Позови меня с собой

— Ты ведь помнишь, что теперь у меня… скажем так, обостренное чутье? И я могу с уверенностью знать, кто в самом деле здоров, а кто только притворяется? — уточнил Скотт. Впрочем, для подобных уточнений было уже поздновато: они уже оплатили входной билет в национальный парк, и теперь Стайлз осторожно вел джип по неширокой вьющейся дороге. Кстати, о джипе. — Между прочим, не будь меня, тебе пришлось бы арендовать машину, — сказал он. — Вернее, вам, — повисла небольшая неловкая пауза. Буквально накануне вечером Айзек отказался ехать с ними. И выглядел при этом очень странно — хотя не сказать чтобы обиженно или рассерженно. Дело было в чем-то другом. Он бубнил что-то про неожиданную занятость и про то, что не был готов, и что ему «нечего было бы спросить у этих древностей». Как если бы Стайлзу было что спросить. Оставалось надеяться, он не слишком ужаснул всех публичной истерикой. Ведь он предлагал отправиться втроем!.. Что вовсе не означало, будто он не был рад новому раскладу. Наверное, ему следовало слегка устыдиться. Но, в конце концов, он не прогонял Айзека — тот отошел в тень сам, да еще и, кажется, испытывал от этого легкое облегчение. — Ты… ты знаешь, с чего начать? — неуверенно спросил Стайлз. — У тебя есть план? Куда вообще мне рулить? Скотт неуверенно пошевелился на пассажирском сиденье. Очевидно, плана у него не было. Вернее, план исчерпал себя на моменте въезда на территорию заповедной зоны. — Рули как можно дальше, — наконец сказал он. — Все равно рано или поздно нам придется сойти с дороги. Подозреваю, что те, кого мы ищем, не живут прямо у проезжей части, — даже если под проезжей частью подразумевалась полная колдобин узкая колея. Стайлз тяжело вздохнул. Действия принятого им коктейля из медикаментов понемногу заканчивалось, и пусть его рюкзак был забит таблетками, которые не влезли в него с первой попытки, его уверенность в себе медленно пропадала. Наверное, он уже прошел точку невозврата. Может быть, в кассе на въезде в парк. Или, скорее, когда он сел за руль, чтобы повезти их обоих в направлении девственной природы и ее таинственных обитателей. Пора было признать, что он не особенно рассчитывал силы, когда ввязывался в эту авантюру. Состояние аффекта, да, точно, он был в состоянии аффекта. Хотелось бы, чтобы этот аффект продлился как можно дольше; но, к большому сожалению, он уже чувствовал, как тот постепенно выветривался. Это было некстати. Как и простреливающая боль над левой бровью. И над правой тоже, и где-то в районе затылка. Но оставшиеся запасы ибупрофены следовало экономить как можно дольше. Был еще один вариант… Но воспользоваться им значило выдать себя с потрохами. Соблазн попросить Скотта немного облегчить неожиданную вспышку боли — хотя бы для того, чтобы она не заставила его случайно влететь в какое-нибудь дерево — но пришлось смолчать. Потому что, вполне вероятно, Скотт мог бы счесть, что точка невозврата еще очень далеко впереди — и заставить его развернуться. Но этого Стайлз уж точно не планировал. Не для этого он позорился — и, вероятно, произвел на Айзека неизгладимое впечатление. К тому же, острая боль понемногу сгладилась и ушла на второй план, стала мерзкой и ноющей, но хотя бы приглушенной. Вот только к ней добавилась еще одна проблема. Стайлз попытался сглотнуть, и ему это не удалось. Вернее, удалось с большим трудом, так что он поперхнулся и едва не закашлялся, и Скотт покосился на него подозрительней прежнего. К тому же, Стайлз был уверен, что если начнет кашлять, то закончить уже не сможет, и они в самом деле окажутся на обочине. Это не было ошибкой. Не было ошибкой. Это было ошибкой. Но признаваться в этом он не собирался. — Стайлз, — Скотт, конечно же, был не полным идиотом. И Стайлз никогда не считал его таковым, но сейчас предпочел бы, чтобы его друг резко отупел. Но, совсем напротив, теперь тот обладал сверхъестественной интуицией. Это налагало на все происходящее некоторые дополнительные сложности. — Что, если я спрошу, все ли в порядке? И запрещу отвечать утвердительно? — Тогда нет смысла спрашивать, — Стайлз постарался улыбнуться. Скотт не улыбался. — Ты же видишь, со мной ничего такого не происходит. — В том-то и дело, что я вижу… — что именно он видел, Скотт, очевидно, решил не пояснять. Это было кстати, потому что Стайлз все равно не смог бы ему ответить должным образом. Он был слишком сосредоточен