Не так уж сильно я тебя ненавижу

***

Прошлое

      Мо медленно открыл глаза, почувствовав рядом активное шевеление, а затем будто что-то коснулось края его уха, вызывая щекотку и заставив его непроизвольно мотнуть головой. Сознание возвращалось слишком медленно, заменяя остатки сна уже реальными, хоть и обрывочными, воспоминаниями вчерашних событий. Все еще сонный взгляд лениво и бессмысленно бродил по краю компьютерного стола и ножке стула, пока Шань силился понять, что из тех картинок, что возникали сейчас в затуманенной голове, были сном, а что явью. И тут же окончательно проснулся, ощутив, как талию обхватила сильная рука, притянув к себе, а в шею уткнулись чужие губы, обдав кожу теплым дыханием. В ту же секунду на Мо колоссальным потоком обрушились все воспоминания вчерашнего вечера и последующий ночи – до единой, до каждой самой незначительной мелочи, и все эмоции, испытанные за эти часы, разом прошибли его снова.       "Бляяяяяя...!" – только и смог возопить про себя Шань, осознав в полной мере, что вчера было. Через секунду он почувствовал, как Тянь прижался к нему еще сильнее, и, совсем обнаглев, закинул свою левую ногу через бедро Шаня, будто он был какой-то безвольной подушкой для обнимашек. Мо почувствовал внезапное раздражение, но не стал отпихиваться, лишь закатил глаза и сдавленно просипел:       – Я уже в курсе, что ты проснулся, можешь угомониться?       – Угу, – послышался голос Тяня, но мало того, что тот нихера не угомонился, но и, словно получив какое-то одобрение, сместил немного руку с талии Мо и просунул ее под майку, проведя теплой ладонью вверх по ребрам, чуть царапая кожу сухими бинтами, обмотанными вокруг его изувеченной ладони. Остановился на грудной клетке, затем прижался еще плотнее, легонько прикоснувшись губами к участку кожи за ухом Шаня, заставляя его вмиг покраснеть и слегка поерзать в попытке сбросить с себя внезапно набежавшие мурашки.       – Бля, Хэ Тянь, не трись об меня! – прошипел Мо, хотя на самом деле хотелось хорошенечко так орнуть на эту псину за превышение полномочий. Но он сдержался, ведь не знал, сколько сейчас было времени, и ушла ли мама на работу, так как комнатные часы находились вне досягаемости его взгляда.       – Мгм, – снова услышал он в ответ и словно затылком почувствовал, как эта рожа бесстыдно лыбится. Но после этого Тянь и правда угомонился, продолжая размеренно дышать в шею Мо.       Мало того, что Шань сейчас жаждал просто сгореть со стыда, мечтая забыть то, до чего дошел вчера вполне добровольно, а еще лучше, если бы это оказалось бредовым сном или на худой конец просто плодом его больной фантазии, так еще и этот гребанный Хэ Тянь, судя по его поведению, не даст и шанса сделать вид, что ничего особенного вчера не произошло.       Шань снова закрыл глаза и судорожно начал обдумывать, как теперь быть, как себя вести, а самое главное, пытался осознать, почему сейчас ему хочется себя распять за содеянное, а вчера все казалось таким нормальным и будто даже… правильным. Не было абсолютно никаких сомнений в том, что он хотел этого, правда хотел, Тянь был в этот раз даже не при чем.       В отличие от того первого раза, когда Хэ поцеловал его насильно, вчера он сам хотел этого, хоть и продолжал держаться на своих принципах до последнего. Но в итоге сдался под напором всех событий, которые произошли за последнее время, новых открытий, чувств и эмоций, концентрация которых была настолько зашкаливающей, что вкупе с неубиваемой и бесконечной уверенностью Хэ Тяня в итоге сшибла все его рамки подчистую, обнажив голую суть его истинных желаний. Истинных ли? Он и правда этого хотел? С Хэ Тянем? Вчера он ни секунду не сомневался в этом и в моменте даже ничуть не жалел, хоть и смущался до бескрайности, но ему было хорошо. Правда, хорошо. Как никогда раньше. Но сейчас он словно смотрел на себя со стороны, и ему было стыдно. Раньше он не замечал в себе таких наклонностей, а теперь что, оказывается, он пидр? Серьезно? Нет, он не мог быть из этих, только не он.       