Не так уж сильно я тебя ненавижу

***

      Анабиоз - состояние тела, чем-то похожее на летаргический сон. В этом мистическом бытие словно замедляется само течение времени, сохраняя баланс тепла и холода ровно настолько, чтобы позволить клеткам выживать, заменяя их привычную тягу к приветливости жизни и движения искусственной темнотой, статичностью и стужей, обманывая, завлекая заботой, но высвобождая из оболочки животного страха. Чтобы позволить работать всем важным биологическим процессам организма безропотно и почти бездумно, защищая тело от угрозы смерти. Заманчиво? Ты уже там. Но не волнуйся, не бойся. Это словно обычная матрица, которая дает тебе ощущение безопасности, заменяя реальную жизнь на искусственную, не позволяя поднять головы, чтобы ты не мог увидеть полноту картины и продолжал бороться лишь за выживание, ради твоего же благополучия, ведь оно сейчас является самым важным, самым необходимым. А остальное… об остальном тебе думать не стоит… Ты слишком устал, тебе нужен отдых и экономное распределение сил, чтобы тело просто могло жить, поэтому просто спи… об остальном позаботятся.              Без твоего участия.       

***

      С совместной пьянки Гуань Шаня и Чжэн Си прошло уже несколько месяцев. Тот долгий насыщенный день помог разрушить нечто окаменелое внутри каждого из них, и хоть последствия на следующее утро были просто ужасающими, парни словно обрели новые силы и новых себя. Они даже особо не осознавали и уж тем более не придавали значение тому, что именно произошло, но чувствовали, что частично освободились от чего-то тяжелого, невыносимого, облегчили свою ношу и будто вдохнули свежего морского воздуха всей полнотой легких.       Благодаря той песне, что открыл для него Мо, Чжань, наконец, осознал острую потребность в дальнейшем выплеске своих эмоций вместе с огромной внутренней яростью, которые он так старательно складировал внутри, поэтому через какое-то время после пьянки ударился еще и в спорт. Теперь его дни были загружены на максимум: с утра до вечера учебное дрочилово, после нее - всякие дополнительные занятия и новое увлечение, а по выходным встречи с рыжим на их базе.       У Мо был аналогичный плотный график, только вместо спорта - привычная скучная работа в магазине либо тяжелая, зато почти бездумная, на стройке, которой он уделял почти все свое свободное время, даже умудрялся иногда брать смены в выходные и по праздникам. Благодаря его усердию кредитный счет их семьи немного стал таять - пусть совсем незначительно для такого масштаба, зато уже гасились не только проценты, но и основной долг. Мама невероятно гордилась Гуань Шанем, как и он собой.       Парни совпадали графиками чаще всего лишь в один из выходных за неделю, но неожиданным образом стали постоянно поддерживать связь с помощью интернета: часто перед сном играли по сетке на компе для разгрузки мозга и постоянно зависали в личном чате. Незаметно для самих себя, Шань в своем общении перенял привычки Цзяня, постоянно вкидывая в чат какую-то несусветную, но смешную чушь, над которой они с Чжэн Си постоянно угорали, а тот словно добавил к своему стилю манеру общения Хэ Тяня, периодически начиная пафосно душнить. Может быть, они были напросто поехавшими шизофрениками, но из-за такого общения у них временами складывалось четкое ощущение, будто их снова было четверо, от чего было немного теплее на душе.       Новостей о нахождении Цзянь И не было, как и весточек от Хэ Тяня, но ребята уже свыклись с этим, сознание привыкло к состоянию постоянного инертного ожидания, и уже не грызло их изнутри, просто заморозив эмоции до подходящего момента. Время не вылечило, но снизило градус их общей боли, словно покрыв бесконечной порцией лидокаина. В подобных пьянках, как в тот раз, они больше не нуждались. Хоть и выпивали вдвоем иногда, но не нажирались, и другим людям с виду казалось будто их жизни снова вернулись в обычное русло. Только они вдвоем знали, что, разумеется, это было совсем не так.       Змей все так же не появлялся в поле зрения рыжего, но продолжал изредка вбрасывать ему какие-то сообщения, но Шань просто уже не открывал никакие чаты с неопознанных номеров и аккаунтов. Когда он принял решение поступать именно так, у него пропала возможность блокировать номера, поэтому все последние сообщения приходили с одного и того же, что было, в целом, даже удобно. Мо просто видел уведомления и смахивал их, не читая. За все это время Змей присылал ему два раза еще какие-то фотографии, но Шань и их не открывал, прикладывая к этому неимоверные усилия, но держал в узде свое любопытство. А главное, желание увидеть Хэ хотя бы на снимках. И даже те первые фото с Тянем, которые он тогда сохранил в свой фотопоток, успешно смог удалить, собравшись с духом, чтобы даже случайно не натыкаться. Он не знал, устраивало ли Змея такое игнорирование, но никаких попыток привести Шаня в чувство от него не исходило.       С Ян Киу и его компашкой парни продолжали сталкиваться в районе базы, но эти столкновения ограничивались лишь взаимными презрительными взглядами, но ни к каким стычкам это больше не приводило, никакой вендетты и прочего. Заявление Киу так и не написал, хотя всем своим видом показывал, что это обстоятельство было ему поперек горла. Шань полагал, что все же Змей запретил ему доводить дело до полиции даже после второй драки, только до сих пор не мог понять, с хера ли. Трудно было поверить, что Ли внезапно решил переобуться после того, как наворотил столько мерзкой херни с Шанем и Цзянь И, поэтому рыжий все еще ждал от него очередного сюрприза.       На стройке к Мо уже все привыкли. Он пересек, наконец, черту своего семнадцатилетия, и теперь мог работать почти как полноправный. Прорабы и обычные рабочие мужики видели, как тот старается, хвалили его и постепенно Шань влился в их специфичный коллектив со своим странным юмором, даже стал понимать его, и работать из-за этого стало комфортнее. Мужики прониклись историей его семьи, и со временем стали помогать, чем могли, раздавая адекватные поручения, позволяя брать дополнительные смены или менять график работы, когда Мо это было необходимо.       Казалось, будто наступила спокойная полоса. Пусть и не совсем белоснежная, но хотя бы чистая. Приключения перестали сыпаться на голову Шаня, и его жизнь снова приобрела нейтральную стабильную траекторию движения. А главное, предсказуемую. Но рыжий, конечно, не поддавался на этот обманчивый штиль, просто наслаждался временным спокойствием, пока мог.       Так за бесконечной вереницей одинаковых дней Гуань Шань совершенно не следил за течением времени и опомнился лишь в тот момент, когда незаметно подкралось Рождество. Эту радостную новость принесла мама вместе с другой, наиболее важной и приятной: в честь праздника им одобрили очередную совместную встречу с отцом.       Шаня словно щелкнули по носу этими двумя новостями, и лишь тогда он с удивлением обнаружил, что вокруг уже во всю горят многочисленные огни, со всех уголков гремит навязчивая праздничная музыка, а улицы обросли разряженными пышными елками. И весь этот яркий рождественский взрыв заставил рыжего очнуться и осознать, как быстро летит время.       Встреча с отцом прошла, как всегда, приятно, но Мо очень удивился, когда отец внезапно сказал, что тот сильно изменился за несколько месяцев, пока они не виделись, будто резко повзрослел сразу на пару-тройку лет, подкачался и даже возмужал. С одной стороны, отца такие изменения порадовали, он решил, что сын стал ходить в качалку или занялся еще каким-то спортом, но с другой выразил свою обеспокоенность, потому что с внешними изменениями Шань показался ему немного грустным и потерянным. И искренняя улыбка при взгляде на отца не могла скрыть этого.       Вернувшись домой, Шань стащил с себя майку и долго крутился напротив зеркала в ванной, с интересом разглядывая собственное тело, будто впервые его вообще видел, и пытался понять, правду ли сказал отец - что он выглядит теперь более подкаченным. Воспоминания о телосложении в прошлом отсутствовали напрочь, а по фоткам в телефоне разница была не понятна. В какой-то момент рыжий подумал о Тяне, сравнил себя с ним и решил, что вроде как действительно стал мощнее, отметив, что мышцы на руках и груди точно стали более выраженными и крепкими, а совершенно плоский крепкий живот обзавелся еще более четкими кубиками пресса. Шань критично прощупал кожу на животе без единого лишнего жирка и удовлетворенно хмыкнул, внезапно повеселев. Ну точно, его тело внезапно обрело охренительную форму, а он этого даже не замечал, пока отец не сказал. Тяжелая физическая нагрузка на стройке почти моментально дала свои плоды.       Поддавшись какому-то странному искрометному порыву, он сфоткал себя в отражении зеркала и отправил Чжаню со словами: «Как считаешь, я подкачался с осени?».       В ответ тут же получил: «Сдурел совсем?! Надеюсь, ты ошибся чатом, кретин!».       Шань рассмеялся и вышел из ванной, на ходу набирая ответ: «Не ошибся. Ну зацени, по-братски, не будь занудой. Или могу твоей сестренке отправить, раз ты не шаришь».       Пока печатал текст, в квартиру зашла мама с покупками, и Шань сразу обратился и к ней, забирая пакеты и относя их на кухню.       – Мам, папа сказал, я стал мощнее, как думаешь, это правда?       – С чего вдруг такой вопрос? – улыбнулась она, заинтригованно прищуриваясь, быстро разделась в коридоре и тоже прошла на кухню, принимаясь сразу разбирать пакеты, чтобы быстро сварганить им двоим ужин.       – Не знаю, папа сказал, я и задумался, – пожал плечами рыжий и усмехнулся. – Круто, если это так. Я ведь даже спортом никаким не занимаюсь, считай, зачетная физическая форма на халяву.       – Ну это точно не “на халяву”, – передразнила мама Шаня, но все-таки задумчиво оглядела его, потом чуть развернула к себе, слегка ощупала плечи и руки и в итоге уверенно выдала: – Точно, папа прав. Я тоже не обращала внимания, ведь вижу тебя каждый день, но, если задуматься, ты и правда стал крупнее. И будто даже еще вытянулся. Но это и не удивительно, ты со своей стройкой и есть стал за троих, теперь понятно, куда все уходит.       Она рассмеялась и в конце ущипнула его чуть выше локтя.        – Ауч, – шутливо издал Шань, потирая кожу, и самодовольно выдал: – Вообще, я уже привык на стройке к тяжестям, справляюсь на раз два со всем, и потом не болит ничего, как в первый месяц. Чувствую себя каким-то суперменом, хах.       – Про твои успехи на стройке я лучше промолчу… Но должна признаться, что ты и правда выглядишь намного взрослее и мужественнее. А иногда даже серьезнее. Ох, А-Шань, и повезет же твоей будущей жене отхватить такого красавчика, даже отдавать жалко, – подмигнула игриво мама, кинув быстрый взгляд на сына.       – Это точно, пипец как повезет, – совершенно не смущаясь согласился Шань. – Так что я буду выбирать очень тщательно. Вообще, думаю, теперь можно и кастинг замутить.       – Ха-ха-ха, мой сынок совсем зазнался!       – Дак есть веский повод, что уж там, – улыбнулся Шань и отвлекся на завибрировавший телефон. Он перевел взгляд на экран и повторно хохотнул, увидев очередное сообщение от Чжаня:        «Ты все равно не знаешь ее акк».       «Пфф, она у тебя в друзьях есть. Ну что, ты ответишь или я пишу ей?».       «Бля, отвали. Как был дрыщом, так и остался. И только посмей сестре написать, урою!».       Шань повторно рассмеялся, отписав ответ:       «Чжань Чжэн Си, ну я серьезно, кто мне еще может сказать?».       Ответа не поступило, поэтому Шань снова убрал телефон в карман треников. Они с мамой уже разгрузили все пакеты и начали готовить, продолжая перекидываться шутейками и обсуждать прошедшую с отцом встречу.       Чжань все-таки ответил спустя минут десять. Он прислал какую-то ссылку и написал: «Зарегайся в приложении для знакомств и рассылай там свои фотки кому хочешь, а от меня отстань. Я на тренировке, не до твоего идиотизма. Или выложи эту сраную фотку на свою страницу, раз так приспичило похвастаться».       Хах, подумал Шань, суровый Чжань, как всегда, в своем стиле. Но насчет страницы мысль была как будто и неплохая. Шань еще раз оценивающе посмотрел на свою фотку и тут же заржал над этим нелепым предложением.       После ужина с мамой Мо отправился в спортзал, где у Чжэн Си были занятия, чтобы захватить его и вместе пойти на тусовку по случаю Рождества, которую устраивали друзья Цунь Тоу. Мо спокойно пропустили внутрь, потому что он уже не первый раз сюда заявлялся, и тот прошел прямиком в зал, где застал друга в процессе спарринга.       Мо кинул рюкзак на лавку, подошел ближе к условному рингу, который состоял всего лишь из не очень толстого потрепанного мата и был огорожен самими спортсменами, что наблюдали за тренировочным боем, активно выкрикивая слова поддержки обоим боксерам, поздоровался со всеми и тоже втиснулся в толпу. Понаблюдав пару секунд за происходящим и оценив текущие результаты, он громко выкрикнул, приложив ко рту ладонь:       – Чжэн Си, поднажми! Продуешь - свиданку оплачиваешь ты!       Яростный взгляд, разгоряченный адреналином, выцепил из толпы наглую морду с ярким рыжим ежиком, и в следующую секунду соперник Чжаня получил резкий мощный удар справа и моментально свалился с ног.       – Хорош! – в центр выбежал тренер, хлопнул по спине Чжэн Си, помог подняться второму пацану и стал комментировать бой: – Неплохо, но опять те же ошибки у обоих. Чжань Чжэн Си, переставай витать в облаках, последний удар сработал на отлично, но был слишком агрессивный, не продуманный. Гао Фухуа - зазнаешься первым успехам и тут же расслабляешься. Держи концентрацию до последнего и перестанешь валяться на матах к концу боя, глаз с соперника не своди. Понятно? Все, ушли. Следующие!       Пацаны кивнули, слегка поклонились тренеру и сошли с ринга, уступая место следующей паре. Чжань подошел к рыжему, снимая защиту и стягивая с рук перчатки, бросил на того хмурый взгляд и выдал:       – Окончательно достать меня решил сегодня, придурок?       – Настроение слишком хорошее, – беспечно пожал плечами Мо, расплываясь в широкой улыбке. – Не могу отказать себе в удовольствии побесить тебя. Зато феерично бой выиграл, круто же.       – Я бы и без твоих шуточек победил. Я в душ, не нарвись тут на кого-нибудь другого своим идиотским настроением.       – Ага, вали.       Пока Чжаня не было, Мо болтал с другими спортсменами, с которыми успел немного закорешиться, пока таскался сюда, и наблюдал за очередным спаррингом. Машинально оценивал телосложение других ребят и сравнивал со своим. Эта до странности навязчивая мысль не хотела отпускать, рыжий даже не понимал, с чего она его так радовала. Ну да, подкачался, стал выносливее, сильнее, а дальше-то что? Но почему-то это казалось каким-то личным достижением, взывая к самодовольной частичке его характера.       В итоге, немного заскучав в ожидании вновь свеженького и чистенького друга, совершенно забив на других людей вокруг, Шань подошел к огромному зеркалу во всю стену этого зала, скинул толстовку, бросив на рюкзак, и еще раз критично осмотрел себя со всех сторон. Повертевшись и так, и сяк, он одобрительно ухмыльнулся и подумал, что отец был чертовски прав.       – Рыжий, ты точно полный кретин, – к нему незаметно подошел Чжань. Мо кинул на него вопросительный взгляд, заметив, что тот был уже в полной готовности сваливать отсюда, даже куртку успел нацепить. Чжэн Си раздраженно закатил глаза, и добавил пояснение: – Пялиться на себя в зеркало как самовлюбленный нарцисс - это диагноз. Тебя Хэ Тянь заразил что ли? Заканчивай херней страдать, погнали к пацанам.       – Ты просто завидуешь, что я теперь ебать какой красавчик, а ты на моем фоне как тухлый баклажан, – бросил Шань, повторно ухмыляясь, уже в спину уходящему Чжаню. Затем резко задрал край футболки, обнажая голый торс, дерзко скривил уголок рта, показывая один клык, и сделал еще одно быстрое селфи в зеркало, сразу же натягивая толстовку обратно, закинул на плечо рюкзак и бросился догонять друга.       