Кровь альфы

      

❄️❄️❄️

      Тощий омега — еще совсем мальчишка — трясущимися руками торопливо разлил по двум чашкам горячий чай и, не смея поднимать глаз на тех, кому прислуживал, поспешил удалиться. Так уж случилось, что этим утром на кухне не оказалось других свободных рук, кроме новенького помощника повара, который то бледнел, то краснел, когда тащил поднос с чайником и чашками в кабинет покойного короля.       — Что привело Вас ко мне в столь ранний час, Ваше Высочество? — Ким Тэиль с тяжелым похмельным вздохом опустился в свое кресло. Он потирал подушечками пальцев покрасневшие веки, всем своим видом выражая недовольство незапланированной утренней встречей.       — Я пришел, чтобы заявить свои права на принца Тэхёна, — опуская предшествующие любой серьезной беседе любезности, выдал Чонгук, как только торопливые шаги слуги за дверью стихли. — Ваш сын отныне принадлежит мне, Ваше Высочество.       С минуту в кабинете было слышно лишь шелест занавесок, колышущихся из-за ветра, который задувал в помещение через приоткрытое окно. Холодный воздух едва не трещал от напряжения, повисшего между Чонгуком и омегой-регентом после прозвучавших слов.       — Вы в своем уме? — Тэиль презрительно сузил глаза, оглядывая альфу, сидящего в кресле напротив в расслабленной позе. — Как Вы смеете проявлять подобную дерзость в королевстве, в котором не имеете никакой власти?       Чонгук закинул ногу на ногу, выставив носок длинных кожаных сапог в сторону. Его раскрытые ладони лежали на подлокотниках, а пальцы выстукивали по мягкой обивке лишь одному ему понятный ритм.       — Вероятно, скоро буду иметь, потому что между мной и Его Высочеством Тэхёном этой ночью кое-что произошло, — понизив голос, Чонгук наклонился чуть вперед, выдавая страшный для Кима старшего секрет. — Мой возлюбленный принц разделил со мной ложе. Он подарил мне свою драгоценную невинность и принял мой феромон.       Фарфор со звоном разлетелся по каменному полу, когда Тэиль со злостью смахнул на пол чашку и стопку пергаментов, которые теперь намокли и поплыли тонкими струйками чернил.       — О, не беспокойтесь, — приподняв ладонь, поспешил успокоить его Чонгук, — все случилось по обоюдному согласию и желанию, однако без пересечения некоторых границ, требующих официального скрепления нашего союза.       — Если думаете, что сейчас я пожелаю вам крепкой любви навек и благословлю, то сильно ошибаетесь, — омега шипел и выплевывал слова через сжатые зубы. Резко поднявшись на ноги и раздавив при этом один из осколков, Тэиль отошел к окну и дрожащими руками схватился за полупрозрачную занавеску. — Вы так скоро вскружили моему сыну голову, заставили его поверить, что между вами любовь, а теперь нагло заявляете, что лишили Тэхёна невинности и права выбора альфы!       — Соглашусь только с тем, что лишил его невинности, — Чонгук раздраженно цокнул языком. — А насчет выбора… Был ли он у принца Тэхёна до того, как мы повстречались с ним в лесу? Мог ли тогда он выбрать милого сердцу альфу? Не отрицайте, что хотите распоряжаться его судьбой, не принимая в счет его чувства и желания.       — Тэхён еще слишком юн и глуп, чтобы принимать верные решения, — злобно бросил Тэиль через плечо, продолжая смотреть в окно. Он осознавал, что его планы рухнули, и в сложившейся ситуации он бессилен, но принять эту мысль для него было невыносимо. — А Вы, совратив моего сына, варварски отняли надежду на лучшую жизнь у нашего народа. Какую выгоду Вы принесете королевству своего жениха, лишившись права на корону Сидо?       Мертвое сердце живое не поймет, будет жадным до чужого счастья до последнего. Чонгук сильно рисковал, прямо заявив папе своего омеги о том, что лишил его невинности, но иного выхода забрать Тэхёна с собой не видел. Выкрасть принца стало бы преступлением куда серьёзней, чем совращение семнадцатилетнего юноши. Ему оставалось надеяться лишь на то, что Ким старший еще не совсем лишился разума и сохранит их секрет.       — Вы говорите так, будто Тэхён лишь разменная монета, и его чувства Вас совсем не волнуют. Вас больше интересуют земли, чем собственный сын? — Чонгук начал закипать. — Неужели Вас, как родителя, нисколько не обрадует то, что Тэхён выйдет замуж, будучи влюбленным и любимым?       — К сожалению, Тэхёна не убедить в том, что столь желанная им любовь причиняет не меньше боли, чем ее отсутствие, — мрачно отозвался Тэиль. — Сейчас у него в голове густой розовый туман. Но годом раньше или годом позже придуманный им хрустальный замок начнет трескаться, и глаза его станут видеть яснее. Тогда супруг уже не будет казаться ему принцем из сказок. Его сломает либо возникшее со временем безразличие, либо что похуже: измена или смерть. Закапывать в землю нелюбимого человека наверняка легче, чем хоронить вместе с ним самого себя.       — Вы прикрываете свои личные интересы нездоровой заботой, — Чонгук скривился, поняв, что мнение омеги нерушимо. — Несправедливо записали меня в изменники и похоронили раньше времени.       — А Вы прикрываете свою похоть напускным благородством, — фыркнул Тэиль, наконец возвращаясь в свое кресло. Он присел и, выпрямив спину, уложил ладони на подлокотники. — Чем мы лучше друг друга?       Чонгук несколько долгих секунд смотрел в потускневшие от горя глаза. Он видел перед собой сломленного омегу, который лишился способности понимать чувства других и ценить их. Для Ким Тэиля мир окрасился в серый цвет, в котором счастья априори быть не может. Слишком сильна была его любовь к мужу, призрак которого он никак не отпустит.       — Вы слишком рано лишились любимого человека, — тихо произнес Чонгук, сочувствующе склонив голову, — но не лишились своей жизни, которая еще может принести Вам счастье. Вы так страшитесь увидеть своего сына сияющим от любви. Но разве Ваше сердце не наполнится теплом, когда увидите его располневшим из-за беременности? Разве душа Ваша не затрепещет, когда возьмете на руки родного внука, рожденного в любви, а не из-за долга перед королевством? Позвольте Тэхёну жить без оглядки на Ваше прошлое. Его жизнь — только его, и он вправе распоряжаться ею по воле своего сердца.       Ким Тэиль в ответ молчал, сжав челюсти. Чонгук видел, как дрожит его нижняя губа, искривленная недовольной гримасой. Альфе не доставляло удовольствия давить на больные точки Кима старшего, но важно было заставить его ослабить оковы и позволить Тэхёну дышать полной грудью с верой, что папа наконец поддерживает его.       — Ваш брат так и не возвратился, — Тэиль сменил тему, более не намереваясь продолжать спор. — Вас это нисколько не беспокоит? Стоило бы отправить кого-нибудь на его поиски.       — Меня не беспокоит судьба убийцы, — жестко отрезал Чонгук.       — Ох, так Вы подозреваете своего брата в убийстве отца? — сузив глаза, омега склонил голову к плечу. — Хотите оклеветать его, чтобы захватить трон?       — Мне не нужен трон, которого приходится добиваться через кровь и предательство.       — Какое благородство, — фыркнул Тэиль, прижав указательный палец к виску. — Но чего вы добьетесь своей бесхребетностью и неуместной мягкостью?       — Вы плохо меня знаете, поэтому не смейте оскорблять, — Чонгук угрожающе понизил голос. — Сонхуну не быть королем в любом случае. А Вы сейчас дерзите истинному наследнику и рискуете подорвать выгодные Вам же отношения с соседним королевством. Я ведь могу забрать Тэхёна и отказаться от Вудо.       — Тэхён Вам этого не позволит, — усмехнулся Тэиль.       — Он примет любое мое решение, — уверенно возразил Чонгук. Он отвел взгляд и позволил себе мимолетную улыбку, не совсем уместно вспомнив каким нежным и покорным был Тэхён прошлой ночью. — Вы еще не до конца понимаете силу его чувств.       — Сейчас Вы кажетесь мне слишком самоуверенным, чего я и не приметил при первой встрече, — Ким Тэиль оглядел его с головы до ног, будто видел впервые. — У меня даже закрадывается подозрение, что Вы убили своего брата, поэтому он так таинственно исчез. А в Сидо ведь до сих пор никто и не забеспокоился, что оба принца все еще не возвратились во дворец.       — Сонхун жив, — Чонгук скрипнул зубами. — Он сам раскрыл тайну своего преступления, уверенный в том, что отправит меня на тот свет вслед за отцом. Но Сонхун поплатился за то, что попытался в своих безумствах использовать невинного принца. Судьбу брата решил лес.       