Не так уж сильно я тебя ненавижу

***

      – Эй, Хэ Тянь, а там, случаем, не машина парней твоего брата? – внезапно кивнул в сторону школьного забора Цзянь И. Они вчетвером сидели недалеко от футбольного поля в обеденный перерыв и обсуждали события последних дней.       – Его, – пожал плечами Тянь.       – Что они тут делают? – Шань нахмурился и даже перестал жевать свой сэндвич.       – Не в курсе. Я игнорил брата все выходные, может с этим связано. Либо наблюдают, не пришли ли сюда люди господина Шэ мстить за сыночку, – хохотнул он, вытягивая длинные ноги по траве.       – А что у тебя с братом? Он же тебя поддержал, – удивился Цзянь И. Он с громким хлюпаньем пытался допить последние капли газировки из бумажного стакана и снова уставился на черную тачку за забором.       – Он с меня за это еще спросит, – ухмыльнулся Тянь. – Оттягиваю момент расплаты.       – Он не приходил к тебе домой вчера? – вставил Шань.       – Нет, но, судя по сегодняшней охране, теперь может заявиться. Ну или просто прикажет своим цепным псам меня скрутить и привезти. Спрячешь меня, малыш Мо? – с этими словами он закинул руку на плечи рыжего и посмотрел на него.       – Где мне тебя прятать? Думаешь, у меня есть секретный бункер? – Мо оставался совершенно серьезен и продолжил дожевывать сэндвич.       – Братан!!!       Ребята одновременно повернули головы в сторону внезапного крика. К ним со всех ног бежал Цунь Тоу.       – Братан! – повторил он, приблизившись и падая возле Шаня на жопу. – Прикинь, родители Шэ Ли забрали его документы! Походу, его переводят в другую школу!       Пацаны многозначительно переглянулись.       – Вы че, не удивлены? – расстроился лысый. Он-то ожидал пипец какой реакции.       – А ты откуда знаешь?       – Дак вся школа уже знает. Кроме вас, походу, – хмыкнул он и добавил, покосившись на Тяня: – Говорят, это как-то связано с Хэ Тянем.       – Ну и поделом утырку, давно пора! – хлопнул в ладоши Цзянь И и тут же скривился от резкой боли в руке. – Ауч… Справедливость все-таки существует…       – Осторожней надо, бестолочь, – Чжань Чжэн Си потянулся к перевязанной ладони Цзяня, чтобы осмотреть ее.       – Это точняк, – закивал Цунь Тоу. – Прям облегчение, теперь можно свободно по школе ходить, никто больше не будет докапываться.       – Если только место Змея не заменит кто-то другой, – снова вставил Чжань.       – Да кто рискнет? Первое время точно тишина будет… – почесал затылок Цунь Тоу. – Потом может и появится кто, только мы уже все равно успеем школу закончить.       Оптимизму лысого можно было позавидовать. Ребята снова переглянулись уже с улыбками.       – А давайте после занятий пойдем поесть лосыфень в новую раменную? – воскликнул Цзянь И. – Отметим это поистине великолепное событие!       С этими словами он обхватил за плечи сидевших рядом Чжаня и Мо.       – Если сможем сбежать от этих, – кивнул в сторону забора Шань и усмехнулся.       После занятий они и правда отправились есть лапшу, каким-то чудом умудрились обогнуть парней Хэ Чэна и уйти незамеченными. И даже дошли до лапшичной без приключений. А когда расходились, Цзянь И неожиданно предложил Тяню остаться у него, если тому было нужно. Но Тянь отказался, и они вместе с Мо пешком пошли до дома Хэ. Подойдя ближе, еще издалека они увидели ту самую тачку и остановились.       – Бля, – обеспокоенно выдал Мо. – Ты знаешь, что от тебя хочет брат?       – Дисциплинарное взыскание? Но если серьезно, я без понятия, что он задумал.       – К Цзянь И?       Тянь ничего не ответил, вместо этого полез за сигаретами, сел на корточки и закурил. Мо устроился рядом на бордюре, поглядывая в сторону подъезда Хэ. Пока он ковырял потрепанный шнурок на кедах, Тянь молча курил, о чем-то явно размышляя. Потом резко откинул окурок в сторону и поднялся.       – Пошли.       – К Цзяню? – повторил свой вопрос Мо.       – Нет, идем домой.       – А как же…       – Я разберусь.       И уверенным шагом направился прямо к подъезду, обхватив Шаня за шею. Рыжий не сопротивляясь поплелся с ним, не сводя напряженного взгляда с начинающих выходить из тачки парней. Когда они приблизились, Тянь хотел пройти мимо, но ему дорогу преградил один из громил.       – Я иду к себе домой, – грозно посмотрел на него Тянь, встав к тому вплотную и отпуская шею Мо. – Если Чэну что-то нужно, пусть приезжает сам.       Он снова сделал попытку пройти, но громила остановил его, схватив за локоть. Тянь резко сбросил его руку и зло прошипел:       – Только посмей еще раз меня тронуть. Мне плевать, какой у вас там приказ, звони своему хозяину, и пусть он приезжает сюда сам.       Толкнув громилу плечом, Тянь все-таки прошел мимо, больше никем не задерживаемый. Попутно он схватил Мо за руку и потащил за собой. Шань растерянно оглянулся назад и увидел, что тот чувак реально стал кому-то звонить. Хэ выглядел дьявольски рассерженным. Он пытался этого не показывать, но Шань видел и чувствовал. Да и все его движения стали заметно резче. Когда они зашли в лифт, Тянь отпустил руку рыжего, и тот стал ее незаметно растирать, ибо хватка была довольно сильной, на что сам Тянь, видимо, не обратил внимания. Мо все это казалось довольно странным. В лифте ехали молча в напряженной обстановке, Тянь был просто мрачнее тучи.       Зайдя в квартиру, Мо все-таки нарушил молчание первым, стараясь говорить максимально непринужденно:       – Что будем делать?       Тянь обернулся, словно только опомнившись, и взгляд его сразу смягчился. Он подошёл к Мо и уткнулся ему в плечо.       – Просто ждать. Останешься сегодня со мной?       – А если брат заявится?       – Ну как заявится, так и отвалится, – хмыкнул Хэ и поднял голову, вглядываясь в Шаня. – Останешься?       – Эм… Ну… – начал непроизвольно краснеть рыжий и тут же отвел взгляд, отстраняясь от Тяня и проходя в квартиру. – Есть, чем заняться?       – Мне все равно, – пожал плечами Хэ. – Можно сериал посмотреть или какое-нибудь тупое телешоу.       – Ага, – бросил Шань и вышел на террасу, чтобы посмотреть, на месте ли еще машина. Тянь подошел и тоже глянул вниз. – Еще стоят, смотри.       Хэ вытащил телефон и посмотрел на безжизненный экран. Снова убрал в карман и закурил новую сигарету.       – Что у вас все-таки происходит, Хэ Тянь? – решился спросить Мо. – Ведь он помог нам с Шэ Ли. Почему теперь ты от него бегаешь?       – У нас очень сложные отношения, малыш Мо. Брат никогда ничего не делает просто так. Отец хочет, чтобы я стал второй копией Чэна, а мне это не нужно. Пока что Чэн давал мне поблажки, часто отмазывал перед отцом, но сейчас, я чувствую, он что-то задумал.       В этот момент вся компания внизу вернулась в машину, и вскоре тачка тронулась, быстро скрывшись из видимости пацанов.       – Уехали… – каким-то потерянным тоном прокомментировал это действие Шань. – Интересно, приедет ли вместо них Хэ Чэн.       – Пошли, – внезапно бодрым голосом сказал Тянь, отбрасывая окурок. – Я придумал для нас очень увлекательное занятие.       Он хитрым взглядом посмотрел на тут же нахмурившегося Мо.       – Что ты еще задумал?       – Пойдем, тебе понравится, обещаю, – вместо ответа он подмигнул и легонько ущипнул Мо за бок.       – Да бля, че ты там задумал?!       – Уроки твои будем делать. А ты о чем подумал, братец Мо? Опять о чем-то неприличном?       – Ни о чем я таком не думал! – возмутился рыжий, жутко краснея.       – Хотя, знаешь, я вовсе не против. Можешь поделиться со мной своими фантазиями, я все исполню…       – Да иди ты нахрен!       Остаток вечера они действительно занимались. Точнее, занимался больше Мо, а Тянь включил на фон какое-то телешоу и периодически помогал рыжему, если тот с чем-то не мог справиться. И даже особо больше не дразнил его. За это время Хэ Чэн так и не появился ни в квартире, ни в телефоне Тяня.       Когда они легли спать, Тянь снова сгреб рыжего в охапку, будто тот и правда был подушкой. Большой, теплой и, по всей видимости, дико удобной подушкой. Так как Хэ полностью успокоился, Мо, пользуясь случаем, решил продолжить свои расспросы об их семье.       – Твой отец ведь живет за границей?       – Мгм.       – Почему вы не с ним?       – У Чэна здесь свой бизнес, я учусь. В целом, отцу мы там и не нужны.       – Но ты несовершеннолетний, разве ты не должен быть рядом с отцом? Ведь Хэ Чэн не твой опекун.       – Гуань Шань, ты так намекаешь, чтобы я уехал?       – Да бля, не неси чушь, я просто спросил, – Мо кожей почувствовал, как этот придурок улыбается. И почему он постоянно ведется на эти провокации?       – Это не чушь. Я правда боюсь, что однажды ты захочешь от меня избавиться.       – Как будто это в моих силах…       – Малыш Мо…       Тянь приподнялся, осторожно взял левой рукой подбородок Шаня и повернул к себе его лицо, вглядываясь в него проницательным взглядом.       – Что? – голос Шаня треснул и он нервно сглотнул, чувствуя, как внезапно забилось сердце и жар снова предательски стал заливать лицо. Тянь приблизился к нему и тихо шепнул:       – Если мне вдруг придется уехать на неизвестное количество времени, ты будешь меня ждать?       Рыжий от смущения хотел опять ответить какой-то гадостью, но видя до странного серьёзный взгляд Тяня и промелькнувшую в них болезненную уязвимость от внезапной несвойственной тому неуверенности, язык не повернулся выдать что-то в своем стиле, поэтому он все же честно ответил:       – Буду… Сколько нужно…       Этот чересчур честный ответ поразил не только Тяня, но и самого Мо. Он тут же вспыхнул от собственного ответа пуще прежнего, благодаря темноту за то, что его краснющее лицо невозможно нормально разглядеть. Тянь с секунду ошеломленно смотрел на Мо, потом его рот растянулся в счастливой улыбке.       – В таком случае, что бы ни случилось, я обязательно вернусь.       С этими словами он наклонился к Мо и осторожно коснулся его губ своими. Мо тут же замер, затаив дыхание, но не отстранился, лишь напрягся, как струна. Не встретив сопротивления, Тянь надавил чуть сильнее, обхватил нижнюю губу Шаня, проводя языком по ее поверхности, потом повторил тоже самое с верхней. И через мгновение мягко провел языком между губ, вынуждая рыжего приоткрыть рот. Тянь мельком взглянул на Шаня: тот чуть прикрыл до ужаса смущенные глаза, и было ощущение, что ему невыносимо тяжело. Тяжело сдерживать себя, но он до смешного продолжал эту несуразную борьбу. Этот вывод словно придал Тяню уверенности, и он смело проник языком в рот Шаня, тут же встречаясь с его собственным, очень медленно переплетаясь и не спеша начиная словно изучать всю его поверхность. Хэ Тянь не хотел торопиться и отключать голову, как в прошлый раз, желая полностью все осознавать, чувствовать, ощущать. Каждое мимолетное движение, ловить все свои эмоции, которые яркими вспышками стали возникать в его теле, замечать реакции Мо и его дыхание. Кстати, о дыхании…       – Дыши, – на секунду прерывая поцелуй, внезапно прошептал Тянь. – Через нос…       И снова припал к его губам, немного склоняя голову. Шань опомнился и правда начал дышать, стараясь делать это через нос, хотя давалось сие действие с трудом. Ему казалось странным то, как это сейчас происходит. Тело уже неистово реагировало и хотело большего - более сильного, грубого поцелуя, вспоминая недавно перенесенное удовольствие именно от такого. Но Тянь не спешил, прерывая попытки Шаня сорваться, замедляя его. И Шань послушно подчинялся этому темпу. Голова не отключалась, как в прошлый раз, но эмоций было не меньше. И он все их чувствовал и понимал, от этого будто сходил с ума еще сильнее. Одно дело, когда ты делаешь такие противоестественные вещи под аффектом, но когда ты осознаешь все, что ты сам творишь… Это убивало намного хуже. Но так волнующе сладко.       – Ммм… – внезапно вырвалось изо рта Мо, когда Тянь просунул левую руку под поясницу рыжего и прижался к нему всем телом. От неожиданности этого действия и своего возгласа глаза Мо распахнулись, он словно очнулся, испугавшись собственной реакции. Тянь же, не обращая на это внимания, сместился на шею Мо, позволяя тому нормально отдышаться, а сам под шумок просунул руку уже под майку парня, поглаживая и сжимая его разгоряченную кожу. Правой рукой он уперся в подушку за головой Шаня, а левой продолжал прижимать его к себе, не прекращая покрывать мягкими поцелуями и жадными вылизываниями кожу на шее, вызывая легкие волны дрожи по телу рыжего. Тот от переизбытка новых ощущений откинул голову назад, и Тянь тут же этим воспользовался, лизнув его кадык и затем чуть прикусил его, громко выдохнув. И тут же снова впился в губы Мо, в полную силу жадно углубляя поцелуй. Не смог больше сдерживать себя, как и Шань, который с таким же рвением ответил ему, обхватывая Тяня за шею и запуская в волосы свои пальцы. Из-за этого внезапного действия, самого Хэ словно поразило током, и сознание на миг все-таки вышибло из тела. Он сместил левую руку, прям под майкой добрался до шеи Мо сзади и сильно сжал ее, одновременно чуть двинув бедрами и вплотную проходясь своим пахом по вставшему члену Гуань Шаня.       – Тянь! – вырвалось из Мо хриплым голосом, разорвав их губы.       – М? – Тянь стал медленно целовать его линию подбородка по направлению к мочке уха и, нисколько не смущаясь, сделал еще одно такое же движение бедрами.       – Черт… – почти взвыл Мо, жмуря глаза. – Перестань…       – Что перестать? – Тянь тяжело выдохнул, добрался до мочки уха и прикусил ее, тут же втягивая губами вместе с металлическим гвоздиком.       – То… что ты… делаешь…       – А что я делаю?       «Сууууука!» – заорал про себя Мо, вслушиваясь в чуть севший голос Хэ, который почему-то вызывал в нем еще больше противоречивых эмоций, а вслух зашипел: – Ты… сам знаешь… Не заставляй меня этого произносить.       Он попытался отстраниться, но Тянь не позволил. Он посмотрел в глаза Мо, и в его замутненном взгляде не было ни капли издевки или иронии. Шань от этого взгляда снова нервно сглотнул. Тянь отнял свою руку от шеи Мо и стал опускать ее, мягко поглаживая кожу сначала на ключице, потом прошелся по груди, прогладил всю талию парня справа, заставив того содрогнуться, и провел кончиками пальцев по низу живота, чуть задевая резинку боксеров, выступавших из-под ночных спортивок. Шань тут же перехватил его руку и зафиксировал ее, не позволяя двигаться дальше, чуть не впиваясь ногтями в запястье Хэ.       – Нет, – хрипнул он, испуганно расширив глаза.       – Почему?       – Это неправильно…       – Твое тело так не считает, – спокойным тоном возразил тот. Без раздражения, без давления, просто озвучил факт того, что наблюдали они оба.       – Пожалуйста, Тянь… не надо…       Глаза Мо транслировали такое количество разнообразных эмоций: в них был и страх, и сильное желание вперемешку с мучением, и дикое смущение, а теперь еще и мольба. Хэ Тяню было абсолютно все равно на то, что кто-то считал неправильным то, чем они занимались, но не хотел сильно давить на Шаня. Если поспешить и перегнуть палку, он может просто сломаться, и ничего хорошего из этого не выйдет. Он это прекрасно понимал. Он и так с большим трудом приручил этого ершистого ежа, поэтому… Да, главное, он сейчас с ним, он рядом. Все остальное вторично…       – Ладно, – с какой-то печальной обреченностью в голосе произнес он и почувствовал, как ослабла хватка на его запястье. Он убрал руку, накрыл ладонью правую щеку Шаня и снова мягко поцеловал его. Потом отстранился, чмокнул в другую щеку, нос, лоб, подбородок и, наконец, лег просто рядом на бок, уткнувшись тому в плечо, но все же приобнял за талию, до кучи закидывая левую ногу через бедро Шаня.       Мо расслабленно выдохнул и прислушался к своему сумасшедшему сердцебиению. Несмотря на то, что он получал несомненное удовольствие от всех этих ласк и поцелуев, его мозг неотступно продолжал нагонять на него такие страхи, с которыми справиться было очень сложно. Скорее даже, страшила мысль о том, что он может в какой-то момент к херам собачьим отбросить эти страхи, но тогда он останется полностью беззащитен. Рациональный подход, как у Хэ, ему пока был недоступен. Потому он был благодарен Тяню за его понимание и принятие. Несмотря на то, что он доверял Тяню, все равно сейчас промелькнула гадкая паническая мысль - а вдруг он не прислушается и не остановится? И так сразу полегчало, когда этого не произошло. Сердце Шаня после этого наполнилось невыразимой признательностью, и стало даже немного стыдно за свои мысли. В каком бы состоянии ни был Тянь, разве мог он и правда по серьезному навредить Шаню? Да скорее Шэ Ли вдруг станет заниматься благотворительностью!       Гуань Шань нащупал руку Тяня, покоящуюся у него на талии, и положил свою поверх, слегка сжимая тыльную сторону ладони. Одновременно с этим повернул голову и посмотрел на Хэ. Тот улыбался так, словно его только что не жестко обломали, а сделали грандиозный подарок, он будто смотрел на что-то поистине прекрасное. Шань тут же смутился, снова покраснел и отвернулся, прикрывая глаза другой рукой. Блядский Хэ, да какого хрена он постоянно так на него реагирует… Клиника…       – Доброй ночи, малыш Мо, – тихо произнёс Хэ и перехватил его руку своей, сцепляя их пальцы вместе.       – Доброй ночи, Тянь, – вторил ему потерянный голос.       

             До школы добрались без приключений. Парней Чэна не было видно ни у дома, ни у здания школы, телефон Хэ тоже молчал. По его выражению лица Мо понимал, что происходит нечто из ряда вон, и это “нечто” несколько беспокоило Тяня. Не так, чтобы прям сильно, но заметно.       Они разошлись по разным классам, и когда Мо подходил к своему, мимо него стремительной походкой прошел один из шайки Шэ Ли, с силой толкнув Мо плечом. Рыжий аж пошатнулся, хотел было крикнуть вслед утырку ругательства, как увидел, что под ноги ему что-то упало. Он опустил взгляд и снова посмотрел на того пацана: тот на секунду обернулся. Специально подкинул? Что это? Мо наклонился и поднял небольшой сверток. Это оказалась записка, сложенная во много-много раз. Зайдя в класс, он поздоровался с Цунь Тоу и плюхнулся на свое место, разворачивая записку.       “Не думай, что это что-то изменило. Я спас твою жизнь, поэтому ты принадлежишь мне. Не забывай об этом. Скоро увидимся, Рыжий.”       Мо перечитывал записку раз за разом, совершенно не заметив, когда начался урок. Нет, страха больше не было, вместо этого Мо силился понять, что не так с этим Змеем. Он доигрался, залезая на территорию Хэ, даже его родители это поняли, иначе его не забрали бы из школы, хотя они тоже далеко не из простых людей. Змей же не полный идиот. Псих, да, но не идиот. И суицидальных наклонностей у него никогда не наблюдалось. Может быть, конечно, он просто хотел сохранить лицо перед своими прихвостнями, ведь наверняка они читали записку. Как бы то ни было, Мо был уверен, из больнички он еще не скоро выйдет. А там, глядишь, и мозги на место встанут за такое-то время. На перемене рыжий смял записку и смыл ее в унитаз.       После всех занятий Тянь уже ждал Мо у ворот школы.       – Хэ Тянь, у меня появилось срочное дело, – рыжий на секунду притормозил возле Тяня. – Мама нашла мне новую подработку, я должен прийти на собеседование.       – Я пойду с тобой, – Хэ с готовностью оторвался от забора и откинул сигарету.       – Не надо, я уже пиздец как опаздываю. Увидимся потом! – бросил рыжий и пулей помчался на остановку.       – Удачи, – уже в спину ему произнёс Тянь, засовывая руки в карманы.       Мо бежал во весь дух, часть пути проехав на автобусе. Потенциальные работодатели, конечно, знали, что у него занятия, мама предупредила, но они просили прийти пораньше, а учитель, как назло, опять его задержала, падла. Именно сегодня, когда каждая секунда могла стоить Мо работы. В его положении и так трудно найти что-то приемлемое, после последнего места он вообще думал, что не скоро повезет.       Когда Мо ввалился в кабинет директора приличного размера магазина бытовых товаров, с него сходил уже седьмой пот, но он успел. Директор оторвался от бумаг и оценивающе осмотрел пацана, потом взглянул на часы и хмыкнул.       – Что ж, минута в минуту, хоть и бежал, по всей видимости. Мо Гуань Шань, полагаю?       – Да. Здравствуйте, господин Ли. Прошу прощения за свой вид…       – Твоя мать сказала, ты много, где успел поработать, опыт есть, – директор поднялся со своего кресла, сразу переходя к делу. – Что умеешь делать?       – Много чего. Почти все, наверное.       – Мне нужен разнорабочий. Тут принести, там подать, товар разгрузить, по местам на складе расставить, ценники переклеить. С таким справишься?       – Конечно, в лёгкую.       – Ну, хорошо. Пойдем со мной. Ты можешь работать только по вечерам и в выходные, так?       – Ага.       – Это не очень удобно, конечно, но на первое время сойдет, – они вышли из кабинета и прошли мимо стройных рядов с товарами куда-то вглубь магазина. – Так как ты еще школьник, я тебе делаю одолжение, надеюсь, ты это понимаешь. Работа почасовая, опаздывать запрещено. За два прогула штраф, после третьего можешь даже не приходить. Но я не зверь, если какие-то внеклассные занятия или форс-мажоры, предупреждай заранее. У тебя будет наставник, все тебе объяснит. Эй, Хань Юйлун!       Директор толкнул дверь и тут же позвал бородатого мужика, который копошился в коробках, что стояли на полу. Мо оглядел помещение: по всей видимости это был склад.       – А, господин Ли, нового работничка привели? – поднялся бородач.       – Это Мо Гуань Шань. А это, – показал он на мужика, – твой наставник - Хань Юйлун.       – Здравствуйте! – радостно поздоровался Мо. Он не мог поверить, что его уже знакомят с наставником, ведь он думал, что ему еще нужно будет договариваться о работе, но, получается, его уже взяли!       – Хань Юйлун, покажи ему тут все и расскажи обо всех нюансах. А ты, – повернулся он к Мо, – если нет других дел на сегодня, можешь начать. Зачтем тебе как стажировочный день.       – Да, я свободен! А сколько всего таких дней будет?       – Три дня, – ответил Хань Юйлун. – Потом полная ставка. Школьная, – добавил он, улыбнувшись.       – Ну вот и славно. Я пошёл. Работайте.       – До свидания! – в один голос произнесли оставшиеся на складе.       – Ты не смотри, что у меня борода, – внезапно сказал Хань Юйлун. – У меня здесь привилегии.       – Да я и не думал… Что нужно делать?       – Так, давай начнем вот с этого, потом я тебе все покажу.       Закончили они только в десять вечера. Работы было много, но для Мо она была достаточно легкой, не надо было особо прикладывать мозги. То, что нужно. Правда, на радостях он совершенно забыл спросить про оплату. Они договорились, что стажировочные дни он так и будет работать до десяти, а после всего по четыре часа до восьми, в выходные по шесть. Мо хотел бы взять больше, но для директора и так был риск брать школьника, он пошел на это только из-за шапочного знакомства с их семьей, поэтому загружать его сверх меры не собирался, хоть работы было реально много.       За весь вечер Гуань Шань даже не рискнул хоть раз вытащить телефон, чтобы написать Тяню. Поэтому, выйдя из магазина, он первым делом схватился за аппарат, проверяя сообщения от Хэ. Их было всего пара штук, но он не успел ответить, только начал набирать текст, как Тянь ему позвонил.       – Привет. Я только закончил стажировку, меня взяли, – с ходу радостно сообщил Мо, запуская руку в волосы. – Не мог ответить раньше.       – Молодец, малыш Мо, поздравляю. Где ты сейчас?       – Недалеко от магазина, иду на остановку. Отсюда до дома можно добраться без метро, удобно. А ты чем занимался? Брат не появлялся?       – Брат - нет. Думаю, он в очередной раз забил, хах.       – Видимо, брат и правда тебя любит, раз каждый раз спускает тебе все с рук.       – Может, ты и прав, – Мо услышал громкий тяжелый выдох Тяня и представил, как тот закрывает глаза в своей привычной манере. И не смог сдержать улыбку. Не перестают удивлять бесконечные метаморфозы в этом самоуверенном говнюке, которые он, почему-то, может показывать только рыжему.       – Тянь, автобус подъехал, я напишу, как доберусь до дома.       – Хорошо, малыш Мо.       Шань думал, что увидит Хэ Тяня только завтра утром, в школе, однако, когда он подходил к дому, уже издалека заметил у подъезда знакомую сутулую фигуру и на мгновение удивленно замер. Тянь сидел на корточках и курил, свесив голову и глядя на землю под своими белоснежными кроссами.       – Ты что тут делаешь? – Мо подошел и слегка пнул его носком своего кеда. Тянь чуть приподнял и склонил голову вбок, бросая на Мо хитрый взгляд исподлобья.       – Хотел пожелать тебе спокойной ночи.       – А по телефону этого сделать нельзя? – привычно нахмурился Мо, скрещивая руки на груди.       – По телефону не то.       – И дня жить без меня не можешь? – вырвалось у рыжего прежде, чем он смог обдумать свой вопрос. Чтобы скрыть смущение, он закатил глаза и отвернулся. Тянь поднялся и приблизился к Мо вплотную.       – Ни единого, – шепнул он на ухо, снова заставляя рыжего превратиться в натуральную помидорку.       – Ты ужинал? – Мо взял себя в руки, делая вид, что совершенно не смутился, и посмотрел Тяню прямо в глаза, выдерживая его наглый взгляд. Это тоже была своего рода борьба - провокации и насмешки Тяня над его наивностью, хоть и были не злыми, но все равно уже прилично достали.       – Хочешь меня накормить? – вскинул брови Хэ.       – Я сам еще не ел. Мама точно еще не спит, если вообще вернулась. Зайдешь?       – Мо Гуань Шань, ты самый лучший, не даешь мне умереть с голоду!       – Да завали, – Мо оттолкнул руку, которая уже прицелилась ухватить его за плечи, и быстрым шагом пошел в дом.       Зайдя в квартиру, Мо сразу понял, что мама дома и как раз возится на кухне.       – Мам, я вернулся. Со мной Хэ Тянь.       – Как хорошо, – выглянула в коридор мама Гуань Шаня. – Я как раз закончила с ужином. Будете есть?       – Да, мы оба голодные, – Мо сбросил кеды. – Я только быстро схожу в душ.       – Тебя взяли?       – Взяли, я сразу начал. Сейчас все расскажу, – раздалось уже из-за двери ванной.       – Здравствуйте, тетушка, – сказал Хэ Тянь, проходя на кухню.       – Здравствуй, Хэ Тянь, садись за стол, я сейчас накрою, – захлопотала мама. – Как у тебя дела?       – Все хорошо, спасибо. Я могу вам помочь?       – Нет-нет, сиди, что ты! Хэ Тянь, – мама подошла к нему и понизила голос, заговорщически зашептав: – Давно хотела сказать, я так благодарна тебе за помощь А-Шаню. Мне звонили из школы и сказали, что его успеваемость выросла. Это все благодаря тебе.       – Да что вы, – Тянь улыбнулся. – Мо Гуань Шань и сам молодец, просто ему нужно было приложить чуть больше усилий.       – В любом случае, это твоё влияние. И Гуань Шань тоже благодарен тебе, я уверена, хоть и не показывает этого. Он, конечно, тот еще грубиян, но ты не обижайся на него, он это не со зла. Я рада, что у него появился такой друг.       