Кровь альфы

❄️❄️❄️

      — Ваше Высочество, кажется, мы заблудились, — растерянно произнес слуга и дрожащими пальцами перевернул карту вверх ногами. — Мы здесь уже были…       Чонгук остановил своего коня и выхватил запачканный пергамент из рук нанятого им на границе проводника, который и сам, как выяснилось, не знал короткого пути. Чонгук раздраженно провел ладонью по намокшим от снега волосам, зачесывая их назад, и всмотрелся в пометки на карте. Толку от нее никакого: плохо протоптанную тропу занесло снегом, и поэтому чужеземцам пришлось ориентироваться лишь на рощи, да многочисленные ручейки и крутые овраги.       — Ты водишь нас кругами, болван, — прорычал Чонгук, пряча карту за пазуху, чтобы не вымокла от снега. — Мы и так опаздываем уже на двое суток!       Сердце у Чонгука билось беспокойно. Он задыхался от нетерпения и рвался вперед, предчувствуя неладное. Чонгук проклинал затею Кимов со смотринами, потому что не мог допустить, чтобы принц Тэхён выбрал другого альфу. Чонгуку необходимо попасть во дворец Вудо как можно скорее, чтобы увидеть своего будущего омегу с ясным взглядом и непокоренным сердцем и успокоить наконец бурю в душе. Однако Чонгук и его нежеланные спутники застряли в этом мрачном лесу, который, казалось, не имеет конца и края.       — Чего ты так раскричался, Чонгук-и? — Сонхун на своем гнедом коне обошел Чонгука вокруг, насмешливо оглядывая рассерженного брата. — Этот омега все равно достанется лишь одному из нас, и мы прекрасно знаем, кому именно. Ни к чему тебе время тратить. Возвращался бы домой. Сердце целее будет.       — Его зовут Тэхён, если ты забыл, чьей руки просить собрался, — процедил сквозь зубы Чонгук.       Он не из-за намеков брата еще больше рассердился, а из-за того, что уже сейчас Сонхун относится к принцу Вудо с пренебрежением, не потрудившись и имени его запомнить. А о том, что может ждать омегу после свадьбы, если юноша выберет его братца, Чонгуку и думать не хотелось.       Необъяснимо, но Чонгук знал, он сердцем чувствовал, что Тэхён — его, для него. Но почувствует ли то же сам омега? В груди мужчины больно кололо от нарастающего волнения и скверного предчувствия, потому что в пути они уже четвертые сутки. Снег начал сыпаться с неба без остановки с того самого момента, как они переправились через наспех залатанный мост и ступили на земли Вудо. Королевство встретило промозглым холодом, да им же и сопровождало весь путь.       — А ты поплыл, братец, — Сонхун недовольно цокнул и осмотрелся по сторонам. — Смирись. Отец сам мне сказал, что дело решенное. И даже не думай пытаться перетянуть внимание принца на себя.       — Думаешь, я так просто уступлю? — Чонгук недобро усмехнулся, обнажив передний ряд зубов в оскале.       О том, что ему отец говорил все то же самое, альфа молчит. Провоцировать брата сейчас не стоит: им бы из леса хоть куда-нибудь выбраться да обогреться в ближайшей деревеньке, если уж до дворца сегодня так и не доберутся. Идти напрямую через лес, чтобы сократить время на путь, оказалось не лучшей идеей. Настоял на этом Чонгук, чувствуя непреодолимую тягу сойти с проложенной от границы дороги.       — В этом вся разница между нами: ты увидел красивую картинку и вцепился в образ этого омеги всем нутром. Ты хочешь его, о любви мечтаешь. Я же в первую очередь думаю о том, что мы получим с этих земель. А между ног у этого мальчишки побывать — приятный бонус.       Чонгук до треска кожи на перчатках сжал поводья, удерживая себя, чтобы не спрыгнуть с коня и не стянуть брата в ближайший сугроб. В голове альфы совершенно некстати возникли слишком яркие образы прошлого: огромная кровать в роскошных покоях, в которой юный омега с запекшейся кровавой корочкой на запаховой железе извивается под жилистым телом брата.       Утробное рычание вырвалось из глотки вместе с клубочком горячего пара. Не отдаст. Защитит, костьми ляжет и из кожи вон вылезет, но не позволит принцу Тэхёну сделать неверный выбор и занять место тех несчастных омег, греющих постель Сонхуна.       — Полегче, — Сонхун пришпорил коня и продолжил двигаться по намеченному ранее пути, оставляя первые глубокие следы на свежевыпавшем снегу. — Не пристало правителю свой гнев не контролировать.       Сонхун потешался над Чонгуком, неприятными словами душил умышленно, ведь сам он омегу никаким бонусом не воспринимал, лишь создавал видимость, что не так уж и нужен ему этот Тэхён. Но это ложь. Нужен, и еще как нужен. Он был готов хоть сейчас глотку брата зубами разорвать, лишь бы не дать этим двоим встретиться, потому что прекрасно помнил слова отца о том, что омега наверняка выберет Чонгука. По самолюбию альфы ударили сильно. Смертельно.       Сонхун переглянулся с Гиёном — крепким альфой, возглавляющим небольшой отряд стражи. Принц настороженно оглянулся на двинувшегося дальше Чонгука и отрицательно качнул головой в ответ на немой вопрос.       — Я поеду вперед, — Чонгук несильно постучал пятками по бокам своего вороного коня. Ему казалось, что дворец должен быть совсем близко, поэтому он не мог никак успокоиться и сохранять прежний темп, чтобы не уморить лошадей.       Чонгук умчался вперед без оглядки, не заметив, как за ним хотел было рвануть Гиён, которого тут же взмахом руки остановил Сонхун.       — Позже, — отрезал он и продолжил неспеша двигаться по следам брата.

❄️❄️❄️

      — А вот и ты, — облегченно выдохнул Чонгук, когда спустя пару часов вышел на небольшую лесную поляну, посреди которой рос старый дуб, отмеченный особым знаком на карте в качестве ориентира.       Оставив своих спутников далеко позади, Чонгук то и дело подгонял коня в надежде оторваться от брата и прибыть во дворец Кимов первым. Если и вправду найдет выход из этого проклятого леса, возвращаться за остальными и не подумает — сами по его следам дорогу отыщут.       Почувствовав неприятное онемение в конечностях, Чонгук решил сделать остановку на пару минут. Альфа перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю, желая немного размять ноги и позволить Ворону перевести дух. Он некрепко затянул узелок веревки, привязывая коня к низкой ветви ели на краю поляны. Шейные позвонки звонко хрустнули, когда он покрутил головой из стороны в сторону, разминая шею. Чонгук покряхтел от неприятной волны боли, быстро сменившейся легким онемением, прежде чем стало легче. Он неспеша побрёл в сторону могучего дуба, вспарывающего землю вокруг себя крепкими корнями, которые приходилось перешагивать, высоко задирая ноги.       Очередная стычка с братом давила на сознание и омрачала мысли молодого альфы. Он никогда не хотел вражды с Сонхуном, но брат с раннего детства превращал любые игры в соревнования, любые разговоры — в бессмысленные споры. С ним было трудно, сколько Чонгук себя помнил. Немыслимое количество раз альфа порывался сказать брату, что он не желает претендовать на трон, только чтобы Сонхун успокоился раз и навсегда. Возможно, тогда у Чонгука появился бы настоящий брат, а не яростный соперник. Но что-то всегда останавливало, порой даже когда первые отчаянные слова уже срывались с уст: кто-то отвлекал или сам Сонхун не желал его слушать.       Теперь же Чонгук радовался, что так и не отказался от прав наследника, потому что иначе Тэхёна ему не заполучить. У него и сейчас шансов не так много, но кровь в венах жарко бурлила от одной лишь мысли об омеге, которого он ни разу не видел. Все нутро сладкой дрожью заходилось, когда Чонгук лишь произносил имя юноши.       — Тэхён, — сокровенным шепотом, потому что слишком сильно ему хотелось скрасить звенящую тишину нежным именем.       Альфа звал своего омегу, понимая, что никто и не ответит. Чонгук желал, чтобы ветер подхватил его шепот и унес зов дальше на север, чтобы сквозняком ворвался в уютные покои принца и ласково коснулся нежных ушей. Чтобы Тэхён узнал, что его альфа близко.       