Губы Тэиля, несмотря на серьезность ситуации, тронула улыбка. Он потянулся к графину с водой, но в руки не взял, лишь огладил тонкими пальцами плавный изгиб хрусталя. Как Чонгук и полагал, омега уже начал понимать сложившуюся ситуацию, вместе с чем его настроение начало меняться. Чонгук сжал ладони, силясь не высказаться о черствости папы своего омеги, но вновь вступать в конфликт ему не было никакой выгоды.       — Боюсь, даже лес может оказаться бессилен против печати на завещании Вашего отца, — лениво растягивая слова, произнес Тэиль. Отчего-то он вовсе не удивлялся заявлению Чонгука.       — Я докажу причастность Сонхуна к его смерти, — нехотя отозвался Чонгук и, поймав наконец блуждающий по кабинету взгляд Кима старшего, поднялся на ноги. Он более не хотел тратить время на разговоры о политике. Сейчас Чонгука волновала лишь судьба его омеги, зажатая в бледных костлявых пальцах собственного родителя. Сам Тэхён наверняка еще спал глубоким сном, зарывшись в теплое пуховое одеяло, не ведая о том, что происходило в кабинете его покойного отца. — Ваше Высочество, Вы ведь понимаете, что принц Тэхён более не может вступить брак ни с каким другим альфой. Я не прошу у Вас его руки. Я заявляю на принца свое право, как его единственный альфа.       Губы омеги сжались в тонкую полоску. Он нарочито медленно осмотрел Чонгука с головы до ног и, ухмыльнувшись, поднялся следом.       — Муж незадолго до своей кончины упоминал вас с братом, — Тэиль отвел мутнеющий взгляд в сторону. Он скрестил руки на груди, неожиданно отпуская образ холодного сердцем омеги. — Лихорадка пожирала его тело, а он то и дело бормотал про Чона, который наверняка окажется мил сердцу Тэхёна. Видимо, речь шла именно о Вас.       В кабинете повисла тишина, но более не угнетающая — легкая, словно с плеч внезапно свалилось тяжелое покрывало. Ким Тэиль чуть покачивался из стороны в сторону и мягко улыбался, вспоминая покойного мужа. А Чонгук медленно отступал к двери с безумно колотящимся в груди сердцем, потому что его право на Тэхёна все-таки приняли. Союз безмолвно благословлен.

❄️❄️❄️

      Он вернулся в покои, когда полоса солнечного света добралась до торчащих из-под одеяла голых пяток. Чонгук высвободил вспотевшего омегу из плотного кокона и прижал к груди, вслушиваясь в тяжелое дыхание и хныканье, щекочущее его грудь через вырез серой рубашки.       — Тэхён, — он выдохнул в его лохматую макушку, поглаживая затылок ладонью.       — Не говори ничего, — зашептал Тэхён взволнованно. Он протянул руку за спину Чонгука и пальцами вцепился в его рубашку между лопаток. — Не говори, что нам нужно попрощаться. Даже не смей!       Тэхён ерзал и сжимал бедра. Течка не отступала, и тело омеги требовало у своего альфы позаботиться о нем. Но тянущая боль в животе была ничем на фоне тревоги за их будущее. Тэхён сильнее стиснул руками торс Чонгука, желая стать с ним одним целым. Срастись, чтобы сердца их стали одним целым.       — Я никуда от тебя не денусь, мое прекрасное Высочество, — Чонгук целовал его лоб улыбкой. — И ты от меня тоже. Я уеду из этого королевства только с тобой.       — Я поеду, — Тэхён отчаянно закивал и уткнулся носом в шею своего альфы. — Даже собирать вещи не стану. На лошадь усядусь и отправлюсь за тобой хоть на край света.       — На край света не надо, — Чонгук чуть отстранился, чтобы увидеть влажные от слез голубые глаза. — Соседнего королевства будет достаточно.       Тэхён сощурился, вглядываясь в лицо любимого мужчины. А через пару мгновений в покоях раздался короткий визг. Перекинув ногу через бедра Чонгука, Тэхён забрался на его колени и обвил руками пахнущую морем шею.       — Это правда? — Тэхён приблизился и слегка мазнул губами по приоткрытым губам Чонгука. — Скажи…       — Правда, — шепнул Чонгук и поймал пухлую нижнюю губу Тэхёна сладким поцелуем. — Твой папа не посмеет нас разлучить.       Тэхён протяжно и со стоном выдохнул, когда Чонгук осторожно снял его руки со своей шеи. Зимнее солнце через оконное стекло приятно грело спину, руки же альфы разожгли в теле Тэхёна пожар, когда мягко обхватили ладонь, а влажные после поцелуев губы припали к его безымянному пальцу — чуть выше выпирающей косточки.       — Сейчас это лишь поцелуй и обещание, — шептал Чонгук, теперь прижимаясь щекой к тыльной стороне ладони Тэхёна. — Я привяжу тебя к себе золотым кольцом на месте этого поцелуя, своей меткой на нежной коже твоей шеи, своим семенем в твоей утробе. Ты мой. Ты весь во мне. Пусти мне кровь, и она будет пахнуть не металлом — тобой.       Тэхён дрожал от горячего шепота и от ласк, становящихся более настойчивыми, удушающими. Чонгук выцеловывал его руки, грудь, прикусывал зубами ключицы. С жарким дыханием они вновь исследовали тела друг друга, опьяненные взаимной одержимостью. Тэхён прижимал голову Чонгука к груди, когда альфа языком вел дорожку меж его ребер.       — Разве сердце способно выдержать так много любви? — Тэхён запрокинул голову, когда губы Чонгука вновь переместились на шею, а зубы слегка прихватили его подбородок. — Я боюсь, что рано или поздно оно разорвется, потому что в нем столько не поместится. Даже в сотню сердец не уместить все мои чувства к тебе.       Чонгук зарылся пальцами в светлые волосы на затылке омеги и, мягко надавив, заставил его опустить голову. Он прижался своим лбом ко лбу Тэхёна, заглядывая в помутневшие от желания глаза.       — От любви сердце никогда не погибнет, — Чонгук чуть покачал головой, потершись кончиком носа о нос омеги. — Человека губит лишь ее отсутствие. Мы проживем с тобой долгую жизнь, потому что наша любовь не угаснет никогда.       Тэхён прикусил зацелованную губу и согласно закивал, вновь прижавшись к своему альфе. Больше не требовалось никаких слов. Сладостное чувство затмевало все тревоги и прогоняло страхи.       Ветер за окном притих, перестал биться в деревянную раму, чтобы не тревожить таинство любви. Лишь солнце все ярче заливало наполненные гармонией вздохов и стонов покои. Два светила еще дважды сменили друг друга на небосводе прежде, чем Тэхён забылся в долгом исцеляющем сне. Чонгук не оставлял его ни на минуту, бдил, чтоб не беспокоил никто, пока Тэхён не восстановит силы полностью.

❄️❄️❄️

      На второй день после окончания течки, когда Тэхён наконец смог подняться с постели, во дворец без предупреждения пожаловали гости. Дюжина чужеземных всадников появились во дворе внезапно, переполошив всех стражников и слуг. Чьи-то команды и ржание лошадей прервали чтение двух омег, сидящих в креслах у камина в общем зале.       — Кто это? — Тэхён подорвался к большому окну и замер, наблюдая за чужаками. — Их так много!       — Соблюдай приличия, Тэхён! — недовольно рявкнул Тэиль, захлопнув свою книгу. — Не стой у окна!       — Вы знаете кто они, раз остаетесь таким спокойным? — Тэхён уцепился за край плотной занавески, кожей ощущая пыль, налипшую на ткань.       — Догадываюсь, — неопределенно пожал плечами Тэиль, устремив взор на огонь в камине.       Пренебрежение со стороны папы начинало выводить Тэхёна из себя. Он более не мог терпеть ехидные замечания о нескольких ночах, которые Чонгук провёл в его покоях, не мог попустить отношение к себе, как к несмышленому омеге. Поэтому прямо сейчас принц Вудо вздернул подбородок и решительно двинулся к дверям. Он не слышал оклик папы, в его ушах звенело от злости. Тэхён быстро слетел по лестнице и поспешил к парадным дверям, по пути накидывая на плечи пальто Минхо, которое тот едва успел снять, только возвратившись с улицы.       — Ваше Высочество, как же можно! — начал причитать слуга, но был остановлен изящным взмахом руки.       — Все в порядке, — Тэхён запахнул полы чужого пальто и кивнул стражникам, чтобы распахнули двери. — Я наследный принц, Минхо. Пора начать исполнять свои обязанности и снять эту ношу с плеч папы.       Во дворе царил хаос: лошади фыркали и цокали копытами по брусчатке, гомон голосов эхом бился в углы закрытого двора. Тэхён окинул взглядом спешившихся всадников, пытаясь определить, кто ими командует. Нашелся тот очень скоро из-за Чонгука, который по свойски сжал невысокого черноволосого альфу в своих объятиях. Судорожный вздох сорвался с побледневших губ. Тэхён надеялся, что от волнения не запутается в собственных ногах и не рухнет под копыта одной из лошадей. Он протискивался мимо оглядывающихся на него воинов, стараясь не упустить из вида чернильную макушку.       — Ч… — Тэхён замер перед двумя альфами, но растерялся лишь на мгновение и тут же по-королевски выпрямился. — Ваше Высочество, представите нас?       