Кровь альфы

❄️❄️❄️

      Тэхён пробудился ото сна, когда повозка подпрыгнула на кочке, а потом покатилась дальше, вибрируя из-за плохой дороги. Меховая накидка сползла с его плеч, и он тут же поежился из-за холодного воздуха, проникающего через окошки.       Снаружи слышались голоса переговаривающихся между собой воинов, шаги и скрип колес. Тэхён отодвинул в сторону белую занавеску и выглянул на улицу: лес Вудо остался далеко позади, и теперь омеге открывался вид на заснеженные поля и виднеющиеся вдали величественные холмы.       Тэхён тепло улыбнулся, завидев своего жениха, следующего прямо за его повозкой. Чонгук ехал верхом на своем коне, сосредоточенный и хмурый из-за яркого солнечного света, слепящего глаза. Тэхён высунулся сильнее, желая привлечь к себе желаемое внимание.       — Ваше Высочество, — тихонько позвал он, уперевшись подбородком в ладонь, лежащую на раме.       Заметив Тэхёна, Чонгук поторопил Ворона и тут же поравнялся с повозкой, спасительной тенью прикрыв омегу от яркого светила. Они в пути уже много часов, но осанка альфы была все так же пряма, а сам он совсем не выглядел уставшим. От его улыбки Тэхёну стало намного теплее, а страх, который одолевал его в начале пути, понемногу отступал. Пока Чонгук рядом, бояться ему совсем нечего.       — Как ты? — тихо спросил Чонгук, чуть склоняя голову вбок. — Ты поспал совсем мало.       — Мой сон был довольно тревожным, — пожаловался Тэхён, надув губы. — Мне не нравится спать одному.       В груди приятно кольнуло у обоих. Постель Тэхёна в его родном дворце уже остыла, а слуги наверняка успели сменить и выстирать белье, но стены его покоев навсегда сохранят память о первых ночах, которые будущие супруги провели вместе.       — После нашей свадьбы ты больше никогда не будешь спать один, — вполголоса заверил его Чонгук. Без улыбки, но с многообещающим блеском в глазах.       — Даже когда я понесу и стану полным и некрасивым? — грустно усмехнулся Тэхён, папиными стараниями уверовавший в то, что во время беременности станет для мужа не столь желанным.       — Когда станешь полным из-за беременности, я не буду отходить от тебя ни на шаг, мое сокровище. — Чонгук умел убедить его при помощи пары слов, потому что говорил прямо и так искренне, что у Тэхёна не находилось ни одной причины сомневаться в его словах. — Ты будешь самым красивым беременным омегой.       Тэхён смущенно опустил голову и потерся кончиком носа о костяшки своих пальцев, а потом вновь поднял блестящий от счастливых слез взгляд:       — А когда старым стану? Все еще тебе нужен буду? Чонгук выровнял шаг Ворона, чтобы оказаться к повозке еще ближе, и тогда он смог коснуться растрепанных после сна волос своего принца.       — Ты был нужен мне еще до нашей встречи, — проговорил Чонгук, доводя омегу своими касаниями до мурашек и прикрытых от наслаждения глаз. — И будешь нужен до конца моих дней. Морщины на твоей коже этого тоже не изменят.       Слезы потекли по пальцам Тэхёна, когда он постарался как можно незаметнее стереть их со щек. В груди щемило от переполняющих его чувств и от неверия, что они сделали новый шаг на пути к своему «долго и счастливо».       — Ты делаешь меня самым счастливым, мой король, — прошептал Тэхён совсем тихо, но его услышали.       Чонгук трепетно провел холодной ладонью по румяным щекам и пальцем скользнул по красивой линии челюсти. Обоим хотелось остаться сейчас наедине, подарить друг другу признания и поцелуи. Но вокруг них сейчас была дюжина всадников, а позади катилась еще одна повозка, в которой сидели Сонхун и приглядывающий за ним Минхо. Папа Тэхёна изъявил желание остаться в Вудо и пропустить помолвку сына на чужой земле. Ким Тэиль обещался прибыть только к самой свадьбе. Тэхёну же от его решения даже дышать легче стало: ему не придется еще месяц выслушивать бессмысленные упреки и поучения. Сейчас он чувствовал себя вылетевшей из клетки птицей, которая наконец расправила крылья и взметнулась ввысь, к солнцу.       — Переправа! — заголосил один из всадников Сидо, едущих далеко впереди.       — Всем спешиться! — послышался грубый голос Юнги с другой стороны от повозки, от которой он так же, как и Чонгук, не отступал ни на шаг на всем пути.       Тэхён видел, как Мин Юнги проследовал вперед и начал готовить колонну к переправе через мост, который с виду казался не слишком надежным. Это была уже вторая река на их пути, но первая переправа, во время которой Тэхён покинул повозку и проследовал через мост под руку со своим альфой.

