Не так уж сильно я тебя ненавижу

      

***

             – Видели уже результаты?       Шань плюхнулся за стол, за которым уже сидели Цзянь И с Чжанем. В их любимой забегаловке столпилась уже куча таких же учеников, в том числе и из их школы. По всей видимости, не они одни любили это заведение и выбрали его для спонтанного празднества.       – Само собой. Теперь реально можно расслабиться, – Цзянь растекся по пластиковому стулу, как вода: то ли от жары, то ли реально на деле подтверждая свое заявление.       – Тебе все еще нехорошо, зайчик? – Тянь прошел мимо, взлохмачивая волосы Цзяня, и сел рядом с Мо.       – Какой еще зайчик? Обалдел?       – А что? Ты такой же белый и пушистый. И такой же хиленький, – усмехнулся Тянь.       – Иди ты, – Цзянь вскинул руку, показывая тому средний палец. – Раз занял второе место, можно теперь и выебываться?       – Фууу, что за выражения от такого милого создания? Да было бы чем, не первое же.       – Я схожу заказ сделать, – Мо снова встал со стула, понимая, что официанта они все равно сегодня не дождутся.       Внутри помещения народу было меньше, но сидеть здесь было практически невозможно: очень душно, дымно и вонюче. И наличие единственного старенького кондиционера вообще не спасало положения. Хоть на улице тоже была несусветная жара, но там дышалось хотя бы немного лучше. А еще парни каким-то образом умудрились занять самый топовый стол под тенью густого дерева. Заказ у Шаня смогли принять только минут через десять, и то ему пришлось чуть ли не за руку поймать сотрудника забегаловки и самостоятельно вписывать заказ в его малюсенький рваный блокнотик. Это место всегда было популярным, но сегодня загруженность била все рекорды, это был настоящий эпик, словно сюда внезапно заявилась какая-то кинозвезда. Справившись со своей задачей, Шань по-свойски взял два огромных чистых стакана из общей кучи со столешницы и поставил их перед вторым сотрудником, стоящим там же. Тот отреагировал на автомате, засыпая в стаканы огромные кубики льда из большого ящика снизу, заполняя их чуть не до краев. Поблагодарив мужика, Шань подошел к большому прозрачному чану с краником и наполнил стаканы холодным чаем.       Выходя из заведения, он бросил взгляд на их общий стол и закатил глаза - вокруг мило тянущего лыбу Тяня уже столпилась кучка громко щебечущих школьниц, многие из которых были из их параллели. Они и в школе-то его порядком заебали, но и сюда успели слететься как мухи на… Кхм, в общем, не важно.       – Наконец-то!       – Что? – Шань черной тучей подошёл к столу и взглянул на Цзяня. – Очередь там. Еду, походу, дождемся только к вечеру. С меня даже оплату взяли сразу.       – Да, с меня тоже, – хмыкнул Чжань.       – Ну блииин, я умираю с голоду… – Цзянь театрально упал лицом на стол, пока Шань садился обратно, своим мрачным видом распугивая от себя раздражающих школьниц. Он с громким стуком поставил один стакан перед Тянем, а второй перед собой, растянулся на стуле, окидывая нахмуренным взором стайку девчонок, похоже, вообще не собирающихся покидать это место. Он услышал, как они наперебой поздравляют Тяня со вторым местом и задают глупые вопросы о его планах на будущее и эти каникулы. Хэ вежливо всем отвечал, словно это назойливое внимание его совершенно не тяготило, но с появлением Шаня сразу переключился на него, махнув рукой девчонкам, намекая об окончании интервью. И те, действительно, хоть и расстроенно, но стали разлетаться кто куда, напоследок желая ему хорошо отдохнуть.       – Шань, и как мне теперь с тобой рассчитываться? – Тянь слегка склонил голову к Мо.       – В банку возместишь, – быстро нашелся с ответом тот, дернув уголком рта и изогнув бровь.       – Мне все больше и больше нравятся твои ответы, мистер Перчик.       Тянь закинул руку на плечи Мо, а Цзянь резко поднял голову со стола и уставился на них.       – Что за банка?       – Хотели сделать тебе подарок к выпускным экзаменам, да не успели накопить. Теперь, надеюсь, к началу учебного года осилим, – Мо ехидно улыбнулся и поднес к губам стакан с чаем. – Тебе на мозги.       – Хахаха, как смешно, – обиделся Цзянь. – Вот как ты ко мне относишься, оказывается. Дурачком меня считаешь. А я, между прочим, экзамен лучше тебя сдал.       – Так мне оно и нахрен не сдалось.       – Удобное оправданьице, – сузил глаза Цзянь, но вдруг резко снова их выпучил, глядя за спину Тяня. – О, бывшая шайка Змея тоже сюда пожаловала. Мёдом тут что ли всем намазано…       Ребята одновременно обернулись. В заведение действительно прошли трое из некогда большой компании Шэ Ли, и один из них бросил взгляд на Шаня - тот самый, кто тогда подбросил ему записку.       – Как-то вяло они выглядят, – продолжил Цзянь, подпирая щеку ладонью. – Без Змея как побитые собаки или неприкаянные детки. Даже жалко их. Да, Чжань СиСи?       Чжань лишь пожал плечами, разворачиваясь обратно, а Тянь с Мо многозначительно переглянулись.       – Интересно, Шэ Ли останется в Китае или его отправят учиться за границу?       – Чего это ты о нем распереживался? Рука уже зажила? – наконец подал голос Чжань. Он скрестил руки на груди и сурово уставился на Цзяня.       – Ничего я не переживаю. Любопытно просто... Кстати, я че вас собрал-то сегодня! – хлопнул он по столу той самой рукой, чуть не подскочив. – Думаете, чтобы результаты экзамена отметить? Плохо вы меня знаете! – и резко понизил голос: – У меня есть шикарная идея, как сделать так, чтобы эти каникулы нам запомнились!       – О, нееет, только не начинай опять про группу! – закатил глаза рыжий.       – Я же говорю, плохо меня знаешь! – Цзянь важно надул щеки и поднял палец вверх. – Я предлагаю всем вместе поехать на море!       – Пффф, – Мо аж поперхнулся. Это действительно было неожиданное предложение.       – Что? У нас каникулы, лето, такая жара, на море отдохнуть будет лучше всего.       – На какое море? – уточнил Чжань.       – Вообще, можем обсудить все варианты, конечно, но я думал про Хайнань.       – Это далековато.       – Зато там классно и все есть. Моооре, пляжи, заповедники, самые лучшие горячие источники! – Цзянь мечтательно закатил глаза и сжал крепко сжатые ладони под щекой. – Если поехать на недельку, будет потрясно! Хочу увидеть огромную статую Гуаньинь в живую.       – Хайнань? На недельку? Ахаха, – рассмеялся Шань.       – Ну а на сколько? На пару дней смысла нет, дорога туда-обратно столько займёт. Эй, Тянь, заткни ему рот, пока он не успел сказать «я пас»!!!       Цзянь тыкнул пальцем в Мо, который действительно только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Тянь отреагировал молниеносно и правда закрыл тому рот ладонью, плотно прижав ее к губам, на что получил от рыжего уничтожающий взгляд.       – Ого… – удивленно изрек Цзянь и опустил палец. Он вообще не ожидал, что Тянь его послушает. – Вооот… так-то!       Шань отбросил ладонь Хэ и все-таки сказал:       – В Хайнань на неделю? У нас тут только один богач, забыли, что ли?       – Если снять небольшую квартирку на четверых и готовить самим, то выйдет не так дорого.       – Ты хотел сказать, если готовить буду я?       – Нууу… хе-хе…       – Я пас в любом случае, даже если бы были внезапно лишние деньги, у меня работа.       – Вообще, идея хорошая, – внезапно поддержал Хэ, получив от Цзяня благодарный взгляд. – Я давно на море не был.       – Мы можем все подсчитать, найти самый бюджетный транспорт, – добавил Чжань. – Моя мама может попробовать найти нам жилье со скидкой, у нее подруга в туризме работает.       – Неделя - это много, я не смогу столько выходных взять. Съездим на озеро и хватит. Или едьте без меня.       – Без тебя будет не то, – помрачнел Цзянь. – Это же наше последнее лето. В смысле, ты не пойдешь в старшую школу с нами, будешь работать день и ночь, а мы учиться. В итоге будем видеться редко, и ты вообще про нас забудешь. А вдруг мы вообще перестанем дружить? Ты потом пожалеешь, что упустил последнюю возможность для хороших воспоминаний с нами! Для тебя что, дружба совсем никакой ценности не имеет? Черствый ты сухарь!       Цзянь все-таки вскочил со стула на эмоциях и уже чуть не плакал, снова тыча в Мо своим пальцем.       – Да твою ж мать, Цзянь И! Актер из тебя хуевый, нисколько не проняло, – Мо закатил глаза.       – Рыжик, ты просто разбиваешь мне сердце! Я для тебя все, а ты?       – Ахаха!       – Ладно, Цзянь И, успокойся, сядь, – Чжань насилу усадил обратно своего друга. Тот скорчил недовольную морду, демонстративно сел полубоком от Шаня и надул губы.       – О, еду несут, наконец, – заметил Мо, переключая внимания ребят. На удивление, их заказы принесли одновременно. Загрузка загрузкой, а хозяин заведения свое дело знал, да и ребят тоже, ведь они были, можно сказать, постояльцами.       – Малыш Мо, – тихо обратился к нему Тянь, разминая палочки и придвигая к себе миску с тушеной говядиной. – Идея и правда неплоха, соглашайся. Уверен, ты сможешь договориться с начальником на отпуск. Чем тратить деньги на всякую ерунду здесь в городе, лучше действительно несколько дней провести на море. Ты там когда-нибудь был вообще?       – На море был, – задумался Мо, вспоминая. – Когда отец еще был на свободе. Но в Хайнане нет.       – Я тоже там не был. Обычно мы уезжали за границу. Поехали? Уверен, будет здорово. Из-за денег не стоит переживать, хотя бы в этот раз. М? Чэн забашляет, он мне должен.       – Хэ Чэн тебе должен? – хмыкнул Мо. – А не ты ли ему за те две комнаты?       – Это мелочи. Могу расхерачить весь его дом, он еще должен останется, – уверенно махнул рукой Хэ.       