Но может ли он им не быть, если позволил себе целоваться с парнем? И не просто целоваться, но и получать от этого неимоверный кайф. Как бы Шаню сейчас ни было хреново, но он должен был признать, что именно это он вчера и испытывал. Эта кровавая бойня Тяня с Шэ Ли стала каким-то мощным катализатором, после которого что-то внутри Шаня сломалось. Смотря в темно-серые глаза Хэ, он словно видел в них все свои барьеры, которыми обкладывался так долго, а Тянь, понимая несуразность этих барьеров, терпеливо, но настойчиво рушил их один за другим. И ведь дорушил же, наконец, до основания. Шань сдался. Сдался, впервые в жизни позволяя себе окунуться в то, что считал непозволительным, отринув весь стыд, отключая голову, не позволяя больше проникать в нее мешающим “нельзя, непозволительно, НЕПРИЕМЛЕМО”. Вместо этого же по полной позволил себе отдаться во власть чужих губ и рук, которые словно только и ждали этого сигнала, чтобы воздать себе сполна за мучительное ожидание. И, действительно, ласки Тяня были жадными, ненасытными, но вместе с тем осторожными. И только по дрожи в его руках удавалось понять, каких неимоверных усилий ему стоило сдерживать себя, чтобы не пересечь черту, не сделать больно и не напугать.       Вчера, за миллисекунду до того, как губы Хэ Тяня накрыли его, сердце в груди Мо колотилось столь бешено, что, казалось, еще чуть-чуть, и оно выпрыгнет к чертям собачьим, а во рту пересохло так, словно на языке неделю не было и капли влаги. А после, в миг, когда он ощутил эти мягкие губы вместе с горячим дыханием Хэ, Мо окатило волной жара вперемешку с электрическим током; его тело с ног до головы покрылось леденящими мурашками, а кожа, казалось, стала просто гореть огнем. И весь этот противоречащий логике шквал новых физических ощущений начисто перекрыл все страхи. А когда Тянь углубил поцелуй, жадно вбирая в себя губы рыжего, сплетаясь с его языком, заставляя того просто задыхаться, и параллельно с этим обхватил пальцами его поясницу, тесно вжимаясь, разум Шаня сказал “пока-пока” и покинул его тело окончательно.       Опомнился он только в тот момент, когда понял, что уже реально задыхается, резко оторвался, чтобы сделать хоть один глоток воздуха, взглянув на Тяня снизу-вверх, и тут же получил повторный разряд током от того, что увидел: Тянь смотрел какими-то полубезумными, замутненными черными зрачками. Именно зрачками, потому что радужки уже вообще не было видно. И Мо осознал, что не только он попрощался с рассудком. Это одновременно сильно пугало, но было настолько завораживающе, что опустевший мозг, распаленный телом, хотел отпустить вожжи окончательно и проверить, что может произойти дальше. Тянь не позволил ему отдышаться до конца, снова впился в его губы, еще глубже проталкивая свой язык, правой рукой проскользив по затылку Шаня и схватив за волосы, выгнул его шею под удобным углом. Левую же запустил под майку и мягкими, щекочущими касаниями пальцев играюче проводил ими вверх и вниз по позвоночнику, запуская бесконечные холодящие волны по коже. Мо не отставал от него, неизвестно по каким инстинктам не только принимал голодный поцелуй Тяня, но и, будто соревнуясь с ним, старался перехватить инициативу своими губами и языком, разворачивая нешуточную борьбу в их слиянии.       