Когда они выходили из спортзала, Шань на похуй сбросил только что сделанную фотку на страницу своего профиля, не проверяя, удачно ли вообще вышло, и добавил, обращаясь к Чжаню:       – Мне кажется, еще полгодика, и я Тяня догоню. Вот бы он охренел, если б увидел, хах. А Цзянь И вообще обзавидуется и впадет в депрессию от моего шикарного вида.       – Господи, да завали. Что на тебя сегодня нашло?       – Просто раскрылись глаза на очевидное, – безмятежно пожал плечами Мо и убрал телефон. – А еще год такой работы на стройке, и вообще стану как Цю-гэ.       – Ахаха, да мечтай! – наконец, рассмеялся и Чжань, переставая относится к Шаневскому внезапному заскоку серьезно.       Пока добирались до нужного дома, Чжаня окончательно отпустило после тренировки, и в квартиру он вошел уже полностью расслабленным, готовым веселиться, дабы отключить голову после адово тяжелого периода, который выпал на его долю. Недавно у них в школе были предварительные экзамены, которые он с треском провалил, чем поверг в шок всю семью. После этого последовали долгие внутренние семейные разбирательства и жесткое отстаивание Чжанем собственных интересов в виде музыки и бокса, в чем родители хотели его ограничить. Чжэн Си победил, но эта победа стоила ему колоссальной потери бесчисленного количества нервных клеток и душевных сил. Наблюдая за этим, Шань в очередной раз удостоверился в верности своего выбора, а Чжань даже один раз в сердцах сказал, что лучше бы тоже бросил эту дебильную школу и пошел работать.       Когда ребята вошли в квартиру, там уже были почти все, кто собирался прийти. Поприветствовав всех, Чжань тут же схватил с общего стола бутылку пива и завалился на диван рядом с ребятами, играющими в приставку, а Шань направился на кухню, где обнаружил Цуня.       – Хей, братан! – обрадовался тот, увидев рыжего. – Поможешь?       – Здарова, – Шань кивнул пацану в желтой майке, который был хозяином этой квартиры, и передал ему пакет с принесенным алкоголем и снеками. – Что надо делать?       – Отнеси вот эти закуски в зал. Ставь, где место найдешь.       – Охренеть вы поназаказывали, мы же все не съедим, – присвистнул Шань, осмотрев гору посуды, наполненной различной едой и закусками, но послушно взял пару блюд, на которые ему указал Цунь.       – Это сейчас так кажется, начнем пить, все сметут, – хохотнул тот.       – Да там уже и без вас начали.       – Дак и мы не отстаем, – хмыкнул хозяин хаты, демонстративно подняв уже почти опустевшую бутылку пива.       Шань помог ребятам разобраться с едой, потом они присоединились к остальным парням в зале, после чего началось самое веселье. Предводитель всей этой тусы заставил выключить ребят приставку, ибо по телеку начиналось уже традиционное китайское шоу, приуроченное к Рождеству. Этот праздник с каждым годом набирал всю большую популярность у них, хоть и до сих пор не стал официальным, потому что пока его отмечала в основном молодежь. Но, так как китайцы, в целом, были довольно азартной нацией, они использовали любой громкий повод, чтобы придумать очередное дегенеративное, но крайне веселое шоу, на котором можно было делать ставки. Этим пацаны и собрались заниматься прямо сейчас.       – Так, знакомимся с командами и даю пять минут на первые ставки, – сказал хозяин, передавая каждому из ребят заготовленные бумажки с карандашами. – Потом их можно повышать, но не снижать, все помним? Отлично. Не забудьте имя свое вписать, потом кидайте сюда. Ссылку на банк скину в чат.       Парень каким-то чудом втиснул на и так плотничком заставленный разнообразной едой журнальный столик хрен знает откуда взятую строительную каску. Шань в компании Цуня и пива в руках сел на пол возле дивана, и пока шоу не началось, лысый с довольным видом показывал Мо новые фотки своей девушки, которой обзавелся буквально месяц назад, с какой-то ее поездки, попутно опять расхваливая ее в пух и прах. Шань терпеливо выслушивал от товарища этот нескончаемый поток неоправданных комплиментов - он уже имел счастье познакомиться с этой девицей, и она характером как две капли воды была абсолютной копией старшей сестры лысого. Мо с геройским упорством давил в себе то и дело пытающиеся вырваться назойливые смешки, чтобы не расстраивать счастливого друга, постоянно кивая головой и соглашаясь со всем, что тот нес. Все-таки это были его первые отношения, поэтому не хотелось нарушать призрачную идиллию в этой пустой наивной головушке. Все равно Тоу скоро суждено будет столкнуться с реальной картиной, отчего он сто пудово охренеет.       От этого щебетания Шаня спасло долгожданное шоу, и он с удовольствием на него переключился, потому что ждал его не меньше, чем саму тусовку, ведь со своим загруженным графиком рыжий снова не находил времени, чтобы отдыхать, тупо валяясь перед телеком, и сейчас готовился по полной кайфануть от взрыва халявной дозы эндорфинов, предаваясь умственному безделью. И, может быть, даже повезет и удастся заработать еще немного денег.       Шоу шло почти два часа, за это время, как и предсказывал Цунь Тоу, ребята успели умять больше половины заготовленной еды, хотя почти все были сильно вовлечены в просмотр шоу и активно болели за свои команды, на которые делали ставки. Алкоголь тоже таял просто на глазах, к концу зрелища всех парней уже неплохо размазало, только Чжань с рыжим оставались в более-менее адекватной кондиции, все еще помня последствия той своей грандиозной пьянки и не желая ее повтора.       Пока ребята в красках принялись обсуждать результаты прошедшей гонки и разбирать ставки, Шань отвлекся на телефон и моментально охренел от количества уведомлений на нем. Он открыл свою страничку на Вейбо и присвистнул. Под его новой фоткой было уже обалдеть как много лайков и комментариев, от содержания некоторых он моментально залился краской. Мало того, что там была куча сообщений от его бывших одноклассниц и девочек с других параллелей, но еще и от вообще каких-то незнакомых рыжему девиц.       Многие писали о том, как удивлены его изменениями и что даже не сразу узнали его, а некоторые вообще сыпали такими откровенностями, которые смущали Шаня просто в край. Выкидывая фотку в сеть, он не думал, что произведет такой фурор и даже испугался, подумав нахрен удалить этот пост, но тормознул в последний момент, потому что любопытство все-таки взяло вверх - такого количества внимания у него не было никогда, в школе его не воспринимали красавчиком из-за сурового нрава и хулиганского поведения, в отличие от того же Цзянь И, а сейчас стало даже интересно, сколько этот пост еще привлечет внимания и соберет лайков. Да, и что уж греха таить, эти внезапные комплименты были весьма и весьма приятны.       И как итог, на закуску прилетела и добила самодовольная мысль, что отражение в зеркале не обманывало и, в целом, Мо оказался очень даже объективен. Теперь шутка про кастинг, сказанная маме, уже имела все шансы на то, чтобы перестать быть просто шуткой и воплотиться в реальность. Настроение сразу увеличилось на икс три, и Шань с довольным еблом снова спрятал телефон, бросая насмешливый взгляд в сторону Чжаня, вспоминая его эпитет про “дрыща”.       Около двенадцати ночи все одним пьяным комом высыпались на одну из главных улиц этого района, чтобы посмотреть на фейерверки. Конечно, они были намного скромнее тех, что запускали в немереных количествах в Новый год, но все же тоже были достаточно фееричными. Дождавшись окончания этого зрелища, Мо с Чжэн Си направились домой, но вскоре и они разминулись.       Когда Шань вошел в квартиру, он понял, что мамины подруги, которые собирались сегодня у нее, уже разошлись, а она сама спала. Оценив небольшой беспорядок на кухне, который мама оставила, видимо, уже будучи не в силах убрать его до конца, Шань решил все доделать прежде, чем уйти спать, чтобы она не занималась этим с утра перед работой. Стараясь особо не шуметь, привел кухню в порядок, потом сходил в душ и вышел на балкон в своей комнате в одних трениках, совершенно игнорируя уличный холод.       Устремив взгляд вдаль, где продолжали взрываться фейерверки в разных частях города, Мо вытащил из кармана пачку бело-красных сигарет, щелкнул зажигалкой, прикурил и привычно облокотился на ледяные перила, глубоко затягивая табачный дым в легкие и тут же медленно, с наслаждением выдыхая его переработанную половину.       Твою мать, в самом деле ведь уже Рождество, конец декабря. За чередой совершенно одинаковых дней Мо Гуань Шань совсем перестал чувствовать реального хода времени, будучи как все эти жалкие хомяки в своих клетках: сон, кормушка, колесо, поилка, кормушка, сон и так по кругу. Просто охренеть, целых четыре месяца пролетели, как один миг, хотя поначалу каждый еле прожитый день казался гребаной вечностью. А теперь казалось, будто он прошел сквозь телепорт сразу в другой временной промежуток: с теплого лета в мрачную зиму.       С одной стороны, круто, ведь у Гуань Шаня получилось наебать мозг, а с другой - жизненного течения не ощущалось вовсе, будто он застыл. Только по календарю или по смене сезонов можно было определить, что время шло, как ему и было положено. Возможно, в следующее подобное выныривание на поверхность снова пройдет столько же времени, если не больше, а Шань обнаружит себя совершенно другим человеком, которого не узнает вообще, и не только внешне. Хотя, это даже и не пугало… Лучше жить в таком бессмысленном анабиозе, чем в том состоянии, в котором он находился несколько месяцев назад.       Мо стряхнул пепел, вытянув руку подальше на улицу, чтобы от ветра не занесло все обратно, вытащил телефон уже немного дрожащими от холода пальцами, и залез в фотопоток. Привычно нашел нужную фотографию, открыл ее и снова стал разглядывать. Еле заметный толчок в груди, но очень слабый, будто был на таком издыхании, что остался бы и совсем незамеченным, если бы Шань специально не концентрировал на нем свое внимание. Смахнув это фото, он открыл следующее. Потом еще одно. Тот же эффект. Удовлетворенно хмыкнув, он сделал еще один долгий затяг, чуть подумал и решительно открыл папку “избранное”, где хранилась тяжелая артиллерия и в которую он не заглядывал уже давно. Не сработало. При быстром взгляде на ее содержимое сразу почувствовал резкий неприятный укол внизу живота, до кучи отдавший болью в районе грудной клетки. Шань тут же заблокировал телефон, убрал его обратно в карман и глубоко, прерывисто выдохнул. Изо рта вышел неровный клуб пара вперемешку с сигаретным дымом, а по телу пробежала волна мурашек. То ли от холода, то ли от увиденного. Склонил голову и накрыл шею ладонью освободившейся руки, крепко стискивая ее. Успехи, конечно, были, но впереди еще явно много непростой работы. И не очень приятной.       Не позволяя себе снова уйти в засасывающие туманные размышления, Шань резко поднял голову, в один затяг добил сигарету, затушил окурок прямо о промерзлые перила и откинул его как можно дальше. Затем вернулся в комнату и сразу лег в кровать, закутав дрожащее тело с ног до головы в теплое одеяло, молясь, чтобы этот трюк не подвел и сегодня.              Трюк сработал, вот только от вязкого, тяжелого сна все равно не спас. Из него Мо смог выбраться только благодаря громкому звону утреннего будильника. Шань резко открыл глаза и машинально втянул воздух в легкие с такой жадностью, словно вынырнул из глубины озера. Взор сфокусировался на белом потолке, ухватив лампочку и край шкафа, и остатки кошмара тут же отступили назад, словно испугавшись, ушли в забытие размазанным пятном, лишь тело все еще не покинуло ощущение какого-то липкого, вязкого темного облака, из которого к Шаню тянулась илистая грязная субстанция, отдаленно напоминающая еле уловимую форму человеческих рук.       Мо поднялся с кровати, отрывая от себя холодную скомканную простынь и хватаясь рукой за гудящую голову, помотал ею из стороны в сторону, разгоняя остатки этого сна, и слегка размял шею. Затем сделал привычные пару шагов к своему столу, силой протер глаза, возвращая еще больший фокус зрению, потянулся к полке над компом и схватил небольшую баночку с мелким-мелким крошевом, после чего нагнулся над аквариумом и щедро посыпал содержимым всю поверхность воды. Рыбки тут же активизировались и всплыли наверх со своего дна. Все, кроме черного.       Шань нахмурился, убрал банку обратно и наклонился еще ниже, уперевшись взглядом в черныша.       – Эй, – постучал он по стеклу прямо возле черной рыбки, пытаясь привлечь ее внимание. – Просыпайся, твои братья сейчас все сметут. Будешь тормозить, останешься голодным. Слышишь?       Он постучал еще раз, но черныш лишь слабо шевельнул плавниками и остался на месте. Шань вздохнул и выпрямился, проводя рукой по шее. Эта рыбеха еще пару месяцев назад была бодрее остальных, а сейчас с каждым днем становилась все апатичнее, вялой и не выказывающей никакого стремления к жизни, а рыжий ничего не мог с этим поделать, просто каждое утро вставал и проверял, не померла ли еще.       Широко зевнул, схватил телефон с кровати и вышел в коридор, сразу слыша мамину возню на кухне.       – Доброе утро! – растянул улыбку Шань, войдя на кухню. Быстро подошел к маме, чмокнув ее в щеку и сразу скрылся в ванной.       – Доброе утро, А-Шань, – ответила та. – Спасибо, что убрал вчера тут все, я так измоталась, что сил уже никаких не оставалось на это. Такой насыщенный день был. А с утра встала пораньше специально, чтобы доубираться, смотрю, а тут все за меня уже сделано.       Она рассмеялась и кинула благодарный взгляд на сына, выглянувшего из-за двери ванной с зубной щеткой во рту. Он пожал плечами, как бы говоря “не за что” и снова улыбнулся краешками губ.       – Я завтрак уже приготовила, поешь со мной?       Из набитого пастой рта Шаня вырвалось что-то нечленораздельное, но явно утвердительное, он снова скрылся в ванной, через пару мгновений вынырнул обратно и подошел к столешнице, чтобы приготовить себе кофе. Мама уже села за стол со своей чашкой и принялась за еду.       – Как вчера время провели с ребятами? – спросила она. – Как Чжань Чжэн Си?       – Все отлично, было очень весело. У Чжэн Си тоже все ок. Ну, если не говорить про учебу, – хмыкнул Шань. Он быстро развел в кипятке пару ложек растворимого черного кофе, добавил молока и сел напротив мамы. – Смотри, что у меня тут. Выложил вчера фотку, а там уже дохренища лайков и комментов от девчонок, даже кастинг организовывать не надо, хах.       Шань придвинул маме свой телефон и ухмыльнулся. Она удивленно посмотрела сначала на сына, потом на его страничку, взяв в руки телефон. Пару мгновений вчитывалась в комментарии, которых за ночь набралось еще приличное количество, затем ее глаза удивленно распахнулись, и она прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Перевела взгляд на выложенное фото сына и тут же вернула его обратно. На ее щеках расползался легкий румянец, и она слегка покачала головой.       – Я, конечно, рада такому колоссальному вниманию, сынок, но давай не зазнавайся только. А то посмотри уже на себя, сейчас просто треснешь от самодовольства.       – Это ты виновата, – ничуть не смутился Шань и даже не стер с себя горделивую лыбу, забирая телефон и сам погружаясь в прочитку новых комментариев, с еще большим удивлением обнаружив, что за ночь ему прилетело несколько сообщений в личку. – Нечего было мне всю жизнь внушать, какой я красавчик. Между прочим, в тебя весь. Надо бы еще пару фоток сделать, чтобы фанатов не растерять…       – Ладно-ладно, – рассмеялась мама, на самом деле радуясь такому настроению сына. – Только сделай снимки немного скромней, пожалуйста.       – Хах, да куда уж скромнее, мам. Ты бы видела, че там мои одноклассники выкладывают, я по сравнению с ними вообще сама целомудренность!       – Ешь давай, скромник ты мой великий, – мама шлепнула Мо по макушке тряпичной салфеткой. – Надо собираться, а то опоздаем. Оба.       Шань рассмеялся и уткнулся в свою тарелку, убирая телефон подальше, но продолжил тихонько хихикать над мамиными реакциями.       