Мо с сомнением посмотрел на Тяня, потом кинул взгляд на ребят: Цзянь перекладывал какие-то ингредиенты из своей миски в миску Чжаня, и они о чем-то тихо будто переругивались. Как ни странно, Цзянь озвучил похожие мысли, что были и у самого Шаня - это правда могло быть их последнее совместное лето и последняя возможность нормально отдохнуть. Вполне вероятно, что потом они просто не смогут никогда собраться в таком же составе. Конечно, это можно и пережить, но, с другой стороны, это была еще одна возможность наполниться частью классных воспоминаний, если отдых и впрямь получится отличным. Хайнань был самым популярным туристическим местом с прямым выходом к морю, там правда было круто. Туда постоянно вбухивали немереное количество бабла и развивали сервис отменно. И при этом там оставалось много старинных достопримечательностей, огромные чистые пляжи и безумной красоты заповедники и парки. Это все Шань слышал постоянно от тех, кому там посчастливилось побывать. Наверное, в этот раз и правда можно было воспользоваться щедростью Хэ и безлимитной картой его старшего брата. Один раз живем, хули.       – Ладно, я спрошу на работе, смогут ли меня отпустить на неделю и если да, то когда.       – Отлично, – улыбнулся Хэ. – Кстати, я тут подумал, если Шэ Ли смог уже выписаться из больнички, то вряд ли его отец рискнет отправить его в одну школу со мной. Так что за Цзянь И можешь не переживать.       Шань удивленно уставился на Хэ. Он никак не ожидал, что Тянь вдруг сам продолжит этот разговор после его странной вчерашней реакции. Он даже не нашелся, что сказать.       – Я разговаривал как-то с Чэном по этому поводу, господин Шэ не просто так забрал тогда документы Шэ Ли из школы. И, насколько я понял, они планировали оставить его на домашнем обучении, а потом отправить за границу. В отличие от этого ублюдка, его отец прекрасно понимает, чем ему грозят выходки сына, и лезть на рожон ради ублажения хотелок этого психа он не будет. Но так как у Шэ Ли совсем мозг потекший, отцу проще упрятать его куда-нибудь, чем пытаться воспитывать здесь.       – Хмм. Думаешь, его уже могли отправить из Китая?       – Почти уверен, что так и есть.       – Это было бы круто, – хмыкнул Мо.       – Эй, вы о чем там шепчетесь?       – Мо Гуань Шань согласился поехать с нами, – громко заявил Тянь, корча довольную моську, будто это была его собственноручная заслуга.       – Вааа, неужто завтра снег пойдет!       – Ничего не обещаю, меня могут не отпустить, – тут же вскинулся Мо. – Спрошу, а там видно будет.       – Отпустят, я уверен, можно считать, дело в шляпе. В крайнем случае, Хэ Тянь подкупит твоего начальника, – Цзянь весело хлопнул в ладоши и схватился за телефон. – Давайте посмотрим, что там есть по жилью!       Шань не сдержался и в сотый раз закатил глаза, хотя на самом деле тоже думал, что проблем с работой не должно было возникнуть. И чем больше он думал об этом, тем больше идея начинала ему нравится. Море - это бесспорно круто. Последний раз у них был такой отдых очень и очень давно. Настолько, что почти все воспоминания у него стерлись, осталось только общее впечатление и короткие вспышки картинок того, как смеялась его мама, плескаясь в воде, и как он сам строил песочные замки с отцом, как они гоняли мяч и ели фруктовый лед, сидя под широким зонтом на пляже.       Он настолько погрузился в эти размытые воспоминания, почти предвкушая будущую поездку с ребятами, что мысли о Шэ Ли снова успешно покинули его голову. Только вот ненадолго. Как бы Хэ Тянь ни был уверен в своих предположениях, в одном он точно оказался не прав - похоже, никуда Шэ Ли не уехал и мог вытворить очередную херню в любой момент. Когда Шань вернулся домой на следующий день, он обнаружил на кухонном столе, вперемешку со всякими счетами, конверт без обратного адреса, предназначавшийся ему лично. В конверте была еще одна записка от адресата, в личности которого Шань не сомневался, а в ней всего две фразы: “Соскучился по мне, Рыжий? Не переживай, скоро увидимся.”                     Шань не мог до конца поверить, но спустя две недели в первых числах августа они действительно ехали отдыхать. Все вместе. Ему без вопросов дали отпуск на неделю, и вот они уже были в пути. Тянь решил раскошелиться по полной и взял все расходы по поездке на себя якобы в качестве подарка всем за их удачный выпуск и официальное поступление в старшую школу. Всех, кроме Шаня, разумеется. Тот держался своего решения и не подавал заявку, хотя экзамен сдал выше ожидаемого и проходил прямо по нижней границе, чтобы его приняли в ту же школу, куда собрались все остальные его товарищи.       До места отдыха добирались самолетом с одной пересадкой - сначала до Гуаньчжоу, потом до самого Хайнаня, точнее, до Саньи - и сейчас ехали на такси до отдельного острова, который располагался подальше от основного туристического потока. На этом острове находилась вилла, которую подобрала им подруга мамы Чжаня. Дом находился на самом побережье чуть поодаль от туристических отелей, где был самый пик людей, и сейчас они проезжали по длинному мосту, соединяющему город с островом. Шань чуть не носом впечатался в стекло машины, восхищенно вглядываясь в огромное сверкающее море. Весь путь до этого момента он провел в предвкушающем настрое, но до конца не осознавал, что они взаправду едут на самое настоящее море, а сейчас, при виде этой бескрайней синевы, до него, наконец, это дошло. И дошло так, что сердце чуть не выпрыгивало из груди. На Мо словно накатили давно забытые воспоминания из детства всей своей мощью - теплые, радостные, счастливые. Он давно уже перестал обращать внимания на то, что ему так их не хватало, даже не задумываясь, что когда-нибудь сможет вновь почувствовать что-то похожее.       Когда машина подъехала к вилле, Шань чуть не кубарем вывалился из тачки и во все глаза уставился на “домик”, как его называл Тянь всю дорогу. На самом деле это оказался внушительный двухэтажный домина с широкими в пол панорамными окнами и огромной территорией. На фото все это казалось гораздо меньше. У калитки их встретила женщина в легком деловом костюме, которая бросила беглый оценивающий взгляд на всех четверых, а затем обратилась к Тяню. Мо даже не удивился, скорее даже обрадовался, что ее выбор пал именно на Хэ, потому что организационными вопросами заниматься вообще не хотелось. Да и не смог бы в таком состоянии - привыкнуть к роскошным замашкам семейства Хэ было попросту невозможно. Пока Тянь разговаривал с женщиной, та все же разрешила парням войти в дом, что они тут же и сделали.       Перешагнув порог, Мо кинул дорожную сумку тут же на пол в коридоре и пронесся через просторную гостиную к окну напротив. И снова чуть не впечатался в стекло, как в машине. За окном сразу открывался вид на большой бассейн, а за ним простирался задний двор впечатляющих размеров с широкой лужайкой, покрытой ровным слоем идеально выстриженного газона сочного, ярко-зеленого цвета. По всему двору были разбросаны всевозможные растения от небольших цветущих кустиков до размашистых необычных пальм, но самое главное - от их заднего двора далеко вперед простиралась чуть искривленная асфальтированная дорожка, упирающаяся в белоснежный пляж, за которым сразу открывалось море невероятной синевы. До него просто было рукой подать. Это была не просто первая линия, это наипрямейшая линия! Ничего ближе уже быть просто не могло, разве что какое-нибудь бунгало, расположенное на самом пляже или на воде. И даже отсюда было видно, что пляж был почти пустым, без кучи туристов, которых они успели увидеть по всей береговой линии Саньи, пока добирались от аэропорта. И вода казалась намного-намного чище, хотя море было единым. А совсем вдали виднелся тот самый мост, через который они только что проезжали.       – Охуеть! – вырвалось у Шаня.       – Согласен, – раздался рядом такой же восхищенный голос Цзяня. – Мы же не будем в рабстве у Хэ Тяня за это?       – У Хэ Тяня нет. А вот у его брата - вопрос…       Шань оторвался от стекла, внимательно осмотрел окно и, дернув за край, отодвинул его в сторону, как шкаф-купе, открывая выход на задний двор и впуская внутрь резкий вихрь морского воздуха.       – Боюсь представить, сколько это реально стоит, Хэ Тянь так и не сказал, – произнес Цзянь, вставая на пороге и подставляя себя под порыв ветра, широко раскинув руки. – Каайф, настоящий морской запах, вот это я понимаю!       – Погнали? – вопросительно посмотрел на него Шань.       – В море? Сейчас? Надо плавки надеть тогда.       – Да похуй.       – Хах. Погнали!       И они реально погнали. В последний момент оба ухватили своих непонимающих товарищей за руки: Цзянь - Чжаня, Мо - только что вошедшего и ничего не одупляющего Тяня - и со всей дури через внутренний двор с бассейном помчались к морю. Когда ноги коснулись песка, Шань отпустил руку Хэ, одним движением сбросил с ног кеды, другим - стянул майку уже у самого края воды и, пробежав еще немного, со всего маха сиганул в волны почти одновременно с Цзянем прямо в шортах с громким “Уйхуу!”. И через пару мгновений, выныривая обратно на поверхность, услышал громкие крики друга.       – Мама родная, как холодно! СиСи, у меня там все скукожилось! Только посмотри!       – Придурок, не подходи! – заорал в ответ Чжань, отпихивая от себя Цзяня, уже успевшего схватить его за руку.       – Хаха, идиоты, – прокомментировал весело Шань, краем глаза замечая силуэт Тяня под водой рядом с собой. Не успев вовремя среагировать, он почувствовал, как его обхватила рука, а перед носом выскочил Тянь, откидывая пальцами назад мокрые волосы.       – Не ожидал от тебя такой прыти, – усмехнулся он. – А еще ехать отказывался.       – Просто хотел, чтобы ты меня поуговаривал, – Шань зажал нос и резко ушел под воду под ироничный взор Хэ Тяня.       Вода и правда была довольно свежа, но под таким испепеляющим солнцем это был охрененный баланс. Проплыв какое-то расстояние под водой, чтобы оказаться подальше от плескающихся и орущих ребят, он снова вынырнул и лег на спину, приняв позу звездочки. Солнце палило нещадно, хоть и было давно уже не в зените. Был риск сразу же обгореть или запечь голову, но блин, вода была слишком хороша, чтобы из нее выходить. Неужели у Мо действительно настало время самого настоящего отдыха? Целая неделя совершенно без всяких забот, без скучной работы, мелких домашних дел и ебучей школы. Полное абсолютное ничегонеделание. Еда, море, солнце, пляж и ничего больше. Никакого начальника, никакой уборки и стирки дома, никаких уроков, никакого Змея и Хэ Чэна. Звучало просто нереалистично, словно он попал в рай еще при жизни. Когда-то вообще у него такое было? Разве что до шести лет, пока он не пошел в школу. Но это было так давно. А теперь реальная беззаботная свобода. Рядом с Тянем… Целую неделю.       