Не так уж сильно я тебя ненавижу

      

***

              Мо проспал всю дорогу до дома: в такси до аэропорта Саньи, потом в самолёте до Гуанчжоу и после пересадки в самолете, который прибывал в аэропорт их родного города. Выходя на трап совершенно в сонном и разбитом состоянии, даже вдохнув привычный сухой воздух с привкусом выхлопных труб, он не сразу осознал, что они реально вернулись домой. Что отдых был закончен, а с завтрашнего дня сходу снова его старая добрая бытовая рутина. Продолжение гонки за выживание на манер его любимых китайских телешоу. Но, пробираясь к выходу вместе с толпой других людей, он все больше просыпался и постепенно начинал понимать, что его беззаботный период действительно был закончен.       Благо, кожей чувствовал присутствие Тяня рядом, неотступной тенью следующего за Мо, словно и правда был его личной собакой, охраняющей тыл от любой угрозы. Словно в теле Мо был спрятан магнит, который естественным образом притягивал Тяня и состыковывал их, как космический корабль и станцию перезарядки. И именно сейчас Шаню было важно ощущать эту прилипалу рядом, потому что это спасало от навалившейся грусти из-за возвращения. Еще радовала мысль о встрече с мамой. Так что Шань вдохнул воздух родного города полной грудью и улыбнулся. Нехер распускать сопли, он отлично отдохнул, будто не неделю, а целый месяц провел на острове, хапнув столько событий и нового опыта, что хватило бы на год вперед, а теперь работать, работать, работать.       – Ну что, товарищи, вот мы и дома. Хорошенького понемножку, да? – Цзянь И хлопнул по спинам рыжего с Тянем. – Мы на метро поедем, а вы?       – Дать денег на такси?       – Не надо, Хэ Тянь, – ответил Чжань прежде, чем Цзянь успел рот открыть. – Спасибо за отличный отдых, было здорово. Даже не поубивали друг друга, живя вместе.       – Да, круто время провели.       – Ну что, увидимся тогда? Скидывайте в чат фотки. До скорого! – Чжань махнул ребятам, закинул дорожную сумку на плечо и, схватив Цзяня за край футболки, потащил его за собой в сторону входа в метро.       – Хэ Тянь, не забудь про поиск репбазы, ты обещал! – крикнул напоследок тот, посылая ребятам воздушные поцелуйчики. – Покеда!       – Пока-пока, – растянул добродушную лыбу Тянь, наблюдая за удаляющимися парнями, и добавил: – Иногда мне кажется, что Цзянь И воспринимает меня только как банкомат.       – Иногда? Пхах, – закатил глаза рыжий. – Он же тебя не зря денежным мешком называет. Но, заметь, в открытую.       Он ткнул Хэ под ребра локтем и усмехнулся.       – Ладно, поехали домой. Скоро подъедет такси.       Когда они сели в машину и тронулись, Хэ спросил:       – Может, останешься сегодня у меня?       – Мы и так неделю вместе жили, ты чего? – удивился Мо, покосился на водителя и понизил голос. – Я с мамой хочу увидеться, она тоже соскучилась, наверняка очень ждёт меня.       – Все равно уже поздно, вдруг она будет спать, когда ты доберешься до дома?       – Нет, она точно меня дождется, я ее знаю. Она уже написала мне, спросила, прилетели мы или нет. Меня неделю не было, я никогда так надолго ее не оставлял одну.        – Ну да, – с какой-то грустью в голосе согласился Хэ и отвернулся к окну, наблюдая за быстро проносящимися за ним сюжетами обычной городской жизни вблизи аэропорта. Шань какое-то время поглядывал на него, хмуря брови и не понимая, почему тот расстраивается. Потом не выдержал и протянул руку, сжав его ладонь.        – Ты чего, Тянь?       – Все нормально, с мамой надо увидеться, ты прав.       – А по лицу и тону не скажешь, что нормально.       – Фуф… – Тянь откинулся на спинку сиденья и скосил глаза на Мо. – Не знаю, тревога какая-то разобрала, мысли навязчивые… Не бери в голову.       – Что за мысли? – Шань придвинулся ближе, кидая очередной взгляд на водителя.       – Да ерунда, просто мысли.       – Хэ Тянь.       – Стыдно даже озвучивать, – слабо улыбнулся он.       – Ну и че? Стыдно и стыдно, выкладывай. Я же не буду ржать, – Тянь выгнул бровь, и Шань быстро поправился. – Ну, в смысле, всерьез высмеивать не буду тебя. Ты же понял, не цепляйся.       – Хах, ты такой милый. Не знаю, просто будто предчувствие какое-то поганое. Ощущение, что, если ты сейчас уйдешь к себе, мы больше не увидимся.       Первой мыслью Шаня, естественно, было тут же назвать Хэ дебилом и заржать над этим бредом, но он вовремя проглотил в себе ком с похожими эпитетами, вместо этого понимающе закивал головой и произнёс:       – Это все из-за отдыха, слишком все хорошо было, чтобы быть правдой. У меня похожие ощущения. Но это просто ничего не значащая тревога, ведь так? Что может случиться?       – Гм, – Хэ коротко кивнул и прикрыл глаза. Мо видел, что нифига ему не полегчало от такой поддержки. Тянь и сам понимал все своей головой даже получше Шаня, но раз внутри засела такая противная мысль, просто так от нее не избавиться. Мо по себе это знал. Только вот с чего и правда такие мысли в его голове? Или просто он настолько привык жить с рыжим за эту неделю, что просто капризничал и пытался такой вот манипуляцией продлить ощущение отдыха? Понимая, что рациональности в этой тревоге не было никакой, а встреча с мамой была важнее, ведь она тоже ждёт, Мо все равно внутри боролся с собой, чтобы не поддаться влиянию этой грустной морды. Он даже начал прикидывать в голове варианты, как бы так изъебнуться, чтобы и рыбку съесть и… кхм-кхм. В общем, всем угодить.       И Тянь все прекрасно понимал. Но и правда не мог ничего сделать с тем, чтобы утихомирить эту хрень. Он боялся сегодня оставаться один, боялся, что кошмары снова вернутся, если Мо не будет рядом. Не хотел ни на секунду расставаться с ним и давил, давил в себе это эгоистичное желание. Он точно знал, что Шань сделает все, что угодно, если правильно попросить. Но это было бы неправильно, ведь у Шаня, в отличие от Хэ, кроме него была еще своя семья… Ставить его перед выбором из-за такой мелочной прихоти…       Поэтому, когда они доехали до дома Шаня и вышли из машины, Тянь решительно подавил в себе все свои эгоистичные желания, вместо этого делая вид, что его попустило. Но Шань уже тоже научился улавливать перемены в настроении Хэ и совершенно не повелся на его игру. Когда они подошли к подъезду, Шань остановился и посмотрел на Тяня такими глазами, что того чуть не хватил удар от концентрации умиления, глядя на этого слишком чуткого болвана. Лицо Мо выражало классическое мучительное состояние, когда он разрывался перед выбором: сделать как должен или как хочется. А хотелось ему, разумеется, избавить Хэ от мучавшей его тоски, пусть даже она и казалась неоправданной. Это очень сильно тешило самолюбие Тяня и так и подбивало его воспользоваться бесконечной добросердечностью рыжего, но он держался.       – Шань, расслабься, – усмехнулся он, – ты же сам сказал, это всего лишь мысли. Чего тогда у тебя лицо такое, будто кто-то при смерти.       – Ты на свое сначала посмотри, потом про мое пизди, – бросил Шань, но ни разу не изменился в лице, разве что еще больше нахмурился.       – Ой, какие мы нежные, иди сюда, – Тянь притянул рыжего и обнял. – Завтра увидимся?       – Давай я наберу тебя, как с мамой поговорю? Дождёшься?       – Хорошо, малыш Мо, буду ждать.       – А если мама вдруг и правда спит, приеду. Ок?       – Хах, – Тянь издал короткий смешок и уткнулся в плечо Мо. – Ты просто невероятен.       – В хорошем или плохом смысле?       – Сам как думаешь?       – Ничего не думаю. Все, мне надо идти, соседи…       – Знаю-знаю, – Тянь оторвался и заглянул в глаза Мо. – Буду ждать звонка. Передавай тетушке привет.       – Ага, – согласился Шань, но не сдвинулся с места, продолжая пялиться в глаза Хэ и почему-то на его щеках расцвел румянец, с каждой секундой становясь все ярче. Тянь изогнул одну бровь, и его глаза заблестели, выдавая наглеца с головой: он еле сдерживал смех, на мгновение забывая про свою внутреннюю тревогу.       – Шань?       – Эм… Да, я пошел… – сказал тот, перехватил покрепче сумку, но все равно не сдвинулся, с двойным мучением взглянув на Хэ.       – Твою мать, – прикрыл глаза Тянь и рассмеялся, не выдержав этого взгляда. – Ну почему ты такой милый?       – Ниче я не милый…!       Тянь схватил Мо за предплечье и потащил в подъезд, не дав разразиться рыжему каким-нибудь фирменным ругательством. Оказавшись внутри и захлопнув дверь, Тянь притянул к себе Шаня и без предисловий впился в его губы. Тот уронил сумку на пол, схватил Хэ за шею и тут же раскрыл рот, запуская язык Тяня внутрь, с жадностью встречая его своим и обхватывая, не теряя времени, будто в последний раз, углубляя поцелуй и усиливая давление. Дыхание мигом сбилось, а по позвоночнику пробежала ледяная струйка, смешиваясь с жаром кожи: Шаню так сильно хотелось побыстрее утолить свой голод, боясь, что кто-то может выйти и прервать их. Шумно выдыхая носом, почти заглатывая мягкие теплые губы Хэ и притираясь к его телу пахом, Мо понимал, что ему не меньше самого Тяня до невыносимости хотелось остаться с ним и сегодня, и завтра, и послезавтра. Навсегда. Он давно приобрел зависимость от этого наглого утырка, а за время их совместного отдыха только усугубил ее, еще и открыв для себя многообразный мир бесконечного физического удовольствия.       Еле оторвавшись от Хэ неизвестно каким усилием воли, уже начиная представлять, как он раздевает его прямо здесь, на грязной лестничной клетке, Шань схватил сумку, еще раз быстро чмокнул Хэ и стал быстро удаляться по лестнице. Почти бегом, не оглядываясь, лишь бы не дать заднюю и не вернуться. Хэ смотрел ему вслед почти с болью: в сердце и реальной физической ниже пояса. Он прикрыл глаза и облокотился на стену, выравнивая собственное дыхание и прислушиваясь к утихающим шагам рыжего. А потом поворот ключей, щелчок и шум захлопнувшейся двери. Черт. Тянь сжал зубы и нервно сглотнул. Шань и правда ушел, а он сегодня будет спать один. Вроде бы ничего такого, но от чего-то горло невыносимо стал сжимать душащий спазм, и защипало в глазах.       Тянь резко оторвался от стены и почти рывком открыл дверь на улицу, быстрым шагом удаляясь к машине, которая все еще его ждала. Хотя водителю было вообще насрать, ведь он поставил двойной счетчик на ожидание, и это было видно по его глазам. Поэтому Хэ не сел сразу в машину, а отошел в сторону и закурил, поглядывая на дверь подъезда, давя в себе надежду, что Шань мог снова выйти оттуда. Прошло всего пять минут и две сигареты, дверь оставалась неподвижна. Хэ откинул второй бычок в сторону и сел в машину.       Шань постоял перед дверью в квартиру пару секунд, приводя дыхание и мысли в порядок, только потом достал ключи. Если что, он скажет, что просто бежал. Хотя, это почти была правда. Войдя в квартиру, он громко известил о своем прибытии, но это было лишним, потому что мама тут же появилась в коридоре, едва он перешагнул порог.       – А-Шань! Наконец, ты дома! – мама бросилась обнимать сына, расцеловывая его в обе щеки. – Ну как поездка? Понравилась? Все было хорошо? Как добрались? Как ребята? Ой, я так соскучилась, так переживала! Ты голодный? Я столько наготовила, пока тебя ждала!       – Мам, мам, успокойся, хаха, – рыжий снова обнял ее. – Голодный, конечно. Соскучился по твоей еде. И по тебе тоже. Пойдем, я тебе все расскажу, по порядку.       – Ох, Гуань Шань, как я рада, что ты вернулся. Тебя будто все лето не было, – мама разжала объятия, и они отправились на кухню.       Шань помыл руки и тут же сел за стол, с теплотой на сердце наблюдая, как мама сразу начала хлопотать. На столе в мгновение ока появилось множество блюд и закусок, у Мо аж глаза разбегались. Увидев все эту еду, он реально понял, что был голодным, поэтому тут же накинулся на нее, попутно отвечая на вопросы мамы о поездке, совершенно не напрягаясь тем, что говорил с набитым ртом.       – Я так переживала за вас и так радовалась потом твоим фотографиям. Не верится, что всю поездку оплатила семья Хэ Тяня. За что хоть вам такие привилегии?       – Просто Тянь избалованный, чего захочет, то сразу исполняют. В этот раз он захотел отдохнуть с друзьями. Не могли же его поселить отдельно от нас или в плохие условия, он бы скандал устроил.       – Да? Как интересно, – мама сидела, подперев рукой щеку. – А ведь такой вежливый мальчик. Даже не скажешь, что избалованный.       – Ну, его избалованность не идет во вред никому. А в нашем случае даже на пользу, – улыбнулся Мо.       – Ты такой счастливый, А-Шань, – внезапно сказала она, протянув руку и погладив рыжего по макушке. – Совсем другим вернулся.       – Каким это?       – Сложно так вот объяснить, но у тебя даже взгляд изменился. Смотрю на тебя и душа радуется.       – Ну ладно, – рассмеялся рыжий.       – Видишь, ты даже не хмуришься и нормально мои слова воспринимаешь. Раньше набурчал бы на меня уже, хаха, – тоже рассмеялась мама и вдруг прищурила глаза, в упор уставившись на Мо. – А-Шань, а ты случаем, не влюбился? Может, познакомился на отдыхе с кем-то?       – Кха-кха… Чего? С чего ты взяла? – этот вопрос настолько застал врасплох, что он подавился едой и закашлялся, до кучи не справившись с эмоциями и начиная жутко краснеть. Мама сидела и улыбалась, глядя на него таким взглядом, словно была уверена, что попала в точку. – Ничего подобного, мы с парнями все время тусили, вообще ни с кем не знакомились.       – А чего ты тогда так покраснел? – продолжала загадочно улыбаться мама.       – Потому что подавился едой. И вообще, ты меня такими вопросами своими смущаешь, – Шань резко поднялся, пряча лицо и пошел из кухни, бросив через плечо: – Совсем меня уболтала, я так-то сувенир тебе привёз.       – Ну ладно, не хочешь рассказывать, не надо, – рассмеялась мама, махнув на него рукой. – Что за сувенир? Веер?       – Какой нафиг веер, зачем тебе он, – Шань вернулся на кухню и с торжественным видом протянул драгоценную коробочку маме, пытаясь теперь скрыть свою нервозность по этому поводу. – Вот.       – Что это? – мама перестала улыбаться, заинтригованная подарком.       – Открывай и увидишь. Ну давай скорее!       – Ладно, – она начала медленно распаковывать коробочку, поглядывая на сына, а когда открыла крышку и заглянула внутрь, удивленно охнула. – А-Шань, это что?       – Ну на что похоже, мам, – будто раздраженно, но на самом деле с волнением в голосе сказал Шань.       – Жемчуг? Но он же не настоящий, правда? – мама осторожно вытащила подвеску из коробочки, внимательно изучая. – Но какая красота! Как настоящий…       – Мам, это настоящий жемчуг, а подвеска ручной работы. Как тебе? Нравится?       – Как - настоящий? – мама ошарашено посмотрела на сына и прижала руки к груди вместе с подвеской. – Это же дорого.       – Мам, не такая она и дорогая, не бриллиант же. Но стану совершеннолетним, обязательно куплю тебе подвеску с бриллиантом. Или сережки. Не хочешь надеть?       – Хочу, конечно, очень хочу, – мама опустила взгляд и снова посмотрела на подвеску. Ее глаза моментально увлажнились и она, хлюпнув носом, встала и прошла к зеркалу в коридоре. – Помоги мне застегнуть, сынок.       – Конечно, – Шань подошел к ней и схватил кончики лески, которые ему протянула мама, приложив украшение к шее. У него дрожали руки, и он очень долго не мог справиться с мелкой застежкой, вызывая у мамы короткие смешки, смущая этим Шаня еще больше. Наконец, он справился с задачей и взглянул на мамино отражение в зеркале. Мама тоже смотрела в него, но не на себя, а на подвеску, осторожно касаясь маленькой жемчужины, будто не веря в ее существование, и ее глаза увлажнялись все сильнее и сильнее. Шань сам был растроган не меньше. Он сжимал ее плечи и думал, как бы самому не разрыдаться на ее глазах. Как же давно мама ничему не радовалась, раз сейчас у нее такая реакция на, по сути, не такую уж и дорогую безделушку. Дорогую для Шаня на данный момент, но в целом… Хотя раньше она носила действительно дорогие украшения. И их было много, он еще это помнил.       – Спасибо, сынок, – она развернулась к Мо и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в лоб. Мо пришлось согнуть колени, чтобы позволить ей это сделать. – Боже мой, ты и правда стал взрослым, А-Шань. Представляешь, раньше я таскала тебя на руках, а теперь ты стал таким высоким…       – Теперь я могу носить тебя на руках, – улыбнулся он. – И буду.       Он обхватил маму и приподнял ее так, что ее ноги оторвались от земли, подтверждая свои слова.       – Хаха, хорошо, теперь твоя очередь. Я буду рада, – рассмеялась она сквозь слезы. – Спасибо большое, сынок, я не ожидала получить от тебя что-то подробное. Думала, ты мне привезёшь чай или шляпку. А ты такую дорогую вещь купил…       – Я чай тоже привез, папе.       – Даже о папе подумал… – глаза мамы стали увлажняться с троекратной силой. – Ты просто идеальный сын!       – Да мам, что ты такое говоришь, какой я идеальный сын, – они вышли из коридора и снова сели за кухонный стол. Шань принялся доедать свою еду, а мама разлила им чай. – Был бы идеальным, учился бы так же хорошо, как Тянь. Хэ Тянь. И помогал бы больше…       – Дорогой, ты для меня самый идеальный сын, – мама накрыла своей ладонью руку Шаня. – Не сравнивай себя ни с кем, у них другие судьбы. Только я знаю, насколько тебе непросто. Нам всем непросто. И насколько сильно ты стараешься. Я знаю, у тебя все получится, и ты станешь замечательным человеком. А оценки… Кому нужны эти оценки?       Она махнула рукой, и Шань рассмеялся. Уж кто, как не она, прекрасно знала, что оценки означали очень многое в жизнях людей их страны. Если не самое главное. Но все равно это были очень важные для него слова.       – Кстати, насчет папы, совсем из головы вылетело! На завтра дали разрешение еще раз посетить его вместе.       – Завтра? - Шань почувствовал, как внутри нарастает волнение. – Во сколько? У меня работа днем.       – Я уже звонила твоему директору, не переживай. Съездим в тюрьму и потом поедешь на работу. Вот. Папа очень ждёт тебя.       – Уф… Вот это да… Это здорово, мам! Передам ему чай!       – В руки передать не получится, – покачала она головой, – такие правила. Передадим отдельно.       – Ну ладно… А во сколько поедем?       – С утра. Я со своей работы тоже отпросилась, – потом снова внимательно оглядела Шаня и протянула руку, коснувшись его правого уха, и мягко произнесла: – Смотрю, у тебя тоже необычная обновка. Красивая сережка, правда, немножко броская…       – Я же больше не хожу в школу… Могу теперь носить такое, – смущенно выдал Мо, хватаясь за новую сережку.       – Я даже не заметила сразу. Ты в Хайнани этот прокол сделал?       – Нет, тут, давно уже так-то.       – Хм, почему-то не замечала раньше, – мама снова подперла щеку рукой и с каким-то непонятным для рыжего выражением в глазах продолжала с интересом рассматривать его.       – А как у тебя на работе? Что-нибудь новенького произошло?       Пока они разговаривали, мама Шаня все не выпускала подвеску из рук, постоянно теребя ее пальцами. Они проговорили еще какое-то время, Шань показал некоторые фотки и видео на телефоне, не давая ей его в руки, чтобы не дай бог она не увидела их совместные с Тянем, которые он еще не успел отсортировать и спрятать подальше. А потом они разошлись. Шань быстро принял душ, завалился в комнате на кровать и, надев наушники, стал набирать Тяня.       – Малыш Мо, – услышал он в трубке через два гудка. – Уже думал, не дождусь.       – Ну да, заболтались с мамой. Ты как?       – Терпимо, – ответил уклончиво. – Понравился подарок тетушке?       – Очень, – улыбнулся Шань, откидывая телефон в сторону, и устроился поудобнее на подушке. – Расплакалась, как я и думал.       – Сказала, что ты самый лучший сын на свете?       – Хах, все-то ты знаешь.       – Увидимся завтра до работы?       – Да, это… Мы завтра с утра поедем к отцу, я потом сразу на работу и освобожусь позднее, чем обычно. Может, на пару часов, еще не знаю. Как пойму, во сколько смогу освободиться, дам знать, ок?       В ответ была тишина и лишь еле слышное дыхание Тяня, но Мо словно наяву увидел, как Хэ запускает пятерню в волосы, откидывая их назад, и прикрывает глаза.       – Конечно, малыш Мо, буду ждать, – наконец, выдал он свою стандартную фразу, пытаясь произнести ее беспечным тоном.       – Чем будешь заниматься, пока… пока я буду занят?       – Еще не решил, подумаю об этом завтра.       – Ммм… ладно, – Мо замолк, не в силах придумать, о чем можно было еще поговорить, чтобы отвлечь Тяня. Да и сил на активные разговоры, честно, уже не было. Как бы ему самому ни хотелось продолжать слышать голос Хэ, а еще лучше видеть его, но веки уже наливались такой тяжестью, что бороться с ними становилось все невыносимее. Да и мозг уже хотел отправиться на покой. Но внезапно все же вспомнил кое-что: – Рыбки живы?       – Кхм, на удивление, – хмыкнул Хэ. – Клининг приходил исправно, подкармливали их. Черный вообще ожил, выглядит бодрее остальных, кстати. А еще весь дом вылизан дочиста, вещи на своих местах, полнейший порядок. Аж тошнит.       – Ммм… Мне бы твои проблемы, – сонно на автомате протянул Мо, поворачиваясь на бок и поджимая колени.        – Уже засыпаешь, малыш Мо?       – Нет-нет, я тут…       – Да ладно, ложись спать, я все равно хотел только доброй ночи пожелать. До завтра?       – Ага, до завтра… Добрых снов, Хэ Тянь.       – Добрых. Пока…       Когда Тянь отключился, Мо выдернул из ушей провода и откинул их вместе с телефоном куда-то за спину, утыкаясь в подушку и быстро сдаваясь в маревые руки Морфея.       У Тяня же сна не было вообще. Он кинул телефон на подушку рядом, а сам уставился в потолок. Ни в одном глазу, ни единого намека. Он лежал уже так больше часа в полной темноте, а до этого шатался по квартире и не знал, чем себя занять. Сходил в душ, разобрал сумку, закинув купленный больше для вида чай для Чэна куда-то на полку, несколько раз сходил на террасу покурить, еще курил прямо на кровати, покормил рыбок, пытался поесть сам, но вместо этого смог только выпить кофе. Пару раз, проходя мимо телека, бросал взгляд на приставку и задумывался, не уйти ли с головой в какую-нибудь игру, но понимал, что даже такой примитивщиной заниматься не хотелось. Да и не помогло бы все равно.       Поэтому лег на кровать и тупо пялился в потолок, ожидая звонка от Шаня как какой-нибудь тупой Хатико, проверяя телефон чуть не каждую минуту, мучаясь оттого, что время текло смертельно медленно, словно самая густая смоль. А когда, наконец, телефон ожил, он чуть не подпрыгнул, хватаясь за него дрожащими пальцами и чуть не роняя из рук. Мягкий и уже настолько родной голос рыжего, как всегда, подействовал как мгновенная таблетка от депрессии, которая с головой накрыла Тяня на эти пару часов. Вот только целительный эффект закончился очень быстро. Несправедливо быстро. На несколько минут его разум успокоился, голос Шаня обволакивал, словно туман, и отгонял все прочие дурные мысли, но стоило этому голосу потеряться в безжизненном куске пластика с металлом, все вернулось назад с лихвой. Тянь почувствовал еще большую пустоту и усиленную тревожность.       Промучавшись так еще около часа, переворачиваясь с одного бока на другой, Хэ больше не смог лежать. Это было бесполезно, а тело стало уже неметь от скудной подвижности. Поэтому он не придумал ничего лучше, чем снова пойти на воздух, чтобы продолжать травить свои легкие фальшиво спасительным никотином. Тянь сел в одно из кресел на террасе, откинулся на спинку и сжал зубами прикуренную сигарету. Он влип. Влип по-крупному. Сейчас это было самое подходящее определение для него. За время отдыха его зависимость развилась и укрепилась в нем окончательно. Каждый день ощущая на себе эффект безграничного спокойствия от постоянного присутствия рыжего рядом, теперь он, как наркоман, думал только о том, как получить следующую дозу. Это была настоящая болезнь, и Тянь понимал, что это совершенно ненормально и откровенно паршиво, если не мерзко. Ощущение слабости было самым отвратительным, самым неприемлемым для Хэ, но именно оно накрыло его с головой.       