Мо не понимал, что происходило с его телом: ему было одновременно очень плохо и до безумия хорошо, весь былой стыд и неловкость куда-то испарились, и в тот момент это казалось самым правильным, самым нужным, что они когда-либо делали. Когда произошла следующая вспышка сознания, Мо обнаружил свои руки под футболкой Тяня: одну на лопатках, а вторую на талии, помогая тому вжиматься в себя с такой силой, что казалось еще чуть-чуть, и они переломят друг друга. Тянь сместился на шею Шаня, беспрерывно целуя кожу за ухом, покусывая кадык и проходя языком по линиям напряженных вен, сопровождая все это обжигающими выдохами на грани стонов. Шань осознал, что сам уже дышит слишком громко, а ощущения внизу живота вместе с внезапной сильной эрекцией уже стали невыносимо болезненными.       Спонтанно в мозг ворвалась нелепая мысль, что настолько мощной эрекции он никогда не испытывал. И вообще это впервые, когда у него встал на парня. НА ПАРНЯ, блять! Физически чувствуя, что и Тянь был не в лучшем положении, Мо понял, что надо все это прекращать, пока не поздно, усилием воли собрал остатки разума и приличия, приложил силу и, уперевшись ладонью в грудь Хэ, оторвал его от себя, тяжело дыша и измученно глядя тому в глаза. Тянь болезненно скривился, но понял все без слов. Он на секунду сильно зажмурил глаза, потом опустил голову и сделал пару глубоких вдохов-выдохов. После его тело слегка обмякло, он расставил руки по бокам от Шаня, уперевшись ими о край стола, чуть отклонился корпусом назад, возобновляя дистанцию между их телами, положил голову на шею рыжего и замер.       Шань в этот момент воздал благодарности всем богам, в которых раньше не верил, за то, что они смогли остановиться, положил руку на затылок Тяня и прижался подбородком к его макушке, так же, как и он, пытаясь отдышаться и прийти в себя. В наступившей тишине слышны были только звуки их совместного неровного дыхания и неистово бьющихся сердец, что были громче тиканья часов в комнате Шаня…       Лежа сейчас в постели, Мо словно заново ощутил все испытанные эмоции, его тело обдало тем же диким жаром, а низ живота схватил болезненный спазм. Мо сжался, обхватив ладонями лицо, и еле сдержался, чтобы не издать отчаянный стон. Твою мать… Просто… Твою мать!!!       – Малыш Мо? – раздался слегка встревоженный голос сзади.       – Сон пропал, – бросил Шань и рывком встал с кровати.       – Ты куда?       – Я что, должен отчитываться теперь? – не оборачиваясь, схватился за ручку двери.       – Если резко захотел посрать, мог бы так и сказать.       Шань замер на полушаге из комнаты и все-таки обернулся на Тяня. Тот лежал, уже закинув руку за голову и улыбаясь своей довольной дерзкой ухмылочкой.       – Иди нахер!       Дверь захлопнулась. Шань промчался мимо кухни, мельком заглянув в нее и убедившись, что мама еще не ушла: значит, еще не было даже восьми утра.       – А-Шань, вы уже проснулись? – раздался ее бодрый голос.       – Ага, – кинул тот в ответ, вваливаясь в ванную.       – Завтрак будет готов минут через пятнадцать! – успел услышать Шань, захлопывая за собой дверь.       Фууух. Рыжий чувствовал себя каким-то беспомощным биполярщиком, сумасшедшим, которого колбасило из крайности в крайность. Ему необходимо было остаться одному, чтобы успокоиться и спокойно все обдумать, без присутствия матери и тем более без Тяня рядом. Особенно без его внимательного, самоуверенного и бесящего взгляда. Шань подошел к раковине, включил холодную воду и несколько раз ополоснул лицо, щедро поливая шею. На мгновение это помогло сбить жар. Мо поднял голову и посмотрел на себя в зеркало.       