Не так уж сильно я тебя ненавижу

      

***

      Говорят, когда умираешь, в последнюю секунду перед глазами пролетает вся жизнь одним ярким кадром. Мо никогда особо не задумывался над этой теорией, но сейчас, видя перед собой не размытый образ Хэ Тяня, все так же иногда преследующий его во снах, а реального человека из настоящей плоти и крови, ощутил себя именно одним из таких умирающих. Вот только перед глазами замелькали картинки не с его рождения, а с момента их первой встречи с Хэ Тянем - живыми воспоминаниями абсолютно всех событий, произошедших между ними, по новой накрывая теми же эмоциями, что сопровождали Шаня в те моменты: сильными переживаниями, вплоть до первоначальной неприязни, упорного сопротивления, злости и мелочных обид, вызывающих слезы, а потом осознания искренних взаимных чувств, их принятия и полной отдачи своей души на растерзание немыслимым желаниям. А следом ощущение тяжелой потери, мучительного ожидания… Беспомощного смирения…       Когда промелькнуло последнее воспоминание, весь мир вокруг сузился в единственной значимой точке - темно-серых глазах напротив, которые Мо видел четко даже в полумраке заднего двора. И тут же оглушающим ударом накрыло осознание - он никогда не переставал ждать, не переставал верить и ни на единую секунду не переставал любить. Лишь спрятал глубоко в себе и законсервировал эти чувства, и вот они одним махом всплыли наружу, едва завидев знакомые черты, и заставили захлебнуться в своем шквале. Шань уже чувствовал, как горло до одури сдавило чьей-то невидимой безжалостной рукой, по сравнению с которой удушающий захват Змея был лишь жалкой разминкой. Но то душили слезы облегчения, ведь Тянь не предал рыжего. Он действительно вернулся…       Хотелось тут же броситься к нему, обхватить за шею, притянуть к себе и сжать с такой силой, чтобы ребра треснули у обоих, уткнуться в родное плечо, впитать в себя дурманящий запах, снова вспомнить тепло любимых рук, услышать рваное биение искреннего сердца, вобрать в себя его дыхание, заменив им свое собственное. И тело Шаня почти дернулось, желая поддаться порыву, вот только что-то удерживало его на месте, словно ноги намертво были закатаны в бетон. Что-то в самом Тяне, в его позе и взгляде, вроде бы таком знакомом, но в то же время совершенно далеком.       Хэ Тянь застыл от Мо в паре метров и будто ждал реакции на свое появление или слова. Застыл безупречным статным изваянием и молчал, не сводя странноватого, выжидающего взгляда. Это без сомнения был Тянь, но в то же время будто и не он вовсе, потому что казалось, что он сильно изменился. Мо не мог объяснить, что было не так, но ощущал разницу буквально кожей, под которой будто кто-то закопошился, вызывая неприятный зуд. Возможно, все же сыграла роль столь долгая разлука, из-за которой черты родного лица неизбежно подзатерлись из воспоминаний. А может, такой эффект создавал непривычный для Мо новый стиль в образе Хэ Тяня: он был облачен в строгое длинное пальто, из-под распахнутых полов которого виднелась неброская черная водолазка с высокой горловиной, в идеально выглаженные брюки, а на ногах туфли сверкали такой безупречной чистотой, что в них просто грешно было топтать асфальт в этом темном, грязном переулке. Весь этот прикид образцового представителя элиты подчеркивал небрежно накинутый на шею шарф в крупную клетку, и Шань машинально подумал, что Тяня будто самолично одевал старший брат по своему образу и подобию.       Но главное, во взгляде Тяня была неясная настороженность, отчего переполняющая Шаня радость стала сменяться нервозным волнением, а в голове спонтанно возник тревожный вопрос: с какой целью Хэ объявился именно сейчас? Взгляд Мо машинально скользнул по его рукам со слегка поджатыми пальцами - кольцо отсутствовало. По крайней мере, на первый взгляд. Значит, свадьбы не было. Шэ Ли соврал? Или ее отложили, а Тянь решился сообщить об этом лично?       