Из дома вышли вместе. Быстро добрались до остановки, Шань сначала посадил маму на автобус, но сам остался стоять, наблюдая, как эта грузная машина скрывается за поворотом. Как только это произошло, он сел на лавочку, вытащил пачку сигарет, стиснул зубами одну и закурил, откидываясь затылком о стекло остановки, прикрывая глаза и пряча руки в карманы куртки. Замершим изваянием сидел в таком положении, не спеша вдыхая и выдыхая дым уголком рта, и концентрировался на том, как тело приятно пронизывает легким морозцем. Пропустил пару автобусов и только когда докурил до конца, с видимой неохотой встал и сел в подходящий, направляясь на работу в свой бытовой магазин.              Следующая вспышка сознания произошла еще через полтора месяца перед самым Новым годом, который выпал у них на середину февраля. Шань пришел на базу и обнаружил там Чжаня в странном положении. Он сидел на корточках у дивана, свесив голову в напряженной позе, как любил сидеть Тянь, и держал у уха телефон, но ничего не говорил, только слабо кивал и почему-то прикрывал рукой рот. При взгляде на него у Шаня екнуло сердце, и он сразу понял, что происходит какой-то неприятный разговор. Он тихонько закрыл дверь склада, запер ее на засов и прошел к кухонной зоне, чтобы не мельтешить перед глазами, пока Чжань не закончит. Поставив на стол пакет с раменом, он облокотился копчиком о край, скрестил руки на груди и стал ждать.       Чжань “проговорил” еще буквально пару минут и повесил трубку, тут же спрятав лицо в обе ладони. По судороге, пробежавшей по его плечам, Шань понял, что тот беззвучно тяжело выдохнул, значит, новостей либо снова не было, либо они были хреновыми, отчего его сердце кольнуло еще раз, и к горлу начала подступать нарастающая паника, вызывая тошноту. Он не заметил, как собственные челюсти напряглись в этом немом ожидании.       Чжэн Си просидел так еще с мгновение, затем стремительно поднялся и развернулся к Шаню. Увидев его пристальный выжидающий взгляд, опустил голову и коротко мотнул головой.       – Вообще ничего? – вырвалось у Мо чересчур резко.       – Вообще… Полный ноль, – попытался ответить Чжань, но его голос тут же сорвался.       Он подошел к кулеру, набирая себе воды, а рыжий, заметив покрасневшие глаза друга, сам опустил голову, внезапно заинтересовавшись своими потрепанными кедами. От этих слов Шань почувствовал небольшое облегчение, потому что отсутствие новостей давало надежду. Они простояли в молчании какое-то время, пока Чжань пил воду очень медленными глотками, а когда она закончилась, отставил стаканчик и все-таки произнес:       – Просто решила позвонить, потому что… давно не давала о себе знать… – Чжань устало выдохнул и принял точно такую же позу, как и рыжий.       – А когда она последний раз звонила? До этого.       – Уже не помню… вроде, еще задолго до Рождества… Короче, новостей вообще никаких. Они все перерыли. И всех. Она не хотела говорить раньше, но сейчас решилась… Блять…       Голос Чжаня снова сорвался. Он обхватил себя руками, крепко сжал губы и отвернулся в сторону, вскидывая подбородок вверх. Шань растерянно посмотрел на Чжаня, ощутив, как только что отступившая паника возвращается с утроенной силой.       – Эй, Чжэн Си, – у рыжего самого голос тут же треснул, но он взял себя в руки и приблизился к другу, осторожно опустив ладонь на его плечо. – Раз новостей нет, это же не значит, что… Наоборот, есть все шансы…       – Шань, они их давно нашли! – с надрывом вырвалось из Чжэн Си, и он посмотрел с таким отчаяньем, какого Мо у него никогда не видел. – Но Цзянь И с ними не было!       – Что? – казалось, эти слова были произнесены на неизвестном рыжему языке, потому что доходили до сознания крайне неохотно. Но когда смысл все же дошел, тело окатило холодным потом. – А… где тогда…       – Никто не знает, тетушка не хотела мне говорить этого раньше, но… Они больше не знают, где его искать…       – Погоди, я ничего не понимаю…       Шань совершенно потерялся, он смотрел на Чжаня как на умалишенного, надеясь, что тот сейчас скажет, что это просто глупая шутка или он его неправильно понял. Но Чжань больше не мог вымолвить ни слова. Его лицо исказилось такой болью, что Шань просто не выдержал. Он обхватил Чжэн Си и крепко прижал к себе. Тот от неожиданности дернулся, но внезапно его руки что есть силы сжали ткань Шаневской куртки по его бокам, и он обессиленно уткнулся в плечо парня. Из его рта раздался глухой спертый вой сквозь крепко стиснутые зубы, а все тело стало сотрясать крупной дрожью, которую он не в силах был унять.       Мо впервые видел этого сильного и смелого пацана в настолько раздавленном состоянии, что сам моментально поддался отчаянию друга, словно они потеряли последнюю опору под собой в виде Чжаневской выдержки, которая раньше казалась им такой непоколебимой. Шань будто пропустил через себя весь панический ужас Чжэн Си, ощутив отчаянье от рухнувших надежд такой силы, что собственная выдержка посыпалась моментально. Поддавшись общей панике, граничащей с настоящей истерикой, оба хватались друг за друга, как за последний спасительный поручень, и из нутра, словно обретя мощную подпитку, разъедающими слезами полезли все сдерживаемые ранее страхи.       Лишь спустя полчаса они смогли более-менее прийти в себя, Шань кое как заварил чай, и теперь они сидели на полу полностью опустошенные, глядя на горячую желтоватую жидкость так, словно в один миг потеряли весь смысл жизни. Чжаня перестало сотрясать рыданиями, но моментально сковало ощущением абсолютной безысходности. Голос снова стал ровным, поэтому он смог, наконец, нормально передать все, что рассказала ему мама Цзянь И. И эта информация действительно оказалась просто чудовищной.       Общими совместными усилиями похитителей Цзянь И удалось найти еще осенью, но вот его самого на тот момент с ними уже не было. У этой банды был определенный план по давлению на деда Цзяня, но он полетел ко всем чертям, потому что белобрысый каким-то чудом смог сбежать, а вернуть его обратно так и не смогли. Поэтому похитители быстро залегли на дно. А когда их откопали, уже ничего толком не смогли сообщить, и уж тем более помочь. Как они за это все расплатились, мама Цзяня, конечно, умолчала, но гнев господина Цзяня совместно с Хэ Чэном был колоссальным. Только это все равно ничем уже не могло помочь, Цзянь И словно в воду канул. А раз он до сих пор не объявился после своего побега, выводы, к сожалению, напрашивались не радужные.       Тетушка сколько могла держала все в себе, не спеша сообщать о таком Чжаню, чтобы его не пугать, и сама старалась не поддаваться отчаянию, ведь точно так же, как и Шань, считала, что отсутствие новостей дает надежду. Однако, уже почти наступил Новый год, и она решила, что больше не может оставлять Чжэн Си в неведении. Они оказались совершенно бессильны даже с такими связями, что у них были, и это нужно было признать. Она ни в коем случае не опускала руки и не советовала это делать Чжаню, но решила, что он имел право знать все обстоятельства, как они есть. В конце разговора даже зачем-то предложила приехать к ней на Новый год в другой город, где она временно обитала, если он хотел.       – Поедешь? – спросил Шань, когда Чжань закончил свой рассказ.       – Да, – не раздумывая ответил тот. Мо сначала удивился, но тут же понял, что в этом не было ничего удивительного на самом деле. – Через неделю начнутся каникулы, и она меня сразу заберет.       – А твои родители? Сестра?       – Объясню как-нибудь… Они должны понять.       – Ну да…       – Все, вставай, давай играть, – Чжань внезапно резко поднялся, растирая глаза пальцами, чем снова поразил Шаня, но тот не стал задавать лишних вопросов, послушно поднимаясь с пола вслед за другом.       Через неделю Чжань Чжэн Си и правда уехал из города вместе с мамой Цзянь И, а вернувшись через несколько дней, сразу отправился к бабушке, где уже находилась вся его семья, так что с Шанем они смогли встретиться только после начала нового учебного семестра.       Бытовой магазинчик закрыли на все выходные, но стройка продолжала идти своим ходом, поэтому Шань с еще большим упорством продолжал впахивать там. Они с мамой на сам Новый год съездили к родственникам буквально на пару дней, но быстро вернулись, чтобы работать, получая двойной оклад за свои смены, пока вся остальная страна просто отдыхала.        Так незаметно для всех подкрался март, и постепенно стало снова теплеть. А с наступлением весны, помимо подснежников на свет решила вылезти и вся живность, ушедшая в спячку на долгую зиму, в том числе и Змей, о котором Мо вообще уже забыл.       Одним вечером, когда Гуань Шань вернулся домой после очередной смены на стройке и уже собирался ложиться спать, его телефон ожил. Взглянув на экран, он увидел еще один незнакомый номер. Все сообщения с подобных номеров рыжий продолжал игнорировать, но звонки никогда, ведь помимо Змея ему мог позвонить кто угодно, поэтому Мо не раздумывая ответил:       – Слушаю.       – Сбросишь звонок, спущу с поводка Киу, – раздался в трубке насмешливый ядовитый голос.       – Господи… – с тяжелым выдохом Мо сел на кровать, морально готовясь к таким забытым Змеевским манипуляциям, и попутно давил в себе неуместные комментарии, которые могли бы разозлить этого психопата.       – Пока рано меня так называть, но, если тебе нравится… Впрочем, разберемся с этим немного позже. Помнишь в конце августа, когда я заглядывал к тебе в гости, я сказал, что могу утопить в дерьме всех, кто тебя окружает?       – И к чему это? – равнодушно произнес Мо, пытаясь вспомнить тот судьбоносный монолог.       – Так помнишь или нет?       – Допустим, помню. Ближе к делу.       – А помнишь, что произошло после того, как ты решил не придавать значение этим словам?       – Говори конкретнее.       – Хаха, да у тебя все по-прежнему, Рыжий, мозг так и остался улиточным. Но меня это устраивает. Разжую, так уж и быть, я сегодня добрый. Причинно-следственные связи, слышал о таком? В тот раз я тебя предупреждал, что могу как уничтожить кого угодно, так и вытащить из любого дерьма, но ты меня проигнорировал, и в итоге вашего друга не стало. Хотя, если бы доверился мне, этого могло не произойти. Ну, или не так быстро. Смотря, как сработал бы Хэ Чэн под предводительством господина Цзяня.       – Цзянь И похитили, при чем здесь ты вообще?       – При том, что я знал, что это случится, до тебя это до сих пор не дошло? А если бы ты в тот раз согласился на мое предложение, я бы поделился с Хэ Чэном некой информацией и догадками, и, возможно, они нашли бы способ предотвратить похищение Белоснежки.       – Да что ты несешь? Ты и сам не знал, когда это произойдет, – Мо почувствовал внутри раздражение и провел ладонью по глазам, продолжая контролировать тон своей речи.       – А это уже нюансы, которых тебе не понять. Так вот, Рыжий, те последствия тебя ничему не научили, я смотрю. Ты все еще смеешь нагло игнорировать ценные сведения, что я с таким трудом добываю специально для тебя. Но сегодня я хочу напомнить про этот урок и дать еще один шанс его усвоить. На завтра я приготовил для тебя особенный подарок и ооочень надеюсь, после него ты сделаешь, наконец, правильные выводы. Если посмеешь заблокировать этот номер, про подарок можешь забыть, но могу гарантировать, что ты об этом пожалеешь.       – Что еще за подарок?       – Завтра узнаешь, если будешь послушным.       – Хах, я типа должен с этим согласится, не зная, что ты в очередной раз задумал? Ты меня совсем за идиота держишь?       – Ну, это твой выбор. Впрочем, я ведь многого пока и не требую, лишь не блокировать этот номер. Доверие, Мо Гуань Шань, помнишь? Тебе же только его отсутствие мешало, чтобы вернуться ко мне? Так что придется потерпеть до завтра, и все узнаешь. Только не делай больше глупостей, не разочаровывай меня.       Шэ Ли тут же скинул звонок, Шань даже пикнуть больше ничего не успел. Он растерянно посмотрел на экран телефона, где отображался последний принятый входящий с очередного номера Змея. Который он запретил блокировать, иначе… Иначе что? Что он опять задумал, какой подарок ему заготовил? Что-то опять связанное с Тянем или Цзянь И? Или его склизкие руки теперь решили дотянуться и до Чжаня?       Шань задумался. Если представить хотя бы на миг, что Змей действительно говорил о подарке не в переносном смысле, а подготовил для него по-настоящему что-то ценное, что это могло быть? Что мог такого сделать Змей, что для Шаня это оказалось бы реальным подарком? Может, он достал какую-то информацию касательно местонахождения Цзянь И? Раз он был мастером ее добывать. В таком случае, можно было рассказать об этом разговоре тетушке и спокойно блокирнуть номер Змея, они бы там с ним разобрались, как в прошлый раз сделал Чжань.       Но если этот “подарок” касался Тяня, то Хэ Чэн рыжему не помощник, а совсем наоборот, и тогда Шань может сделать только хуже. В целом, расценил он, не было уже такой крайней необходимости блокировать новый номер, потому что он давно перестал этим заморачиваться, да и Змей никогда не звонил со старых. А продержаться сутки - не такое уж и сложное дело, даже если Шэ Ли будет что-то ему присылать в чат. Он же сказал лишь не блокировать, но не приказывал читать его сообщения.       Хотя все внутренности рыжего дико сопротивлялись тому, что ему нужно было опять подчиниться приказу Змея, даже несмотря на то, что конкретно этот был легко выполнимым. Один лишь этот факт побуждал тут же отправить чертов номер в черный список, но Шань решил вытерпеть и как-то унять свой извечный протест, ведь Змей снова был отчасти прав - он был способен на многое, а рисковать из-за каких-то мелочей рыжему было страшно. Кто знает, вдруг и летом мог спасти Цзяня, прими он тогда другое решение. Вот завтра и посмотрим, на что способен Змей на самом деле, решил в итоге рыжий.       Всю ночь Мо мучился бессонницей, гоняя в голове бесконечные варианты “подарка” Змея и до следующего вечера был как на иголках, вздрагивая от каждой вибрации своего смартфона, невероятно, но впервые за последний год с нетерпением ожидая вестей от Ли. И когда, наконец, дождался, был в полнейшем ахуе с того, что в итоге решил преподнести ему Змей. Он ожидал такого от кого угодно, но только не от Шэ Ли.       Был уже поздний вечер, Шань как обычно работал на стройке и в тот момент, когда ему пришло сообщение, он как раз сел на перекур. Открыв чат, Мо выронил только что прикуренную сигарету изо рта и вскочил на ноги, крепко сжимая телефон обеими руками, как безумец разглядывая Змеевское сообщение:       “Цзянь И дома. Можешь начать думать, чем будешь расплачиваться за такой щедрый подарок”.       По факту Шань видел лишь три первых слова и больше ничего: Цзянь И дома.       Цзянь И был дома? Цзянь И был дома…  Цзянь И дома!!       Когда грудную клетку пронзило болью от слишком долгой задержки дыхания, Мо опомнился, выйдя из минутного ступора, и тут же стал звонить Чжэн Си. Гудки, бесячие долгие гудки, а тот никак не хотел отвечать. Всегда моментально отвечал на все звонки, а тут вдруг чем-то страшно занят? Черт. Шань позвонил еще два раза, провисев на трубке огромное количество времени, слушая бесконечные гудки и взывая всеми фибрами души к ментальному сознанию Чжаня про себя, чтобы тот ответил, а сам думал, не побежать ли к нему домой или сразу к Цзянь И, и вспомнил, что даже не знал адреса последнего, чтобы броситься туда на проверку. Ебучий случай, ведь и номера тетушки у него даже не было…       Чжань так и не ответил, поэтому Шань написал ему в чат о том, что ему только что прилетело от Шэ Ли, и стал звонить еще и еще, даже набрал старый номер самого Цзянь И, но тот все еще был вне зоны доступа. Мо уже начал всерьез думать о том, чтобы позвонить Змею и все выпросить хотя бы у него. Внутри зарождалось сомнение вперемешку со страхом, а не шутка ли это вообще? Змей ведь мог влегкую решить поиздеваться над ними, это вполне в его стиле. С какого перепугу он вообще мог знать, что Цзянь И был дома?       