Три раза Чонгук произнес любимое имя, поглаживая ладонью шершавую дубовую кору. Его неумолимо тянуло к древу. Чонгук прикрыл глаза и ухом приник к стволу, чтобы ничего не услышать, лишь ощутить пару мгновений тишины и спокойствия, прежде чем двинуться дальше.       Тук. Тук. Тук.       Чонгук вздрогнул и, чуть отпрянув, стал всматриваться в грубый узор коры. Под ладонями пульсировало тепло, будто они вовсе не дерева касаются, а лежат на чьей-то груди и ощущают биение сердца под ребрами. Живое.       Чонгук медленно убрал руки и приложил ладонь к своей груди, будто сравнивая. А в следующее мгновение он почувствовал теплый призрачный выдох на своей шее. Скрип ветки за спиной заставил альфу резко развернуться, но перед ним никого не оказалось, вот только…       — Ду́хи, — Чонгук едва мог вздохнуть, наблюдая за хаотичным танцем снежинок в воздухе.       Пушистые белые комочки не летели на землю, они причудливо кружились и взмывали ввысь. Чонгук протянул руку в желании поймать хоть один, но снежинки игриво ускользали из-под пальцев. Они будто исполняли неведомый танец под музыку, которой не было слышно.       Из-за спины послышался мягкий смешок, но рядом снова никого не оказалось, лишь край воздушной белой накидки мелькнул и скрылся за широким стволом дерева. Чонгук едва не споткнулся о корень, когда бросился вслед за таинственным шутником. Бархатный смех ласкал горящие уши альфы, который сновал вокруг дуба, но нагнать невидимку был не в силах. Колдовство, не иначе.       — Кто ты? — отчаянно вопросил Чонгук, наконец остановившись и обессиленно усевшись на толстый корень, дугой изогнувшийся над землей.       — А ты кто? — нежный шепот звучал теперь откуда-то сверху.       Чонгук задрал голову, вглядываясь в иссушенную холодом крону дуба, но никого по-прежнему не видел.       — Я Чон Чонгук, наследный принц Сидо, — зачем-то официально представился альфа.       — Один из братьев Чон, что за омегой явились, — ехидно произнес незнакомец уже откуда-то слева.       Однако Чонгук больше не следил за перемещением голоса, в одну точку прямо под своими ногами смотрел, туда, где из трещинки в коре на снег падали бордовые капли.       — Кто ты? Колдун?       — Лишь человек, чья душа затерялась в этом лесу в поисках спасения.       На грани слышимости, но Чонгук расслышал каждое слово, которое отчего-то отозвалось в груди ноющей болью.       — От кого ты хотел спастись?       В ответ — тишина. Секунды шли, кровь капала на снег.       — От тебя, — гаркнули ему прямо в ухо уже совсем другим голосом: скрипучим, будто сухой треск ломаемых прутиков.       Чонгук вмиг на ноги подскочил и стал оглядываться. Но все исчезло: призрачное тепло, ласковый ветер и танцующие снежинки. Лишь красные кружочки топили снег у корней. Злой ветер угрожающе завыл в кронах дерева, желая прогнать гостя.       — Чонгук!       Голос брата подействовал отрезвляюще. Чонгук встряхнул головой, понимая, что слишком устал в пути и наверняка просто задремал, сидя под деревом. А кровь наверняка пролил раненый зверек, которого настиг хищник.       Он бросил последний взгляд на расшумевшийся старый дуб, прежде чем отвязать коня и двинуться дальше от голоса брата. Он все еще хотел добраться до дворца первым.

❄️❄️❄️

      Его омеги во дворце нет. Это Чонгук понял сразу, как только прошел по светлым, но слишком холодным коридорам в сопровождении угрюмой королевской стражи. Он не чувствовал здесь того трепета в груди, что сопровождал и нарастал весь последний день пути. Здесь, в каменных стенах дворца, все обрывалось, и сердце принца Сидо молчало.       Стражники оставили его одного в скромно обставленном кабинете и вышли, оставшись у дверей снаружи. Чонгук обессиленно опустился в кресло, сразу же вытягивая тяжелые от усталости ноги. Он знал, что в ближайший час в этом кабинете появится и брат, который уже наверняка выбрался из леса по его следам.       