🌊🌊🌊

      Пахло морем. Нос слегка пекло от непривычного солоноватого воздуха, который ветер порывами задувал в просторную спальню. Тэхён с приоткрытым от восторга ртом стоял у распахнутых настежь балконных дверей и завороженно смотрел на бескрайнюю гладь беспокойного зимнего моря. Было раннее утро, и воды казались почти черными, укрытыми сумеречным одеялом. Тэхён никогда не видел моря, и теперь был так поражен, что на его нежной коже вздулись мелкие мурашки.       Во дворец Сидо они прибыли пару часов назад, остаток пути преодолев в ночи. Чонгук не отходил от Тэхёна ни на шаг с того момента, как нога омеги ступила на брусчатку перед парадным крыльцом. Чонгук помог ему выбраться из повозки и, уложив его тонкую ладонь на сгиб своего локтя, повел внутрь. Чонгук видел, как сильно устал Тэхён, но при этом храбрился, будто вовсе не хочет упасть в объятия мягкой перины, устав от жесткого сидения в повозке. Позаботиться же о брате Чонгук поручил Юнги. Тэхён уже не видел, как вышедшие им навстречу слуги помогают Минхо и Сонхуну выбраться из более просторной, чем была у него, повозки.       Тэхён никогда не покидал родных земель, ведь отец в свои путешествия его не брал, то ли опасаясь трудностей пути для изнеженного омеги, то ли не желая обращать чужое внимание на свое сокровище раньше времени. Тэхён сейчас с ужасом вспоминал всех тех альф, которые прибыли в Вудо, претендуя на его руку. Эти воспоминания в свою очередь цепляли за собой другие, еще более пугающие. С момента возвращения Сонхуна, Тэхёну все чаще стали сниться кошмары, в которых тот с гадкой ухмылкой и злым блеском в глазах собственными руками лишает Чонгука жизни. Тэхён после этого просыпался с немым криком и, если Чонгук был рядом, жался к нему под бок и тихонько всхлипывал, стараясь не разбудить. Но возлюбленный был слишком чувствителен к его тревогам, тут же просыпался и нежил объятиями, поцелуями и шепотом до тех пор, пока Тэхён не засыпал, освободившись от переживаний.       Жадно вдохнув приятный остро-свежий воздух, Тэхён прижал ладонь к груди, в которой сладко трепетало предвкушение. До его дня рождения оставалось чуть больше недели, и тогда наконец состоится помолвка. Со свадьбой они тянуть не станут, лишь определят кратчайшие сроки, в которые успеют дойти приглашения, и гости смогут прибыть на торжество.       За его спиной раздался тихий щелчок двери, а потом еще один, сопровождающийся тихим хлопком. Тэхён тут же ощутил присутствие самого родного теперь человека. Он замер, вдыхая запах моря и мускуса, и сладко поежился, ощутив вздох над ухом. Большие теплые ладони скользнули под его руками и легли на ладони Тэхёна, принявшись ласково поглаживать костяшки пальцев.       — Красиво? — шепотом спросил Чонгук, кончиком носа ведя по ушному хрящику.       — Очень красиво! — Тэхён расслабленно откинулся головой на его плечо. Он слегка качнул бедрами, прижимаясь спиной к груди Чонгука. — Я ни разу в жизни не видел моря.       — Зимой оно выглядит не так приветливо, но именно в это время года ты можешь узреть всю его силу.       Ладони Чонгука заскользили вверх по широким рукавам льняной рубашки. Его участившееся дыхание согревало воздух между ними. Тэхён не выдержал того, как мало ему этих касаний, и развернулся к Чонгуку лицом.       — А летом?       — Летом оно ласковое, но в хмурые дни показывает свой крутой нрав.       Заключив лицо Тэхёна в объятия своих ладоней, Чонгук большими пальцами погладил зарумянившиеся щеки. А Тэхён от такой ласки тут же размяк, маленьким котенком прижался лбом ко лбу склонившегося к нему Чонгука, а потом ткнулся и потерся щекой о его щеку. Теперь, помимо шума ветра и моря, в спальне были слышны сладкие вздохи, шуршание одежды и редкие скромные стоны, срывающиеся с губ преисполненного нежности Тэхёна. Чонгук обнимал его крепко, прижимая ладонь к пояснице. Тэхён в его руках извивался, льнул к нему, требуя больше ласк. Все тревожные мысли в его голове утихали, пока рядом был Чонгук: он доверял ему всего себя полностью.       — Хочу наполнить тебя собой, — прошептал Чонгук. Он оставил поцелуй на шее Тэхёна, а потом, зарывшись носом под ворот белой блузы и сдвинув мешающую ткань в сторону, мягко прикусил кожу на пульсирующей и источающей феромон железе. — Хочу пометить тебя.       — Я очень этого хочу, — надрывно проговорил Тэхён, задыхаясь от их общего желания.       Чонгук издал глухой вибрирующий рык и снова развернул его к себе спиной. Тэхён хрипло простонал и закатил глаза, ощутив напор альфы и его возбуждение. Чонгук пальцами пробрался под пояс его брюк и медленно потянул их вниз, оголяя ягодицы и бедра. Ткань соскользнула к стопам Тэхёна, опутывая лодыжки и скрывая мягкие меховые тапочки.       — Я ни разу не брал тебя после течки. — Чонгук загнанно дышал ему в макушку. — Делил с тобой постель, изводился от желания, но не смел трогать.       — Чонгук, пожалуйста! — Тэхён повел бедрами, вжимаясь в его пах. Смазка уже испачкала одежду альфы, которую Чонгук снимать не торопился. — Не дразни ни меня, ни себя.       — Я и так уже нарушил все правила приличия. — Чонгук ладонями провел по бедрам Тэхёна и, втиснувшись между зажатых от возбуждения ног, развел их чуть в стороны, насколько позволял плен брюк. — Соблазнил тебя, лишил невинности. Ненавижу себя за то, что с тобой не могу контролировать свои желания.       — Не смей так говорить. — Тэхён слегка толкнулся назад ягодицами. По рукам бить не стал, боясь, что тогда Чонгук все прекратит, а ему так нужна была эта близость. Не было ни дня, ни ночи, когда Тэхён бы не вспоминал свою течку и не мечтал вновь испытать сладость телесных удовольствий. — Я хочу тебя не меньше, чем ты меня. Мы оба хотим этого. И мы скоро станем супругами. Ты ведь не осудишь меня за то, что в первую брачную ночь покроешь не девственного супруга?       — Я жду этого с нетерпением, — рыкнул Чонгук. Он мягко подтолкнул Тэхёна к стене, придерживая его за живот. — Ты сядешь на мой узел, и сцепка свяжет нас на долгие минуты. Мое семя будет наполнять тебя, и ты будешь непрерывно кончать до тех пор, пока я не покину твое тело.       Тэхён заскулил, заходясь дрожью от сильного возбуждения, которое уже так трудно было терпеть. Всё, о чем мог теперь думать, — как Чонгук будет прижимать его к постели и вбиваться в его тело сильными толчками. Он всем нутром желал того финала, который пообещал ему Чонгук, чтобы со сцепкой и бесконечными оргазмами.       — Хочу, — рвано выдохнул Тэхён, — хочу за тебя замуж как можно скорее…       Чонгук медлил, громко дышал над его ухом и поглаживал сжавшиеся от возбуждения бедра. И тогда Тэхён не выдержал. Он развернулся резко, дерганым движением схватился за пояс брюк Чонгука и дрожащими пальцами начал расстегивать пуговицы, не рассчитывая силу. На последней он задрал голову и прижался к губам Чонгука в требовательном поцелуе, продолжая при этом раздевать его. Он не заметил, как голодно сверкали глаза Чонгука до поцелуя, когда он с наслаждением наблюдал за действиями распаленного ласками Тэхёна. Его омега прятал в себе так много страсти, и лишь в минуты сокровенной близости показывал эту свою сторону: Тэхён не стеснялся, когда был полностью обнажен, не стеснялся сам проявлять инициативу в постели. Но до этого состояния Тэхёна прежде нужно было довести, разнежить до закатанных глаз и раздразнить до мурашек на коже. Сейчас Чонгук делал это неумышленно, он боролся со своими демонами как мог, как случалось не раз, когда они с Тэхёном спали в одной постели. Со своими он бороться мог, с чужими — нет. А если демоны одни на двоих — пиши пропало.       Тэхён с громким чмоком разорвал глубокий мокрый поцелуй, когда брюки Чонгука вместе с бельем уже были спущены до бедер, а налившийся кровью член так красиво был захвачен в плен длинных пальцев, ласково водящих по нему вверх-вниз.       — Ты особенно прекрасен, когда изнываешь от желания. — Чонгук еще раз чмокнул припухшие от жадных поцелуев губы. — С румяными щеками и влажными от слюны губами, с растрёпанными волосами.       Тэхён был на грани. Он задышал шумно, пораженный своими собственными желаниями, но они не казались ему постыдными. Просто Тэхён никогда не делал этого раньше. Подчинившись своим побуждениям, он опустился на колени. Продолжая водить по члену Чонгука ладонью, Тэхён высунул кончик языка и осторожно лизнул налившуюся кровью головку. Сам он при этом потек еще сильнее, возбуждённый своими собственными действиями.       — Тэхён, — Чонгук зашипел из-за слишком ярких ощущений. Он не мог поверить в то, что Тэхён сейчас стоял перед ним на коленях и дарил оральные ласки. Его рот был горячим, язык — юрким, и даже несмелые движения и неумелые попытки захватить плоть в рот едва не довели Чонгука до оргазма за жалкую минуту. — Тэхён…       Чонгук аккуратно обхватил ладонью его подбородок, заставляя перестать двигать головой. Он вытер с покрасневшей кожи вокруг губ слюну и с хлюпающим звуком размазал ее по своему члену, смешивая с предэякулятом. Тэхён по-прежнему смотрел на него снизу вверх, тяжело сглатывая из-за непривычных ощущений. Чонгук потянул его за руки, помог подняться и, шумно выдохнув перед этим, поцеловал. Нежность и страсть между ними перетекала бушующими волнами, сменяя друг друга. Тэхён со всей силы сжимал предплечья Чонгука, не зная как выразить все свое желание, как показать альфе, насколько оно безумно.       — Повернись, — шепнул ему на ухо Чонгук и мягко прикусил мочку.       Тэхён тут же послушно повернулся лицом к стене и уперся в прохладную поверхность ладонями. Держаться не смог, колени подкосились, когда Чонгук плавно вошел в него и замер, придерживая Тэхёна за живот. Стон обслюнявил прикушенную до красных отметин ладонь. Чонгук убрал одну руку с его живота и поднес ко рту Тэхёна, чтобы кусал его ладонь, а не свою. Тэхён не кусал — покрывал поцелуями, лишь иногда прихватывая зубами мягкую подушечку под большим пальцем.       Их медленно настигал рассвет. Мягкие оранжевые лучи поползли по стенам и по плавно движущимся телам, не смея втискиваться между любовниками. Через распахнутый балкон наружу рвались смущающие звуки — стоны, рваное дыхание и хлюпанье смазки. Тэхён прижался грудью к стене, закатывая глаза от ощущения скорого оргазма. В его голове сейчас не было ни одной мысли, он существовал в моменте, наслаждаясь близостью со своим альфой. Чонгук ритмично выбивал из него все тревоги и сомнения, обменом ароматов сшивал их воедино, даря чувство безопасности и правильной принадлежности. С ним все было именно так, как Тэхён мечтал с самого детства, еще маленьким омежкой играя в принца и его жениха, — крепкая и страстная любовь и много поцелуев. И не только поцелуев, но тогда Тэхён еще не знал, как оно бывает, когда хочется не только объятий и скромных касаний, а чтобы без одежды и совсем близко быть. Кожа — к коже, в единении тел.       