на том, чтобы проглотить неожиданный ком в горле; бедный руль трещал под силой впившихся в него пальцев. Когда Стайлз наконец продышался, то решил увести разговор в другую сторону: — Кто-то из нас умеет ставить палатку? — ничего подобного они прежде не обсуждали. Кажется, Скотт слишком преисполнился своей волчьей силой и собирался ночевать под открытым небом, свернувшись в клубок и предварительно повыв как следует на луну. Вот только он забывал, что с тех пор, как стал оборотнем, до сих пор прекрасно ночевал в постели дома. А Стайлз… в эту самую минуту одна мысль о ночи под открытым небом вселяла в него легкий ужас. — Может быть, не придется, — неуверенно сказал Скотт. — Я имею в виду, мы не знаем, сколько это займем. Может быть, уложимся до вечера. — Ну да, найти на огромной территории пару волков… которые, скорее всего, не горят желанием разговаривать… скорее уж, мы застряли тут на месяц, — буркнул Стайлз. Разумеется, это не входило в его планы. Более того, прямо сейчас он чувствовал себя так, словно протянуть еще месяц ему не грозило, и речь шла в лучшем случае о паре дней. Он наверняка драматизировал. Никто еще не умирал от обычной простуды. Или, как в его случае… вероятно, все же не совсем обычной простуды, но что еще это могло быть? Возможно, грипп, да, наверняка грипп. И от гриппа время от времени умирают — Стайлз примерно представлял себе статистику. Впрочем, в основном туда входят маленькие дети, старики и прочие… уязвимые слои населения. Стайлз не был ни одним из них. Но прямо сейчас он чувствовал себя неожиданно уязвимым. — Наверное, пора остановиться и осмотреться, — предложил Скотт. Стайлз был почти уверен, что предложил он только для того, чтобы дать ему передышку, — но сопротивляться не стал и почти с облегчением нажал на тормоз. — Так ты… что-нибудь чувствуешь? — спросил он через некоторое время. Скотт напряженно молчал, не то принюхиваясь, не то всматриваясь куда-то. Вокруг было ужасно тихо, едва слышный шелест листьев от легкого ветра. Идеальное место и время, чтобы… Чтобы нарушить тишину громогласным кашлем, очевидно. Это произошло внезапно даже для него самого: кажется, уже долгое время он вполне успешно сдерживался, но тут словно прорвало невидимую плотину — даже странно, что из него ничего не хлестнуло. Может, это было дело времени; а пока он уперся ладонями в колени и тщетно пытался вдохнуть еще немного прекрасного заповедного воздуха. Все остальное, включая запоздалые объяснения, могло подождать. Ждал и Скотт, нервно перешагивая с ноги на ногу и странно протягивая руку, словно хотел похлопать его по спине, но не решался. Потом все прекратилось само собой, и Стайлз с облегчением распрямился, быстро вытерев ладонью неприятно влажный лоб. — Я все могу объяснить, — быстро сказал он. Скотт мрачно уставился в ответ: — Прекрасно, я слушаю, — тут Стайлз ожидаемо замялся, и он махнул рукой: — Ладно, неважно. Мы возвращаемся. — Нет-нет, подожди, — дар речи вернулся к Стайлзу немедленно. — Постой, все в порядке. Я в порядке. Просто что-то… попало в горло. Ничего не происходит, — ложь выкатывалась из него одна за другой. Скотт вздохнул и потер лицо. — Ладно, подождем вечера, — решился он. — Думаю, отыскать этих ребят средь бела дня все равно не выйдет. Пока можно просто отдохнуть, — отлично, они будут разыскивать волчью стаю посреди ночи. Как будто до сих пор все складывалось недостаточно экстремально. Стараясь дышать глубоко и размеренно, Стайлз брел по тропинке. Вокруг не было ни души, спину ломило от тяжелого туристического рюкзака. Просто два подростка изучают местную фауну для школьного проекта. В каком-то смысле это было правдой — по крайней мере, часть про изучение фауны. Только, вполне вероятно, эта самая фауна окажется не слишком открыта к изучению. И не слишком дружелюбна. Проклятье, им наверняка предстоит очередное столкновение, а Стайлз не чувствовал в себя в достаточной кондиции, чтобы оказать сопротивление. Впрочем, когда это он умел должным образом оказать сопротивление столь сильным противникам? Дерек уложил бы его одной левой, даже не открывая глаз. Да и Скотт мог бы, если бы по какой-то причине захотел это сделать. Впрочем, поглядывая на его рассерженное лицо, Стайлз подумал, что причина у того уже появилась — как и желание. Должно быть, останавливал только страх ненароком добить. — И что ты будешь делать, когда наступит вечер? — он