Чонгук окинул взглядом убранство кабинета, не цепляясь ни за что конкретное, но одна деталь все же привлекла его внимание. Воровато оглянувшись на двери, он несмело протянул руку и взял со стола один из нескольких пергаментных листов. Лишь мельком пробежавшись по выведенному аккуратным почерком тексту, альфа почувствовал, как ребра заломило от тяжелого стука вмиг взбесившегося сердца.       Принца Тэхёна во дворце нет. Принц Тэхён исчез. За помощь в поисках принца Тэхёна обещана немалая сумма любому, кто найдет…       — Уже знаешь?       Чонгук не вздрогнул, когда двери резко распахнулись настежь и Сонхун ворвался в теплое помещение вместе с неуютным сквозняком, пачкая узорчатый ковер брызгами от промокшего из-за снега пальто. Чонгук не ответил брату. Он отложил пергамент на стол и скрестил руки на груди, ладонями ощущая бешеный стук своего сердца.       — Что за чертовщина, — возмущался Сонхун, нервно расхаживая по кабинету. — Куда мог деться принц?       — Сбежал, — нервно усмехнулся Чонгук. У него скулы сводило от охватившего его нервного напряжения, но брату показывать слабость было никак нельзя.       Сонхун остановился перед Чонгуком и грузно уселся в кресло напротив, молча ожидая объяснений.       — Его хотели насильно выдать замуж за незнакомого ему альфу, устроив эти смотрины, — продолжил Чонгук, не понимая, откуда эта мысль вообще пришла в его голову. — Юная кровь, омега взбунтовался.       — И кто искать его будет, этого бунтаря? — хмыкнул Сонхун и прижал скрещенные пальцы к тонким, обветренным губам.       — Мы.       Между братьями воцарилось противоборствующее молчание. Один был настроен решительно, у него подошва сапог уже горела от желания сорваться на поиски сию же секунду. Сонхун же энтузиазм брата ненавидел до скрипа зубов. Он понимал, что Чонгук на месте сидеть не станет, а в таком случае за сбежавшим омегой гоняться придется и ему.       — Как ты себе это представляешь? — фыркнул Сонхун.       — Принц Тэхён наверняка где-то в городе, — Чонгук устало потер пальцами веки, а потом пригладил подушечками большого и указательного брови. — Вряд ли он решился двинуться дальше. Да и куда…       Дворец Вудо — одноименной столицы королевства — располагался на самой окраине города, с другой же стороны граничил с тем самым древним лесом, по которому Чоны пробирались долгие часы. У омеги было лишь одно направление, куда можно сбежать, а за пределы города он вряд ли посмел бы сунуться. Вот только в городе для него было не менее опасно, и Чонгуку оставалось надеяться, что Тэхён не успел попасть в беду. К поискам следовало приступать как можно скорее.       — Тогда какой смысл нам дергаться, если он сам рано или поздно приползет обратно? — Сонхун с интересом рассматривал свои ногти и с раздраженным цоканьем начал убирать забившуюся под них грязь.       — Он омега, Сонхун, если ты не забыл.       Глаза брата загорелись недобрым огнем, когда он понял, что имеет ввиду Чонгук.       — Слишком красивый омега, — у Чонгука от своих же слов в животе все сворачивалось. — Его нужно отыскать как можно скорее.       Шум за дверями заставил братьев прервать разговор. Они синхронно подскочили со своих мест и замерли в ожидании.       — Вы наконец-то здесь, — Ким Тэиль вошел в кабинет едва ли ровной поступью, принеся с собой терпкий аромат выпитого им вина. Он бегло взглянул на склонивших в почтительном приветствии головы принцев и, пройдя к окну, опустился в кресло покойного мужа. Взгляд его был мутным, а под веками залегли глубокие тени, выдавая состояние омеги. — Я бы поприветствовал вас и выказал мое почтение официально, но…       — Мы все знаем, Ваше Высочество, — ещё раз слегка поклонившись омеге-регенту, произнёс Чонгук, опережая вышедшего было вперед брата. — Поверьте, мы не менее Вас обеспокоены пропажей принца и готовы бросить все силы на его поиски.       — Вы… — омега невесело усмехнулся. — Прошу меня извинить, но я не помню, кто из вас кто.       — Чонгук, Ваше Высочество, — поспешил представиться Чонгук.       — А Вы, стало быть, Сонхун, — Тэиль перевел взгляд на второго альфу. — Что ж, я не постесняюсь сказать, что мне действительно нужна ваша помощь. Желающих вести поиски слишком мало: королевская стража, да и только. Остальные боятся.       — Боятся хрупкого омегу? — Сонхун не смог сдержать смешка, за что получил неодобрительный взгляд Кима.       — Моего сына никто не боится, Ваша Светлость, его любят и уважают, — Тэиль слегка повысил голос, выдавая свою нервозность. — Люди попросту боятся заходить в лес.       Чонгук нахмурился. У него в груди все скреблось от тревоги, но альфа старался не выказывать эмоций, тем более при брате. Ему нужно было лишь выяснить все обстоятельства исчезновения принца, чтобы немедленно отправиться на поиски. Чонгук понимал, что покоя ему не будет, пока не увидит Тэхёна живым и невредимым, пока домой его не вернет и к себе не привяжет всеми возможными узлами.       — Вы о том лесе, который мы пересекли по пути сюда? — хмыкнул Сонхун. — Что с ним не так?       — Суеверия, да и только, — отмахнулся Тэиль. — Порой люди от скуки сочиняют легенды, да сами же в них начинают верить. Скажете, что у вас нет подобных?       — Тэхён… — Чонгук запнулся, тут же спохватившись, что фамильярничает, называя принца по имени. — Его Высочество Тэхён пропал в лесу?       Тэиль тяжело вздохнул и бесцельно начал перебирать пергаменты на столе.       — Он покинул дворец позавчера поздней ночью. Через парадные двери ему было не пройти — они закрываются на ночь, да и стража никого не видела. А вот слуги, спавшие на кухне, пробудились от холода, потому что кто-то оставил двери, ведущие в сад, нараспашку. В саду обнаружили следы, ведущие в лес. Слуги уверяют, что никто другой там после последнего снегопада не проходил, а следы были свежими.       — Кто пошел дальше по следам? — тут же спросил Чонгук.       — Никто, — омега покачал головой. — Дальше калитки следов не было.       — Он мог вернуться назад, — пожал плечами Сонхун. — Вышел прогуляться и вернулся. А утром сбежал под видом прислуги.       — Следы ведут только в одну сторону, — Тэиль с каждым словом Сонхуна становился все раздраженнее. — Вряд ли мой сын умеет ходить задом наперед.       — Но, видимо, умеет летать, — Чон в долгу не остался.       В кабинете повисла гнетущая тишина. Чонгук дышал тяжело, будто кислород понемногу покидал помещение. Ему на воздух надо, скорее в лес, над которым уже сгущались сумерки.       — Я распорядился, чтобы вам предоставили покои и туда же подали ужин, — Тэиль поднялся и взмахнул ладонью, позвонив в маленький колокольчик, после чего в кабинет вошел слуга. — Минхо проводит вас.       Сонхун немедленно поднялся и, следуя приглашающему жесту слуги, направился к выходу. Чонгук же, поднявшийся следом, потоптался в нерешительности пару мгновений, а затем склонился над столом, заглянув уставшему омеге в глаза:       — Ваше Высочество, моя просьба наверняка покажется Вам неуместной, но…       — Что вы хотите? — резко подогнал его Тэиль, раздраженный выходкой второго брата, но тут же шумно выдохнул и опустил голову. — Прошу меня простить, я немного не в себе из-за произошедшего.       — Поверьте, мое сердце тоже потеряло покой, как только я узнал, — Чонгук до побеления костяшек сжал ладони в кулаки, чего омеге было не видно из-за края стола. — Ваше Высочество, я хотел бы попросить Вашего разрешения посетить покои принца.       Тэиль нахмурился и приоткрыл рот в немом удивлении, а через мгновение тихонько усмехнулся. Он приподнял руку и указал раскрытой ладонью в сторону дверей:       — Отдохните, Чонгук. Вам понадобится много сил, если и Вы и вправду собираетесь искать моего сына.       Тэиль взял со стола один из пергаментов с вестью о пропаже, а когда Чонгук уже отвернулся от него с чувством полного разочарования, все же окликнул альфу:       — Передайте Минхо, что я распорядился сопроводить Вас в покои принца.       Сердце Чонгука забилось быстрее, а ладони вспотели. Он поблагодарил Тэиля кивком, а затем, едва не срываясь на бег, отправился на поиски Минхо.