Она легонько коснулась плеча Хэ Тяня и принялась накрывать на стол.       – Спасибо…       Когда вернулся Мо, за жадным поглощением горячего ужина он рассказал про свою стажировку и про предложенные условия. Потом мама порасспрашивала их об учебе, о дальнейших планах Хэ и немного рассказала про свою работу. Тянь отметил, что мама Гуань Шаня была невероятно позитивной и доброй женщиной, он давно не чувствовал себя так комфортно, будто по-настоящему был дома. Они много смеялись, даже Мо перестал хмуриться и казался полностью расслабленным и будто даже счастливым. Тянь смотрел на все это, и внутри него словно разливалось тепло, заполняя каждую клеточку тела. Ему было одновременно грустно и приятно от этого ощущения. Такие тёплые застолья тоже были в его жизни, когда была жива его собственная мать, но это было уже так давно, что осталось в памяти лишь какими-то короткими вспышками, которые вызывали лишь боль. А сейчас, хоть ему тоже было грустно, Тянь все же был очень рад, что его пустили в эту семью. Похоже, он действительно нравился тетушке. Но, главное, Шаню. Его мечта сбылась: кажется, теперь он и правда все больше и больше нравился этому суровому гопнику. Но пока еще не настолько сильно, чтобы сравняться с ним самим, поэтому у Тяня оставалось еще много работы.       После ужина рыжий вышел проводить своего школьного товарища на улицу.       – Малыш Мо, теперь мы будем реже видеться. Как же мы будем подтягивать твою учебу?       – Буду заниматься после подработки, как и всегда, – пожал плечами Мо. – Работа все равно важнее, а учеба… Упасть ниже по успеваемости я вряд ли смогу, и этого будет достаточно.       – А ты стал оптимистичнее, – улыбнулся Хэ и потрепал того по макушке. – Ладно, буду подтягивать тебя по видеосвязи. Доброй ночи, помидорка.       Хэ внезапно укусил Мо за щеку и, махнув рукой, тут же отчалил в темноту улиц, даже не обернувшись. Мо растерянно постоял на улице, потирая щеку и глядя вслед Тяню, пока тот не скрылся окончательно. Потом вернулся в квартиру и стал помогать маме доубирать кухню после ужина.       – Гуань Шань, я хотела с тобой поговорить, – сказала она, протирая стол, пока Шань принялся за мытье посуды. – Твоя успеваемость выросла и, я уверена, станет еще лучше. И я тут подумала, ведь до экзаменов еще пара месяцев, может ты все-таки пересмотришь свое решение и попробуешь поступить в старшую школу?       – Зачем мне это? Мы уже все обсудили. Мне не нужен универ.       – Ну, может тогда хотя бы колледж? Совсем без образования тяжело будет, тебе нужно думать о своем будущем.       – Вот расплатимся с долгами отца, тогда и подумаю. А сейчас не до этого, – уверенно отрезал Мо, но без злости в голосе. – Ты сама знаешь, мам, я эту учебу еле тяну, в колледже или старшей школе будет гораздо сложнее, я только время там прос… Потеряю, в общем. Еще и платить бабки за это. Все равно придется совмещать с работой, и если я не вывезу, то это только зря выброшенные деньги. А я точно не вывезу. Лучше не буду тратить время и пойду сразу на нормальную работу. После средней школы это уже будет возможно.       – Я понимаю… Но мы можем попробовать, я буду стараться, потянем оплату учебы как-нибудь. Образование даёт больше шансов на приличную жизнь. Я просто боюсь и не хочу, чтобы ты пошёл по пути отца, ведь…       – У отца было образование, – прервал ее Мо. – И это ему не помогло. Я однозадачный, мам, давай сначала решим проблему с этим долгом, потом я подумаю об учебе, ладно? Вернуться на нее можно будет всегда.       – Ну ладно-ладно, – сдаваясь произнесла мама, примирительно проводя рукой по спине сына. – Такой ты у меня уже взрослый стал. И очень красивый, ты знаешь?       Она внезапно засмеялась и потрепала его за щеку.       – Мам, ну хватит! – воскликнул Мо. – Что ты несешь…       – Правду, ха-ха, ты весь в отца. Он в твоём возрасте тоже был очень симпатичным. Мы ведь с ним еще со школы вместе, я рассказывала? Все девчонки за ним бегали, – она облокотилась спиной к кухонной столешнице, сминая в руке полотенце и мягко улыбаясь своим внезапно нахлынувшим воспоминаниям. – А он обращал внимание только на меня. Не знаю, почему.       – Мам, ты тоже очень красивая. А в школе была красивее всех остальных, я уверен.       – Подхалим, – Мо получил шлепок полотенцем по предплечью. Тот взглянул на нее, посмеиваясь. – За тобой, наверное, тоже уже куча поклонниц бегает.       Мо неоднозначно пожал плечами, а сам подумал: «Если только одна. Очень прилипчивая поклонница с невероятно красивыми темно-серыми глазами…». И тут же мотнул головой, отгоняя внезапное наваждение.       – Ты же мне расскажешь, если у тебя кто-то появится? Не хотелось бы пропустить твою первую влюбленность, А-Шань, – ласково произнесла мама и с такой надеждой посмотрела на сына, что у того нешуточно щемануло сердце.       – Мам, ты меня совсем засмущала, перестань говорить глупости… – отвертелся он, убирая последнюю тарелку и выключая воду. – С моим-то характером, уверен, это произойдет не скоро. Я пойду спать, спокойной ночи.       Он быстро чмокнул маму в щеку и поскорей ретировался в свою комнату, пряча покрасневшее лицо. За его спиной раздалось ответное пожелание добрых снов. Уже было за полночь, а он еще не притрагивался к урокам. Прикинув, что спать ему оставалось не так уж и много, а если он потратит хотя бы час на учебу, встанет разбитым, а этого часа все равно будет недостаточно, чтобы все сделать. Ни туда, ни сюда, зато можно схлопотать на работе, если он будет клевать носом. В дни стажировки он должен быть максимально собранным. А в школе как-нибудь отмажется, у него в этом прекрасный опыт. Таким образом, расставив свои приоритеты, Мо без единого зазрения совести быстро скинул одежду и свалился на кровать, вырубившись буквально за секунду.              Остаток недели прошел почти без приключений. Мо спокойно отработал еще два дня стажировки, и его окончательно одобрили. Оплата была оговорена и вполне удовлетворяла нынешние запросы Мо: он все еще не мог поверить, что ему так повезло. Директор хоть и казался строгим, но выглядел вполне неплохим человеком, а Хань Юйлун вообще оказался прикольным чуваком. С учебой по вечерам Хэ и правда помогал ему по видеосвязи. Они не виделись после школы, видимо, Тянь понимал, что Шаню нужно освоиться на новом месте работы и привыкнуть к новому графику, но вот в школе почти продыху не давал, чем начал подбешивать как в старые добрые времена. Мало того, что на каждой переменке и обеденном перерыве Хэ просто не отлипал от рыжего в прямом смысле этого слова и ходил за ним хвостом, так еще и умудрялся периодически затаскивать того в укромные местечки, типа подвернувшейся кладовой, пустого спортзала или темных коридоров, зажимал там Шаня и жадно целовал, словно компенсировал этим то, что их вечера теперь проходят порознь.       Нельзя было сказать, что рыжему это прям все дико не нравилось, но он раздражался от того, что вечно вырывался от Тяня раскрасневшимся, растрепанным и с еле скрываемым стояком, который до вопиющего стал уже чем-то обыденным вблизи Хэ. И в таком виде Мо приходилось находиться в школе! Цунь Тоу и остальные его дружки и так уже смотрели на них с Хэ косо, а самому Тяню было словно все нипочем. Он то ли не замечал всех этих переглядок вокруг, то ли ему реально было насрать на то, кто что подумает. Дай ему волю, он бы и вообще не скрывался. Но Шаню-то было не плевать на свою репутацию. И, похоже, эти зажимания по углам были своего рода их личным компромиссом.       В пятницу утром Тянь чуть увлекся и оставил небольшой, но все же очень заметный засос на шее Мо, который после заметил Цунь Тоу. Он не смог сдержать удивленного возгласа и чуть не на весь класс заорал: «Братан! Это что, засос?!». Шань чуть не вынес обоих. Цунь Тоу в итоге он наплел, что это просто укус какой-то мошкары, а с Хэ вообще не разговаривал полдня, бегая от него по всей школе.       – Малыш Мо, ну прости, я не специально! – догнал его после уроков Хэ уже у школьного забора. Мо хотел быстро смыться, но не успел. – Готов компенсировать чем угодно. Что ты хочешь?       – Ебало твое не видеть больше никогда!       – И снова ты со мной суров, перчик. Ничего же страшного не случилось, подумаешь, засос, – ухмыльнулся, пожав плечами Хэ. Он шел следом за мчащимся к остановке разъяренным Мо, подстраиваясь за ним под его быстрый шаг. Тот вдруг резко остановился, разворачиваясь к Тяню и вперился в него разгневанными глазами. Хэ от неожиданности чуть не врезался в него.       – Ничего страшного?! Тебя вообще не волнует, что все пялятся?!       – Какое мне дело до того, что думают другие.       – Может, тогда еще и за ручки будем ходить у всех на глазах?       – Буду только счастлив, – улыбаясь и излучая свою бесячую самоуверенность, изрек Тянь. Он протянул руки к Мо, но тот их со злостью отпихнул.       – Счастлив? Окей, – прищурился рыжий и чуть приблизился к Хэ, вскидывая подбородок и продолжая вызывающе сверлить глазами. – Тогда, может не будем тянуть резину, и сразу представишь меня своему брату как… Как..!       Мо пыхтел от ярости, но не мог закончить эту фразу. То, что ему хотелось сказать, никак не вырисовывалось на языке, проваливаясь внутрь склизким комом с каждой попыткой это произнести. Как всегда, Тянь пришел на помощь и совершенно непринужденно подсказал:       – Как свою первую любовь? Вообще без проблем. Можем хоть сегодня это сделать.       – Ты что несешь?! Это не смешно! – глаза Мо распахнулись, и он невольно попятился от Тяня.       – Но я совершенно серьезен, малыш Мо, – сделал шаг вперед и обхватил рыжего за талию, притягивая к себе. – Мне плевать, что скажут другие, в том числе и брат. Меня волнует только твое мнение и мое собственное, а все остальное мне не интересно. И я готов сейчас сказать хоть Чэну, хоть отцу о том, что чувствую к тебе.       – Что… чувствуешь…? – Мо аж поперхнулся, еще сильнее распахивая свои глаза.       – Я люблю тебя, малыш Мо. Вот что я чувствую. И я не собираюсь скрывать этого.       В глазах Хэ была до невозможности непоколебимая, упертая уверенность. Он будто в самом деле полностью осознавал то, что говорил, и ни секунды не сомневался ни в едином сказанном слове. Страх новой волной окатил Шаня, ему словно дали под дых без предупреждения с такой силой, что из его груди одним махом вышибло весь воздух. Этот придурок, как он вообще мог произносить такие вещи?? Такие бесстыдные, но с видом, словно в этом не было совершенно ничего неприемлемого!       – Ты совсем ебанулся?! – выкрикнул Шань, отмирая. Тянь открыл рот, чтобы ответить, но не успел.       За спиной Шаня внезапно возник Чэн. Он убрал руку Тяня с талии рыжего и чуть толкнул того в плечо. Рыжий слегка пошатнулся, обернулся и почувствовал второй ментальный удар, окончательно выбивший почву из-под ног. Сколько Чэн успел услышать?       – Тянь, поехали, нам нужно поговорить. И давай без выкрутасов.       Тянь остался стоять на месте, не отрывая от Чэна тут же сменившегося взгляда: он потемнел почти до чёрного, все мышцы лица сразу напряглись, а кулаки, висящие по бокам, непроизвольно сжались.       – Просто поговорим, Мо Гуань Шаню все равно нужно на работу, не так ли? Опаздывать не хорошо.       Тянь моментально оценил обстановку, усилием воли повернул голову в сторону Шаня, слегка кивнул ему и еле слышно прошептал:       – Позже договорим.       Затем стремительно прошел мимо Чэна и больше ни слова не говоря, сел в его машину, около которой стоял Цю-гэ, придерживая дверь. Сев на заднее сиденье, Тянь даже не оглянулся, а Хэ Чэн последовал за ним и устроился рядом. Вскоре машина тронулась и скрылась из вида, оставив рыжего в состоянии какого-то полнейшего шока. Было очевидно, что старший брат Тяня совершенно не разделял его легкого отношения к … Мо даже не мог до конца сформулировать этого, ощущая, как его накрывает страхом в третий раз - уже за Тяня. Какого хрена с ними постоянно происходил какой-то пиздец??       Зря Мо решил, что, наконец, в его жизни все устаканилось. Наверное, с ним постоянно будет происходить подобная хуетень, и он никак не мог на это повлиять. Ебаная жизнь…       С такими мыслями Мо провел свою подработку, закончил ее, с ними же добрался до дома и рухнул в постель, а утром проснулся и первое, о чем он подумал, это о своей блядской жизни, уже окончательно его заебавшей. Телефон Хэ Тяня вчера не отвечал, а утром рыжий обнаружил, что оказался напросто заблокированным. Предчувствие очередного пиздеца накрыло его нешуточным образом. В голове внезапно возникли воспоминания о том, как Тянь говорил, что раньше планировал после средней школы уехать учиться за границу к отцу, но теперь передумал и решил поступить здесь в старшую школу. Перед глазами Мо мелькнула исписанная страница школьной тетради Тяня, где им была сделана надпись: “Если я уеду, будет ли он грустить?”. От этого флешбэка рыжий аж подскочил на кровати и окончательно проснулся, бесконечными шагами начиная мерить комнату. Что, если Хэ Чэн оказался против смены планов Тяня и решил не дожидаться окончания учебы, а отправить того заграницу сразу? Мо схватился за телефон и набрал Тяня еще раз. Абонент не абонент. Сука… Тянь не может уехать. Только не так и только не сейчас…       Так, ладно. Что он мог сделать в данный момент? Да практически ничего. Как назло, в двенадцать у него подработка до шести. Конечно, он может ее пропустить, сославшись на форс-мажор, но это очень рискованно, он еще и недели не отработал. А если Тянь уже уехал, его порыв не спасет положение. А если не уехал, то может ли он это остановить? Да конечно. Что вообще может сделать Шань против Хэ Чэна, даже если сам Тянь бессилен перед ним? К тому же, если бы его правда отправили за границу так срочно, Тянь бы нашел способ сообщить об этом Мо. Ведь так?       