Не так уж сильно я тебя ненавижу

      

***

      На следующее утро Шань проснулся от громких криков Цзяня, снова будившего всех и напоминающего о запланированной поездке на сегодня. Он сонно открыл глаза, не чувствуя совершенно никакой бодрости, даже наоборот. Состояние было будто еще хуже, чем вчера. Тело ныло гораздо сильнее. Взгляду не удалось сразу выхватить Хэ, поэтому он приподнял голову и огляделся: Тяня в комнате не было. Шань развернулся на спину, попытался немного потянуться и тут же застонал от очередного приступа ноющей боли. На ум пришли воспоминания, что такого рода боль в мышцах он чувствовал, когда первый раз поработал грузчиком на небольшом хлебном заводе, за день перетаскав там кучу мешков с мукой.       Мо решил проигнорировать Цзяня и остался в постели, больше не пытаясь даже встать, по новой проваливаясь в сон, но буквально через пару минут его снова разбудили. На этот раз это был Хэ, вернувшийся в комнату. Он сел на край кровати и осторожно коснулся лица рыжего.       – Братец Мо, проснись, – позвал он.       – М? – тот разлепил глаза и встретился с мягким взглядом Хэ. – Я хочу еще чуть-чуть поспать…       – Как себя чувствуешь? Поясница все еще болит?       – Мгм.       – Мне привезли пару полезных мазей, давай я тебя намажу, станет легче, – Хэ, почти не церемонясь, стал разворачивать Мо на живот, не давая ему возможность сопротивляться. – Потом можешь спать. Я ребятам сказал, что тебе не очень хорошо и ты никуда сейчас не сможешь пойти.       – О… Спасибо… – Шань даже окончательно проснулся, уже спокойнее поддаваясь манипуляциям Хэ. – А какой сегодня был план? Экопоселение?       – Ага, – Хэ достал из небольшого пакетика одну из коробочек, в которой была разогревающая мазь, открыл ее и стал аккуратно размазывать прохладную белесую субстанцию по спине Мо равномерным слоем, втирая ее в кожу с мягким нажимом. – Но сначала эти скалы, куда хотел Чжань Чжэн Си, а потом эко-деревня.       – В скалы идти точно нет никакого желания, а вот деревня…       – Если тебе станет легче, потом можем к ним присоединиться.       – Мгм, – снова издал Мо, жмурясь от болезненных ощущений, но уже начиная чувствовать, как по телу расходится тепло от мази. И это было довольно приятно, а в совокупности с осторожными касаниями ладони Тяня мышцы расслаблялись окончательно. Шань фоном слышал голос Тяня, что-то ему спокойно рассказывающего, но уже снова проваливался в дрему, поэтому не разбирал ни слова и в итоге даже не осознал, как вновь крепко заснул.       Проснулся он снова в одиночестве. Слегка приподнялся и понял, что тело хоть и ныло, но эту боль стало легче переносить. Он осторожно потянулся раз, второй, убедился, что стреляющих спазмов нет и медленно поднялся с кровати, разминая тело уже стоя. Да, мышцы так же неприятно тянуло, но уже можно было спокойно двигаться, не корчась от резкой боли. Шань сделал небольшую ленивую зарядку, полностью возвращая чувствительность своего тела, подошел к комоду, чтобы взять оттуда вещи и увидел записку, придавленную каким-то небольшим тюбиком. В записке была короткая фраза: “На всякий случай”. Шань взял в руки тюбик, прочел надпись и тут же покраснел.       – Бля, ну спасибо, – сказал он самому себе, закатывая глаза и забрасывая мазь в ящик. Затем накинул на себя майку с шортами и вышел в коридор. Снизу доносились какие-то звуки, он решил, что Хэ находится там, но пошёл сначала в ванную, потому что внезапно понял, что его мочевой пузырь был переполнен настолько, что грозил лопнуть прямо сейчас. Справив нужду, Мо подумал о той мази и все-таки заодно снова проверил состояние своего отныне не девственного заднего прохода, но с облегчением отметил, что будто бы все вернулось на круги своя и никакого дискомфорта он больше не ощущал. Стараясь больше об этом не думать, рыжий быстро умылся, почистил зубы и спустился вниз, обнаруживая Тяня, развалившегося на диване с наушниками в ушах и портативной приставкой Чжаня.       Шань неслышно подошел к нему и запустил пальцы в его волосы, слегка потрепав. Хэ поднял голову и широко улыбнулся, выдергивая из ушей наушники, из которых зазвучала громкая музыка.       – Выспался?       – Ага. Все ушли?       – Давно уже. Ты, наверняка, голодный? – Тянь отложил в сторону приставку и встал с дивана.       – Пиздец насколько, будто неделю не ел, – Шань провел рукой по волосам, усмехаясь. – Хочешь накормить меня?       – Очень хочу, – Тянь подошел ближе, чуть приобнял Мо и наклонился, легонько касаясь его губ своими.       – Опасная для моей жизни затея, – хмыкнул Мо, быстро отвечая на его поцелуй и отстраняясь. – Мазь помогла, кстати, спасибо. Для спины…       – Это супер. А насчет еды, могу сделать сэндвич, с этим-то я могу справиться?       Они прошли на кухню, Мо сел за длинный стол и задумчиво уставился на Хэ. Пока тот вытаскивал из холодильника все, что ему могло пригодиться, Шань понял, что самому ни готовить, ни еще как-то соприкасаться с едой не хотелось от слова совсем. Лишь огромное желание сию секунду съесть что угодно, чтобы как можно скорее забить чем-то бурчащий желудок. Но все же доверить Хэ даже обычный сэндвич? Сомнительно… очень сомнительно…       Хэ, похоже, заметил это во взгляде рыжего, поэтому покидал все продукты на стол перед ним и сказал, что будет делать сэндвич под его четким руководством. И реально начал собирать его под диктовку Шаня, которого это стало даже веселить. В итоге, когда все было готово, и он начал есть сие произведение верха кулинарного искусства Хэ, всё-таки оценил его старания на твердую троечку с плюсом.       После такого нехитрого завтрака они все же собрались поехать до Саньи, чтобы присоединиться к ребятам. Когда они добрались до экопоселения, парни были уже внутри и скорее всего даже успели посетить некоторые локации. Мо с Тянем ожидали обнаружить их у керамической мастерской, прядильни или, на крайняк, в магазинчике местных товаров, но точно не там, где в итоге их нашли.       Картина была крайне странная: они заметили Чжаня и сначала обрадовались, но увидев выражение лица друга, расхотели даже подходить, а потом обратили внимание, на кого был направлен его негодующий взгляд. Рядом с ним на невысокой деревянной площадке сидел Цзянь И, свесив с нее ноги и болтая ими в воздухе, а его голова постоянно вертелась туда-сюда, словно он наблюдал за чем-то быстро перемещающимся рядом с ним, вроде бабочки. Но никакой бабочки не было и ничего даже близко похожего. Мало того, его лицо было максимально блаженным, как у умалишенного, движения заторможены, а на губах играла широкая счастливая улыбка. Ко всему прочему цвет его губ был подозрительно ярко-красного цвета, словно ему нанесли помаду.       Ребята подошли ближе и заметили, что Чжань просто весь трясется, глядя на это зрелище, а его лицо приобрело багровый оттенок. В его глазах читалось жгучее желание убийства, а руки постоянно то сжимались в кулаки, то разжимались, как будто он не мог определиться с решением - убить или в очередной раз пожалеть этого слабоумного. Когда он краем глаза заметил подошедших Мо с Тянем, он покраснел еще больше и резко с громким шлепком закрыл свои глаза ладонью.       – Чего это с ним? – удивленно кивнул на Цзяня Мо. – И в чем это его рот измазан?       – Этот…! Этот кусок идиота, – Чжань зло скрипел зубами, пытаясь держаться из последних сил, – умудрился сожрать бинлан! Я отвернулся всего на секунду!..       Его голос сорвался, и он с отчаянием посмотрел на ребят. В душе ему просто хотелось отпинать этого белобрысого дебила, но руки безвольно повисли от понимания безысходности ситуации, ведь все уже случилось.       – Мдаааа, – протянул Шань, скрещивая руки на груди, а Тянь сел напротив Цзяня на корточки и щелкнул пальцами перед его носом, привлекая внимание на себя.       – Оооо, Хэ Тяяянь, ты откуда здесь? – максимально медленно, растягивая слова, произнес Цзянь и заулыбался еще шире, показывая до кучи окрашенные в красный зубы. – Ух тыы, и Рыыжик тут! Как я счастлив, что вы меня нашлиии! Теперь мне так спокойно…       – Пхах, он сейчас вылитый ленивец из того мультфильма, – рассмеялся Шань. – Такой же заторможенный и угашенный. Что делать с ним будем? Сколько вообще он так сидит?       – Да я только что его сюда усадил. Надо посмотреть, что может его в чувство быстро привести от этой гадости, – Чжань устало провел рукой по шее и уставился в телефон.       – А может так оставим его? Смотрите, какой он счастливый, – предложил Хэ, водя перед носом Цзяня пальцами, которые тот начал пытаться ловить. – Сам отойдет. Действие бинлана надолго не задерживается. Вообще, оно слабое, странно, что его так размазало. Наш зайчик слишком чувствительным оказался, да?       Цзянь И очень медленно, но пытаясь делать это активно, закивал.       – Надо его увести отсюда, чтобы людям глаза не мозолить, и хотя бы найти холодную воду и обрызгать лицо. Здесь наверняка найдется колодец с ледяной водой из скважины какой-нибудь, – Шань покрутил головой по сторонам, выискивая что-то похожее.       – Да, давайте уведем его для начала, – согласился Чжань и, почти брезгливо взирая на Цзяня, подошел к нему и попытался поднять, но тот сразу чуть не рухнул на землю. – Боже, да за что мне это…       – Давай я, – сказал Хэ, встал с корточек и перехватил Цзяня, с легкостью закидывая его на плечо, словно пушинку. – Куда тащим это тело?       – Ща что-нибудь найдем, – Шань с Чжанем пошли вперед, выискивая какое-нибудь безлюдное место, в котором они могли спокойно усадить Цзяня, чтобы тот не привлекал к себе особого внимания туристов.       Чжань периодически оборачивался назад и кидал хоть и сердитые, но все же отчасти беспокойные взгляды на своего придурошного лучшего друга, который что-то громко восхищенно лепетал за спиной Хэ, водя руками по воздуху. Самого Хэ, будто это нисколько не напрягало, а скорее даже забавляло. Он бодро шел вслед за парнями, посмеиваясь над тем, как пялились на них мимо проходящие люди.       Подходящую локацию нашли довольно быстро: позади горстки раскиданных воссозданных лачуг народа Ли и Мао недалеко от их сараев на широкой лужайке росло огромное раскидистое дерево, ветви которого доставали чуть не до земли и создавали неплохую тень. Тянь стащил с себя Цзянь И и осторожно усадил прямо под ним, хотел уже подняться, но вдруг Цзянь ухватил его за руку, притянул к себе и что-то тихо зашептал, косясь на Чжаня. Тянь удивленно вскинул брови, внимательно прислушиваясь к тому, что ему наговаривал Цзянь, потом резко закрыл рот рукой, давя жаждущий вырваться из него гомерический хохот, и невольно посмотрел на уже покрасневшего Чжаня, заподозревшего явно что-то нехорошее.       – Что он тебе сказал?! – глаза Чжаня расширились от ужаса и метались то к Тяню, то к Цзяню, который посмотрел на него, чуть надув губы, с самым невинным видом.       – Он сказал, – выдавил из себя Тянь, продолжая давиться смехом, – что ты на него до сих пор сердишься за… ахахах… за вчерашнее, ха-ха, и просил… помочь… Все, я не могу, ахаххаха!       Тянь не выдержал и расхохотался, схватившись за живот, отчего моментально потерял равновесие и завалился на траву.       – За что?? Что он рассказал?? – от подозрительного поведения Хэ испуганные глаза Чжаня буквально уже полезли из орбит.       – Я… я не могу… ахаха!.. этого повторить!       – Ты, имбецил недоразвитый! – Чжань сжал кулаки и сделал шаг в сторону Цзяня, растерянно оглядевшего его. Затем тот медленно изменился в лице, словно наконец осознал приближающуюся угрозу для своей жизни. – Похер мне на твою угашенность, как же ты меня достал!!!       – Да он же не соображает, стой! – в последний момент Шань схватил того за локоть, предотвращая риск избиения белобрысого, в шоке взирая на всех троих. Ему тоже было дико любопытно, что сказал Тяню Цзянь, и что же вчера у них все-таки произошло, но удержание Чжаня перевесило это чувство. – Пошли за водой сходим, а то ты его точно прибьешь.       – Что бы там ни наговорил этот слабоумный…! Аа, плевать! – СиСи не договорил, в сердцах махнул рукой и резко развернулся на сто восемьдесят градусов, рванув в противоположном направлении. Мо взглянул на поднявшегося с земли Хэ, пожал плечами и побежал догонять Чжаня.       Лицо Цзянь И внезапно приобрело осмысленный вид, он протянул руку в сторону убегающего СиСи и сделал попытку встать, но Тянь среагировал молниеносно и прижал его обратно.       – Он сейчас вернется, за водой тебе пошел, не переживай, зайчик, – Хэ ласково потрепал Цзяня по голове, получив от того полный надежды взгляд.       – Правда? – чуть не со слезами спросил тот.       – Правда-правда, вернется твой… хахах, – снова прыснул Тянь, не договорив.       Когда Шань догнал Чжаня, он поравнялся с ним и максимально обнадеживающим тоном произнес:       – Не бери в голову, Чжань Чжэн Си, он сейчас не понимает, что несет. Хэ Тянь даже не воспримет его слова всерьез.       – Я его рот с мылом вымою, клянусь!       – Да ладно тебе… – Шань почесал затылок и стал осматриваться по сторонам, выискивая колодец или что-то похожее. – Хотя, знаешь, я тебе сочувствую. Как ты умудряешься до сих пор терпеть его выходки…       – Видимо, точно так же, как ты терпишь выходки Хэ Тяня, – пробурчал Чжань и резко остановился.       – Хах, верно…       – Вон там! – СиСи махнул рукой в сторону. Шань пригляделся и увидел обычный холодильник с напитками. Хлопнув себя по лбу, он отправился вслед за Чжанем и подумал, что они идиоты: искали колодец, позабыв про то, что эко-деревня была не настоящая и тут были все достижения цивилизованного мира.       Помимо нескольких бутылок воды, Чжань еще где-то реально раскопал какое-то мыло и что-то типа пасты с бамбуковой щеточкой и, когда они вернулись, сразу начал экзекуцию над Цзянем, сначала хорошенечко облив его водой, потом в буквальном смысле промывая ему рот всем, что успел добыть. Тянь с Мо отсели чуть поодаль от них, дабы не попасть под горячую руку СиСи, и с ужасом наблюдали за этой душераздирающей картиной: они никогда еще не видели настолько злого Чжаня и даже не предполагали, что его можно вообще довести до белого каления.       После того, как Чжэн Си выплеснул все свое негодование, которое сдерживал в себе, он отпустил несчастного Цзяня И, измученно выдохнул, откинув в сторону все использованные предметы, и с огромным облегчением лег на траву. Цзянь выглядел крайне удручающе: вся голова была мокрющая, по футболке и штанам расползлись широкие неприглядные мокрые пятна, а лицо было еще более раскрасневшееся от жесткого трения щетки. Конечно, искусственная краска почти сошла с его губ и зубов стараниями СиСи, но заменилась на глубокое раздражение. Цзянь почти пришел в себя и стал выглядеть максимально несчастным, сидя на траве, хлюпая носом и жалостливо поглядывая в сторону растянувшегося Чжаня.       – Пиздец, – тихо резюмировал весь этот кипиш Мо, склонившись к Хэ. – Оказывается, Чжань Чжэн Си просто страшен в гневе. Кто бы мог подумать.       Они провели в экопоселении еще пару часов, поели местной еды, прошлись по улочкам, порассматривали домики и мастерские. После еды Цзянь полностью пришел в себя, но был вялым и вообще ходил как побитая собака. Хотя, в целом, это было недалеко от правды. Чжань по большей части старался его игнорировать, до сих пор попыхивая от злости, но тоже был уже гораздо спокойней. Тянь с Мо старались отвлекать ребят разговорами, расспрашивали их про “Небесные гроты”, про вчерашнее представление в Романтик парке и про то, что они успели увидеть здесь пока были одни. Цзянь И под этими разговорами все больше отвлекался и приходил в себя, но все равно постоянно поглядывал на Чжаня и поджимал губы, чуя большую вину за свое раздолбайство. Шань подозревал, что у СиСи накопилось еще со вчерашнего происшествия, он прям изнемогал от того, чтобы не накинуться на Тяня с расспросами о том, что там ему поведал Цзянь, но держался, потому что действительно очень сочувствовал эмоциональному состоянию Чжаня, поэтому не хотел шептаться у него за спиной, не желая вводить его в еще большую неловкость. Ведь он как никто другой знал, как выбешивает, когда тебя из раза в раз ставят в подобное положение.       Когда они вернулись домой, сходили все вместе искупаться в море, а потом, когда Цзянь отмылся от своего позорного действа в деревне, Чжэн Си совсем попустило и он даже милостиво потрепал счастливого Цзяня по голове, беззвучно давая добро на их перемирие. В честь этого Шань даже добровольно решил повторить тот ужин, который был у них в первый вечер в Хайнани. Ребята снова расположились на пляже с мангалом и кучей еды.       – Эххх, осталось всего три дня, – вздохнул Цзянь, задумчиво жуя жареного осьминога на полочке и глядя на волны. – Так быстро время идет. А скоро еще и школа снова…       – Ну это у вас будет школа, а у меня настоящая взрослая жизнь начнется, – надменно произнес Шань.       – А разве она не началась еще вчера? – усмехнулся Хэ, многозначительно глядя на Мо, который тут же вспыхнул, одарив его уничижающим взглядом.       – Чжань Чжэн Си, у тебя не осталось мыла? – прошипел громко он, кидая в Хэ подвернувшуюся под руку полупустую бутылку из-под напитка. – Тут еще кое-кто напрашивается.       – А что ты сделал вчера? – тут же подобрался заинтересованный Цзянь.       – Ты лучше заткнись, – тут же вставил Чжань. – Не лезь не в свое дело.       – А че я такого спросил-то? – тут же обиделся тот и отвернулся.       – Малыш Мо, да я же пошутил, перестань кидаться! Ха-ха, – Тянь отбил очередную прилетевшую по нему банку. – И мыло себе оставьте, я больше не буду, обещаю!       – Кретин недоделанный! Каждый день буду приходить в школу и стебаться, наблюдая, как ты там сидишь за забором.       – Правда? Каждый день? – Хэ переменился в лице и его глаза масляно заблестели.       – Сука, да ты у меня уже в печенках сидишь!       – Ну началооось, – пробормотал Цзянь, хихикая себе в ладонь.       – Я вот думаю, в соседних домах вообще никто не живет что ли? – внезапно задал вслух вопрос Чжань, поднимая голову и вглядываясь в чужие окна. – Ни разу не видел там людей, и света не замечал.       – А? – Шань замер, направляя взгляд вслед за Чжанем. Он уже схватил Тяня за шею, собираясь повалить того на песок и наподдать как следует, но вопрос СиСи сбил его намерение.       – Может, не сезон? – предположил Цзянь.       – Разве в Хайнане бывают не сезоны? Тут даже зимой полно народа, погода ведь почти не меняется, – оспорил Хэ. – А такие респектабельные дома, как этот, редко бывают пустыми.       – А вам соседей не хватает что ли? Чего жалуетесь? По-моему, дак круто, что никого нет, не докучает никто, – Шань отпустил Хэ и сел рядом, беря с мангала очередную шпажку с морскими гадами и направляя ее себе в рот.       – Просто странно, – сказал Чжань, словно ставя точку в этом бессмысленном разговоре. – Давайте завтра дома останемся? Устал я от активного отдыха, хочется нормально на пляже поваляться.       – Согласен, я бы еще в приставку порубился нормально.       – Но мы так мало посетили! – возмутился Цзянь.       Начался новый спор, но Цзянь против двух активных сопротивленцев его организационным планам и одной нейтральной стороны остался в предсказуемом проигрыше.              На следующий день все спали до победного, особенно Цзянь И, который больше всех орал про необходимость придерживаться намеченного плана, встав самым последним, когда ребята даже позавтракали и уже валялись на диване, играя в приставку, но скоро тоже к ним присоединился. А после обеда, когда солнце ушло с зенита и уже палило не так сильно, они направились на пляж поближе к воде, захватив с собой шезлонги, которые стояли у бассейна, и зонтики. До кучи Цзянь И умудрился откопать в гараже волейбольный мяч, когда ему надоело просто плескаться в море и он заскучал, поэтому к их развлечению внезапно добавилось еще и это занятие. С небольшими перерывами на еду они по итогу действительно провели весь день на пляже то купаясь, то играя в волейбол, то строя песочные замки, соревнуясь между собой в гениальности своих построек, как в далеком детстве.       Шаня не покидало ощущение какой-то легкости и полного покоя на протяжении всего этого дня: им никуда не нужно было спешить, не делать никаких дел, никуда идти, если не хотелось, а под рукой было все, в чем сейчас нуждался Шань. Он думал, что этот день, наверное, был самым классным за время их короткого отдыха, хотя еще оставалось два дня, и они могли стать еще лучше, но в этом он уже сомневался, ибо они пообещали Цзяню, что посетят завтра два острова - обезьян и Феникс - и обязательно доберутся до заброшенного отеля. А потом уже будет вылет обратно.       Закат единогласно решили встретить даже не на пляже, а на их общем балконе, который они до сих пор игнорировали. Ведь он тоже выходил на эту сторону, но был выше, и с него открывался классный вид и на сам пляж, и на бушующее море, и с которого точно можно было лучше всего наблюдать за предстоящим закатом. Пока ребята готовились там разместиться, расставляя мебель как им было удобно и притаскивая очередные закуски и еду, они даже не сразу обратили внимание на то, что один из соседних домов чудным образом оживился. Откуда-то в него потянулась куча народа со всех сторон.       – Похоже, там сейчас будет вечеринка, – сделал заключение Цзянь. – Вот, СиСи, хотел соседей, получай сразу в двойном размере.       – Какие-то они все старые, – Шань выгнулся за перила, присмотревшись к людям на соседней задней территории.       – Сходка пенсионеров?       – Ну не настолько, хах. Встреча выпускников, может быть.       – Ну и отлично, не будут долго шуметь.       – Это еще спорно, старики часто отрываются похлеще нас.       – Потому что каждый раз может быть последним?       – Хах, точно!       – Смотрите, что у меня есть, – громко заявил Цзянь и с гордым видом поставил на стол глиняный кувшин небольшого размера, который он вытащил из ниоткуда, словно фокусник кролика из шляпы. – Вино из маниоки!       – Откуда оно у тебя? – Шань взял в руки кувшин и с интересом повертел во все стороны, рассматривая изящную лепнину на его поверхности и интересную узорчатую печать, закупорившую горлышко.       – Успел купить до того, как наткнулся на бинлан, хе-хе.       – Там вроде небольшой градус? – Хэ перехватил кувшин, тоже с интересом разглядывая.       – Мне сказали, что там градусов восемь, не больше. Так что не сможем надраться как тогда, не дрейфте.       – Бла, я даже вспоминать тот день не хочу, – в голове Шаня замелькали кадры их спонтанного бухича во время подготовки к экзаменам, и он снова как наяву ощутил свое хуевое состояние на следующий день. – Никогда в жизни больше не буду пить вискарь. Полная блевотня, фу.       – Да и кувшин небольшой, особо не разгуляешься, – Чжань принял емкость из рук Хэ.       – Да я просто попробовать взял, интересно же узнать на вкус народный промысел. Представляете, они ведь все вручную делают: выращивают, собирают, варят, настаивают или как еще они это химичат... И все своими трудяжными ручками! – Цзянь поднял в воздух свои ладони и покрутил ими, словно он собственной персоной принимал участие в процессе приготовления этого вина.       – Я пойду, поищу подходящие стаканчики, – сказал Шань, встал с кресла и бросил взгляд на соседей, которые уже врубили музыку. – О, а их стало еще больше.       – Еще и гирлянду зажгли. У нас что, Новый год? – Цзянь чуть завистливым взглядом осмотрел убранство заднего двора соседей, преобразившегося буквально за мгновения. Мало того, что во дворе реально было уже много людей, звучала громко музыка и по всему периметру появилась куча праздничных украшений, еще и люди вели себя так, словно давно уже тусили, а дом совсем не был пустынным еще час назад. Там уже вовсю делали барбекю, пили, танцевали, купались в бассейне, громко кричали и смеялись.       – Что, тоже к ним теперь хочешь, зайчик? – посмотрел на Цзяня Хэ проницательным взглядом, хитро улыбаясь.       – Да ну, что мне со стариками делать. Мне и с вами хорошо! – моментально отвернулся тот и растянулся в широкой улыбке.       Когда Шань вернулся, они осторожно откупорили печать на кувшине, стараясь по максимуму ее сохранить, потому что Цзянь планировал забрать кувшин с собой в качестве сувенира, и разлили вино по небольшим чаркам, которые Мо нашел внизу. Опыта в распитии спиртных напитков у него особо не было, пару раз они с Цунь Тоу втихаря от родителей пили пиво и вот тогда напились все вместе с ребятами вискаря, а еще на семейных застольях с родственниками иногда ему наливали какую-то бадягу и заставляли пить, на этом весь опыт и заканчивался. Но он имел представление, каким должно было быть обычное вино, поэтому осторожно сначала принюхался к напитку и только потом рискнул его выпить, но тут же поморщился.       – Черт, это точно никакие не восемь градусов, – озвучил его мысли Хэ, проглотив свою порцию и чуть жмурясь.       – Да уж, все тридцать, не меньше, – вторил ему Чжань.       Все сразу накинулись на еду, чтобы перебить резкий вкус спирта с примесью какого-то странного послевкусия, которого Шань не мог разобрать.       – Блин, обманула старуха, кха-кха, – у Цзяня аж заслезились глаза.       – Еще и продала несовершеннолетнему. Она у тебя вообще про возраст спросила? – Чжань перевел на него взгляд.       – Неееа, наоборот, уговаривала даже купить. Я так-то хотел у нее просто пирожков с таро взять, – внезапно вспомнил тот. – Но увидел красивый кувшинчик, начал расспрашивать, она на меня и насела.       – Ну так-то неплохое пойло, – Хэ вертел в руках свою чарку, рассматривая подтеки оставшихся капель на глянцевом покрытии. – Очень интересное послевкусие.       – А я чувствую только жар по всему горлу, ха-ха, – произнёс с улыбкой Мо, откидываясь на спинку кресла.       Несмотря на не совсем приятную первую пробу, они всё-таки допили это вино. Его хватило еще на два таких захода, и после третьего раза ребят внезапно неплохо так расслабило. Они не чувствовали себя пьяными, но состояние легкой эйфории накрыло всех. Шань чувствовал в теле приятную невесомость и легкость в голове, а внутри было очень-очень тепло.       – Ну что, не зря я все-таки повелся на него, а? – довольно улыбался Цзянь.       – Да, зайчик, ты молодец, – посмотрел на него Хэ из-под полуопущенных век, – постоянно придумываешь для нас что-то новенькое.       – Ага, прям амбассадор наших пьянок, – хмыкнул Чжань и встал с кресла.       – Ты куда это? – вскинулся Цзянь.       – Отлить, куда. Что за вопросы.       Когда Чжань скрылся из виду, Цзянь подсел поближе к Тяню и шепнул ему:       – Хэ Тянь, что я тебе вчера наговорил про СиСи?       – Ты не помнишь?       – Ну… не очень хорошо…       – Ты сказал мне… – Тянь наклонился к уху Цзяня и что-то тихо проговорил.       Цзянь тут же покрылся краской и отпрянул от Хэ, отводя взгляд и одной рукой прикрывая рот, а второй махая на него, словно тому было жарко:       – Ой, хаха, такой я приколист, конечно! Под всякой дрянью-то, ахаха, напридумывал небылиц. Теперь понятно, чего СиСи так на меня злился…       Хэ с Шанем многозначительно переглянулись и оба еле сдержались, чтобы не прыснуть со смеха на глазах у несчастного Цзяня. Конечно, Тянь перед сном все рассказал рыжему, но они предпочли сделать вид, что поверили этому невинному цветочку.       – Да, Цзянь И, тебе вообще ничего такого принимать нельзя, ты бы и с алкоголем был поосторожнее, а то, кто знает, кому еще наговоришь подобных вещей про Чжань Чжэн Си.       – Да-да, конечно, буду осторожнее, кхм-кхм, – он отсел на свое место и стал активнее уплетать закуски, бросая взволнованные взгляды на соседей, будто снова увлекся чужой вечеринкой, что набирала нешуточные обороты.       Когда Чжань СиСи вернулся, он и не заметил, что обстановка резко изменилась, потому что в соседнем доме началась самая веселуха. Внезапно раздались громкие взрывы хлопушек, крики «С днем рождения!» разом от всех людей, собравшихся внизу, и из дома стали выносить огроменный белый торт, украшенный по периметру золотом и сотней свечей. Ребята поднялись со своих мест и всё-таки с любопытством приблизились к самому краю своего балкона, разглядывая именинника. Это был мужчина лет тридцати пяти, не очень симпатичный, но в абсолютно дорогой одежде и живым ярким взглядом. Одной рукой он размахивал открытой бутылкой шампанского, а второй жал всем руки, благодаря за поздравления. Потом он прикрыл глаза, словно загадывал желание, наклонился к торту и со всей дури стал задувать многочисленные свечи, конечно, не справляясь с первого раза. Когда все свечи были повержены, он громко расхохотался и под общие аплодисменты по второму кругу стал хватать всех за руки, повторяя бесконечное «спасибо, спасибо, спасибо». Внезапно Шань заметил среди толпы очень знакомую фигуру, и с его лица резко сползла улыбка.       – Охуеть, там лучший друг Змея, – произнёс он прежде, чем успел обдумать это.       – Что? Где?       – В кожаной куртке прям рядом с именинником…       – Офигееть. Чего он там забыл? – Цзянь вытянул шею, тоже узнавая пацана, который вечно ошивался с Шэ Ли, не выпуская доску из рук.       – Может, это его отец? Или старший брат, как у Хэ Тяня?       