Шаня уже вовсю трясло, он снова сел на корточки, закурив вторую сигарету, пытался хоть как-то успокоиться и думал, что подождет еще ровно десять минут и, если Чжань так и не ответит, то плюнет на все, вызовет такси и поедет к нему домой. В итоге он прождал пятнадцать и уже хотел вскочить, чтобы выполнить свой план, как от Чжаня пришло сообщение:       “Прости, не мог ответить раньше. Да, это правда, Цзянь И тут, с ним все в порядке, я чуть позже перезвоню тебе и все расскажу!”       Пока из Шаня медленно выходил спертый воздух, а слова доходили до мозга, словно в подтверждение озвученного вслед за сообщением прилетела фотка. С Цзянем. Живым и невредимым Цзянем, который, походу, самолично сделал селфи и отправил в их с Чжанем чат. Шань разглядывал присланный снимок и не мог осознать, что это правда, голова шла кругом, отчего казалось, что он попросту спит. Цзянь смотрел в камеру, слегка ухмыляясь, одной вытянутой рукой фоткал себя, а второй показывал знак V. Они с Чжанем явно сидели прямо на полу в коридоре, потому что в кадр попало куча обуви, а голова Цзянь И лежала на коленях Чжэн Си, хотя его самого не было видно полностью.       Следом прилетело еще одно сообщение: “Привет, Рыжик! Скучал по мне? Хе-хе” и это явно написал сам Цзянь И.       Шань даже не знал, что на это ответить. Телефон практически плясал в его руках, и он мог лишь нервно рассмеяться, постоянно набирая и стирая буквы, потому что никак не мог попасть по нужным, но, наконец, выдавил своими корявыми пальцами: “Придурок, конечно, скучал!”. И еще через мгновение, словно опомнившись: “Как ты? Где ты был??”, но понимал, что это совершенно не то, что он хотел бы написать на самом деле. А на самом деле он даже не мог сформулировать в слова ту бурю эмоций, что рвала его изнутри.       Чжань, видимо, снова забрал телефон себе, потому что ответ снова поступил сухим тоном: “Цзянь И очень вымотан, но с ним все хорошо, прости, что сразу не позвонил, не успел. Его Шэ Ли привез только что. Я сам ничего не понимаю еще, я потом перезвоню, как смогу, обязательно.”       “Да-да, конечно, без проблем! Буду ждать!”       Шань больше ничего не мог написать, хотя голову разрывало от тысячи мыслей и вопросов. Ему хотелось написать столько всего: как он скучал, как рад, что Цзянь И вернулся, что это вообще немыслимое событие, и Мо просто все еще не мог в это поверить, осознать, что Цзянь И реально вернулся. Живой. Невредимый. Или почти невредимый…       Когда первый шок прошел, рыжий стал вглядываться в фото, оценивая состояние Цзяня. Похоже, он реально только добрался до дома Чжэн Си. Вот только откуда? Его одежда, которая попала в кадр, была в таком изношенном и грязном состоянии, что казалось, будто он все полгода провел в ней же. К тому же, у Шаня промелькнула мысль, что вроде как это была та самая школьная форма, в которой Цзянь и пропал. Волосы были спутаны, исхудавшее серое лицо в ссадинах и каких-то то ли синяках, то ли грязевых подтеках, под глазами темные круги. Но самым пугающим был его взгляд…       Вроде бы все тот же Цзянь И, улыбающийся своей привычной неунывающей ухмылочкой, но глаза… Глаза были совершенно пустыми, остекленевшими. Словно из него вычерпали всю жизнь и выкорчевали душу с корнем, оставив лишь знакомую всем телесную оболочку. Когда Шань это понял, его тут же прошиб озноб, и абсолютно все волоски на теле встали дыбом. Что же их друг пережил за эти полгода, что его глаза стали такими?       Шаня окатило чувством тревоги, разом вытеснив всю радость, и ему захотелось кинуться к Чжаню домой, чтобы самому убедиться, что там действительно был их Цзянь, а не какая-то фальшивая подмена. Но он тормознул себя, призывая к логике и успокаиваясь мыслью, что Цзянь сейчас находится с самым близким ему человеком, а Шань там будет только мешать, ведь Цзяню нужны время и отдых, чтобы хоть немного прийти в себя. Самое главное, Змей не обманул, их друг вернулся. Вернулся живым. Черт, и это реально был просто немыслимый подарок… Как вообще могло произойти, чтобы Цзяня привез домой не кто-то иной, а именно Шэ Ли. Шэ Ли, этот гребаный ебучий мудачело! Просто, твою мать, невероятно! Знала ли об этом тетушка…       – Эй, Сяо Мо, ты че это тут прохлаждаешься? – неожиданно раздался голос сверху, и Шань испуганно вздрогнул, поднимая голову на бригадира. – Ушел на пять минут, а уже полчаса тут торчишь… Эээ, что-то случилось?       Тон мужика сразу изменился, увидев странное выражение на лице Мо, граничащее с легким безумием.       – Да, в смысле, нет! В смысле… Черт, нет, все хорошо, фух…       – А чего ревешь тогда?       – Реву? С чего вы… блять, – Шань провел пальцами по глазам и с удивлением обнаружил на них слезы. – Это… я не знаю. Простите…       Шань тут же вскочил на ноги, отбрасывая давно истлевший окурок и обтирая краем майки глаза.       – Дак а случилось-то чего? – не отставал тот.       – Друг вернулся, помните, я рассказывал? Которого похитили.       – Да ты че?! Живой? Дак это же здорово, Сяо Мо! Чего ревешь-то тогда?       – Это… это очень здорово! Я только что узнал, мне просто не верится…       – Хохо, ну что ж, за это точно надо выпить сегодня! Я даже проставлюсь. Такая новость, ты что! Пойдем-ка, быстро закончим нашу поеботу и пропустим по стаканчику, да? Эээй, мужики, а ну быстро жопы все подняли и за работу! У нас тут намечается пирушка!              Шань подпирал спиной железный школьный забор, а носком кеда подпинывал небольшой камешек и периодически бросал взгляд на двери. Когда из них показались первые ученики, он отлип от забора и выпрямился чуть не по струнке, перебегая взглядом с одного незнакомого лица на другое, выискивая нужное. Наконец, увидел его и застыл в замешательстве.       Чжань в буквальном смысле пулей выскочил из дверей школы, чуть не расталкивая остальных учеников и игнорируя раздающиеся в спину прощальные выкрики товарищей. Шань успел лишь произнести: “Хей” и вскинуть руку, привлекая внимание, как тот возник прямо перед носом, но не затормозил, схватил рыжего за рукав и потащил за собой, заставляя припустить с такой же скоростью.       – Гадство, думал, не высижу до конца, – прохрипел Чжань на бегу, ловя непонимающий взгляд рыжего. – Гребаная школа.       – Мог же вообще не ходить, – недоуменно промямлил Шань. Всего несколько минут, и они уже достигли нужной остановки, резко затормозив на ней. Чжань нервно огляделся по обеим сторонам проезжей части, но ни единого автобуса в поле зрения не было. Он схватился руками за голову, откидывая волосы назад, и стал наворачивать круги, постоянно выглядывая на дорогу, чуть не выпрыгивая на нее.       – Мама заставила, потому что тетушка все равно забрала Цзянь И утром, – ответил он через мгновение. – Может такси взять?       – Как он? – Мо, наконец, немного отдышался от незапланированной пробежки. Он смотрел на Чжаня как на незнакомца, потому как тот вел себя крайне необычно: был чересчур возбужденным и нервным, и по всей видимости совершенно не находил себе места. Его взгляд безостановочно блуждал по дорогам, словно он прикидывал, не плюнуть ли на ожидание автобуса и побежать вообще дальше своим ходом. Шань нахмурился, резко подошел к Чжаню и положил руку на его плечо, с заметным усилием сжав его. – Давай это, успокойся немного что ли, отдышись.       Сказал строго, а у самого внутри были те же самые эмоции, еще со вчерашнего дня сам места себе не мог найти, постоянно мысленно порываясь броситься к дому Чжаня. На стройке от этого сдерживали мужики, а оказавшись у себя дома, холодной частью мозга понимал, что уже слишком поздно. А сегодня в магазине вообще был сам не свой, постоянно роняя товар из рук и не справляясь с ценниками от неутихающей дрожи в руках, постоянно гоняя в голове яркие картинки того, как он после работы встретится с Цзянь И, проживал эти эмоции словно в реальности.       Но на Чжэн Си тон повлиял. Он замер, посмотрел на рыжего, будто впервые его увидел, потом закрыл глаза и сделал глубокий вдох-выдох вперемешку с полу мучительным, но облегченным стоном.       – Так как Цзянь И сейчас? – повторил вопрос Мо.       – Не знаю, тетушка написала, что он проспал весь день, только в обед еле разбудила его, попыталась накормить, а потом он снова заснул. Вообще, – Чжэн Си кинул виноватый взгляд на Мо, – она была против, чтобы ты приходил, типа лишние гости сейчас ни к чему, но я объяснил, что тебе тоже важно его увидеть. Она согласилась, но только ненадолго.       – Да ладно, я понимаю… Спасибо.       – О, едет! – Чжань увидел автобус и аж подпрыгнул от нетерпения.       Чем ближе они подъезжали к дому Цзянь И, тем больше Шань нервничал. Ему очень хотелось завалить Чжэн Си бесконечным потоком вопросов, но видя его состояние, так и не решался задать ни единого, рисуя в воображении, как прошла вчерашняя встреча друзей, в каком шоке, наверное, был Чжань, как он себя вел, если даже сейчас не мог успокоиться. Невольно представляя, а вдруг и Тянь когда-нибудь так же неожиданно свалится ему на голову. Если такое случится, Шань тоже будет выглядеть таким же спятившим от счастья?       Когда они подходили к двери квартиры, сердце в груди Мо билось уже так бешено, неистово разгоняя кровь по всем венам, что в какой-то момент он обнаружил, что совершенно не чувствует кончиков пальцев на руках и словно не контролирует их движения. Во рту моментально все пересохло вместе с поверхностью губ, поэтому он постоянно сглатывал слюну, чтобы избавиться от этого раздражающего ощущения.       Дверь им открыла мама Цзянь И, с легкой улыбкой пропуская внутрь. На Шаня она кинула заинтересованный взгляд, но мимолетно, а посмотрев на Чжаня, ее взгляд тут же потеплел, и улыбка стала шире. Шань заторможено выдавил из себя слова приветствия и тут же метнул взгляд в сторону: в дверях комнаты возник Цзянь И. Шань застыл, словно его просто приколотили к полу, вся поверхность тела задрожала, а в голове раздался легкий звон. На секунду рыжему показалось, что он все еще спит, но Цзянь резво шагнул навстречу друзьям, расплываясь в улыбке.       – Хееей, кто пришел! Ну, привет, Рыжик, – он остановился прямо у носа Мо, а тот с какого-то хрена не мог вымолвить ни слова. – Смотришь на меня, как на призрака, хе-хе.       Этот насмешливый, будто уже даже забытый голос, который раньше бесил Шаня до невозможности, но который он боялся больше никогда не услышать, вновь проник в его сознание сквозь барабанные перепонки и словно заставил рыжего очнуться и поверить, что это правда был настоящий Цзянь И. Горло снова свело дурацким спазмом, и Шань, совершенно не отдавая себе отчета в своих действиях, тут же обхватил Цзяня, крепко сжав его, даже не обращая внимания, как тот пошатнулся от такого внезапного неосторожного приветствия.       – Хе-хе, – Цзянь быстро отошел от неожиданного порыва рыжего и стиснул его в ответ, чуть похлопав по спине и искоса глянув на Чжаня. – Какой горячий прием. Что, не ожидал снова меня увидеть?       – Да, – не раздумывая выдавил из себя Мо прямо в плечо Цзяня, не чувствуя в себе никакого желания как-либо отшучиваться в ответ. Улыбка медленно сползла с губ белобрысого, и он крепче сжал друга. – Ты не представляешь, как мы все переживали…       – Хах… Ну вы даете, совсем размякли, пока меня не было, – последняя попытка отшутиться тоже оказалась провальной. Цзянь снова поднял взгляд на Чжаня и растерял последние крохи смеха от этой картины, сдаваясь реальным эмоциям: у СиСи глаза опять были уже на мокром месте, и он будто еле сдерживался, чтобы не разрыдаться, как рыжий. Цзянь протянул к нему руку, и тот тут же подошел, присоединяясь к их общему тесному кольцу, одной рукой обнял Цзяня, уткнулся лицом ему во второе плечо, а второй накрыл спину рыжего. Постояли так пару мгновений, затем Цзянь убрал из голоса всю насмешливость и тихим серьезным голосом добавил: – Ну все, перестаньте, теперь все хорошо, я снова с вами… Вот еще Хэ Тянь вернется и вообще все будет как прежде…       В ответ на это раздались лишь какие-то судорожные непереводимые хмыканья и всхлипывания, неизвестно от кого. И, возможно, они так и простояли бы в такой мертвой позе еще кучу времени, если бы рядом внезапно не раздался тихий, мягкий голос мамы Цзяня, вырывая ребят из общей сомнамбулы:       – Мальчики, может, чаю?       Ребята резко подняли головы и удивленно посмотрели на нее, неспешно разрывая свои объятия. Тетушка стояла чуть поодаль, плотно завернувшись в теплый кардиган, смотрела с легкой полуулыбкой и какой-то доброй печалью в глазах.       – Да, мам, спасибо. Мы пока в комнату пойдем, – первым отмер Цзянь И, смущенно вскидывая руку к затылку и обратился к парням. – Идемте.       Шань скинул кеды, бросил тут же свой рюкзак и пошел следом за друзьями, наконец, оглядываясь по сторонам, подмечая те самые странные картины с жуками и растениями, про которые говорил Цзянь И когда-то.       В его комнате царила странная атмосфера. Первое, что бросилось в глаза - это развороченная кровать, возле которой стояла система для капельницы с уже опустевшим резервуаром, а в нос ударил резкий запах одновременно спертой духоты и лекарственных средств. Шаня резко бросило в пот, словно он зашел в баню.       – Врач недавно опять приходил, – будто прочитав мысли Шаня, сказал Цзянь. Он прошел к окну, откинул штору, запуская в комнату свет, приоткрыл одну створку и после сел прямо на пол, облокотившись спиной о боковину кровати. – Прокапали меня витаминчиками, хе-хе.       Он закатал рукав растянутой безразмерной кофты и продемонстрировал пластырь на сгибе локтя. Парни вслед за Цзянем тоже опустились на пол, потому что сесть больше и негде было. Шань стянул с себя толстовку, откинув ее подальше, и, наконец, не выдержал:       – Цзянь И, что с тобой случилось? Как ты выбрался? Почему так долго не возвращался, раз смог сбежать? Тебя реально Змей привез? Он тебя нашел?       – Хе-хе, – Цзянь усмехнулся, и провел рукой по волосам, слегка прикрывая глаза, словно от усталости. – Сколько вопросов…       – Я ему ничего не успел рассказать, – вставил Чжань. Шань переводил взгляд с одного на другого, теребя в пальцах край своей майки, но Цзянь не спешил с ответом.       – Извини, я просто… Если не хочешь говорить, не надо, конечно, главное ты тут и с тобой все в порядке, – моментально отступил Мо. И тут же с какой-то больной надеждой посмотрел на серое лицо друга. – С тобой ведь все в порядке?..       – Хех, конечно, Рыжик, – тут же вскинулся Цзянь, расплываясь в широкой улыбке, от которой больше бросало в дрожь, чем успокаивало. – Но да, я пока не очень хочу говорить о том, что случилось, прости…       – Нет-нет, я все понимаю, ты что… Я просто поверить не могу, что ты реально вернулся. Столько времени от тебя не было никаких известий, а тут вдруг Змей такое мне пишет.       – Это дааа… Представь, в каком шоке был я, когда увидел эту рожу, хаха. Не знал, радоваться мне или… Но, если честно, на тот момент я был рад увидеть даже его, потому что это был хоть кто-то знакомый…       – Как он тебя нашел?       – А хрен его знает. Он не сказал, а я и не спрашивал. Мы вообще всю дорогу не разговаривали, он как забрал меня от…. Ну, не важно... В общем, пока ехали до Чжань СиСи, сказал мне только пару слов и все. Но, кажется, ему предстоит не легкий разговор с моим дедом, хе-хе. Видели бы вы лицо мамы, когда она узнала, кто меня привез. Я такой злой ее никогда не видел. Она обронила тут пару гневных фраз, пока звонила брату Хэ Тяня, так что уверен, Шэ Ли достанется, – в голосе Цзянь И промелькнуло внезапно что-то зловещее.       – В смысле? За что?       – Ну это же странно, что он смог меня найти, при этом ни с кем информацией не делился, будто втихушку это делал. Только зачем, непонятно, – Цзянь задумчиво почесал подбородок и даже не заметил, как многозначительно переглянулись между собой Чжань с Мо.       Их размышления прервала тетушка, бесшумно войдя в комнату и поставив на пол поднос с тремя кружками и тарелкой печенья.       – Только не засиживайтесь долго, А-И нужно побольше отдыхать, – она ласково посмотрела на сына, легонько потрепала Чжаня по голове и так же тихо удалилась из комнаты.       – Да, конечно!       – Спасибо, тетушка, – почти одновременно проговорили парни уже в спину женщине.       – Мама теперь от меня не отходит, хех, – Цзянь первым потянулся к кружке, обхватив сразу обеими руками так, будто жутко замерз, и устало вздохнул. – И глаза постоянно на мокром месте, прям как у вас, олухов.       – Рад, что ты еще можешь шутить, придурок, – Шань схватил свою кружку, силой воли сбросив с себя это гадкое тоскливое настроение. Какого черта они тут уселись, как будто приперлись на чьи-то похороны, когда нужно радоваться возвращению их друга. – Лучше бы спасибо сказал, что мы тебя не забыли, а переживали тут все, а ты ржешь над нами.       – Хе-хе, ты прав, – согласился белобрысый. – Это приятно, что вы так беспокоились за меня. А от тебя, Рыжик, дак вообще неожиданно. Я-то думал, ты черствый сухарь.       – Эй-эй, не перегибай палку, пока я снова не вспомнил, как ты меня бесил раньше, – улыбнулся Шань, бросая насмешливый взгляд на Цзяня исподлобья, и громко прихлебнул из кружки.       – А что у вас тут новенького произошло? Расскажите мне все, что я пропустил.       Пока друзья рассказывали ему о немногочисленных изменениях, что успели произойти в его отсутствие и немного о новостях мира, Цзянь постоянно бросал на Шаня странные взгляды, которые тот не мог не замечать. В конце концов Мо не выдержал и спросил:       – Что ты на меня так странно смотришь? У меня что-то на лице?       – Просто ты какой-то странный.       – В каком смысле?       – Не знаю, какой-то ты другой. Не пойму пока, в чем дело.       – Хах, столько времени прошло, конечно, – хмыкнул Шань. – Мы все изменились, ты вон тоже.       – Чжань СиСи не изменился, – Цзянь перевел взгляд на друга, еще раз оценивающе его разглядел, словно убеждаясь в своих словах. И снова посмотрел на рыжего. – А ты еще и крупнее стал, будто Хэ Тяня сожрал, хе-хе. Даже сидеть с тобой рядом страшновато.       – Ха-ха, ну в этом ты прав. Стройка на пользу пошла, – улыбнулся Шань, хотя понимал, что Цзянь был прав не только в этом. Мо сам чувствовал, что в нем что-то сильно изменилось за эти полгода, не только внешне. Но было немного грустно осознавать, что остальные, оказывается, это тоже замечают, хотя он всеми силами пытался делать вид, что все нормально. – Ты давай, восстанавливайся быстрее, а то нам надо группу подтягивать, только тебя и ждали. Скоро вон фестивали начнутся, надо успеть подготовиться, чтобы выступать, как ты мечтал.       – Хе-хе, ладненько, – улыбнулся Цзянь.       Шань встал, собираясь уходить, потому что он и так уже слишком засиделся. Видно было, как Цзяню на самом деле тяжело вести эти беседы, а сам он, наверняка, хотел только спать. Или лежать, не раскрывая рта. В любом случае, ему нужен был отдых.       – Давай, я тебя провожу, – Цзянь собрался встать, но Чжань его опередил.       – Сиди, я сам.       – Ладно… Пока, Рыжик, заходи еще!       Шань улыбнулся и махнул рукой, выходя из комнаты. Чжэн Си вышел следом и у самой двери внезапно начал оправдываться:       – Слушай, ты не расстраивайся только, он, правда, слишком сильно вымотан, поэтому не может толком даже разговаривать. Он и мне не рассказал, что произошло.        – Да блин, Чжэн Си, ты чего, я все понимаю, – Шань похлопал друга по спине. – Отдохнет, придет в себя и снова станет таким, как прежде…       – Да…       Чжэн Си вроде согласился, но они снова обменялись с рыжим такими понимающими взглядами, в которых четко отражались совершенно иные мысли, а именно - страх, что Цзянь мог пережить нечто такое, что изменило теперь его навсегда, и таким, как раньше, он при всем желании уже не сможет стать никогда.       – Ты сказал ему? – неожиданно для самого себя почти шепотом выдал Мо, тут же прикусив губу.       – Я… Я не успел… – машинально вскинул удивленный, но искренний взгляд Чжань, моментально покраснев. – Чуть позже, обязательно…       – Нет, прости, у меня просто вырвалось, это не мое дело, – пошел на попятную Мо, пряча глаза и выходя за порог. – Давай, до скорого…       Шань вышел на улицу в каком-то странном состоянии. Вроде был очень рад… Нет, не так. Безмерно счастлив от того, что Цзянь И вернулся, в этот факт до сих пор верилось с трудом, но, с другой стороны, сердце сжимало от страшных вариантов того, что с ним произошло. Хотелось получить эти ответы, чтобы успокоиться. Вот только… что, если то, через что прошел их друг, было настолько чудовищным, что лучше бы об этом не знать? Мо закусил губу, сунул руки в карманы и побрел. Совершенно не понимая куда, просто шел, чтобы не стоять на месте, прокручивая в голове все, что произошло за эти два дня, начиная с разговора со Змеем по телефону. Чем, интересно, тот сейчас занимался, раз до сих пор не объявился после преподнесения подарка?       Мо Гуань Шань шел и шел, пока не заметил под ногами знакомый рельеф. Резко вскинул голову и огляделся по сторонам, обнаруживая, что дошел до района, где раньше жил Хэ Тянь. Издал нервный смешок, но двинулся дальше. Видимо, мозг запомнил фразу Цзянь И и заставил ноги рыжего дойти до сюда. Мо повиновался странному наваждению, хотя обходил это место стороной с того дня, как привычный код оказался отвергнут равнодушной системой.       Дойдя до уже давно забытого здания, окинул его таким взглядом, словно в этих стенах что-то могло измениться. Но… дом как дом. Оставался совершенно беспристрастным к тому, что происходило внутри и вне этих бетонных стен с его жителями. Уже потемнело, поэтому во многих окнах горел свет. Шань стал отсчитывать нужное количество этажей. Один, два, три, четыре… Двадцать два… Слишком высоко, но рыжий все равно увидел и там свет. Сердце на секунду замерло. Это было глупо, Тянь не мог появиться вслед за Цзянем, это совершенно нелепая надежда. Там давно жили другие люди, наверняка даже не знающие ничего о бывшем обитателе этих стен.       Да, очень глупо, но ноги снова ожили сами по себе и уже шли к парадной. Шань мысленно оправдывал себя тем, что просто хочет посмотреть на старую обстановку. Просто посмотреть, чтобы… Да без причины. Уже пора было ехать на стройку, но мозг совершенно потерялся в собственных мыслях, позволяя телу поддаться на странную потребность, которая казалась рыжему абсолютно рандомной, но не мог с этим ничего поделать, ощущая внутри нервозность и дикое желание что-то проверить, чтобы успокоиться.       Всего лишь минуту, одну минуту, и он сразу уйдет, уговаривал себя рыжий, поднимаясь на нужный этаж. Вот и та самая дверь. За ней вроде было тихо, а ладони внезапно стали влажными. Какого хрена он здесь вообще делает? Во рту уже такая сухость, что даже слюна почти не выделяется, а воздух с трудом проталкивается через легкие. Зато пульс скачет так, будто хочет взорвать вены и окропить здесь все яркими брызгами. Последний судорожный вдох, решительно сжал руку в кулак и постучал. Организм на мгновение впал в кому, окончательно забывая, как выполнять процесс дыхания. Быстрые шаги за дверью. Кожа покрылась липким потом. Щелчок замка, как залп пистолета, и мозг отправился в кому вслед за организмом. Перед глазами появилось испуганное, незнакомое лицо женщины, за спиной которой маячило что-то еще. Или кто-то. И Шань ее понимал, потому что в ее зрачках увидел собственное отражение. И лучше бы он его не видел.       – Извините, я, кажется, ошибся этажом, – быстро проговорил Шань, заставляя легкие снова наполниться воздухом, пока голова реально не отключилась. Мимолетное облегчение в глазах женщины, и дверь тут же захлопнулась вновь.       Мо неимоверными усилиями сделал несколько неровных шагов дальше по коридору, свернул за угол и осел по стене. Придурок. Полнейший придурок. Но… он тоже ощутил еле уловимое облегчение. Тяня не могло быть здесь. Конечно, не могло.       Однако, фоном к этому чувству облегчения незаметно вплелось что-то гадливое, какая-то иррациональная неприязнь к этим незнакомым людям, которые никаким боком не были виноваты в том, что заняли это место, совершенно не подозревая о его ценности для другого человека. Для Мо Гуань Шаня. Который ничего не мог поделать с ощущением неоправданной ненависти к этим невинным людям, которые так бездумно осмелились проживать свою веселую жизнь в этих стенах…              Что-то происходило. Что-то, чего явно не должно было происходить. Сквозь сон Мо почувствовал на своей коже чужие руки, беззастенчиво и почти жадно скользящие по его обнаженному телу. Но испугаться не успел. В нос ударил резкий запах знакомого табака. И он исходил не от рыжего. Слева в груди что-то сжало будто тисками, а изо рта вырвалось еле слышное, надрывное:       – Тянь?..       В ответ - молчание, а по коже десятки влажных неспешных поцелуев и тепло от размеренного дыхания, запускающего миллиарды мурашек, от которых возникало чувство невыносимой тревоги, но и сильного трепета.       Силился, но почему-то никак не мог открыть глаза, чтобы убедиться, что он не сошел с ума. Рука поднялась сама собой, наугад вытянулась вперед и коснулась чужого разгоряченного покрова, и тотчас же получил мощный разряд тока и еще один болезненный спазм в груди. Но ладонь смелее прошлась по знакомым очертаниям тела: напряженной лопатке, по широкому плечу, затем по шее, и пальцы с нескрываемой дрожью вплелись в густой ворох чуть влажных волос. Из груди вырвался выдох облегчения и одновременно слабого стона, а в ответ знакомые губы расползлись в самодовольной улыбке прямо по коже и стали подниматься все выше и выше. Кончик языка скользнул между ключицами, оставив за собой длинную мокрую дорожку, и свернул на левую сторону, с легким нажимом прошелся по яремной вене и остановился под углом челюсти. Глубокий, почти нервный, вдох, и губы прижались вплотную к коже, слегка растягиваясь, уступая место зубам и позволяя им с явным наслаждением прикусить пульсирующий участок. Сначала осторожно, словно пробуя и оценивая реакцию, но тут же, выпуская свой голод наружу, сильнее, до легкой, но ощутимой боли.       Еще один разряд по всему телу, заставивший изогнуть шею, раскрыть рот и жадно всей грудью глотнуть воздуха. Машинально согнул ногу, чтобы почувствовать хоть какую-то опору в противовес отъезжающему рассудку, прижался к чужому бедру, и тут же ощутил, как за поясницу проникла ладонь, а сильные пальцы крепко стиснули ягодицу, вызывая яркую вспышку боли, но и возрастающее с каждой секундой волнение. Поддался вперед, позволяя прижать себя еще плотнее и почти окончательно размылся в эмоциях, не соображая, что происходило вокруг. Только ощущал общий жар от их липкой кожи, столкновение твердой плоти друг о друга и отчаянное желание слиться воедино. Прямо сейчас, мгновенно.       Не стал сдерживать тихого стона, второй свободной ладонью нащупал щеку Хэ Тяня и развернул его лицо к себе. Вслепую нашел его мягкие губы, лишь успел неосознанно и с полной искренностью прошептать, как он скучал по нему, и с мучительным ликованием вжался в них столь тесно, насколько хватило сил в теле, которое уже плохо подчинялось контролю. Тянь давил всем весом, обволакивая собственным жаром, позволяя рукам беспорядочно и почти насильственно ощупывать каждый участок тела Мо, но поцелуй его был все таким же неспешным, хоть и глубоким, властным, и с явным желанием поглотить полностью. Наслаждался, ловя каждый выдох рыжего, каждый его мимолетный звук. Пока так же осторожно не отстранился и хриплым голосом произнес, не разрывая губ:       – Я тоже скучал. Каждый день…       – Не верю, – вырвалось из рыжего болезненной правдой.       – Очень сильно, – голос жаркой волной вошел в самое ухо, заставляя волосы на затылке встать дыбом. – Показать, насколько?       Чуть влажная ладонь мягко прошлась по животу, на мгновение обхватила изнывающий член рыжего, опустилась ниже по всему стволу, минула мошонку и с нажимом надавила на задний проход.       – Аахх, да…       И тут же ощутил, как Хэ Тянь ушел чуть вниз, а затем сразу без предупреждения решительный толчок и заполненность внутри себя Тяневской раскаленной плотью. Очередной приглушенный стон, но снова в жаркие губы, которые накрыли его одновременно с почти грубым внедрением внутрь его истосковавшегося тела. И через мгновение снова еле слышимый шепот:       – Теперь веришь?       – Нет… Ах… все еще… не убедительно…       – Хахх, – ехидная усмешка и еще один ощутимый толчок, заполнивший Шаня сильнее, заставивший его тело пропустить через себя мощную судорогу и издать очередной стон на грани обморока. – А так?       – Мм… уже лучше, – немного придя в себя и облизав пересохшие губы, – но все еще нет…       – Как скажешь, малыш…       Тянь больше не стал церемониться и вошел сразу на полную, со всей силы, дополнительно вжимаясь рукой в ягодицу рыжего, со зверским наслаждением слыша его болезненный, но распаленный эйфорией стон, на который тот сам напросился, двигаясь максимально медленно, стараясь почти не размыкать их промежности, с удивлением отмечая, как Мо сам схватился руками за его бедра и стал вжимать их в себя еще сильнее, с какой-то жадностью, раздвигая ноги шире, словно ему не хватало заполненности и глубины, подстраивался своим тазом в унисон движениям Тяня.       – А теперь? – с придыханием, силясь скрыть внезапное сомнение в голосе.       – Ххах, дааа, – Мо уже дышал громко, часто, не справляясь с пламенем в голове, но и не желая ничего с ним делать, потому что ему снова было невероятно хорошо. Настолько, что в уголках глаз выступила влага, но уже не от тоски или боли, а от долгожданного наслаждения. – Хэ Тянь, ммм, сильнее… еще…       – Черт, малыш… и когда ты стал таким ненасытным? – простонал хрипло, снова цепляясь за кожу зубами.       – Как только ты уехал… Хэ Тянь… ммм, еще быстрее…       И Тянь послушался. Темп нарастал, стоны и жар смешивались, голова растеклась, картинка почему-то начинала смазываться, хотя глаза все еще были закрыты…       – Ахх! Да, вот так, теперь верю… верю…       С очередным судорожным выходом глаза стали раскрываться уже против воли и перед взором замаячил знакомый белый потолок в сумраке комнаты, свет в которую не пропускали строгие тканевые стражи на окнах.       “Нет, нет, нет…” – пронеслось в голове Шаня, и он с новой силой зажмурил глаза, хватаясь за образ Хэ Тяня, который все еще не развеялся, но уже в реальности ощущая, как эрегированный член пульсировал так сильно, будто находился на грани от того, чтобы не взорваться к чертовой матери.       Концентрируясь на только что испытанных ощущениях, будто они все еще были реальны, помогая разгоряченной фантазии достраивать продолжение воспоминаниями, рыжий обхватил член, борясь с тем, чтобы видение не успело развеяться до конца от вынужденных телодвижений, от которых сознание просыпалось все больше и больше, чтобы успеть получить такую желаемую разрядку, пока яркий образ все еще был ощутим.       На мгновение удалось обмануть свой мозг, Шань доводил себя до концовки, представляя, что не его рука скользит по напряженному члену, а Тяневская, и от этого самообмана задышал часто, тяжело, тихо постанывая, но в момент оргазма образ Хэ растаял мгновенно, вырвав из глотки рыжего одновременный стон удовлетворенного облегчения и разочарования. Тело привычно содрогнулось, рука машинально провела по стояку еще несколько раз и все замерло. Остатки сна покинули тело окончательно, оставив лишь липкий результат своей иллюзии на руке и животе рыжего.       Пролежав пару минут и приведя дыхание в привычную норму, Шань медленно открыл глаза и окончательно расслабился, выдыхая из себя горсть досады. Секундное удовольствие снова моментально сменилось чувством омерзения.       