Нет, он точно, на все сто процентов не пидр. Не мог им быть. Иначе он давно бы заметил это за собой, но он никогда не обращал внимания на других парней, даже шутливые мысли об этом вызывали отторжение. Хотя, если всерьез задуматься и справедливости ради, он и на девчонок-то никогда не обращал внимания. Тупо не было времени, сил и концентрации, чтобы еще и этому придавать значение. У него и так всегда было полно хлопот: беспокойство об отце, матери, бесконечные подработки, сопровождаемые балансированием между то терпимой, то откровенно хуевой успеваемостью на грани отчисления. Ярое желание просто выжить, которое уже настолько впиталось в кожу, мышцы, кровь, что давно вытеснило все остальное. Редкие вылазки к приставке Цунь Тоу и бездумное залипание на тупые телешоу дома - вот и все, что он мог себе позволить даже мысленно. Тянь как-то спросил его, чем бы он хотел заниматься в будущем. Хах, смешно. Он о своем будущем не думал вообще. Может быть, за всей этой гонкой на выживание он и себя давно перестал замечать? И своих наклонностей? Нет, это было невозможно.       Эффект ледяной воды быстро сошел на нет, а от потока новых мыслей голову стало разрывать еще сильнее. Мо решил, что он точно ни до чего хорошего не додумается сейчас, только сожрет себя. Ему нужно было время, а сейчас необходимо набраться сил и сделать вид, что все ок, и его ничего не беспокоит. Пока оставить все, как есть. Наконец, приняв хоть какое-то решение, он зашел в душ и окатил себя новой порцией холодной воды, дабы закрепить это решение.       Выйдя из ванной, он прошел на кухню и обнаружил там Тяня, сидящего за столом и мило разговаривающего с его мамой, которая заканчивала с завтраком и уже накрывала на стол. Шань налил себе воды в стакан из крана и тоже сел. Намеренно подальше от Тяня. Борясь с внутренними противоречиями, он сделал усилие и вперил в Тяня суровый взгляд, как бы говоря этим: «Ну и хули ты тут лыбишься с утра пораньше?», но вместо этого сказал:       – Ванна свободна, – указывая нужное направление.       – Я помню, – ответил Хэ Тянь, лучезарно улыбаясь, и с какого-то перепугу действительно встал и послушно ушел в указанном направлении.       Шань удивлено посмотрел тому вслед, но тут же переключил внимание на еду, быстро появившуюся на столе.       – Гуань Шань, – шепнула ему на ухо мама, когда Тянь скрылся, – у Хэ Тяня какие-то проблемы? Он скрывается от кого-то?       – Нет, мам, давай вечером поговорим, не сейчас, – тоже тихо быстро проговорил с уже набитым ртом Шань, косясь на дверь ванны.       – Ладно-ладно, – капитулировала мама. – Но он сегодня тоже останется у нас?       – Нет, сегодня уйдет к себе, не переживай, все нормально.       – Ну хорошо, приятного аппетита, – произнесла мама, кивнула и быстро чмокнула Шаня в макушку.       – Мам! – тут же возмутился он, но та уже ретировалась из кухни.       – Мо Гуань Шань! – вдруг услышал он из ванны.       «Да бля, можно мне уже поесть нормально?» – подумал Мо и проигнорировал зов. Через пару секунд из двери высунулась морда Хэ Тяня. Он сделал жалостливое лицо, поднял забинтованные ладони кверху, демонстрируя их и сказал:       – Мне нужна помощь.       Первой мыслью Мо было послать того разбираться со своими проблемами самостоятельно, но увидев выражение лица матери, одевающейся в коридоре, он закатил глаза, отложил палочки и покорно поплелся в ванную.       – Я ушла! – услышали они перед тем, как громко захлопнулась входная дверь.       – Твоя мама работает по выходным?       – Да. На второй работе. И мне тоже нужно искать новую подработку. Что там у тебя? Умыть тебя надо, беспомощная ты псина?       – Ага, – нисколько не обидевшись радостно изрек Тянь. – Мочить бинты пока нельзя.       Мо снова закатил глаза, настроил теплую воду в кране, смочил небольшое полотенце и принялся аккуратно намывать лицо Тяня, старательно игнорируя его провокационные вибрации.       – Мне нужна зубная щетка, – заявил Тянь.       – У нас не бывает гостей, поэтому запасных щеток нет. Только моя и мамы.       – Твоя вполне подойдёт.       – Можешь воспользоваться ершиком, не возражаю, – Мо откинул мокрое полотенце в корзину для белья, достал с полки бутылку с какой-то жидкостью и поставил ее на раковину перед носом Хэ. – Ополаскивателя и собственного пальца будет тебе достаточно.       – Малыш Мо так суров, – улыбнулся Хэ в уже удаляющуюся из ванной спину Шаня. Тот вскинул руку со средним пальцем и вышел, бросив напоследок:       – Еда остывает. Если не хочешь остаться голодным, заканчивай свою возню.       Тянь присоединился к нему уже через пару минут, с удовольствием уминая все подряд, что приготовила мама Мо.       – Сходим навестить Цзянь И? – нарушил тишину Шань.       – Чжань Чжэн Си написал, что его сегодня уже выписывают, и они куда-то хотят уехать. Сказал, увидимся в школе.       – Хм. Я тогда буду искать подработку. А… ты? Что планируешь делать?       – Есть у меня парочка важных дел, – загадочно произнёс Тянь, отложив в сторону палочки, подпер голову рукой и уставился на Мо. Тот проигнорировал его взгляд, нахмурился и внезапно спросил:       – Как думаешь, что теперь будет с Шэ Ли?       – Думаю, будет долго восстанавливаться.       – Да я не об этом. В смысле, что он будет делать дальше?       – Не бойся, малыш Мо, в любом случае, я снова тебя защищу.       – Бля, себя защити, придурок! – рыжий резко вскочил со стула и нервно начал убирать все со стола.       

             Мо вернулся домой только поздно вечером. Ввалившись в квартиру, он тут же отправился в комнату и без сил рухнул на кровать. Но не успел он расслабиться, как в комнату, постучав, заглянула мама.       – Гуань Шань, ты вернулся?       «Черт», – мелькнуло в голове Мо. Он же обещал все ей рассказать. Приподнявшись на локтях, Шань посмотрел на маму, которая подошла и присела на край кровати, замирая в ожидании объяснений.       – Мам, все нормально. Драк правда больше не будет, – вздохнул Мо. – Вчера была последняя.       – Что произошло? Хэ Тянь сильно пострадал. Он же лучший ученик в вашей школе, как он мог так подраться? Скажи мне честно, А-Шань, это ты его втянул?       Выражение лица матери было настолько наивно-беспокойным, что Шань еле сдержал смех. Святая женщина, как она могла так оптимистично вывозить эту жизнь с мужем в тюрьме и хулиганом сыном? Не переставая ни на секунду любить ни того, ни другого? Шань поднялся, опустил ноги с кровати и приблизился к маме, склонив голову на ее плечо.       – Да, мам. Это я его втянул, – обреченно признался он. – Прости.       – Ну что ты, что ты? – мама обхватила ладонью его макушку и стала ее слегка поглаживать. – Я просто переживаю за вас.       – Я знаю. Но я обещаю, это последний раз. У Хэ Тяня нет проблем, просто один парень в школе хотел их создать для меня, еще и втягивая других. Но с этим уже разобрались Хэ Тянь и его семья.       – У него влиятельная семья?       – Ты не представляешь, насколько.       – Как же вы сдружились? – мама удивленно посмотрела на Шаня.       – Честно, я и сам без понятия, как так вышло. Еще в начале учебного года у меня был только один друг, а теперь прибавилось целых трое.       – Я очень рада за тебя, сынок, – мягко произнесла мама и чмокнула сына в макушку. Но в этот раз он даже не возмутился. – А драки… Драки всегда были между мальчишками, в этом нет ничего страшного. Твой отец, ты знаешь, тоже был таким. Лишь бы это все не вышло за пределы школы, ты понимаешь?       Мо безмолвно кивнул.       – Ну ладно. Отдыхай, а я пойду закончу с вечерними делами.       – Спасибо, мам.       