Тем временем друг Змея как близкий похлопал именинника по плечу, улыбаясь ему и внезапно перевел взгляд на балкон, с которого на него во все глаза уставились ребята. Он ухмыльнулся, узнавая Шаня, и, глядя ему прямо в глаза, помахал рукой. Именинник тут же развернулся и тоже бросил быстрый взгляд на ребят, затем наклонился к парню и что-то шепнул ему. Они обменялись парой быстрых фраз, после чего мужик снова обернулся на балкон и внезапно крикнул, прикладывая ладонь ко рту как рупор:       – Эй, пацаны, идите к нам! – и активно замахал рукой, приглашая их, задорно и искренне улыбаясь, в отличие от своего товарища или кем он там ему приходился. – У нас весело, ахаха! Присоединяйтесь!       Вместе с ним уже и другие тусовщики обратили на парней внимание, а через мгновение в унисон со своим главным тоже начали их зазывать. Друг Змея же стоял и нагло тянул лыбу, не сводя глаз с Шаня. Потом медленно поднял руку ладонью к себе и поманил его, сгибая лишь кончики всех пальцев. Мо почувствовал, как в этот момент рука Тяня обхватила его шею, и в следующий миг тот вытянул вперед руку, показывая Змеевскому прихвостню средний палец. Мо удивленно оглянулся на Хэ и увидел его окаменевшее лицо с недобрым блеском в зрачках и растянувшейся обманчивой улыбкой, не предвещающей ничего хорошего для того, кому был предназначен этот незамысловатый жест.       – Зачем они нас зовут? – растерялся Цзянь.       – Наверное, тот пацан сказал, что мы его одноклассники. Пошли отсюда, – Чжань первым оторвался от перил и вернулся в свое кресло. За ним подтянулись остальные.       – Но зачем ему это надо? Мы же не друзья, даже наоборот.       – Чего тебя это так взволновало? Хочешь принять приглашение? – Чжэн Си бросил на него внезапно сердитый взгляд.       – Да больно надо, – насупился Цзянь. – Вдруг там еще эта гадюка… Не хватало лишних проблем.       Шань не слушал эту внезапную перебранку, непроизвольно погружаясь в свои мысли. Змей словно никак не хотел сдаваться и покидать его голову: если уж не сам напоминал о себе, так через других своих верных прихлебателей. Хоть страха перед этими уродами у него уже не было, но при мысли о Шэ Ли все равно что-то мерзко покалывало, вынуждая вспоминать пережитые события, которые хотелось бы, наконец, забыть окончательно, ведь Шань стал уже совершенно другим человеком, и та часть его жизни словно уже была и не его вовсе.       – Шань, – тихий голос, прозвучавший совсем рядом, быстро вырвал его из мыслей, не позволив слишком сильно в них углубиться, – не бери в голову, все в порядке, его здесь не может быть, а если даже и…       – Тянь, я знаю, – Мо повернул голову и встретился с воинственно-обеспокоенным взглядом Хэ, словно он готов был в любую секунду пойти и размазать по стенке того пацана. – Я в порядке, просто удивился, увидев здесь его.       – Повезло этому козлу тогда, что мое внимание было направлено не на него, – Хэ взял ладонь Шаня и сжал ее, не обращая внимания на сидящих рядом друзей. – Но я про него еще помню. Пусть только даст мне лишний повод.       – Возомнил себя Нгок Мин Кваном что ли? – улыбнулся Шань, сжимая его ладонь в ответ. – Заняться больше нечем, чем думать о мести всяким выродкам?       Взгляд Тяня немного смягчился, и уголки его губ даже чуть дернулись, реагируя на шутку рыжего про Квана, но он промолчал.       – Кстати, ребята, – раздался веселый и как всегда спасительный голос Цзяня, – мы же будем тренироваться играть, когда учеба начнется? Рыжик, ты обещал, я помню!       – Будем, Цзянь И, – неожиданно сразу согласился Шань, переводя взгляд не него. – Я уже тренировался играть на гитаре и, не хочу выделываться, конечно, но у меня даже неплохо получается. Хотя… Чего это не хочу? Да я вас уделаю в сухую просто, будете у меня уроки брать. Особенно Хэ Тянь, у него вообще пальцы кривые для гитары, хахах.       Тянь бросил на него многозначительный взгляд, типа “говори-говори, я тебе потом покажу, насколько у меня кривые пальцы”.       – Да ладно? Вот тихушник! А у меня так ничего и не получается…       – Серьезно? А что уже умеешь? – заинтересованно спросил Чжань.       Резкая смена темы на более приятную помогла забить на соседей и даже перестать обращать внимание на их шум. Несмотря на первоначальную неловкость от странной встречи и желание сразу же покинуть балкон, они теперь остались и спокойно просидели там до самой ночи, всерьез обсуждая общие возможности для будущих репетиций. Естественно, Тянь до кучи обещал обеспечить их хорошей репточкой. Мо не знал, что так на него повлияло: небольшое количество алкоголя в крови или что-то еще, но он больше не чувствовал в себе желания постоянно идти наперекор всем идеям друзей, даже если они по итогу обернулись бы полным провалом. Удивляясь сам себе, он задавался вопросом, с каких пор вдруг решил, что лучше пробовать, чем сразу откидывать любые возможности, не желая давать им и шанса на жизнеспособность? В какой момент произошли такие внезапные изменения? А ведь рыжий именно такими и ощущал их в себе - резкими, неожиданными. Вот еще вчера он был одним человеком, а сегодня проснулся уже совершенно другим. Хотя, на самом деле, понимал, что все происходило постепенно, просто он на это не обращал должного внимания.       – Малыш Мо, – в какой-то момент внезапно отвлек Хэ Шаня от увлекательного разговора про гитары, – я пойду спать.       – Один? – с удивлением.       – Ага.       – А как же страх спать в одиночку? – уже с сарказмом произнес Шань.       – У вас тут такая увлеченная беседа, не хочу прерывать, но у самого уже глаза слипаются.       – Ладно, я скоро подойду тоже, – деланно равнодушным тоном кивнул Шань, внутренне пресекая порыв тут же подскочить и пойти вслед за Хэ.       – Доброй ночи, – Тянь махнул рукой парням, растрепал волосы на голове Мо и покинул балкон.       – Так вот, – вернулся Шань к прерванному разговору, обращаясь к ребятам. – Там есть такой прикол в этих табулатурах…       Они просидели на балконе еще примерно с час под несмолкающий грохот музыки с соседнего двора, который уже смешался с общим фоном и перестал напрягать, потом тоже все-таки сдались, почувствовав огромную усталость, и все разошлись по комнатам.       Шань тихонько зашел к себе и так же тихо прикрыл дверь, словно она была стеклянная, прислушиваясь и присматриваясь к темноте. Тянь и правда уже спал: он не стал зашторивать окно, поэтому в комнату проникал лунный свет, благодаря которому Мо мог на мгновение полюбоваться на неподвижное, расслабленное тело Хэ. Расслабленное и слишком притягательное в столь мирном и беззащитном состоянии, бессовестный взгляд к которому так и лип. Стараясь не шуметь, Мо стал быстро стаскивать с себя одежду, ловя себя на том, что испытывал легкую досаду от того, что его парень уже спал. Его парень… Хах. Шань впервые в своей голове с такой формулировкой подумал о Хэ, и его грудь сдавил приятный спазм, а рот неосознанно растянулся в улыбке. Он осторожно скользнул под тонкое одеяло, все так же не отрывая взгляда от Хэ и пытаясь не потревожить его, но в тайне желая, чтобы тот проснулся.       И тот действительно проснулся. Только Мо успел удобно устроиться на боку, просунув руку под подушку, как Хэ заерзал и медленно повернул голову в сторону Шаня, всего лишь на миллиметр вяло приоткрывая глаза.       – Ммм, наконец-то… – невнятно промычал он и развернулся к Мо, притягиваясь и сгребая его в охапку. – Без тебя спать стало просто мучительно…       – Ну конечно, очень заметно было, – саркастично произнёс Мо. – Наверняка и кошмары снились.       – Хм, – губы Хэ растянулись в улыбке. – Не кошмары, но тоже слишком волнительные сны… с твоим участием.       – Очень смешно.       – Я серьезно, сам убедись, – Хэ посмотрел на Мо, обхватил его руку, потащил вниз и прижал к своему паху. Шань с удивлением ощутил мощный стояк Тяня. – Видишь, я нисколько не шучу.       – Хэ Тянь, ты необратимо болен, – все, что мог на это сказать рыжий с обреченным принятием этого факта в голосе, но, почему-то, совершенно не спешил одернуть руку. Вместо этого он вдруг прижал ладонь еще плотнее, медленно провел пальцами по всему стволу, ощупывая его контуры сквозь ткань белья и уделив особое внимание головке, затем опустил руку еще ниже и аккуратно прошелся по мошонке. С каким-то новым для себя вызовом не спешил разрывать зрительного контакта с Хэ, борясь с собственным смущением, вместо этого с интересом наблюдал за моментальными изменениями во взгляде напротив.       Когда пальцы Мо неуверенно скользнули ниже, лишь мимолетно касаясь чувствительной зоны под мошонкой Хэ, тот беззвучно выдохнул и во всю распахнул глаза, словно резко проснулся от звона будильника. У Шаня тут же что-то переменилось во взгляде, и он отпустил руку, убирая ее с паха, но Тянь снова прижал ее, еле слышно шепнув:       – Продолжай…       И придвинулся ближе. Губы Шаня дрогнули в мимолетной усмешке, и он увереннее обхватил ладонью всю мошонку Тяня, осторожно и будто даже с интересом ощупывая яйца, словно впервые в жизни столкнулся с подобным органом. Чуть-чуть поигравшись с ними, он снова коснулся пальцами области ниже и с нажимом прошелся по ней туда-сюда, с каким-то небывалым удовлетворением отмечая, как и эти его слабые маневры заставляют Тяня меняться на глазах: заметна была мелкая дрожь по телу, от его кожи сразу начал чувствоваться увеличивающийся жар, грудь вздымалась тяжелее, а зрачки расширились и потемнели. Былой сон Хэ как рукой сняло, на смену пришло новое желание, появлению которому Мо, на удивление, несказанно обрадовался. Он тоже стал сумасшедшим, бесспорно. Как оказалось, смелость для него не имела границ: лишь раз позволил себе поддаться соблазну - и остановиться уже стало невозможно. И как итог - обеспечил себе дорогу прямиком в ад. Но рыжий стал думать: если эта дорога будет всегда сопровождаться тем взглядом, которым смотрел на Шаня Хэ нон-стопом, каждый раз заставляя сердце Мо рваться наружу, то он готов был собственноручно выстелить себе ковровую красную дорожку в самые темные глубины преисподней.       Когда Шань запустил руку под ткань, обхватив полностью вставший член Хэ, и тот прикусил губу, неизвестно зачем давя в себе рвущийся возглас, рыжего вдруг накрыло внезапным открытием, из-за чего люди так упиваются властью и готовы отдать все за нее, пойти на любые жертвы, лишь бы сохранить хотя бы толику этой власти над чем-либо. Или кем-либо. Шань уже знал, как именно он должен двигать рукой, каких мест касаться особенно, чтобы вызвать в Тяне моментальную эйфорию. Знал, что нужно ему сделать или сказать, чтобы спровоцировать того на дикое исступление и вызволить постоянно подавляемую им собственную звериную суть, а главное, Гуань Шань мог всем этим управлять. От неожиданного осознания такого уровня власти над Тянем, видя подтверждение этого факта в его потемневших зрачках и слыша сквозь прерывистое дыхание, Мо сам чуть не кончил преждевременно.       Они не отрывали глаз друг от друга, не спеша сливаться в поцелуе, и Шань подозревал, что в этот момент и Хэ видел в нем перемену, понимал, что именно сейчас до рыжего дошло, что он уже давно заполучил в свои руки вагу, к которой были намертво привязаны как тело Тяня, так и его израненная душа вместе с уязвимым рассудком и холодным для всех остальных сердцем. И, увидев это, Хэ не только не испугался, но и на миг понимающе улыбнулся, мгновенно расслабился, словно окончательно сдался, отдавая всего себя в угоду любым пожеланиям Мо. Хэ тут же перестал сдерживать эмоции, что копились в глубине, и со всей честностью стал раскрывать их через все обилие звуков, исходящих изнутри, и множество неподдельных реакций тела.       Шань прервал свои действия, в следующий момент стянул нижнее белье сначала с Тяня, потом с себя и по какому-то наитию взял в руку сразу оба их члена. Хэ тут же притянул Мо к себе за шею и без прелюдий проник языком в его рот, спешно проходясь по поверхности языка, затем сильно втянул его в себя, словно хотел оставить там засос. Чем активнее Шань двигал своей рукой, тем яростнее Хэ Тянь истязал его язык, вскоре жадно перейдя на губы, покусывая их, и боролся с обильно выделяемой слюной, которую приходилось постоянно сглатывать. Освободил шею от своей жесткой хватки и прошелся ладонью по спине, вызывая столп мурашек по позвоночнику, опустил руку до талии, а затем резко сжал правую ягодицу рыжего, рывком прижимая к себе и издавая почти мучительный стон.       – Хочешь повторить? – отрываясь от поцелуя и громко дыша спросил Хэ, глядя в глаза Мо.       – Да, – раздалось в ответ совершенно без раздумий, словно сразу понял, что тот имел в виду.       – Шань, ты меня с ума сведешь, – низко прохрипел Тянь и уткнулся тому в шею, сильно прикусив, словно сдерживая себя от необдуманных действий, потом резко оттолкнулся от Мо, развернулся в другую сторону и потянулся к тумбочке, вытаскивая из нее смазку и раскрытую пачку презервативов.       Положил их на кровать, развернулся обратно к рыжему и, обхватив его за талию, аккуратно перекинул его через себя, уложив на другой бок лицом к себе. Затем без промедления за его спиной потянулся к вытащенным предметам и под удивленным взглядом Шаня достал презерватив.       – Прям сразу? – вскинул брови Шань, наблюдая за этим процессом.       – Нет, – ответил Хэ, натягивая резинку на два пальца, затем щедро выдавил на них из тюбика смазку. – Просто вчера еще почитал кое-что, так безопаснее. Готов?       Шань коротко кивнул и притянулся к губам Хэ, сливаясь с ними, обхватил того за шею, вжался своей грудной клеткой в разгоряченную грудь, отчего их сердцебиения словно слились в один общий ритм. Тянь завел руку между ног Мо, вынудив того приподнять левое бедро и закинуть колено на ногу Хэ, позволяя его ладони свободнее прижаться к заднему проходу и размазать там часть смазки. Шань теперь уже знал, что именно его ждет, какие ощущения, но все равно его сердце забилось быстрее: одновременно от автономного страха и нервного сладкого предвкушения. Когда он почувствовал на своем отверстии кончик одного из пальцев Хэ, он тут же постарался расслабиться, но более частым дыханием все же выдал свою нервозность, а в тот момент, когда Хэ, слегка помассировав его сфинктер, аккуратно, словно пробуя, проник одним пальцем внутрь, Мо издал глухой короткий полустон и углубил их поцелуй, чувствуя, как быстро набирается в рот слюна.       