До встречи с рыжим Тянь уже свыкся со своим страхом одиночества, даже осознавая его пагубное влияние, принял это как часть себя и жил, в целом. Просто жил, умирая от скуки и оттого задрачивая себя учебой, периодически переключаясь на временное ребячество в школе, на ссоры со старшим братом и ненависть к отцу. И все это превратилось в его привычную рутину, которая уже стала казаться чем-то совершенно естественным. Пока не появился Мо Гуань Шань и не показал, что жизнь может быть другой. Его, Тяня, жизнь. А теперь Хэ чувствовал себя ребенком, которому впервые в жизни дали леденец, и он не мог остановиться, пожирая сладкое до диатеза, стуча ножками, утопая в слезах и истерике, когда у него отнимали эти конфеты.       Если ему так тяжело давалась первая ночь без рыжего, то что будет дальше? Мо провел неделю вдали от дома, учиться дальше он не будет, а это значит, что даже те два дня теперь не имели смысла в качестве отмазки. С большой долей вероятности завтра Мо как раз будет думать об этом. А через три недели уже начнется учеба, и тогда и их дневное время сократится. Они вернулись, и теперь все станет почти таким же, как было до поездки. Шань вряд ли согласится переехать к нему так скоро, и будет чудом, если он оставит хотя бы те два дня, а давить Хэ не имел права. Хотя вполне понимал, что мог, что у него бы получилось, ведь он мастер манипуляций, и мало того, он безумно желал прибегнуть к своим приёмам, но… Но все же не имел на это права. Тянь озвучил рыжему свое предложение, даже привел вполне резонный аргумент, но окончательное решение теперь оставалось за Шанем. Он должен был захотеть этого сам. А Тянь должен был взять себя в руки и ждать, просто ждать, ни в коем случае не показывая своего внутреннего жалкого состояния.       У них же было именно такое распределение семейных обязанностей: Шань брал на себя все сомнения, беспокойства и тревоги, а Хэ должен был оставаться той уверенной, непоколебимой скалой, на которую Шань мог бы опираться. Если еще и Хэ посыпется, поддавшись своей внутренней пучине, это будет полнейший провал. Ведь Шань был убежден, что Тяню все дается легко и его ничего не терзает. Так пусть это так и остается. Поэтому Тянь должен быть в форме, бодрячком, хотя бы с виду. И должен найти себе какое-то занятие на остаток лета, чтобы не вынуждать рыжего беспокоиться о нем и дать спокойно работать, раз он выбрал такой путь.       Решил, значит, нужно действовать. Тянь встал с кресла, потушив очередной окурок в уже переполненную пепельницу, и отправился в кровать. Только вот сказать легко, но уговорить своё бессознательное было труднее. Нихрена не удалось уснуть с первого раза. Он еще долго валялся, пока лишь под утро не провалился в какую-то полудрему, но очень скоро снова проснулся от кошмара, ощущая неприятную липкость пота по всему телу. Потом снова провалился в тревожное забытие, но уже надолго.               Шаня разбудила мама, оповестив о том, что завтрак готов. Еще сонный, открыв глаза и сев на кровати, он непонимающе повертел головой, словно не узнавая очертания своей комнаты и не понимая, почему он тут вообще находится. Потом сознание медленно прояснилось, и он вспомнил, что уже находится не на вилле, а у себя дома. Широко зевнув и почесав затылок, он взял телефон и проверил сообщения. Ни одного от Хэ. Пока шел до ванны, исправил это недоразумение и написал ему сам.       – А-Шань, поторопись, нам еще долго добираться.       – Да, мам, я знаю, – снова широко зевнул и закрыл дверь в ванную.       Мама уже успела поесть и собиралась, приводя себя в порядок с особой тщательностью, укладывая волосы и подкрашиваясь как на праздник, но в строгом стиле, ведь считала, что своим видом должна поднимать настроение мужу. Ему и так было тяжело вдали от семьи, с грузом вины и неспособностью ничем помочь. Поэтому Шань завтракал в одиночестве, краем глаза наблюдая за торопливыми сборами матери. Последним штрихом она с гордостью надела на себя новую подвеску и была готова. Рыжий быстро переоделся из домашнего в уличное, прыгнул в кеды, закинул рюкзак на плечо, прихватил с кухни приготовленный для отца чай, и они отправились на первую отправную точку - на автобусную остановку.       Чем ближе к ним становилась тюрьма, тем волнительнее чувствовал себя Шань. И не только потому, что это вторая его встреча с отцом за многие годы. Мо знал, что он начнет задавать вопросы про дела, про работу, друзей, и, конечно же, про отдых, ведь мама наверняка ему уже все рассказала в письмах или по телефону. И рыжий просто до чертиков боялся чем-то выдать себя. Его посещали странные навязчивые идеи, что отец непременно все поймёт, если только Шань заикнется про Хэ Тяня. Это сильно нервировало. Даже мама заметила. Хотя, скрыть это было довольно трудно. Несмотря на то, что Мо сидел всю дорогу неподвижно, тупо уставившись в окно и заткнув уши музыкой, но вот одна его нога непрестанно отбивала чечетку, чем выдавала его с головой, и он не всегда мог это проконтролировать. Конечно, мама думала, что он нервничает просто из-за предстоящей встречи. Она-то, напротив, была в приподнятом настроении, ведь для нее они стали уже привычны, и она воспринимала их как настоящие романтические свидания.       Пройдя все круги ада, буквально продираясь через многочисленные пункты досмотра, они, наконец, были на месте, в той самой комнате и застыли в ожидании, когда введут отца. Мама, как и в прошлый раз, пустила Мо первым пообщаться с отцом, поэтому он уже сидел на стуле перед стеклянным экраном, в упор глядя на дверь напротив. Когда щелкнул замок и повернулась ручка, Мо еле сдержал себя, чтобы не вскочить со стула, заерзав по нему, словно на поверхность разом вылезли тысячи мелких иголок. Отец вошёл внутрь, сразу увидел сына и широко улыбнулся. Пока с него снимали наручники, Мо уже снял телефонную трубку и приложил к уху.       – Привет, пап! – радостно вскрикнул он, когда отец тоже сел и взял второй аппарат.       – Здравствуй, сын, как ты? – голос отца был немного скрипучим, хрипловатым, но все таким же добрым и мягким, как раньше. Выглядел он намного бодрее, чем в прошлый раз, видимо, Мо смог тогда показать, что совсем не винит его в случившимся, и это сильно подбодрило старика. От уголков глаз разбегались старческие морщинистые лучики, но глаза смеялись, а губы растянулись в кроткой радостной улыбке. – Мама говорила, ты ездил отдыхать с друзьями. Это здорово, я очень рад, что ты находишь время веселиться. Понравилось в Хайнани?       – Да, пап, очень понравилось, было весело, мы много куда сходили, и на достопримечательности разные успели посмотреть, и просто отдохнуть, – затараторил Шань. – Благодаря одному нашему другу нам поездка обошлась почти бесплатно.       – Мама говорила, я очень удивился, конечно. Родители вашего друга очень щедрые люди, похоже. Как их фамилия?       – Хэ, – ответил Шань, стараясь думать в этот момент про Чэна или их отца, или хотя бы про Цю-гэ, но только не о Тяне. – Ты их вряд ли знаешь, господин Хэ живет за границей, а здесь всем управляет его старший сын.       – Хэ… – задумчиво произнес отец. – Знал я одного с такой фамилией. Не лично, конечно, но наши дела иногда пересекались, пока… Впрочем, не важно. Это довольно распространенная фамилия. Что вы там делали?       Шань стал рассказывать о своей поездке, куда они ходили, чем занимались, что видели. Много говорил о Цзяне с СиСи и почти не упоминал Хэ Тяня. Судя по реакции отца, ему становилось все спокойнее на душе, видя радостного сына, убеждаясь, что в их жизни до сих пор находится место счастливым моментам, особенно у Шаня, ведь сам он потерял возможность их дарить много лет назад, и его каждый день пожирало изнутри чувство вины.       Когда Гуань Шань закончил свой эмоциональный отчет о поездке, он спросил:       – Пап, а ты как?       – Да что я? Все хорошо, у меня тут особо новостей не бывает. Расскажи лучше еще что-нибудь о своих делах.       – Ну… Я работу новую нашел, точнее, мама мне нашла. А как семнадцать исполнится, думаю, смогу попросить взять меня на полную ставку или буду искать что-то посерьезнее. В плане заработка.       – Мама сказала, ты отказался идти в старшую школу, – вдруг нахмурился отец точь-в-точь как сам рыжий. – Почему?       – У меня с учебой нелады, – Шань опустил голову и на автомате вскинул руку на затылок. – Я еле как среднюю закончил, лучше работать буду, так от меня больше пользы…       – Я не одобряю этого, – тяжело вздохнул отец, крепче стискивая рукоять трубки. – Но не в праве навязывать тебе свое мнение. Не в таких обстоятельствах.       – Пап! – тут же вскинулся Шань. – Не говори так, я уважаю твое мнение. Просто, если пойду в старшую школу, я этим только еще больше проблем создам маме.       – Хулиганишь? – прищурил глаза.       – Ну, бывало... Сейчас перестал, – улыбнулся Шань.       – Ладно-ладно, это не страшно. Главное, что хорошим человеком растешь, сын.       – Осталось пятнадцать минут, – внезапно раздался громкий, но равнодушный голос охранника.       – Ох, уже все? – удивился Шань. – Позвать маму?       – Да… Сын, – посмотрел серьёзно. – Спасибо, что навестил. Я буду рад, если ты захочешь писать мне письма, как мама, пока не разрешат следующую встречу.       – Обязательно! Я люблю тебя, пап!       – Я тоже тебя люблю, сынок. И очень горжусь, каким ты стал.       – До встречи! – Шань встал со стула, плотно сжимая губы, не позволяя себе разреветься как в прошлый раз, и пустил маму, отходя в сторону и теперь видя лишь кусочек отцовского лица.       Но скоро кончилось и ее время, и они вышли из тюрьмы с ощущением какой-то грустной, но в тоже время доброй печали. Спустя столько лет они все равно смогли остаться одной семьей, и это чувствовали все трое.       – А-Шань, дорогой, я сегодня решила сделать тебе небольшой сюрприз, – мама, спрятав в сумку очередной бумажный цветок, переданный от отца на проходной, взяла сына под руку.       – Сюрприз? Какой?       – Я так по тебе соскучилась, пока тебя не было, и поняла, что мы совсем мало времени проводим друг с другом. Поэтому сегодня я отпросилась пораньше с работы и забронировала столик в небольшом ресторанчике, чтобы мы могли поужинать вместе. Вне дома, – рассмеялась она неизвестно чему.       – Сегодня? Вечером? – удивился Шань и даже остановился, глядя на веселую мать, а в голове тут же пролетела мысль о Тяне. – Ох, а я уже пообещал Х… Ребятам! Мы договаривались встретиться сегодня…       – С ребятами? Но вы же столько только вчера расстались. Или это какие-то другие твои друзья?       – Нет-нет, не другие.       – Ох… Ну что ж, раз договорились, я просто не знала. Я позвоню, отменю бронь тогда…       – Не надо, мам! – Шань почувствовал сильный укол вины, увидев, как мама расстроилась. Они и правда давно уже никуда вместе не выбирались, она вечно работала, а он свободное время и так проводил только с парнями да Тянем. Ничего страшного ведь не случится, если они увидятся завтра. – Я просто удивился, у нас никаких серьезных планов не было, я буду очень рад с тобой сходить поужинать. Только, мам, зачем такие траты сейчас?       – Я решила, что раз в пятилетку мы можем себе позволить шикануть! – тут же расцвела она снова, и они двинулись дальше. – Нет, не можем, а обязаны! Просто поэкономим потом немного на других вещах, да?       – Хорошо, мам, – улыбнулся Шань.       Тянь ответил, когда они уже ехали обратно. Написал, что отсыпался весь день и спрашивал, как прошла встреча. Они переписывались по дороге Шаня на работу, а когда тот вышел на своей остановке, набрал Хэ и извиняющимся тоном сообщил про мамины планы.       – Ты только не обижайся, она только сейчас мне сообщила, я не мог отказать. Тянь?       – Нет, конечно, я не обижаюсь, о чем ты? Давай я зайду к тебе на работу в перерыв, угощу тебя обедом?        – Я же говорил про работу…       – Хорошо, тогда после вашего ужина? Вы же не так поздно закончите, еще останется время. Я могу приехать к тебе.       – Да, наверное, так тоже можно. Я тебе позвоню тогда, как освобожусь, идет?       – Идет, малыш Мо. Хорошей работы.       – Спасибо, и тебе… хорошего дня, – улыбнулся Шань, хватаясь за ручку двери в магазин.       – Уже скучаю по тебе.       – Эм… Я… я тоже… Все, пока! – Мо встретился взглядом со своим радостным наставником и убрал телефон в задний карман, громко приветствуя его.       – Ох, Сяо Мо, здорова! Как я рад, что ты вернулся. У нас полно работы, – наставник двинулся к нему навстречу и, подойдя ближе, звучно хлопнул того по спине так, что Шань еле устоял на ногах. – Сейчас привезут новый товар, будем его разгружать, пересчитывать, потом печатать ценники, клеить их и составлять отчет. Как всегда, в общем. Рад вернуться к рабочим будням, а?       Хитро уставился на рыжего, будто хотел напугать таким количеством дел в первый же день после отпуска. А Мо на самом деле подумал, что действительно отчасти был рад вернуться к привычным делам. Увидев сияющее круглое лицо своего наставника, он понял, что зря тревожился из-за возвращения, его реальная жизнь была не так уж и плоха.       Они провозились до семи, потом Шань быстро поехал домой, чтобы сходить в душ и поискать что-то более-менее приличное из одежды. Выбрал обычную белую футболку и среди завала треников и шорт отыскал единственные джинсы, которые надевал сто лет назад. Даже наспех погладил одежду и вылетел из дома, спеша к назначенному месту уже жутко опаздывая. Мама забронировала столик на восемь и наверняка была уже там. Так и оказалось: когда Шань влетел в ресторан, мама уже сидела внутри. Увидев сына, она привстала со стула и помахала рукой, привлекая его внимание.       – Прости, мам, чуть-чуть не успел, – Шань подошел, обнимая маму, и сел напротив. – После работы домой заскочил, чтобы переодеться.       – Ничего, А-Шань, это ты правильно сделал. Я пока еще ничего не заказывала, тебя ждала. Ой, я так волнуюсь, – призналась она, понизив голос, – давно не была в таком месте, уже и забыла, каково это. С подружками-то выбираемся в места попроще или караоке.       Шань улыбнулся. Он тоже немного волновался, но не из-за того, где они были, а с кем он был. Ему раньше и в голову не приходило, что можно позвать маму на ужин, а теперь эта идея казалась ему такой очевидной, что он пообещал себе обязательно делать это почаще. И вообще устраивать для мамы побольше приятных сюрпризов, потому что только сейчас, увидев, как озаряется ее лицо, осознал, что ей приятно такое внимание. Просто она никогда не показывала, что скучает по этому состоянию, как, наверное, и сам Шань, в какой-то момент свыкнувшись с новой реальностью теперь уже непростой их жизни. Шань вдруг вспомнил, что их перестали донимать кредиторы, даже если мама задерживала платежи. Просто вносила деньги, когда могла, и никто им не звонил с угрозами и чем-то подобным. Это было удивительно, но Мо обратил на это внимание только сейчас. Видимо, поэтому мама немного смогла расслабиться.       Гуань Шань освободился слишком поздно для того, чтобы встречаться с Тянем. После ужина мама захотела немного пройтись, но и эта прогулка затянулась, а рыжему не хотелось торопить ее, хотя внутри все равно переживал из-за того, что не смог сдержать обещания. Он периодически отписывался Тяню, что все еще был с мамой и не освободился. Тот же отвечал односложно и не задавал дополнительных вопросов, что немного нервировало рыжего. Но он обращался к голосу разума, успокаивая себя тем, что прошли лишь сутки, как они виделись последний раз, и совершенно ненормально переживать из-за этого. А когда мама решила, что они достаточно нагулялись, Шань посмотрел на время и понял, что для встречи с Хэ было уже слишком поздно. Ехать к нему с ночевой было странно, чтобы объяснить это маме, потому Шаню пришлось ехать вместе с ней домой, а не на встречу с Тянем, как планировал изначально. Зайдя в свою комнату, Мо первым делом набрал ему.       – Хэ Тянь, извини, – тут же выпалил он, только Тянь ответил на звонок, нервными шагами меряя комнату. – Не думал, что так затянется. После ужина мама захотела погулять по городу, я не мог ей отказать.       – Все нормально, Шань, не извиняйся, это же твоя мама, – спокойно ответил Хэ. – Ты где сейчас?       – Вот приехали домой.       – Домой? А почему не ко мне? Или я мог сам приехать куда-нибудь за тобой.       – Ты время видел? Я не смог придумать, что говорить маме. С друзьями так поздно не встречаются…       – Черт… Ладно, понятно, – насчет ночевой Хэ даже не заикнулся, и так уже понимал, что с этим теперь будет сложнее.       – Ты сильно расстроился? – Шань сел на кровать, чуть раздвинув ноги и уперевшись локтями о колени, стиснул свободной рукой шею сзади.       – Хм… Совсем чуть-чуть.       – Врешь.       – Хах. Думаешь, я без тебя и дня прожить не могу?       – Ты сам это говорил.       – Действительно, говорил, – вспомнил Хэ. Он сел на пол у себя дома и облокотился о стену. – А ты запомнил.       – А еще запомнил, как ты говорил, что и спать уже без меня не можешь, а сам вон продрых до обеда, – попытался пошутить Шань, не подозревая, насколько на самом деле тяжелая ночь выдалась у Хэ. – Чем ты сегодня занимался?       – Ничем особо интересным. У меня не такая насыщенная жизнь, как у тебя, хах.       – Да уж, моя жизнь просто пиздец какая насыщенная, – хмыкнул Шань в трубку. Он встал с кровати и стал неспешно переодеваться. – С братом не виделся?       – А должен был?       – Вы так-то тоже неделю не виделись.       – Ммм… Ну он звонил, хотел встретиться, но я отказался.       – Почему?       – Тебя ждал. Зайду к нему завтра, пока ты будешь на работе. Расскажи мне подробнее, как прошла встреча с отцом и ужин с тетушкой.       – Тебе правда интересно?       – Конечно, малыш Мо, – Тянь щелкнул зажигалкой.       – Мы можем позавтракать вместе перед моей работой завтра, – внезапно вместо рассказа предложил Шань. – Если ты встанешь.       – Было бы здорово. Могу заехать, куда скажешь.       – Приезжай ко мне часов в девять, мама уже точно уйдет.       – Договорились, – Хэ улыбнулся так, будто ему дали небольшую порцию обезбола. – А теперь рассказывай про свой день, перчик.       Они проговорили еще примерно с полчаса. За это время Тянь успел немного полежать на кровати, затем на диване, посидеть в кресле и прогуляться по всей квартире. А когда положил трубку, ему нестерпимо захотелось, чтобы в холодильнике внезапно оказался какой-нибудь алкоголь. Вместо этого он вытащил из него банку колы и вышел на террасу. Ему предстояла очередная мучительная ночь. Если бы он знал, что у Шаня не окажется возможности с ним встретиться, то купил бы снотворное. А еще забил бы день какими-нибудь делами вместо того, чтобы сидеть в ожидании, готовый в любой момент подорваться куда угодно. Например, мог бы съездить к Чэну, который и правда звонил с желанием увидеться. Или занялся бы поиском репточки, как обещал Цзяню. Но вместо этого он тупо просидел все это время дома, забивая себе голову ненужными мыслями, бесконечно рассматривая фотки с поездки: свои и те, что успели накидать ребята в общий чат.       Тянь стоял на террасе, облокотившись о перила и смотрел на ночной город с очередной сигаретой во рту и банкой колы в руке. Была уже полночь, но город словно и не собирался затихать, сменяя работу дневных своих жителей на ночных, преимущественно более алчных и порочных. Его брат был одним из таких жителей, и самого Тяня ждало именно такое будущее. Это был их мир. С виду яркий, притягательный, с налетом лоска и шика, как какой-нибудь дорогой костюм, сшитый на заказ и сидящий на плечах своего хозяина как влитой. Загадочный, таинственный, манящий. А на деле этот мир под внешней выхоленностью скрывал самую заурядную скучную игру в эго больных и жадных до денег и власти ублюдков, которые смешивали реальные ценности с обычной грязью. Внезапно Тяню до омерзения тошно стало находиться в собственной квартире. Он бы с радостью поменял ее на жилье, похожее на дом рыжего. Захотелось выйти из этой квартиры на улицу, но нужно было пытаться уснуть, чтобы завтра смочь встать утром. Поэтому Тянь пересилил себя и вернулся в кровать, не выключая в этот раз свет, поставил на телефоне будильник на семь утра и закрыл глаза.       Спустя неизвестно сколько времени - по ощущениям Тяня просто бесконечное количество - в бесполезных попытках придумать способ уснуть, даже принявшись считать баранов, прыгающих друг через друга, он услышал резкий стук в дверь и подскочил. Брат бы не заявился без предупреждения, а Шань был дома, тогда кто это еще мог быть?       Тянь медленно поднялся с кровати и подошел к двери, по которой нетерпеливо забарабанили еще раз. А потом еще раз, и Тянь рывком открыл дверь, готовый вылить все свое накопившееся негодование на незваного гостя.       – Бля, Хэ Тянь, че так долго? – на Тяня возмущенно уставились янтарные глаза на запыхавшемся лице.       – Шань?       – Нет, блять, его астральное тело. Там таксист ждёт, надо заплатить, я в залог свой телефон оставил. Тянь, отомри! – Мо щелкнул перед застывшим лицом Хэ пальцами. – Ну? Он ща уедет.       – Сейчас, – наконец ожил Тянь и кинулся к своему кошельку, доставая карту. – Держи.       – Пасиб, я мигом.       Шань тут же бросился обратно к лифту и скрылся в его дверях прежде, чем Тянь успел сообразить, что мог пойти с ним. Он так и остался растерянно стоять в дверях замершей статуей, пока рыжий не вернулся спустя пару-тройку минут, радостно демонстрируя выкупленный телефон и протягивая карту назад.       – Ты как тут оказался? Я думал, ты уже спишь давно, – отмер Тянь, пропустил рыжего внутрь и захлопнул дверь.       – На такси приехал, олух, сказал же, – Шань скинул кеды, бросил рюкзак на пол и прошел в гостиную, оглядывая пространство, мельком скользнув взглядом по развороченной постели Хэ. – Я тебя разбудил?       – Нет, еще не успел заснуть. Ты на вопрос не ответил. Или хочешь дальше в дурака играть?       – Тогда задавай вопросы точнее, – Шань обернулся на Хэ и облокотился копчиком на заднюю спинку дивана, растягивая рот в ухмылке.       Хэ подошел к нему, удивляясь и тому, что он вообще был здесь, и его чрезмерной жизнерадостности. Но, когда он встал вплотную к Мо между его слегка расставленных в стороны ног и обхватил обеими руками его шею, нависая сверху и пристально вглядываясь в глаза, Тянь почувствовал, как все тело Шаня мелко потрясывает.       – Что-то случилось? Ты слишком возбужденный и нервный, – Хэ нахмурился, проводя руками сверху-вниз по предплечьям рыжего, словно желая унять его физическую нервозность.       – Чувствую себя, будто из дома сбежал, – хмыкнул тот.       – Тетушка не в курсе, что ты здесь? – удивленно выгнул бровь.       – Нет, конечно. Она уснула, а я решил приехать, вышел незаметно.       – А если она проснется и обнаружит твою пропажу?       – С чего бы ей проверять, дома я или нет?       – Если все так, то почему ты так разнервничался тогда? – губы Тяня растянулись в своей привычной ухмылочке.       – Просто я первый раз ухожу из дома ночью, боялся, что она запалит. Не хотелось бы после такого объясняться. Она и так уже лишние вопросы задаёт мне.       – Какие, например?       – Да не важно…       – Шань, – Хэ снова стал серьезным. – Почему ты здесь?       – Наверное, я слишком добрый. Жалко тебя стало, – улыбнулся дерзко Мо. – Со вчерашнего дня скулишь, как побитая псина. Думал, я поведусь на твое «все нормально, я расстроился совсем чуть-чуть»?       – Что, сердечко не выдержало? Так переживал за меня? – Тянь снова поднял одну руку и провел ею по шее рыжего, вплетая в его отросшие огненные волосы пальцы.        – Типа того. Но я хочу с тобой серьезно поговорить, – Шань стер свою ухмылку, в упор посмотрев на Хэ, провел ладонями по его голому торсу, разводя их в стороны, и затем обхватил поясницу, притягивая ближе к себе.       – Говори, – совершенно спокойно произнёс Хэ. Рыжий снова был рядом, а потому все остальное отошло на задний план, и беспокойные мысли тут же утихли. И строгий тон Шаня совершенно не пугал. Наверное, он даже знал, о чем тот хотел бы с ним поговорить, и словно уже был готов к этому.       – Мне тоже сегодня было как-то странно проснуться в собственной комнате, еще и одному. То есть, я тоже уже окончательно привык к тебе. И, я думаю, мне бы все-таки хотелось согласиться переехать к тебе, но я не смогу этого сделать в ближайшее время. Не смогу придумать нормальных объяснений для мамы, а заставлять ее беспокоиться… Ты сам знаешь, ей и так непросто.       – Знаю, Шань, конечно, знаю…       – Я сегодня весь день разрывался между вами двумя, и это было крайне паршиво. Вы оба мне важны, но я сегодня понял, что слишком мало внимания уделял маме раньше и игнорировал ее переживания, думая больше о себе самом. Не хочу больше так с ней поступать. Я должен заботиться о ней в первую очередь, потому что больше некому, пока отец не вышел. Поэтому заранее прошу тебя не давать мне поводов выбирать между вами, потому что я просто не смогу этого сделать.       – Я ни в коем случае не хотел ставить тебя перед подобным выбором, – глаза Хэ расширились. Он же не подавал вида, как ему на самом деле было хреново. – С чего ты это взял?       – Ни с чего, я же сказал, прошу заранее. Школа начнется, мы и правда будем видеться редко, боюсь, ты начнешь психовать по этому поводу. Я обещал тебе обсудить твое предложение, вот и обсуждаю. Скоро мне исполнится семнадцать, я буду искать себе работу с нормальным заработком, чтобы мой съезд выглядел для мамы правдоподобным, а пока придется так. И с ночевками тоже лучше завязать.       – Черт, – Хэ уткнулся в шею Мо и тяжело выдохнул. – Больше всего боялся услышать именно это.       – Ты, наверняка, думаешь, что мне проще, чем тебе, типа у меня куча работы и всяких других забот, – Шань провел рукой по спине Тяня, слегка поглаживая. – И это правда, работа меня сильно отвлекает, но я тоже буду скучать, сегодня вот весь день думал о тебе. Может, тебе тоже стоит найти какую-нибудь подработку?       – Смысла нет, через три недели уже учеба, а там и так времени не будет даже продохнуть.       – Тоже верно. Тянь.       – М?       – Посмотри на меня, – Шань обхватил ладонями лицо Хэ, и они снова встретились взглядами. У Тяня в глазах была грусть, но все же он понимал и принимал их положение. Впрочем, и выбора-то у него особо не было. – Ты же знаешь, я принял нас, мы вместе, официально, я люблю тебя, хочу в будущем жить с тобой. И это не изменится. И мне точно так же хочется видеться с тобой каждый день, засыпать вместе, просыпаться, и вообще все делать вместе, но мы же не умираем, так? Мои чувства никуда не исчезнут из-за того, что мы не будем вместе двадцать четыре на семь. Поверь в это тоже.       – Малыш Мо, тебе точно всего шестнадцать? – Хэ коротко рассмеялся и глаза его потеплели. – Откуда в тебе такая мудрость?       – Жизнь научила. Я же не в сказке рос.       – Хорошо, ты прав. Не обещаю, что у меня получится быстро справляться со своими чувствами, но я буду стараться. Мне кажется, я так долго тебя добивался, что теперь с трудом верю в то, что ты говоришь. Точнее, верю, конечно, просто…       – Я понимаю, Тянь, не объясняй… Я сам до сих пор в ахуе от всего этого. Но кто научил меня жить здесь и сейчас? Лучше не загоняться этими вещами.       – Ты не перестаешь поражать меня своей мудростью, почему ты это раньше скрывал? Мое сердце просто тает.       – А ты думал, я совсем тупой, да? Хаха.       – Ну, сам виноват. Сложно было разглядеть в тебе ум, когда ты задирал бедного Цзянь И.       – Да завали, нашел, о чем вспомнить! – Шань рассмеялся, с облегчением ощутив, как настроение их обоих сменилось в лучшую сторону, особенно у Хэ. Перестав смеяться, посмотрел на него чуть исподлобья с легкой ухмылкой и произнёс: – Эй, псина, перестань так смотреть на меня. Просто целуй уже.        Уголки губ Хэ растянулись в хищной довольной улыбке, и он подчинился приказу, притягивая к себе рыжего за шею. Ощутив на себе сначала мягкие губы Хэ, и тут же его влажный язык во рту, глубоко и жадно вдохнул дыхание с таким уже привычным привкусом табака. Шань мгновенно подался ему навстречу не только своим языком, но и всем телом, обхватывая торс Тяня руками и вжимаясь растекшейся расслабленной лужицей. На секунду почувствовав от этого легкое головокружение, рыжий понял, что соскучился по нему не меньше. Прошли всего лишь сутки с небольшим от их последней встречи, а казалось, что Мо не видел Хэ несоизмеримо дольше. И успел соскучиться не только по нему самому, но и по его рукам, телу, губам…       Выпуская из нутра всю свою тревогу вместе с этим поцелуем, Тянь ощутил, как с его мышц сошла беспокойная натянутость, вместо этого охватывая трепетным приятным волнением. Проталкиваясь языком все глубже, с наслаждением медленно провел ладонями по всему телу Мо от шеи вниз, подхватил его за бедра и чуть приподнял, усаживая поверх спинки дивана, и тут же прижался к нему вплотную, заводя руки под майку и полностью захватывая в объятия с силой, будто тот мог внезапно испариться из изголодавшихся за это короткое время Тяневских рук.       Шань моментально обхватил талию Тяня коленями, сместил ладони на его поясницу и слегка выгнулся, соприкасаясь с ним грудной клеткой. С невероятной жадностью и нетерпением вылизывал рот Тяня изнутри, протяжными тяжелыми выдохами высвобождая собственную тоску по нему через нос. И сразу почувствовал, как активно прилила кровь к низу живота, схватив его в ноющем спазме, а в разгоряченной голове тут же запетляли ярчайшие воспоминания о том, что они с Хэ творили на вилле, вызывая нестерпимое желание без промедления и лишних прелюдий повторить все это прямо сейчас. До кучи на Мо свалилось осознание, что теперь-то они вообще были одни, никто не мог внезапно вернуться и потревожить их или услышать, а, значит, можно совершенно не скрываться. От подобной мысли Мо накрыло волной щекочущего предвкушения, вмиг ударившего по и так возбужденной нервной системе. Он неосознанно просунул ладони под спортивки Хэ, вжимая его в себя максимально, провоцируя того двинуть бедрами и пройтись по его уже дико ноющей промежности, застонал в губы и резко вскинул подбородок вверх, лихорадочно втягивая порцию свежего воздуха в легкие.       – Хх-ах… – вырвалось изо рта Хэ. Он с двойным упоением впился в шею Мо, вбирая губами нежную кожу и слегка процарапывая ее зубами, от чего поверхностью языка ощущал россыпь мелкой мурашки. Ощутив, как руки Шаня сжимаются на бедрах, Тянь непроизвольно двинул тазом еще раз, с одновременным удивлением и воодушевлением осознавая неоспоримый крышесносный факт - всего лишь за жалких пару секунд они оба уже вовсю горели нестерпимым взаимным желанием. И с двойной странной смесью изумления и радости отмечал, как рыжему откровенно было уже невмоготу.       Прочувствовав это с полной ясностью, Тянь без промедления стащил с Шаня майку, затем стянул того с дивана и увлек на кровать, притягивая за собой в упор к спинке кровати. В пылком порыве сам чуть не вдарился в нее башкой, но тут же накрыл Мо очередным солидарным нетерпеливым поцелуем, прижав его всей своей массой к матрасу, будто пытался напросто раздавить. Руки, словно жившие сами по себе, потянулись к шортам Шаня, чуть не рывком пытаясь стянуть их вместе с бельем. Получилось не с первого раза - тело Хэ ни на мгновение не хотело отлепляться от невероятно податливого сейчас рыжего и мешало собственным рукам. На помощь пришел Шань, не разрывая снова приклеенных друг к другу влажных губ и языков, приподнял таз, выгибаясь в пояснице, и сам до конца стащил с себя всю эту бесполезную ткань, следом сразу потянулся к спортивкам Хэ, тоже стаскивая их вместе с боксерами и отправляя за своими вещами, и тут же сжал руками его бедра, вжимая их в себя с удвоенной силой. Почувствовав раскаленную кожу в паху друг друга, они почти одновременно издали мучительные стоны, и Шань осознал, что вообще перестал соображать от того огня, что сейчас бушевал в его голове, и был уже на грани отключки. Ему срочно требовалась передышка, пока они не сожрали друг друга в этом беспамятстве.       Он приложил усилие, переместив руки на шею Тяня, и отлепил его от себя, мутным влажным взглядом встретившись с его потемневшими зрачками, разгоряченными откровенным похотливым желанием, которого тот уже даже не пытался больше скрывать. Секундное недоумение и даже недовольство, и Хэ сделал попытку наклониться к рыжему вновь, но тот крепче сжал его шею обеими руками и не дал этого сделать.        – Подожди, Тянь, я не могу так, – хрипнул Шань, сглатывая ком в горле, и делая судорожный вдох, – дай отдышаться. Фух… Я будто сознание теряю…       – Это же прекрасно, – произнёс Хэ, чуть скривив уголок рта. Он поднял руку и с нажимом провел ладонью по всему торсу рыжего, потом по груди и довёл ее до шеи, проведя большим пальцем по соблазнительно подрагивающему кадыку Мо, с каким-то звериным блеском в глазах переведя на него взгляд.       – Нет, это слишком, я как пьяный… Подожди.       Шань оторвал одну руку от шеи Хэ, провел ею по своим глазам, пытаясь вернуть расплывшемуся зрению фокус, одновременно вдохнув полной грудью, затем приподнялся и спихнул с себя Тяня, внезапно разворачиваясь и откидывая того на спину, а сам сел сверху. Устойчиво устроившись на его бедрах, под совершенно заинтригованным взглядом Хэ, запустил уже обе руки в свои отросшие огненные волосы, которые покрылись мелкими каплями пота, и отбросил их назад, продолжая нервно дышать. Потом издал короткий смешок и посмотрел на Тяня:       – Хах, заразился от тебя бешенством.       – Отдышался? – Тянь неспешно проскользил вожделенным взглядом по губам рыжего, по горлу, чуть задержался на вздымающееся груди и стал опускать еще ниже, без стеснения разглядывая его плоский живот и пах, в конце перевел взгляд на эрегированный член рыжего и тут же сжал ладонями его талию, прижимая к себе. – Можем продолжить?       – Мы куда-то торопимся? – хмыкнул тот.       – Ммм… Даже не знаю, – загадочно произнёс Хэ, продолжая сжимать руки, и чуть приподнял таз, заставляя Мо пройтись по его паху.       От этого резкого движения Шань еле удержал равновесие, машинально выставляя руку вперед и упираясь ею в живот Тяня. И вдруг сам каким-то странным взглядом посмотрел на его тело, чувствуя, что начинает краснеть от неловкой мысли, стремительно влетевшей в голову. Ухмылка резко стерлась с лица Мо. Он сглотнул слюну и, как в каком-то трансе, осторожно стал вести кончиками пальцев по коже Тяня вверх, ощупывая каждый сантиметр, от живота до выемки между ключицами и его горлом, затем завел ладонь за шею и обхватил ее, резко вскидывая взгляд на лицо Хэ. И резко подавился собственным кислородом, обнаружив какую-то совершенно непередаваемую вспышку в темно-серых глазах, граничащую с откровенной алчностью.       – Шань? – как-то растерянно и даже с настороженностью произнёс Хэ, вскидывая бровь, не осознавая своих же эмоций.       – Я, наверное, совсем спятил, – обреченно шепнул Шань, скривив уголок рта, на секунду прикрывая глаза и снова выдавая короткий смешок. Словил себя на мысли, что Тянь был до безумия красив. Он сам и его тело. Идеальное, манящее тело. Рыжий не мог понять, в какой чертов момент это произошло, что он стал воспринимать Хэ в таком откровенном ключе, любоваться его телом и испытывать сильное волнение при взгляде на него. Крайним воспоминанием было то, что он вообще никак не воспринимал Тяня, шарахаясь от его приставаний, а сейчас резко все изменилось, и ему самому постоянно хотелось его касаться. Руками, губами, вдыхать запах его кожи, наблюдать за чувственными эмоциями в ярких темных глазах, слышать сухие выдохи и сдавленные стоны, когда Шань касался его, чувствовать его умелый язык внутри себя и… Блять,  Шань вмиг ощутил себя не меньшим животным в сравнении с Хэ и стал пытаться воспротивиться моментальному сумасшедшему вожделению, толкающему на необдуманные рискованные вещи…       – Хах, – Тянь внимательно смотрел на Шаня, пока внезапно не моргнул, тут же привычным движением растрепав свою челку, от чего она сразу упала на глаза.       – Не трогай, – Шань нахмурился, наклонился ближе к нему и протянул руку, снова откидывая эту челку назад и открывая глаза и лоб Хэ. – Мне так нравится…       Шань не знал, отражалось ли на его лице или в глазах то, что он ощущал внутри себя, лишь завороженно смотрел на открывшиеся черты лица Хэ, но тот вдруг покрылся легким румянцем. Шань, увидев это, сам немного смутился и коротко рассмеялся:       – Эй, псина, ты чего это покраснел?       – Я? Ничего подобного, не говори ерунды… Лучше иди сюда, – Тянь попытался притянуть к себе Мо, но тот ловко увернулся.       – Хэ Тянь, – произнес он, чувствуя внутри необычное возбуждение от внезапно смущенного вида этого вечно самоуверенного типа. Мо взял пальцами левой руки его за подбородок, чуть сжал и, приблизившись почти вплотную к губам, с каким-то азартом посмотрел ему в глаза и на одном дыхании смело выдал: – Ты слишком красивый. Настолько, что это просто сносит мне башку…       Наслаждаясь произведенным эффектом, тем, как на щеках Хэ краска расползлась еще сильнее, Мо почувствовал внутри еще большее возрастание азарта, волной мурашек пробежавшее по его коже снизу вверх, и от которого низ живота заныл с новой силой. Реакция Тяня тоже отозвалась мгновенно, и Мо с какой-то несвойственной себе уверенностью отклонил голову Хэ в сторону, проходясь языком по его горлу до самого подбородка, чуть кусанув его зубами, затем медленно, со вкусом прошелся по выступам челюсти и сместился на шею, снова слегка прикусывая кожу и втягивая ее губами на манер самого Хэ. Одновременно двинул бедрами по его промежности, вызывая по телу Тяня мощную дрожь удовольствия. Из глотки Хэ вырвался удивленный громкий выдох, которого он не успел сдержать, и руки тут же опустились на ягодицы рыжего, вжимая в себя еще сильней.       Шаню дико понравилось то, что он вызвал в Тяне, и уже смелее стал покрывать всю его кожу мягкими поцелуями и покусываниями, снова переключаясь с шеи на ключицы, размашисто облизал их, потом сместился на другую сторону, дошел до мочки уха, а руки машинально стали бродить по остальному телу Хэ, исследуя с жадностью, стискивал в ладонях кожу так, словно хотел и вовсе содрать ее. А когда опустился чуть ниже и достиг груди, Тянь не выдержал, резко выгнулся и схватил Шаня за шею, отрывая его от себя и грозно посмотрев в глаза.       – Шань… – сдавленно вырвалось из него, но продолжить не смог, каким-то безумным взглядом продолжая буравить лицо рыжего.       Гуань Шаня же еще больше накрыло полнейшим восторгом от эффекта, который он смог вызвать, чувствуя, будто ему вручили в руки поводья от управления этим властным засранцем, производя рокировку. Он ухмыльнулся, поняв все, что хотел сказать Хэ абсолютно без слов и, не дав до конца сформулировать ни единой фразы, Шань без промедления накрыл Хэ своими губами, проникая языком внутрь и выдыхая полустон одновременно с ним, одной рукой снова схватившись за его шею, навис сверху и почти вдавил его в кровать, с жадностью вбирая в себя его губы и язык, а вторая рука потянулась вниз и схватила эрегированный, пульсирующий член Хэ.       – Ах-х, цссс… – с надрывом прошипел Хэ, на секунду разрывая их губы, его глаза блеснули недобрым огоньком, и он, не скрывая своих чувств, откровенно выдал: – Черт, малыш, хочу войти в тебя сейчас же.       И словно в подтверждение своих слов просунул руку между их бедрами и сжал промежность рыжего, чуть не входя средним пальцем в его анус, но, не давая тому ответить, снова впился почти насильственным поцелуем. Шань пропустил через себя волну жара от его слов и действий, на миг почувствовал, как поплыла голова и на автомате углубил поцелуй с судорожным нетерпеливым стоном, а когда эта волна схлынула, вернув осознание реальности, он провокационно шепнул Тяню:       – Ну и чего ты ждешь? – хотя прекрасно понимал, что такими словами реально сильно рисковал своей целостностью.       – Твою мать, Шань, ты нарываешься, – подтверждая его мысли, зло выдал Тянь, и потянулся к тумбочке, пытаясь сбросить рыжего.       – Погоди, я сам, – сказал тот. – Здесь?       – Ага. Только, черт, я не уверен, что там хоть что-то осталось.       Шань чуть сполз с Тяня, открыл верхний ящик прикроватной тумбы и нашарил в нем тюбик со смазкой, а заодно и пачку с остатками презервативов. Когда вернулся обратно, снова принимая устойчивое положение и будто случайно плотно прижавшись к промежности Тяня, вызвав в его глазах очередной яростный всплеск, поднял тюбик на свет и обреченно выдал:       – Ну да, совсем мало. И презерватив остался только один. Хм…       – Вот дерьмо, – разочарованно выдал Тянь, прикрывая глаза.       – Да ладно, хватит, просто придется поэкономить, – беспечно улыбнулся Шань, откинул тюбик в сторону и наклонился, снова припадая к губам Хэ, не давая тому уйти мыслями в ненужное беспокойство. Вот чего ему сейчас точно не хотелось, так это то, чтобы Тянь опять включил режим наседки, который мог бы им помешать, поддаваясь какому-то небезопасному иррациональному желанию испытать на себе всю мощь безумной Тяневской похоти. И своей собственной.       Понимая по дрожи в своем теле и разгоряченной крови в венах, что ему уже крайне не терпелось двинуться дальше, Мо Гуань Шань резко разорвал поцелуй, выдыхая и продолжая смотреть на Хэ с дико странным выражением в глазах.       – Тянь… – произнес он, но тут сжал губы в тонкую линию и сглотнул.       Хэ на миг опустил взгляд на его нервно дернувшийся кадык и скривил уголок губ, снова поднимая взгляд на Шаня. Провел ладонью по его ключицам, сжал горло, а затем с нажимом очертил большим пальцем нижнюю губу.       – Давай, малыш, скажи это, – ухмыляясь сказал он.       Зрачки Шаня на миг сузились от провокационного тона Хэ. Вместо ответа он уверенно, хоть и яростно краснея, перехватил его руку, слегка наклонил голову вбок и медленно провел языком по среднему пальцу, не отрывая твердого взгляда от лица Хэ. Увидев, как тот просто застыл от этого неожиданного, нахального движения и задержал дыхание, а зрачки в его глазах еще больше расширились, Шань более уверенно сделал тоже самое с указательным и внезапно поглотил ртом оба пальца, обильно смачивая их собственной слюной. Затем вытащил их, отпустил руку и снова приблизился к Хэ максимально близко.       – Я хочу тебя, Хэ Тянь, – твердым голосом шепнул рыжий, накрыл губы Тяня своими и тут же обхватил его член, сжимая головку и размазывая выступившую естественную смазку по всему основанию.       Хэ машинально двинул тазом, вбиваясь в сжатую ладонь рыжего и издавая неясный гортанный звук, но тут же отмер и без дальнейшего промедления ввел сразу оба влажных пальца в задний проход Мо, который тут же тихо простонал и двинулся им навстречу. Он сразу ощутил знакомое, не слишком приятное ощущение от инородного тела у себя внутри, но эмоциональный эффект от этого был намного сильнее, поэтому он нетерпеливо двинул бедрами, одновременно вынуждая Хэ углубить вход пальцев и проходясь по его мошонке своим членом, тут же увеличивая темп движения своей руки по его стволу.       Тяня прошибло осознанием того, что начал вытворять его рыжий, с каким-то полнейшим охереванием от происходящего, и его мозг захватило таким пожаром, что он оказался в критической близости от того, чтобы не наплевать на всю осторожность и не повалить рыжего прямо на кровать, со всей дури входя в него. Глубоко выдохнув, отгоняя эти назойливые позывы остатками разума, он издал протяжный стон и задвигал пальцами внутри Мо, чувствуя, как там было узко и горячо. Тот же начал двигать тазом, подстраиваясь под этот темп, чувствуя, как рука Хэ тоже обхватила его член.       Мозг Шаня в какой-то момент напрочь отшибло, он стал задыхаться, поэтому разорвал их поцелуй и уткнулся в шею Тяня, тяжело и громко дыша широко открытым ртом в его кожу, не справляясь с контролем собственного тела и не понимая, что оно вообще творит, лишь ощущая частые вспышки резкого головокружения, разгоряченность собственной кожи, сопровождаемой выступившей испариной и дикое напряжение в мышцах. Когда вдруг ощутил, как пальцы Хэ внутри прокрутились и раздвинулись, растягивая его, внезапно ощутил сильнейший прилив адреналина с учащенным сердцебиением и осознал, что ему было катастрофически мало этого всего. Он разлепил глаза, резко поднялся, шумно выдыхая, и снова сел прямо, прижимая руку Хэ и не позволяя больше ею двигать.       – Охх, черт, – произнес он, проводя рукой по своим влажным волосам и лбу, стирая испарину, краем глаза наблюдая за Хэ, грудь которого тяжело поднималась и опускалась, а на лице застыло напряженно-мучительное выражение. Когда Шань поднялся, он посмотрел на него и многозначительно поднял бровь, как бы намекая на странность ситуации из-за того, что больше не мог двигать пальцами, хотя рыжему явно это нравилось. Только Мо никак не отреагировал на этот немой вопрос.       – Снова передышка? – усмехнулся Тянь, еле как выдавив из пересохшего горла эти слова, а сам судорожно сглотнул.       – Хах, если только она нужна тебе, – издал смешок рыжий и внезапно потянулся за почти пустой пачкой презервативов, вытаскивая из нее последний.       – Уже? – удивленно вскинул брови Хэ, на что рыжий только пожал плечами, изображая непоколебимое спокойствие, за которым попытался скрыть нервозность. Тянь осторожно вытащил пальцы из рыжего и хотел взять из его рук презерватив, но Мо отвел ладонь, вместо этого сам надорвал упаковку и стал натягивать его на член Хэ, отчего тот прикусил губу, и из его глотки вырвалось хриплое: – Твою мать…       Несмотря на внешне уверенные действия, у Шаня не сразу получилось это сделать. Он провозился какое-то время, но не позволял Хэ помочь, и, когда, наконец, справился, потянулся к смазке. Тянь при этом немного приподнялся с явным намерением перевернуть Шаня, чтобы сменить позу, но тот твердой рукой уложил его обратно, даже слегка нахмурившись.       – Ты хочешь так? – с сомнением спросил Хэ.       – Да, – коротко ответил Шань, полностью выдавливая из тюбика все, что там оставалось, и размазал прохладную субстанцию по всему Тяневскому стволу.       – Малыш, это… Это не так просто, как ты думаешь…       – Хочу попробовать, – голос вроде был невозмутим, но на деле Тянь видел, как по его телу пробежала еле заметная судорога, а брови нахмурились еще больше. Закончив с Хэ, Шань вытер остатки смазки со своих пальцев о заднее отверстие, посмотрел в глаза Тяня и добавил: – Поможешь?       Хэ Тянь уже был совершенно неспособен ответить, теряя адекватность от крайне непредвиденной демонстрации неприкрытых желаний рыжего, поэтому лишь коротко кивнул, на мгновение прикрывая глаза, пытаясь справиться с навалившимся нервным предвкушением от того, что должно было последовать дальше, потом снова открыл их и, с возбужденным напряжением посмотрев на Мо, обхватил одной рукой его бедро, второй - свой член. Мо тут же покрылся краской, но отвел взгляд и слегка приподнялся, позволяя Тяню приставить член к его входу и чуть надавить.       – Все, стой, дальше я сам… – торопливо проговорил Шань, перехватывая руку Хэ и останавливая ее, не сдержав моментного испуга, но тут же силой проглатывая его. Тянь явно был против этого, но все же медленно убрал руку и переложил ее на левую сторону живота рыжего, всей поверхностью ладони с мягким нажимом проведя по косой мышце пресса, увел ее ниже к паху, внимательно наблюдая за его дальнейшими действиями, а у самого повторно перехватило дыхание, и он неосознанно приоткрыл рот, выдыхая болезненные судороги из своего нутра.       Чувствуя в глубине себя смесь привычной паники и нарастающего пленительного волнения, Шань прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и на выдохе, постаравшись расслабиться, медленно опустился на член Хэ, придерживая его рукой. Благодаря смазке головка легко вошла внутрь, даже слишком легко, сразу растянув сфинктер, и Шань тут же испуганно остановился, ощутив это неприятное растяжение и резкий выброс адреналина в кровь, разогнавший ее по всему телу холодящим покалыванием.        – Ммм, хах… – вырвалось из него. Он машинально выгнулся, вскинув подбородок и сильно жмурясь, одновременно ощущая, как руки Хэ на его животе заметно дернулись, а пальцы сильнее вцепились в кожу. – Блять…       Он чуть отдышался и двинулся еще раз, насаживаясь чуть сильнее, чувствуя, как головка члена проникла внутрь полностью, и ее тут же плотно обхватило стенками и зажало, не позволяя двинуться этой плоти дальше. И Мо тут же ощутил, как задрожали его ноги, согнутые в коленях, от огромного перенапряжения. Вмиг стало практически невыносимо держаться на весу, он тут же покрылся новым слоем испарины и стал дышать еще тяжелее.       – Шань… Хах… – до него донесся хриплый надрывный голос Хэ. Мо вынужденно приоткрыл глаза и увидел, что тот был точно так же максимально напряжен: это было видно по его сжатым челюстям и набухшим венам на руках и шее. От этой картины Шаня окатило очередной жаркой волной, а голову на миг отключило, вызывая дикую пульсацию внизу живота и в головке собственного члена. Поддавшись всем этим эмоциям, он схватился второй ладонью за талию Хэ и, словно принял таблетку обезбола, с каким-то мазохистским упорством, извергая из себя судорожные болезненные выдохи вперемешку с тихим постаныванием, сделал один мощный толчок вниз. Тянь тут же глухо простонал, резко согнув колени и подаваясь тазом вперед, из-за чего его член вошел еще глубже.       – Сука, Тянь, не двигайся! – глаза Шаня тут же распахнулись от мощного болевого импульса. Он машинально выгнулся обратно и обхватил Хэ за талию обеими руками, останавливая его.       – Не могу, блять… Аххх…       – Потерпи, Тянь, пожалуйста, не делай резких движений… – отрывисто прошептал тот. Прождал какое-то время, пока не убедился, что Тянь и правда больше не двигался, и, игнорируя дикий дискомфорт, сам начал медленные осторожные движения вниз и вверх, с каждым разом увеличивая глубину проникновения и сдавленно выдыхая от смешения противоречивых физических ощущений внутри него. Шань уже запомнил, что в начале всегда больно и неприятно, зато потом было хорошо, и хотел уже как можно скорее перескочить на второй этап. – Хах… мне нужно привыкнуть… м-м-м… немного…       – Черт… черт, черт… – почти прошипел Хэ, со всей силы стискивая зубы и вскидывая подбородок. Было видно, что он сделал неимоверное усилие, чтобы полностью замереть, вцепившись пальцами одной руки за бедро рыжего, позволяя тому двигаться самостоятельно, а второй рукой намертво ухватился за спинку кровати над своей головой.       С каждым движением рыжего Хэ чувствовал, как стенки прямой кишки Шаня плотно обхватывают его твердую плоть, вызывая жгучий жар не только в паху, животе, но и в голове, откидывая его в какую-то больную невесомость, и он из-за всех сил старался сохранить хоть каплю рассудка, чтобы не сорваться, дожидаясь, когда Мо даст разрешение. А он знал, что это точно случится, и ему воздастся за все его муки. Ну а пока было невыносимо тяжело.       При очередном толчке Хэ вдруг резко выгнул шею вверх, еще сильнее вцепившись в спинку кровати, и издал болезненный стон, сразу сменившийся странным шипением. Шань тут же остановился, обеспокоенно посмотрев на то, как у него внезапно напряглись вены под кожей предплечья и шеи.       – Ты… Шань, не сжимай меня так… – прохрипел надрывно.       – Что? Как?       – Хах… Малыш Мо, – Тянь провел рукой по глазам, откидывая наверх взмокшие волосы, и вернулся в прежнее положение. Посмотрел на него со смесью боли и наслаждения и ухмыльнулся. – Ты и так внутри очень узкий, а сейчас еще и сжимаешь меня чересчур сильно. Смотри, не перестарайся, а то вместо страстной ночки придется ехать в больничку.       – Ох, черт, прости, – выдал Шань, игнорируя неуместный юмор Хэ. Он и сам чувствовал, как было плотно внутри него и, несмотря на смазку, член Тяня не скользил свободно внутри, а будто протискивался с боем при каждом толчке. – Я попробую расслабиться, погоди.       – Сменим позу?       – Нет, – глаза Шаня сверкнули непоколебимой упрямостью. – Просто это немного тяжелее, чем было раньше… Но я справлюсь.       – Х-ах, ладно, – тут же сдался Хэ, снова прикрывая глаза и сдавливая одно бедро Шаня, который возобновил аккуратные движения, концентрируясь на том, чтобы максимально расслабиться, превозмогая дискомфорт.       Это, действительно, было тяжелее, чем раньше. Во-первых, до этого момента ему особо ничего не приходилось делать, кроме как терпеть и делать попытки расслабиться, а сейчас ко всему этому добавилась еще необходимость плавно двигаться, чтобы не навредить себе же, контролировать скорость темпа, свои и Тяневские порывы. А во-вторых, смазки и правда было критически мало, из-за чего член внутри него двигался не так легко, как раньше. И в этом положении с уже дико ноющими мышцами ног было не просто поймать состояние той самой эйфории.       Однако, вид страдающего Тяня под ним и собственное, неизвестно откуда взявшееся, упорное желание сохранения именно этой позы мотивировало рыжего не сдаваться. С каждым движением вверх-вниз он насаживался все глубже, извергая из себя бесконечные болезненные выдохи вперемешку с матом, постоянно думая, что это был его предел, но нет: собственные неразборчивые звуки совместно с Тяневскими словно заглушали все его мучительные спазмы, а огонь во всем теле, а в особенности внутри него, будто заменял ему самый настоящий морфий. Постоянные резкие выбросы адреналина в кровь от четкого ощущения всей поверхности движущегося члена внутри него не только не перечеркивали эффект от этого ментального обезбола, а только усиливали его.       Шань снова думал, что просто сходит с ума от противоречивых ощущений в теле и голове, потому что ему опять было одновременно безумно хорошо и с такой же силой до одури невыносимо от болезненных ощущений.       Постоянно чуть не теряя сознание и промучившись в этом пограничном забытье, Мо даже не заметил, как ощущение дискомфорта снова спало на нет, как во все прошлые разы, и он уже машинально двигался быстрее и плавнее, а твердая плоть внутри него стала проходить намного легче.       Как только Тянь тоже это прочувствовал, будучи более не в силах сдерживать себя, с осторожностью начал подстраиваться под рыжего своим тазом. Шань не сопротивлялся. То ли не осознавал больше ничего, то ли действительно был не против, лишь продолжал активно насаживаться на член своего парня, ощущая сильное давление внутри себя, неприкрыто стонал от этого и громко выдыхал все свои эмоции, стискивая талию Тяня до побелевших костяшек пальцев. Эти реакции искреннего удовольствия Гуань Шаня вселили уверенность в Хэ, поэтому он оторвал руку от спинки кровати и накрыл ею сильно пульсирующий член Мо.       – Ах! – вскрикнул тот, не ожидав такого, и тут же громко застонал, ощущая сильную вибрацию в паху от руки Хэ, который без лишних прелюдий стал активно водить ладонью по его ставшему максимально чувствительным стволу, периодически протискивая руку между их телами и сжимая мошонку Мо. – М-мм… ха-х… блять…       Шаня резко переключило на эти яркие ощущения от одновременной стимуляции собственного члена умелыми манипуляциями Тяня и от того, что тот творил внутри него. Рыжий даже перестал двигаться, забываясь и теряясь в спутанности мыслей от многогранности этих ощущений. Тянь мгновенно воспользовался временной отключкой парня, с силой сжал ладони на его тазовых костях и дернул вниз, одним мощным толчком загоняя в рыжего член максимально глубоко, до самого основания, чувствуя, как ствол снова моментально сжали мягкие стенки, и издал в унисон с Мо протяжный стон.       – Твою мать! – резко выдохнул Шань и замер. От этого внезапного действия его ноги подкосились, и теперь он оказался вплотную прижат к паху Тяня. По телу Мо пробежал нервный озноб от сильного выплеска адреналина, а грудь стала вздыматься от тяжелого поверхностного дыхания. – Блять… Ты что творишь…       Шань стал буквально ловить ртом воздух, дрожащей рукой стирая обильно выступившие капли пота со лба, и с трудом открыл глаза с трепещущими ресницами. Он хотел подняться обратно, потому что ощущения внутри были крайне странными, но Хэ машинально удержал его, обхватив обеими руками талию рыжего и еще раз надавил на тазовые кости, не позволяя тому сдвинуться ни на сантиметр.       – Стой, малыш, не спеши, – нервно сглотнул Тянь и облизал пересохшие губы.       – Это слишком… странно, – признался Шань, но внезапно понял, что его ноги ужасно ныли от перенапряжения, а сейчас расслабились из-за того, что он снова полностью сидел на бедрах Хэ, и подняться обратно казалось уже чем-то нереальным, словно мышцы окончательно отказали. Поэтому он продолжал сидеть в таком положении, пытаясь свыкнуться с максимально непривычными ощущениями внутри своей прямой кишки.       – Эй, малыш Мо, посмотри на меня, – мягко позвал Хэ и провел рукой по торсу рыжего. Тот отозвался, опустив на него глаза, которые до сих пор были полностью затуманены смесью абсолютно разных эмоций. – Все хорошо, расслабься немного, выдохни.       Тянь приподнялся с кровати, одной рукой оперся назад, а второй осторожно притянул к себе Шаня за шею и с максимальной нежностью, на которую только был сейчас способен, накрыл его губы своими, мягко скользнув по ним кончиком языка, обдавая влагой пересушенную кожу. Шань болезненно скривился от этого наклона и снова плотно сжал веки. Тянь почувствовал это напряжение всей поверхностью собственного члена, чуть не зашипел от неприятного ощущения, но переключил внимание на рыжего, продолжая мягко водить языком по его губам, втягивая в себя нижнюю, слегка прикусывая, и одновременно запустил пальцы во влажные волосы на его затылке.       – Малыш Мо, – прошептал Тянь в приоткрытые губы рыжего. – Я так люблю тебя… что просто схожу с ума… Пожалуйста, будь со мной всегда…       Шань судорожно выдохнул от этих слов, но не успел ничего ответить, лишь открыл глаза и посмотрел на Хэ, как тот чуть наклонил голову и углубил поцелуй, надавливая языком и запуская его внутрь, сталкиваясь с влажным языком рыжего и тут же жадно втягивая его в себя, прижимая того сильнее, издавая очередной изнывающий стон. Шань резко дернулся и ошарашенно уставился на Хэ:       – Черт, Тянь… ха-х…       – Что случилось? – обеспокоено спросил Хэ.       – Да… ничего… – Шань мотнул головой. – Уже ничего. Просто… твой член будто увеличился в размерах резко, а мне и так… не просто…       – Фух, блин… Мне сложно себя контролировать, – каким-то обреченным голосом выдал Хэ.       – Ничего, мне тоже, – ответил Шань и сам снова на мгновение припал к его губам, с утроенным упоением отдаваясь этому глубокому жаркому поцелую, щедро обменивался с Хэ обильным слюновыделением, чем молниеносно возвратил назад потерянное на время необузданное желание.       