Гуань Шань решил, что попробует после отработки что-то выяснить у Хэ Чэна, если получится до него добраться и в случае, если Тянь так и не выйдет на связь до вечера. Он поплелся в душ, потом пошел завтракать, не понимая, что вообще ест и как, постоянно гоняя в голове разные вариации событий. Он пытался отгонять их, как мог, но постоянно с треском проваливался. На подработку отправился как в коматозе, даже Хань Юйлун заметил, что он какой-то странный. Сначала испугался, не заболел ли тот: больных им еще не хватало тут после ковида. Гуань Шань отмахнулся, сказав, что просто учебой заваливают под конец года. Но тут наставник приметил у рыжего красную отметину на шее и радостно закивал со словами: “Аааа, любовные переживания, понимаааю! Не переживай, все наладится.” И похлопал потерявшего дар речи Шаня по спине. Того просто перекосило от внезапной “поддержки”: к великому сожалению, он не мог вдарить своему наставнику и даже послать на хуй, пришлось проглотить все свои страшные эмоции по этому поводу и убежать в дальний угол склада, перебирая товар там, чтобы только больше не попадаться на глаза проницательному бородачу. И как он еще вчера этого не увидел… Хорошо еще, что тот не подозревал, кто именно был поводом для “любовных переживаний” Шаня. Сука, какой пиздец. Может его жизнь стать еще более похожей на тупое американское телешоу? В перерывах между работой Мо по-тихому прилепил на шею пластырь, несвоевременно пряча это позорище, ведь все, кто мог его увидеть, уже увидели. Хотя, несведущей оставалась еще мама, спасибо небу и земле!       К концу рабочего дня телефон Тяня так и остался безжизненно недоступным, а номер Мо заблоченным. Поэтому, собравшись с духом, сразу после работы Шань направился в сторону загородного дома Хэ Чэна, дорогу к которому, на удивление, запомнил прекрасно. Сколько мог, проехал на общественном транспорте, а потом взял такси, репетируя в голове, что мог бы сказать Хэ Чэну. Он уже по-всякому успел себя накрутить за весь день, поэтому, подходя к воротам дома, был напряжен просто донельзя.       У ворот его ожидаемо встретила сурового вида охрана и не пропустила на территорию. Мо сказал, что ему нужно к своему однокласснику, но те ответили, что к Тяню велено никого не пускать. Шань облегченно выдохнул, но не подал виду, сразу отойдя подальше, чтобы не нарываться - ведь у него был запасной план. Фраза охранника означала, что Тянь не уехал, он здесь. И это была как минимум одна хорошая новость. Осталось проникнуть на территорию дома, найти его и узнать, в чем дело и почему его тут держат без связи.       Шань вернулся на дорогу и пошел другим путем: тем же самым, каким его привел сюда Тянь буквально неделю назад - на могилу своей матери. Сначала все было хорошо. Хоть калитка в заборе уже была закрыта, Шань почти без проблем смог перелезть через ограду и, никем незамеченным пробраться на цветочное поле. Там он притаился и сидел какое-то время, изучая территорию. За пятнадцать минут в поле его зрения не появилось ни единого охранника, поэтому он осмелел и двинулся дальше. Когда он настиг второго забора, который ограждал конкретно территорию резиденции Хэ Чэна, и успешно перелез через него, Шань совсем осмелел и решил, что не так сильно они охраняют тут все, а раз так, добраться до Тяня будет несложно. Но, крадясь украдкой через очередные кусты, его внезапно за шкирку вытащил оттуда никто иной, как Цю-гэ. Как вытащил, так и потащил обратно к воротам, ни слова не говоря. Мо даже не сопротивлялся, уже продумывая в голове новый план.       Когда его вытолкали за ворота, Цю сказал:       – Еще раз сунешься, ногу прострелю.       – Ты же это не серьезно, – перед носом Шаня захлопнулась калитка, и два охранника строго уставились на него.       – Хочешь проверить?       – Вообще… – почесал затылок рыжий, – наверное, рискну.       И тут же ринулся в сторону, попытался быстро взобраться на забор и перепрыгнуть его. Конечно, прыткости в сравнении с Тянем ему явно не хватало, но и этот порыв мог бы вполне завершиться успешно: его перехватили лишь в ту секунду, когда он уже занес ногу, и сбросили на землю.       – Блядские дети, вы у меня уже все в печенках сидите! – Цю-гэ хлопнул себя ладонью по лицу, видимо, еле сдерживаясь, чтобы и впрямь не сделать в Шане дырку. – Иди отсюда по-хорошему.       – Мне по-хорошему уже не интересно. Никуда я не уйду, – ответил Шань, поднимаясь и снова оглядывая забор. Внезапно он понял, что вообще никакого страха перед Цю не испытывал. Они реально уже привыкли к нему как к большой злой няньке, и его угрозы больше не работали. И уж тем более не в том случае, когда Шаню жизненно необходимо было попасть к Тяню. Он понял, что реального вреда Цю не сможет ему причинить, как и остальные охранники. Как и Хэ Чэн. Хоть они и мафия, но не настолько отбитые, чтобы калечить детей. Иногда статус «ребенка» давал отличные преимущества. Этим Шань и решил воспользоваться по полной.       – А ты вообще страх потерял, я смотрю, – у Цю-гэ заходили желваки под гладко выбритыми щеками. – Зарываешься, пацан.       – Мне нужно с Хэ Тянем поговорить. Всего минуту, и я уйду.       – Его здесь нет.       – Да не заливай.       – Может, еще и с Хэ Чэном хочешь поговорить? – усмехнулся здоровяк.       – Можно и с ним. Но сначала с Хэ Тянем.       Цю-гэ покачал головой и обратился к охраннику:       – Глаз с него не сводить. Попробует снова лезть через забор, всади ему пулю в зад, – и пошел прочь от забора.       – Я все равно не уйду, пока не поговорю с Хэ Тянем! – крикнул ему в спину Мо, но увидел в ответ лишь средний палец. – Ебаная кочерыжка…       Последняя угроза Цю-гэ все-таки возымела действие. Если он сам не стал бы вредить Шаню, а вот насчет охранников был вопрос: они же все тупые, бездумно исполняют приказы и все. А ранение в задницу дело нешуточное. Нога по сравнению с этим казалась менее пугающей мишенью. Проверять разумность здешних охранников не хотелось, поэтому Шань сделал единственное, на что остался способным сейчас, ведь других идей больше не было. Он тупо сел на траву и облокотился о забор спиной. Вытащил телефон, написал Тяню, где он находится. Сообщение не доставилось, но другого он и не ожидал. Чуть подумав, он накатал еще одно длинное сообщение, в котором подробно рассказал о своем сегодняшнем приключении. И про угрозу получить пулю в зад. Даже если ничего у Мо не получится, но хотя бы Тянь поржет, когда прочтет его поэму. Ведь связь ему когда-нибудь вернут…       Охранники не трогали Мо, не прогоняли и вообще даже не разговаривали, просто неотступной тенью находились рядом и следили за каждым его движением. Хотя рыжий особо-то и не двигался, иногда только меняя местами вытянутые ноги, положение рук и тела. Солнце уже начало садиться, становилось прохладно, а Мо так и сидел, погруженный в свои мысли.       Здесь было бесспорно красиво. И очень-очень тихо. Гуань Шань раньше не обращал на это внимания, хотя уже пару раз успел тут побывать. Они с ребятами восхищались только убийственной роскошью резиденции Хэ Чэна, но теперь Шань увидел, наконец, природу. И поразился ее красоте еще больше, чем кричащим богатством особняка. Он бы очень хотел когда-нибудь переехать жить в подобное место, чтобы постоянно быть среди подобной еще никем не тронутой чистоты и настоящей жизни, которую могла подарить только естественная природа, в отличие от той искусственной селекции, в которой он существовал на самом деле. Хотел бы жить вдали от шумного грязного города, в котором слепая гонка за деньгами никогда не заканчивалась, а несправедливость множилась с безумной скоростью каждый день, с извращенной жадностью ненасытно калеча жизни обычных людей. Бесконечно. Без устали... И какой, казалось бы, абсурд - Хэ Тяня хотела затащить в этот мир его же собственная семья.       Тревога вперемешку со страхом медленно стали возвращаться, незаметно и почти нежно опутывая тело и сознание Мо. Сколько он сможет здесь просидеть? День, два? А что потом? Что будет, если Хэ Чэн с отцом победят, если рыжий останется без Тяня? Что он будет делать? Он к нему уже привык настолько, что не представлял теперь своей обычной жизни без этой сутулой псины, вечно бегающей за ним и третирующей. Привык к его самоуверенному взгляду, бесящим повадкам и ебучему голосу.       “Я люблю тебя, малыш Мо. Вот что я чувствую” – внезапно пронеслось в голове Шаня голосом Хэ.       – Бляяяя, – вырвалось у рыжего вслух.       Он резко подтянул колени к себе, скрыл лицо ладонями, опершись о колени локтями, потом зарылся пальцами в собственные волосы. Ну почему он так отреагировал на его слова? Он ведь и так это знал. Пусть Тянь никогда до вчерашнего дня не говорил о своих чувствах прямо, но этого и не нужно было. Одного его взгляда зачастую хватало, чтобы все понять, просто Шань предпочитал это игнорировать, страшась даже не Тяня, а самого себя, своего отношения к этому факту. А теперь, если Хэ и правда увезут, последнее, что у них останется в памяти - лишь эта дебильная реакция Шаня. Его накрыло запоздалым сожалением за то, что он так резко высказался в ответ на внезапное признание - теперь такая реакция казалась просто чудовищно несправедливой по отношению к Хэ. Гуань Шаню срочно нужно было увидеть Тяня, чтобы сказать что-нибудь другое, что-нибудь хорошее, только бы не эта фраза врезалась в память Хэ, как последнее, что он услышал от рыжего... Сказать, что он его не ненавидит, что он, может быть, тоже…       Твою ж мать...       Шань возвел глаза к потемневшему небу и опять взмолился про себя всем богам, которых только смог вспомнить: пожалуйста, пусть Тяня не увезут, тогда он, Мо, обещает больше не выебываться на него никогда и больше никогда не будет обижать его своими ебучими психами…       Солнце уже полностью зашло, и небо потемнело, запуская на своем полотне миллионы и миллиарды ярких звезд. А Шань все сидел, стараясь игнорировать наступивший холод, неприятными мурашками периодически пробивая тело на дрожь. Когда часы на почти севшем телефоне показали одиннадцать, Шань написал смс-ку маме, что снова остается у Тяня, так как они еще занимаются. Потом отбросил телефон, откинул голову на прутья забора и не заметил, как впал в дрему, которая больше напоминала кому, а не сон.       Неизвестно, сколько он так проспал, но проснулся резко от того, что кто-то с силой пнул его по ноге. Он открыл глаза и мутным взглядом уставился на беспредельщика. Конечно, это был Цю-гэ.       – Поднимайся, – велел тот.       – Зачем? – пробормотал Шань, протирая сонные глаза, но все же послушно встал.       – Добился своего, гаденыш, Хэ Чэн хочет поговорить с тобой.       – Серьезно?? – сразу проснулся Шань. – А Хэ Тянь?       Цю-гэ вместо ответа посмотрел на него с таким презрением, словно Мо был как минимум вонючим, гниющим трупом, и пошел по тропинке в направлении особняка Хэ Чэна. Рыжий быстро отправился за ним, подхватывая с травы телефон и не веря собственному везению. Неужели у него получилось? Не то, чтобы он рассчитывал разжалобить Чэна, но… А, да пофиг, даже если он и правда вызвал лишь жалость, плевать, главное, цель была почти достигнута. Если он поговорит с Чэном, может быть, и с Тянем получится.       Они шли довольно долго, пока, наконец, не достигли крыльца личного особняка Хэ Чэна. Хозяин всей этой резиденции уже стоял там в ожидании Мо и курил. Рядом живой статуей замерла миловидная девушка в униформе, держа пепельницу, в которую тот стряхивал пепел. Рыжий глянул на Чэна и тут же непроизвольно сжался под холодным взглядом этого человека. Мда, Хэ-старший все-таки наводил колоссальный ужас одним только своим видом. От него исходила такая убийственная энергетика, от которой так и хотелось засунуть голову в песок. Похожие флюиды раньше исходили и от самого Тяня, но тому было еще очень далеко до своего старшего брата…       Когда Шань подошел ближе, а Цю ретировался, Хэ Чэн молча оглядел рыжего с ног до головы внимательным взглядом. Тот стал не на шутку нервничать, но тоже молчал, застыв в ожидании. Докурив сигарету, Хэ Чэн потушил ее в пепельнице и, наконец, произнес:       – Ну, пойдем.       Развернулся и стремительным шагом вошел в дом. Шань осторожно последовал за ним по холлу, затем по лестнице на второй этаж. Поднявшись на первую ступеньку, Шань внезапно услышал жуткий грохот откуда-то из глубины первого этажа. Грохот сопровождался звуками разбитого стекла. Большого количества разбитого стекла. Шань замер и посмотрел на Хэ Чэна. Тот никак не отреагировал, продолжая подниматься. Шань тоже двинулся за ним, но снова тормознул, так как раздался очередной нешуточный грохот. Было ощущение, что кто-то просто нещадно громил большое помещение.       – Что это? – не сдержался Мо.       – Дружок твой развлекается, – спокойно произнес Хэ Чэн, от чего Шань снова застыл как вкопанный. – Поэтому я и послал за тобой. Сейчас поговорим, и сходишь, угомонишь этого беса.       – Черт… – прошептал Шань, вздрагивая от каждого звука, догоняя Чэна и молясь, чтобы Тянь ничего себе не повредил в этом буйстве. У него ведь только-только затянулись раны на руках. Да что у них тут вообще произошло, раз Тянь настолько обезумел??       