У Тяня задрожали руки, когда он обнаружил, как легко его палец вошел внутрь, и он еле сдержался, чтобы не отбросить эту подготовку и не войти в Мо сразу, с налета. Но вот два пальца вошли уже туже, что явно прочувствовал и Мо, моментально прикусив нижнюю губу Хэ и вцепившись ногтями в кожу на его шее. Но, несмотря на это, Тянь видел, что Мо эти манипуляции заводили все сильнее - по его податливому телу, которое отзывалось на каждое проникновение Тяневских пальцев, по тому, как Мо поддавался вперед тазом и сам же помогал углубиться в него.       Хэ старался не торопиться, двигать рукой медленно, осторожно, а за счет обилия смазки пальцы скользили почти свободно, но он все равно чувствовал, как внутри было слишком узко. И несмотря на то, что тело Шаня с каждым мгновением расслаблялось все больше, и явно его разум начал затуманиваться под смесью удовольствия от стимулиции и болезненных ощущений, а из отверстия на головке его члена активно выступал предэякулят, размазываясь по паху Тяня, Хэ подумал, что в этот раз он хочет сделать все максимально безболезненно для Шаня, насколько это было возможно. Поэтому, пока тот еще не отключился окончательно, Тянь снова разорвал их сцепленные губы и произнес:       – Малыш, посмотри на меня, – Мо неохотно послушался и открыл глаза, в которых снова было то самое раздражение, когда его заставляли возвращаться в реальность и словно лишали того наслаждения, которое он получал. – В прошлый раз я пошел тебе на уступку, но сейчас давай сделаем это так, как будет легче для тебя.       – О чем ты?       – Это всего лишь второй раз, поэтому будет лучше, если ты все-таки развернешься на живот и…       – Нет! – тут же вспыхнул Шань и распахнул глаза, словно испугавшись, потом чуть сбавил тон голоса и постарался сказать более спокойно: – Я не хочу так.       – Понимаю, Шань, но для тебя же будет проще, я читал, это самая безболезненная поза.       – Я не хочу, – повторил, сжав губы и начиная хмуриться.       – Но, Шань, мы же уже так делали. Это одно и то же.       – Вообще не одно и то же, это уже чересчур, Хэ Тянь, – упорствовал Шань тоном, не терпящим никаких возражений, даже взгляд его поменялся.       – Ладно, хорошо, – чуя, что из-за упрямства Шаня они сейчас только рассорятся к чертовой бабушке, Хэ сделал вид, что сдался, вновь приник губами к рыжему, отвлекая его внимание, а у самого в голове уже возник новый план.       Тянь осторожно вытащил пальцы, добавил на них еще смазки и по новой сразу глубоко проник в Шаня и задвигал ими, стараясь достать до той самой чувствительной части, которую обнаружил в первый раз, заставляя Мо от неожиданности и сильного контраста выгнуться и чаще задышать. Он тут же полностью обвил руками плечи и шею Хэ, прижимаясь плотнее и задвигав в такт тазом, а Тянь просунул между ними левую руку и обхватил член Мо, прижимая его к своему и начал стимуляцию еще и его. Голову Шаня резко вскружило от сразу нескольких ярких физических ощущений, и он неприкрыто застонал прямо в губы Хэ, с силой сжимая веки и чувствуя, как все тело от паха до горла опять начинает сжирать пламенем, но ненасытно желая получить еще больше, а потому легко поддавался на манипуляции Хэ.       Тянь, напротив, был полностью сосредоточен и наблюдал за реакциями Мо сквозь полуприкрытые веки, с особым рвением пытаясь отыскать то заветное место, а когда, наконец, он его нашел, увидев, как уже знакомо дернулся Шань, тут же стал с еще большим нажимом проходиться по нему еще и еще, доводя рыжего до полного бесконтрольного состояния, второй рукой прижимая его член к своему, изо всех сил стараясь не сбиться с темпа, усиливая его и не обращая внимания на свою левую руку, которая с каждой секундой немела все сильнее и уже начала болезненно ныть из-за крайне неудобного положения.       Скоро Тянь добился того, чего хотел, с огромным удовлетворением наблюдая, как по телу Шаня пробежали предоргазменные судороги. Он вскинул подбородок и усиливая толчки бедрами, вбиваясь с одной стороны в ладонь Тяня, а с другой насаживаясь все сильнее на пальцы Хэ внутри него, с шумным протяжным стоном кончил. Хэ аккуратно вытащил из него свои пальцы, сбросил презерватив и этой же рукой обхватил всю промежность Шаня, сменяя левую, стал чуть поглаживать все основание члена с мошонкой, будто успокаивая, дожидаясь, когда последние судороги сойдут с его тела и Мо обмякнет. Когда это произошло, Тянь с деланным сожалением тихо прошептал ему в ухо:       – Малыш Мо, ты так быстро кончил, я совершенно за тобой не успел…       Шань разлепил влажные глаза и мутным взглядом уставился на Хэ с таким видом, будто накосячил самым жестоким образом.       – Ммм… Хах... Прости, я… я не хотел… Сам не ожидал, – и тут же уткнулся в шею Хэ, тяжело обдавая кожу неровным дыханием, продолжая ощущать по всему телу приятное послевкусие только что испытанного оргазма. – А вообще, сам виноват, не надо было хвататься за мой член…       – Да уж, не знаю, как так вышло, вообще не соображал, что делаю, – хмыкнул Хэ, водя правой рукой по телу Шаня, сжимая его кожу то здесь, то там. – Но, похоже, тебе понравилось.       – Мгм, – Шань сглотнул и чуть кивнул. – Как теперь быть? Мы же хотели по-другому…       – Ничего страшного, в следующий раз повторим… Но ты должен мне это компенсировать, как считаешь, малыш? – Тянь отодвинулся и провокационно посмотрел на Шаня.       – Ладно, – слегка улыбнулся тот и опустил все еще дрожащую руку на член Тяня, который все еще стоял, как каменный.       – Хмм, а давай, – Тянь сделал такое выражение лица, будто его озарило какой-то гениальной идеей, – сразу пойдем в душ, смоем с себя улики моего мастерства и твоей слабости перед ним, и ты тоже поможешь мне кончить, а потом сразу помоемся?       – Ну, можно, – задумчиво произнес Шань, совершенно не чуя подвоха. – Все равно потом пришлось бы мыться.       – Давай, ты тогда иди первый, а я за тобой.       – Зачем?       – На всякий случай, вдруг кто-то из тех двоих решит внезапно из комнаты выйти и запалит нас вместе.       – Что-то раньше тебя это особо не волновало, – прищурился Шань.       – У меня уже исчерпан лимит пофигичности, не хочу лишний раз его превышать, – ответил Тянь и с новой силой засосал Шаня. Мо с готовностью ответил ему, снова теряя вспышку своей подозрительности. Он правда ушел первым, а Тянь какое-то время еще полежал в кровати, выжидая, чтобы Шань точно уже залез под душ, потом поднялся, схватил еще один презерватив и смазку, и пошел за ним. Когда он вошел в ванную, то с облегчением обнаружил, что Шань и правда уже мылся, поэтому быстро присоединился, чтобы тот не успел окончательно прийти в себя, незаметно ставя на пол прямо рядом со створкой душевой кабины захваченные с собой особо важные предметы.       Когда он вошел внутрь кабинки, Шань мельком глянул на него и тут же пошел краской, отворачиваясь и пряча смущенный взгляд. Тянь, не теряя зря времени, обхватил его сзади и стал медленно покрывать поцелуями спину, плечи, шею, нежно массируя ладонями его бока, бедра, ягодицы и грудь.       – Тянь, – прохрипел вдруг Мо, – мы ведь тут собрались не из-за меня…       – Что поделать, я не властен над своими руками, – прошептал Тянь, прикусывая мочку уха рыжего и сжимая его правый сосок.       – Черт, я ведь сейчас снова могу возбудиться, – сглотнул Шань, чувствуя, как Хэ обхватил его промежность, вызывая незамедлительный приток крови к члену.       – Отлично, – довольным голосом произнес он, усиливая натиск на напряженный сосок Шаня и проводя языком по его шее. – Не люблю кончать в одиночку.       – Звучит как укор… мммм, – Шань резко вырвался из Тяневского хвата и развернулся к нему лицом, тут же обхватывая Хэ за талию и притягивая к себе, прижался к его губам, с упоением и новой жадностью начав вылизывать все внутри его рта. Одну руку опустил на член Тяня и, больше не мешкая, стал стимулировать его. Хэ тут же навалился на него всем своим весом, заглатывая его губы вместе с языком, шумно выдыхая, наконец, отпуская себя и давая свободу своим желаниям и эмоциям, с такой же порывистостью обхватил ствол Шаня, массируя, надавливая на чувствительные точки так, что очень быстро его член налился кровью и снова поднялся в полную готовность.       – Малыш Мо, – сипло выдохнул Тянь, левой рукой приподнимая подбородок рыжего и чуть отводя в сторону его голову, стал то покусывать, то влажно вылизывать его острый подбородок, прямую линию челюсти и напряженную от изгиба шеи трапециевидную мышцу, словно хотел и вовсе ее разорвать зубами. – Я так сильно люблю тебя и до невозможности хочу… Ахх… черт… что меня просто перекрывает… Мне кажется, я никогда не смогу насытиться тобой.       – Много болтаешь, – слегка оскалился Мо, бросая на Хэ косой взгляд, но сильнее подаваясь вперед и сжимая член Тяня так сильно, что тот издал протяжный стон и вдавился бедрами в Мо.       – Не могу держать этого в себе, – все же ответил он, проглатывая резкую вспышку экстаза от рук рыжего, которые с каждым разом демонстрировали свою возрастающую сноровку. – И больше не могу сдерживаться…       – М? – только успел выдать полуудивлённое Шань, как его развернули сильные руки и прижали к стене. В голове Мо снова промелькнула мысль о дежавю, но в этот раз он даже не стал сопротивляться, продолжая наслаждаться властными действиями Хэ, ощущениями его крепкого, мускулистого тела на своей спине, отточенными движениями ладоней, доставляющих крышесносное удовольствие через умелую стимуляцию собственного члена, снова забывая о том, что это он должен был компенсировать Тяневские старания в спальне. Расплываясь в ярких ощущениях, распространяющихся по венам и каждой мышце тела, единственное, что Мо смог сделать прежде, чем полностью отключиться, это сдвинуть ноги, чтобы сжать член Тяня между своих ягодиц как можно плотнее, и полностью отдался во власть рук Хэ и собственных накатывающих судорог эйфории, и когда уже по новой начал чувствовать, что опасно приблизился к очередной разрядке, внезапно понял, что руки Тяня испарились с его члена, да и сам он куда-то делся.       Возвращаясь в реальность, Мо услышал, как сдвинулась дверь душевой кабины, потом снова захлопнулась, но он только успел повернуть голову, чтобы посмотреть, что происходит, как Хэ снова прижал его к стене и шепнул, что просто на секунду выглянул глотнуть свежего воздуха. Мо не успел обработать эту бредовую информацию, ощущая, как рука Хэ снова обхватила его член, откидывая рассудок Мо назад в эйфорию. Он даже не обратил внимание, что на этот раз рука была левая.       Тянь так боялся, что Шань начнет противиться, что все свои ухищрения делал быстро, не давая себе и шанса на раздумья, дабы не замешкаться, с сильно бьющимся от смеси адреналина и похоти сердцем. Он поставил тюбик со смазкой на полку в душевой, разорвал упаковку презерватива зубами и незаметно натянул его на свой член, продолжая левой рукой двигать вверх и вниз по стволу Шаня, впился губами в его шею и закрыл спиной льющийся на них поток воды, чтобы она не попадала между ними, затем снова потянулся к смазке, таким же уверенным движением раскрыл тюбик и обильно полил на свой член, стараясь не смешивать его с водой, затем не глядя откинул смазку куда-то в угол душевой.       Шань резко дернулся сначала от звука открывшейся крышки, потом застыл от грохота упавшего предмета и открыл глаза, пытаясь столкнуть с себя Хэ, чтобы посмотреть, что там происходило, только сейчас начиная подозревать, что дело неладно.       – Хэ Тянь, ты что творишь? – удивленно выдохнул он, почувствовав, как Тянь настойчиво раздвинул его ноги и приник пальцем к заднему отверстию, надавливая. Палец легко вошел внутрь, и по его коже тут же пробежала волна холодящих мурашек. – Ахх…       Почувствовав, как почти сразу внутрь проник второй палец, чуть раздвигая его анус, Шань машинально выгнулся в пояснице на встречу Хэ, а вся его нижняя часть тела завибрировала в новом вожделенном ожидании. Тянь воспользовался этим положением сразу, без раздумий, чуть раздвинув левую ягодицу Шаня, приставил член к его отверстию и, благодаря обильному количеству смазки, легко скользнул внутрь, заставляя Шаня неожиданно вскрикнуть от резкого ощущения. После того, как он удачно с первого раза смог войти в рыжего, Хэ одной рукой надавил на его шею, продолжая вжимать того в стену, а второй наоборот притянул к себе за живот, вынуждая Шаня прогнуться еще сильнее, и начал медленно двигаться внутри, с каждым разом усиливая толчки и глубину проникновения, чувствуя, как узкие стенки внутри рыжего плотно сжимают его член, и практически моментально теряя рассудок от этого.       Мо понял, что его развели как полнейшего олуха, но сопротивляться уже было поздно, поэтому он, скрепя зубами, стал поддаваться на манипуляции Хэ Тяня, громко выдыхая в холодную плитку. Вперемешку со всеми остальными чувствами Шаня накрыла такая злость на Хэ за то, что тот проигнорировал его желания и все сделал по-своему, что совершенно не мог разобрать, огонь по его телу разрастался от этой ярости или все же от внезапного яркого ощущения того, как внутри него двигается раскаленная, твердая плоть Тяня, проникая все глубже и глубже, даря одновременно болезненную пульсацию и желание избавить свое тело от этого непрошеного вторжения, но и нарастающие приятные судороги от каждого толчка, концентрирующиеся в районе паха и сильно бьющие в голову точными выстрелами.       От всего этого контраста ноги задрожали, а грудь сдавило от неравномерного учащенного дыхания. Физическое пространство вокруг стало расплываться в неясное сплошное пятно, и даже жесткая плитка под ладонями Шаня словно превратилось в мягкое желе оттого, что руки покалывало с такой силой, что они потеряли всякую чувствительность. Вскоре возмущение отошло на задний план, уступив место другим, более волнительным чувствам. Мо слышал то утробное рычание из глотки Хэ, то его гулкие неприкрытые стоны, чувствовал его горячее дыхание на своей шее и плечах, ощущал движения раскаленных губ по коже и яростные покусывания вдоль напряженных вен, сопровождающиеся громкими частыми шлепками плоти о плоть. Вся эта симфония плотского удовольствия сбила с ног всю стойкость Шаня и парализовала его мозг. Он сдался и в унисон с Тянем застонал шумно, протяжно, проклиная и одновременно восхваляя свое и Тяневское полное бесстыдство и человеческое разложение. Его резко прошибло потоком электрического разряда, когда Хэ снова с силой прошелся по его простате и стал бить туда раз за разом, и Мо окончательно потерялся во всех этих исступленных ощущениях.       – Ахх! Да, так! М-м-м… Сильнее… – непрестанно стал выкрикивать Шань все, что приходило в его растекшийся мозг, желая как можно скорее высвободиться из этой сладкой и мучительной пытки. Он с силой уперся обеими ладонями в стену, изгибая шею и прогибаясь в пояснице, позволяя Хэ Тяню на полную войти в него, чувствуя под животом каждое движение члена внутри него. Тянь отпустил шею Мо и схватился обеими руками за его талию, крепко сжимая и наращивая темп, стал вдалбливаться с таким упоением, словно совершенно позабыл, что это был всего лишь второй их раз, а он планировал по максимуму оставить в целости тело рыжего. Но внутри Мо было настолько горячо, влажно и узко, что Тянь просто больше не мог контролировать себя, разгоряченный еще и страстными возгласами Мо, которому точно было так же хорошо, как и Тяню, что просто разрывало его сознание на тысячу мелких опасных атомов, словно сталкивающихся друг с другом и взрывая его мозг раз за разом. Он чувствовал, как жар от его паха разгорается по всему телу, головка члена наливается сильнее и ноги стало сотрясать от поступающего оргазма.       – Малыш, ха-х, я больше не могу, я сейчас кончу… – еле как выдавил из себя, глотая слюни, беспомощно пытаясь хотя бы на чуть-чуть продлить свою выдержку, чтобы Шань успел вместе с ним. – Черт!       Шань не смог и слова вымолвить, промычав что-то нечленораздельное, не переставая громко дышать вперемешку с безостановочными стонами, и из последних сил схватил собственный член. Увидев это, с Хэ слетела последняя выдержка, он почти с яростью ругнулся, и его тело тут же пронзила яркая вспышка, ослепив на миг взор, член отдал резкой болью и под аккомпанемент их общего надрывного сбивчивого стона, он ощутил, как из его уретры потоком стала вырываться горячая сперма, заставляя тело забиться в бешеном экстазе и вызывая сильный гул в ушах, в миг стирая осознание своего существования в этом мире и отбрасывая куда-то в невесомость. Хэ даже совершенно не замечал и не слышал, как под его руками в точно таком же полном помрачении рассудка изливался Шань, содрогаясь в неистовости, а вскоре и вовсе оставшись без сил упал на плитку. Мо стукнулся о нее лбом и сразу почувствовал, как Тянь почти навалился сверху, прислонив трясущиеся руки на стену рядом с его ладонями и каким-то чудом умудряясь удерживать свой вес за счет них.       Они какое-то время стояли так, восстанавливая свое дико сбившееся дыхание и пытаясь успокоить рвущиеся наружу сердца, постепенно возвращаясь сознанием в текущее время и пространство. Тянь пришел в себя первым, пылко начав осыпать бесконечными поцелуями плечи и спину Мо, до сих пор ощущая пульсацию в своем члене, но не спешил вытаскивать его из узкого горячего прохода Шаня.       – Не хочу выходить из тебя, малыш, – прошептал он, нагло озвучив свои мысли. – Если бы можно было остаться так навечно…       – Сука ты, – сглотнув, сухо проговорил Шань, еле ворочая языком, но уже вспоминая свою злость на Хэ.       – Ага, – расплылся тот в дерзкой улыбке, – за это ты меня и любишь, малыш.       – Выйди уже из меня, придурок, – с привычной обреченностью.       – Ммм… Еще чуть-чуть, – не послушался Хэ, придвинувшись вплотную бедрами, чувствуя, как член снова заскользил внутри, прошибая Тяня отголоском статического электричества, и внезапно схватил Шаня за подбородок, развернул к себе и впился в его губы глубоким поцелуем, насильственно вторгаясь языком внутрь, захватывая в плен его язык, проходясь по нему сверху, снизу, проталкиваясь вглубь так, словно хотел заставить того задохнуться, и с какой-то безотчетностью, словно под гипнозом, снова двинул бедрами вперед. Потом, оторвавшись от Шаня, с каким-то безумием в голосе спросил: – Повторим?       Не услышав от Мо мгновенного отказа, подловив того на заминке, Тянь ощутил, как к его паху снова начинает приливать кровь, и он с новым диким блеском в глазах, не веря происходящему, самоуверенно повторил вопрос:       – Повторим, малыш?       – Бляяять, Хэ Тянь… – выдохнул злобно Шань, закатывая глаза, – чтоб ты в аду сгорел…       – Обязательно, любовь моя, вместе с тобой, – коварно улыбнулся Хэ, впиваясь в губы рыжего с новой силой и возобновляя толчки внутри него, чувствуя, как быстро его член снова наливается неприкрытым желанием. Мелькнула мысль о том, что нужно бы сменить презерватив, но ему ни на секунду не хотелось выходить из Мо, а его плоть проникала внутрь так гладко, словно там была еще куча смазки, поэтому он плюнул на эту рассудительную мысль, поддавшись своему моментному беспечному эгоизму.       Они сделали это еще раз, и, полностью обессилевшие, на еле держащих их ногах, доползли обратно до комнаты и рухнули на кровать. Тянь из последних сил собрался и принудительно обследовал состояние Шаневского заднего прохода, а после смазал его отверстие той самой заживляющей и успокаивающей мазью, которую рыжий в прошлый раз несправедливо проигнорировал, забросив в ящик. Шань, как обычно, пытался воспротивиться и сделать все самостоятельно, но Тянь пригрозил, если тот продолжит безосновательно отвергать его заботу, то тому придётся его связать и оказывать эту заботу насильно, ибо его уже откровенно задолбало постоянно уговаривать Мо на принятие таких абсолютно нормальных для отношений вещей.       Лицо Тяня в тот момент было настолько серьезным, что Шаню действительно пришлось сдаться и добровольно принять помощь от Хэ. После этих несложных манипуляций Тянь, хоть и получил от Шаня тактильности за последние сутки в десятикратном размере и разных проявлениях, все равно никак не мог насытиться, поэтому опять сгреб в охапку рыжего, уткнулся ему в шею и только после этого смог заснуть. Шань же, как обычно, вырубился в ту же секунду, как голова коснулась подушки, совершенно не обращая внимания на приставания Хэ и не успев даже задуматься о том, чувствовал ли он себя там, внутри, нормально после двойного интенсивного проникновения, или нет, мигом проваливаясь в глубокий сон.              На утро Шань проснулся на удивление самостоятельно, хотя ожидал подскочить от громкого утреннего призыва Цзянь И. Сегодня был их последний свободный день, ведь завтра они уже отчаливали домой, а потому ребята пообещали Цзяню съездить еще на три достопримечательности. Мо подумал, что было еще рано, но взглянув на время на своем телефоне, удивился повторно. Было уже около десяти, а Цзянь всегда будил их в девять. Вероятно, они решили уехать без них или сами проспали.       Шань развернулся на спину, затем слишком резко дернул головой в сторону, чтобы проверить Тяня, и тут же заслонил рукой глаза, словив яркий солнечный луч, больно ударивший прямо в зрачок - они опять не зашторили это блядское окно... Раздражено что-то прошипев и растерев несчастный глаз, он чуть сдвинул голову выше на подушке и ускользнул от зловредного луча, затем снова посмотрел на спокойное лицо Хэ. Его чёлка, как всегда, спадала на лоб, почти полностью заслоняя глаза, рот был слегка приоткрыт, и он дышал тихо, размеренно, полной грудью. Его рука покоилась под шеей Мо, но от его шевеления он даже не проснулся. Шань протянул руку и смахнул с его лица чёрные пряди, думая о том, что уже привык видеть такую картину по утрам, и, честно, не хотел прерывать этого. От мысли, что завтра было их крайнее отпускное утро, сердце тоскливо защемило. Может быть, Тянь и правда не особо шутил, когда говорил, что спать без Мо для него стало мучительным? Ведь сам рыжий чувствовал, что будет испытывать что-то похожее. Несмотря на то, что Тянь продолжал его периодически подбешивать своими наглыми поступками, иногда переходя просто все границы совести, но это была та его черта, которую Шань все же принимал. Без нее Тянь был бы не Тянем. И, как вчера справедливо он заметил, за это Мо его и любил. В том числе и за это.       А еще Тянь все же был прав в том, что та поза, на которой он настаивал, действительно была самой благоприятной. Вспоминая, насколько жестко они вчера занимались сексом, еще и два раза подряд, Шань с огромным удивлением отметил, что чувствовал себя намного лучше, чем после первого раза. Да, еще оставались странные ощущения внутри него, но их лишь с сильной натяжкой можно было назвать болезненными. Тело тоже было в порядке, немного ныли мышцы, поясница, но в целом не так серьезно, как в прошлый раз. Странно было по большей части от самого факта того, что они вчера вытворяли. Но все-таки Хэ оказался прав, поэтому, хоть Шань и злился, но полученный вчера мощный оргазм в трех актах искупил вину этой наглой псины полностью. Мо вообще не мог поверить, что смог кончить три раза подряд, практически без передышки.       Он снова оглядел безмятежно спящего Тяня. Вот ведь поистине противоречивый тип: как могли в нем сочетаться такие неподходящие друг другу качества, как бескрайняя любовь, мягкость, трепетная внимательность к рыжему и в то же время настоящая звериная суть, срывающая ему башню подчистую, когда дело касалось секса? То трясется над ним, как над хрустальным, то словно готов собственноручно растерзать, выпить всю кровь и обглодать кости. И странно, что Мо это совершенно не пугало, потому что он верил, что Хэ настолько был привязан к нему, что не мог по-настоящему хотеть причинить какую бы то ни было боль. Теперь уже и правда верил.       Ведомый какими-то внезапно нахлынувшими на него чувствами, он продвинулся ближе к Хэ и положил голову ему на плечо, обняв за талию, а правую ногу перекинув через его бедро. Тот чуть пошевелился, непонятно, проснувшись или нет, ибо Мо не мог этого увидеть, но почувствовал, как в ответ Хэ обнял его и сжал ладонь на предплечье, как-то сонно, но облегченно выдыхая.       Через пару мгновений Мо понял, что Хэ точно проснулся, потому что вскоре его левая рука поднялась и стала нежно поглаживать пальцы рыжего, его запястье, затем предплечье, поднимаясь выше и снова опускаясь, а правой просто обхватил талию Мо. Через какое-то время сверху послышался его голос:       – Доброе утро, малыш Мо. Как себя чувствуешь?       – Все хорошо, – Шань прижался крепче. – А ты?       – Лучше просто быть не может. Ты опять снился мне всю ночь.       – Заливаешь.       – Не-а… Знаешь, я тут размышлял кое о чем и пришел к выводу, что, похоже, влюбился в тебя с первого взгляда. Но так долго сдерживал все в себе, что сейчас моих чувств накопилось слишком много. Теперь меня прорвало, словно вулкан, и это извержение уже просто не остановить.       – На философию потянуло с утра пораньше? – хмыкнул Мо, попытавшись пошутить. Но затем добавил: – Не думаю, что ты влюбился в меня с первого взгляда.       – Почему?       – Не знаю. Просто не думаю так. Но это не важно. Пусть будет с первого взгляда, – резко отступил Шань и чуть отстранился, заглядывая в проснувшиеся глаза Хэ. – Я правда тебе снился?       – Мгм… – Тянь слегка кивнул и провел рукой по подбородку Шаня.       – Хороший сон был?       – Не весь… Шань, – его взгляд стал тревожным. – Я до сих пор не совсем верю, что это все правда, что ты со мной. Настолько со мной. Я редко это показываю, еще реже говорю о таком всерьёз, но я хочу, чтобы ты знал, поверил и помнил - что бы я ни делал, как бы себя порой по-идиотски ни вел, я все еще боюсь тебя потерять. Страшно боюсь. Поэтому… пообещай мне, что всегда будешь со мной. Можешь это сделать?       – Хэ Тянь, – Шань прекрасно понимал, о чем тот говорил, и несомненно верил, он уже и сам давно понял, что Тянь самоуверен лишь внешне, поэтому придал своему голосу как можно более внушительный тон. – Если это будет в моих силах, я никогда тебя не оставлю. Что бы ни случилось. Я повторюсь, что не верю Хэ Чэну и готов ожидать от него подставы в любой момент, и, если он что-то опять выкинет, я никогда не отвернусь и не откажусь от тебя. Я тоже люблю тебя и не хочу терять. Надеюсь, ты тоже в это поверишь и запомнишь уже наконец.       – Мой храбрый, самоотверженный братец Мо, – улыбнулся Хэ, излучая взглядом такое количество нежности, что хватило бы на целый отряд детей. – Я запомню. Обязательно запомню.       – Вот и прекрасненько. Запомни, ведь повторять я этого больше не буду, – внезапно сурово изрек рыжий. – А теперь заканчивай со своим сопливым словесным поносом и давай вставать. Надо проверить, что там с ребятами. А то мне чет неспокойно.       – Что случилось? – Хэ приподнялся вслед за Мо, который быстро перекатился на край кровати, пряча полыхающее лицо, и встал с нее.       – Цзянь И нас не разбудил, и мне это кажется странным. Я боюсь, что они вчера все могли слышать.       – С чего ты так решил?       – С того, что мы стопудово были слишком громкими, – Шань подошел к комоду и слишком тщательно стал копаться в своих вещах. – А если это правда так, то это полный пиздец. Ничего уже не поделать, но смотреть в глаза ребятам я не осмелюсь, пока точно не узнаю, что они ничего не слышали. Или не поняли…       – Хочешь отправить меня на проверку? – Тянь тоже встал с кровати, с довольным лицом потянулся и обхватил Мо, с силой сжав на мгновение и звучно чмокнув его в плечо. После чего тоже стал выбирать, что на себя надеть.       – А ты можешь? – кинул косой взгляд рыжий, в котором была прямо-таки мольба.       – Без проблем, малыш. Сейчас же этим и займусь.       – Спасибо… Я пока схожу, умоюсь…       Тянь быстро нацепил на себя первые попавшиеся футболку с трениками, и стремительно вышел из комнаты, подмигнув Мо напоследок.       Когда Мо стоял в ванной и уже слишком долго натирал свои зубы, Тянь вошел внутрь и сообщил, что ребята внизу готовят завтрак. От этого заявления глаза Мо просто поехали на лоб.       – Чего они делают??       – Точнее, готовит Чжань Чжэн Си, а Цзянь И просто волочится у него под ногами, – Хэ взял свою щетку, смочил ее водой, добавил немного пасты и отправил в рот.       – Зачем? – Мо набрал в рот воды из стаканчика, сполоснул его, выплюнул, потом сделал так еще пару раз и пошел вытирать лицо. Тянь ничего не ответил, просто пожал плечами. – Они ничего не слышали?       Тянь снова пожал плечами, выплюнул часть пасты и, усмехнувшись, ответил:       – Напрямую не спрашивал, но выглядят они как обычно.       И снова отправил щетку в рот.       – Хммм. Ну, ладно, – растерялся Мо, но вышел из ванны, собираясь спуститься вниз и проверить все сам.       В любом случае, даже если они и слышали, то вряд ли будут об этом говорить. Скорее всего сделают вид, что ничего не было, а бегать от них постоянно не вариант, все равно придется встретиться с глазу на глаз, так лучше сделать это сразу. Тем более после того, что рассказал Цзянь И Тяню, кто бы кого еще осудил… Поэтому Шань, внешне очень смело, но внутренне ожидая всего самого кошмарного, спустился вниз и, действительно обнаружив Чжаня у плиты, а рядом с ним вечно не отлипающего Цзянь И, беззаботным тоном поздоровался с ними:       – Доброе утро. Вы че это тут затеяли?       – Ой, наконец и Рыжик проснулся! С добрым утром! А мы тут решили завтрак приготовить вместо тебя, хе-хе, – радостно заявил Цзянь И.       – По какому поводу? Кто-то умер?       – Почему сразу умер?       – Ты много раз готовил, поэтому наш черед, – спокойно проговорил Чжань.       – Ну, эээ, супер… А что готовите? – Шань подошёл ближе и заглянул через плечо СиСи на то, что он там кашеварил.       – Жидкую кашу с рыбой и яичные блины. Мама часто готовит нам такое на завтрак, – ответил Чжань, помешивая в кастрюле кашу.       – Пахнет вкусно.       – Уже скоро готово будет. Цзянь И заварил чай.       – Сам заварил? – улыбнулся Шань, садясь за стол и подпирая рукой щеку.       – Будешь дразниться, не получишь моего фирменного чая.       – А чего вы нас не разбудили? Мы никуда не едем?       – Едем, просто решили чуть позже. Захотелось поспать подольше, – тут же веселым тоном ответил Цзянь, расставляя на столе пиалы и большой чайник на подставку. Только по его виду сразу стало понятно, что это не ОНИ решили, а конкретно Чжань.       – Надо сегодня сувениров купить, а то завтра можем не успеть.       – Да, меня мама тоже просила, – кивнул СиСи.       – А я накупил палочек благовоний в храме еще в первый день. И кучу талисманов. Могу поделиться.       – Талисманы от поноса можешь оставить себе, зайчик, тебе нужнее, – с лестницы незаметно спустился Хэ и присоединился к ним.       – Я тебе хотел специальный талисман подарить, для излечения от умственной болезни, – осклабился Цзянь. – Но у тебя столько дури в башке, что никакие талисманы не помогут. Разве что для изгнания из тебя бесов, но то опасно, вдруг ты просто сам схлопнешься.       – Так, юмористы, – внезапно Чжань хлопнул на стол кастрюлю с кашей, – хватить болтать. Быстро завтракаем и собираемся.       – О, Чжань Чжэн Си у нас сегодня за мамочку, – хмыкнул Хэ, принимая из его рук миску, наполненную кашей.       – И за мамочку, и за папочку, и за дядю полицейского скоро стану, – он быстро разлил каждому по порции, не убирая кастрюлю назад на плиту, чтобы каждый смог налить себе добавки при желании, и тоже сел. Цзянь И дополнил стол свежими яичными блинами и грохнулся рядом с СиСи.       – Мы сначала куда?       – Я предлагаю на остров Феникс сначала, потом к обезьянам, а в конце пойдем в город смотреть на заброшенный отель, как раз по пути можно будет сувениров купить, – предложил Чжань.       Все согласились с этим планом, ибо звучал он действительно здраво. Быстро позавтракали, собрались и вскоре уже выдвинулись покорять последние достопримечательности.       Прибыв на первую точку, на остров Феникс, быстро поняли, что рассказы о нем были сильно преувеличены: на самом деле, на острове было довольно скучно. Кроме замысловатых башен, которые Шань обозвал мыльницами, ничего особо не было. Не слишком вовремя вспомнили, что остров преображается ночью, когда зажигаются неоновые огни, что они уже могли наблюдать и со своего островка. Но, раз они туда приехали, то немного пошатались по острову, потом решили подняться на смотровую площадку в самой высокой башне, и вот на ней уже было совсем иначе.       Высота башни была огромная, а из-за того, что рядом больше никаких построек такой величины не было, открывался охрененный вид на все море и город Санья, за которым в свою очередь располагались горы и зеленые холмы, частично накрытые низко висящими облаками, создавая впечатление, будто горы были в дыму.       – Хохо, вот это видок, – присвистнул Цзянь И, подходя почти к краю, но тут же был отдернут рукой Чжаня.       – Давай без фанатизма только, – обеспокоенным тоном сказал он, сам осторожно подошел к краю и глянул вниз, с восхищением добавив: – Аж голова кругом от высоты.       Шань стоял чуть в стороне и особо не рисковал подходить ближе: помимо высоких перил на смотровой площадке не было никаких ограждений, и свалиться вниз было очень легко, а с учетом вездесущей толпы туристов этот риск увеличивался вдвое, потому что все толкались, чтобы сделать максимально красивые фотографии. К тому же, ветер был просто ебейший. Мо смотрел, как развиваются футболки и волосы у друзей, стоящих у самого края, и у него сжималось сердце от страха за них. Но, несмотря на это, он тоже не смог сдержать восхищенного возгласа, обходя по периметру всю площадку, не подходя к перилам. Смотрел на море, распростертое бесконечно далеко, на здания Саньи, словно умещающиеся на ладони, и на бесконечные толпы людей и машин, выглядящих отсюда как рой муравьев.       Когда он стоял спиной к городу и пялился вдаль за границу моря, поглощенный каким-то своими не до конца сформированными мыслями, его внезапно обхватил за шею Цзянь И и задористо крикнул в ухо:       – Что, трусишки уже намокли от страха, Рыжик?       Шань вздрогнул от неожиданности, и развернул голову. Чжань встал рядом с Цзянем, кладя руку ему на плечи, а Тянь подошел слева.       – Давайте сделаем общее фото, – внезапно предложил рыжий. – Мама просила…       – Давайте! – с готовностью поддержал Цзянь.       Они развернулись спиной к морю, и Шань вытащил свой телефон, открывая камеру для селфи и вытягивая руку. Подобрав удобный ракурс, чтобы все влезли, но при этом было хорошо видно, что находилось за их спинами, Шань поднял два пальца вверх в знаке “победы”, высунул язык и сделал пару кадров.       – Готово. Давайте попробуем еще на той стороне.       Они перешли площадку, сделали несколько похожих фоток на фоне города и отправились с башни восвояси. По пути Мо и правда отправил пару из этих фоток маме. Спустившись вниз, Шань почувствовал огромное облегчение: все-таки высота его не привлекала, а даже наоборот, а твердая почва под ногами придавала гораздо больше уверенности. А вот Тяню, похоже, на такой высоте было очень хорошо. Шань незаметно подглядывал за ним, отмечая, какое расслабленное выражение лица было у того, когда он стоял и принимал на себя опасные порывы ветра, словно только сейчас смог действительно спокойно дышать, не высказывая ни малейшего страха.       Следующим пунктом назначения был остров обезьян. Он располагался даже дальше остальных достопримечательностей, храм Няньшань и то казался ближе. Они добирались туда на машине почти полтора часа, а потом, чтобы попасть на сам остров, передвигались по канатной дороге в кабинке еще минут пятнадцать, но, уже глядя на остров сверху, они поняли, что точно приехали сюда не зря - настолько увиденный вид их завораживал: бесконечные зеленые холмы, кусочек моря, вдалеке старая рыбацкая деревня, большие плантации жемчуга и бесчисленное количество кокосовых пальм!       Сам парк был довольно большой, и, на удивление, не кишел обезьянами тут и там, как предполагал Мо изначально, так, что было не пройти. Обезьяны жили здесь как в естественной дикой природе и действительно были повсюду - на дорожках, зданиях, киосках, деревьях, но особо не мешали, если хотелось просто гулять по парку. Людей они совершенно не боялись, но гид на кассе их предупредил, что они могут отбирать вещи, еду и кусаться. На острове даже был специальный медпункт для таких случаев. Парням повезло, никого за все время нахождения не кусанули, но попытки были, а у Чжаня стащили солнцезащитные очки.       Помимо самих обезьян на острове были и другие развлечения, например, импровизированный небольшой цирк с козлом и теми же дрессированными обезьянками, мастер-классы по китайской письменности и множество просто красивых местечек и локаций с небольшими водопадами, прудиками и мини-бассейнами, в которых преимущественно резвились сами обезьяны.       Вот с чем была проблема, так это с едой. Из-за того, что обезьяны чувствовали себя здесь полноправными хозяевами, людям доставалось от них по любому поводу, поэтому и поесть они нормально не могли. Из-за этого в заповеднике толком не было нормальных заведений, чтобы поесть, так что ребятам приходилось перебиваться легкими закусками, и то драться за них же с наглыми жителями этого острова. Шань в какой-то момент подумал, что даже не подозревал о том, что на свете мог существовать кто-то более наглый, чем Хэ Тянь. Погуляв пару часов по парку, ребята уже просто возопили от голода и решили закончить свою экскурсию, в целом, оставшись полностью удовлетворенными этим развлечением.       Вернувшись в Саньи, ребята первым делом пошли поесть в одно из популярных мест на главной улице, затем, как следует отдохнув и набравшись новых сил, отправились на охоту за сувенирами для родных. Бродя по многочисленным лавочкам, напичканным различными сувенирными товарами, от которых поначалу разбегались глаза, Шань никак не мог определиться, чего бы ему хотелось привезти маме. Отцу он решил взять фирменный хайнаньский чай Чжэ Гу для подкрепления здоровья и иммунитета в целом, потому что все знают, что этот чай славился своими многочисленными полезными свойствами, а больше ему ничего передать все равно бы не получилось, а вот над подарком для мамы пришлось задуматься.       Когда глаза успокоились от ярких пестрящих товаров, а крики зазывал слились в один общий шум, перестав его отвлекать, Шань подумал, что ему совершенно не хочется везти маме какую-то хрень из тех побрякушек, которые тут представлены. Статуэтки, магнитики, какие-то странные веера и шляпки - все это казалось дико скучным и не стоящим внимания. Обычное барахло. Чжань тоже не мог определиться, критично вертя в руках то одно, то другое.       – Тянь, а ты думаешь что-то брать для брата? – задумчиво спросил Шань, отбрасывая в сторону очередную безделушку и уже расстраиваясь от бесполезно затрачиваемого времени на этот бессмысленный шоппинг.       – Для брата? Хм. Думаешь, он заслужил подарок от меня?       – Как минимум за нашу шикарную резиденцию?       – Цзянь И! – вдруг крикнул Тянь. – Ты же у нас спец по чаям, скажи-ка, бывает чай от сварливости?       – Это ты кому такой чай хочешь прикупить? – прищурился подозрительно Цзянь.       – Для брата.       – От сварливости? – тут же всерьез задумался Цзянь, почесывая свою репу. – Нууу, прям о таком не слышал, но обычный улун способствует поднятию настроения. Дойдем до чайной лавки, спросим там.       – Спасибо, зайчик. Вот, возьму брату чай, – улыбнулся Хэ Шаню, отвечая на его вопрос. – Может, еще прихвачу парочку талисманов у Цзянь И, чтобы изгнать из его дома Цю-гэ.       – Ты так добр к своему брату, – рассмеялся Шань. – Ладно, а что мне взять для мамы? Ты должен в этом лучше меня разбираться.       – Вообще, мы же на Хайнани, а этот остров славится своим жемчугом.       – Точно! – внезапно воскликнул Чжань, услышав предложение Хэ, и тут же полез в телефон. – Спасибо, Хэ Тянь.       – Жемчуг? Но он вроде дорогой, – задумался Шань.       – Пойдем, посмотрим. Может, получится выбрать что-нибудь приемлемое.       – Так, я нашел. Есть небольшая лавочка тут недалеко, – произнес Чжань, собирая вокруг себя всех остальных. – У них не завышенные цены, а жемчуг прямо с фабрики. Пишут, что есть лицензия, рейтинг хороший. Примерно полчаса отсюда.       – Жемчуг - это круто, Хэ Тянь, – тоже похвалил его Цзянь. Они направились вслед за СиСи, который повел их по маршруту, подсказанному навигатором. – У тебя иногда бывают действительно гениальные идеи.       – Любые мои идеи гениальны, – ухмыльнулся Хэ, кладя руку на шею Мо и подтягивая его к себе. – Правда, малыш Мо?       – На похвалу опять напрашиваешься?       – Само собой, ты же меня так редко хвалишь.       – Разве? – вскинул бровь Шань. – А мне кажется, ты выбиваешь из меня похвалу каждый день.       – Неправда. Вообще уже не помню, когда ты последний раз меня хвалил, – состроил грустную мину Тянь и понизил голос до такой степени, чтобы его услышал только рыжий. – Даже вчера ни разочка, хотя было целых три веских повода.       – Вот же идиотина! – воскликнул Шань, привлекая удивленные взгляды ребят, и сам тут же ворчливо прошептал: – Обойдешься, иначе раздуешься от самодовольства как рыба-шар.       – Значит, все-таки есть, от чего раздуваться, так? – с торжеством в глазах сделал логичный вывод Тянь.       – Господи боже мой… И как с тобой можно разговаривать…       – О, чайная лавка! Зайдем? – Цзянь И тыкнул куда-то пальцем, указывая на ярко-красную вывеску, на которой крупными, черными буквами было написано название магазинчика. – Все равно мимо идем.       Они зашли в магазинчик, уверенные, что остановятся там ненадолго, но хозяин лавки настолько их заболтал, рассказывая про все целебные свойства представленных у него чаев, и заваривал для них на пробу этот самый чай, что вышли ребята оттуда не скоро, накупив, естественно, кучу разных сортов. Даже Тянь подобрал, как и хотел, для Чэна особенный чай. Не от сварливости, конечно, но для успокоения нервишек он подходил идеально. Как утверждал хозяин лавки.       Вскоре дотащились и до лавки с жемчугом. Оказалось, там продавали не только изделия из жемчуга, но и в целом различные ювелирные украшения из всевозможных цветных металлов и камней. Несмотря на то, что лавочка была сравнительно небольшая, выбор был просто огромным, потому что практически каждое изделие было в единственном экземпляре. Продавец в этой лавке рассказал, что ее держит мастер, который собственными руками с несколькими своими помощниками изготавливает все эти украшения.       Глаза снова стали разбегаться, но уже от восхищения. Даже Мо, который ну совершенно не смыслил ничегошеньки в украшениях, ходил и рассматривал тут все, восторгаясь искусными руками здешних мастеров. Конечно, ему хотелось скупить для мамы весь этот магазин! Он стал лихорадочно вспоминать, что она носит, но так и не смог. Спрашивать цену на изделия было страшно, почему-то ему казалось, что здесь все дико дорого - все же ручная работа. Поэтому он притерся к Чжаню с Цзянь И и стал подслушивать, как те уже вели активную беседу с продавцом о ценах на украшения для подарков, пока Тянь равнодушным взглядом бегал по витринам и полкам в магазине. В итоге озвученные цены оказались не такими кошмарными, как надумал себе Мо, но все же были ему не особо по карману. Тем более, что он все равно успел потратить некоторые свои накопления в этой поездке, когда Хэ позволял это делать. Или не замечал.       – Эй, малыш Мо, иди сюда, – внезапно потянул к себе рыжего Тянь. – Смотри, здесь есть серьги, очень даже неплохие. Что скажешь?       – Они же без жемчуга…       – Не для тетушки, для тебя, – Тянь тыкнул пальцем в одну пару сережек-колец. – Вот эти тебе бы очень пошли.       – Ну да, – вгляделся Шань в них. Потом перевел взгляд на другие. – Хотя эти прикольнее.       – Давай возьмём? Вставишь вместо той магазинной фигни в новом проколе.       – Да меня и она устраивает, – рассеянно ответил Мо почти на автомате, но при этом продолжал разглядывать украшения.       – Хочу сделать тебе подарок.       – Еще один?       – Этот будет из Хайнани, в качестве напоминания о классном отдыхе. Вместо тупых сувениров, – Хэ сжал плечи Мо и улыбнулся. – А то уедем, и ты все забудешь.       – У меня фото останутся, – рассмеялся Шань. – Но если хочешь, покупай. Только вряд ли они продадут одну серьгу отдельно.       – Возьмем обе, будешь менять, – пожал плечами Хэ.       – Ладно. Тогдаааа… Мне нравятся эти, – Шань указал на небольшие колечки из черненого серебра с витиеватыми тонкими прожилками по всей поверхности. – Только нужно узнать цену, не хочу брать слишком дорогие даже за твои деньги, я их легко могу потерять.        – Гвоздики же не потерял, – выгнул бровь Хэ.       – Один раз был такой риск…       – Ладно, сейчас узнаю. Только выбери сперва украшение для тетушки. Или ты уже определился?       – Пока нет, – они вернулись к витрине с жемчужными украшениями. – Они все дороговаты для меня.       – Я могу добавить.       – Хэ Тянь, не надо.       – В долг! Заработаешь, отдашь.       – В долг? – Шань удивленно посмотрел на Тяня, потом чуть нахмурил брови и прикусил губу, снова бросая взгляд на украшения. Взять в долг будто бы было отличным компромиссом. Привезти с Хайнаня именно жемчуг идеальное решение, а с помощью Тяня можно было выбрать что-то получше, ведь неизвестно, когда ему снова удастся тут побывать. Если вообще еще удастся. – Ладно, так согласен.       – Мне кажется, вот это тетушке бы очень подошло. Подойдёт к ее набору.       – Ты помнишь ее украшения?       – Конечно. У меня хорошая память, в отличие от братца Мо, – самодовольно улыбнулся Хэ.       – Ты просто падок на побрякушки, так и сказал бы, – закатил глаза рыжий. – Нет, такое она носить не станет, слишком… Слишком, короче. Она его спрячет просто. Надо что-то… вот, типа такого.       Мо указал на неброскую подвеску из серебра с небольшой жемчужиной нежно-розового цвета, нанизанной на тонкую-тонкую леску. Подвеска хоть и была не крупной, но Мо посчитал ее очень изящной и подходящей к глазам его мамы.       Они подождали, когда продавец закончит с покупками тех двоих, и подойдёт к ним. Узнав цену на выбранное украшение, у Мо просто глаза на лоб полезли: оказалось, что эта маленькая жемчужинка стоила как десять таких же, но другого цвета, потому что была довольно редкой.       – Ого. А у малыша Мо-то глаз наметан.       – Да бла, кто ж знал, – Мо снова прикусил губу и начал яростно мозговать. Конечно, он мог выбрать другое украшение, на вид даже солиднее, но дешевле, однако, он уже представил маму с этой подвеской на шее, и ему до тоскливости не хотелось расставаться с этой картиной. Он быстро прикинул в голове, сколько времени ему потребуется работать, чтобы вернуть долг Хэ, ужаснулся, но, скрепя зубами, все же решился.       – Я оставил в этом магазине все свои сбережения, – вздохнул Чжань, когда они вышли из лавки.       – Конечно, СиСи, тебе ведь пришлось покупать подарки не только маме, но еще и бабушке с сестрой. Но не переживай, я в беде тебя не оставлю и угощу тебя сегодня ужином.       – Ты и сам купил два украшения, – улыбнулся Чжань, – сам все потратил.       – Ну, не все…        Они ушли чуть-чуть вперед, настроив навигатор теперь уже на заброшенный отель, а Мо с Тянем стали идти за ними. В дрожащих руках Шань держал две коробочки: одну с очередным щедрым подарком от Тяня и вторую, более значительную для Мо, с его первым серьезным подарком для мамы. Мысль о том, что ему вот теперь уже точно придется стать рабом для Хэ, пока он не расплатится за это украшение, отошла на второй план. А вот на первый вышли грандиозные эмоции, связанные с тем, что Шань вырос и, пусть не совсем собственными силами, но все же смог снова встать в начало той дорожки, с которой их семья сошла десять лет назад, когда мама еще совершенно ни в чем не нуждалась, а отец постоянно радовал ее подобными подарками. Внутри Мо происходила такая буря, такой шквал от мысли, что он совсем близок к тому, чтобы начать заботиться о маме по-настоящему, по-взрослому, что его горло тут же сдавил спазм, а глаза защипало.       – Малыш Мо, – шепнул Тянь ему в ухо, вновь приобнимая за шею, и быстро чмокнул его в висок. – Я тобой горжусь.       Гуань Шань поднял на него растерянный взгляд, стараясь подавить в себе тот спазм и подступающие слёзы.       – Легко любить, когда у тебя есть деньги, – со всей серьезностью пояснил Хэ. – А на то, чтобы отдавать гораздо большее, чем есть у тебя самого, нужна сила и полная искренность. Ты молодец, Мо Гуань Шань. Поэтому мне хочется всегда тебя поддерживать. Не для того, чтобы показать, что у меня навалом денег. Точнее, у моей семьи, как ты тогда правильно сказал. А чтобы поддержать щедрые порывы твоей души, пока у меня есть такая возможность. Я каждый день безмерно восхищаюсь тем, какой именно выбор ты постоянно делаешь. И из-за этого влюбляюсь в тебя все больше и больше.       С каждым словом Хэ Тяня сердце Шаня с болью сжималось, словно оно было оголенным нервом, запуская стаю бешеных бабочек внизу его живота, которые словно поднимались наверх и проталкивали душащий горловой спазм, разрушая его до основания. Но на замену ему тут же примчались слезы, которые рыжий с такой выдержкой пытался сдерживать до сих пор. Мо понимал, что уже просто не способен удерживать эту бесящую влагу в себе, и даже почувствовал, как моментально расплывается взор из-за выступивших прозрачных капель. Лицо его приобрело мучительно-благодарное выражение, которое, в свою очередь, в миг топило всю безмятежную броню Хэ.       – Ну все, не плачь, люди смотрят, тебе потом будет неловко, – нежно улыбнулся Хэ, беря в руки лицо Мо и стирая выступившую влагу с его век подушечками больших пальцев, а у самого от такого трогательного вида Шаня сердце ухнуло вниз и не хотело возвращаться обратно, лихорадочно барахтаясь там. – Прости, опять не сдержался и начал нести свой словесный романтический понос.       – Хах… Ха-ха, – надрывно рассмеялся Шань, растирая влагу сильнее, чуть отстраняясь от рук Хэ. – В тебе этого не исправить, походу. Придется смириться и с этим тоже.       – Пойдем догонять ребят, а то потеряемся, – Тянь щелкнул по носу Мо и снова обхватил его за плечи, ведя в сторону уже удалившихся на некоторое расстояние пацанов.       Когда парни добрались до зданий заброшенного отеля, на город уже стали опускаться сумерки, что создавало в этом месте более таинственную атмосферу. Только они приблизились к первому зданию, как глаза Цзянь И заблестели в предвкушении, остальные же ребята пока не вдупляли, что здесь такого ценного и почему Цзянь всех привел именно сюда, хотя мог бы выбрать любое другое развлечение.       – Погоди, но ты говорил, это заброшенный ОТЕЛЬ. А тут их… Раз, два… – начал считать Шань, вертя головой во все стороны.       – Девять! – гордо произнес Цзянь И. – На самом деле это сеть отелей, но все говорят просто “заброшенный отель”.       – Охуеееть. И что, они реально все заброшенные?       – Что-то не выглядят они такими, – с сомнением произнес Чжань. Они стали подходить ближе.       – Я теперь тоже вспомнил про этот проект, – вдруг сказал Хэ, разглядывая здания в форме деревьев. – Вложили кучу бабок, хотели этим еще больше туристов привлекать. Но что-то пошло не так. Не все здания функционируют как надо.       – Первые туристы, которые пробовали заселяться в этот комплекс, говорят, что внутри мрачно и некомфортно, – добавил Цзянь И. – Да и от моря далековато. С виду красиво, а на деле так себе. Зато сюда спокойно пускают туристов, хотя и охрана есть.       Ребята дошли до одного из зданий, действительно спокойно прошагав мимо охраны, которая их даже не остановила, и увидели еще кучу других туристов. Пока они обследовали здание изнутри и удивлялись тому, что отель был полностью оснащен и мебелью, и дорогой техникой, везде горел свет, но при этом все стояло целое, снаружи включилось световое шоу.       – Капец, я вообще не понимаю, как можно вгрохать в такое кучу бабла и никак не использовать, – не верил своим глазам Шань, бесконечно рассматривая нетронутую мебель и технику, часть из которой была даже не распакована. Они с матерью не могли позволить себе многое из того, что тут стояло без дела, никому не нужное.       – Может, придумают еще что-то. Но, как видите, вандалов тут не бывает, все целое.       – Ощущение, будто мы в каком-то апокалипсисе оказались, – Чжань тоже крутил головой, не веря своим глазам. На этом этаже они были одни, все остальные толпы куда-то пропали, видимо, разошлись по другим этажам. – Как будто все резко вымерли. Жутковато даже как-то.       – Ага, у меня тоже мурашки, – Цзянь провел рукой по своим предплечьям, словно разгоняя дрожь. – Это еще более впечатляюще, чем я представлял.       – И что, так в каждом здании? – Шань подошел к окну в номере и глянул на соседние корпуса, подсвеченные снизу зеленоватым светом, что реально создавало впечатление, будто они сидят внутри бетонного дерева.       – Один вроде работает, где центральный ресепшн. Но, кажись, там сотрудников даже нет, – пожал плечами Цзань и тоже подошел к окну. – Тут смотровая площадка должна быть в другом здании, пойдем?       Когда парни спустились, прошли к другому зданию - самому крайнему в этом комплексе - и поднялись на двадцать третий этаж, они еще раз убедились, что первое впечатление помпезности было обманчивым. Вид открывался не такой величественный, как с той же площадки на острове Феникса - в основном перед глазами расстилался город, в котором с такой высоты были отлично видны многочисленные строительные работы, так как город все еще активно развивался, а это зрелище особо не располагало к созерцанию. Море вообще почти не было видно, обзор закрывали уже построенные высокие дома, а под зданиями протекала небольшая речка с зеленовато-мутной водой. Единственное, на другой стороне открывался классный вид на зеленые холмы, скрытые облаками, которые уже заалели под действием закатывающегося солнца.       – Теперь все стало понятно, – хмыкнул Хэ, глядя на все это. – Я бы не стал сюда заселяться, тем более за такие цены, которые они планировали предлагать. Какой смысл приезжать на отдых и заселяться в отель с таким скучным видом? Еще и до моря постоянно добираться фиг знает как. Люди, которые могут отвалить кучу денег за отель, будут искать жилье на первой линии, как мы.       – Да уж, идея была хороша, да не до конца продумана. Но все равно красиво же, особенно в темноте, когда все подсвечивается, – мечтательно почти пропел Цзянь. – Я видел фотки и видосы с квадрокоптера, это впечатляло.       – Любитель неона, – хмыкнул Чжань. – Пойдемте отсюда.       Они снова спустились вниз, пошатались по всей территории комплекса, рассматривая другие постройки: бассейны, корты, пустые магазинчики, и никак не могли избавиться от ощущения, будто попали в пост-апокалипсис или словно вернулись во времена ковида и их единственных выпустили из дома. Дождались, когда совсем стемнело, Цзянь И наделал красивых фотографий комплекса, и покинули это мистическое место.       – Что будем делать? План выполнен, – спросил Чжань.       – Дома особо заняться нечем, может в городе останемся? Как раз все сейчас повылезают тусить, – предложил Шань. – По ночному городу мы еще не гуляли.       – О, точняк! Я знаю, куда мы можем пойти! – тут же озарился новой идеей Цзянь И. – На тематический ночной рынок Танья, это самое популярное ночное место в Саньи. И там куча всяких деликатесов.       – Зайчик, да ты просто прирожденный организатор, – восхищенно произнес Тянь, попытавшись снова дотянуться рукой до волос Цзяня, но тот ловко спрятался за СиСи.       Цзянь И совершенно не преувеличивал, когда сказал, что этот рынок – самое популярное место. Казалось, будто весь город собрался именно здесь. Рынок был полукрытым, весь в неоне и ярких огнях, а в огромных толпах все люди шумно разговаривали, громко смеялись. Повсюду стоял звон посуды вперемешку с оглушительной музыкой, что изливалась из одной тачки, припаркованной рядом. Огромный пикап с распахнутыми настежь дверьми ярко освещал своими фарами все пространство впереди себя, а перед его мордой стояло несколько больших колонок, из которых и грохотали басы. Рядом с тачкой было еще большее скопление народа, спонтанно устроившего импровизированную вечеринку прямо на улице с зажигательными танцами и морем алкоголя.       – А тут и правда весело! – оценил Цзянь И, довольным тем, что снова не прогадал с местом.       Они вошли внутрь основного помещения, где было множество точек с самой разнообразной едой, каждый выбрал для себя то, что хотел бы заказать, и стали продираться к прилавкам сквозь плотные ряды таких же голодных людей, становясь в очередь. Тянь как обычно увязался за Шанем, оставаясь совершенно равнодушным к тому, что есть, но, когда рыжий уверенно встал в очередь к точке, над которой крупными буквами было написано “Курочка по-сычуаньски” и нарисована огромная мультяшная курица с выпученными глазами, которую поглотил огонь, он вскинул брови и тихонько с сомнением зашептал:       – По-сычуаньски? Уверен?       – Уверен, я за всю неделю почти ничего острого не ел.       – Но… Шань, не думаешь, что это будет слишком даже для тебя?       – Да ладно, за себя переживаешь, так и скажи, – усмехнулся Мо, скрестив руки на груди и с насмешкой глядя на Тяня. – К тому же, не факт, что они реально приготовят, как там.       – А ты там был, чтобы сравнить?       – Мне и не надо там быть, чтобы оценить остроту блюда. А тебе здесь лучше вообще ничего не брать, посмотри-ка что-нибудь попроще. О, вон там есть сладкая вата, как тебе?       – Рад, что ты снова пришел в себя, перчик, – улыбнулся Хэ. – Закажем сначала тебе, потом выберешь еду для меня. Я полностью доверяю твоему профессиональному вкусу.       Мо покачал головой, закатывая глаза. Через время они дождались своей очереди, сделали заказ, забрали свой талончик и отправились выбирать еду для Хэ. С этим было сложнее, выбор был просто огромным, а учитывая, что Тянь переложил ответственность на Мо и на все его предложения пожимал плечами, у рыжего просто глаза разбегались.       – Так, ну я считаю, что раз мы тут, то ты обязан попробовать самую знаменитую хайнаньскую рисовую лапшу, – наконец определился с выбором Шань. – Баолуо. А еще можно взять шашлык из морепродуктов, говорят, он здесь самый вкусный.       – Звучит заманчиво, – кивнул Хэ. Они сделали заказ, взяли очередной талончик и пошли искать ребят, заодно присматривая свободное местечко. Это было еще сложнее, чем сделать заказ, потому что людей будто с каждой минутой становилось все больше. Они отыскали ребят и те заявили, что тоже не нашли свободных мест.       – Ну и плевать, пойдем есть на улицу, там даже лучше, – заключил Цзянь И. – Не так душно, как тут.       Выйдя с рынка, они подыскали приличное место на газоне недалеко от главного входа, но подальше от того музыкального пикапа, и зачекинились, оставив все свои вещи вместе с Цзянем, а сами вернулись дожидаться заказов и вскоре снова вернулись с ними, прихватив еще и напитков по пути.       – Эххх, так не хочется завтра уезжать, – слезливо произнес Цзянь И с набитым ртом. – Столько мест еще не посетили.       – В следующем году можно выбраться на дольше. Или вообще попробовать поехать за границу куда-нибудь, – сказал Чжань.       – До совершеннолетия за границу будет сложновато…       – Тогда еще через год.       – А куда бы ты хотел поехать? – спросил Шань Чжаня.       – Не знаю. В Лондон, наверное.       – Почему туда?       – Там интересно, мне кажется. Хэ Тянь, а где твой отец живет?       – В Лондоне, – скривил улыбку Хэ, посмотрев на Чжаня.       – Серьезно? – удивились все почти хором.       – И как там?       – Сущий мрак. Хотя, я ведь туристом ни разу там не был. Приезжал пару раз в дом к отцу, там и сидел.       – Интересно, там правда постоянно идут дожди и из-за тумана почти ничего не видно, как говорят, или это враки?       – Посмотри тревел-шоу и узнаешь, че тут думать, – вставил Шань.       – А кроме Лондона ездил еще куда-то? – снова обратился к Хэ Чжань.       – Когда маленький был, ездили иногда. В Париже точно были, у меня даже фотки остались, и пару раз вроде как на островах каких-то, но я не уверен, что это было за пределами Китая, – бесстрастно начал рассказывать Хэ. – А потом отца с братом захватили дела и было уже не до поездок, из Китая вообще не вылезали, а потом отец уехал и с концами. Я остался с братом, а отец руководил бизнесом через него удаленно. Я даже не помню, чтобы он сюда приезжал, обычно Чэн к нему мотается. И меня пытается иногда вытащить.       – Кстати, Хэ Тянь, ты же в начале года говорил, что после средней школы поедешь к отцу, поступать там в универ, – внезапно вспомнил Цзянь И. – Почему ты пошел в старшую с нами? Планы поменялись?       – Ну да, – Тянь многозначительно переглянулся с Мо и улыбнулся. – Решил, что мне здесь веселее.       – Аааа, я понял! Испугался, что без нас будешь там страдать, хе-хе, – с довольным видом, словно и правда понял истинную причину, закивал головой Цзянь.       – Точно, зайчик, как я буду без своих лучших друзей в этой холодной чужой стране, – Хэ протянул руку и все-таки успел потрепать зазевавшегося Цзяня по макушке.       – Мы бы тоже по тебе скучали, Хэ Тянь, – внезапно с полной серьезностью в голосе сказал Чжань, посмотрев на Тяня. – Хорошо, что ты передумал уезжать.       Наступила гробовая тишина, Цзянь И с Хэ Тянем ошарашенно пялились на внезапно разоткровенничавшегося СиСи, с трудом веря, что эти слова произнес действительно он. Затем они услышали тихое всхлипывание рядом и повернулись в сторону Шаня: у того было абсолютно багровое лицо с такими же красными глазами, которые уже наполнились слезами.       – Рыжик, ты чего? – еще более удивленно воскликнул Цзянь. – Не думал, что ты такой сентиментальный!       – Иди нахер, это курица! – прохрипел Мо и часто задышал ртом. – Где вода??       Он отставил миску с еще недоеденной курицей в сторону, схватил воду и начал быстро пить ее большими глотками, проливая на себя, и буквально за пару секунд выдул почти полную бутыль.       – Ебаные кораблики, вот это я понимаю острая еда, а не то дерьмо, что готовят у нас, – выдохнув с облегчением, он вытер глаза от слез и улыбнулся, поворачиваясь к ребятам, словно ничего и не произошло. – Че вы там болтали?       – Аххахаха!       Домой вернулись уже ближе к полуночи и сразу разошлись по комнатам, валясь от усталости. Пока Тянь был в душе, Мо Гуань Шань сидел на кровати и снова разглядывал купленное украшение для мамы, аккуратно сняв бантик с коробочки. Он разглядывал небольшую розовую жемчужинку, не способный оторваться от нее, и представлял, как будет дарить ее маме, как она обрадуется. Вероятно, даже расплачется от избытка чувств. Ярко увидев эту картину в своем воображении, Мо не смог сдержать улыбку. За этим занятием его и застал Тянь, вернувшись в комнату.       – Чем занимаешься? – слегка удивленно спросил он, увидев Шаня, сидящего в позе лотоса с коробочкой в руках. – Любуешься подарком или начал сомневаться в выборе?       Тянь подошел к кровати и сел рядом с Мо. Тот закрыл коробочку и стал снова натягивать ленточку на нее.       – Не сомневаюсь. Хочу новую сережку надеть, поможешь? – отложил коробку с подвеской на тумбу, прихватив вместо нее другую.       – Конечно, давай ее сюда, – Тянь протянул руку и дождался, когда Шань вложит в нее одно из пары серебряных колечек, а потом начал снимать гвоздик со своего верхнего прокола. – Только сначала обработать нужно. Я быстро.       Тянь снова вышел из комнаты, прихватив с собой украшение, и вскоре вернулся с баночкой антисептика и ватными дисками. Подсел к Мо вплотную, поместив правое колено между ног Шаня, и обильно смочил один из ватных дисков этой жидкостью. Затем аккуратно протер место прокола на ушной раковине рыжего с обеих сторон и только потом тщательно прочистил сережку новым смоченным диском. Вставив ее в прокол, Тянь взял рукой подбородок Шаня и чуть отвел его голову в сторону, разглядывая свой подарок на теперь уже законном месте, улыбаясь так, словно надел на рыжего не сережку, а настоящее обручальное кольцо.       – Ну как? – спросил Шань. – Нормально?       – Очень красиво, малыш Мо, мне нравится. Не жмет?       – Нет, – Мо встал с кровати и подошел к зеркалу над комодом. С критичным выражением лица стал разглядывать ухо с новым украшением со всех сторон, и, наконец, удовлетворенно кивнул. – Да, здоровское кольцо, даже подходит к гвоздикам. Кстати, – добавил он, взлохмачивая свою шевелюру, – я совсем оброс уже, вернемся, первым делом надо будет сходить подстричься. А то волосы начнут лезть в глаза, прям как у тебя.       – Хочешь, чтобы я тоже их подстриг?       – Нет, – Шань подошел к светильнику и выключил свет, затем вернулся к кровати и снова сел рядом с Тянем, протягивая руку и смахивая в сторону его челку с глаз. – Тебе идет, поэтому не трогай. А особенно идет, когда ты зачесываешь их назад.       – Назад? Это как? Разве я так делаю?       – Когда из душа выходишь, например, или из моря. А еще та девчонка прикольную фигню сделала с твоими волосами, когда у нас сценка была.       – Хочешь сказать, что тебе настолько понравилось, что ты до сих пор ее помнишь? – губы Хэ расползлись в самодовольной улыбке.       – Нууу… – немного смутился Мо. – Тебе очень идет такая прическа... мне кажется…       – Просто идет или тебе нравится?       Мо промолчал. Он поднял руку и запустил пальцы в еще влажные после душа волосы Хэ, убирая их назад, медленно провел пальцами так пару раз, пока пряди волос не улеглись и не перестали падать на глаза. Лишь одна небольшая, особо непослушная, прядка все же упала на правую сторону, но Мо решил ее оставить, любуясь этой угольно-черной полоской на контрасте бледной кожи Хэ. Затем хотел убрать руку, но внезапно задержал ее, словно в каком-то гипнотическом трансе, убрал очередную прядь за левое ухо Тяня и провел большим пальцем сначала по виску, затем по щеке и очертанию скулы, а затем коснулся поверхности нижней губы. Ну какого хрена эта псина была так чертовски красива? Еще и в сочетании с этими дьявольскими глазами цвета мокрого асфальта, которые вечно смотрели на Мо так, что у него из раза в раз перехватывало дыхание.       – Тянь, знаешь, ты… Эм-м… хотя, знаешь, не важно, – Мо запнулся и почувствовал, как кончики ушей стали гореть. Убрал руку от лица Хэ, слабо улыбнулся и схватился за ухо, в котором было новое украшение. – Просто, спасибо за кольцо. Большое.       – Когда закончу школу и начну работать, буду покупать тебе столько украшений, сколько захочешь. И не только их, – Тянь широко улыбнулся, протянул руки к талии Мо, крепко обхватил его и резко дернул на себя, опрокидывая того на спину, а сам тут же навис сверху.       – На большее фантазии нет? Кроме как бабками не знаешь, как свою любовь показывать? – чуть оскалился Шань, издавая короткий смешок, и обхватил Тяня за шею, притягивая к себе.       – Хах, еще один отличный способ знаю точно, – усмехнулся Хэ, заводя руку за спину Мо, прижал его к себе и накрыл неторопливым поцелуем.               Хэ Тянь резко проснулся от какого-то беспокойного чувства, пришедшего в его нутро сквозь сон. Открыв глаза, он повернул голову в сторону Мо Гуань Шаня, но его не оказалось в постели. Судя по ранним сумеркам, утро только начиналось, и даже солнце еще не успело встать. Тянь протер глаза и стал прислушиваться к звукам в коридоре, ожидая услышать шаги Шаня, который, возможно, просто отлучился по нужде.       Пролежав в таком ожидании, по его ощущениям, минут десять, Тянь не выдержал и откинул с себя простынь, заменяющую ему одеяло, и почти с удивлением обнаружил, что был без трусов. Хмыкнув про себя, он вспомнил, что они оба после страстной ночки поленились не то, чтобы в душ идти, но даже и белье надевать. В голове тут же промелькнули эти воспоминания, не успевшие еще развеяться до конца, и яркими колкими искрами пронзили нутро Хэ, вызывая легкое головокружение.       Но одновременно с этими отголосками эйфорийного счастья он почувствовал очередной укол беспокойства: как бы он ни был уверен в своем будущем, но эта поездка и правда выглядела как сказка наяву, и в его голову влетела неожиданная мерзковатая мыслишка о том, будто с возвращением в их город эта сказка рассеется, как туман, закончится, как и полагалось заканчиваться всем сказкам. Вот только в книжках они заканчивались хэппи ендом, а в реальности после «и жили они долго и счастливо» настоящая жизнь продолжала течь своим чередом, и не всегда так гладко, как хотелось бы.       Тянь быстро накинул на себя одежду и вышел из комнаты в поисках Шаня. В ванной его не оказалось, внизу тоже: ни на кухне, ни в гостиной, ни в нижней ванной. Выйдя во двор, он осмотрел его полностью, но тоже не обнаружил здесь и следа рыжего. Оставалось единственное место, где он мог быть, если каким-то странным образом вообще не покинул виллу.       И, действительно, дойдя до конца дорожки, Тянь увидел искомую фигуру, одиноко стоявшую, как Хэ мог разглядеть, примерно по щиколотку в морской воде. Его голова была чуть вздернута вверх, руки спрятаны в карманах шорт, а тонкая майка развевалась от легкого ветерка.       Хэ на мгновение почувствовал радость от находки, внутренне насмехаясь над своей же странной нервозностью, и прямо босиком пошел по песку в направлении Мо. Но, чем ближе он подходил к нему, тем ощущение беспокойства нарастало сильней. Мо встал слишком рано, что было для него не свойственно, тем более после такой бурной ночи, которая в свою очередь наступила после не менее активного дневного отдыха. Значит, Гуань Шаню не спалось, а это был явный признак того, что под рыжей макушкой сто процентов носились какие-то тревожные мысли. Хотя поза парня выглядела довольно расслабленной, но это не могло обмануть Тяня. Когда он был уже совсем близко, Шань вздрогнул, услышав шорох песка, но не успел даже оглянуться, как Тянь обхватил его талию, сцепив в плотное кольцо, и положил подбородок на плечо.       – Тянь, ты меня напугал, – сказал Мо. – Меня искал?       – Мгм. Проснулся, а тебя нет. Мне это не понравилось. Что ты здесь делаешь?       – Не спалось, решил вот с морем попрощаться.       – Мог бы сделать это и днем, перед выездом.       – Днем не то… Не та атмосфера, что ли, – улыбнулся Шань и склонил голову к Хэ. – А сейчас так тихо тут, еще тише, чем обычно. Будто не только люди спят, но и все живое. Только ветер гоняет волны и заставляет их шуметь.       – И ты говоришь, что ты не романтичный? – Хэ исподлобья кинул саркастичный взгляд на рыжего, которого тот, конечно, не мог увидеть, но услышал это по голосу.       – Вечно ты меня пытаешься подловить на чем-то таком. Будто я вру, – рассмеялся тот.       – Не врешь, просто плохо себя знаешь, а я всего лишь указываю тебе на это. Почему тебе не спалось? Что-то беспокоит?       Шаня и правда что-то беспокоило. Он вообще почти не спал: долго ворочался, вслушиваясь в размеренное дыхание Хэ рядом, потом на немного задремал беспокойным сном, проснулся и больше не смог заснуть. Поэтому не придумал ничего лучше, чем прогуляться, а ноги сами вынесли его к морю. Он думал, что чуть-чуть тут пробудет и вернется до того, как Тянь проснется, но тот стал слишком чувствительным и почти сразу проснулся, как Мо покинул комнату.       – Честно, я просто думаю о том, как мне не хочется возвращаться. Когда думаю об этом, внутри что-то знаешь… Как будто что-то скребет, – Шань почувствовал, как теплая грудь Хэ вплотную прижалась к его спине, а руки плотнее обхватили его, и обмяк, расслабляя все мышцы тела, вновь ощущая какую-то невероятно надежную опору, словно его тыл прикрывал не человек, а могущественный огромный дракон, способный лишь одним крылом снести полгорода разом. И от этого Мо сам чувствовал себя намного сильнее, увереннее. Способным осуществить все, что угодно. Сейчас казалось таким смешным и нелепым, что раньше он не доверял Тяню, шарахался от него, в какой-то степени даже опасался и никогда не говорил о том, что чувствовал на самом деле. – Хочу остаться здесь навсегда, без всех этих проблем, к которым сегодня придется вернуться.       – Не переживай, малыш, мы обязательно сюда вернемся. И когда-нибудь вообще сможем жить в таком месте постоянно. Я обещаю, что сделаю все, чтобы это осуществилось как можно скорее.       – Хэ Тянь…       – М?       – Я тебе верю.       Тянь уткнулся носом в выемку между шеей и правой ключицей рыжего, глубоко вдохнул его запах, прикрывая глаза, и расползаясь в улыбке, как последний дурак, внезапно ощущая себя каким-то глупо-влюбленным, но при этом невероятно счастливым.       – Спасибо за это, малыш Мо. Я никогда не предам твое доверие. Лучше умереть, чем когда-нибудь так ошибиться.       – Придурок, у тебя когда-нибудь закончится этот набор пафосных речей? – засмеялся Мо, разворачиваясь к нему, ткнул указательным пальцем в лоб Тяня, а потом крепко обнял его в ответ.        

Спрячься в моих глазах

Я не отпущу

Я не отпущу тебя

Ты спрячься в моих глазах

Среди этих чувств

Ведь я не хочу терять тебя

«Спрячься» - Амура