Мысль пролетела слишком быстро, чтобы можно было полноценно за нее зацепиться, но все же успела вдавиться коварной булавкой в грудь и вызвать резкую болезненную вспышку. Пальцы Мо внезапно поддернуло судорогой, отчего они сжались и переломили пополам недокуренную сигарету, про которую рыжий совершенно забыл. Тлеющий кончик тут же обжог кожу и вывел Гуань Шаня из ступора. Он шикнул, растерянно моргнул, и мир вокруг снова сложился в привычную четкую картину, моментально оживляя бесчисленное многообразие городских звуков и запахов. Шань выругался себе под нос и отбросил сломанную сигарету, на мгновение опустив взгляд на место ожога, ощущая, что и тело запустило все свои привычные механизмы: в голову вернулся рассудок, в легкие - кислород, а руки и ноги заново обрели чувствительность. Затем снова поднял голову и посмотрел на Тяня. По привычке нахмурился, увидев, как тот обеспокоенно взглянул на его руку и чуть не сделал шаг вперед, словно инстинктивно, но тут же себя тормознул, оставаясь на месте.       Пауза затянулась. Слишком. Мо больше не мог выдержать натянутости между ними, поэтому опять запихал поглубже свои истинные эмоции и постарался выдавить как можно безэмоциональнее:       – Что ты здесь делаешь?       Наверное, Тянь совершенно не такой реакции ожидал от этой встречи, потому что его брови чуть сдвинулись, а лицо заметно окаменело.       – Хотел увидеть тебя, – ответил слегка удивленно, словно все и так было очевидно, в отличие от вопиюще аномального вопроса Мо.       Сердце Шаня чертыхнулось от такого заявления, ведь он заранее готовился к самому худшему ответу, но все равно не подал виду, что моментально ощутил призрачную надежду на то, что это могло быть правдой. Поэтому нахмурился еще больше и взволнованно сглотнул, спрятав подрагивающие руки в карманы спортивок.       – Зачем? Почему ты… не там? – из-за полнейшего смятения Мо смог выдать только такой идиотский вопрос, с чем, судя по слегка изумленной реакции, Тянь был совершенно солидарен. Он сначала вопросительно выгнул брови, но, услышав в голосе Мо очевидную надежду, приправленной страхом довериться его словам, лицо Хэ вдруг отмерло, а глаза заискрились, как будто его поразило внезапное осмысление чего-то очень желанного, но понятного лишь ему.       – Малыш Мо… – не произнес, а скорее выдохнул Тянь с таким облегчением, что его игра в статую разом прекратилась. Плечи привычно ссутулились, и он в пару размашистых шагов молниеносно приблизился к Шаню. Тот не успел ничего осознать, лишь успел распахнуть глаза от удивления, как Тянь уже обхватил его лицо в ладони и затравленно взглянул в испуганные зрачки: – Я вернулся к тебе.       – В-вернулся?.. – голос Мо треснул, а внутри началась борьба двух равносильных чувств - надежды и сомнения. Мозг напросто отказывался правильно воспринимать смысл сказанного, подменяя его какими угодно вариантами, но только не тем, что Тянь реально мог вернуться в прямом понимании этого слова. И уж никак не к Мо. Видя это сомнение, Тянь повторил, вкладывая в каждое произнесенное слово максимум серьезности, на какую только был способен сейчас:       – Вернулся, как и обещал тебе когда-то, помнишь? Я говорил, что бы ни случилось, сколько бы времени это ни заняло, я обязательно вернусь. Поэтому я здесь, Мо Гуань Шань. А ты обещал ждать меня, помнишь?       – Помню… – рыжий все еще с огромным неверием смотрел в глаза Хэ, но его лицо стало медленно приобретать то самое любимое Тянем мучительно-наивное выражение, выдавая внутреннюю борьбу с собственными страхами. От этого яркого узнавания одной из милых привычек Мо сердце Хэ, на время замороженное Лондонскими вечными холодами, начало сразу же оттаивать, что в ту же секунду выразилось в глубине его зрачков и судорожном печальном тоне:       – Я до смерти скучал по тебе, малыш Мо…       – Хаа… – протяжно выдохнул Шань, а руки сами собой обхватили плечи Тяня, и тело инстинктивно потянулось вслед. Напряжение между ними моментально осыпалось, как иссохшая древесина, и Хэ Тянь прижал к себе рыжего, крепко обхватив его руками, ощущая, как в ответ горячие ладони обвили и сжали его плечи. Шань уткнулся носом в шею и с наслаждением втянул воздух всем объемом легких. Запахов было много: свежести от явно новой одежды, незнакомого табака, какого-то парфюма и вроде даже геля для душа, но даже сквозь них пробивался тот самый естественный Тяневский запах, от обнаружения которого закружилась голова.       