Вскоре они прошли в просторную комнату, полностью отделанную деревом и кожей. Очевидно, это был домашний кабинет Чэна. Хозяин дома прошел за стол и сел в широкое кресло, доставая очередную сигарету, кивком головы пригласил сесть Шаня напротив и задал самый неожиданный вопрос:       – Ты в курсе, что у Тяня проблемы с башкой?       – Да, он же ваш брат, – выпалил Мо прежде, чем успел обдумать свой ответ, и тут же почувствовал, как по телу пробежал мерзкий холодок от осознания сказанного, который словно пригвоздил его к полу. Но Хэ Чэн на это лишь усмехнулся, подкуривая сигарету.       – На самом деле, есть доля правды в твоих словах. В его возрасте я тоже мог выдать нечто подобное. Иногда я об этом вспоминаю и только поэтому спускаю Тяню то, что он творит, списывая на обычное ребячество в силу возраста. Однако, теперь этот мальчик решил, что он уже вполне взрослый для принятия серьезных решений. А это значит, что нужно брать полную ответственность за них. И тоже, как взрослый. Как ты считаешь, это справедливо?       Мо промолчал, наконец, отмирая и садясь в предложенное кресло. Он уже морально подготовился к любому хуевому исходу, но все равно сердце предательски забилось, грозя вырваться наружу и выдать себя. Предчувствия, предчувствия… Хэ Чэн что-то от него хотел, иначе сразу бы отправил успокаивать Тяня. Вряд ли он позвал его лишь за тем, чтобы под угрозами заставить Мо пообещать, что тот не будет больше общаться со своим школьным товарищем. А больше никаких адекватных идей в голову не приходило, что вызывало дикий нервяк.       – Зачем ты здесь? – не дождавшись ответа, Чэн перешел к делу.       – Мне нужно поговорить с Тянем, – нетвердым голосом ответил Мо, еле как разлепив внезапно пересохшие губы. – Хэ Тянем.       – О чем?       – О чем? – нервно повторил Мо и прикусил губу. – Ммм… Господин Хэ, извините, но… я бы не хотел говорить, о чем… это наше дело…       – Разве? – не дал ему закончить Чэн. – Кажется, Тянь считает иначе, раз кричит о ВАШИХ делах во всеуслышание.       “Блять…” – Мо перестал дышать. Снова сильнейший удар под дых. Краска предательски мигом залила все лицо, а руки на коленях сцепились в замок мертвой хваткой - сегодня все его физическое тело было против него. Хэ Чэн все слышал, теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Черт… Рыжий сделал над собой огромное усилие, чтобы не подать виду, будто поддается на открытую провокацию Чэна, свел брови и с нажимом медленно произнес, выдерживая его давящий прямой взгляд:       – Да, но сейчас… вы спрашиваете меня. А не Тяня…       – Мо Гуань Шань, какие у тебя планы на будущее? – Хэ Чэн и бровью не повел, резко переводя тему. Он стряхнул пепел с сигареты, продолжая внимательно изучать рыжего. На пару секунд задержался на пластыре на его шее и снова посмотрел тому в глаза. Это что, был психологический тест какой-то? Или он пытался его морально задавить? Какой ответ нужно дать, чтобы он оказался правильным? Ведь явно в этом вопросе был скрыт какой-то подвох, а не безобидное праздное любопытство.       – Работать, – в итоге коротко выжал из себя Мо, напрягаясь все сильней и сильней.       – На долг отца?       – К чему эти вопросы? Какое вам дело до моих планов?       – А мне интересно, чем живут близкие друзья моего младшего брата, – слово “близкие” он выделил особо. – Если я правильно понял, ты не планируешь учиться дальше, а после окончания средней школы сразу отправишься работать, чтобы полжизни потратить на закрытие долга отца? А я в курсе о размере этого долга и насколько медленно вы с матерью его выплачиваете, чтобы рассчитать примерные сроки окончательной выплаты. И что будет дальше? Предположим, ты оплатишь долг, отец выйдет из тюрьмы. Что потом? Пойдешь по его стопам или попробуешь вернуться на учебу? Как ты видишь свою дальнейшую жизнь?       Такого Мо не ожидал - это был низкий ход. Разговоры про отца всегда выбивали рыжего из любого равновесия, это было его самое уязвимое место, и, видимо, Чэн прекрасно был об этом осведомлен, поэтому безжалостно бил прямо туда, добиваясь какой-то реакции. Мо понимал, что его специально провоцируют, он в мыслях лихорадочно кричал себе “Не ведись, не ведись!”. Он попытался выдержать ровное дыхание и как можно спокойнее произнести:       – По каким стопам? Моего отца подставили…       – Это не отменяет того факта, что он сидит в тюрьме, вынуждая жену и своего несовершеннолетнего сына горбатиться за него, забивая на собственное будущее.       – Да что вы знаете! – самоконтроль в секунду пошел крахом, и Мо вскочил, сжимая кулаки. – Мой отец не виноват в том, что произошло, и никого он не вынуждает! Если вы успели раскопать историю моей семьи, то должны и это знать тоже, иначе все ваши сведения просто никчемны. Мой отец невиновен, это не его долг, и я не собираюсь бросать его в этой подставе! И лучше я пойду по его стопам и буду перебиваться с копейки на копейку всю жизнь, чем стану блядским эгоистом! Я знаю, что и вы считаете мою жизнь полным дерьмом. Да, мы неудачники, но мне плевать, что вы думаете! Если боитесь, что я утащу Тяня за собой в эту никчемную жизнь, то не переживайте, в моих планах на будущее его нет! Я и сам знаю, что ему не место рядом с таким отбросом, как я!       Он практически выплюнул все эти слова, исходя ядом и сам травясь им, почти переходя на крик, совершенно забив на то, кто перед ним и кому он все это высказывает, словно сейчас в лице Чэна перед ним находилось все их гнилое общество, что глумилось и издевалось над его жизнью при каждом удобном случае, лишь изредка давая жалкую передышку на слабое поднятие головы, но только для того, чтобы потом еще хлеще размазать об его же последние крохи гордости. Шаню не нужно было постоянно тыкать носом, указывая его место, он и сам его прекрасно осознавал и никогда не забывал о нем.       – Прекрасно, что ты это понимаешь, – все таким же холодным тоном произнес Хэ Чэн, ни на грамм не изменившись в лице. Он потушил сигарету и продолжил, сцепляя руки в замок: – Несмотря на твою, как ты выразился, никчемную жизнь, ты ведь очень умный малый. Тебе действительно просто не повезло. Как и всей твоей семье. Но вот Тянь, в отличие от тебя, страдает юношеским максимализмом и совершенно не осознает, во что хочет вписаться. Думает, что это все страсть как романтично - броситься во все тяжкие, совершенно не оценивая реальные последствия. И ради какой-то сиюминутной забавы готов пустить свое будущее под откос вслед за тобой. Как считаешь, на правах старшего брата, должен ли я закрыть на это глаза или все же моя обязанность приложить усилия, чтобы уберечь младшего от этой фатальной ошибки?       – Какая разница, что считаю я, – прошипел Мо, уже плохо воспринимая смысл, который пытался донести до него своими замудренными речами Чэн. – Хэ Тянь в любом случае пойдет учиться дальше, в старшую школу, универ. Наши пути в итоге разойдутся. Это неизбежно.       – Вот как, – будто бы удивленно произнес Чэн и с новым, каким-то загадочным выражением в глазах, посмотрел на Мо, подперев висок пальцем, словно внезапно искренне заинтересовался своим гостем. С пару минут молча продолжал буравить рыжего, выжидая неизвестно чего, пока в итоге не произнес на одном выдохе, убирая руку от лица: – Что ж, благодарю за уделенное время. Можешь идти. Вторая дверь справа на первом этаже.       Чэн бросил через стол небольшой ключ, который Мо ловко перехватил и, не теряя ни секунды, бросился вон из кабинета, словно только и ждал этого. Блядское семейство Хэ, как же они все заебали. Страшно было представить, каким же дьяволом являлся их главный фамильный босс после Чэна. Не верилось, что раньше Мо даже симпатизировал этому манипулятивному козлу, но вот он, наконец, показался во всей своей истинной красе. Не удивительно, что Тянь вырос таким. Вообще, при таком раскладе он еще остался вполне адекватным человеком. Хах, а адекватным ли, подумал Мо, вспомнив страшные звуки на первом этаже. Шань вообще не понял, что сейчас произошло, что от него хотел Чэн и почему в итоге отпустил, он мог думать только о том, чтобы быстрее найти Тяня, иначе сейчас просто мог взорваться и сойти с ума. От злости на себя за проявленную слабость в глазах настоящего социального хищника, ненависти ко всему вокруг за собственную беспомощность перед этим блядским миром, которым правили одни звери в человечьем обличии, и от безысходности своего омерзительного положения. Ему срочно нужен был Тянь.       Сориентироваться внизу удалось не сразу, но он, наконец, нашел нужную комнату, за которой уже стояла абсолютная тишина. Дрожащими руками еле как отпер замок и скользнул внутрь слабо освещенного помещения, прикрывая дверь за собой. В глаза бросилась ужасающая картина: полностью разбитое огромное окно с вырванными гардинами, через которое сейчас свободно проходил ветер с улицы, расхераченный огромный плоский телек, переломанная мебель, обломками разбросанная по всей комнате. Невредимой осталась только широкая кровать, создавая какой-то карикатурный эффект - она была даже почти не помята, только хранила на себе многочисленные осколки и части развороченной деревянной мебели. Полнейший лютый пиздец.       Тянь в одних спортивках сидел на полу у изножья кровати на корточках, закрыв голову руками. Когда Шань появился в дверном проеме, он вскинул голову, бросая на входящего холодный яростный взгляд, от которого Шаня шарахнуло как от удара. Но Хэ тут же вскочил на ноги и изменился в лице, когда увидел, кто именно к нему вошел. Он был настолько поражен, словно видел не рыжего, а призрака.       – Тянь…       Мо даже при таком тусклом свете увидел, что по обеим предплечьям и груди Тяня текла уже подсохшая кровь, застыв на кончиках пальцев яркими каплями, на лице тоже были ее следы… Откуда именно она текла, Мо не успел разобрать. Они одновременно кинулись друг к другу, но Тянь налетел стремительней, захватывая Мо руками столь сильно, словно боялся, что тот сейчас просто растворится в воздухе, и снес их обоих по инерции назад. Мо покачнулся и не смог удержать равновесия, поэтому они с размаха и с диким грохотом ударились о дверь комнаты. Гуань Шань проигнорировал резкую боль в спине, вызванную этим ударом, обхватил лицо Тяня ладонями и, ни секунды не колеблясь, прижался к нему губами, не давая Тяню опомниться, и, торопливо проталкиваясь языком в приоткрывшийся рот Хэ, прижался к нему так плотно, насколько хватало силы. Его руки обхватили шею и затылок Тяня, надавливая, вынуждая углубить их поцелуй, жадно вбирал в себя губы и язык Хэ, чуть ли не кусая, нетерпеливо, грубо, до боли и ярких вспышек в плотно зажмуренных глазах. Ему казалось, что они оба сейчас задохнутся, слыша и свои, и Тяневские хрипы на грани вымученных стонов, но не мог оторваться - он готов был умереть от нехватки воздуха прямо здесь и сейчас, только не выпускать больше из своих рук Хэ. Это было просто безумие, никогда еще Шань не чувствовал такого отчаянья, как сегодня, сидя в кабинете Чэна в ожидании какого-то приговора, которого им в итоге так и не вынесли. Где-то глубоко на подкорке мозга попискивала назойливая мысль, что это еще не конец, что предчувствие чего-то страшного не обманывало Шаня, но конкретно сейчас он просто отмахивался от колющего душу страха, важно было только то, что в этот миг он выиграл, и Тянь был здесь, с ним… Все остальное потом…       В следующий миг руки Тяня подхватили рыжего под бедра и приподняли. Шань тут же обхватил его поясницу ногами, цепко перекрещивая их. На секунду их губы вынужденно разомкнулись, Мо оказался выше Тяня почти на голову и уже мог смотреть на него сверху-вниз, но даже не попытался открыть глаза, как снова почувствовал жадные губы, с новой силой впивающихся в него. Мо ощутил внезапное предвкушение от своего нового положения, которое словно побуждало его брать инициативу в свои руки. Он сильнее сжал руки на шее и затылке Хэ, с помощью ног крепко прижался телом к голому торсу, чувствуя сквозь свою футболку жар кожи Тяня и как того колбасит, а Хэ вдавливал его в дверь с такой силой, что казалось еще чуть-чуть, и они станут единым целым, если не переломают друг другу кости. Шань чувствовал боль в теле от этого вдавливания, но ему было совершенно плевать, он не хотел прерывать их общего сумасшествия, наоборот, в этот момент он ясно осознавал - ему нужно было больше, гораздо больше…       Пока их руки безостановочно шарили по телам друг друга, перемещаясь от шеи до груди, от талии к лопаткам и предплечьям, а языки вперемешку с губами переплетались в бесконечный узел, мозг Шаня давно отлетел на другую орбиту. Он даже не хотел думать о том, что на него нашло, им руководил необъяснимый и неизвестно откуда взявшийся страх, что, если он хоть на секунду оторвется от Тяня, тот просто исчезнет. И пока этого не произошло, он хотел вобрать в себя максимум, что мог получить. И пусть он задыхался и умирал от наплывших эмоций, от жара, который просто пожирал его тело, голову, сердце. Ему нужно было еще. Еще…       Внезапно Тянь сам отстранился и, дыша с громкими хрипами, уткнулся в шею Мо, вдыхая воздух вперемешку с запахом разгоряченной кожи рыжего, лучше которого не мог себе даже представить.       – Что ты… тут делаешь? – тяжело сглотнув, прошептал Тянь, словно до сих пор не веря, что Шань действительно был здесь.       – За тобой пришел… – так же тихо ответил Мо, резко откидывая голову назад и звонко ударяясь затылком о дверь. Ебучий случай… Сколько же синяков он завтра у себя обнаружит… Сознание постепенно возвращалось, контуры реальности снова вырисовывались в четкую картинку, оттесняя безумную бурю на задний план, позволяя, наконец, отдышаться и истерически осознать всю смехотворность своего наивного эмоционального порыва. Так глупо, но это было именно то, что сейчас нужно, чтобы дать оплеуху мозгу за бесконечную генерацию надуманных негативных сценариев.       – Хах… – улыбнулся Хэ. Мо буквально почувствовал на своей коже, как расползаются его губы. – И Чэн тебя пустил?       – Будто у него был шанс не пустить…       Хэ Тянь поднял глаза на Мо и хрипло рассмеялся. Шань приоткрыл веки и скосил взгляд на Тяня - в его зрачках снова появилась жизнь, в отличие от той пугающей пустоты, что была всего пять минут назад. Мо тоже улыбнулся, оторвал затылок от двери и склонил голову, снова беря лицо Тяня в свои руки, поворачивая его голову туда-сюда, пытаясь понять, нет ли ран на голове, одновременно силой мысли приводя дыхание и сердцебиение в норму.       – Это, наверное, с рук, – понял действия рыжего Тянь. – Ничего страшного, давно остановилось все.       – Ничего страшного… – повторил Мо и еще раз оглядел комнату. Хэ снова рассмеялся, оценив сарказм рыжего, провел носом вдоль его шеи, делая очередной глубокий вдох, и осторожно опустил парня на пол. – Все равно надо раны осмотреть и обработать.       – Поедем домой, там посмотрим.       – Нет, давай сейчас. Заразу еще занесешь, пока ехать будем. Не думаю, что Хэ Чэн зажопит аптечку своему брату. Даже после такого разгрома.       – Ты с ним говорил?       – Немного, – пожал плечами Мо. – Давай уйдем уже из этой комнаты. Здесь просто опасно находиться.       – Хорошо, – послушно отозвался Хэ. Казалось, сейчас он был готов согласиться на все, что бы ни предложил Мо.       Они вышли за дверь, и Тянь повел их в одну из ванных на первом этаже. Там, при нормальном освещении, Мо осторожно осмотрел лицо и тело Тяня.       – Кажется, один глубокий порез на правом предплечье есть, оттуда еще сочится кровь, – нахмурившись, выдал он свое заключение. – Ну и царапин мелких куча. А лицо и голова в порядке, видимо, и правда просто размазал все по нему. Но крови много, тебе бы помыться нормально, потом обработать и наложить повязку.       – Тебе теперь тоже надо…       – Ах, черт…       Мо, наконец, обратил внимание на себя. Во время их страстных манипуляций Мо перепачкался не хуже Тяня. Майку вообще можно было сразу утилизировать.       – Сейчас скажу, чтобы тебе нашли и принесли чистую одежду. Иди пока в душ, а я потом.       Шань нахмурился, но в итоге кивнул, рассудив, что Тянь быстрее справится с нужными распоряжениями, чем бы это мог сделать Мо не в своем доме. Прежде, чем выйти из ванной, Тянь приблизился к нему и внезапно снова поцеловал, но не стал задерживаться надолго, резко отступая и быстро скрываясь из виду, оставив Мо в полном одиночестве. Снова весь пунцовый, Шань помотал головой, потом обшарил помещение глазами и, убедившись в наличии хотя бы полотенец, скинул с себя одежду и встал под горячий душ. Проведя там приличное количество времени, оттирая с себя не только кровь Тяня, но и весь пот и грязь, скопившиеся за этот долгий день, он, полностью удовлетворенный, вышел из кабинки, обнаруживая стопку свежей одежды на столике у зеркала. Удивившись невероятным ниндзя-способностям местного персонала, он облачился в белоснежные боксеры, идеально подходящие под его размеры, такие же белые свободные футболку и шорты, и вышел искать Тяня. Обнаружил того сразу же у лестницы, тоже чистого, в такой же белоснежной свежей одежде, только вместо шорт на нем были домашние брюки, и даже с обработанным предплечьем, на котором теперь красовалась повязка. Мо на миг представил, будто они в психбольнице, и силой подавил в себе смешок.       – Ого, – кивнул Мо на повязку. – Оперативно.       – Да уж, – усмехнулся Тянь. – Персонал здесь вышколенный, чего только они не видели и какие раны только не лечили. Малыш Мо, ты не против остаться здесь сегодня?       – Если Хэ Чэн нас тут не запрет завтра, то не против. Только мне к двенадцати на работу.       – Хорошо, пойдем тогда.       Хэ взял его за руку и повел на второй этаж. Они прошли мимо кабинета Хэ Чэна еще дальше по коридору и, свернув за угол, Тянь остановился, открывая дверь в одну из спален.       – Устраивайся пока, а я зайду к Чэну на пару слов.       – Вы же не будете драться? – с сомнением спросил Мо.       – Не сегодня, – рассмеялся Тянь и ушел.       Мо прикрыл дверь спальни и огляделся. Стандартная гостевая комната, очень похожая на ту, что разгромил Тянь внизу. Только отсюда еще выходил балкон. Мо не стал устраивать себе рум-тур, а сразу повалился на кровать, мельком глянув время на неизвестно каким чудом еще не сдохшем телефоне. Было уже около часа ночи.       Мо лег на спину и уставился в потолок. Он чувствовал себя полностью выпотрошенным, но сна не было. В голове крутился их диалог с Чэном, но хоть убей, он никак не мог уловить итоговой сути этого разговора. Чэн хотел убедиться, что Мо не планирует связываться с Тянем надолго? Но ведь Мо мог и наврать. Любой бы так и сделал на его месте и в такой ситуации. Что тогда убедило Чэна дать ему ключ? Может, он и сам мыслил, как и Мо, поэтому поверил ему? И ведь несмотря на то, что видение будущего относительно Хэ Тяня у Мо не изменилось, он все равно бросился в этот омут очертя голову. И если бы сам Хэ не остановился, страшно подумать, что еще мог позволить себе Мо в этот момент. Только зачем ему нужно было бросаться в этот омут, если он сам понимал, что все скоро закончится? Не проще ли было остановиться здесь и сейчас, пока они не натворили никаких серьезных дел? Или, может, он вовлекся в это, боясь, что потом может пожалеть о несделанном, когда их пути разойдутся и он начнет скучать по этому времени? Будет скучать? Что за бредовая мысль… Боже, столько же бесполезных вопросов было в его башке, думал Шань. Они никак не влияли на то, что происходило в реальности, и уж тем более нисколько не облегчали эту самую реальность, не давали никакого понимания происходящему. Но они все сыпались и сыпались на больную черепушку Мо…       Когда Тянь вернулся, Шань на миг повернул голову в его сторону.       – Не спишь?       – Нет, – Мо снова уставился в потолок. Он так и не сменил своей позы.       – Выглядишь так, словно собрался помирать, – хмыкнул Тянь и, не включая света, подошел к кровати.       – Просто задумался.       – О чем же? – Тянь забрался сверху и навис над Мо, который даже не дернулся, вместо этого одарив его спокойным взглядом.       – О будущем.       – Со мной, надеюсь?       Мо не ответил, лишь слабо улыбнулся, вглядываясь в пронзительные темно-серые глаза Хэ, которые под светом луны отливали каким-то особенно прекрасным блеском. Или это было не из-за луны, а из-за того, с какими эмоциями Тянь смотрел на него… И почему-то эти эмоции больше не пугали. Мо не мог уловить что именно, но что-то явно изменилось. В них обоих. Он протянул руку и осторожно, словно боясь навредить, коснулся скулы Хэ. Тот даже дернулся от неожиданности, хмуря брови.       – Гуань Шань, что это с тобой?       – Ничего, – чуть помедлив, ответил Мо. – Просто рад, что с тобой все в порядке. И что ты все еще здесь…       Сердце Хэ, наверное, пропустило сотню ударов от внезапного тона рыжего и того, с какой печалью в глазах смотрел на него.       – Так беспокоился обо мне? – в привычной манере попытался перевести все в шутку Тянь, перехватывая ладонь Мо и мягко прикладываясь к ней губами.       – Боялся, что Хэ Чэн увёз тебя к отцу.       Черт, несносный рыжий болван. И когда они только успели поменяться ролями, подумал Хэ, внутренне усмехаясь. Это внезапное признание сразило его окончательно. Обычно это он вводил Шаня в состояния неловкости, а теперь самому резко захотелось спрятать глаза от неожиданно серьезного выражения лица Мо.       – Что все-таки случилось? Расскажешь мне?       Тянь глубоко вздохнул и мотнул головой, утыкаясь в шею парня:       – Не хочу говорить об этом. Не сейчас…       – Тянь…       – М?       – То, что я тебе сказал вчера… Извини за те слова… На самом деле, я не считаю, что ты ебнулся… и… И, если совсем по правде, на самом деле… я бы очень хотел видеть твое ебало каждый день. Каждый день своей гребанной жизни…       Тянь поднял голову: на его лице было непередаваемое количество эмоций, главными из которых были крайнее ошеломление и еле уловимое еще что-то, будто то, чего он так долго ждал, вот-вот окажется в его руках. Все его внутренности скрутило как в блендере, и по горлу поднимался сдавленный спазм, граничащий с паникой. В обычных условиях рыжий ни за что не решился бы на озвучивание того, что сейчас все-таки выливалось из его рта. Он сказал, что говорил с Чэном? Это все из-за него, Тянь не сомневался, он что-то всковырнул в Шане, вынуждая того против своей воли признаваться в том, о чем хотел бы молчать до конца своих дней. И потому Хэ не мог до конца радоваться тому, что слышал сейчас. Словно под этими выворачивающими душу искренними речами рыжего скрывался огромный скрытый айсберг, приготовленный для них Чэном. Но Тянь молчал, подавляя и не показывая своего беспокойства, и выжидающе смотрел на Мо.       – И?       – Иии… Я обещаю впредь быть аккуратнее со словами…       – Что еще? – медленно растянул улыбку Хэ.       – Еще? – просто дежавю какое-то, подумал Шань, сглатывая ком в горле. Еще, на самом деле, много чего он хотел бы сказать Тяню, но глотка сжималась и не давала выйти наружу тем словам, от которых сейчас разрывало сердце. Где-то под коркой мозга Шань уже давно все понял, возможно, даже намного раньше, чем сам Хэ, но… Но минутная слабость прошла, его молитвы были услышаны, Тянь был рядом, и Мо постепенно начал возвращаться к самому себе. – Еще я решил тебя простить за это.       Мо указал на след от засоса, чувствуя, что к его лицу опять приливает бесячая краска. Пластырь размок в ванной, а нового он не обнаружил, поэтому пятно снова открыто красовалось на его коже. И теперь он сам напомнил себе о нем. Внезапно невыносимо захотелось на воздух и воды… Ледяной.       – Малыш Мо, ты такой великодушный, – заулыбался своей дьявольской улыбкой Хэ, склоняясь к лицу рыжего. Резкое ощущение облегчения - все-таки он еще остался собой. Возможно, не произошло ничего страшного, и у Мо были другие причины, чтобы открыться именно в таких обстоятельствах. – Чем же я могу тебя отблагодарить?       Мо не успел ответить. Да особо уже и не хотел продолжать этот бессмысленный словесный пинг-понг. Он словно давно ждал, когда мягкие губы Тяня снова накроют его, одаряя горячим дыханием. И будто в подтверждение его мыслей, тело Шаня тут же отозвалось на поцелуй мелкой дрожью. И снова смена контраста. Весь прошлый пыл и безумие остались в разрушенной комнате вместе с обломками, словно символизируя собой ту их отчаянную грань, на которую они ступили, ощутив страх потери друг друга. А сейчас опасность миновала, отпала необходимость до боли цепляться друг за друга, можно и нужно было отпустить свой нервный мозг отдыхать куда подальше, хотя бы на время.       И Шань отпустил его, неизвестно, каким чудом или какой силой воли, но он полностью отключил свою голову. Ему больше не хотелось ни о чем думать, только чувствовать, брать то, что дарил ему Тянь, и самому, наконец, отдать не меньше. И если словами он все еще не осмеливался выразить то, что накопилось у него внутри и что он так упорно подавлял, то его тело с лихвой говорило само за себя.       Шань слегка поддался вперед, выгибая поясницу, и левая рука Тяня тут же скользнула под его футболку, сжимая теплую кожу на талии. Его губы продолжали сливаться с губами Шаня, но в этот раз не углубляясь сразу, лишь кончиком языка медленно проходился по поверхности нежной кожи, слегка задевая то кончик языка Шаня, то проходясь по его поверхности, но тут же отступая, словно дразня, не позволяя перехватить инициативу и нарушить это томление. От досады Шань уже начал в отместку ловить язык Тяня и пытаться его прикусить, но хватался только за его губы, чем вызывал еще большее удовольствие у Хэ. Шань мог бы даже разозлиться, но вопреки всему ему стали нравится эти подразнивающие ласки, и он тоже перестал спешить, не пытался всерьёз перехватить инициативу на себя, принимая правила игры. Он впервые полностью расслабился и доверительно отдался в руки Хэ, чтобы тот делал все так, как посчитает нужным. Или как захочет.       Однако, хоть Шань и решил наслаждаться неторопливостью, его тело явно было против и с каждой минутой становилось все напряженнее. Он и не заметил, как неосознанно и совершенно бесстыдно его руки уже свободно шарили под футболкой Хэ, поднимая ее все выше и выше, а правая нога согнулась и прижималась к бедру Тяня так, что их уже давно вставшие члены были в опасной близости друг от друга. Но в этот раз эта близость не испугала Шаня, наоборот, он был уже настолько раздразнен, что его окатило внезапным желанием сократить эту чертову дистанцию как можно скорее. Но, как назло, Тянь именно сейчас отличался какой-то неимоверной выдержкой, до сих пор не углубляя поцелуй как раньше, и, упираясь правой рукой в изголовье кровати, сохранял между их телами уже невыносимое для Шаня расстояние. Бесячий Хэ, человек-противоречие…       И тут рыжий не выдержал. Он резко притянулся к Тяню, плотно прижался губами и впустил в него свой язык, одновременно с силой стискивая обеими руками талию Хэ, со всей дури впиваясь в кожу ногтями. Тянь содрогнулся, потерял опору и навалился на рыжего всем телом, обхватывая левой рукой его бедро и сильнее прижимая к себе. Мо инстинктивно подался вперед тазом, почувствовав, как резко прошелся по твердому члену Тяня.       – Ммм… – приглушенно вырвалось из глотки Хэ. Он, наконец, углубил поцелуй в ответ и стал настойчиво проникать языком в рот Шаня. Тот же сильнее сжал талию Хэ и еще раз подался тазом вперед, повторяя свое движение, проходясь по члену Тяня своим. Тянь тут же завел руку под ягодицу Шаня и с силой сжал ее, прижимая его плотнее к себе, и тоже двинул бедрами.       Крышу сорвало у обоих. Тянь оторвался от в считанные секунды истерзанных и уже саднящих губ Шаня, и на секунду впился ему в шею, громко дыша и по привычке давя в себе желающий вырваться стон. Шань откинул голову назад, вжимая ладони в тазовые кости Хэ, большими пальцами цепляясь за резинку его спортивок, и словно помогал тому усиливать давление.       – Блять…       Тянь внезапно выругался, оторвался от Шаня и под его ошарашенным взглядом резко стянул с себя футболку, откидывая ее в неизвестном направлении, затем наклонился снова и сделал тоже самое с футболкой рыжего. Эмоции во взгляде Хэ были просто непередаваемыми. Его рассудок точно отлетел куда-то на пару с рассудком Шаня, но теперь это только еще больше заводило и заставляло сердце трепетать от чего-то неизвестного, что может последовать за этим взглядом. На секунду они оба застыли, глядя друг другу в глаза и переводя дыхание. Шань непроизвольно опустил взгляд на голый торс Хэ, и его внезапно посетила чудовищная мысль, что этот гребаный мудак и правда был красив. Под тусклым светом луны его напряженные мышцы, четкий пресс и выступающие ключицы выглядели действительно поразительно, настолько, что у Шаня снова перехватило дыхание и он вмиг зарделся, понимая абсурдность своих мыслей. Впервые он так смело позволил себе оценить тело Хэ.       Какие же мысли посещали самого Тяня, страшно было представить. Его глаза горели каким-то безумным, глубоким огнём, от которого Шань буквально чувствовал, что в эту самую секунду продает душу дьяволу, но одновременно в нем было так много нежности и тех самых чувств, о которых он пытался сказать вчера. Тянь протянул руку и кончиками пальцев осторожно коснулся живота Мо ниже пупка, отчего тот дернулся, словно по его коже провели кусочком льда. Потом раскрыл ладонь, накрыв пресс рыжего, мягко повел ее вверх, наклоняясь ближе, и провел языком влажную дорожку под челюстью Мо. Тот слегка выгнул шею, резко выдыхая, и закрыл глаза, почувствовав, как по телу пробежало что-то, очень напоминающее статическое электричество. Тем временем рука Тяня прошлась по его груди, поднялась вверх и ухватилась за шею, слегка ее сжимая, а затем Хэ начал опускаться ниже, продолжая водить языком по коже Шаня на его шее, затем по кадыку, слегка его прикусывая, переместился на ямочку между ключицами… Отпустив шею, рука легла на правую грудь Шаня, а язык осторожно прошелся по набухшему левому соску. Тело Шаня тут же отреагировало на это внезапное новое ощущение - он нервно дернулся, вмиг покрылся мелкой мурашкой, а из груди вырвался удивленный тихий возглас. Тянь остался удовлетворен реакцией и смелее сжал правую грудь Шаня ладонью, одновременно обхватил левый сосок губами, зализывая его и втягивая в рот, тут же снова прижимаясь тазом к его паху.       – Аахх, – из Шаня вырвался внезапный звучный стон, который он не смог сдержать. – Что ты… мммм…       Хэ усилил свои манипуляции снизу, заставляя Шаня замолчать, и тот правда моментально словно позабыл все слова, которые знал, вместо этого выпуская изо рта лишь тяжелые выдохи вперемешку с приглушенными стонами. Он тоже начал двигать тазом, прижимаясь сильнее к Тяню, и запустил свои пальцы в его волосы, сжимая так, словно боялся не удержаться и провалиться в небытие. Когда Тянь перешел на правый сосок, повторяя с ним то же самое, Шань непроизвольно снова выгнул поясницу и развел ноги, позволяя Тяню удобнее устроиться между ними, чем тот сразу и воспользовался.       Через мгновение Тянь переключился на губы Мо, с напором захватывая его язык, не давая даже передохнуть, а левую руку оторвал от груди и без всякого предупреждения запустил под шорты рыжего, обхватывая его член сквозь боксеры.       – Черт! – глаза Шаня распахнулись, от неожиданности он инстинктивно попытался отстраниться, однако Хэ прижал его еще сильней своим телом и стал целовать напористее, чтобы не дать опомниться, одновременно начиная двигать рукой по окаменевшему стояку, заставляя содрогаться тело рыжего мелкой дрожью. Через пару таких манипуляций Мо, наконец, сдался, снова позволяя своему физическому взять верх над сознанием. Они разорвали поцелуй, и рыжий задышал громко, не прикрыто, периодически то ли подвывая, то ли всхлипывая, уже сам нетерпеливо подстраиваясь под движения, которые производила рука Хэ. Веки Шаня были сжаты до боли, и под ними прыгали бешеные искры.       Тянь не сводил с рыжего взгляда и ловил каждую честную эмоцию на его лице. У него и самого стояк был настолько сильным, что причинял нешуточную боль, а от вида Шаня, который внезапно словно позабыл всю свою былую стыдливость, кровь приливала еще сильнее. И он одновременно мучился и наслаждался, горячим потоком выдыхая все свое напряженное возбуждение от всего, что сейчас происходило между ними. Он представлял это все тысячу, сотни тысяч раз, но сейчас казалось, что такое не могло быть реальностью, просто не могло быть… Но все же происходило: он и Шань, в доме его старшего брата… Их дистанция, наконец, сократилась до такой степени, на которую Тянь даже не рассчитывал. Очень хотел, но не рассчитывал…       Ощутив, что под его рукой ткань белья Шаня безбожно намокла, он запустил ладонь под резинку боксеров и осторожно провел рукой от головки члена вниз, слегка сжимая ствол и размазывая смазку.       – Аахх! Мммм… – Шаня накрыло очередной волной экстаза, и он задрал голову вверх с новой силой, выгибаясь поясницей чуть не до хруста позвонков. Тянь впился в его шею новым поцелуем, на секунду убирая руку и стягивая боксеры Мо до середины ягодиц. Сместившись чуть левее, поменял руку на правую, чтобы было удобнее, и, не теряя времени, тут же обхватил член рыжего снова, продолжая водить уже ничем не ограниченной рукой вверх-вниз, постепенно ускоряя темп и силу сжатия, уверенно, словно делал это каждый день. Не с собой.       Шань думал, что он сейчас попросту сойдет с ума - он никогда не испытывал ничего подобного, собственная дрочка не входила ни в какое сравнение с тем, что творил с ним сейчас Хэ. Он перестал сдерживать стоны даже несмотря на то, что где-то на краю сознания все еще помнил, где они находились. Он в доме Хэ Чэна будучи в гостях занимался такими невыразимо постыдными вещами с его младшим братом… Уму непостижимо. Но сил сдерживаться больше не оставалось. Ему впервые в жизни было настолько невероятно хорошо, настолько охуитительно, что стало совершенно наплевать, правильно это все или нет. И даже если прямо сейчас за стенкой находился сам хозяин дома и все слышал, именно в этот момент было совершенно и искренне похуй на это.       – Мммм… блять… Тянь… – выдохнул Гуань Шань, обхватил шею Хэ и впился в его губы, глубоко проникая языком и выдавая следующую порцию своих стонов тому прямо в глотку. Тянь не переставал двигать рукой, сам уже раздираемый на части от собственного желания, представляя в голове такие картины, что бы он сейчас еще хотел сделать с рыжим, что самая жесткая порнуха по сравнению с этим отдыхала.       Он пытался вжиматься в Мо и двигать тазом все сильнее, но этого все равно было недостаточно, с его губ уже тоже срывались стоны - болезненные, на грани отчаяния. Но ему было плевать, в приоритете был Мо. Он чувствовал, как рыжий дрожит под ним, слышал его возбужденные до крайности стоны, ощущал жар и податливость его тела, и это был самый лучший кайф. Просто не верилось, что это все сейчас происходило на самом деле, что сейчас здесь с ним тот самый рыжий гопник, который орал на него за малейший телесный контакт и заливался краской, словно пытался цветом переплюнуть флаг их страны.       – Малыш Мо… – прошептал Тянь ему в ухо, когда его по новой накрыло волной какого-то внезапного осознания происходящего, отчего самого прошибло жаром с головы до пят.       – Ммм… Заткнись…       – Но я еще ничего не сказал, – тяжело усмехнулся Хэ и лизнул Мо за мочкой уха.       – Вот и… заткнись…       Внезапный голос Тяня заставил на секунду вынырнуть Гуань Шаня из плена бесконечного наслаждения, он взглянул на лицо своего искусителя, оценил их положение и внезапно понял, что больше не может кайфовать в одиночку.       – Сука… – прошептал он, потянулся руками к резинке на спортивках Тяня, стаскивая их вместе с бельем. Затем, под ошеломленным взглядом замершего Хэ, уверенно взялся за его член, следуя его же примеру, сначала размазал по стволу обильно вышедшую смазку, и начал двигать рукой, глядя тому в почерневшие мутные глаза даже каким-то дерзким взглядом, типа, что, не ожидал такого? Сюрпрайз, псина сутулая, Мо тоже мог выдать что-то непредсказуемое.       Хэ с силой зажмурил глаза, хрипло, протяжно простонал и уткнулся в подушку позади Мо, судорожно напрягая плечи, будто ему было невыносимо больно, и рассудок потек окончательно.       Мо от такой реакции прошибло волной странного удовлетворения, словно он в миг получил власть над Хэ. Это было невероятно приятно и подбадривало, поэтому он активнее заработал рукой, вслушиваясь, как Хэ продолжал тяжело дышать в ткань подушки, со злорадством замечая, как этот кусок сплошного пафоса изо всех сил пытался не разразиться громкими стонами от его неопытных движений. Что ж, Гуань Шань тоже умел работать рукой. Конечно, это было не тоже самое, что себе, но через пару-тройку движений он смог более-менее приноровиться и делать это сносно.       Тянь через пару мгновений отошел от нежданчика и возобновил правой рукой на миг остановленный процесс. Постепенно они смогли подстроиться под один общий темп, в унисон выдыхая горячий воздух друг другу в губы, и когда оба почувствовали приближение оргазма, снова соединили их в общем страстном поцелуе, ни на секунду не прерывая движения рук, усиливая темп, все активнее и активнее водя сжатыми ладонями вверх-вниз по членам друг друга, пока под общий влажный стон не кончили в едином порыве, обильно заливая спермой свои руки и тела. Перед глазами Мо засверкали фейерверки, голову разрывало до потери сознания, а горло горело таким пламенем, что казалось, ему нахрен сожгло всю глотку. Тянь тоже был на грани помешательства: он судорожно сжал ткань под левой рукой, чуть не порвав ее к чертям собачьим. Весь его лоб покрылся каплями пота, которые грозили скатиться с носа прямо на лицо Мо, поэтому он снова уткнулся лицом в подушку, которая тут же стала впитывать все, что с него стекало.       Когда последние блаженные судороги сошли с их тел, они оба резко размякли, опуская руки, покрытые вязкой жижей. Тянь упал на Мо, прижимая его к себе, усиливая и так общий жар их тел вдвое и совершенно не заботясь о том, что от такого телодвижения вся их телесная жидкость напросто размазывалась по их телам и белью. По всей видимости, на это было плевать и Шаню: он крепко обнял Хэ в ответ, уткнувшись подбородком ему в плечо, и пытался восстановить дыхание с полузакрытыми глазами.       Они молчали долго, медленно приходя в себя, наслаждаясь сладкой истомой, приятно расходящейся по их удовлетворенным телам. Наконец, сознание Шаня вернулось к нему окончательно. Он почувствовал странное ощущение на своей руке и поднял ее к глазам.       – Пиздец, – выдал он, выпуская Тяня из объятий и откидывая голову на подушку, попытавшись хотя бы частично вытереть быстро подсохшие остатки спермы со своей ладони о собственное тело, но без особого успеха. – Здесь есть… хоть что-то полезное?       Он поднял руку, демонстрируя ее Хэ, который вынырнул с подушки и поднял голову, но тут же понял, как бесполезен этот вопрос - его руке теперь могла помочь только вода с мылом.       – Да забей, в комнате есть ванная, – сказал Тянь и чуть приподнялся над Мо, заглядывая ему в глаза.       – О, это очень… удобно…       – Еще как, – каким-то странным тоном выпалил Хэ и накрыл рыжего новым поцелуем, снова заводя левую руку под его поясницу и прижимаясь к нему так, будто не кончил буквально две минуты назад.       – Ммм, Тянь! – вырвался Шань, удивленно распахивая глаза. – Ты чего?       – Ни-че-го… – и тут же перекинулся на шею.       – Блять, Хэ, да что с тобой? Я дико хочу в душ, смыть с себя все это… Блин, пусти, – жалобно простонал он.       – Не хочу тебя отпускать, – возразил Тянь, нагло продолжая вылизывать кожу на шее Мо и елозить по его паху тазом. Шань с ужасом почувствовал, как член Тяня набухает по новой.       – Ты… сумасшедший… – обреченно выдал Шань, закатывая глаза. – Но я правда хочу помыться, мне некомфортно…       – Как скажешь, малыш Мо, – хитро улыбнулся Тянь, рывком сел на кровати, возвращая на место свои спортивки с боксерами, и тут же притягивая к себе рыжего, только успевшего натянуть свои шорты обратно, и подхватывая его на руки под бедра лицом к себе. – Я тебе помогу!       – Тянь, сука, стой, ты что творишь?? – заорал Шань, понимая, куда тот так уверенно его потащил, но Тянь остался глух. Он быстро залетел в ванную, дверь в которую Мо даже не заметил сразу, заставляя датчик движения ожить и обдать их резким слепящим светом, от которого Шань зажмурил глаза, не переставая орать. – Поставь меня, отпусти! Ты, полудурок!       – Тебе нужно помыться, а мне нужен ты, это наш компромисс, – невозмутимо произнес Тянь, заходя в душевую кабину и опуская Мо на шершавую плитку. Шань распахнул глаза, пытаясь противостоять свету, слепящему глаза, и увидел, как Тянь закрывает дверцу кабины и тянется к крану.       – Ты реально спятил!       – Точно, совершенно спятил, малыш Мо, все из-за тебя, – включив воду, он быстро настроил нужную температуру и переключил режим. Все произошло так стремительно, что Шань совершенно не успел опомниться, как оказался прижатым к стене, а сверху их уже щедро поливал теплый душ. Это было слишком, но Шань не мог сопротивляться, с какой-то обреченностью отвечая на ненасытный поцелуй Тяня, теперь в полной мере осознавая свою абсолютную слабость перед ним и капитулируя окончательно. Остатки их одежды и волосы тут же полностью намокли, в рот заливалась вода и смешивалась с их собственной слюной. Лопатками Шань чувствовал прохладу плитки, грудью - вновь разгоряченную кожу Хэ, а низ живота свело в очередном волнительном спазме и, как итог, головокружение от этого дикого контраста физических ощущений. Все, что только что было в постели, повторялось тут, но уже в вертикальном положении, и Мо не мог поверить, что и он сам смог за такое короткое время снова возбудиться до крайности, и это осознание заставило его вспыхнуть с новой силой, несмотря на недавнее принятие всего происходящего. Он был болен, точно болен. На пару с Хэ…       – Мо Гуань Шань, – прошептал Тянь, разрывая их поцелуй и беря в ладони лицо Мо. – Посмотри на меня.       Мо медленно разлепил глаза, которые вопреки голосу разума уже застилала поволока вожделения, и недовольно нахмурился, чувствуя внутри легкое раздражение, сам не понимая, из-за чего именно. Тянь хотел сказать что-то важное, но от этого взгляда у него перехватило дух, из его головы вышибло абсолютно все, и он уже не понимал, зачем вообще позвал его, как завороженный снова просто повторив его имя.       Внезапно в глазах Мо что-то поменялось. Он схватил левую ладонь Тяня и вперил в нее удивленный взгляд.       – Ты зачем снял бинты? – возмущенно спросил он, разглядывая еще не до конца затянувшиеся порезы, лихорадочно вспоминая, когда видел повязку последний раз. И он этой рукой… Да бляяя, реально поехавший придурок!       – Так заживает быстрее, – отмахнулся Тянь, пытаясь выдернуть руку, но Мо с силой сжал его запястье, гневно глядя на него.       – У тебя, блять, вообще инстинкт самосохранения отшибло напрочь? А если бы шов разошелся?       – Не разошелся же. А если так случится, зашьют обратно. Нечего такое значение этому придавать, ничего ведь не случилось еще. Или ты меня просто пытаешься отвлечь? – со смешком выдал он и шутливо кусанул Мо чуть выше ключицы.       – Ничего я не пытаюсь, – закатил глаза Шань. – Это называется забота, бестолочь!       – Можешь проявить свою заботу немного иным способом, – с озорной ухмылкой выдал Тянь, проводя своим языком линию под подбородком Шаня, заставляя того вздернуть голову.       – И когда только ты успел стать таким озабоченным…       – Сейчас и стал.       Тянь провел руками по бокам Шаня сверху вниз и просунул обе ладони под вымокшую ткань шорт, сжимая ягодицы парня и вплотную прижимая его таз к себе, цепляя зубами нервно-подрагивающий кадык. Шань сцепил руки на плечах Хэ и подался вперед, перехватывая его губы своими.       Рыжий был прав. Хэ Тянь осознал, что он и правда спятил окончательно. Сам не понимал, в какой именно момент это произошло и почему, но башню сейчас сносило конкретно. Все эти два дня его накрывало по полной самыми разнообразными эмоциями, из одной крайности в другую, и чаша была переполнена, в последствии чего он и начал крушить все, что попадалось под руку. Он чувствовал, что находился на грани чего-то невыносимо ужасающего, и ему жизненно необходимо было освободиться от этого беспомощного чувства отчаяния, чтобы вернуть обратно свой холодный разум, осмыслить, что вообще происходит. Родная семья его просто морально уничтожала, а Шань был единственным его спасением, но даже не представлял, как сильно влиял на Тяня, который нуждался в нем до полного помешательства. Каждый раз, когда ему приходилось давить на рыжего, на самом деле он до жути боялся, что тот его попросту оттолкнет, а этого он будто не смог бы пережить. Каждый раз боялся… А сейчас Шань сам пришел за ним, добровольно был рядом, принял его странные чувства и, пусть и не озвучивая того вслух, но даже ответил взаимностью. И хотел его… Хэ с каким-то отчаяньем, а не радостью, принял эту новую реальность, словно боясь, что в любой миг Шань передумает, одумается и попытается забрать обратно все то, что успел отдать ему сегодня. И не только сегодня. И Хэ не мог утолить жажду, не мог остановиться ненасытно впитывать в себя внезапную полную искренность и отдачу рыжего: через его горячие прикосновения, жадные поцелуи и головокружительные стоны, выдыхаемые им снова и снова.       Тянь уже почти не соображал, что именно он делает, полностью отдавшись на откуп ярким чувствам и физическому влечению, лишь в редкие вспышки сознания замечая, что творили его руки и тело. В какой-то момент он стянул шорты и боксеры рыжего, и теперь они мокрой мешаниной валялись где-то в углу душевой кабины. Туда же были отправлены и его собственные вещи. Тянь старался не закрывать глаза, чтобы видеть абсолютно все: полностью голое прекрасное тело Шаня, яркий румянец стыдливости на его щеках, дрожащие медные ресницы, прикрывающие замутненные страстью глаза, и раскрасневшиеся губы, которые сильно припухли от бесконечного терзания. Тянь опустил голову и посмотрел на свою правую руку, крепко сжимающую член Мо, и по его спине пробежал приятный холодок порочного возбуждения от этого вида. Он с каким-то особенным удовольствием медленно обвел большим пальцем вокруг головки, замечая, как тяжело дышит рыжий, слегка надавил на наружное отверстие уретры, из которой тут же вышло еще немного смазки, и медленно повел руку вниз, доходя до самого основания. Стал озабоченным? На все сто процентов. А разве могло быть иначе, когда рядом с ним находился этот несносный чертенок, которого, казалось, невозможно было приручить, но Тянь все же смог. И теперь он вызывал в его воспаленном мозгу нешуточные картины. В эту секунду, доводя Шаня до исступления своими, по большей части, грубыми ласками, слыша его искренние стоны и хриплое прерывистое дыхание, Тяню хотелось совершить с ним настолько непристойные вещи, что самому становилось страшно от собственных мыслей.       – Ты точно извращенец, – внезапно раздался надрывный голос Шаня, словно прочитав его.       Тянь вскинул голову, выйдя из какого-то каматоза, и растянулся в улыбке. Вместо ответа он снова впился губами в шею Мо и стал двигать рукой еще медленнее, наслаждаясь тем, как доводит рыжего этой бесконечной прелюдией.       – Сука, Тянь… – с придыхом и дрожа всем телом, выругался Шань, – давай уже, или займись делом нормально, или я пошел дрочить себе сам.       Хэ Тянь на секунду оторопел. Нет, он откровенно охуел с внезапной дерзости рыжего. Ну все, подумал он, ты нарвался. Тянь изо всех сил сдерживал своих внутренних демонов, думая о комфорте Шаня, но тот своими руками, а точнее, гадким языком, сорвал последнюю планку контроля. И теперь пусть не жалуется.       – Как скажешь, малыш, – коварно ухмыльнулся Хэ, лизнул того в губы и резким движением развернул рыжего на сто восемьдесят градусов, прижимая за шею к стене.       – Эй, ты что творишь?! – вскрикнул Шань и только успел подставить перед собой ладони, чтобы не врезаться грудью о жесткую плитку.       – Занимаюсь делом, как ты и просил, – шепнул Тянь в ухо. – Тише, не дергайся.       Он с нажимом удерживал Шаня у стены, чтобы тот не смог развернуться обратно, одновременно просунул свой член между ног рыжего, проводя его через ягодницы, и впился зубами в кожу Шаня у основания его шеи. Не обращая внимания на возмущенные возгласы Мо, активно задвигал тазом и обхватил член парня, подстраиваясь рукой и бедрами под один темп. Из его рта тут же раздался мучительный стон сквозь сжатые на коже зубы.       Мо казалось, что у него отъехала крыша от возмущения. Все его тело горело стыдом от невыносимо пошлого положения, от осознания того, что Тянь пристроился к нему сзади и с упоением вдалбливался в него, совершенно ничего не стесняясь. Это шокировало, убивало, было так постыдно, что… Что внезапно возбудило еще сильнее. Биполярка, это точно была биполярка. Иначе объяснить свои радикально противоположные ощущения Шань не мог. Его сердце билось неистово, горло полыхало, рот пересох, а тело начало самопроизвольно поддаваться телодвижениям Тяня и двигаться навстречу ему, чтобы еще сильнее, еще быстрее.       Тянь тоже был совершенно не в себе. Он продолжал сжимать шею Мо сзади, словно держась за опору, двигался с каким-то маниакальным рвением, наращивая темп.       – Малыш Мо, – выдохнул Хэ Тянь, прижавшись губами в основание шеи рыжего, – сожми ноги посильнее…       Мо отреагировал сразу, послушно выполняя его просьбу, одновременно с этим вскидывая голову и выгибаясь навстречу Хэ. Тянь застонал, чувствуя, что уже был совсем близко. Звук воды резко перебили громкие шлепки, и это словно дополнительный афродизиак сработало на них обоих.       – Твою мать, Хэ Тянь… Мммм… ах-хха…       Шань уже совершенно не сдерживался, он был в каком-то полуобморочном состоянии, чувствуя, как сзади на него наваливается Хэ, между ног движется его раскаленный член, а спереди рука сжимает его собственный, доводя до неимоверного экстаза. У Шаня подкашивались ноги, он пытался ухватиться руками за какую-нибудь опору, но лишь безуспешно скреб по плитке пальцами и ртом ловил воздух вперемешку с каплями воды.       – Я… почти… еще немного… Тянь, быстрее… Ахх!.. Бляять… – простонал Шань, содрогаясь всем телом и отлетая куда-то в невесомость. Нет, не туда, а прямиком в свой личный персональный ад, ведь он точно продал душу королю демонов, раз мог получить такой сильнейший оргазм, будучи просто впечатанным в стену другим парнем и с чужим членом между ног.       Тянь вторил ему таким же громким стоном, чувствуя, как деревенеет тело и конечности, а когда все закончилось, осознал, что его правая рука грозила просто отвалиться из-за огромного перенапряжения. Но это уже были мелочи. Тянь расслабленно навалился на еле дышащего и прижавшегося лбом к плитке рыжего, обнимая его грудь и живот ладонями и покрывая всю спину, шею, лопатки бесконечными поцелуями. Это именно то, что было нужно Тяню. С этим повторным оргазмом он словно выплеснул все то дерьмо, которое с ним случилось за эти дни, и он резко почувствовал себя гораздо лучше, мозг действительно стал приходить в норму. Волшебная таблетка под именем Мо Гуань Шань в очередной раз не подвела. Спасла.       Мо медленно развернулся лицом к Тяню, прижался спиной к стене и посмотрел на него. В его глазах странным образом были абсолютное спокойствие, безмятежность, а не злость или негодование, и даже черты лица полностью расслабились, что в привычной жизни можно было наблюдать крайне-крайне редко. Малыш Мо… такой честный, такой добрый, щедрый и такой… смелый. Тянь с каким-то невыразимым трепетом вдруг подумал, что совершенно не заслуживал Шаня, и его сердце защемило от тоски. Наверное, это выразилось в его глазах, потому что Шань резко нахмурился и потянулся рукой к щеке Хэ.       – Ты чего это?       – Все в порядке, малыш Мо, – Тянь сбросил с себя непрошенное наваждение и на мгновение мягко прикоснулся к губам Мо. – Просто безумно счастлив от того, что ты сейчас со мной.       – Ты же не умираешь? – вздернул бровь Мо.       – Хах, – Хэ на секунду склонил голову, пряча усмешку. – И когда ты стал таким циничным.       – Всегда таким был. Ничего не изменилось.       – Думаешь? – загадочно произнёс Хэ, улыбаясь.       Мо вместо ответа закатил глаза. Новое, конечно, всегда было чем-то прекрасным, но оставаться самим собой все же было не менее ценно.       Они наскоро оба сполоснулись в душе и вернулись в кровать, нацепив на себя новое белье, которое нашли тут же в комоде. Дом Чэна был словно отель – всегда все под рукой, чего не пожелай. Или дом был волшебным, исполняющим любые желания. Хотя, это практически одно и то же.       Шаню хотелось еще о многом спросить Тяня, а еще о большем подумать, но сил не осталось ни на то, ни на другое. Когда они завалились на кровать, Мо практически сразу же уснул, едва успев коснуться подушки. Хэ как всегда крепко прижал его к себе и уткнулся носом в шею. Он вдыхал воздух вместе с запахом рыжего и словно не мог надышаться им. Мо пах домом… От этого Хэ ощущал какой-то странный диссонанс - это было так странно, ведь, по сути, Тянь находился в доме своего старшего брата, своей семьи, но на всей этой огромной территории он никогда и нигде, ни в едином уголке, не ощущал подобного запаха. А теперь он шёл именно от этого мелкого говнюка, что уже вовсю сопел своим носом у него в объятьях. Ему и раньше безумно нравился запах Мо, но Тянь никогда не задумывался, что он для него что-то означал. Теперь он знал - это запах дома. Мо Гуань Шань был его домом.

Ты говорил всегда, что

Моя любовь — отрава

Но выпил её до дна, и

Оказалось мало

«Отрава» - Поганка