спросил это не только для того, чтобы в очередной раз сменить тему. Ему в самом деле было интересно. Скотт пожал плечами. — Пока у меня нет никаких определенных идей, кроме как… просто завыть. — Стайлз кашлянул — но в этот раз другим, намекающим кашлем. — Ты же понимаешь, что здесь полно обычных волков? — Думаешь, я не смогу их отогнать? — Думаю, что сможешь. Покажешь им свои красные глаза — и вуаля, — это получилось слегка резковато, хотя Стайлз всего лишь хотел разрядить обстановку, а вышло, словно он был раздосадован тем, что сам мог показать противнику только обычные человеческие глаза — и они, как правило, никого не впечатляли, даже самые жалостливые. Интересно, где будет он в то время, когда Скотт будет решать свои волчьи проблемы? Почему он не подумал об этом раньше? Он был так ущемлен своей бесполезностью, что выбрал место и время, идеальные для того, чтобы показать его бесполезность во всей красе. Похоже, он капитально просчитался. Нужно было отправить Айзека. Это все лихорадка, она помутила ему мозг. Но еще был шанс извиниться и отмотать все назад. В конце концов, они явно не собирались заниматься школьным проектом, а с волками Скотт мог разобраться и сам. Даже больше — ему было бы проще разобраться самому, чем с балластом в его лице. Можно подумать, у них не было другого шанса остаться наедине. Хотя именно так ему и казалось в последнее время. Так или иначе, нужно было всего лишь открыть рот и сказать. Раньше они могли рассказать друг другу все, что угодно. Но только с течением времени начинаешь понимать, что иногда «все, что угодно» значит далеко не все. Но теперь момент был безнадежно упущен. Скотт, наверное, был зол на него, и… в общем, лучшее, что он мог сейчас, — это вести себя как можно более осторожно. Тут же он споткнулся и едва не разбил себе нос о какой-то пенек. — Эй!.. — Скотт схватил его за плечо и без особых усилий удержал; но даже такой короткий контакт, кажется, заставил его кое-что почувствовать. — Постой. Давай я помогу. — У меня ничего не болит, — возразил Стайлз, осторожно высвобождая руку. Это было не совсем правдой: болела голова, и горло, и, кажется, все мышцы в теле, но ведь это была не та боль, от которой нужно избавляться таким образом — не какая-то рана, полученная в героическом сражении, и не следы пыток. Это просто. Чертова. Простуда. Или, как он начинал думать, не просто простуда. Но тогда что, черт возьми, это было? Неужели какое-то проклятие? И вместо прогулок по лесу ему нужно было срочно бежать за советом к Дитону? Но только кому нужно его проклинать? Может он и оказался полезен… несколько раз… но все же точно не был ни для кого главным противником. И это, пожалуй, было к счастью. Но, поскольку главным противником обычно был Скотт, тому как воздух нужны были новые знания о себе самом. И он не должен был помешать ему получить их. И не быть эгоистом, пытающимся извлечь из этого неожиданного мероприятия пользу для себя. — Стайлз, — Скотт, похоже, тормошил его уже некоторое время. — Ты должен пообещать мне, что не будешь делать ничего глупого, — это было… немного несвоевременное предложение, учитывая, что глупостей было сделано уже достаточно. — Что ты… не будешь вступать в стычку, если она случится. И позволишь мне тебя защитить. И просто скажешь мне, если что-то случится. Стайлз кивнул, стараясь двигать головой как можно меньше. — Я обещаю, буду паинькой и не буду путаться под ногами. — Я… немного не это имел в виду, — Скотт выглядел слегка разочарованно. Стайлз вовсе не собирался огрызаться. Это вышло случайно — от досады, и усталости, и всего прочего, что мешало ему думать сейчас. — Извини. Я серьезно. Я ничему не помешаю, — по крайней мере, сознательно. В том, что не зависело от усилий его воли, он был уже не так уверен. Что-то хрустнуло под его кроссовком, и он встрепенулся, как бы приходя в себя; вокруг уже темнело, порывы ветра становились все более свежими — он натянул куртку плотнее и накрыл голову капюшоном. Звуки леса казались гуще, как бы окружали их — и Скотта, кажется, это совсем не беспокоило — скорее уж, напротив, потому что он огляделся и сказал: — Наверное, пришла пора свернуть, — Стайлз поморщился: это было ожидаемо, но туристическая тропа, как последняя ниточка, связывала его с возможностью повернуть обратно. Без Скотта он уж точно не проберется назад сквозь дебри. — Ты ведь запоминаешь дорогу? — с