Мо хотел ответить, что тоже скучал, и очень-очень сильно, но в горле встал ком, и все силы уходили на то, чтобы не разрыдаться от захвативших внезапно чувств. На секунду решив, что Тянь пришел честно сообщить о своей помолвке, Шань уже морально начал готовиться к этому, а теперь ему хотелось истерично смеяться от осознания, что Тянь не мог так поступить с ним, что он верил и ждал не зря, что все эти Хэ Чэны, Змеи и прочие злопыхатели не смогли убить их чувства друг к другу. Тянь снова был рядом, сжимал сильными соскучившимися руками, и Мо чувствовал его тепло всей поверхностью своего тела.       – Прости… За то, что уехал, ничего не сказав… И что так долго не мог вернуться. Я так боялся, что ты больше меня не ждешь, – болезненным признанием из уст Тяня вырвался его собственный страх и разбился о шею Мо горячей волной, почти обжигая кожу и запуская по его телу миллион волнительных мурашек. – Ты ведь ждал меня?       Тянь оторвался от Шаня, снова обхватывая его лицо и судорожно ища ответ в янтарных глазах, которые уже заволокло неизбежными слезами.       – Конечно, ждал… – на выдохе, чуть прикрыв веки с дрожащими ресницами, пытаясь остановить эту влагу в глазах и унять рвущееся сердце, которое простило не раздумывая. – Только… Хэ Тянь, расскажи, что все-таки случилось…       – Мгм… Расскажу, но не сейчас, ладно? – взгляд Тяня пробежался по всему лицу Мо, словно восстанавливая в памяти каждую его черту, и в конце задержался на чуть приоткрытых губах. – А сейчас мне хочется сказать тебе более важные вещи…       – Например? – сглотнул Мо, проследив за его взглядом.       – Например, что люблю тебя все так же сильно. Даже еще сильней, – пока говорил, Тянь стал вести подушечкой большого пальца по щеке, затем очертил скулу, снова в упор посмотрев в глаза Мо. – Хочу, чтобы ты знал, что я никогда от тебя не откажусь, и все, что я делаю, ради нашего с тобой будущего. Веришь мне?       Мо Гуань Шань просто пару раз кивнул, растекаясь внутри от ласкового взгляда Тяня и еле сдерживая предательски напирающие слезы. Но им не суждено было пролиться, потому что в следующее мгновение парни одновременно потянулись друг к другу и соединили губы в осторожном мягком поцелуе. Они коснулись друг друга настолько боязливо, словно это был их первый раз. Хэ медленно провел кончиком языка по нижней губе Шаня, отчего тот не сдержал судорожного выдоха, а после обхватил ее своими. Ладони с щек сместились на шею, рыжий чуть наклонил голову и повторил за Тянем, поддаваясь ему, так же неспешно обволакивая его губы. От этих совместных трепетных движений голову Шаня опьянило мгновенно, а в груди расцвело тепло, словно он махом опрокинул в себя пару рюмок крепкой настойки. Правая ладонь сама собой сместилась на шею Хэ и сжала ее, позволяя притянуть его ближе и впиться губами сильнее.       Постепенно напор и темп начал нарастать, парни по совместному спокойному дыханию ощутили, как их обоих расслабило, и даже не заметили, как полностью отдались этому чувственному моменту. Шань опомнился лишь тогда, когда ощутил во всем теле дискомфортное онемение, приоткрыл глаза и чуть прикусил нижнюю губу Тяня, заставляя и его очнуться. Тот моргнул, осторожно отстранился и тепло улыбнулся. Провел ладонями по предплечьям рыжего и внезапно заметил, что у того мелко дрожит все тело. Тянь слегка нахмурился и только сейчас осознал, что они находились посреди морозной улицы, а Шань был всего лишь в легкой рабочей униформе.       – Черт, малыш Мо, ты замерз, – обеспокоенно сказал он.       – Да нет, с чего ты взял… Все нормально, – Шань и правда сам этого не заметил, но несмотря на свой протест, все-таки понял, что Тянь был прав. Но возвращаться на работу не хотелось, хотя внезапно осознал, что его там уже наверняка все потеряли. Он опустил руки с шеи Тяня и просунул их под его пальто, обхватывая талию под ним, прижался крепче и уткнулся лицом в плечо. И тут же ощутил контраст тепла под одеждой Тяня и холода на спине, отчего по коже пробежал озноб, что уже не мог не заметить Хэ.       – Ты же закончил работу? – внезапно спросил он и провел ладонями по спине Мо, словно пытаясь разогнать холод.       – Да. Только надо прибрать рабочее место еще.       – У тебя были планы на сегодня? – слегка тревожно уточнил Хэ.       – Нет, но, если бы даже и были, я бы их отменил, – улыбнулся Шань. – Мне нужно минут пятнадцать-двадцать, чтобы все закончить и душ принять. Подождешь?       – Конечно, малыш Мо. Я буду здесь.       – Ага, ладно, – рыжий еле как оторвался от Тяня и посмотрел ему в глаза. Улыбнулся, отмечая, что выражение лица Хэ уже поменялось - с виновато-нерешительного оно резко стало торжествующим, расслабленным и довольным, как у жирного сытого кота. – Я тогда пойду…       – Хорошо. Возвращайся скорее, – мягко произнес Хэ, выпуская Мо из объятий.       Шань кивнул и развернулся, не совсем твердым шагом добравшись до служебного входа. Открыв дверь, снова замер и бросил короткий странный взгляд на Тяня, словно испугался, что тот уже растворился. Но Хэ стоял, засунув руки в карманы и чуть склонив голову набок, ухмылялся. Мо еще раз смущенно улыбнулся, покрываясь румянцем, машинально вздохнул, провел рукой по затылку и скрылся за дверью.       Спешил как только мог, чтобы закончить все свои дела на рабочем месте, перепроверил график смен, все выключил и в конце концов сходил в душ, несвоевременно загоняясь мыслями о том, что от него все это время дико тащило скоплением неприятных запахов ресторанной кухни, особенно прогорклым маслом, и Тянь стопудово все это почувствовал. Поэтому в душе пытался чуть ли не отодрать с себя верхний слой кожи, чтобы избавится от бесящего запаха. А когда вышел из душа, обнаружил, что рабочий фен был сломан.       В очередной раз покрыв матом себя и того повара, которого согласился подменить, вместе с его девушкой, Шань потратил еще какое-то время, чтобы более-менее обсушить волосы полотенцем, а когда оделся, с громким вдохом вынужденно напялил на себя шапку. Во время всех этих манипуляций нервозность нисколько не снижалась, а в голове то и дело возникали мысли, не сон ли это все был? Вдруг он сейчас выйдет с работы, а Тяня не окажется на улице?        В итоге на то, чтобы все закончить, Шаню потребовалось несколько больше времени, чем он рассчитывал. Поэтому сначала аккуратно приоткрыл дверь на улицу с усиленным замиранием сердца, чтобы проверить. Но Тянь все также оставался на улице и ждал: выглядел уже намного увереннее, в привычной ему расслабленной позе стоял, подпирая стену своим наверняка брендовым пальто и нисколько не беспокоясь о возможных налипших слоях грязи и пыли на старых кирпичах. Курил, медленно затягиваясь и выдыхая плотные, ровные клубы дыма прямо над головой, посматривая на темное небо. При взгляде на него через небольшую щелку, все внутренности Шаня одновременно сделали мощный кульбит, он незаметно кашлянул и провел пальцами по глазам, смеясь над собственной нервозностью и тотальным недоверием к тому, что все происходящее было взаправду. Наконец, раскрыл дверь шире и увереннее выскользнул из ресторана.       Тянь сразу выпрямился, стоило Шаню шагнуть наружу, и на губах его расползлась довольная улыбка. Казалось, он забыл о том, как нервничал только что, но по нескольким окуркам, валяющимся возле него на земле, Мо понял, что это тоже была лишь видимость. Пока рыжий подходил ближе, Тянь не сводил с него трепетного взгляда, осматривая сурового парня буквально с ног до головы, словно они вообще впервые столкнулись. Спасибо, что хоть не раздевал глазами, внезапно подумалось Мо, и тут же покраснел по забытой привычке от такого пристального взгляда Хэ.       – Шапка? – Тянь выгнул бровь и положил свою ладонь на щеку Мо, заводя пальцы чуть за ухо. – Давно ты стал их носить?       – Эм… – Шань нахмурился от странного вопроса, сжал запястье Тяня, но все же ответил: – Не ношу обычно. У нас фен в душевой сломался, башка мокрая, мне сейчас больничные ни к чему…       – Ты голоден? – Тянь понизил тон голоса почти до бархатного и, едва касаясь, поглаживал бледную кожу большим пальцем, не сводя своих темных глаз от смущенных янтарных.       – Н-нет, я же на кухне работал. Сыт…       – Тогда чем хотел бы заняться? – палец скользнул по нижней губе рыжего, чуть приминая ее, отчего тот машинально приоткрыл рот. – Прогуляемся или поедем ко мне?       – К тебе, – не раздумывая ответил Мо, в ту же секунду потянувшись к Тяню, словно тот был сильнейшим магнитом.       