Чонгук удивлённо расширил глаза, но быстро понял, почему Тэхён обращается к нему формально. Официально они друг другу все еще никто.       — Его Высочество Тэхён — наследный принц Вудо, — голос Чонгука звучал ниже обычного, когда он произносил имя возлюбленного. Но стал куда легче, когда представлял альфу. — Мин Юнги — сын и правая рука военачальника Сидо и мой двоюродный брат.       Тэхён поспешил спрятать ладонь под длинный рукав пальто после того, как Мин Юнги почтительно коснулся ее обветренными губами.       — Прошу прощения, Ваше Высочество, что вторглись без предупреждения, но дело не терпит отлагательств, — Юнги чуть склонил голову, извиняясь.       — Я понимаю, но почему вас так много? — Тэхён только теперь отчетливо увидел герб Сидо на траурном обмундировании воинов.       — Мы прибыли в качестве охраны за молодым королем, — пояснил Юнги. — Народ начал выражать серьезное беспокойство из-за отсутствия наследников во дворце.       Тэхён едва удержался, чтобы не схватить Чонгука за руку. Молодой король? Сердце омеги болезненно пропустило удар. Тэхён сжал ладонь в кулак, но ее вдруг коснулись чужие холодные от мороза пальцы. Чонгук встал к нему совсем близко, спрятав их сомкнувшиеся в согревающих объятиях ладони под длинными рукавами одежд.       Мин Юнги отвесил легкий поклон и отошел к конюху, подарив двум принцам лишь короткую минуту, в которую посреди охватившей двор суеты на них никто не обращал внимания.       — Они здесь ради Сонхуна? — облачко пара сорвалось с дрожащих алых губ, блестевших от маслянистого бальзама.       Чонгук сжал ладонь Тэхёна сильнее. Он развернулся к нему полностью и чуть склонился к его лицу, но не нарушая приличий, отчего Тэхён всхлипнул, потому что хотелось к Чонгуку прижаться. Хотелось срастить с ним в нечто единое. Жажда быть с ним, быть частью его охватила Тэхёна еще в проклятом лесу, да так и не отпускала. Тело без альфы мерзло, дрожало от нехватки касаний. Истинность прожигала его вены каждую секунду, пока любимого альфы не было рядом.       — Все будет хорошо, Тэхён, — шепот Чонгука заставлял его трястись. — Веришь мне?       — Все будет хорошо, — Тэхён склонил голову и, наплевав на все приличия, прижался лбом к груди Чонгука.       Безусловная вера. Истинная любовь.

❄️❄️❄️

      Снег звонко хрустел под лошадиными копытами. Вороной конь шел чуть впереди, грациозно вышагивая по ухабистой дороге. Два всадника пересекли городские ворота и неспеша двинулись по торговому тракту.       — Я слышу осуждение в твоем молчании, — хмыкнул Чонгук, бросая взгляд в сторону замка. Он знал, что Тэхён не найдет себе места и будет высматривать его в окно, пока он не вернется. — Говори.       — Папа ждал вас обоих до последнего, — Юнги поравнялся с ним. Он смотрел вперед, на пустую дорогу, припорошенную слоем свежевыпавшего снега. — Слез на годы вперед пролил. Все ведь на его плечи упало. Отцу не до горя было, он весь дворец вверх дном перевернул, всех на уши поставил.       — Что-то нашел? — Чонгук с силой сжал поводья, чуть потянув их на себя. Ворон тут же замедлил шаг.       — Нет, — Юнги качнул головой и поджал губы. — Но не мог ведь Его Величество вот так скоропостижно скончаться, здоровье крепкое у дяди было.       — Не мог, — тихо согласился Чонгук. Он не торопился выкладывать Юнги то, что знал. Голословно обвинять Сонхуна было чревато, ведь доказать его вину Чонгук пока что не мог. — Как это произошло?       Чонгук почти ничего не знал о смерти отца. Он боялся занимать свои мысли этой утратой — мертвого уже не вернуть, а проедать свое сердце горем чревато отчуждением от живых. Ким Тэиль был ярким примером того, как потеря близкого человека может разрушить, если погрузиться в свое горе с головой. Чонгук любил отца, но Тэхёна любил еще сильнее и не мог оставить его, когда омега так сильно в нем нуждался. Тяжелые мысли порой охватывали его долгими ночами, когда Тэхён размеренно сопел у него на груди. Чонгук тогда ронял тихие слезы и долго успокаивался, осторожно зарываясь в светлые кудри спящего омеги пальцами.       — В день вашего отъезда Его Величество занемог, — Юнги шмыгнул покрасневшим от мороза носом. — К вечеру совсем плох стал, отказался от ужина и ушел в свои покои. Чуть позже папа пошел проведать брата, а Его Величество даже до постели не дошел — лежал на полу у изножья лицом вниз. Видимо, приступ. Той же ночью отправили к вам весть, ждали со дня на день. Похоронили на третий день. В погребах не настолько холодно, чтобы хранить тело дольше.       Чонгук глубоко вздохнул и приподнял голову, взглянув на подернувшееся синевой небо — вечерело.       — Я никак бы не поспел, — он качнул головой. — А здесь я был нужнее.       — Он и вправду так хорош, как ты воображал? — хмыкнул Юнги.       — Лучше, Юнги, — Чонгук грустно улыбнулся. — Лучше...       Юнги хмуро смотрел на него, явно раздумывая над тем, что хотел сказать дальше. Между его бровей залегла складочка.       — Сонхун ведь тоже хотел к нему свататься?       — Хотел, — Чонгук глянул на Юнги искоса. — Но у него ничего не вышло.       — Чонгук, знаешь, — Юнги прочистил горло, — я ушам своим не поверил, когда старший советник Пак вскрыл и зачитал завещание дяди. Папа даже вырвал пергамент у него из рук, чтобы лично убедиться. Мы ведь все были уверены, что именно ты...       — Видимо, отцу казалось правильным выбрать Сонхуна, — Чонгук не видел смысла бить себя в грудь и возмущаться решением отца. И без того все было сложнее некуда.       — Но где Сонхун сейчас? Гостит тут и ждет, пока вы с принцем Тэхёном объявите о помолвке? Я удивлен, что он еще не рванул в Сидо, чтобы усесться на трон и нацепить корону на голову.       — Он не может, — глухо проговорил Чонгук, невидящим взглядом уставившись в чернеющий по правую от них сторону лес, по границе которого пролегал тракт, — потому что Сонхун исчез.       Вечерние тени сгустились над их головами, вынуждая немедленно двинуться в обратную сторону. Юнги начал вслух продумывать план поиска, понимая свою ответственность в этом вопросе. Чонгук же, разрываемый противоречивыми мыслями, то и дело оглядывался на лес. Когда за их спинами с глухим грохотом захлопнулись ворота, Чонгук уже вполне убедил себя, что брата ему придется вернуть.       

***

      — Ты оставил их беседовать наедине?       Папа застал Тэхёна у окна в его покоях. Принц задумчиво вглядывался в укрывшийся вечерними тенями лес за стеной. Он проводил Чонгука и Юнги до ворот, после чего возвратился во дворец в сопровождении Минхо.       — Какое право я имею вмешиваться в дела чужого королевства? — Тэхён скрестил руки на груди, мысленно умоляя родителя оставить его одного. — О помолвке еще даже не объявлено.       — Однако это не помешало тебе разделить с ним ложе, — Тэиль фыркнул. Он подошел к скривившему лицо сыну и встал рядом с ним. — Ты не считаешь, что не имеешь права. Ты боишься последствий.       Тэхён прикрыл глаза и сжал нижнюю губу зубами. При желании папа мог раскрошить его до состояния праха, соскребая с лица и обращая против него каждую эмоцию. Он мог оголить все его надежды, страхи и высмеять. Только высмеять, потому что не жалел и не поддерживал уже давно. Тэхён в день смерти отца лишился обоих родителей разом, и убеждался в этом с каждым днем все крепче. Ким Тэиль развеял все свои чувства вместе с прахом мужа.       — Боюсь, — кивнул Тэхён. Сопротивляться было бесполезно. Пусть смеется над ним, считает глупым и жалким мальчишкой. — Потому что я так сильно влюблен в него, папа...       Последние слова были надорванными из-за поступающего плача. Тэхён без стыда омыл слезами свои щеки и губы, отпуская все свои чувства и желая, чтобы папа увидел все.       — Я так скучаю по отцу, папа, — его голос трясся. — По тому, как легко он принимал все решения, ведь сейчас все было бы иначе, будь он рядом. Я скучаю по тому, как спокойно было тут. Дома. По его и Вашей любви скучаю.       Ким Тэиль замер, не смея повернуться к сыну, а тот все не мог остановиться. Признавался и плакал.       — Я скучаю по тем временам, когда Вы сами приносили мне свои любимые романы из нашей библиотеки, — Тэхён прижал ладони к мокрым щекам, — по тому времени, когда слово «любовь» было священно в этих стенах.       — Любовь священна, — на грани слышимости возразил Тэиль, — но губительна.       — Так пусть она меня погубит, нежели я откажусь от нее, — отчаяние горечью осело на губах. — Просто скажи мне, что ты рад. Скажи, что счастлив за меня, потому что я нашел свою любовь.       