Добившись этого, Мо откинул Тяня назад на кровать сильным нажатием ладоней на ключицы, и тот легко поддался этому, а сам схватился одной рукой за спинку кровати, ощущая, как тело от этого благодарно отозвалось расслабленностью в мышцах.       Хэ словно получил негласное указание к действию и возобновил медленные толчки, обхватив Шаня за ягодицы.        – Охх, чееерт… – тут же болезненно протянул Мо, часто задышав. – М-м-м… твою ж…       – Настолько неприятно, Шань?       – Н-нет, нормально… продолжай… – он открыл увлажненные глаза и посмотрел на Тяня с такой любовью и бесконечным желанием, что сердце Хэ бешено трепыхнулось.       – Взгляни сюда, – сказал Тянь треснутым голосом и положил руку на живот рыжего. Тот слегка выгнулся и послушно посмотрел туда. – Смотри внимательно… И чувствуй…       Тянь стал увеличивать амплитуду своих движений, максимально глубоко входя в Мо с каждым толчком, до самого основания, одновременно водил ладонью по периметру его живота снизу-вверх и обратно и стал громко неприкрыто постанывать сквозь сжатые зубы.       Сначала Шань не понимал, что должен был увидеть и почувствовать, потому что сознание плыло от мощного напряжения внутри него, зрение плохо фокусировалось из-за выступивших слез в уголках глаз, а грудь сдавило так, что было снова тяжело дышать. Но постепенно он начал ощущать, как внутри него движется член Тяня, и в какой-то момент он разглядел эти скольжения сквозь собственные мышцы на животе. Внезапное понимание происходящего пробило сознание невероятной вспышкой, от которой вся поверхность его тела словно воспламенилась, и он удивленно охнул.       Тянь заметил эту перемену и, перехватив свободную ладонь Шаня, положил ее поверх его же живота, прижимая вплотную к коже и буквально заставляя ощутить, как он двигался внутри него, увеличивая скорость с каждым толчком. Шань перевел растерянный взгляд на Хэ и машинально сам прижал ладонь к животу, только сейчас понимая, что действительно физически чувствовал каждое движение Тяня внутри себя, полностью, отчего испытал невероятно странные эмоции на грани экстаза.       Хэ Тянь вымученно усмехнулся и внезапно судорожно выдохнул, в следующее мгновение с силой сжав обе ягодицы рыжего и стал вдалбливаться в него с новым рвением, отбросив всю свою выдержку, выгибаясь в пояснице, откидывая голову назад и с упоением выпуская, наконец, из себя открытые стоны и протяжные хрипы.       У Шаня резко потемнело в глазах, он еще сильнее схватился за спинку кровати, до боли стискивая дерево в своих пальцах, и словно растворился в бесконечной карусели многогранных ощущений: его тело содрогалось от наслаждения, мозг плавился под напором мазохистского удовольствия, а тело сгорало от бешеного сердцебиения, вызываемого мощным выбросом адреналина, и все это сопровождалось совершенно безумным моральным удовлетворением от осознания, что все это он чувствовал от абсолютного животного плотского совокупления со своим парнем и от осознания, что он добровольно позволил всему этому происходить.       Боль от глубины проникновения и странные ощущения от трения пульсирующего члена Хэ о стенки его кишечника отошли на второй план, уступив место тому самому мощному вожделению, и, выпуская из себя бесконечные шумные стоны, Шань снова начал двигаться. Сначала осторожно, пытаясь уловить темп Тяня и пристроиться к нему, затем все сильнее, и сам не заметил, как стал нетерпеливо насаживаться на ствол Хэ и с нажимом каждый раз проходиться по его промежности, словно ему стало мало глубины и силы проникновения, совершенно теряя голову и не замечая, как вторая рука переместилась с собственного живота на основание шеи Хэ и до одури сжала ее, помогая их телам слиться максимально.       Всю комнату накрыло громкой смесью их общих беспрерывных сумасшедших стонов, судорожных глухих хрипов и звонких безостановочных шлепков плоти о плоть.       – Ох, черт, блять! – простонал Хэ. – Шань, малыш… Я на грани…       – Ммм…       – Прости, малыш, я так больше не могу… – судорожно, почти со злостью сквозь зубы, и Тянь резко поднялся, обхватывая Шаня руками, мгновенно притянул к себе, пользуясь его полным невменозом, и развернул сначала на бок, а потом опрокинул на спину, нависая сверху.       Член тут же выскользнул из рыжего от этой смены, но Хэ не дал опомниться ни ему, ни себе, тут же навалился на Мо и вогнал его обратно сразу на всю длину. Схватившись одной рукой за спинку кровати, другой вцепился в талию рыжего и с остервенением стал вбиваться в его тело максимально глубоко и мощно, более даже не задумываясь о его сохранности, отдаваясь во власть поехавшего мозга и разгоряченного похотью тела, которое слишком долго пытался сдерживать. Он с силой сжал веки, не способный думать ни о чем больше, концентрируясь только на ярких ощущениях внизу живота и дико пульсирующем сосредоточении члена, к которому быстро стала приливать кровь, разгоняя и так огромный жар внутри и снаружи тела, плавя мозг, кровь и все его существование. В ушах резко зазвенело, по телу прошла болезненная судорога подступающего оргазма, и на последнем пике он неимоверной силой воли приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на Шаня, где-то на задворках ослабевающего сознания с сожалением осознавая себя совершенно неспособным помочь рыжему достичь разрядки одновременно с ним.       Но казалось, будто Шань и сам неплохо справлялся, совершенно не нуждаясь в дополнительной помощи Тяня. Он то громко и прерывисто дышал, то протяжно выстанывал свои искренние яркие ощущения, просто захлебываясь в том, что получал от животного поведения Тяня, и готов был поставить свою жизнь на то, что его душа в этот самый момент разлагается окончательно. Он так же, как и Хэ, одной рукой цеплялся за спинку кровати, а второй с силой вжимался в матрас, приподнимая таз и двигаясь навстречу Хэ, резко задрал голову и даже не пытался смотреть в его сторону. Позволил максимально раствориться лишь в себе самом, своих безграничных пронзительных ощущениях и бесстыдном удовольствии. Через мгновение четко ощутив, как внутри него член Тяня запульсировал сильней и стал увеличиваться, Шань перестал двигать тазом, замер в этом положении и обхватил собственный член. Но стоило сделать всего лишь пару нажимов вверх-вниз, как тут же разразился последним несдержанным стоном, изливаясь под это сопровождение с ощущением долгожданного упоения. На секунду ему показалось, что все тело вмиг сгорело к чертям. Да, именно там, в этом страшном адском котле, но это было настолько дьявольски хорошо, что ему хотелось гореть так бесконечно. Мо не слышал ничего и никого вокруг себя, бесконечно содрогаясь всеми мышцами тела, ощущал сладкую дрожь по всей поверхности кожи, лицезрел перед закрытыми веками неописуемой красоты взрывы всевозможных красок и чувствовал, словно напросто оглох, даже не замечая, как рот судорожно пытается глотать воздух, а легкие расширяются до такого размера, что уже причиняют боль от нехватки кислорода.       Постепенно все это многообразие стало спадать с него, возвращая Шаню хоть какую-то осознанность и реальность собственного тела, оставляя после себя бесконечную покалывающую негу. И, наконец, будто издалека, услышал голос Хэ и напрягся, чтобы разобрать его слова. Ощутил, как его щеку ласково обхватила его рука и легкий поцелуй на своих сухих губах, на автомате приоткрывая их и впуская дрожащий кончик раскаленного языка Тяня в свой рот, медленно проходясь по нему своим и отчего-то снова тихо простонав в его губы.       – Малыш Мо, – тихо позвал Хэ, вероятно, уже не в первый раз.       – М? – еле выдавил из себя Шань, с усилием приоткрывая глаза.       Хэ провел по ним большим пальцем, стирая с уголков глаз выступившие слезы, и Мо смог выхватить зрением лицо Хэ, склонившегося к нему. Увидев возврат сознания в его зрачках, Тянь улыбнулся и начал покрывать все лицо рыжего короткими мягкими поцелуями, нежно выдыхая при каждом касании губ.       – Малыш, это… это было просто невероятно… – с каким-то странным замешательством прошептал Хэ, словно сам не верил в то, о чем говорил. – А тебе как? Понравилось? Ты в порядке?       – Ммм… Да, Тянь… – еле ворочая языком, поспешно выдал Мо, приподнимая левую руку, сжимая и разжимая пальцы, по которым до сих пор бегали мелкие колкие разряды как от онемения. – Черт… все еще не до конца чувствую тело…       – Хах, надеюсь, это хорошо, – словно усмехнулся Тянь и прижался к шее Мо. – Боже, малыш, как мне хорошо с тобой… Правда, до полного безумия.       – Фух, – тяжело выдохнул Шань, окончательно приходя в себя. Почему-то в этот раз вообще не хотелось отшучиваться, потому он прижался к виску Тяня все еще горящей щекой и серьезно произнёс: – Мне тоже с тобой хорошо. И тоже до полного, твою мать, помешательства. Это полный пиздец…       Еще раз вздохнул он и услышал короткий Тяневский смешок.       – Значит, тебе тоже понравилось?       – Хэ Тянь, – Шань резко обхватил лицо Тяня и заглянул ему в глаза. – Понравилось, очень. Это было откровенно пиздец как охуенно.       – Хах, – со счастливым видом улыбнулся Хэ, прикрывая глаза и расслабленно выдыхая. – Отлично…       – Только у меня один вопрос, – внезапно слегка нахмурился Шань.       – М?       – Ты все еще во мне или это мне кажется?       – Черт…       Хэ приподнялся и с серьезным выражением посмотрел на рыжего. В его глазах даже промелькнуло сожаление.       – Походу, я все-таки перестарался. Я почти сразу вышел.       – Так и думал, – Шань вздохнул и провел обеими ладонями по лицу. – Ебаный стыд… Ладно, хер с ним, сам напросился.       – Пойдем в душ? – осторожно предложил Хэ, готовясь к очередным возмущениям рыжего, но тот спокойно кивнул, соглашаясь с предложением.       – Только держи себя в руках, чтобы без повторов.       – Конечно, Шань, сегодня без этого, – спокойно произнёс Тянь и мягко улыбнулся. – Помочь тебе дойти? Или хотя бы встать?       – Хах, – Шань снова закрыл глаза руками. Как они резко оба переобулись, подумал он. Даже забавно. Как будто кто-то и правда сделал некую рокировку между ними. Он оторвал руку от лица и со смехом взглянул на Тяня, коротко ответив: – Помочь. Дойти.       Хэ, без лишних слов, но с очень довольным ебалом, встал и привычным движением подхватил Шаня, закинув его на плечо и направляясь с ним в душ. Мало того, что в душе Мо безропотно принимал помощь Хэ в отмывании своего тела, потому что чувствовал себя хоть и максимально довольным, но окончательно выпотрошенным, но еще и позволил осмотреть себя полностью на предмет возможных разрывов. А когда они вернулись обратно в комнату, позволил Хэ совершить все необходимые процедуры по снижению будущих болезненных последствий, которые были после первого раза. Сжимая зубы, внутренне матерясь и продолжая привычно краснеть, но все же позволил.       Так закончились насыщенные сутки Мо и тревожные Тяня: спокойствием, удовлетворением и полным счастьем от того, что они снова были рядом. Шань был безгранично рад, что повелся на беспокойство за Хэ и все-таки приехал. И хоть с завтрашнего дня они должны были уйти на экономный режим по совместному времяпрепровождению, эта ночь была особенно важна и словно придала моральных сил, скрепляя и окончательно запечатав невидимым защитным талисманом их взаимные друг к другу сильные чувства.              

У меня бессонница от того, кто со мной в кровати,

Я нежусь, как в облачке,

Когда рядом ты, режусь, как в стекловате,

Дьявол спит – как красиво,

Дьявол спит – тлеет сига,

С губ твоих сдуваю ресничку

I love you, нигә

Эй, эй, проснись-проснись,

Хочешь-хочешь кока-колы?

Мне не спится, мне не спится,

Кто ты? Почему ты голый?

Поцелуй меня, я вспомню,

Как мы хорошо знакомы,

Ты слишком красивый, понял?

Как достался я такому...

«На нашей стороне» - АИГЕЛ