Тянь встретил его губы ухмылкой, которая тут же пропала, захваченная в плен решительным напором Мо. Почти одновременно разомкнули губы, и их влажные, теплые языки устремились навстречу друг другу, осторожно, неторопливо производя обмен собранными за весь день вкусами и запахами. Непривычная крепость незнакомого табака снова резанула по всем чувствительным сенсорам рыжего, явственно заявляя еще об одном изменении в привычках Тяня. Шань шумно выдохнул носом, и они тут же мягко отстранились друг от друга. Тянь напоследок легонько чмокнул его и улыбнулся, с жадностью ловя и впитывая в себя скрытые эмоции в заблестевших зрачках рыжего.       – Пойдем, – произнес Хэ, опуская руку с лица Мо и беря его слегка шершавую ладонь в свою, и потянул к выходу на оживленную улицу. Мо двинулся за ним так естественно, будто и не было между их встречей столь долгого перерыва.       Хэ Тянь на ходу вызвал такси, и они остановились у дороги в ожидании машины, искоса поглядывая друг на друга: Мо пытался сдерживать свои эмоции, все еще не способный до конца прийти в себя после неожиданного появления Хэ, а Тянь же нисколько не скрывал своего удовольствия вновь лицезреть любимое суровое лицо. Рук не разрывали, даже не задумываясь о людях вокруг и возможных косых взглядах, словно бесконечные толпы рождественских гуляк напросто растворились, как шоколад в горячем молоке, оставляя на его поверхности лишь две намертво слипшиеся маршмелки. Оба молчали, как будто копили силы до момента, когда действительно останутся одни, сокрытые за бетонными стенами, холодными окнами и массивными дверьми от множества чужих глаз и ушей.       Сев в такси, продолжали игру в молчанку, лишь изредка перебрасываясь многозначительными взглядами. Мо отрешенно смотрел в окно, а в голове неконтролируемо начали всплывать все те бесчисленные вопросы, которые он затолкал далеко вглубь себя, уже не надеясь получить на них ответы. Фоном ощущалось какое-то тотальное спокойствие, будто все снова было на своих местах, но в него все же примешивалось неприятное, тревожное чувство, что здесь было что-то не так. С Тянем было что-то не так. Мо пронзало этим чувством с каждым взглядом на умиротворенное красивое лицо его… все еще парня?       Тянь откинул затылок на подушку заднего сидения и поглядывал на рыжего из-под полуопущенных век. Внимательно, ласково, со старательно скрываемым изголодавшимся подтоном на дне темных зрачков. Губы застыли в легкой удовлетворенной улыбке, а длинные пальцы не выпускали ладонь рыжего. Как будто был таким же, как и до отъезда, но Мо не мог отделаться от ощущения, что в Тяне появилось что-то необъяснимо подозрительное, отчего внутри сигналили тревожные звоночки и взывали быть начеку.       Когда Мо заметил, что они едут совершенно незнакомым маршрутом, не тем, что он ожидал, паника на мгновение резко усилилась, он даже успел испугаться, но потом тут же все понял и осунулся, разочарованно откинувшись на сиденье и прикрывая глаза. Ну, конечно, квартира Хэ была продана. Естественно, они едут в совершенно другое место. Это было логично, поэтому странно, что Мо автоматом подумал именно про нее, когда Хэ произнёс «ко мне». Сердце тоскливо сжалось от очередного напоминания, что невозможно все вернуть так, как было раньше, даже с появлением Хэ. Они много чего пережили, и теперь вынуждены выстраивать все заново, иначе никак. В новых условиях и обстоятельствах, с теми шрамами на душе, которые оставило им долгое время вдали друг от друга.       Запах кожи в салоне такси, прохладное стекло, молчаливый водитель и мелькающие здания снаружи, тёмное небо, подсвеченное городскими огнями, ровные дороги и гуляющие люди вокруг - все было таким привычным, знакомым. Абсолютно реальным. Благодаря этому Мо в сотый раз убеждался, что не спит. Но Тянь рядом почему-то ощущался как нечто незнакомое, и от этого казался ненастоящим, словно был сплошной галлюцинацией.       – Куда мы едем? – наконец спросил Мо, разлепляя веки и поворачивая голову в сторону Хэ, в попытке отогнать странные мысли от себя.       – Я остановился в отеле. Тебе нужно завтра на работу?       Мо вместо ответа мотнул головой, и Тянь улыбнулся шире.       – Прекрасно. А то я уже готовился уговаривать тебя взять вынужденный выходной.       Шань вторил ему слабой улыбкой, мысленно отвечая, что сам бы его организовал, будь у него рабочая смена, и просить бы не пришлось. Но вслух говорить этого не стал, снова отворачиваясь к окну.       