Эти сны в последнее время стали приходить все чаще и чаще, и вместо того, чтобы как все нормальные пацаны дрочить в душе, а потом без проблем все смывать с себя, Шань вынужден был из раза в раз сталкиваться с этим вот так. Еще и пару раз вообще кончил прямо во сне. И это уже порядком подзаебало, потому что он чувствовал себя каким-то поехавшим извращенцем. Ладно хоть мама, и правда, никогда не входила без стука, а то могла случайно наткнуться на то еще зрелище.       Пальцами чистой руки Мо потер глаза, окончательно возвращая зрению четкость, и посмотрел на часы. Время уже близилось к обеду, так что давно пора было вставать. Не хотелось, но все равно валяться дальше уже не вариант. С такими-то позорными последствиями отъехавшей кукухи.       Ебаный пес. Раньше дрочил себе спокойно и никакого чувства вины, вообще никаких левых мыслей, а теперь сплошное отвращение к себе же. Поначалу вообще не было тяги к самоудовлетворению, когда Тянь уехал, но со временем организм будто вспомнил, что на него обрушилась сексуальная голодовка, да так, что хоть член отрезай и иди в монахи. И каждый раз физическое снова брало вверх, вот только оставляло за собой послевкусие чего-то блевотного.       Стоя под душем, Шань снова гонял в голове эти мысли, злясь на себя за то, что никак не мог управлять этими процессами. Было бы намного лучше дрочить посреди дня без мыслей о Тяне, раз уж так была необходима периодическая разрядка. Только мозг явно был против такого расклада, подкидывая ему эти мучительные сны из раза в раз, а потом заставляя захлебываться мерзким чувством вины за то, что он дрочил на того, кого давно не было рядом, словно это было что-то грязное и недостойное тех светлых чувств, которые рыжий все еще испытывал.       Закончив с собственной мыслительной экзекуцией, выйдя из душа и принявшись за завтрак, заставил себя отвлечься на телефон. Точно. Сегодня была суббота. Знаменательная суббота, ибо вечером они с ребятами договорились поиграть на базе. Цзянь И первый раз после своего возвращения должен был там появиться, и это ощущалось как какой-то праздник, потому что будто бы означало, что их друг еще больше ожил, хотя все еще восстанавливался дома, постепенно приходя в себя ментально и физически. Ему вернули его телефон с прошлым номером, и их общий чат обрел второе дыхание. Правда, пока слабое, но все же. Писал Цзянь туда еще лениво, не как раньше, будто вообще заново учился это делать, но потихоньку вспоминал свои старые привычки.       Чжань ходил к нему каждый день после школы, а Шань появлялся только в те моменты, когда Цзянь мог выползти из дома. Они вместе ходили гулять в парк неподалеку или в ближайшую кафешку, и Мо с радостью отмечал, что Цзянь довольно быстро шел на поправку. Он все еще не хотел разговаривать о произошедшем, но с удовольствием обсуждал все остальное. Потешался над учебой Чжаня и его провальными экзаменами, и восхищался упорством рыжего с его работами. А еще будто из солидарности старался обходить вопросы, касающиеся Хэ Тяня. Шань не спрашивал, с чего вдруг Цзянь сам стал таким внимательным, словно внезапно забыл свою привычку выдавать сразу все, что приходило в его голову и любопытничать без продыху, а вместо этого стал сначала обдумывать то, что хотел сказать. Мо подозревал, что Чжань мог ему что-то рассказывать наедине, что заставляло Цзяня не говорить лишнего, и был, наверное, за это благодарен. Никаких секретов больше иметь не хотелось, но говорить об этом… Нет.       Как бы то ни было, вектор по возобновлению их прежней жизни стал вырисовываться довольно неплохой, и Шань уже с нетерпением ждал того момента, когда Цзянь И наберется достаточно сил, чтобы вернуться с ними на их базу. И вот дождался.       Мо написал в чат, все ли в силе, и вскоре получив утвердительный ответ, решил отправиться на склад пораньше, чтоб навести там порядок. Дома делать все равно было нечего, а после утреннего нравственного провала так тем более находиться в этих четырех стенах было невыносимо. Хотелось прогуляться. Чем он занялся сразу же, как только добил свой завтрак и убрал на кухне.       Змей не объявлялся до сих пор. Гуань Шань ждал от него сообщений или звонка каждый день и, хоть от того была полнейшая тишина долгое время, Шань был уверен, что гадюка, как всегда, выползет совершенно неожиданно и в самое неподходящее время.       Поэтому сегодня, спустя целых полмесяца, Шань даже не удивился, когда Ли оказался на пороге их базы. Не удивился даже тому, что тот появился именно в момент, когда Шань оказался один, без друзей, будто специально подгадал нужное время.       Когда Мо открыл дверь склада и увидел за ней не Чжань СиСи и Цзянь И, а самодовольное ебало Шэ Ли, он даже почти не изменился в лице. Лишь привычно закатил глаза.       – И давно ты знаешь про это место? –  обреченно бросил Шань, запуская Змея внутрь, хотя даже и не хотел слышать ответ.       – Само собой, – Ли перешагнул порог и прикрыл за собой дверь, сразу оглядывая помещение и слегка присвистнув. – А хорошо вы тут устроились. У Хэ Тяня все-таки имеется парочка неплохих знакомых, да?       – Что-то поздновато ты пришел за расплатой, – Шань с невозмутимым видом вернулся к прерванному занятию, а именно к полировке стола, с которого он уже с осторожностью сгреб все провода и оборудование на пол.       – Дела были, – пожал плечами Ли и прошел к дивану, по-хозяйски растягиваясь на нем. – А ты уже меня и потерял?       – Столько времени заняло, чтобы оправдаться перед господином Цзянем?       – За что это? – с искренним удивлением.       – Например, за то, что привез Цзянь И, не сказав об этом даже Хэ Чэну?       – Пхах, ты меня ни с кем не попутал? Не припомню, чтобы я что-то должен был этому гнилому семейству.       – Что ж ты тогда скачешь к нему по первому зову? – Шань на мгновение развернулся и посмотрел в глаза Змея. Тот непонимающе выгнул бровь, поэтому Шань терпеливо добавил: – Когда Цзянь И пропал, и тебе позвонил Хэ Чэн, он сказал тебе заехать к нему, а ты сразу согласился. Не помнишь такого?       – Звонок помню. То, что соглашался на что-то, не помню.       – Окей, – Шань снова отвернулся и продолжил свое незатейливое занятие. Быстро протерев стол от пыли, он обновил тряпку в воде и стал возвращать на поверхность оборудование, частично избавляя от пыли и его, стараясь ничего не повредить.       Шэ Ли с каким-то неподдельным интересом молча наблюдал за действиями рыжего, затем вытащил сигарету и закурил, продолжая наблюдать. Лишь спустя какое-то время, произнес:       – Ты ведь знаешь, зачем я тут.       – Допустим.       – Уже придумал?       – Ты реально хочешь послушать мои варианты или в качестве расплаты тебя устроит только мое согласие на работу в отеле?       – Смотри-ка, поумнел что ли? – хитро прищурился Змей, растягивая улыбку.       – Зачем ты привез Цзянь И? – в упор посмотрел на него, скрывая внутреннюю дрожь, чтобы не выдать того, как сильно и давно он уже хотел задать этот вопрос. И не только этот.       – Ты же этого хотел, – будто это было очевидно.       – Чтобы что? Я типа настолько должен преисполниться благодарностью за этот великодушный поступок и на всех радостях моментально забыть, что ты совершал раньше?       – Ну это как минимум.       – Пхах, – скривился Шань, мотнул головой и взял в руки следующее оборудование, концентрируя внимание на нем. – А как максимум?       – Я тебе всего лишь показал, на что способен. Не на словах, как ты хотел, а по факту. В отличие от Хэ Чэна, от господина Цзяня, у которых такие связи и ресурсы, что тебе и не снилось. А по итогу Цзянь И нашел именно я, пользуясь лишь своим мозгом и теми скромными ресурсами, которые я добыл сам. Но смотри, каков результат. Разве тебя это не впечатляет?       – Впечатляет. Но откуда мне знать, что ты не врешь? Может, ты случайно увидел Цзянь И по дороге и только помог ему до дома доехать, а теперь чужие заслуги себе приписываешь?       – Ахахах, как забавно. Хочешь, чтобы я рассказал, как нашел этого белобрысого? – сузил ядовитые глаза. – Кстати, какая-нибудь пепельница не помешала бы, а то я могу и о диван потушить.       Шань снова закатил глаза, но опустил на стол то, что находилось в руках, бросил тряпку и прошел на кухню. Быстро отыскав что-нибудь подходящее, кинул на стол рядом со Змеем и уселся на край только что вымытого стола, посмотрев в упор на Ли.       – Вообще-то да, очень хотелось бы послушать эту удивительную историю.       – Не хочешь предложить мне чай? Или хотя бы воды? – Змей затушил окурок, вальяжно откинулся на спинку дивана, скрестил ноги и уперся локтем о подлокотник, до кучи подперев пальцем висок.       – Обойдешься.       – Тц, воспитанием в тебе и не пахнет.       – Зато от тебя им тащит за километр.       – Ну, мы с тобой одной породы, чему тут удивляться.       – Блять, мы со светской беседой закончили уже?       – О, узнаю Рыжего. А то было ощущение, что ты транков хапнул, такой спокойный был, аж тошно стало.       – Ну.       – Вообще, я Белоснежку стал искать не сразу. Не интересно было в это вовлекаться, хотя Хэ Чэн меня, и правда, хотел припахать. Вот только дать ему было нечего взамен. Хэ Тяня он уже убрал по своему желанию, а остальное… В общем, я очень много думал над нашим с тобой разговором последним. И все-таки решил провести небольшой эксперимент, поэтому подключился к поискам белобрысого, когда стало известно, что он сбежал. Хэ Чэн с господином Цзянем люди уже старой закалки, мыслят устаревшими методами, поэтому их поиски ни к чему так и не привели, а вот я сразу стал рыскать в правильном направлении. Правда, не в той сфере, хах. Тоже совершил одну ошибку, немного переоценив потенциал этого красавчика. Ошибка стоила мне нескольких месяцев бессмысленной работы… Впрочем, итог все равно вышел удовлетворительным. Но если бы не эта ошибка, нашел бы я его намного быстрее. Вообще, должен признаться, Цзянь И еще крупно повезло.       – Повезло? – Шань думал, что ослышался.       – Именно так. С его-то личиком. Я был уверен, что его поймали и продали в какой-нибудь крупный бордель, куда обычно таких и свозят. Он же явно был без документов, так что я думал, где-нибудь в таком месте и барахтается. Поэтому искал его столько времени именно в подобных местах, даже в более-менее известных домах за пределами Китая, типа на Тайване или во Вьетнаме, – Шэ Ли рассказывал совершенно спокойно, будто не обращая внимания на все эмоции, пробегающие по лицу Шаня от каждого его слова, но на самом деле наслаждался производимым эффектом. – Но ему крупно повезло, он попал в местечко слегка поуютнее, хах. Не скажу, что намного приятнее, но хотя бы сохранил частичку своей чести и достоинства. Короче, как только я засомневался, что он попал именно в бордель, решил на всякий случай проверить другую теорию и довольно быстро вышел на его след. А потом и его самого обнаружил. А уж договориться об обмене было делом пары звонков.       Шань как ошалелый продолжал смотреть на Змея, с огромным трудом укладывая в голове все, сказанное им, но вместо этого у него возникало все больше и больше вопросов, которые наперебой хотели вырваться изо рта, но только он раскрывал его, как захлопывал назад, не понимая, как сформулировать во что-то адекватное тот рой бесконечных слов, что вертелись у него на языке. Змей смотрел на него откровенно посмеиваясь, потом встал и сам прошел к кухонному столу, ставя чайник и обследуя содержимое их небольшого спонтанного буфета.       – Ты, Рыжий, все-таки не меняешься. Знаешь, это прям радует, а то в последнее время ты был уж слишком мрачноват. Будто сполна познал весь тлен этой жизни, ха-ха. Но тебе пока рано, ты мне еще живым нужен, – быстро зыркнул на Мо, удовлетворился его сразу же нахмуренной реакцией, и стал наводить себе чай. – Белобрысый сбежал от своих похитителей, а как уж ему это удалось, я без понятия, это может рассказать он сам. Я не спрашивал, потому что разговаривать с этим додиком желания вообще не было никакого, хотя любопытство иногда разбирает. Неужто люди того старого дегенерата реально настолько никчемные? Хотя, само похищение-то организовали почти филигранно… Короче, Рыжий, если узнаешь подробности побега, поделишься, надеюсь?        – Он же смог сбежать, почему не вернулся назад? Куда он попал? – Шань нахмурился еще сильнее. Сохранять спокойный вид было все сложнее и сложнее. Шэ Ли с ответом не спешил. Он доделал себе чай, развернулся лицом к Шаню, облокотился спиной о край стола и сначала сделал несколько осторожных глотков, прежде чем ответить.       – Ну, сбежал, да. Но что-то случилось по пути, видимо. Вероятно даже, треснулся башкой или получил другую травму, я не в курсе этих нюансов, – он пожал плечами, – но нашел я его на одном заводе по производству микросхем, который находится на отдельном острове недалеко от Шэньчжэня. Так вот хозяин всей этой конторки сказал, что у Белоснежки была краткосрочная потеря памяти. Она вернулась, когда они его уже давно выкупили у каких-то деревенских барыг. Месяца два, вроде сказал, прошло, как он уже на заводе отпахал. По началу даже бежать не пытался. А потом поздно уже было, с острова-то куда сунешься. Только зря надзирателей злил.       – Блять, хочешь сказать, ты сейчас это все серьезно? – Шань опустил руки, сжав края стола до побелевших костяшек, и даже неосознанно чуть подался вперед, распахивая глаза так, будто смотрел на сбежавшего из психушки. – Ты хочешь сказать, что Цзянь И продали на какой-то сраный завод? В двадцать первом веке? Типа… в рабство??       – А что тебя так удивляет? – снова совершенно невозмутимо. – Ты якобы не знал, что у нас до сих пор на этом зарабатываются самые большие бабки? Или просто не можешь поверить, что это произошло с твоим другом?       – Хах, – Шань устало выдохнул и закрыл глаза ладонью, еле слышно прошептав: – Лютый бред…       – Можешь не верить, если тебе от этого легче будет. Но этому придурошному реально еще крупно повезло, что он попал просто на завод, а не туда, где я его искал почти полгода.       – Как ты смог вытащить его оттуда, если это правда? – Мо вскинул голову, осененный еще одним вопросом.       – Никакой магии, – Змей отхлебнул еще и оставил чашку в сторону, снова хватаясь за сигареты. – Как только убедился в конкретном местонахождении белобрысого, позвонил хозяину и убедил, что он очень сильно рискует своим заводиком, если пожадничает и решит оставить у себя пацана без документов, которого ищут слишком серьезные люди. И что эти люди способны одним лишь щелчком пальцев накрыть весь его незаконный бизнес. Предоставил пару убедительных аргументов, что пацан именно тот, которого ищут, а поэтому даже торговаться смысла не имеет. Но все же заплатил в качестве компенсации небольшую сумму и получил вашего товарища. Мне его тупо передали как мешок риса, прикинь, то еще зрелище было, ахахах. Вообще, должен признать, приключение вышло довольно веселым. Я еще несколькими полезными связями обзавелся…       – Так, ладно, – внезапно перебил Мо. – Допустим, я поверю в этот бред, что дальше? Каким боком ты рассчитывал, что это поможет убедить меня?       – Ну смотри. Снова буду разжевывать, а ты внимательно следи за мыслью. Я тебе показал не только свои возможности, но еще и продемонстрировал, что деньги не все могут решить. А вот информация и умение ее использовать может сыграть ключевую роль. Моя цель - разруливать подобные сложные задачки с помощью именно этих инструментов, а не тех, что до сих пор используют все эти старперы типа семейки Хэ и даже моего отца. И я зову тебя присоединиться ко мне, потому что тебя точно также не интересуют сами деньги, зато нужно тоже самое, что и мне.       – Да откуда тебе знать, что мне нужно? – снова усталый вопрос, отдающий огромной обреченностью.       – Теперь следи за следующей мыслью, – Змей проигнорировал вопрос. – Ты устроился на стройку, параллельно продолжаешь работать в этом вшивом магазине. Молодец! Гордо тянешь свою лямку, один. Испытываешь блаженство от того, что справляешься, приносишь деньги матери, покрываешь долг отца и даже смотри-ка, физуху подтянул! Наверняка, самолюбие просто тешится как никогда прежде. И никакой помощи ни от кого, все сам! И я с этим даже спорить не буду, реально молодец, даже горжусь тобой, честно. Есть в тебе стержень, в отличие от многих.       