❄️❄️❄️

      Низкорослый омега, не поднимая головы, суетливо перемещался по комнате, то поправляя графин на столике у кровати, то ровно укладывая подушки на софе у окна. Он исподлобья поглядывал на чужеземца, который стоял на пороге и ожидал разрешения войти.       — Ваше Высочество, я могу Вам как-то помочь? — спросил Минхо.       — Оставь меня на несколько минут, — попросил Чонгук, кивнув подбородком в сторону двери. — Его Высочество позволил мне осмотреться.       Омега в нерешительности помялся на пороге, но все же вышел и закрыл за собой двери. Пламя свечей, зажженных Минхо, колыхнулось от легкого сквозняка. Чонгук поежился от колючей прохлады: покои не протапливали с той ночи, в которую пропал Тэхён.       Альфа прошелся по комнате, бегло рассматривая картины с пейзажами на стенах, прочитал название книги, лежащей на столике у софы. Мелочи, которые сейчас были совсем неважны. Его интересовало другое: Чонгук подошел к постели и, бросив осторожный взгляд на двери, вытащил из-под покрывала одну из пуховых подушек. Мужчина мысленно ругал себя за подобное нахальство, ведь не принято альфе запах омеги до свадьбы узнавать, но отказать себе в этой небольшой слабости не мог, тем более это могло помочь в поисках.       Узнав запах своего омеги, альфа найдёт его, где бы тот ни находился.       Его пальцы дрожали от волнения, когда Чонгук прижал подушку к лицу и вдохнул сначала слегка, а потом все же сделал глубокий вдох. Альфа не удержал в себе утробный рык от наслаждения нежным ароматом. Такой многогранный, что и описать толком нельзя: в нем были цветочные ноты, отголоски петрикора и даже легкая ягодная сладость оседала на языке от одного лишь жадного вдоха.       Его. Его омега. Альфа без колебаний признал Тэхёна, захотел только его. Он принял своего омегу и другого никогда не захочет.       Чонгук позволил себе присесть на край постели лишь на минуту, пока пройдет головокружение из-за сердечного таинства. Слишком больно в груди от того, что не может любимый аромат вживую ощутить, нежной кожи коснуться и в глаза заглянуть.       Это все казалось наваждением, ведь Чонгук Тэхёна никогда не встречал, но объяснить себе эту одержимость не мог. Ему бы только брату не позволять к Тэхёну приближаться, ведь Сонхун всегда умел очаровывать омег, надевая маску идеального альфы, чтобы потом за закрытыми дверями на постели юное тело распять: в близости брат несдержан и зачастую жесток.       Чонгук сделал еще один глубокий вдох. Теперь нежный аромат омеги ощущался в покоях отчетливо — им было пропитано все вокруг, но ярче всего он ощущался у постели, в которой омега проводил свои течки, и подле широкого комода, куда альфа свой нос совать не посмел — слишком личное, а он еще никаких прав на это самое личное не имел.       Прежде чем покинуть покои, Чонгук бережно поправил перину в надежде, что совсем скоро обладатель божественного омежьего феромона снова будет спать в ворохе этих уютных одеял и подушек.       Чонгук совсем ненадолго заглянул в отведенную ему комнату, чтобы переодеться в более теплые вещи, которые уже доставили его слуги. Пока альфа возился с пряжками на верхней одежде, в дверь постучался Минхо. Он молча передал мужчине сверток с хлебными лепешками и сыром, а также две фляги с горячим чаем. Чонгук поблагодарил омегу и, уложив все в вязаную сумку, перекинутую через плечо, поспешил в королевскую конюшню.       Уставший конюх как раз закончил заниматься конем Чонгука. Ворона уже напоили и накормили, и теперь тот благодарно фыркал, постукивая копытами по настилу в стойле.       — Отдыхай, друг, — Чонгук подошел ближе. — Я скоро вернусь.       Ворон настойчиво боднул альфу головой в плечо, но Чонгук успокаивающе провел ладонью по его храпу. Не мог он отправиться на поиски Тэхёна на уставшем от долгого пути коне, да и испугаться принц его может в темноте — такого большого и черного. А Чонгук не сомневался, что найдет Тэхёна еще затемно. Он всей душой чувствовал, что омега где-то рядом, но нужно спешить, ведь на улице поздний ноябрь, и каждая минута промедления может стать роковой.       Чонгуку вывели подготовленного по его приказу коня, пообещав, что серый скакун, величаво вышагивающий к выходу из конюшни, самый спокойный из всех, и альфа управится с Графом без проблем. На вопрос чужеземного принца о том, чей он, конюх помялся немного, но все же выдал, что единственным хозяином коня был покойный король. Следом же заверил, что от человека в седле животное не отвыкло. А Чонгуку отчего-то было приятно, что ему доверили любимца короля.       — Ваше Высочество, вы это, — конюх шмыгнул носом, — поосторожнее там. Всякое про этот лес поговаривают. Живой он.       — Живой этот лес или нет, принца Тэхёна я отыщу и верну домой, — жестко ответил Чонгук и ловко взобрался на Графа. — Живым и невредимым.       Он взялся за вожжи и пришпорил коня, направив его в сторону леса. Пожилой альфа вздохнул и какое-то время продолжал смотреть вслед умчавшемуся принцу, что-то нашептывая себе под нос.