надеждой спросил он. Как вообще работало это волчье чутье? Еще недавно Скотт с трудом добирался до дома, если они со Стайлзом, бродя по окрестностям, забирались слишком далеко. Он чертовски изменился за последнее время, как будто все время бежал куда-то, а Стайлз стоял на месте — или даже брел в обратном направлении; такой значительной казалась разница между ними сейчас. — Да, не волнуйся. Я помню каждый лист, — по его голосу Стайлз догадался, что это все же было преувеличением. Но… в конце концов, их ведь найдут рейнджеры? Это ведь их работа — искать глупых подростков, которые сбились с маршрута? Ведь завтра они должны обязательно вернуться и отметиться, или выйти на связь, или… Остатки инструктажа, кажется, полностью выветрились у него из головы, как и статистика несчастных происшествий, которую он штудировал накануне. Отец будет недоволен, если с ними что-то случится. Он был недоволен, еще когда отпускал его в эту авантюру; он определенно чувствовал, что что-то было не так, даже если Стайлз умудрился ни разу не кашлянуть во время их короткого разговора. Возможно, словосочетание «школьный проект» благотворно подействовало на него, как это обычно бывает с родителями. Скотт завыл без предупреждения. Поглощенный своими мыслями, Стайлз даже не успел заметить, как у того трансформировалось лицо. Звук казался жутко громким в шуршащей тишине; Стайлз даже отступил на шаг назад, как будто тот сам по себе мог чем-то ему повредить. Но кое-что другое испугало его сильнее. Это был ответный вой. — Прекрасно, — шепнул он, стараясь не выдать своего замешательства. — Ты понял, откуда это донеслось? Мы просто пойдем в том направлении или как? — он запоздало и в полной мере ощутил их неготовность. Даже перед схваткой с самыми таинственными, самыми неуловимыми противниками он не ощущал растерянности так остро. Впрочем, ведь их сейчас вовсе не обязательно ждала схватка? Может быть, над ними сжалятся… приютят и обогреют — последнее казалось особенно привлекательным. И расскажут Скотту все секреты, которые тот хочет знать, а потом проводят обратно к протоптанной тропе. Которую они, кажется, только что окончательно потеряли. — Да… наверное, — прямо сейчас Скотт тоже казался растерянным — просто заблудившимся подростком, а не истинным альфой с пока еще неизвестным могуществом. Но, по крайней мере, в нем были силы взять себя в руки: — Волк всегда найдет другого волка в одном лесу. Оставалось надеяться, этой встрече не помешает один затесавшийся в лес человек. Но, как оказалось, даже простую команду «не мешать» выполнить было не так уж легко. Под ногой Стайлза сдвинулся очередной подвернувшийся камень и совершенно неожиданным образом увлек его за собой. — Упс, — он осознал себя стоящим на четвереньках. — Прости. Я сейчас, — но грациозно подняться не получилось. И даже не грациозно — тоже. Скотт присел рядом. — Кажется, пора сделать привал, — он больше не казался рассерженным, как недавно; скорее наоборот, неожиданно понимающим. Это настораживало едва ли не сильнее. О чем он думал? Уж конечно не о том, чтобы оставить его спящего и попытаться быстро наведаться к хозяевам этого места. А значит, Стайлз все-таки помешал их торопливым планам. — Может, буквально на часик, — пробормотал он; глаза у него уже слипались. Он плохо спал слишком много ночей перед этим. Один час его уж точно не спасет, но мозг пытался обмануть его, уверяя, что короткий отдых — лучшее лекарство от… чего бы то ни было. Скотт согласно кивнул, явно не веря его словам. Потом стянул с себя куртку. — Эй!.. — сонно заспорил Стайлз, но сил протестовать по-настоящему у него уже не было. Он не сдержал прерывистого вздоха, когда его коснулось дополнительное тепло. — Я не думаю, что это какая-то ерунда, — тихо сказал Скотт. — Я только надеюсь, что ты сам не осознавал этого до конца. По крайней мере, если бы ему позволили совершить выбор заново, Стайлз точно предпочел бы никуда не ехать. — Я не хотел тебе помешать, — сказал он. Говорить снова было больно. — Я просто хотел… — Хотел что? — переспросил Скотт. — Ладно, не отвечай. Отдыхай. — Хотел провести время с тобой, — затуманенное сознание Стайлза слишком поздно зафиксировало тот факт, что Скотт позволил ему не отвечать. Оставалось надеяться, он не попросит новых объяснений — и он не попросил, но его лицо, которое он сумел разглядеть сквозь полуопущенные веки, казалось очень удивленным. Это