Змей ухмыльнулся, стиснув сигарету зубами, и демонстративно пару раз негромко хлопнул в ладоши, не обращая внимания на то, каким взглядом смерил его Шань. Потом снова взял кружку с чаем и продолжил говорить таким тоном, будто просто размышлял о жизни:       – Давай подумаем, а что же дальше? Сколько времени тебе потребуется вколачивать на стройке, пока не покроется весь долг? Хммм, я прикидываю, лет так десять еще… О, как раз к выходу отца из тюрьмы? Отличный подарок выйдет: полнейшая свобода в двойном размере. Только вот чем будет заниматься твой отец дальше? В нормальное место устроиться у него не выйдет с такой-то статьей. Тоже пойдет к тебе на стройку, будете пахать там вдвоем? Ну, допустим, – Ли сделал паузу и снова звонко отхлебнул уже подостывший чай. Мо смотрел на него, сохраняя все тот же безразличный вид, не перебивал, но и интереса к его речам не выказывал, просто терпеливо ждал, когда из ненавистного рта перестанет литься этот бессмысленный треп. – Зато счастливое воссоединение отца с сыном, да, Рыжий? Прекрасно, конечно. На первое время. А что будет с тобой потом? На учебу ты вернуться не сможешь, у вас все еще не будет хватать денег ее оплачивать, а одновременно впахивать и корпеть за учебниками ты не вывезешь, давай смотреть правде в глаза. Без образования тебе не светит нормального карьерного продвижения и на стройке. Ведь даже у твоего сраного тупого бригадира есть нужная корочка, а ты и на колледж забил. А знаешь, кем ты в итоге станешь? Просто вспомни тех сорокалетних мужиков, с которыми работаешь. Как они выглядят, о чем говорят, как проводят свое свободное время, какие у них цели и планы, может быть даже мечты, если хоть у кого-то они еще остались. Вот твое будущее. Через десять-пятнадцать лет снова станешь перебиваться с копейки на копейку, как и они, живя в какой-нибудь старой хибаре, вечером телек с пивом и сожаления о зазря прожитых годах. Потому что сил уже таких не будет, зато взамен получишь тележку болячек. И никаких желаний, никаких стремлений, никакого развития.        Мо продолжал упорно молчать, но в его взгляде Змей не видел ни тени испуга от обрисованного унылого будущего, наоборот, какая-то полнейшая скука, поэтому Ли хмыкнул:       – Думаешь, ты таким не станешь? Типа вы с ними небо и земля? Спроси их в следующий раз, о чем все они мечтали в пятнадцать лет, ты удивишься. Тяжелый физический труд засасывает похлеще криминала, потому что мозг от такой работы тупеет с каждым годом, это неизбежный процесс. Такие твои реальные перспективы. А закончится все обычной нищетой. Твоей и твоих родителей, потому что после выплаты долга ты даже не сможешь на свое жилье накопить, а кредит тебе никто не даст. Сейчас твои поступки выглядят охренеть какими благородными, но стоит лишь чуть-чуть раскинуть мозгами и простроить хотя бы простецкую математическую модель, и станет понятно, что ты оказываешь своим родителям медвежью услугу. Я тебе предлагаю другой вариант. Можешь все те же силы вложить в работу на меня, и будущее заиграет совершенно другими красками. Я собираюсь построить собственную империю совершенно по иным правилам, от которых все эти старикашки просто ахуеют, и ты можешь стать ее частью. Да, будет опасно, возможно, ты даже подохнешь слишком рано, если тебе не повезет, зато веселье я тебе гарантирую. И безбедную старость твоим родителям.       – Закончил?       – Все еще недостаточно убедительно?       – Шэ Ли, ты ненормальный, – Шань немного сменил позу и провел рукой по затылку, выдавив из себя короткий смешок: – Я серьезно. Просто чокнутый, фуф…       – И что? – Ли пожал плечами, сделав последний глоток, потом поставил кружку на стол и вдавил в остатки ее содержимого тлеющий окурок, продолжая сверлить рыжего взглядом из-под полуприкрытых век.       – Твою ж мать… Я просто уже не знаю, на каком языке с тобой разговаривать. Это просто невозможно. Пиздец какая клевая речь, конечно, просто вау. Я будто фильм про себя посмотрел, аж пробирает.       Шань оторвался от своего стола и плюхнулся на диван, больше не скрывая того, как он невыносимо устал от этого недоноска. Хотел добавить, что ему на все это будущее глубоко насрано, у него одна цель - рассчитаться с долгом, а об остальном просто нет сил думать. Но не стал озвучивать, ибо даже на злость энергии уже не хватало. Реально устал. Он совершенно не понимал, какого черта Шэ Ли так вьется вокруг него, и как донести до его тупой башки, что Шань ни за что в жизни не будет работать на него, ни под страхом смерти, ни под угрозами здоровью его близким, ни за какие золотые горы и возможности. И уж тем более не ради безумных идей Змея по захвату мира. Рыжий потянулся за сигаретами, спрятанными в своей куртке, щелкнул зажигалкой и сделал быстрый глубокий затяг, тут же откидываясь на спинку дивана и задирая голову, чтобы выдуть вверх струйку плотного дыма.       – Ого, и давно ты стал курить?       – Хах, не обо всем тебе докладывают, оказывается, – вымученно усмехнулся Шань.       – Только о самом важном, – издал смешок Шэ Ли и тоже оторвался от стола.       Он медленно подошел к спинке дивана, остановился у затылка Мо и чуть склонил голову. На глаза сразу упали вьющиеся пряди пепельных волос, словно скрывая их от случайного непрошенного взора извне и позволяя увидеть их только Мо Гуань Шаню. Ли расставил руки по разным сторонам от головы Мо, сжав пальцами старую кожаную обивку, и стал разглядывать лицо рыжего с каким-то особым проницательным вниманием. Шань, столкнувшись со взглядом в этих желтых почти кошачьих радужках, вряд ли реально принадлежавших человеческому созданию, совершенно не изменился в лице. Внутри что-то слабо дрогнуло по привычке, но не пошло распространяться дальше, будто все тело вслед за уставшим мозгом отказывалось реагировать на надоевший раздражитель.       Мо в моменте ощутил какую-то апатию ко всему происходящему, лишь ощущал дикую тяжесть от чувства безнадеги. Сколько бы он ни барахтался, оказывалось, что все это было бесполезно, никакие доводы не доходили до разума Змея и уже вряд ли дойдут, на любые аргументы рыжего он сто пудово найдет сотню, тысячу других. Извратит все в свою угоду. Мо не мог придумать, что с этим делать, а от этого ощущал себя буквально связанным по рукам и ногам.       Он снова сделал глубокий затяг и медленно выдул дым прямо в лицо Шэ Ли, отчего тот лишь хищно улыбнулся, слегка прикрывая глаза и чуть склонив голову, частично уходя от дыма, но не до конца. В этом дыму глаза Ли отдавали еще большим нечеловеческим блеском, будто прямо из преисподней вылез самый мерзкий демон, но даже от этого Мо не почувствовал ничего, лишь пронеслась мысль: «Ну и чем ты еще меня удивишь», будто реально… привык?       – Вижу, ты все еще сопротивляешься. И ведь это точно не из-за желания зарабатывать честным трудом, тут даже можешь не пытаться мне врать, – медленно растянул Змей, задумчиво, словно сам с собой говорил, видя это полнейшее равнодушие в глазах рыжего. Но, главное, что ни единое его слово не сработало так, как он того хотел. Значит, давил не на то. – Неужели все еще не можешь забыть свои обиды на меня? Это ведь не серьезно. Нет, даже вопиюще несправедливо с учетом того, что я сделал для белобрысого. Мало того, что не вижу от тебя и капли благодарности, так еще и продолжаешь лелеять детские обидки?       – Да, продолжаю, – спокойно произнес Шань, не разрывая зрительного контакта. – С таким дерьмовым отношением к людям тебе никогда не искупить того, что ты сделал. И не перетянуть меня на свою сторону добровольно.       – И снова эта слепая вера в выдуманное бескорыстие людской добродетели… Но ты же не так глуп, чтобы реально в нее верить, Рыжий? Только не с твоим прошлым. Кого ты хочешь обмануть - меня или себя? Я все-таки думаю, все намного-намного проще, а причина лежит на самой поверхности и до банального прозаична… Все дело лишь в Хэ Тяне, не так ли?       Сука. Зрачки Мо быстро расширились и снова вернулись в прежнее положение, но этой миллисекунды хватило, чтобы нутро ожило, поддавшись на звук этого имени. Сердце чуть сбавило свой ритм, но лицо Шаня не выдало внутренней небольшой встряски, поэтому изо рта вышло все такое же размеренное, но не менее честное:       – Нет.       – Тогда, в чем же?       – Разве это не очевидно? Ты вроде как мнишь себя пиздец каким мозговитым. В людях типа разбираешься, психолог недоделанный. А на такие простые выводы умишко уже не тянет?       – Не тянет. Разъяснишь? – не стал отбивать эту реплику Ли, изъявляя фальшивый интерес, растянулся в еще большей токсичной ухмылке и наклонился настолько близко, что уже был вынужден вдыхать выброшенный легкими Шаня переработанный кислород. – В чем тогда дело?       – В тебе, – тут же выдал Мо, задерживая дыхание и округляя глаза, в миг теряя былое внешнее отчуждение. Он хотел сказать еще что-то более обидное, но мозг парализовало, как и тело, заставляя всю кожу все же покрыться мурашкой от непредсказуемости змеиного взгляда, поэтому снова вышло честно. Шэ Ли удивленно приподнял брови и словно ждал продолжения, и Шань, нервно сглотнув, как загипнотизированный, добавил: – Ты же псих. Дерьмо за мнимую выгоду от тебя можно расхлебывать потом всю жизнь, ты это уже не раз показал.       – Хах! – Шэ Ли резко вскинул голову, оторвал руки от дивана, и тут же плюхнулся на него прямо головой вниз, оставив за спинкой согнутые в коленях ноги. Голова сразу свесилась с края, а волосы моментально съехали со лба, впервые открывая его полностью. – Должен признать, мне льстит, что ты меня еще боишься, вот только думаю, это все равно пиздеж. Все люди психи, просто я себя настоящего не скрываю. Я же тебе не дружить предлагаю, а работать. А договорённости я соблюдаю, ты видел, глупо это отрицать. Прошлое пора бы и забыть, я уже говорил, что просто разозлился немного. Ты вон тоже много херни в школе натворил и ничего, не считаешь же себя говном.       Шань скосил на него глаза и подавил зудящее желание затушить окурок прямо об этот бледный лоб. Мысли сразу перекочевали на полоску тонкого шрама над правой бровью, которого рыжий раньше не замечал. Он нахмурился и снова отвернулся, не желая дальше развивать эту мысль, безжалостно вдавливая недокуренную сигарету в импровизированную пепельницу.       – Можем даже контракт подписать, если тебе от этого спокойнее будет, – не унимался Змей, у которого явно настроение поползло вверх.       – Шэ Ли, давай серьезно, я уже пиздец как устал гадать, какого черта тебе от меня надо. Скажи прямо, для чего ты все это устроил? Сначала режешь руку Цзянь И, потом тут же его спасаешь, лишь бы меня на работу уговорить? Ты сам не слышишь, как это все бредово звучит? Не верю я во все твои перспективы, ты просто использовать меня хочешь, ведь так?       – Использовать - не совсем правильное слово, ты же будешь получать деньги. Как минимум. А это уже равноценный обмен.       – Я, блять, что, неебически уникальный сотрудник какой-то? Какого хуя ты именно за меня зацепился? И не смей в этот раз отвечать, что меня это не должно ебать. Ебет и еще как.       – Хо-хо, какие откровенности, – ухмыльнулся Ли.       – Ты вообще не способен на честный и серьезный разговор?       – Характер мне твой нравится, вижу в тебе нераскрытый потенциал, Рыжий, который очень будет мне полезен. А еще ты преданный, как собака, нужно только этот вектор сместить с Хэ Тяня.       – Да сколько можно его приплетать…       – А пока до твоего черепашьего мозга не дойдет, что твой любовничек лицемерная мразь, потом и отпадет такая необходимость.       – Блять, все, лучше заткнись, – Шань с ненавистью посмотрел на Змея, чувствуя, как в голову резко ударил жар. – Можешь, нахуй, не отвечать.        – Хах, ну а что делать, приходится говорить, как есть. Ты ж за честность. Это похвально, не спорю, только авторитеты у тебя неправильные, Мо Гуань Шань. Наплели с три короба, а ты и уши развесил. Я тут, кстати, задал пару вопросов Хэ Чэну и прикинь, он, оказывается, тоже в курсе ваших с Хэ Тянем замутов. Ты знал?       – Иди к черту!       Вот это было чересчур. Шань подскочил с дивана и устремился к кулеру, специально разворачиваясь спиной к Змею, чтобы тот не видел его лица. Злость, растерянность, паника. Страх. Блять... В ушах снова зазвенело, но он все равно продолжал слышать непрекращающиеся речи Змея, которые усиливали моментально возникшую тревогу внутри рыжего.       – Видел бы ты глаза этого пафосного ублюдка, когда он понял, что я все знаю, ахаха. Наверняка сразу представил множество интересных вариаций по моему устранению. Даже очень любопытно узнать, на чем бы он остановил свой выбор… Хотя, почти уверен, что такой сноб выберет старую добрую классику. Скучно, но, надо признать, в его случае, наоборот, выглядело бы почетно. Я даже на секунду почувствовал что-то внутри, знаешь… Необычное. Типа адреналина. Хах. Казалось, он самолично подойдет и свернет мне шею, – Ли открыто искренне рассмеялся и провел рукой по шее, будто ее реально сейчас сжимали чьи-то разъяренные пальцы. – Но оно и понятно, одно мое неосторожное слово в их кругах, и репутации младшенького конец. А за ним и их отца. Хоть Хэ Тянь от тебя и открестился, но прошлое есть прошлое, а сплетни эти выхолощенные представители высшего общества любят не меньше, чем простые смертные в самых низах.       – Мне глубоко насрать, что там у вас всех происходит, сколько раз тебе еще повторить, что я ни за что не буду с тобой работать, – процедил Шань, сжимая в руках стаканчик, так и не налив в него воду даже для вида. – И Тянь тут не при чем.       – А я не верю тебе. Повторюсь, ты себе врешь и меня пытаешься наебать, но не выйдет, – Ли поднялся с сидушки дивана и пересел на его спинку, свесив ноги. – Ты перед Хэ Тянем пытался выглядеть хорошеньким, забыв, кто ты есть на самом деле. И до сих пор идешь по этой накатанной, типа по инерции, как в физике, шаришь? Видимо, еще ждешь, когда твой принц прискачет. Только не прискачет он, очнись, Рыжий. Если честно, вообще не могу догнать, чего ты за ним таскаешься. Сплошная пафосная оболочка с пустым содержимым… А хочешь, познакомлю тебя с кем-нибудь? Хоть отвлечешься, м? У меня тут есть один прекрасный кандидат как раз…       – Что мне нужно сделать, чтобы ты от меня отъебался? – Мо резко повернулся к Змею, отбросив в мусорку смятый пластиковый стаканчик и сжимая кулаки. Остатки самообладания в очередной раз раскачивались на самом краю пропасти, клонясь явно не в безопасную сторону…       – Рыжий, – слегка удивленно, – а такого варианта как бы не предусмотрено. Ты разве еще не допетрил?       Следующие слова Шаня просто встали в его горле комом. После такой реплики они не имели больше никакого значения. Он и сам уже подозревал, что Змей не собирался от него отставать, что бы тот ни делал, но услышать подтверждение из его уст, да еще и таким обыденным тоном, на деле оказалось пугающим потрясением. Как к этому морально не готовься, но от ощущения, будто он угодил в капкан, из которого не было ни единого безболезненного выхода, терялось ощущение последней твердой почвы под ногами. Все это время Змей потешался над ним, предлагая несуществующий выбор, словно над хомяком в лабиринте с единственным реальным выходом, в конце которого была обычная мышеловка. Какая-то жестокая клоунада, в которой Ли надеялся заставить Шаня сделать “добровольный” выбор, чтобы он сам в него поверил, а теперь, когда все эти жалкие попытки оказались тщетны, решил раскрыть все карты, как они есть. И оказалось, что выбора не было изначально.       Змей разглядывал все эти открытия на лице рыжего с двойным маниакальным наслаждением, словно воочию видел каждую мысль, которая медленно доползала до сознания Мо и проникала в мозг шокирующим фактом, и будто подпитывался этим, воодушевляясь все сильнее от силы своего воздействия.       – Разве что… – невозмутимым тоном добавил Ли, медленно сползая с дивана. – Как ты там сказал? Лучше сдохнуть, чем работать на меня? Знаешь, а в этом есть смысл. Думаю, это, и правда, единственный вариант, который у тебя все еще остается. Вот только… вряд ли я позволю тебе сдохнуть просто так.       – И ты все еще не понимаешь? – пораженно произнес Шань, во все глаза уставившись на приближающегося Ли.       – Это детский сад, Мо Гуань Шань, – ответил, будто все-таки очень даже понимал, и молниеносно приблизился к рыжему. – Даю тебе еще немного времени подумать, а также последнюю возможность принять правильное решение. Добровольно. Реально обдумать все хорошенько, засунув в задницу нелепую заносчивость, которая ничего полезного не принесет ни тебе, ни твоим родителям. Играться в гордость могут позволить себе исключительно те, у кого есть деньги и власть, а ты пока ничто. Кусок грязи под ногами этих ублюдков, а потому не имеешь права ее даже иметь, не то, что использовать. Тебе нужно взяться за голову, перестать пресмыкаться перед семейкой Хэ и использовать все возможности, чтобы вылезти из того дерьма, в которое ты с таким рвением закапываешься все сильнее. Собственными руками. Дам тебе еще… скажем, недели две, достаточно? Звони, как примешь решение. Или я сам, как обычно. Не прощаюсь.       Змей резко переменился во взгляде, по-дружески и даже с какой-то отеческой заботой хлопнул Шаня по плечу и направился к выходу из склада. Дернул засов, открыл дверь и, уже высунув одну ногу наружу, снова замер. Обернулся на Шаня и сказал, будто только что вспомнил:       – Кстати, я послезавтра в Лондон лечу, там намечается охренительно интересное и важное мероприятие. Передать от тебя “привет” Хэ Тяню?       Шань открыл рот, но тут же его захлопнул, словно ему без предупреждения вдарили по грудной клетке. Потом кое как пересилил себя и выдавил сквозь сжатые челюсти:       – Мне похеру, делай, что хочешь. Катись!       – Хах, никак не перестанешь выделываться, хотя все прямым текстом написано на твоей глупой роже. Знаешь, даже на сердечке неспокойно за тебя становится, – насмешливо произнес Шэ Ли, вышагивая со склада. И когда он уже почти скрылся в темноте, до него долетел выкрик Шаня:       – Ты просто отвратителен!       – А ты жалок, – не оборачиваясь также громко вкинул Змей и моментально скрылся из виду.       Мо остался стоять в полной растерянности. Нет, в полнейшем ахуе от этой встречи. Настолько опустошенным и бессильным он давно себя не ощущал, возможно, никогда. С конца августа все это наваливается на него снежным комом, лепится и лепится, а он не может сбросить ни одного лишнего слоя, чтобы хоть как-то облегчить своего состояния. Иногда казалось, что жизнь наладилась, а в итоге все оказалось ебучим миражом, подарив лишь легкую передышку перед очередным унижением. Почему это все происходило именно с ним? Лучше бы Шэ Ли его тогда не спасал. Теперь за это рыжему нужно было стать его рабом? Хах…       Мо измученно растер лицо ладонями и пошел закрывать дверь склада. На продолжение уборки вообще уже не осталось никаких сил, Змей выпотрошил его максимально, поэтому Шань вымученно упал на диван и закрыл глаза, машинально прокручивая в голове весь этот разговор. Он нужен был Змею. Хуй его знает, зачем, почему, он так и не получил ответа на этот вопрос. Который прозвучал бы здраво и все объяснил. И Змей не отступится от своего, пока не заставит рыжего работать на него. А у Мо нет никаких ресурсов бороться, никаких рычагов давления в противовес, ни денег, ни связей, чтобы заставить этого гребанного психопата отвалить от него. Даже никакого компромата, чтобы шантажировать в ответ. Совершенно бессилен противостоять в этой изначально неравной борьбе. А полиция… Хаха, Шань представил, как на него вылупится весь отдел, если он заявит, что просит защитить его от чувака, предлагающего ему работу. Все абсолютно бесполезно…       Так может, и не надо? Может, послать к хуям свою гордость и сдастся? Какой смысл продолжать бороться, если это все равно не срабатывает? Даже, если Змей его снова подставит, разве это может быть хуже того, что происходит сейчас? К тому же, у Мо возникло ощущение, что Ли цеплялся за него только из-за того, что тот сопротивлялся. А если он станет послушным, этот псих вполне может быстро потерять интерес. Ведь не доставал же он его с таким упорством, пока между ними не вклинился Хэ Тянь. Вот это была неоспоримая правда. Даже сейчас Ли все еще был убежден, что у рыжего нет больше иных причин противиться. А в таком случае, может Змей действительно не собирается больше подставлять его? Ведь Тяня больше нет, так что… Стоит ли рискнуть?       Да уж, Гуань Шань никогда бы не подумал, что на полном серьезе начнет размышлять над таким выбором, но сейчас казалось, что его прижали со всех сторон и иного выхода он больше не видел. Период полного штиля был официально завершен. Спасибо за временную передышку, а теперь добро пожаловать обратно в круговорот ебучей никчемной жизни полнейшего неудачника.                     Возвращение Цзянь И было не последним щедрым подарком от Шэ Ли. Спустя шесть дней от него пришло очередное сообщение с того номера, который он запретил блокировать. И, хотя эта просьба была уже не актуальна, рыжий забыл про него и реально так и не заблокировал. Мо только вошел домой после стройки, даже не успел сходить в душ, лишь поздоровался с мамой. Посмотрев на экран, прочитал: «Эй, Рыжий, ты здесь?». Мо сразу спрогнозировал дальнейшее развитие событий с учетом того, где должен был находиться Змей. Мысль об очередном игнорировании промелькнула в голове, но Шань был пиздец каким уставшим. От работы и от этого бесконечного бегства от Змея, где тот все равно раз за разом его догонял. Мо прошел в комнату и открыл чат. Что такого мог прислать Змей? Как Тянь ест? Сидит в кино? Еще как-то делает вид, что радуется жизни? Пф.       «Да», – на большее сил и желания не хватило.       «Хотел сообщить, что я уже вернулся, а то вдруг ты переживаешь, как я поживаю вдали от дома. А еще напомнить, что жду твоего звонка».       Первая эмоция - «Че, бля? Ебанат…». А потом с легким облегчением: «И это все?». Но слишком преждевременно, потому что следом без всяких прелюдий прилетела фотография.       Сначала Шань ничего не понял, но успел нахмуриться и ощутить неприятный толчок в груди. Тянь сидел на кресле в расслабленной позе, с кем-то говорил, чуть улыбаясь и манерно жестикулируя. Вокруг сновали какие-то люди, очень много силуэтов, по большей части смазанных. И все в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях. Сам Тянь тоже был в костюме. Но самое главное, рядом с ним на подлокотнике, скрестив ноги одна на другую, сидела черноволосая девушка и, по всей видимости, заливисто смеялась, тоже глядя на того, с кем говорил Тянь. Прикрывала рот изящной ладошкой, а второй рукой обнимала Тяня за плечи.       Шань не заметил, как его глаза расширились, а взгляд упал на текст, добавленный Змеем ниже:       «Это Мин Джу, дочь председателя Мина, в компании которого начал стажироваться Хэ Тянь. Фотография с их неофициальной помолвки. Разумеется, официально это был день рождения Мин Джу, но все уже знают, для чего на самом деле собрали столько важных гостей. Теперь угадай, что произойдет через полгода, когда Хэ Тяню стукнет восемнадцать».       Гуань Шань как в забытии перечитал сообщение несколько раз, потому что никак не мог вникнуть в написанное. Мин Джу, Мин Джу… Перевел взгляд на нее. Безумно красивая девушка. Только будто несколько старше Хэ Тяня. Неправда, Ли врет. Тянь бы на такое не согласился. Вот только Шань точно знал, что так нагло его не мог никто касаться. Он бы не позволил. Тем более прилюдно. Значит, эта девушка точно была допущена в ранг близких. Черт.       Внутри было что-то не так. Вроде бы дыхание было ровным и спокойным, но Мо вдруг заметил, что неосознанно стал дышать глубже и медленнее, словно организм пытался обуздать, предотвратить что-то, чего сам Мо еще не мог осознать.       Это все вранье, ведь и ежу понятно. Шань почувствовал странное онемение в ногах и сел на пол, прижавшись спиной к двери. Майка почему-то сразу прилипла к коже. Сжал крепче телефон и снова стал разглядывать фото, не в силах оторваться. Взгляд начал мутнеть, поэтому он часто поморгал и вдруг ощутил мимолетное легкое головокружение, сопровождаемое еле заметным гулом в ушах и жаром в затылке.       Это просто подруга. Да, просто подруга, с которой он недавно познакомился… Но она не англичанка. Ладно, они с отцом давно живут в Англии, как и отец Хэ Тяня, что удивительного. Да, лишь подруга, Тянь ведь не обязан общаться только с пацанами. Тем более, она из их круга…       Разумеется, это очередной Змеевский блеф, который Шань вообще не собирался воспринимать всерьез. Вот только взгляд почему-то так и блуждал по руке Мин Джу, которая так по-хозяйски обхватывала плечи Тяня, по ее тонким пальцам и запястью с дорогими украшениями и аккуратным маникюром, по стильному и явно подходящему ее фигуре платью, по ее безупречному лицу с очаровательной улыбкой и яркими глазами. И Тяню, который позволял ей сидеть рядом, трогать его, находиться так близко. И внутри Шаня распространялся огонь. Он не понимал, что это за чувство, оно было совершенно незнакомым. Не злость, не тоска, не раздражение. Что-то будто вместе взятое и намного сильнее, намного мерзотнее. Ощущал, но не понимал, как по его венам разливается жгучая ревность. А вплотную к ней обида.       Да, это вне всяких сомнений просто временная подружка. Но почему она была там, почему ей позволено было находиться рядом с Тянем, а Мо Гуань Шаню нет? Почему его вычеркнули из жизни Хэ, заменив этой куклой? Стало труднее дышать, это уже невозможно было игнорировать.       Шань отложил телефон в сторону и откинул затылок к двери, пару раз слегка ударив по ней. Голова плыла, сотни мыслей путались, сталкиваясь друг с другом, а внутри поднималось чувство паники от этого бесконечного хоровода. Хотелось ухватится за что-то очевидное в разуме, но не получалось, от этого голову вело еще сильнее и беспокойство все нарастало и нарастало. Внезапный спазм в горле, Шань даже вскинул ладонь и прощупал пальцами кожу снаружи, растирая, будто этим мог облегчить странное ощущение.        Такой бред, чего вообще хотел опять добиться Змей? Просто смешно. С таким же успехом мог бы… Да все, что угодно мог сделать. Шань все равно никогда ему не поверит. Только Тяню. Так что да, на фото просто подруга, и это совершенно ничего не значит, в этом не было никаких сомнений.       Так странно, глаза почему-то стало противно щипать, а грудную клетку рвало так, словно ее раздирали на части. Почему дышать стало так трудно, будто весь кислород в комнате разом кончился? И почему внутри все словно сжималось до размеров атома, и от этого было так невыносимо?       Почему было так больно?       «А ты жалок» – в голове внезапно пронеслись глумливые слова Шэ Ли…       Шань схватился за голову. Его тошнило. Дико тошнило. От самого себя. Хотелось вывернуть наружу все собственные внутренности. Все до единого. Кишки, печень, почки, легкие… Выблевать и пересобрать заново. Змей был прав - он просто жалок. Мнил себя несокрушимым, стойким, а в итоге что? Полгода сидит и рыдает, как сраный малолетний ребенок, у которого забрали любимую машинку. И как сопливая девица ждет какого-то гребанного чуда, верит, что Хэ Тянь вернется, верит, что тот не мог его бросить. Просто так сложились обстоятельства, и на самом деле он там тоже места себе не находит. А на деле еще как находит. На тусовках, в универе с новыми друзьями и новой… подругой… Подругой, которая, блять, так омерзительно идеально подходила статному Хэ Тяню…       Как мог Тянь за полгода не найти способа сообщить о себе хоть что-то, продолжая вести нормальную жизнь? Даже если это только для вида, значит, есть силы держать марку, а на то, чтобы сообщить о себе не найти ни единой возможности? Шань больше не мог в это верить и находить оправдания Хэ Тяню. Ведь он точно знал, что Шань не мог не переживать. Даже Цзянь И, будучи похищенным, реально похищенным неизвестными, опасными людьми, которые угрожали его жизни, смог найти способ сбежать, не сдался и пытался еще не раз, если верить Шэ Ли. А Хэ Тянь… Хах…       Шань чувствовал себя полным идиотом. Который верил, ждал, но только сейчас осознал, что все это было впустую. Как и предупреждал Чэн. А ведь Шань этого даже не хотел. Он не хотел никаких отношений с Хэ Тянем. Эта псина убедила рыжего, что все будет хорошо, что они будут вместе до конца, что они смогут это воплотить. И оставил его, бросил с этими мечтами, когда Мо сдался и поверил в них.       Ощущение предательства наполнило все его существо, выталкивая из каждой клеточки тела последние крохи надежды. И Шань был рад этому. Он будто видел воочию, как с его тела кислотой вытекает та наивность, которую поселил в нем Тянь, и чувствовал заживляющее яростью высвобождение, будто очнувшись и взглянув на себя со стороны уже даже не через нормальные очки, а трезвым, осознанным взглядом. Хватит страдать, надоело. Надоело быть жалким, Мо хотел вернуться к старому себе. И он это сделает. Прямо сейчас.       Гуань Шань поднялся, почувствовав какой-то внезапный душевный подъем, разгоряченный злостью, которая незаметно проникла в его голову вместе с обидой. Шэ Ли определенно был прав. Мерзко было это осознавать, но да, был прав. Нужно перестать пресмыкаться перед жалостью к себе и взять себя в руки. И думать о своем будущем, но не надеясь, что в него вернется Хэ Тянь. Вот только он не позволит Шэ Ли продолжать над собой издеваться. Если нет другого выхода, как отвязаться от этого проклятья в виде змеиной туши, то Шань был готов пойти на крайние меры, а там будь что будет. Больше выносить этого давления он не мог. Гордость могут позволить себе только богачи? Ха, но это последнее, что у рыжего еще осталось.       Мо решительно схватил телефон, нашел в справочнике входящий вызов трехнедельной давности и нажал на него. После пары гудков ему ответили:       – Рыжий, рад тебя услышать, но ты не очень вовремя.       – Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз. Сейчас.       – Как серьезно-то. Это из-за фотографии? Все понимаю, но, как я сказал, ты не вовремя.       – Да плевать мне. Где ты?       – Вау, это что-то новенькое. Настолько новости понравились? Ладно, уговорил, мне даже интересно, что в твою башку взбрело. Сейчас скину геолокацию, только все равно придется немного подождать, пока я освобожусь. Звякни, как подойдешь.       Шань сбросил звонок. Пока ждал сообщение с информацией, скинул с себя олимпийку Тяня, засунул как можно дальше в шкаф, чтобы больше ее не видеть, надел темную толстовку и стал шариться по ящикам рабочего стола. Телефон пиликнул новым сообщением, а рука Шаня нащупала искомый металлический предмет. Он сжал его в руке, сунул в карман телефон и вышел из комнаты. В коридоре проверил в куртке наличие сигарет, зажигалки, быстро обул кеды. Из зала выглянула мама. Заметив ее силуэт, Шань слегка тормознул, но тут же мотнул головой и как можно спокойнее сказал:       – Я к парням пойду схожу, а то дома скучно. С ночевой, наверное.       – Хорошо, долго только не засиживайтесь.       – Конечно. Доброй ночи, мам.       Махнул рукой, еле выдавив из себя улыбку и вышел за дверь, оставив маму в смешанных чувствах.              

Я так хотел добра в плену своих идей

Я стал почти что раб в окружении людей,

Которым наплевать на то, что кто-то строит

Здесь все привыкли лишь ломать, рука руку моет

В моих ушах бьют барабаны

И в голове моей звучат призывно трубы

Я слишком долго ждал, надеялся на чудо

За это время у меня появились зубы!

Большие злые зубы!

Большие злые зубы!

Большие злые зубы!

На вас

Проходит время, зубы острее только

И я нашёл ответ на свой вопрос «Сколько?»

Да больше ни секунды, ни одного мгновенья

Я прошлой ночью поимел своё терпенье!

Прощаюсь с прошлым и жгу его кострами

Я тот же хлипкий голос, но я теперь с зубами!

      

“Зубы” - Lumen