Шань все еще придерживался своего правила про два дня, не уступая Тяню в его уговорах, но сам не мог понять, почему он так настаивал только на двух днях. Даже мама на самом деле была тут не при чем. Она знала и готова была к тому, что рыжий все равно после средней школы планировал съезжать, как только нашел бы полноценную работу, а в старшей школе многие ребята вообще съезжались вместе ради экономии либо жили в общагах. И вряд ли постоянные ночевки у Хэ вызвали бы у нее какие-то странные вопросы. Скорее всего Шань просто боялся привыкнуть к Тяню слишком сильно. Или надоесть ему. Он не знал точно, не мог разобраться. Но теперь они проведут целую неделю вместе в одном доме, в одной комнате. Пусть и совместно с этими двумя додиками по соседству, но это все же должно было стать интересной проверкой на выдержку всего, за что продолжал цепляться Мо.       Почувствовав, что голова совсем запеклась, он снова погрузился под воду и поплыл обратно. На берегу уже стояли все трое, будто дожидались его, и что-то весело обсуждали. Все были в мокрых шортах, с которых обильно стекала вода, кроме Тяня. Он в своей вальяжной манере совершенно беззастенчиво стоял в одних трусах с зачесанными назад мокрыми волосами и закинутой на плечо одеждой, и со снисходительным видом что-то втирал Цзяню. Мо фыркнул про себя, обозвав его позером в своей голове, но допустил невольную мысль о том, что фигура Тяня действительно смотрелась внушительнее в сравнении с теми двумя, хотя все они были ровесниками. Мо насилу отвернулся и не спеша стал собирать по песку свои немногочисленные вещи - футболку тоже закинул на плечо, а пару кед взял в одну руку. Пока шел до ребят, окинул взглядом все пространство вокруг пляжа, до куда хватало глаз. Здесь реально было немноголюдно от слова совсем. Он успел заметить всего лишь пару человек, и то сомневался, отдыхающие ли это были. По линии пляжа стояло еще несколько похожих домов, что было у них, с такими же индивидуальными выходами к этому пляжу, а чуть подальше высились несколько современных многоэтажек, от поверхности которых под таким солнцем нещадно слепило глаза. Ряд отелей или дорогих жилых домов. А в остальном много-много зелени, целые шапки раскидистых деревьев в очень плотной концентрации, будто они были в тропическом лесу. Самый настоящий современный рай.       Он подошел к ребятам и спросил у Тяня:       – Это закрытый пляж что ли?       – Да, брат настоял на этом месте.       – В смысле? – в голос все трое. Они направились обратно в дом, каждый снова оглядываясь по сторонам и повторно офигевая.       – Да без понятия, я не вдавался в подробности. Может, переживает, как бы с таким красавчиком, как я, ничего не случилось. Похищение там, например, – он кинул многозначительный взгляд на Цзяня и усмехнулся. – А тут повсюду охрана, к нам каждый день будет заглядывать та дамочка, проверять все ли ок. Хотя, она, скорее будет проверять в целости ли дом. Брат, конечно, взял на себя всю ответственность заранее в случае непредвиденной порчи имущества, но хотел бы ее минимизировать.       – Да мы же не идиоты совсем уж, – скривился Цзянь. – Зачем нам такой контроль?       – Но, если вспомнить берлогу Цю-гэ, – задумчиво произнес Чжань.       – Ой, да там случайно вышло.       – Ну вот и тут могут произойти такие случайности. В любом случае, радуйтесь и благодарите меня за то, что выбил вам такое местечко.       – Драгоценнейший Хэ, – воскликнул Цзянь, выбегая перед ребятами и разворачиваясь к Тяню лицом, – в следующий раз, когда буду в храме, обязательно поставлю в твою честь целых три палочки благовоний за то, чтобы ты жил хорошо, кушал сытно и не страдал от слабоумия!       Цзянь И сложил ладони вместе и отвесил Тяню несколько поклонов под общий ржач ребят.       Наконец, немного освежившись с дороги и вернувшись в дом, парни разобрали комнаты, наспех покидав туда свои вещи, и устроили полный рум-тур. Они обследовали каждый уголок этого огромного дома, стараясь запомнить, где что находится, чтобы не потеряться. Почти весь первый этаж занимала большая кухня-гостиная с огромного размера диваном и плазменным телеком почти во всю стену. Ребята сразу приметили, что в комплекте к нему предусмотрительно шла игровая приставка. Помимо гостинной здесь был туалет, совмещенный с полноценной, отдельно стоящей ванной, расположенной у панорамного окна, большая гардеробная и выход в гараж. А на втором этаже были четыре спальни, рабочий кабинет примерно в том же стиле, что Шань видел в доме Хэ Чэна, два отдельных санузла с душевыми и длинный стеклянный балкон, выходящий на задний двор. С него открывался вид еще более волнующий, чем с первого этажа. Здесь были расположены несколько плетеных кресел с мягкими подушками и небольшой столик, а в углу стоял уличный газовый обогреватель. В каждой из комнат тоже был свой маленький балкончик - они выходили на другую сторону дома, на улицу. Мо попутно основному рум-туру по-хозяйски изучал содержимое всех ящиков, встречающихся на его пути: в санузлах и кухонной зоне в особенности. Когда он критически оценил почти пустой холодильник, в котором были только напитки, и совершенно пустые ящики без единого намека на какую-либо еду, Тянь сообщил, что уже распорядился, чтобы продукты привезли в течение пары часов.       Закончив изучать их общее пристанище на эту неделю, Шань отправился в ближайший к выбранной с Тянем комнате душ смывать с себя уже застывшую морскую соль, потом вернулся в комнату, переоделся и как попало раскидал по своему ящику в комоде немногочисленные вещи, привезенные с собой, оценив педантично сложенные Тяневские в его ящике, которые тот уже успел разместить. Хмыкнув про себя, он вышел из комнаты и спустился вниз, слыша беспрерывное жизнерадостное щебетание Цзяня. И как раз вовремя, потому что привезли продукты.       Шань сразу направился на кухню, обнаруживая Тяня там же, занятого внимательным изучением какой-то банки с соусом.       – Собрался готовить?       – Не сегодня, – метнул хитрый взгляд на Шаня, – вытаскивал продукты и засмотрелся на банку. Смотри, вылитый ты, да?       Тянь развернул к нему соус этикеткой, на которой была нарисована смешная мультяшная рыба-шар.       – Очень, – закатил глаза Шань, выхватывая банку из рук Тяня и пряча его в верхнем шкафу. И резко обернулся назад: – Эй, вы двое, живо сюда, хватить прохлаждаться, иначе останетесь без ужина.       Оценив все, что им привезли из продуктов, Мо быстро в голове прикинул, что он со всем этим может навертеть, и вот они уже снова расположились на пляже с мангалом и жарили на нем разных морских гадов на шпажках, обильно покрытых смесью различных соусов и специй, искусно намешанных рыжим. В доме он заранее приготовил жареный рис с овощами и кучу закусок, и сейчас парни активно все это уплетали, сидя прямо на песке, наблюдая за медленно опускающимся закатным солнцем и болтая о всякой ерунде.       За все это время мимо прошло буквально пара человек, поэтому ребятам казалось, что они находятся на каком-то необитаемом острове. Конечно, очень благоустроенном и с нескончаемыми ресурсами, а еще с огромным мегаполисом по соседству. Когда совсем стемнело, все башни и высотки вокруг зажглись разноцветными яркими огнями, соревнующимися между собой за звание самого кричащего и заметного. Многие здания превратились в огромные рекламные щиты, гоняя по своей поверхности бесконечные беззвучные ролики и призывные агитации, на которые, впрочем, ребята не обращали внимания, привыкнув к такому и в своем городе.       После продолжительного ужина рискнули еще раз искупаться в море под очередные истошные вопли Цзяня, и отправились спать.       Море - это, бесспорно, очень круто, но перспектива каждый раз после него идти мыться была удручающей, думал Шань, снова стоя под душем, смывая с себя очередную порцию морской соли и песка. Учитывая, что Мо планировал как минимум десять раз на дню купаться в море, чтобы насытиться им на годы вперед, то и в душе придется торчать ровно столько же, что грозило рыжему в какой-то момент просто остаться без кожи.       – Малыш Мо, – внезапно раздался голос Хэ у него за спиной, выдергивая из глубоких размышлений.       – Бля! – аж подскочил рыжий, еле удержавшись, чтобы не поскользнуться. – Какого хрена, Хэ Тянь? Напугал до усрачки.       Он обернулся и посмотрел на силуэт Тяня сквозь матовые стенки душевой, облокотившегося на раковину.       – Мне стало скучно.       – И пяти минут подождать не мог? Боже…       – Как тебе первый день отпуска? – полностью игнорируя ворчание рыжего.       – Да бля… – шепнул Шань и на секунду обреченно свесил руки по бокам, понимая, что спокойно домыться ему уже не дадут. Потом быстрыми движениями сполоснул волосы и вместо ответа сказал: – Дай мне полотенце.       – Выходи и возьми сам, – ухмыльнулся Тянь.       – Хэ Тянь…       В голосе Шаня появилось нешуточное раздражение, поэтому Тянь все же потянулся за полотенцем и подошел к душевой кабине, слыша, как прекратилась литься вода.       – Все равно я уже все видел.       В следующий момент открылась дверь, и он увидел сердитое лицо Мо. Тот выхватил из рук Хэ полотенце, моментально обмотав его вокруг бедер.       – И что, мне теперь голым повсюду ходить?       – Это предложение? – вскинул брови Хэ.       – Твою мать, ну конечно, кого я вообще спрашиваю, – глубоко вздохнул Мо, выходя из душа и позволяя Тяню притянуть себя к нему.       Тянь отошел на пару шагов назад, таща за собой рыжего, и снова облокотился поясницей о раковину, принимая устойчивое положение. Он крепко обхватил Мо за бедра и посмотрел на его нахмуренное лицо.       – Знаешь, о чем я сейчас думал, малыш Мо?       – Даже не хочу знать.       – Я думал, – улыбнулся Хэ и провел рукой по щеке рыжего, заставляя его тут же покрыться легкой краской, – что в следующий раз нам нужно будет уехать вдвоем, без сопровождения.       – Чем тебе ребята мешают? – удивился рыжий, ведь ожидал услышать от Тяня какую-нибудь очередную похабщину. – По-моему, с ними гораздо веселее.       – Конечно. Но я весь день представлял, если бы мы были одни, я бы, например, мог спокойно брать тебя за руку.       – Прям весь день об этом думал? Что хочешь взять меня за руку?       – Да, малыш Мо, вееесь день, – лицо Тяня было серьезным без тени сарказма. Словно в подтверждение своих слов, он действительно взял ладонь рыжего, крепко переплетая их пальцы вместе. – Очень хотел. Особенно, когда сидели на пляже.       Мо опустил голову и покачал ею, издавая короткий смешок.       – Сколько же чепухи приходит в твою голову, Хэ Тянь.       – А ты не хотел?       – Не думал об этом, – Шань слегка отстранился и потянул Тяня к выходу из ванной. – Пошли спать.       Выйдя в общий коридор, они услышали громкие звуки внизу. Заинтересованный, Шань тут же подошел к лестнице и глянул вниз: в гостинной на диване с удобством растянулись два их товарища, которые так-то тоже якобы отправились спать. Они держали в руках джойстики и пялились в экран телека, громко споря о том, какую игру врубить.       – Эй! – удивленно и с долей возмущения крикнул Шань с лестницы. – Вы же спать пошли!       – Передумали! – крикнул в ответ Цзянь, отрываясь от телека и поднимая взгляд на рыжего. – У Чжань СиСи бессонница, поэтому мы решили посмотреть, что тут есть по играм. Хотите с нами?       – Совсем сдурели что ли, – растерянно произнес Шань и прикусил губу. Он разрывался между усталостью от насыщенного дня с учетом долгой дороги и перспективой зарубиться во что-нибудь интересное, все-таки они на отдыхе и завтра не было необходимости рано вставать. Так что да, ему хотелось присоединиться к ребятам.       – О, тут есть “It Takes Two”, – внезапно произнес Чжань, и Цзянь тут же переключился обратно на экран.       – “It Takes Two”? Та самая? – глаза Мо расширились, и он неосознанно сделал шаг вперед, переваливаясь за перила и вглядываясь в экран, на котором заиграла яркая заставка.       – Только она для двоих, придется играть по очереди, – вставил Чжань, уже изучая настройки.       – Нет, ребят, вы развлекайтесь, а мы устали, спать пойдем, – Тянь быстро перехватил Шаня, готового уже ринуться вниз, и оттащил от перил. – Завтра расскажете, как игра!       – Спокойной ночи! – крикнули те двое одновременно.       – Эй! – возмутился рыжий, пытаясь вырваться из Тяневского хвата.       – Завтра играй сколько влезет, а сейчас мое время.       – Твое время? Мы что, уже расписание составили, когда чем заниматься?       – Отличная идея, братец Мо, – Тянь втолкнул рыжего в комнату и закрыл дверь. – С утречка сразу этим и займусь. А сейчас я дико устал и хочу спать.       – Так спи, а я тут при чем? – нахмурился Мо несмотря на то, что и сам был солидарен с Тянем.       – Боюсь, у меня не получится заснуть в одиночку, – с притворным сожалением в голосе ответил Хэ, толкнув Шаня на кровать.       – Бедолага. Как же тебе тяжело приходится у себя в квартире.       – Вот именно, малыш Мо, заставляешь меня мучиться каждый раз, когда покидаешь меня. Ты очень ко мне жесток. Очень.       – Господи, ты просто невыносим, – Мо прикрыл глаза ладонью и не удержался от смешка. Потом исподлобья поднял взгляд на Тяня и добавил: – Я забыл свои вещи в ванной, дай хотя бы за ними схожу.       – Зачем? – Тянь вскинул брови и приблизился к Мо вплотную, обхватив его лицо и заглядывая в глаза сверху-вниз. – Они тебе все равно не нужны, спи так. Потом заберешь.       – Без одежды спать неудобно.       – Если ты стесняешься, малыш Мо, так и быть, я тоже разденусь, – благосклонно промолвил Хэ и без промедления стянул с себя футболку.       – Какой же ты засранец, – безнадежно протянул рыжий и откинулся на кровать.       – А ты упертый зануда, – усмехнулся Тянь, забираясь сверху и склоняясь над ним.       – Хэ Тянь, у тебя тоже, походу, раздвоение личности.       – В смысле?       – Ведешь себя то как похотливое животное, то как сопливая девица: за ручку ходить хочешь, официальных признаний требуешь, дни считаешь… – задумчиво стал перечислять Мо, глядя в потолок. – Про кольца какую-то чушь затирал.       Тянь с минуту смотрел на него, потом усмехнулся и поднялся, подогнув колени и сев на бедра Мо.       – Может, я романтик в душе? – сказал он и скрестил руки на груди.       – А я император династии Цинь, – не отрываясь от созерцания явно очень увлекательного потолка.       – Ты сварливая бабка, – рассмеялся Хэ.       – Нет, серьезно, – рыжий приподнялся на локтях. – Нафига тебе это?       Хэ чуть помедлил с ответом, стирая свою ухмылку, но все же честно ответил:       – Мне так спокойнее, – и, увидев не догоняющее выражение лица рыжего, со вздохом добавил: – Это как с контрактом или браком - накладывает обязательства. Мы оба сошлись на том, что встречаемся, поэтому теперь должны соблюдать негласные договоренности.       – Какие еще договоренности?       – Например, такие, – Тянь развел руки по обеим сторонам от рыжего и приблизился к нему, снова озаряясь дерзкой улыбкой, – что нельзя встречаться ни с кем другим.       – Че бля? Ты совсем идиот? – Мо вытаращил на него глаза. – Ты серьезно думаешь, что я мог бы параллельно еще с кем-то мутить?       – Не обязательно параллельно. Но теперь я точно знаю, что не будешь.       – Пхах, Хэ Тянь, да ты у меня как третья рука, когда бы я смог, даже если бы и захотел? – внезапно заржал Гуань Шань, не веря, что Тянь мог всерьез беспокоится о таких абсурдных вещах.       – Не бери в голову, братец Мо, и не пытайся меня отвлечь своими разговорчиками.       – Да как будто это когда-то срабатывало, – закатил глаза рыжий, морально готовясь к тому, что спать они лягут еще не скоро.                     Тянь с Шанем продрыхли чуть не до обеда. После совместных умывальных процедур они на лестнице столкнулись с Цзянем, который сонным голосом, оглядев их с головы до пят, внезапно спросил:       – Вы что, спали в одной комнате?       – А вы что, нет? – глумливо на автомате отрекошетил Хэ.       – Я хотел, но СиСи меня выгнал… – Цзянь поджал губы, почесывая затылок.       – И за что же, интересно? Что ты опять вытворил? – изогнул бровь рыжий.       – Чего сразу вытворил-то? Ничего не делал, мне просто было страшно спать одному…       – Да ладно, не заливай, дурень. Чжань Чжэн Си не стал бы без причины тебя выгонять.       – Все-то ты знаешь! – обиделся Цзянь, громко шмыгнул носом и провел пальцем по нему. – И вообще это не твое дело, рыжий!       – Бедненький зайчик Цзянь И, – Хэ подошел к нему и приобнял за шею. – Хочешь, братец Мо утешит тебя вкусным завтраком?       Цзянь метнул взгляд на Хэ, потом на рыжего, и лицо его резко потеплело.       – Хочууу, – простонал он, – я такой голодный…       – Бля, я вам кухарка что ли… – процедил Шань, закатывая глаза, и стал спускаться по лестнице вниз. – Сделаю сэндвичи и хватит с вас! Нахлебники!       Мо всей душой хотел сделать сэндвичи на отъебись, но его руки настолько привыкли делать все на совесть, что даже простые на вид бутерброды компания мигом уплела за обе щеки в считанные секунды. Чжаню повезло, что он все же успел встать до того, как все смели.       Когда все наелись, лицо Цзянь И снова повеселело. Он вытащил из штанов какой-то длиннющий список, растянул его на столе и с важным видом произнёс:       – Я тщательно подготовился к нашей поездке и набросал список самых основных мест, которые нужно посетить. Только вот я чет вчера прикинул, недели-то вряд ли на все хватит… Мы еще и поселились на отдельном острове, а не в Саньи… Короче, сейчас надо будет решить, в какие места мы бы хотели пойти в первую очередь, вот!       Ребята растерянно переглянулись. Мо вообще не задумывался о том, что они будут выбираться куда-то за пределы этого острова. Что было бы, конечно, упущением. Ведь они в Хайнани! Он уже хотел похвалить Цзяня за инициативу, но осекся, когда тот начал зачитывать список:       – Итак, в первую очередь нужно посетить храм Наньшань, где стоит статуя Гуаньинь, и это не обсуждается. Во-вторых, Романтик парк, покататься на аттракционах, но главное, обязательно нужно посмотреть вечерний спектакль с акробатами об истории Саньи, в-третьих, парк “Олень повернул голову”, там такая романтичная история, тебе понравится, СиСи, – взглянул он на Чжаня, лучезарно улыбаясь, и вернулся к списку: – Конечно же, бухта “Дадунхай”, тропический лес Янода, кино-городок в Хайкоу, ботанический сад Синлун, стеклянный мост, остров обезьян, источники “Чжуцзян Наньтянь”, остров Феникс, музей Хайнань, заброшенный отель, этнографическая деревня Ли и Мяо…       – Стоп-стоп-стоп! Ты спятил? Мы и половину не осилим, даже если будем шарахаться с утра до ночи!       – Ну, – почесал затылок Цзянь, – поэтому я и говорю, что надо обсудить.       – Дай сюда, – Чжань выхватил список из его рук и внимательно стал вчитываться. – Есть несколько хороших мест, можно парочку посетить. Но не все, – строго посмотрел на Цзяня, предупреждая его возражения. – Я отдохнуть хочу в первую очередь, а не вернуться домой еще более замученным.       – Но мы же отдыхать приехали, – снова надул губы Цзянь. – Валяться без дела или играть в приставку можно и дома, а тут нужно по максимуму все посмотреть, чтобы получить заряд эмоций на весь следующий учебный год!       – Ладно, замолчи только, – Чжань потрепал его по голове, вызывая этим довольную мину Цзяня. – Можно посещать пару мест в день, как думаете?       – Можно попробовать. Я бы точно сходил в океанариум и в Романтик парк. Говорят, это их представление реально очень крутое, – перехватил Шань список. – А еще на острове обезьян, наверное, прикольно. А ты что скажешь, Тянь?       – Океанариум звучит отлично, – ответил он, потрепав Мо по макушке. – И остальное тоже.       – Куда поедем сегодня? Может, глянем на статую и пойдем в парк? А завтра в океанариум и на подвесной мост.       – Если тебе так приспичило на статую посмотреть, пойдем. А там по обстоятельствам решим, потому что храм очень далеко находится ото всех остальных туристических мест, – Чжань вернул список в свои руки и, снова пробежав его глазами, задумчиво добавил: – А вообще, я бы сходил в “Небесные гроты” как-нибудь.       – Тогда надо скорее собираться, – с готовностью подскочил Цзянь И. – Гуаньинь, жди меня!       В итоге до храма Наньшань они добирались дольше, чем пробыли там. Цзянь И восхищенно попялился на огромную статую Гуаньинь пару минут, пофоткал ее с разных ракурсов, потом от нечего делать ему приспичило отправиться в храм и поставить несколько палочек благовоний. Чжань, как всегда, пошел вместе с ним, а Мо с Тянем остались ждать снаружи на береговой линии, разглядывая издалека все эти высокодуховные красоты и бултыхая ногами в морской воде. Мо Гуань Шаня снова поражали не рукотворные постройки, а естественная природа, что окружала их: густые шапки тропических деревьев и бесконечные зеленые холмы, раскинувшиеся настолько далеко, что глаз не мог охватить все разом.       Когда ребята вышли из храма, они поняли, что ехать в другое популярное место было уже несподручно, потому что на дорогу ушло слишком много времени. В итоге они вернулись в Саньи и просто стали гулять по городу, в котором, к слову, тоже было, что посмотреть.       Перед тем как вернуться на свой остров, ребята засели потрапезничать в уличной забегаловке на одной из многолюдных улиц Саньи, и Цзянь И настоял на том, чтобы они распределили-таки достопримечательности по дням их отпускной недели. Парням ничего не оставалось, как поддаться его настырному организационному порыву, потому что проще было согласиться, чтобы тот только отстал и дал нормально поесть. Самому же Цзяню составление списка никоим образом не мешало есть, разве что в итоге и без того потрепанный листок до кучи покрылся крупными жирными пятнами от жареных мини-пирожков, которые Цзянь уминал без остановки. Чжань с поддергивающимся глазом сначала пытался все это игнорировать, потом плюнул, занес все данные из списка в заметки своего телефона, и выкинул этот многострадальный листок подальше от себя к чертовой матери.       Вернулись на виллу, когда уже совсем стемнело. Но, несмотря на это, Шань опять первым делом ушел купаться в море. С ним вместе отправились Тянь с Чжанем, а Цзянь испугался холодной воды и остался в доме. После моря все вместе завалились на диван в гостиной, и Шань, наконец, дорвался до той самой игры, о которой думал со вчерашнего дня.       На следующий день всех разбудил Цзянь И с утра пораньше, вынудив поскорее собраться и поехать по запланированным маршрутам. Первой их точкой на этот день был огромный местный океанариум с аквапарком, а к вечеру они собирались посетить Романтик парк.       Океанариум был и правда гораздо больше, чем в их родном городе, насколько мог вспомнить Шань, ведь в нем он последний раз тоже был в детстве. Но впечатлений особо все равно не получил. Рыбы и рыбы, чего он там не видел. Хотя пара забавных экземпляров все же была. Он залип на больших акул, вспомнив, что Тянь обещал показать их в доме старшего брата, но так этого и не сделал, и на крохотных медуз в огромном круглом чане, которые столпились в каком-то немереном количестве и плавали словно в замедленной съемке, заставляя войти рыжего в гипнотическое состояние. В какой-то момент они с Тянем сильно оторвались от парочки Цзяня с СиСи, потому как те подолгу залипали на каждого водного зверька. В одной из локаций - коридоре из сплошного аквариумного стекла по кругу от пола до потолка, за которым в огромном количестве плавали самые разные рыбы от маленьких до больших, от серых до цветастых, что казалось, будто ты сам находишься посреди океана - Тянь отошел в сторону, притянув к себе Шаня, и вытащил телефон.       – Сделаем нормальную фотографию, – сказал он, хитро улыбнувшись. – Не как в прошлый раз.       – М? – не понял Шань, но послушно выпрямился и посмотрел в наведенную на них камеру.       – Мы так и не попали тогда в океанариум, помнишь?       – А, – вспомнил Шань ту дурацкую фотку на фоне картонных рыб.       – Можно сказать, гештальт закрыт, – широко улыбнулся Хэ экрану и сделал пару снимков.       – Это что еще такое? – свел брови Шань.       – Это, глупенький братец Мо, какое-то незавершенное событие, которое очень хотелось бы завершить.       – Че?       – Я хотел сходить с тобой в океанариум тогда вдвоем, но у нас не получилось, – Тянь быстро чмокнул Шаня в щеку, пока он не успел возмутиться, сделал последний кадр и убрал телефон. – А сейчас сходили. Гештальт закрыт, и теперь я доволен.       – Блин, Тянь, опять ты за свое. Романтик хуев.       – А помнишь, как ты мне тогда сказал, что настолько меня ненавидишь, что запомнишь на всю жизнь? – Тянь развернулся к Мо лицом и снова хитро улыбнулся.       – Ну, может и помню, – рыжий посмотрел на него и почувствовал, как уши начали гореть. – И что?       – Теперь будешь помнить меня по другой причине, – это был не вопрос, а самодовольное утверждение. Тянь сделал еще шаг вперед, но Мо тут же отступил, оборачиваясь по сторонам.       – Не чуди, придурок, – предостерегающе прошипел он.       – Да ладно, все равно все смотрят на рыб, и не обращают на нас внимания, – Тянь развернул Мо лицом к аквариуму и закинул свою руку ему на плечи, поднимая взгляд на ската, который прилип к стеклу прямо напротив них. – Смотри, какой забавный рот. Будто улыбается.       – Ага… – Мо облегченно выдохнул про себя, на секунду прикрывая глаза, и тоже обратил внимание на ската, рот которого и правда был довольно забавен. Он вспомнил позавчерашние слова Хэ о том, что ему было спокойнее от признания их официальных отношений, и задумался.       Мо Гуань Шань этому тоже не придавал раньше значения, но Тянь и правда постоянно выдавал что-то подобное из той романтической херни, присущей обычно девчонкам, и что лично Шаню никогда и в голову бы не пришло. А если и подмечал, то считал, что это просто очередной его стеб. Ведь не мог же наглый и деспотичный Тянь на самом деле по-серьезке хотеть носить какие-то парные кольца и запоминать, когда там у них будет годовщина. От одной мысли об этом хотелось ржать. А на деле оказалось, что все эти причуды и правда были важны для Хэ. Мало того, что он испытывал страх одиночества, так еще и, оказывается, сомневался в себе. Или в Мо? И ему нужны были гарантии, что рыжий будет с ним, а не с кем-то еще, но разве могло быть как-то иначе?       Новая порция размышлений навалилась на Шаня, пока они рассматривали остальные экспозиции, дошли до самого конца и сели на выходе ждать тех двоих залупоков. Иногда отвлекался на болтовню с Хэ, но все возвращался и возвращался к этим новым мыслям.       Когда парни снова собрались вместе, они отправились поесть перед походом в аквапарк, и, под фоновым щебетанием Цзянь И, Шань украдкой бросал беглые взгляды на Хэ, продолжая думать свои думы. Он представил, что было бы, не признай они взаимно своих отношений? Он никогда не задумывался о том, что был чем-то обязан Хэ, просто всегда был рядом, потому что хотел этого. Даже если со стороны выглядело так, будто Хэ вынуждал его тусить с ним. Сложно… Так как рыжий вообще не смотрел на их общение как на отношения, то и мыслей не было, что Тянь может переключиться на кого-то другого. Вспомнив бесконечные вереницы школьниц, вьющихся за Хэ хвостом, Мо подумал, что Тянь, в теории, мог замутить с кем-то из них. Как бы на это отреагировал Гуань Шань, если бы это случилось? В тот момент, наверное, это было бы что-то типа досады, но он бы точно смирился с этим, а со временем и вообще зажил бы собственной жизнью, ведь на тот момент реально был убежден, что ненавидит Хэ. И, возможно, и сам потом начал думать о том, что пора бы с кем-нибудь замутить. Не факт, что у него на это было бы время, но думать бы начал.       А сейчас что-то поменялось от осознания того, что они встречаются как настоящая пара? Да, Мо ощутил сильный страх, когда Чэн забрал Тяня, но, если бы Хэ сам ушел, добровольно? Просто так, без особой причины или к кому-то другому, то что бы Шань почувствовал тогда? А если Хэ будет смотреть такими глазами на кого-то другого, говорить все те вещи, которые предназначались Мо, кому-то другому? Трогать, целовать и… Мо резко передернул плечами, сгоняя неприятные картинки, внезапно замелькавшие от его бурной фантазии. В сердце что-то кольнуло, и он напомнил себе, что реальный Тянь находится сейчас тут, а не с какой-нибудь девицей в голове Мо. Да, это неприятно. Но Шань ни за что бы сам не начал об этом размышлять, если бы не Хэ. Пока он не сказал об этом, Шаню и в голову бы не пришло, что Тянь может начать встречаться с кем-то еще, откуда же у него самого были такие мысли? Ведь у Тяня не было другого опыта, его никто не бросал, почему тогда он думал, что Шань мог так поступить?       Внезапно Мо осенило: он ничего не знал о матери Тяня - только то, что она умерла. Но он не знал, когда, не знал, почему. И они никогда не говорили об этом, даже в тот день, когда Тянь показал ее могилу. Шань нахмурился. Было ли возможно, чтобы причина всех Тяневских страхов и сомнений была в этом?       – Эй, малыш Мо, – внезапно рядом оказался Тянь, подсев совершенно не заметно ближе к рыжему. – У тебя такое лицо последние двадцать минут, будто ты опять чем-то загрузился.       Шань резко дернулся и поднял на него испуганный взгляд, словно его застали за неким интимным занятием. Тянь мягко улыбался, облокотившись щекой на руку. Мо вместо ответа просто покачал головой, как бы говоря, что все в норме и уткнулся в свою тарелку, насильно вырывая себя из неуместных размышлений и концентрируя внимание на том, что происходило вокруг. Все равно говорить об этом с Тянем за общим столом было неудобно.       Вскоре они отправились в аквапарк. Когда они зашли туда, Мо сразу отогнал все свои непрошенные мыслишки, потому что у него была определённая цель - развлекаться. Когда еще представится такая возможность? Он заранее изучил все, что было представлено в этом огромном аквапарке и помимо стандартных водных аттракционов заприметил для себя кое-что поистине интересное.       