было последнее, что он запомнил, перед тем как забыться. Когда он проснулся снова, то некоторое время надеялся, что все это было сном. Не только случайное признание — если его вообще можно было считать признанием, по крайней мере, не в привычном смысле. Так, всего лишь маленький кусочек правды вырвался наружу. Но Стайлз был бы не против, окажись все их неожиданное путешествие лишь видением. Лучше бы он снова обнаружил себя в Бикон Хиллз — желательно, лежащим в кровати с блистером животворящих таблеток на прикроватном столике; а в это время Скотт вместе с Айзеком разбирались бы со своими делами, не обремененные его присутствием. Но сделанного было уже не вернуть. Какие-то мелкие камешки больно впивались ему в бок, но не было сил даже перевернуться, чтобы избавиться от них. Скотт сидел на корточках рядом и встрепенулся, когда он пошевелился. — Черт, — выдохнул он. — Я никак не мог привести тебя в себя. Скоро уже рассвет, — солнце и правда начинало брезжить между кронами деревьев. Это было ужасно. Вернее, Стайлз был рад солнечным лучам — с ними пребывание посреди леса становилось чуть менее тягостным. Но также они означали, что Скотт упустил возможность отыскать то, за чем пришел. — Еще немного — и нас начнут разыскивать, я правильно понимаю? — спросил Стайлз. Вернее, попытался спросить. Кажется, Скотт ничего не разобрал из его натужного сипения. В горло ему словно залили расплавленный металл. Он попытался прокашляться, но стало только хуже. — Мы возвращаемся обратно. Я понесу тебя, если нужно. — Что?.. — кажется, одна только мысль об этом придала ему энергии. Хотя, очевидно, в глубине души — в самой-пресамой глубине — он был бы не против подобного поворота. Но только не сейчас и не при таких обстоятельствах. Не после того, как последствия его горячечного — в буквальном смысле — выбора уже все испортили. Он поднялся на ноги и попытался расправить плечи. Мышцы болели так, словно на самом деле он всю ночь рубил деревья, а Скотт только притворился, что он был в отключке. Впрочем, вата, заменившая в его голове мозг, все-таки подтверждала последнее. — Нужно идти обратно, пока нас не хватились, — повторил Скотт. — Представляешь, что будет, когда сообщат твоему отцу и моей маме? Даже думать об этом не хотелось. — Ведь еще очень рано, — солнце только-только вставало, а рассвет в это время случался задолго до того, как обычные люди поднимались — тем более, впереди был выходной. — И нас хватятся не мгновенно. Может быть, есть еще немного времени. — Немного времени на что? Я не собираюсь оставлять тебя одного и отправляться на поиски. Надеюсь, ты не это хотел мне предложить. — Конечно, нет, — разумеется, именно это, но признаваться он не собирался. — Я пойду с тобой. Не зря же я отдыхал всю ночь. — Я бы уж точно не назвал это словом «отдыхал», — уточнять Стайлз не стал. Судя по голосу Скотта, тот предпочел бы не вспоминать об этой ночи. Стайлз тоже не хотел бы представлять себя на его месте. — Ничего страшного. Мы всегда можем приехать сюда еще раз, — хотя одна мысль о том, чтобы вернуться, вызывала у Стайлза отвращение. Кажется, у него развилась аллергия на национальные парки. Может быть, поэтому он немедленно возразил: — Ну уж нет. Давай закончим сейчас. — Скотт помотал головой. — Стайлз, да очнись ты. Это не какое-то сверхважное задание, которое нужно выполнить во что бы то ни стало. Это просто блажь, которая пришла мне в голову. Еще не поздно собрать небольшой гербарий для школы и просто… — Сдаться?.. — Просто уйти и когда-нибудь попробовать заново. Я не собираюсь рисковать твоим здоровьем ради пары мудрых фраз, которые совсем не обязательно вообще услышу. Может быть, вместо этого мне попытаются перегрызть глотку. А может быть, здесь вообще никого нет, кроме самых обычных волков. Стайлз зажмурил слезящиеся глаза — пока еще не от расстройства, хотя он был не так уж далек от того, чтобы заплакать. Но они справлялись и сами по себе, в них словно насыпали песка, и тот никак не желал вымываться. — Хорошо, — вот черт. Кажется, он сдался. Впрочем, что взять со слабого человека? Скотт сосредоточенно кивнул, и что-то в выражении его лица Стайлзу категорически не понравилось. И это что-то не было связано с ним — по крайней мере, не напрямую. — Ты не уверен, как возвращаться, да? — уточнил он, и продолжившееся красноречивое молчание Скотта ничего хорошего им определенно не сулило.