Семя тягуче потекло по покрытой мурашками коже ягодиц. Чонгук уткнулся лбом в плечо Тэхёна и горячо дышал ему на лопатки. За окном вскрикнула птица, пролетев совсем близко к балкону. Тэхён вздрогнул. Яркий оргазм все еще пульсировал отголосками приятных ощущений в его животе, отнимая у тела последние силы. Чонгук пришел в себя быстрее, протер обоих своей рубашкой, а потом подхватил Тэхёна на руки, чтобы отнести его в постель.       — Ты ведь ляжешь со мной? — вцепившись в ладонь Чонгука, с надеждой спросил Тэхён. Его глаза были мутными, а голос — совсем тихим и хриплым.       У Чонгука щемило сердце, когда он рассматривал хрупкую фигуру Тэхёна на такой большой постели. Омега был укрыт теплым одеялом и лучами рассвета, все сильнее заливающими покои.       — За тем и пришел, — мягко усмехнулся Чонгук, наклонившись и чмокнув Тэхёна в припухшие губы.       Он спустился поцелуями к подбородку, ласково прикусил выступ челюсти, а затем прижался носом к запаховой железе, которая источала теперь не только аромат цветов и свежесть дождя, но и мускус. Чонгук не выпустит Тэхёна из постели, пока гормоны в организме омеги не успокоятся и смешавшийся феромон вновь не станет тайной на двоих. Чонгук предусмотрительно выставил стражу в дальних концах коридора, из которого можно было попасть только в покои Тэхёна и самого Чонгука. Лишние глаза здесь не появятся, а за перемещениями принца поздней ночью смотреть никто не станет. В их дворце злые языки никогда не приживались, поэтому Чонгук был уверен в сохранности чистой репутации Тэхёна, и перестраховался он лишь для их собственного спокойствия.       Спальня погрузилась в мягкую полутьму, когда Чонгук закрыл балконные двери, отрезая их от бодрых звуков приморского утра, и задвинул плотные шторы. Он надел на себя легкие льняные штаны и вернулся к уже задремавшему Тэхёну, который снял с себя оставшуюся одежду и оставил ее комом лежать в изножье — все равно стирать. Чонгук осторожно прилег рядом, повернулся боком и, положив ладонь на живот Тэхёна, мягко прижал его спиной к своей груди. Он зарылся носом в мягкие светлые волосы и жадно вдохнул нежный аромат своего омеги. Феромон истинной пары успокаивал и убаюкивал, заставляя думать только о Тэхёне, и более ни о ком и ни о чем. Чонгук оставил все тревоги в холодных землях на другой стороне пограничной реки, после пересечения которой дышать стало куда легче. Тэхён теперь здесь, в его — Чонгука — родном королевстве, в его родном дворце, на родном берегу моря. Сейчас омега спал в его объятиях и тихо посапывал в уголок подушки, которую сбил себе под щеку. Чонгук сильнее прижал Тэхёна к себе, чтобы ощущать каждый его вдох, он поцеловал его в макушку несколько раз, после чего быстро и крепко уснул впервые за долгое время.

🌊🌊🌊

      — Ваше Высочество! — Минхо резко подскочил на ноги, завидев в дверях своего принца. Небольшая книга в черном переплете упала с его колен, из-за чего страницы смялись под вставшей углом твердой обложкой. — Добрый вечер, Ваше Высочество!       Тэхён несмело прошел в небольшую гостиную, освещенную несколькими свечами в настенных канделябрах. У окна стояли диван и два кресла, в одном из которых и устроился Минхо. На диване же боком сидел Сонхун, спиной привалившись к подлокотнику. Его перевязанные по плечо руки были зафиксированы при помощи специальных сбитых между собой тонких дощечек, скрытых под бинтами.       — Тэхён, Ваша Светлость, это Вы? — в голосе, как оказалось, старшего Чона послышались нотки надежды и заинтересованности.       — Я, Ваше Высочество. — Тэхён едва контролировал голос, чтобы он не дрожал. Все еще страшно.       Он пришел сюда намеренно, расспросив перед этим помогающего ему с купанием слугу о том, где сейчас находится Сонхун. Слуга не только рассказал, но и показал, позже сопроводив в дальнее крыло, где располагались покои брата Чонгука. Страхи Тэхёна из-за Сонхуна не отступали, и ему нужно было самому убедиться в том, что тот и вправду так сильно поменялся, более не представляя никакой угрозы.       — Пожалуйста, посидите с нами, составьте компанию, — с придыханием попросил Сонхун. Он не мог повернуться, чтобы посмотреть на принца, но при этом то и дело крутил шеей, желая взглянуть на омегу.       Тэхён на подрагивающих ногах прошел ко второму незанятому креслу и опустился в него, тут же прикрыв колени полами своего лазурного кафтана. Он чувствовал, как на него смотрит Сонхун, но встречаться с ним взглядом не хотел, поэтому уставился на Минхо, севшего обратно в кресло после разрешающего взмаха ладони своего принца.       — Тэхён, вы прекрасно выглядите, — с восхищением произнес Сонхун. Он поерзал на диване, чуть меняя позу, чтобы удобнее было наблюдать за омегой. — Хорошо отдохнули после дороги?       — Да, благодарю за интерес, — хрипло ответил Тэхён и прочистил горло, сдавленное спазмом. Посмотреть на Сонхуна ему все же пришлось, чтобы не нарушать правил приличия. — Кажется, я проспал целых два дня.       — Моего брата тоже не было видно все это время, — будто бы с обидой высказал Сонхун, разве что губы не надул. — Видимо, тоже отсыпается. За весь путь от Вудо Чонгук ни разу не отдыхал. Да и нечем здесь заняться в зимнее время — спать, да и только.       Сонхун говорил уже без обиды, быстро сменив ее пониманием. Его речь и мимика отличались от тех, что в лесу видел Тэхён. Эмоции Сонхуна были сейчас похожими на детские — яркими и искренними.       — А Чонгук поспать у нас любитель. Когда маленькими были, няни всегда отцу жаловались, что будить его по утрам — большая проблема. Поморгает, покивает, да дальше спит, пока одеяло не отберешь или с постели не стащишь. Сейчас его будить некому, сам себе принц.       — Его Высочество очень устал, — кивнул Тэхён. У него сердце сжималось от страха, что сейчас Сонхун переменится в лице и выскажет некрасивую мысль с едким подтекстом, каким-то образом узнав о том, что Чонгук не ночевал в своих покоях. — Думаю, ему приготовили сонный отвар, чтобы скорее восстановиться.       Лгать Тэхёну было неприятно, но приходилось, да придется лгать и впредь, пока не состоится их с Чонгуком свадьба, потому что лишаться теплых объятий и горячих поцелуев перед сном на целый месяц ему совсем не хотелось.       — Похоже на то, — весело усмехнулся Сонхун. — Я был так рад вернуться домой, Вы бы знали! Дни в Вудо остались словно в тумане, толком и не помню даже, чем занимался. Может, пил каждый день? Пора бы с этим завязывать.       Тэхён настороженно всматривался в блестящие карие глаза, все еще не теряя бдительности. Сонхун мог обманывать: лжецом, как говорил Чонгук, он был искусным. Но за тем Тэхён и явился сюда — чтобы получить шанс поймать его на лжи.       — Даже прогулок в лес не помните? — будто невзначай поинтересовался Тэхён. Колени не переставали дрожать, и он опустил на них ладони. — Там так красиво зимой.       — Мы добирались до вас как раз через этот лес, потому что Чонгук в нетерпении решил срезать путь, — закивал Сонхун. — Было слишком холодно, и я тогда так устал, что не смог в должной мере оценить всей красоты ваших краев.       — Ваше Высочество, хотите чаю? — несмело спросил Минхо, явно чувствуя себя неловко. — Тут делают такой вкусный чай с засушенными фруктами! Вам понравится! Я мигом.       Он едва дождался кивка Тэхёна, вновь вскочил на ноги и, отложив книгу на круглую столешницу, вылетел из гостиной. Видимо, Минхо запереживал, что вежливый разговор между королевскими особами перетечет в личный, поэтому решил оставить их наедине раньше, чем его об этом попросят.       За окнами вечерело, и едва виднеющееся море стало совсем темным. Какое-то время Тэхён и Сонхун молчали, глядя кто куда: Тэхён — на море, Сонхун — на Тэхёна.       — От Вас пахнет братом, — внезапно произнес Сонхун, нарушив тяготеющую тишину. — Я только сейчас приметил.       У Тэхёна запнулось сердце, а потом забилось быстрее в испуге. Он сжал коленные чашечки со всей силы, причиняя себе боль.       — Простите? — не найдясь с ответом, прошептал Тэхён.       — Мускус и морская соль — феромон альфы, — Сонхун опустил взгляд на шею Тэхёна. — Чонгук единственный, кто хранит такой аромат из всех, кого я знаю. Вы знали, что альфы легко распознают запахи друг друга, чтобы уметь отличать свободных омег? Ваш запах я не могу ощутить, но запах Чонгука чувствую отчетливо.       Тэхён мысленно заметался. Сонхуну знать такое нельзя.       — Это…       — Он Вас присвоил? — перебив, напрямую спросил Сонхун.       Обухом по голове до звона в ушах.       — Зачем Вы задаете такие вопросы? — Тэхён понизил голос. Теперь он чувствовал не страх, а нарастающую злость из-за чужой попытки вторгнуться в личное.       — Я Вас смутил? — охнул Сонхун, качнувшись. Кончики его пальцев, торчащие из-под повязок, дернулись. — Прошу, простите! Просто…       Тэхён молчал, не подгоняя мысль принца. Ему и слышать сейчас ничего не хотелось, но он знал, что Сонхун тоже молчать не станет.       — Просто у меня все еще оставалась надежда. — Сонхун наконец отвел взгляд от Тэхёна и посмотрел в сторону окна. Уголки его губ опустились, будто он был готов расплакаться. — Я знал, что брат не отходил от Вас ни на шаг во время путешествия, видел, как Вы ушли с ним под руку, когда мне помогали выбраться из повозки. Вы ни разу не обернулись, чтобы посмотреть на меня. И в пути ни разу не поинтересовались моим самочувствием. Видимо, падение с лошади посреди двора в Вудо и вправду уничтожило все мои шансы на Вашу руку.       Эту легенду придумал Мин Юнги, посчитав, что объяснять советникам произошедшее в лесу будет лишним, потому что им просто никто не поверит. Главное, чтобы старики поверили в то, что Сонхун и вправду отравил собственного отца.       — Так решило мое сердце, — честно ответил Тэхён. — Я выбрал его в первую же нашу встречу.       Сонхун поджал губы и, пожевав нижнюю, шумно выдохнул.       — Отец так и предсказывал, — мрачно произнес он. — Он был уверен, что Вы выберете Чонгука. Потому что омеги всегда его выбирали. Придворные почти все поголовно в него влюблялись. Красивый, сильный. Идеальный альфа из омежьих романов.       — Разве дело лишь в красоте и силе? — хмыкнул Тэхён. Из-за влюбленных в Чонгука омег кольнуло, но он не станет из-за этого переживать, ведь в любви альфы он не сомневался. — Моей руки просили и другие альфы, кто мог похвастаться и красотой, и силой. Но ни один не задел ни единой струны в моей душе. Чонгук же дернул за все и сразу.       Он не скажет Сонхуну вслух о том, что он тоже красив, но его прежний характер и жестокость могли уничтожить в омежьем сердце любую симпатию.       — Даже если бы повстречали меня первым, Вы выбрали бы его?       — Да.       Ответ был быстрым и уничтожающим любой шанс, которого не было в принципе. Тэхён не хотел давать ни малейшей крупицы надежды: тот человек, что едва не лишил Чонгука жизни, ее не заслуживал, и то, что он утратил память и всю свою злобу, отнюдь ничего не меняло.       — Вы жестоки, — тихо проговорил Сонхун. По его щеке поползла мокрая дорожка.       У Тэхёна в этот момент неприятно прострелило нос из-за слезного спазма, но он понимал, что ему жаль лишь того Сонхуна, который сидел перед ним прямо сейчас. Он не сам избавился от ненависти и злобы: все это проделки Укэ, но никак не искра добра, уничтожающая все плохое в душе.       — Я лишь хочу оградить Вас от неуместных надежд. — Тэхён все еще сдавливал пальцы вокруг коленей. — Совсем скоро Чонгук объявит о нашей помолвке. Свадьба состоится в середине января.       От чужих всхлипов у Тэхёна все же сжалось сердце. Он с трудом подавил в себе порыв встать и утешающе опустить ладонь на подрагивающее плечо Сонхуна. Тэхён нарочито представил его ухмылку и гадкий шепот над ухом, повелевающий подчиниться, чтобы напомнить себе об истинной сущности плачущего перед ним человека.       — Прошу меня простить, — более не глядя на Сонхуна, Тэхён поднялся.       В дверях он столкнулся с Минхо и едва не вышиб поднос с дымящимся чайником из его рук. Не став слушать извинения, Тэхён пулей вылетел из гостиной и направился в сторону южного крыла. В конце коридора он столкнулся с Мин Юнги, который, видимо, направлялся к Сонхуну.       — Ваше Высочество, — тот остановился и наклонил корпус, опустив голову.       — А Чонгук… — Тэхён обнял себя руками, пытаясь успокоиться после того, как довел до слез альфу. — Чонгук освободился?       — Да, он как раз пошел за Вами, чтобы позвать на ужин в Малый зал, — Юнги чуть нахмурился, быстро считав состояние принца Вудо. — Пойдемте, я провожу Вас к нему.       Юнги нравился Тэхёну тем, что никогда не задавал вопросов. Чаще всего этот альфа молчал, но при этом вовсе не казался угрюмым и отталкивающим. Его молчание было благородным и вполне уютным.

🌊🌊🌊

      Несмотря на неприятное сосущее чувство голода в желудке, Тэхён не мог есть. Он с грустью смотрел на аппетитный кусок хорошо прожаренного мяса, дольки картофеля и запеченную морковь, крутил вилку между пальцев, периодически нанизывая на нее еду и вновь сбрасывая все на тарелку. На Чонгука Тэхён смотреть боялся: знал, что тот обязательно заметит, а после ужина, выяснив причину отсутствия аппетита, пожурит за то, что пошел к Сонхуну и не предупредил его. До ужина поговорить они не успели, но от альфы не укрылось, что Тэхён поник и постоянно кусал губы, выдавая свою нервозность.       — Ваше Высочество, — кашлянув, тихо проговорил Чонгук. Он поднес бокал с вином к губам и сделал совсем маленький глоток, лишь смочив губы. — У Вас нет аппетита? Вы здоровы?       Чонгук обращался к нему официально, потому что они были не одни. В Малом обеденном зале собрался узкий круг приближенных к королевской семье: дядя Чонгука и Сонхуна — Хичоль, его муж — главнокомандующий Мин Джухван, и их сын Юнги. Также здесь присутствовали старший советник Пак Ухён и его сын-омега Чимин, который то и дело бросал в сторону принца Вудо нечитаемые взгляды.       Тэхён опустил голову, пряча глаза за светлой челкой, и нервно ерзал на стуле, желая поскорее вернуться в свои покои. В начале ужина их всех представили друг другу, но легкий поклон, дежурные фразы и вялые улыбки не сняли напряжения, которое обычно царит между малознакомыми людьми. Во время же самого ужина все были заняты едой, гремели столовыми приборами и почти все время молчали.       — Д-да, — Тэхён запнулся, вновь ощутив на себе взгляд Пак Чимина. — Я просто задумался.       Тэхён начал активнее возить вилкой по тарелке, все-таки отправляя в рот пару кусочков мяса и картофеля. Чонгук удовлетворенно кивнул и тоже продолжил есть, но поглядывать на Тэхёна не перестал.       — Как себя чувствует Ваш брат, Ваше Высочество? — советник Пак отложил вилку и утер рот салфеткой, оставляя на белоснежной ткани жирные пятна от соуса. — Надеюсь, мы увидим его в добром здравии в самое ближайшее время?       Тэхён знал, что сейчас будет. Все наелись, и теперь перейдут к обсуждению важных вопросов, которые нужно обговаривать в узком кругу, прежде чем выносить на общее собрание. Точно так же происходило в Вудо, и Тэхён в такие моменты всегда находил повод сбежать по своим «омежьим» делам. Здесь же подобное неуместно.       — Понемногу восстанавливается. — Чонгук бросил взгляд на вздрогнувшего Тэхёна, сидящего с ним рядом. Он протянул под столом руку и положил на его ладонь свою, мягко погладив подушечками пальцев костяшки.       — Пора бы назначить дату коронации. — Пак лениво цедил вино, прищелкивая языком. — Все и так слишком затянулось, пока вы гонялись за принцем.       Чонгук поставил своей бокал на стол свой громче, чем того позволяли правила этикета. Тэхён почувствовал, как рука альфы чуть сильнее сжалась поверх его ладони. Но Чонгук пока что молчал, позволяя советнику высказаться до конца.       — И мне все еще неясен его статус, — Пак впился в Тэхёна прищуренным взглядом. — Принц Тэхён — наш гость или чей-то жених?       — Советник Пак, — голос Чонгука стал тягучим и заливающим тишину, словно горькая смола. Он был зол. — Вы не породнились с королевской семьей, чтобы высказываться столь смело.       Тэхён резко вскинул голову. В сердце кольнуло, потому что после слов Чонгука ему стало ясно, почему этот пухлощекий омега сидит с ними за одним столом. Неприятное чувство стянуло грудь острой сетью, вытягивая тошноту к горлу. Теперь Тэхён взглянул на Пак Чимина иначе, расценив его косые взгляды по-своему. Ревность сдавила юное сердце, не давая мыслить разумно, ведь омега по-честному казался ему красивым: круглое лицо с хорошо увлажненной кожей, пухлые губы, аккуратный нос и по-лисьи вытянутые глаза. Чимин сидел с прямой осанкой, был тих и сжимал в ладони вилку до побелевших костяшек, глядя теперь только в свою тарелку.       — Ваш отец давно отверг мое предложение, — скривил лицо Ухён. Этот альфа еще не заимел ни одного седого волоса, и его почтенный возраст могли выдать разве что веточки морщин в уголках глаз, когда Пак Ухён улыбался или хмурил лицо. — Однако, если один из вас все же решит жениться на принце, то второй Чон вполне может взять в мужья моего сына. Наш род — один из старейших и богатейших в Сидо, этот брак принесет королевству процветание и силу.       — Отец, — голос Чимина звенел, как игрушечный колокольчик. Он набрал в легкие побольше воздуха, чтобы возразить громко и весомо. — Пожалуйста…       — Молчи, Чимин, — шикнул на сына Ухён.       Тэхёну казалось, что его сейчас вырвет прямо в тарелку. Он понимал, что Чонгука никто не заставит взять в супруги этого Чимина, но в его душу уже ворвалась тьма вместе с сомнениями и страхом. Тэхён перевернул ладонь и переплел свои дрожащие пальцы с пальцами Чонгука, вцепившись в них со всей силы.       — Господин Пак, — подал голос Мин Хичоль, подперев висок раскрытыми в прямой угол большим и указательным пальцами. Весь вечер он молчал, бесшумно вздыхая от усталости, которую выдавали темные круги под глазами. Хичоль все еще не оправился от смерти брата. — Имейте совесть сватать Чимина на глазах его будущего жениха. Процветание вашему роду принесет только искренняя любовь, а не насильственный брак для обеих сторон.       Пак Ухён округлил глаза и, поджав губы, перевел пристыженный взгляд на сидящего напротив Чимина Юнги. А у того была крепко сжата челюсть и недобро сверкали глаза. Понимание прохладной волной окатило взмыленную тревожными мыслями голову Тэхёна. Чимин — омега Мин Юнги. Румянец на его щеках и мимолетная улыбка в ответ на реакцию альфы говорили громче слов. Тэхён наконец ослабил хватку на ладони Чонгука и, спустив с губ облегченный выдох, потянулся к стакану с соком.       — Я не думал оскорблять Вас, Ваша Светлость, прошу меня простить, — прокряхтел Пак, обращаясь к Юнги. — Но мне не было известно о Ваших серьезных намерениях в отношении моего сына.       — Теперь известно, — хрипло проговорил Юнги, бросив долгий взгляд на самого Чимина, который совсем уж раскраснелся.       У Тэхёна в груди потеплело. Отпустило. Теперь, почувствовав, что и вправду очень голоден, он потянулся к блюду с хлебом, чтобы взять золотистую булочку с хрустящей корочкой и намазать на нее паштет из утиного мяса. Чонгук тут же отпустил ладонь Тэхёна и придвинул оба блюда — с хлебом и паштетом — к нему поближе. Он даже подозвал слугу и попросил принести горячего мяса, потому что залитый соусом кусок телятины в тарелке Тэхёна давно остыл.       Пока Тэхён ел, Мин Джухван пересел на стул по левую руку от Чонгука, который до этого момента пустовал. Альфа что-то вполголоса говорил ему, но из-за жевания Тэхён не мог разобрать слов, да и не пытался: Чонгук расскажет ему все, если это действительно что-то важное.       Когда ужин закончился, и на столе остались лишь кувшины с вином и соками, а слуги на смену сытным блюдам принесли вазочки с орехами и высушенными фруктами, воцарилась более легкая атмосфера, в которой молчал по-прежнему только Тэхён. Он понимал, что все эти люди, кроме советника Пака, — его новая семья. Рано или поздно Тэхён привыкнет к ним и станет своим за этим столом. Никто из присутствующих не будет ему роднее Чонгука, но все же Тэхён сблизится с ними.       