Папа в ответ молчал. Его щеки были сухие: речи сына не коснулись омертвевших нитей его души.       — Он мой, папа, — Тэхён судорожно выдохнул из-за слезного спазма. Он рукавом стер влагу со щек и повернулся к отстраненному родителю. — Любимый. Истинный.       От этого слова Тэиль вздрогнул и наконец посмотрел на Тэхёна. Его глаза все же заискрились подтаявшим льдом. Все еще холодны, но подернувшиеся жизненной влагой.       — Я дышать без него не хочу, — заверил Тэхён с надеждой на понимание.       Тишина была болезненной. Звенела в ушах, давила на макушку. А потом разбилась от надтреснутого голоса старшего омеги.       — Тогда дыши, Тэхён. Дыши долгие годы и люби, пока не испустишь дух, — Тэиль схватился за плечо сына и до боли сжал его. — Но никогда не впускай в свое сердце боль и разочарование. Они губят даже самую сильную любовь.       Сквозь шум в ушах Тэхён не слышал шаги и то, как двойные двери жалобно скрипнули и захлопнулись. Тэхён не смотрел в спину папы, когда тот вновь оставил его с разорванными в клочья чувствами. С облегчением и болью одновременно.       Лишь один человек мог излечить его, мог заставить забыть, почему сердце, полное светлой любви, так отчаянно мечется в костяной клетке из-за тоски. И этот человек, что пах соленым морем и чувственностью, опустился перед своим возлюбленным на колени, когда небо окрасилось в цвет его глаз.       В покоях принца Вудо этой ночью было совсем темно. В камине едва золотились два полена, обращая дерево в уголь. Мягкий треск нарушал тишину, а вспыхивающие то и дело искры бросали редкие тени на два силуэта, застывшие у балконных дверей. Чонгук прижимался лбом к животу омеги и ластился к нежным ладоням, обнимающим его голову. Тэхён прикрыл глаза, ощущая горячее дыхание мужчины даже под одеждой.       — Чонгук?       Страшно. Тэхёну было так страшно услышать плохие новости, что пустой желудок сворачивался еще сильнее, причиняя боль.       — Я чувствую, как ты дрожишь, — Чонгук поднял голову, обхватив ладонями предплечья принца. — У меня во рту солено от тех слез, что ты пролил сегодня.       — Я не плакал, — Тэхён отвернул голову. Он не хотел, чтобы Чонгук тоже видел в нем лишь ребенка, который из-за всего тревожится и льет слезы.       Тихий смешок пощекотал кожу омеги мурашками. Чонгук поднялся с колен и, обхватив Тэхёна за талию, мягким рывком притянул его к себе, не оставляя между их тел никакого пространства.       — Плакал, — теплые губы прижались ко лбу, скрытому под пшеничной челкой. — От истинного ты своих эмоций не утаишь.       — Тогда почему я не ощущаю твоих? — Тэхён зажмурился. Он вслушивался в участившееся от приятной близости дыхание Чонгука, вдыхал его аромат и жался к нему всем телом.       — Ты мог принять их за свои, потому что нам обоим было грустно и тревожно, — Чонгук с легким нажимом провел ладонями от поясницы до лопаток, огладил плечи, а потом обвил руками хрупкое тело, укрывая Тэхёна в своих объятиях. — Попробуй понять, что я чувствую сейчас.       Тэхён приник головой к широкой груди и вновь прикрыл глаза. Он старался оставить свои мысли и сосредоточиться только на альфе. Под щекой ровно билось сердце Чонгука, успокаивая Тэхёна своим ритмом. Он стоял долго, прежде чем почувствовал — необъятную нежность, горчащую грусть и лишь где-то совсем глубоко, старательно спрятанную тревогу.       — Чувствую, — прошептал Тэхён, подняв голову и встретившись с ясной ночью в глазах любимого мужчины. — Чонгук, мы со всем справимся, правда ведь?       Чонгук уверенно кивнул. Он заправил завиток светлых волос за его ухо, пробежавшись пальцами по виску Тэхёна.       — Народ Сидо сейчас в смятении из-за нашего с Сонхуном отсутствия, — Чонгук взял Тэхёна за руки и провел его к софе, чтобы сесть самому и усадить омегу на свои колени. Он не хотел лишать себя и Тэхёна волнующего теплообмена их тел. — Юнги прибыл за нами по приказу своего папы — родного брата отца.       Чонгук пересказал Тэхёну часть своего разговора с Юнги, после чего Тэхён беспокойно заерзал на его коленях. Чонгук уткнулся кончиком носа в мочку его уха и тут же почувствовал, как Тэхён содрогнулся в его руках.       — И что ты теперь будешь делать? — шепотом спросил Тэхён.       Три вдоха до ответа.       — Докажу, что Сонхун убил отца, и стану законным королем. А ты станешь моим сердцем.       — Слушал мою колыбельную? — Тэхён судорожно вздохнул, когда Чонгук подвинул его на своих бедрах ближе к себе.       — Каждое слово.       Тэхён повернул голову и, мазнув губами по подбородку Чонгука, мягко приник к его губам. Поцелуй был коротким, но полным нежности. Одежды громко зашуршали в ночной тишине, когда Тэхён привстал и, перекинув ногу через бедра Чонгука, уселся на его колени лицом к нему — ему так нравилось больше всего. Тэхён скользнул по плечам Чонгука ладонями и сложил ладони за его шеей.       — Я вынужден буду просить Укэ освободить Сонхуна, — виновато произнес Чонгук спустя несколько минут наслаждений поцелуями и взаимными признаниями.       У Тэхёна в груди что-то болезненно защемило. Липкая паника накатила на него, холодным потом выступая на спине. Он вспомнил хитрый надменный взгляд Сонхуна, его гадкие речи и испугался.       — Я понимаю, — вопреки своим чувствам произнес Тэхён и опустил голову, прижавшись лбом к плечу Чонгука. — Он ведь твой родной брат. Ты не можешь оставить его в беде.       — Дело не только в том, что я не смогу спать ночами, думая о брате и его несчастье, — Чонгук вплел пальцы в светлые волосы и начал мягко массировать голову Тэхёна. Он и сам успокаивался от этого нежного жеста. — Без него я не смогу ничего доказать. К тому же, я не хочу, чтобы он считался пропавшим королем. Отцеубийцу нельзя поминать с почестями.       — Но если Укэ отпустит Сонхуна и ты докажешь его вину, что ты с ним сделаешь после?       Чонгук молчал долго. Минуты текли медленно. Тэхён тихонько покачивался в объятиях альфы, вслушиваясь в его дыхание.       — По закону я должен его казнить, — Чонгук опустил голову под тяжестью тягостных мыслей и давящей ответственности. — По-братски я должен его помиловать и отослать. Но я так не смогу. Я больше не брат. Я сын убитого отца. И я будущий король.       Тэхён обхватил его щеки ладонями, прислонился своим лбом ко лбу Чонгука и горячо зашептал:       — Так поступай так, как подобает королю. Королю двух объединенных королевств. Ты имеешь на это полное право.       Он мягко выпутался из крепких объятий и сполз на пол. Чонгук громко выдохнул, когда Тэхён неожиданно опустился перед ним на колени.       — Ты не только будущий правитель двух объединенных королевств, — он склонил голову низко, припадая лбом к коленям замершего от его действий Чонгука. — Ты король моего сердца.       Чонгук, схватив его за плечи, рывком поднял Тэхёна на ноги и поставил перед собой. Целовал руки, живот, прильнул лицом к сомкнутым в лодочку ладоням.       — Любовь к тебе не помещается в моем сердце, — глухо шептал он, согревая живот омеги горячим дыханием. — Я хотел бы любить еще сильнее, но человеку такое не подвластно. Примешь ли ты такую несовершенную любовь?       — Для меня ты совершенен, — Тэхён положил ладони на плечи Чонгука. — Ты дал мне больше, чем я смел мечтать. Отец был бы счастлив за нас…       — Однажды твой папа тоже будет счастлив, — Чонгук сминал ткань блузы омеги пальцами, жадно очерчивал ими изгибы тонкой талии. — Наберись терпения. Я уверен, он придет в себя.       — После смерти отца я остался один на один со своим горем и с папиным безумием. Он будто и вправду лишился сердца. Я проживал каждый день, увядая от отчаяния, и мне было очень страшно. Но потом появился ты, — Тэхён улыбнулся, наслаждаясь нежностью, что дарил ему Чонгук. Он в его руках себя самым любимым ощущал. Желанным. От этого пела душа и быстрее высыхали слезы. — И мне больше не страшно, когда ты рядом.       — Теперь я буду рядом всегда, — Чонгук до поцелуев был жаден. — Каждый твой день наполню любовью.       Тэхён тихонько хихикнул, когда его подняли на руки. Чонгук не прекращал целовать любимое лицо, пока нес своего омегу к постели. В эту ночь они вновь разделили ложе, но лишь крепко спали, согревая друг друга объятиями. А наутро Чонгук отправился в лес, прихватив с собой несколько ножей, которые распихал под пальто и по сапогам. Перед уходом он долго целовал взволнованного Тэхёна в губы, обещая, что вернется к нему совсем скоро.