, будто выбивало изнутри рёбра, и я судорожно выдохнула, стараясь не дать дыханию сбиться окончательно. Паника подступала, липкая, как холодный пот на спине. Я распахнула дверь и выбралась из машины, жадно глотая воздух, будто только сейчас вспомнила, как дышать. Чёртова Свон! Самоубийца недоделанная. От того, что она поменяла парня, ничего не поменялось.       Изабелла вышла следом за мной и кинулась в объятья Блэка. По крайней мере, у нее осталось хотя бы это. А мой любимый едва дышал.       Заметив мое состояние, Блэк на секунду оставил свою возлюбленную и подошел ко мне.       — Всё под контролем? — тихо спросил он, не сводя с меня напряженного взгляда. Его голос был сдержан, но в нем слышалась тревога. — Ты в порядке, Джессика?       Я горько усмехнулась, подняв взгляд.       — А ты как думаешь?       Джейкоб ничего не сказал. Только перевёл взгляд на Изабеллу, которая маячила за нами, и в его глазах мелькнуло что-то невыносимо человеческое — страх. За неё, за ребенка. За то, что впереди.       — Давай дальше я поведу? Куда тебе за руль в таком состоянии… — предложил Джейкоб, посмотрев на меня серьёзно. — Мою машину парни потом отгонят.       Я покачала головой. Решения нужно было принимать быстро и холодно, как бы тяжело это ни давалось, поэтому я взяла в руки, стараясь подавить паническую атаку.       — Нет. Забирай их, — я указала на заднее пассажирское сиденье, где лежала Анджела. — А я вернусь в Форкс. Отвлеку внимание, пока еще можно. Анджела без сознания. Скорее всего, ей дали обезболивающее со снотворным эффектом. И, Джейкоб, — я повернулась к нему чуть ближе, — я считаю, что Белле и Анджеле нужно уехать подальше, но Белла меня не слушает.       Услышав своё имя, Свон рванулась к нам. Её волосы растрепались, лицо побледнело, но взгляд был упрямым и решительным.       — Я же сказала, что не поеду, — выдохнула девушка и встала между нами. — Это тебя не касается, Джессика.       — Белла, — начала я спокойно, но сдавленно, — мы перешли дорогу даже Калленам. Сожгли все мосты. У нас нет союзников среди вампиров, понимаешь? Ни-ко-го. А если придёт правящий клан… если Вольтури узнают, что здесь творится, а они, если верить Элис, наверняка узнают. Наши с тобой головы полетят первыми.       Она побледнела ещё больше, кожа стала почти прозрачной, как фарфор под лунным светом. Белла ещё крепче вцепилась в Джейка, будто он был её последней точкой опоры в мире, который рушился под ногами. Словно только его тепло удерживало её от того, чтобы окончательно сдаться тьме.       — Прости, — добавила я тише, глядя ей в глаза. — Прости, что говорю тебе правду, но кто-то должен.             Повисла гнетущая пауза, после которой, как раскат грома, прозвучал голос Джейкоба:       — Она права.       Белла резко повернулась к нему, и в тот миг между ними словно проскочила вспышка. Их взгляды встретились, и в этой молчаливой искре было всё: боль, усталость, гнев, страх… и бесконечная, трагическая любовь.       — Я не хочу, чтобы ты умирала, Беллс, — сказал Джейк, перебирая ее пряди кончиками пальцев. — Ни ты, ни наш ребёнок. Но если останешься… шансы не в вашу пользу.       — И что, — выдохнула она, голос дрожал, — мне просто уехать? Сбежать? Бросить всё? Тебя? Чарли?.. Элис в любом случае увидит наш побег…       — Не увидит, — Джейкоб покачал головой. — Ты сама говорила, что видения мелкой коротышки сбоят, если рядом оборотни. Леа поедет с вами, а я останусь здесь и позабочусь о твоем отце…       — Это не работает, они нас найдут, — прошептала Белла. — Если мне суждено умереть, я хочу быть рядом с тобой…       Я подошла ближе к ним. Кто-то должен был завершить эту сцену, пока Белла окончательно не утонула в собственной панике, в этих разрозненных мыслях, где страх грызёт изнутри, а любовь мешает сделать шаг в нужном направлении.       — У Вольтури больше нет ищейки, — сказала я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Это должно сработать. Сейчас у нас есть фора. Необходимо проявить больше сообразительности. Белла, — я повернулась к ней, — позаботься об Анджеле. Она не до конца понимает, что происходит, не готова к сверхъестественному в своей жизни. Ей нужна помощь, пока всё это не свело ее с ума.       Белла кивнула, Джейкоб молча положил руку на плечо возлюбленной, словно укрывая от всего мира, от его холодных рук и острых зубов.       — А ты? — Белла посмотрела на меня с упрёком, испуганно и устало. — Почему ты не поедешь с нами? Тебе также небезопасно оставаться…       Я на секунду замолчала, прислушиваясь к себе. Ответ был простым, но тяжёлым.       — Ты права, — сказала я наконец. — Я не могу бросить Эдварда. Не сейчас, когда он в таком состоянии… Это разные вещи, Белла. Джейкоб способен позаботиться о себе, а Эдвард умирает, отчасти по моей вине. Мой отец болеет. Как я могу сейчас сбежать? Не сегодня. Каллены мне ничего не сделают.       Белла тихо выдохнула от понимания. Мы все были связаны какими-то невидимыми нитями. Даже когда спасение было на расстоянии вытянутой руки, сердце тянуло назад, к тому, кого нельзя было оставить.       — Я боюсь, — прошептала она, и голос её едва дрожал. — Боюсь, что всё равно не спасусь, что никто из нас не спасётся. Что из-за меня пострадает ещё больше людей…       — Я тоже боюсь, — сказала я. — Все боятся. Страх — это нормально. Он просто напоминает, что мы ещё живы. А пока мы живы, у нас есть шанс.       Я вздохнула и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, шагнула вперёд и обняла ее, словно мы на самом деле были лучшими подругами и сейчас расставались на очень долгое время.       — Иди, — прошептала я ей на ухо. — Увидимся, когда всё закончится.       Свон кивнула, почти незаметно, и с трудом отстранилась, глаза её блестели от слёз и переизбытка чувств, которые она больше не могла удержать внутри.       Джейкоб уже перенес Анджелу в свою машину. Оборотень бережно взял Беллу за руку, и они направились к «Рэббиту». Я смотрела им вслед, пока тени не поглотили их фигуры. А потом осталась стоять одна на границе Ла-Пуш, среди леса, в сгущающейся тишине.       А буря уже была рядом.

***

      Я села за руль, когда фары машины Джейкоба скрылись за поворотом. Ещё долго сидела неподвижно, руки сжимали руль, а в груди звенела тишина. Лес вокруг словно замер, и только где-то вдали протяжно завывал ветер, гоня тени меж деревьев.       Сделав глубокий вдох, я завела мотор и медленно развернула машину. Пустынная дорога к Форксу блестела влажным асфальтом, словно отражая призрачный мир. Казалось, что я мчусь не к дому, а в зыбкую тень сна, который может раствориться в любой момент.       С каждой милей, приближаясь к городу, чувствовалось, как тяжесть ложится на плечи всё сильнее. Воздух становился плотным, как перед грозой. Форкс ждал меня как место для финальной сцены.       Въехав на окраину, я сбросила скорость. Улицы были непривычно тихими. Дома тёмные, будто вымершие. Свет горел только в окнах тех, кто ещё не научился бояться по-настоящему. Но я знала: всё изменилось.       Машина проехала мимо дома Свонов. Тени от деревьев закрывали часть фасада, но я увидела, как в окне мигает свет телевизора. Чарли Свон был дома один и понятия не имел, что его дочь сейчас едет в никуда, спасаясь от участи, о которой он даже не догадывался.       Боль сжала грудную клетку. Всё это было несправедливо. Вчера мы были детьми, подростками, а сегодня пешками в чьей-то кровавой игре. Но выбора больше не было. Я припарковалась у своего дома, но заходить не торопилась. Просто сидела в машине, глядя на знакомый, родной, уже чужой порог. Всё казалось прежним, но воздух… Воздух звенел, как струна. Что-то надвигалось.       Я проверила телефон. Ни звонков. Ни сообщений. Только тишина. Хотя судя по свету в окнах, родители были дома.       В этот момент я поняла, что не одна. Почувствовала кожей, затылком, тем особым инстинктом, что приходит только вблизи настоящей опасности. Я медленно повернула голову и увидела на другой стороне улицы высокую неподвижную фигуру. Слишком чёткую в полумраке, как будто ночь сама расступалась перед ним.       Он смотрел прямо на меня, подходя ближе.       — Ты Джессика, да? Деметрий часто говорил о тебе, и был прав. Ты красивая.       Я медленно опустила руку на руль, не отвечая. Вампир продолжал:       — Успокойся. Я не за тобой. Пока. Мне нужен Деметрий, и ты, крошка, наверняка знаешь, где он. Не можешь не знать…       Имя резануло слух, как холодный нож. Деметрий — ищейка Вольтури, тот самый, кого боялись даже бессмертные, и который сейчас был просто человеком. Мы виделись утром, но я действительно не знала, где он. Если Феликс его ищет, значит, всё плохо. Очень плохо.       — Деметрий был моим другом, но исчез несколько недель назад, — спокойно сказал Феликс, будто подслушал мои мысли. — Пропал в этих ваших сосновых трущобах. Смешно, правда? Особенно для того, кто может найти кого угодно. — Его губы скривились в недоулыбке. — Может, он потерялся в твоих объятьях, крошка? Тогда я прощу ему эту слабость…       Вампир медленно подошёл ещё ближе, казалось, в нём не было угрозы, скорее… интерес, с которым он разглядывал меня с ног до головы, практически раздевая взглядом. Было неуютно под его взглядом.       — Ты что-то знаешь про его исчезновение, не так ли, Джессика? Почти уверен, что дружище Деметрий жив, в отличие от малышки Джейн. Впрочем, никто особо не будет скучать по этой маленькой сучке, разве что Аро.       Я смотрела на него, понимая, что мне не сбежать:       — Я не знаю где Деметрий сейчас.       Феликс кивнул, будто ожидал подобного ответа. Но что-то в его взгляде говорило, что вампир не верит моим словам. Он подошёл ближе, теперь стоял почти рядом с водительской дверью моей машины, а я чувствовала, как от него тянет древним нечеловеческим холодом.       — Передай «привет», когда увидишь, — сказал Феликс. — Я здесь по поручению Аро. Он сильно волнуется о его судьбе. Если Деметрий не найдётся… в этом городе начнут исчезать люди. Пока кто-нибудь не заговорит.       Вампир посмотрел на меня ещё пару секунд, которые казались вечностью, а потом просто исчез. Не ушёл. Исчез. Вспышка движения, и его не стало, осталось только колебание воздуха, словно что-то пронеслось мимо на сверхзвуковой скорости.       Я сидела в машине, как в капкане. Сердце стучало где-то в горле. Удивительно, как сегодня меня не схватил сердечный приступ. Пальцы дрожали. Мир вокруг замер. И я поняла — отсчёт пошёл. Вольтури не отступят. Теперь они в Форксе.       Никто не в безопасности.       Дрожащими пальцами я разблокировала телефон, едва попадая по клавишам. В голове всё звенело, будто только что пережила землетрясение. Номер, через который мы связывались с Деметрием, я знала наизусть. Теперь же каждая цифра давалась с трудом, как будто на кону стояла чья-то жизнь. Возможно, моя.       Я приложила телефон к уху, прислушиваясь к гудкам.       Один…       Второй…       Третий…       На пятом он, наконец, ответил. Голос был глухим, будто Деметрий находился где-то в тоннеле или глубоко под землёй.       — Джессика? Что случилось? — обеспокоенно спросил мужчина.       — Привет, — выдохнула я, стараясь говорить ровно, но голос дрожал. — Всё вышло из-под контроля. Тут был Феликс. Он искал тебя… сказал, что если ты не объявишься, начнёт убивать людей. Одиного за другим. Без предупреждения.       На той стороне повисла напряжённая пауза. Только какое-то негромкое шипение и короткий звук, будто кто-то прошёл рядом с телефоном. Потом его голос снова прорезал тишину:       — Понятно. Значит, Аро всё же решил натянуть поводок. Рано или поздно это должно было случиться. Он еще Джейн нам всем припомнит, эта злобная сучка его любимица.       — Деметрий, он был рядом, смотрел прямо на меня, как будто… как будто уже знал, что я тебя найду, а потом просто исчез.       — Феликс пока тебя не тронет, потому что думает, что я жив и ты моя пара. Езжай к Калленам, — тихо сказал он, но с нажимом. — Думаю, они уже что-то подозревают. Наверняка Элис что-то видела. Передай им, что Феликс действует и не будет сдерживаться. Это демонстрация силы.       — А ты? Что ты собираешься делать?       — Разберусь с Феликсом сам, — спокойно сказал мужчина, но в голосе появилось то, чего я прежде не слышала. Усталость. Может, даже горечь. — Мы с ним знаем друг друга слишком давно.       Я сжала телефон сильнее, чувствуя, как руки снова начинают дрожать.       — Но ты же человек, он убьет тебя…       — Просто сделай так, как я прошу, Джессика, — добавил Деметрий, и его голос стал мягче. — Езжай. Не геройствуй. Этот город сейчас, словно спичка над бензином.       Я кивнула, забыв, что он не может этого видеть.       — Ладно… Будь осторожен.       Деметрий не ответил сразу, а потом коротко сказал:       — Уже поздно для осторожности, но если ты просишь, я буду…       Связь прервалась.       Я осталась в машине, мысли путались. Внутри всё кричало, что я должна бежать, но я точно знала: нет. Не сейчас. Набросала маме сообщение о том, что из больницы позвонили, Эдварду стало хуже и я переночую там.       Машина тронулась с места, поворачивая в сторону особняка Калленов. Совсем недавно я бежала от них, а сейчас бежала к ним. Круг замкнулся. Надеюсь, только девчонкам удастся вырваться.