Ожидаемо, отель находился в самом центре города и был грандиозным по своему великолепию: с собственными безэмоциональными швейцарами, красной ковровой дорожкой на входе, переходящей в холл с наполированным паркетом, ярко освещенный огромными люстрами, которые больше походили на произведения искусства, чем на предметы освещения. В это время здесь было мало людей, поэтому тишина стояла почти как в музее. Даже передвигаться по холлу было страшно, словно Шань мог испачкать своей простой обувью начищенные до блеска полы и явно дорогущие ковры. Все внутри зудело и молило развернуться и выскочить нахрен обратно на улицу. До кучи Мо стал ощущать, будто старательное оттирание в душе не помогло ни на грамм, и от него все еще разит едой за километр. Шань чуть не вдавил шею в плечи, пряча глаза от презентабельных посторонних, успев увидеть лишь пару холеных гостей, сидящих в ожидании чего-то или кого-то в массивных мягких креслах, да несколько чопорных сотрудников, которые беглыми профессиональными взглядами оценили статного Хэ Тяня и пришибленного от дискомфортной роскоши Мо. Хэ легонько касался ладонью его спины, ненавязчиво поправляя ход в нужное направление к лифтам, и не обращал никакого внимания на недоуменные взгляды сотрудников отеля в их сторону.       Подойдя к лифту, Мо увидел свое отражение в его начищенных глянцевых дверях и напрягся еще сильнее: на фоне элегантного Хэ Тяня он еще больше бросался в глаза как какой-то оборванец. Неудивительно, что люди так удивленно таращились, ведь что могло быть общего у них двоих?       Все еще в полном молчании поднялись на один из последних этажей, очутившись в темном, длинном коридоре с тусклым освещением и каким-то неброским, приятным свежим запахом. В такт каждому бесшумному шагу по мягкому ковролину сердце Шаня отбивало громким отзвуком по барабанным перепонкам. Он почему-то одновременно был в волнительном предвкушении от предстоящего разговора с Хэ, которого жаждал так долго, но в то же время ощущал себя глупой жертвой, загоняемой в ловушку умелым хищником. Шань не понимал, какого черта ему в голову лезут настолько несуразные мысли, но отгонять их от себя никак не получалось. Пока они шли, он пытался себя отвлекать внимательным изучением мудреного узора на стенах, который ни разу не повторялся.       Наконец, они дошли до нужной двери, Тянь набрал код, толкнул дверь и пропустил Мо. Тот шагнул внутрь первым и машинально обвел взглядом помещение, удивившись, что это был не стандартный номер с одной лишь спальней, а скорее целая квартира с просторной гостиной и явно несколькими отдельными комнатами. Слишком уж большой номер для одного человека.       Шань услышал, как Тянь вошел следом, хлопнув дверью, и лишь в этот момент начал понемногу расслабляться. Пока заторможенными движениями стягивал с себя верхнюю одежду вместе с шапкой и обувью, Хэ уже успел скинуть свои вещи и обошел Мо спереди. Встал напротив, ловя его вопросительный взгляд, снова задумчиво осмотрел лицо рыжего, внезапно скосил глаза в сторону, и тут же его губы дрогнули в невесомой улыбке. Он протянул руку, легким касанием провел по краю правого уха Мо, намеренно задевая кольцо, многозначительно ухмыльнулся и кончиками пальцев стал медленно вести от мочки уха по всем очертаниям челюсти парня, вплоть до подбородка, остановившись на нем, чуть сжал и выдал неожиданное заключение:       – Ты сильно изменился, малыш Мо. Повзрослел, – произнес это Тянь даже с какой-то печалью.       – Ну, еще бы, за полтора года странно было бы остаться таким же, – хмыкнул Шань, скидывая с себя очередную порцию нервозности. – Ты вообще-то тоже изменился.       – Хах, – грузно выдохнул Хэ и прижался ко лбу Мо своим, на мгновение опустив ладонь и сжав его шею. Шань лишь успел заметить странную перемену в его взгляде, которая немного напугала.       – Тянь? – обеспокоенно позвал он и накрыл своей рукой ладонь Хэ.       – Просто очень рад снова видеть тебя, – тут же отозвался тот и оторвался от Шаня, внезапно снова широко улыбнувшись, как будто ничего не произошло. – Сделать тебе чай? Или кофе? В номере есть отличная кофемашина.       – Ммм… Ну, можно, – растерянно ответил Мо, – кофе…       – Сейчас сделаю, – Тянь легонько чмокнул Мо в щеку и направился на кухню, сразу же чем-то там загремев. – Просто черный или с молоком?       – Гм… С молоком, – промычал Мо, в очередной раз выныривая из ступора и проходя в общий зал. Начал изучающе разглядывать пространство, чтобы хоть чем-то себя занять. Гостиная реально была огромная, посреди нее растянулся диван настолько больших размеров, что на нем спокойно разместилось бы человек десять. Вдоль него был вытянут продолговатый низкий столик со стеклянной поверхностью, а напротив висел стандартный для подобных номеров плазменный телек с максимальной диагональю. Большое окно и куча бессмысленных элементов декора по полкам и стеллажам. В общем, все, как всегда, кричало о значимости фамилии Хэ и уже не удивляло своей роскошью. Естественно, вслед за отцом и братом Тянь унаследовал и подобные чаяния к чрезмерному изысканному убранству.       Гостиная переходила в открытую полноценную кухню, где Тянь сейчас занимался приготовлением напитков. Шань прошелся по всему периметру и позаглядывал в чуть приоткрытые двери, ведущие в другие комнаты: за одной из них явно был отдельный рабочий кабинет, одна дверь была закрыта, а за последней скрывалась спальня.       Закончив с короткой экскурсией, Шань остановился у окна, выглянул за него и чуть не присвистнул: он видел, на какой этаж они поднимались, но осознал это только сейчас. Было слишком высоко, настолько, что город хоть и не был как на ладони, но все равно открывал на себя отличный вид, как, впрочем, и любил Тянь. А Шань никак не мог привыкнуть, не ощущая никакого кайфа от слишком большой высоты, даже наоборот. Зато, конечно, из окна этого номера отлично будут видны фейерверки, которые скоро начнут запускать.       – Зачем тебе такой большой номер? – прервал молчание Шань. – Ты собрался тут жить?       – Из свободных был только этот, – раздался ответ лишь на первый вопрос. – Праздники, куча туристов.       Хмыкнув, Шань отошел от окна и резко развернулся, встречаясь глазами с Тянем, который только что тоже прошел в зал, и почему-то смутился. Быстрым взглядом прошелся по фигуре Хэ, и тут же заинтересовался ковром под ногами. Неосознанно вскинул руку и вслепую попытался поправить все еще влажные волосы, внезапно обеспокоившись, что они могли сбиться под шапкой, и теперь он выглядел как чучело. При ярком свете новый образ Тяня бросался в глаза сильнее, и, надо было признаться, ему чертовски шел этот строгий стиль. Выглаженные брюки сидели идеально, а в совокупности с обтягивающей водолазкой еще и подчеркивали отлично слаженную мужскую фигуру, которая словно стала еще эффектнее за полтора года. На его фоне Шань вновь безысходно ощутил себя каким-то заморышем - в этих своих растянутых спортивках и старой толстовке, моментально забывая, что еще совсем недавно гордился обретенным отменным внешним видом и мысленно затыкал красавчика Хэ за пояс. А сотни непринятых заявок с тоннами комплиментов вообще стерлись из памяти, будто их и не было никогда.       Не подозревая о внезапных Шаневских загонах, Хэ прошел к столику и поставил на него две кружки: одну с обычным черным кофе, вторую с молоком. От звонкого стука кружек о стеклянную поверхность, Мо снова посмотрел на Тяня, и его желудок тут же скрутило от проницательного взгляда.       – Если хочешь, можешь высушить волосы в ванной, фен здесь рабочий, – ухмыльнулся тот, садясь на диван и закидывая ногу на ногу. Поймав очередное удивление Шаня, указал пальцем на закрытую дверь.       – О, мм… Да, спасибо, – Мо поджал губы, оторвал внезапно одеревеневшие ноги от пола и практически промчался в указанном направлении, скрываясь внутри ванной. Первым делом открыл кран с холодной водой и опрыскал лицо несколько раз, сбивая жар с щек и шеи. Потом с силой схватил руками края раковины и уперся взглядом в собственное отражение.       