Хичоль показался ему приятным и приветливым: тот улыбался Тэхёну каждый раз, когда они случайно сталкивались взглядами через стол. Тогда у Тэхёна возникла надежда, что с этим омегой его свяжут теплые чувства. Даже с Чимином он наверняка подружится, и в дни, когда их будущие мужья отлучатся решать важные дела, омеги будут вместе пить чай со сладостями, выдавая друг другу приятные маленькие секреты. Все это потихоньку окажется привычным, вольется в новый уклад жизни и принесет в нее уют и покой.       — Теперь, когда вы все сыты, расслаблены и готовы искренне радоваться приятным новостям, я хочу объявить важную новость, — убедившись, что Тэхён плотно поел, Чонгук поднялся на ноги и встал за ним, обхватив ладонями спинку его стула. — Господин Ухён ранее уже задал этот вопрос в весьма невежливой форме, но я все же отвечу: принц Тэхён прибыл в Сидо в качестве моего жениха. Официально о помолвке будет объявлено на большом собрании по поводу скорой коронации. Я посчитал, что все вы имеете право узнать об этом заранее.       И прежде чем изрядно захмелевший Пак Ухён успел прокомментировать эту новость, добавил:       — Как и о том, что мы с Тэхёном — истинная пара. Но эта тайна будет известна лишь вам, поэтому, если узнает кто-то еще, я буду знать, с кого спросить.       Чонгук назвал Тэхёна по имени, твердо обозначая всем присутствующим, что они достаточно близки и стерли между собой все условности. Вот только о том, что они уже вторую неделю делят ложе, Чонгук никому и никогда не расскажет. Это останется лишь между ними: капелькой слюны на смятой подушке, следами семени между простыней и смешанными ароматами, проникающими под кожу.       — Истинные? — фыркнул Пак Ухён. — Невозможно. Таких пар уже сотню лет не существует.       — Но ведь существовали раньше, — заметил Хичоль, пристально глядя на Тэхёна, который с пунцовыми щеками сидел на стуле, вжавшись в спинку, чтобы плечами иметь возможность ощущать пальцы Чонгука. — Это не значит, что истинных более не существует. Это означает лишь то, что мы о них не знаем. Истинные могут родиться в разных концах света и просто не иметь никакой возможности повстречаться. Может, когда-нибудь люди изобретут способ преодолевать большие расстояния быстрее, начнут путешествовать, и тогда истинных союзов станет больше. А за Чонгука и Его Высочество мы обязательно должны порадоваться, ведь им так повезло.       — Но ведь и без истинности можно любить? — Чимин нервно мял рукав своей рубашки, не смея смотреть на Юнги в этот момент.       — Любовь без истинности не менее крепка. — Мин Джухван взял своего мужа за руку, переплетая их с Хичолем пальцы. — Но истинность непреложна, как и семейные узы.       У Чонгука дернулись уголки губ. После окончания ужина он принимал поздравления с грустной улыбкой, думая в этот момент о треснувших еще в юношестве узах между ним и Сонхуном. Стоящий рядом с ним Тэхён, которого долго обнимал Хичоль, почувствовал в груди легкий холодок.       — Он теперь совсем другой, — прошептал Тэхён, приникнув к груди Чонгука, когда они оказались наедине в покоях альфы. — Брат еще может быть тебе братом.       — Что он тебе сказал? — винное дыхание Чонгука опалило щеку Тэхёна, затрепетавшего от ласкающих его шею пальцев.       — Что ты любишь поспать.       Лазурный камзол соскользнул с хрупких плеч. Тэхён льнул к Чонгуку, тыкаясь в его подбородок носом.       — Я люблю тебя, — прошептал Чонгук, оставляя поцелуи на лбу и щеках омеги. — И любил бы даже без истинности. Прошу, не думай о том, что лишь она связала нас.       — Нас связали мы сами. — Тэхён нежно обхватил лицо Чонгука ладонями. — Я полюбил в тебе все, а не только нашу связь. Сонхун сегодня плакал, спрашивая, мог ли я полюбить его, если бы встретил первым. Но я жестоко разбил его сердце, потому что мое сердце не мог бы завоевать никто, кроме тебя.       — Ты не жесток, но сам Сонхун недостоин того, чтобы с его сердцем обращались мягче, чем он когда-то обращался с другими. — Чонгук слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза, напоминающие ему любимое море.       — Я напоминаю себе это каждый раз, когда начинаю его жалеть. — Тэхён шмыгнул носом. Он немного замерз в выстуженных морским воздухом покоях. Камин горел ярко, но его тепло еще не успело разойтись по помещению. — Но все же жалеть начинаю.       — Не запрещай себе чувствовать что-либо, — Чонгук покачал головой. — Сонхун никогда не сможет исправить своих прошлых ошибок и будет расплачиваться за них, потому что никто не сможет переменить к нему своего отношения. Я вряд ли когда-нибудь смогу простить его, но и таить злобу не стану. И ты не заражай ею свое доброе сердце.       — Иногда мне кажется, что я сплю, — совсем тихо проговорил Тэхён, когда Чонгук расчесывал его спутавшиеся волосы после того, как помог переодеться в ночную рубашку. — Разве найдется в мире другой такой альфа, который попросит своего омегу не ненавидеть того человека, который едва не привязал его к себе насильно?       — Тогда мы оба спим, — мягко усмехнулся Чонгук. Он отложил щетку на туалетный столик и подхватил Тэхёна на руки, чтобы отнести в кровать.       — Мы будем спать вместе? — Тэхён счастливо улыбался, утягивая Чонгука под одеяло за собой.       — Всегда вместе.       Они спрятали свои поцелуи и объятия под теплым одеялом, не слыша шума ветра за плотно закрытыми балконными дверями. Море этой ночью не шумело — морской дух сегодня был спокоен.