Она улыбнулась и быстрым шагом покинула комнату, плотно прикрывая за собой дверь. Шань снова откинулся на кровать и закрыл глаза, тяжело выдохнув. Все закончилось. Наконец-то все и правда закончилось. Эти пару дней казались нескончаемыми, но вот теперь он один, как и мечтал, и мог начать новый мучительный этап: размышления на тему, как он до всего этого докатился и как теперь это расхлебывать.       Мама подняла очень важную тему. Ведь правда, именно он втянул Тяня в разборки с Шэ Ли. А ведь сначала хотел вписаться за Цзянь И против самого Мо, хах. Что после этого пошло не так? Хэ Тянь – этот круглый отличник, звезда школы, баскетболист, богач и выхоленный красавчик, вечно окруженный толпой восхищенных девиц. С ним мечтали дружить все в школе, однако он увязался за обычным гопником с хуевыми манерами. А сегодня вообще показал ему старую будку своего щенка, который уже вырос и недавно умер от старости. И привел Шаня на могилу своей матери, тайно проникнув на территорию загородного дома старшего брата Хэ Чэна. Эти два поступка совершенно выбили Мо из равновесия. Остаток вечера он даже ни разу не нахамил Тяню. И тот тоже был довольно спокоен, не наседал в привычной манере, без лишних вопросов отпустил Мо домой, и сам отправился к себе.       Это разбило Мо окончательно. Последние шаткие барьеры просто с грохотом рухнули без шанса на восстановление. Шань это уже понял и ему было очень страшно. Пиздец как страшно. Раньше он не пытался разбираться с тем, что происходит, принимал все как нечто от него совершенно не зависящее, плыл как та самая рыбка по течению, иногда делая безуспешные попытки сопротивляться, но чисто для бодрости духа. А сейчас настал критический момент, когда бездумное существование перешло все границы и грозило нихуево так изъебать его жизнь. Да, жизнь херовую, но какой бы она ни была, Гуань Шань сам хотел за нее отвечать и контролировать ее ход. А сейчас ответственность приперла его к стенке. Ну почему он никак не может выдохнуть спокойно и жить как обычный подросток? Как все остальные.       Шань поднялся с кровати и вышел на небольшой балкончик, выходящий из его комнаты. Глядя на бесконечный ряд малоэтажных полуразбитых домов, не отличающихся друг от друга, на грязные улицы, развешенное тряпье почти на каждом балконе, думал, что вот она, его настоящая жизнь, которая слишком сильно отличалась от чистой и сытой Тяневской. Но Мо вдруг понял: их, с виду таких разных, объединяло одинаковое чувство одиночества. Вот причина, по которой они притянулись друг к другу. Как бы рыжий ни хотел казаться самодостаточным одиночкой, которому насрать на всех и вся, ему все же понравилось ощущение, что кому-то на него не наплевать. Кому-то, кроме матери.       Не плевать настолько, чтобы попытаться вытащить его из того дерьма с Шэ Ли, когда его пытались жестко подставить. И даже навязчивый Цзянь И вкупе с мрачным Чжань Чжэн Си затрагивали в его душе такие забытые струны, благодаря которым он начал чувствовать, что все-таки живет, а не существует. Появилась толика надежды, что когда-нибудь вся его блядская жизнь наконец наладится. Или хотя бы скрасится под натиском жизненной энергии этих троих. Позволил впустить в свое сердце надежду. А сам Тянь оказался вовсе не таким поверхностным, каким его представлял себе Шань изначально. Вся та роскошь, которая того окружала, бесконечные лавры учителей и школьные поклонницы, как выяснилось, не заполняли дыру в его душе, которая оказалась такой же глубокой, как и его огромная, пустая квартира. Шаня только удивляло, почему Тянь выбрал именно его. Хотя, наверное, это было неосознанно. Видимо, в чем-то Шань все же оказался особенным.       