Оценив вместе со всеми пару высоких горок, до блевоты накатавшись на них и поплескавшись в бассейне, он потащил всех на искусственную волну, которую решил оставить на десерт. Он никогда не пробовал стоять на доске, но идея об этом была довольно привлекательной. Ребята заценили идею, поэтому с воодушевлением поддержали его. Занятие оказалось действительно увлекательным, но пиздец каким сложным и выматывающим. Мало того, что Шань, как и все остальные, набил себе кучу шишек, постоянно падая, но еще и реально будто перетаскал тонну мешков с цементом, пока научился хотя бы просто держаться на доске, которую постоянно колошматило искусственными волнами. Вышли они оттуда на дрожащих ногах, еле их держащих, будто пробежали марафон. Даже Тянь выглядел измотанным, хотя из всех них был в самой лучшей физической форме.       Отдохнув с полчаса в сауне, они выдвинулись из этого водного пристанища в Романтик парк, как и планировали. Как раз уже подступал вечер, и скоро там должно было начаться то самое представление. Конечно, Цзянь И рассчитывал, что они не только посмотрят спектакль, но еще и успеют прокатиться на аттракционах, однако у них слишком много времени ушло на океанариум с аквапарком, и на аттракционы его уже не оставалось, но помимо этого, в парк они вошли абсолютно без сил. Но Цзянь И не был бы Цзянь И, если бы не пытался выполнить все из своего намеченного плана: он, скрипя зубами и ногами, все же выбрал для себя одну карусель, и радостно поплелся на нее в компании с СиСи, наказав Шаню купить билеты на спектакль. Мо с Тянем издали понаблюдали за тем, как гордый Цзянь И, подтирая нос рукой, карабкается на детскую лошадку под смиренным взглядом Чжаня, стоявшего чуть в стороне и пытающегося делать вид, что даже не знает этого идиота. Прыснув со смеху и не выдержав этой картины, Мо с Тянем развернулись и пошли в сторону касс выполнять возложенную на них миссию.       До спектакля оставалось еще чуть больше часа, но шарахаться по парку ни сил, ни желания уже совершенно не было, поэтому они нашли тихое, спокойное место у небольшого, искусственного прудика и сели там прямо на траву, захватив с собой напитки. Просидев чуть в тишине и выпив свой холодный чай, Шань понял, что не просто устал, а пиздец как устал, поэтому полностью лег на траву и с наслаждением вытянул ноющие ноги. Его взгляд уперся в спину Хэ, и в голову тут же поползли те самые мысли. Он думал, подходящий ли это момент, чтобы задать свой вопрос или лучше добраться до дома, но все-таки решил рискнуть.       – Тянь, – позвал он.       – Что, малыш Мо? – Тянь слегка повернул голову, но не обернулся до конца, продолжая сидеть в сутулой позе лотоса с банкой колы в руке.       – Ты позавчера говорил про обязательства и договорённости. Вопрос доверия ведь тоже можно отнести к ним?       – Что ты имеешь в виду?       – То, что мы должны доверять друг другу и делиться всем, как бы страшно ни было, так?       – Хочешь что-то спросить, но стесняешься, Рыжик? Спрашивай, о чем угодно, я на все честно отвечу.       – Даже если тебе будет неприятно?       Тянь, наконец, все же развернулся к Мо, заинтригованный началом разговора. Шань приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть все, что отражается на лице Хэ.       – Не представляю, какой вопрос ты можешь задать, чтобы он мне был неприятен.       – Я хочу спросить о том, что случилось с твоей мамой, – осторожно сказал Шань, внимательно вглядываясь в глаза Хэ, чтобы уловить малейшее изменение в его лице. Но у того не дрогнул ни один мускул. Наоборот, он еще мягче улыбнулся и придвинулся к рыжему поближе.       – С чего вдруг ты решил об этом спросить?       – Просто подумал, что ты мне не рассказывал о ней. А сам не спрашивал, потому что раньше мне было неудобно, но я хочу знать, что случилось. То есть, – запнулся Шань, внезапно разволновавшись, – я знаю, конечно, что она умерла, но как именно и когда…       – Это случилось из-за отца, – спокойным голосом ответил Хэ. Улыбка сошла с его лица, но взгляд остался таким же мягким. – И я ненавижу его именно по этой причине.       Мо почувствовал, будто его сердце грохнулось куда-то вниз, заставив его на мгновение ощутить лютый холод, но тут же вернулось обратно, окатив жаром. Он снова сел, оказавшись максимально близко к лицу Тяня, и ошарашенно посмотрел ему в глаза, вмиг пересохшими губами шепнув:       – Что он сделал?       Тянь на миг опустил голову, запустив в челку пальцы, чуть растрепал ее небрежным движением, но Шань заметил, как дрогнула и хотела сжаться в кулак его вторая рука, но помешала банка с колой. Он тут же убрал руку себе за спину, облокотившись на нее и отставив банку в сторону. Потом снова поднял взгляд на Шаня.       – Мне исполнилось шесть лет, когда это случилось, – начал он спокойным голосом, будто эта история его более не тревожила. – Чэну было почти двадцать два. Он уже активно помогал нашему отцу с его криминальным бизнесом, а матери это не нравилось, понятное дело. У них с отцом постоянно были скандалы на этой почве, отец каждый день обещал завязать с криминалом, но постоянно находились какие-то причины, чтобы продолжать. Постепенно втянул в это и Чэна, из-за чего ссоры только усилились. Конечно, они никогда не выясняли отношения на наших глазах, мама делала вид, что все нормально, что они живут с отцом душа в душу, но мы знали, что это не так.       – Офигеть… А сколько вообще твоему брату было, когда он начал помогать отцу?       – Не знаю, может, даже со средней школы, – Хэ пожал плечами. – Сколько себя помню, Чэн всегда работал на отца. Семейный бизнес, блин.       – Но это же опасно.       – Отцу плевать на это. Что тогда было плевать, что сейчас, – хмыкнул Хэ. – Мама пыталась противиться, но не выходило. У Чэна характер еще был похлеще отцовского временами, это сейчас он выглядит уравновешенным. А когда появился я, мама уже всерьез начала капать отцу на мозги, чтобы меня не втянули следом. Вот в то лето мы должны были переезжать в другой город, мама каким-то образом смогла убедить отца, так как мне нужно было поступать в школу, и это был хороший повод, чтобы уехать. Но в то время шла активная перестройка власти в криминальных группировках со всеми вытекающими, и отец попал под это все. Ему уже тысячу раз угрожали, а он, как склизкий угорь, умудрялся изворачиваться из раза в раз. Только не в тот день. Когда мы уже собирались к отъезду, даже все вещи упаковали, отец попросил мать задержаться еще на день, обещая, что за ночь сможет разобраться с какой-то новой, очень важной и срочной проблемой. И после спокойно уехать.       Тянь сделал паузу, начиная терять спокойствие, это было заметно по его чуть возросшему тону. Он снова растрепал челку и еле заметно сделал глубокий вдох, но Шань настолько внимательно его слушал и всматривался, что не упускал ни единой мелкой детали в поведении Хэ.       – Но вместо этого в ту ночь к нам в дом проникли неизвестные, – наконец, продолжил он. – Нашли мою маму и убили ее. Я не в курсе, преднамеренно это было или случайно, но точно знаю, что они залезли целенаправленно, чтобы причинить вред именно ей.       – Что? – Мо думал, что ему послышалось. – Убили...?       – Да, – Хэ поднял на него глаза. – Они хотели этим надавить на отца, а если бы он не пошел на их условия, я должен был стать следующим. Меня, естественно, долго держали в неведении всего этого, скрывали правду, сколько могли, тем более я был еще слишком мал, чтобы задаваться подобными вопросами. Просто как мог переживал свое горе. Но несколько лет назад я все узнал. Вот, что мой отец сделал, малыш Мо, он не захотел приложить никаких усилий, чтобы защитить нашу мать, хотя знал обо всех рисках. Власть ему была важнее нее, важнее семьи.       – Черт… Я и подумать не мог… Какой ужас, – Мо неосознанно закрыл рот ладонью, ощущая, как его снизу-вверх по всему телу начала пробивать мелкая, нервная дрожь от этой шокирующей информации.       – Мда… Самое мерзкое, я до сих пор не знаю, нашли ли они тех ублюдков, меня постоянно отбривают с этими вопросами даже сейчас. Я только знаю, что отец смог перетянуть часть власти на себя, а когда все окончательно стабилизировалось, он уехал из Китая, оставив меня с Чэном. Хах, переложил на плечи старшего сына обязанность по защите младшего. Отец года, блять. А теперь требует, чтобы я уважал его как отца и с какого-то перепугу жил по его указке. А я считаю, что он просто кусок дерьма.       На последнем слове его глаза гневно блеснули, но Тянь продолжал внешне оставаться совершенно спокойным, что нельзя было сказать о Шане. Он-то думал, что мать братьев Хэ умерла по болезни, ну край, попала в аварию. Но чтобы так… Шань не знал, что сказать, все краски с его лица схлынули, он сильно нахмурил брови и поджал губы, боясь ляпнуть что-то неподходящее.       – У тебя такое лицо, словно ты сейчас расплачешься, – улыбнулся Хэ.       Эти слова еще больше заставили Шаня напрячься, ибо он действительно хотел разрыдаться, чувствуя, как все нутро внутри сжалось, ощущая Тяневскую боль как свою собственную, но которую тот зачем-то все еще старался не показывать. Мо клял себя за то, что был настолько косноязычен, что даже не мог подобрать ни единого правильного, теплого слова, чтобы выразить то, насколько ему было жаль, что Тяню пришлось пройти через все это. И проходить до сих пор. Чтобы это было не банальное «я тебе так сочувствую». Шань не умел разговаривать, зато умел действовать.       И, словно что-то внутри лопнуло от той натуги, с которой он себя сдерживал, он резко поднялся и приблизился к Хэ, обхватив за шею и крепко прижимая его к себе. Хэ от неожиданности покачнулся и еле удержался на месте, обхватывая Шаня в ответ.       – Эй, малыш, ты чего? – удивленно выдохнул он в плечо Мо. – Нас же могут увидеть.       – Плевать… – прошептал рыжий, крепче сжимая Тяня, зарываясь носом в его волосы и стискивая футболку меж дрожащих пальцев.       – Хах. Если бы я знал, как это на тебя подействует, давно бы воспользовался этим.       – Псих недоделанный, как ты можешь такое говорить!..       – А что мне еще остается, – с какой-то внезапной обреченностью в голосе ответил на это Хэ.       – В каком смысле? – Шань медленно оторвался и, сев обратно на траву, с каким-то по-детски наивным выражением посмотрел тому в глаза. Взгляд Хэ потеплел еще больше, и он смотрел на Шаня с бесконечной признательностью, словно он и вовсе не расспрашивал у него про самую большую трагедию в его жизни.       – В таком, что… Мне вроде как нужно жить дальше, да? Моя мама была очень похожа на твою, знаешь... – задумчиво и с долей грусти произнес Тянь. – Когда она была рядом, я чувствовал себя самым счастливым. Она любила меня безгранично, и я это знал, чувствовал каждый день. С ней рядом мне никогда не было грустно или одиноко, это было самое светлое время для меня. А когда ее не стало, все резко изменилось. У меня будто отняли ее любовь, и я больше никогда не мог почувствовать ничего похожего. Конечно, сначала я не мог понять, что со мной происходило, но, когда стал старше, осознал, что просто каждый день умирал вместе с ней. Я думал о ней постоянно, и чувствовал невероятную тоску и боль, злость на тех ублюдков, на отца, на брата, на весь их чертов бизнес, от которого они не хотят отходить до сих пор. Жил лишь с огромным желанием отомстить за нее, чтобы хоть немного стало легче. Только я не знал, кому мстить.       Тянь снова прервался, почувствовав, как бесконтрольно внутренняя ярость растет и начинает доминировать над его самообладанием. Он чуть повернул голову, глядя куда-то вдаль на зеленые деревья, будто они могли немного привести в норму, потом все-таки продолжил:       – С отцом я почти не общаюсь, на Чэне периодически отыгрываюсь, ведь он тоже считает, что мне ничего не нужно знать. Но о реальном объекте моей ненависти информации полный ноль… Это меня просто убивало всегда, поэтому я бесконечно влезал в ссоры с отцом и Чэном, пытаясь выяснить хоть что-то, живя только этой целью. Но, со временем, я понял, что все это было бесполезно и попросту оскорбляло память о маме.       Шань внимательно слушал, с одной стороны прекрасно понимая все, что переживал Тянь с самого детства, а с другой не мог до конца представить, как можно это все вообще вывезти и не сойти с ума. Он молчал, крепко сжимая губы, и нервно подергивал травинки под руками, потому что изо всех сил сдерживался, чтобы вместо этого не схватить Тяня за руку.       – Я должен был научиться вспоминать о ней только с достойными мыслями, – продолжал словно исповедоваться Хэ. – А не злостью и обидой на ее убийц, с такими чувствами, какие и она испытывала к нам и дарила безгранично. И, хоть и не сразу и с огромной борьбой, ломая себя, но я научился запирать всю эту злость внутри, потому что не хотел, чтобы мои воспоминания о ней были связаны с такой грязью. Я научился, думая о ней, вспоминать ее счастливой, радостной, ощущать от этих воспоминаний только тепло, и ничего больше. Хоть внутри меня по-прежнему паршиво, но я не позволяю захватить этому всего себя… Эй, ну перестань, малыш Мо.       Хэ вдруг посмотрел на лицо рыжего и растерялся от его реакции на свой рассказ. Он протянул руку и слегка коснулся щеки рыжего, у которого уже покраснели и увлажнились глаза.       – Все нормально… нормально, – резко мотнул головой Мо, опуская глаза и проводя по ним руками, незаметно шмыгнув носом. – Просто… Я не представляю, каково это… Даже не хочу представлять. Для меня моя семья это все, не знаю, смог ли я бы вообще жить, не будь со мной моих родителей. Поэтому я понимаю тебя, но не знаю, какой силой или духом нужно обладать, чтобы… Чтобы даже говорить о таком.       – Знаешь, Мо Гуань Шань, – снова серьезным тоном произнес Хэ, понизив голос. – Об этом я смог поговорить только с тобой, ты придал мне сил что ли. Я даже с Чэном эти темы не хочу поднимать, а больше у меня никого и нет. Не было. Но с тобой все иначе, – Шань снова поднял на него глаза. – С тобой я не просто могу говорить о ней, мне даже хочется этого. И о многих других важных вещах. Ты недавно спрашивал, почему именно ты, помнишь? Может быть, это потому, что с тобой я впервые с тех пор, как умерла мама, снова начал чувствовать что-то хорошее. Что-то похожее, что было при ней. Иногда мне кажется, что это невозможно, что я все напридумывал, но с каждым днем я все больше и больше чувствую, будто оживаю рядом с тобой. И это меня временами тоже пугает. Как и тебя твои собственные страхи. Иногда я ловлю себя на мысли, что очень боюсь того, что только заново обретя смысл жизни, я опять его потеряю. И мне кажется, что второго раза мне уже просто не пережить.       Шань снова смотрел на Тяня со смесью той самой боли за его пережитое прошлое, но в то же время бесконечной любви и желания броситься и защитить его от кошмаров, что сковывали этого нагловатого, высокомерного придурка, на деле оказавшегося намного уязвимее самого Шаня. Он хотел забрать все его страхи себе, лишь бы не видеть в мнимо-спокойных глазах Хэ последствия его израненной души. Израненной собственной семьей множеством бесчеловечных способов, особенно по отношению к ребенку. Рыжему хотелось что-то сделать прямо сейчас, моментально, чтобы Хэ стало легче, чтобы он перестал бояться, но не знал, что. Мо думал, что его сердце просто разорвется от всепоглощающей тоски, распирающей его грудную клетку столь сильно, что, казалось, ребра просто не выдержат и треснут. Или сгорят дотла от осознания собственной беспомощности.       – Хэ Тянь, – хрипло произнёс он пересохшими губами. – Я не брошу тебя… что бы ни случилось. Никогда… Я обещаю…       Хэ ничего не ответил, просто улыбнулся своей понимающей улыбкой, одним лишь взглядом говоря, что он верит. Боится, но все же верит рыжему. Разве могло быть иначе?       Мо смотрел на Тяня и ему нестерпимо хотелось снова обнять его, поцеловать, и он почти что сделал это, поддавшись напору смеси таких сильных переживаний, но мимо них стайкой внезапно пробежала группа детей, выдергивая парней обратно в суровую реальность своими криками и громким смехом. Хэ мимолетным движением еще раз коснулся щеки Мо и проговорил:       – Совсем бдительность потерял, малыш Мо, от любви ко мне. А еще высмеивал мою романтичность.       – Иди ты, – сразу вскинулся рыжий, тут же краснея, но тоже улыбнулся, почувствовав, как напряжение потихоньку растворяется вместе с утихающими криками детей.       – К слову, ты мне тоже не рассказывал в подробностях о своем отце, – заметил Хэ, словно и правда только вспомнил об этом. Он многозначительно изогнул одну бровь и поднял банку с недопитой колой, прикладывая ее к губам.       – Дак ты и так все знаешь, – смущенно почесал затылок Шань. Потом на мгновение призадумался и добавил: – Я, на самом деле, и сам подробностей не знаю. Он ведь только недавно впервые разрешил мне его навестить, что говорить о том, чтобы поделиться со мной информацией. Мама тоже не в курсе. Я только знаю, что его подставили, и теперь он сидит за убийство, которого не совершал. Вот только доказательств нет. Еще на него повесили огромный долг, а помимо этого мама нанимала адвоката, отваливая каждый год кучу денег за судебные процессы, но никто ничего не смог сделать. Нам пришлось даже продать наш ресторанчик, но и этого не хватило, чтобы вытащить отца. Теперь ему сидеть еще лет шесть, а нам разгребать кучу долгов после всего этого. Знаешь, что? Я думаю, твой брат, скорее всего, знает даже побольше моего.       – Мда… – вздохнул Хэ. – В этом мире, если кого-то решили подставить, то ему могли помочь только связи. Уж я-то знаю, как это все работало. А почему он не разрешал приходить к нему раньше?       – Наверное, ему было стыдно, – Шань протянул руку и забрал банку колы из рук Хэ. Немного повертел ее в ладонях, словно видя впервые, и внезапно тоже сделал глоток под удивленным взглядом Тяня. – Он очень гордый, ему понадобилось несколько лет, чтобы признать, что он все-таки где-то жестко проебался. Доверился не тем людям. Но я его понимаю.       Тянь молча обхватил банку рукой, словно хотел забрать ее обратно, но замер, кончиками пальцев накрыв тыльную сторону ладони рыжего.       – Ты тоже очень сильный, малыш Мо, – сказал он. – Может, даже сильнее меня.       Шань на это лишь хмыкнул, глянув на Хэ исподлобья.       – Это ведь не соревнование?       – Конечно, нет.       – Тянь, но почему Хэ Чэн продолжает заниматься всем этим криминалом? После всего, что случилось, разве ему не мерзко так же, как тебе, от такой работы?       – Я бы и сам хотел знать ответ на этот вопрос, – Тянь чуть откинул голову назад и посмотрел вверх, словно там был Чэн собственной персоной. – Почти все наши конфликты заканчиваются этим вопросом, на который я никогда не получаю ответа. Полный игнор. А что с меня взять, разве я что-то могу понять в играх этих взрослых?       Он зло усмехнулся, хотел еще что-то добавить, но его отвлек телефонный звонок.       – Да, Чжань Чжэн Си. Хорошо, сейчас будем, минут десять, – и снова Шаню: – Нас потеряли. Пойдем? Если пропустим представление, Цзянь И нас не простит.       – Я уже и забыл про него совсем.       – Про Цзянь И или представление? – усмехнулся Хэ.       – Оба варианта, – улыбнулся Шань, поднимаясь с травы вместе с Тянем. Они направились в сторону театрального здания, у входа которого их уже ждали друзья. Шань и правда совсем позабыл и о представлении, и о том, что они вообще приехали в парк отдыхать. А также о том, что всего полчаса назад изнывал от усталости.       Народу у входа была тьма, запускать начали всех ровно без десяти восемь, поэтому пришлось не хило повариться в этом людском котле, пока всех не пропустили в зал. Тянь отважно прикрывал спину рыжего и моментально пресекал любые попытки других людей даже случайно коснуться его, будто был его личным телохранителем. В какой-то момент рыжий даже представил, что он кинозвезда, и поржал в душе над выдуманной картинкой. Краем глаза отмечая, что Чжань СиСи, в целом, занимался тем же самым, но не столь ответственно, потому что Цзянь И пару раз прилетело с локтей от нервных тетушек, хотя морда у того все равно была максимально довольная.       