И ведь он сам тоже сделал выбор неосознанно. По идее, ему совершенно некогда было возиться с чуваком, с которым у них не было абсолютно ничего общего, чтобы удовлетворять его хитровыдуманные потребности. Но делал это раз за разом. Прикрываясь тем, что он терпит выходки Тяня только из-за того, что тот платит. Сейчас Шань решил наконец признаться уже самому себе честно, что все это реально было лишь прикрытием. Можно было врать бесконечно кому угодно: Тяню, друзьям, матери, но себя обманывать он больше не мог. Не хотел. Тянь был ему нужен. Все. Точка.       Шань сложил руки на перила балкона и опустил на них голову. Бляяять, как же страшно. У него был шанс разорвать эту ненормальную связь в тот день, когда он в очередной раз столкнулся лицом к лицу со своими комплексами. Правильно Тянь тогда сказал: он чувствовал себя неполноценным рядом с ним. Такой повод хороший был, чтобы вычеркнуть Хэ из своей жизни, такое упоительное оправдание.       И ведь надо было такому совпасть, чтобы он столкнулся с Шэ Ли именно в тот день. Подумав об этом, Мо чуть не расхохотался. Змей в поле Тяня стал истинным неудачником: он настолько зациклился на необходимости бесконечной привязи рыжего на коротком поводке, что переоценил себя и недооценил влияние Тяня. Если бы он только знал, что собственными руками подтолкнет Шаня под полную защиту Хэ, который по итогу просто выдернул этот поводок, переломав змеиные мерзкие конечности. Просто сюр. Да… Хэ увидел тогда Шаня в самом уязвимом состоянии, полностью уничтоженным и униженным. И не отвернулся. Мо видел в его глазах собственную боль и решил, наконец, поверить этому человеку. Но, поверив, не подозревал, что все зайдёт так далеко.       Его до усрачки пугало то, что он чувствовал к Тяню, а больше всего то, как стало реагировать его тело. Но вот что самое хуевое - страх лишиться этого человека теперь стал сильнее. И теперь у Шаня было всего два пути: снова стать рыбкой, пытаясь барахтаться между своими принципами и бурными волнами в виде непоколебимости Хэ, либо сдаться окончательно и будь что будет. И ни в коем случае не думать о будущем, не прогнозировать дальнейшее развитие их взаимоотношений, ибо, чуть начав думать в эту сторону, в голове Мо вырисовывались такие бредовые картины, от которых просто хотелось блевать.       Конечно, они уже пересекли черту приемлемого поведения между двумя парнями, но, возможно, это просто юношеские гормоны и со временем все сойдет на нет. В любом случае, их дороги в итоге разойдутся. Это было неизбежно. Сейчас по какой-то причине они были нужны друг другу. Ну а потом… Шань закончит среднюю школу в этом году, сразу пойдет работать, а Тянь отправится в старшую и будет готовиться к поступлению в универ, там найдет новых друзей, и постепенно их общение само собой сойдет на нет. И это будет нормально. Да, именно так. Будущее у них все равно разное, а на остаток этого времени Шань все же позволит себе побыть беспечным подростком, пока суровая правда жизни не нагнет его по-настоящему. И позволит быть рядом человеку, который хотя бы в какие-то моменты помогал ему забыть о его реальном месте в этой пищевой цепочке Поднебесной.       Резким движением Шань поднял голову, вернулся в комнату и схватил телефон, чтобы написать Хэ. Он лег на кровать, открыл чат, начал набирать одно сообщение, потом стер его, набрал еще одно, тоже стер. А после замер, задумавшись. Промучившись так еще пару минут, он психанул, написал просто: “Спокойной ночи, псина”, и тут же отбросил телефон в сторону, отворачиваясь к стене.              

Не бойся бури, она сама не в курсе

В ту ли ей сторону, в ту ли ей сторону

Не бойся бури, мы уже утонули

Кто бы знал, скоро ли

Скоро ли, скоро ли наступит штиль…

«Буря» - UBEL