Вскоре все расселись и началось долгожданное грандиозное шоу. Слухи о нем действительно были не преувеличены: выступление было на уровне. Музыка, танцы, актеры в немыслимых костюмах, акробатические трюки и спецэффекты, поражающие разум - все было поистине шедевральным. Вот только Шань словно был и не здесь вовсе. Он никак не мог сконцентрироваться на шоу, вместо этого постоянно поглядывал на Хэ и бесконечно прокручивал в голове их разговор. Хэ бросал ответные взгляды, в которых был неприкрытый интерес к загадочному поведению рыжего.       Получалось, что Шань отчасти был прав: мать хоть и не бросала Тяня, но ее потеря для него ощущалась именно так. Вот почему для него так важны были все эти условности в отношениях, четкое обозначение их статуса и договоренности. Не придавая никакой важности ничему и никому вокруг, Хэ вдруг стал серьезен к тому, что происходило между ними. Это было охренительно волнующее открытие для рыжего. Мо, наверное, сменил кучу положений в кресле, постоянно ерзая от того, что не мог найти удобного, не переставая откровенно пялиться то на лицо Тяня, то на его длинные ноги, закинутые одна на другую, то на руки, сцепленные в замок и безмятежно покоящиеся на подлокотниках.       В конце концов он не выдержал и, пользуясь той возможностью, которая дарила кромешная темнота в этом зале, где была ярко освещена лишь сцена, Шань, сделав про себя глубокий вдох, уверенно протянул руку и втиснул свои пальцы в руку Хэ, разрушая этот замок. Он крепко сжал его ладонь, сплетаясь с его пальцами, чувствуя, как его кожу сжимают в ответ, и взглянул на Тяня: тот смотрел с такой безграничной признательностью, что Шаня это дико засмущало. Он резко отвернулся, скрывая свой взволнованный взгляд и чуть даже отстранившись, словно и не его это рука так сильно сжимала ладонь Хэ. На мгновение он почувствовал облегчение от своего поступка, но тут же в голову полезли мысли еще более обескураживающие, что глаза вообще перестали воспринимать то, что происходило перед ним в реальности.       Несмотря на то, что Мо Гуань Шань успел наговорить Хэ про свои чувства, про то, что признает их отношения и даже вполне официально, но, по правде, он так до конца и не смог принять этот факт в глубине себя. Но сейчас, конкретно в этот момент, на него навалилось это осознание, своей тяжестью придавив Мо, отчего он чувствовал, словно начинал задыхаться. Биение сердца с каждой секундой учащалось, кожа начинала гореть и спиной он чувствовал, как взмокла его кожа, липким слоем склеивая к себе ткань майки. Сейчас он всецело понимал, что еще даже вчера он отказывался воспринимать их чувства с Хэ всерьез, убеждая себя в том, что тот просто развлекается в угоду своего эгоистичного характера, а Шань лишь позволял всему этому происходить, и тем самым словно сбрасывал с себя всю ответственность, ведь так было намного проще для него и безопаснее в какой-то степени. Но, вот сюрприз, Хэ оказался максимально серьезен, на данный момент уж точно, без всяких шуток. Теперь уверенность в тех словах, что Мо говорил Чэну в его кабинете, дала колоссальную трещину, и внезапно в голове возникла мысль: а что, если пройдет год, два, три, но Тянь так и не отступится? Что, если его чувства были настолько сильны, что он не откажется от них, несмотря ни на какие бытовые проблемы с поздней учебой, новым кругом общения и постоянным давлением его семьи?       Шань осторожно скосил глаза и посмотрел на профиль Хэ: его голова была откинута чуть назад, на спинку кресла, взгляд упирался на сцену из-под полуопущенных век, губы были растянуты в еле заметной, удовлетворенной улыбке, а на лице застыло то самое нетипичное для него безмятежное выражение, которое Шань ловил на нем только во время сна. А еще, когда они стояли вместе у могилы его матери. Словно он, наконец, обрел долгожданный, душевный покой. В тот момент, когда Тянь, будто почувствовав взгляд рыжего, резко повернулся к нему, сердце Мо, казалось, просто остановилось: во взгляде Тяня было столько бескрайней любви, нежности, признательности и доверия, что это снесло остатки Шаневской защиты, и он оказался перед обнаженным ужасным фактом - они правда любили друг друга. Оба, сильно, до боли, до невозможности, до помешательства. Отвергая все мыслимые законы природы и социума, принимая друг друга без остатка, и готовы были рискнуть всем, что у них было, чтобы дать шанс их отношениям.       А, главное, Шань осознал, что он реально был готов. В это мгновение он внезапно допустил невероятную для себя возможность, что они правда могли быть вместе. Как лучшие друзья, как любовники, как самые близкие друг другу люди, как безумно влюбленная пара. Самая настоящая официальная пара с мечтами о счастливом совместном будущем. И пусть Хэ Чэн идет к черту вместе с их главным семейным тираном. Рыжий им ничего не обещал.       Мо резко подскочил с кресла и направился к выходу, потащив за собой ничего не одупляющего Хэ и игнорируя ошарашенные взгляды друзей с возмущенными выкриками зрителей, которым они временно загораживали сцену, протискиваясь мимо. Но Мо совершенно не обращал внимания ни на что, кроме вывески «выход», уверенными, быстрыми шагами направляясь именно к ней.       – Гуань Шань, что случилось? – удивленно спросил Хэ, когда Мо с громким треском распахнул дверь, и они оказались на свету. Мо ничего не ответил, быстрым взглядом окинул почти пустой коридор театрального помещения и так же стремительно направился к туалетным комнатам, таща за собой Тяня, крепко ухватив того за запястье.       – С каких пор ты стал бояться ходить в туалет в одиночку? – хмыкнул Хэ, но не смог скрыть под этим саркастичным вопросом своего полного недоумения и даже заинтригованности.       Мо проигнорировал и это. Практически добежав до ближайшей двери, ведущей в мужской туалет, он буквально впихнул Тяня внутрь, и, убедившись в отсутствии людей на общей его площади, затолкал того в одну из свободных кабинок, с громким стуком захлопывая дверь. Одновременно с прозвучавшим звонким щелчком, словно это был залп хлопушки, Хэ вздрогнул и уже не смог сдерживать свое реальное полное офигевание.       – Малыш Мо, ты меня пугаешь, – изумленно выдохнул Тянь, когда Мо поднял на него свой взгляд, полный какого-то отчаяния, почти как в тот день у Хэ Чэна в разрушенной комнате.       – Я сам себя пугаю, – прошептал сухим голосом Шань, без предупреждения толкнул Хэ к стене кабинки, прижав его своим телом, и впился горячим поцелуем, полностью давая выход тому мучительному волнению, в котором он пребывал последние мгновения. Он схватил лицо Хэ обеими руками, стараясь как можно плотнее прижаться к нему, с надрывом обволакивая его губы, язык, не давая вздохнуть ни ему, ни себе, ощущая, как на талии сжались пальцы Хэ, с ответной силой притягивая к себе. С каждой секундой, с каждым жадным движением губ Тянь словно вытягивал из Мо всю его тревогу, нервозность и страх, взамен щедро одаривая бесконечным живым умиротворением. Мо весь трепетал внутри от силы неизвестных ему чувств, совершенно по-иному теперь воспринимая Тяня и свое отношение к нему, и целовал с такой страстью, словно впервые.       Каждый раз он был уверен, что был честен с собой, но каждый же раз и ошибался. Не врал, но недоговаривал, и теперь рыжий это понимал. И лишь надеялся, что это не очередное заблуждение, ведь сейчас он начал чувствовать сильнейшее, отчетливое облегчение от честного принятия себя. Сначала отозвалось теплом в сердце, потом легкостью в голове и расслабленном выдохе, передающего эту прекрасную эстафету по всему физическому телу. И вслед за этим эффектом их общий темп отчаянного поцелуя постепенно снизился, страсть сменилась на более чувственную мягкую форму, позволив им обоим возобновить дыхание. Тянь поднял руку и мягко, но с властным нажимом, провел ладонью по щеке, а затем по шее Мо, осторожно, изучающими касаниями проходя большим пальцем по линии подбородка, челюсти, змейкам взбухших вен под кожей Шаня, очертил круг по подрагивающему кадыку, подушечкой касаясь выемки на горле. Слегка сжал пальцы на шее, ощущая, как из-за нарастающего накала их близость становилась опасной. Он нехотя оторвался от Мо, и тот приоткрыл глаза, с явным недовольством уставившись в потемневшие зрачки Хэ.       – Малыш Мо, не знаю, что на тебя нашло, – прохрипел Тянь, сглатывая слюну, – но если ты продолжишь в том же духе, боюсь, мне придется закрыть глаза на всю эту антисанитарию вокруг…       Шань пару раз медленно моргнул, пытаясь вернуть себе фокус и хотя бы чуть-чуть успокоить тяжело вздымавшуюся грудь, но все еще не выпуская из горящих ладоней лицо Хэ. Перевел глаза на его губы и тут же поднял взгляд назад, нахмурившись и, наконец, слегка отстраняясь, неохотно опустил руки на предплечья Тяня.       – Так ты мне скажешь, что это за внезапный порыв? – усмехнулся тот, пряча за этим свое волнение.       – Обязательно должна быть причина? – еле слышно шепнул Шань, оборачиваясь на резкий звук открывающейся двери в туалетную комнату. И снова на Хэ, растягиваясь во внезапной улыбке. – Просто не мог больше терпеть, сидя в этом душном зале.       – Ого! – вскинул брови Тянь, запуская руку под футболку рыжего. – И до какой степени мы осмелели?       – Я бы показал, но… тебя пугает здешняя антисанитария, не так ли?       – Ты меня специально провоцируешь, а, мистер Внезапность?       – А если да? – Шань дерзко вскинул подбородок, чуть склоняя голову набок.       – Поехали домой? Прямо сейчас? – Тянь схватил рукой подборок рыжего и снова впился в его губы, не давая ответить.              

Если тебе не всё равно

Если ты ищешь, ждёшь давно

Просто не закрывай окно, дыши

Ночь, фонарь и, конечно, аптека

Для любви нужно два человека

Под моим зонтом не хватает тебя

Тот, кто любит — носит шрамы

Раны — лишь лекарство для кармы

Под моим зонтом не хватает тебя. Дыши

      

«Дыши» - Animal ДжаZ