Мда, он тысячу раз представлял себе их первую встречу после возвращения Тяня, но точно не ожидал, что будет настолько сильно нервничать и теряться. Непосредственность, к которой Шань пришел за время их отношений, испарилась будто в полный ноль. И он совершенно не знал, как себя вести, что ему делать, а главное, завалить ли Тяня вопросами о случившимся или забить на это сейчас? Шань отцепил руки от раковины, вытерся полотенцем, и, отыскав фен, принялся сушить волосы, оттягивая тем самым момент возвращения в гостиную. И понял, что да, ему было важно расспросить о том, что тогда произошло, чтобы об этом рассказал сам Тянь, иначе Мо просто не сможет успокоиться. Хотелось закрыть этот вопрос окончательно. И не важно, что именно Тянь скажет, он был готов поверить в любое оправдание, любую версию, даже самую нелогичную. Но чтобы ее озвучил сам Тянь.       Выйдя из ванной, обнаружил Хэ все на том же диване вновь в застывшей позе, но уже с незыблемой сигаретой во рту, а на столике красовалась свежая пепельница и темная пачка тех самых, незнакомых Шаню сигарет.       – Номер для курящих? – постарался озвучить совершенно обыденным тоном Шань первое, что пришло в голову.       – Хм, вполне может быть, – усмехнулся Хэ краешком губ и скосил хитрые глаза на Мо, прослеживая его неспешные движения по направлению к дивану.       Плюхнувшись рядом, Мо потянулся за кружкой с кофе и сделал пару медленных глотков, осознавая, что горло за это время пересохло просто адски. Смочив его напитком, но практически не ощущая вкуса, он поставил кружку обратно и развернулся в сторону Хэ, серьезно произнеся:       – Тянь, расскажи, что случилось, – без предупреждения, всецело осознавая, что терпеть больше сил и правда не было. Ему жизненно необходимо было как можно скорее закрыть этот гребаный вопрос.       Брови Хэ чуть дернулись от внезапного даже не вопроса, не просьбы, а скорее приказа. Уголки губ дрогнули, но через мгновение он моргнул, стирая эмоции от неожиданной темы, которая явно была ему неприятна.       – Давай поговорим об этом позже, – ласково, но непоколебимо ответил Тянь, приблизившись к Мо и снова укладывая одну свою ладонь на его щеку. Не стал задерживаться на ней долго, с нажимом повел ее вниз и остановился на шее. – Лучше расскажи мне все, что я пропустил. Чем ты занимался, что происходило? Почему ты работаешь в ресторане, а не в том магазинчике? Как тетушка, отец? Ребята?       – Ну… Не знаю даже, с чего начать… – тут же поддался ему Мо, задумавшись. – На самом деле, тут столько всего произошло за это время.       – Расскажи мне все, мы же никуда не спешим, верно? – тон Хэ был мягким, убаюкивающим. Он наклонился к Шаню и, едва касаясь губами, поцеловал его в уголок рта. Отстранился, взглянув в глаза, потом мимолетно чмокнул его в щеку, затем еще раз ближе к раковине уха и стал осыпать осторожными короткими поцелуями всю область скулы и шеи, каждый раз оставляя на коже рыжего теплый след от собственного дыхания.       – Да, конечно, – нервно сглотнул Шань, пытаясь не отвлекаться на то, что делал Хэ или хотя бы воспринимать это как что-то вполне обычное, лихорадочно заставляя мозг работать и выловить хоть что-то из памяти. – Ммм, у мамы все хорошо, ничего нового. У отца тоже, я теперь могу посещать его сам… без мамы…       – Здорово, малыш Мо… Дальше, – Тянь сместился на другую сторону, по пути чуть куснув подбородок Мо.       – Эээ… Дальше… Мы с ребятами играем в группе, Цзянь И окончательно пришел в себя после похищения и вернулся в школу, теперь Чжань старше него на курс.       Тянь замер, затем медленно оторвался от Мо и посмотрел нахмуренным непонимающим взглядом, значение которого Шань сразу понял.       – Ты не знал?       – Какое еще похищение?       – Его похитили на второй день учебы в прошлом году, почти сразу, как ты уехал, – Мо сам стал изучающе вглядываться в лицо Хэ. – Его не было полгода. Я думал, твой брат тебе сообщил, потому что занимался поисками вместе с мамой Цзянь И и его дедом.       – Нет, я ничего не знал… Чэн ни разу не говорил об этом. Что случилось? Цзянь И сейчас в порядке?       – Сейчас да, все уже отлично. Его похитили какие-то отбитые недруги деда, но он сбежал от них сначала, а потом… Ну, там много чего произошло, короче, он смог вернуться целым и невредимым. Только остался на второй год из-за огромного пропуска, а так все теперь в порядке.       По выражению лица Хэ было видно, что ему совершенно не понравилось то, что он услышал, и, похоже, скоро у них с Хэ Чэном произойдет очередной братский нежный разговор.       – Что еще произошло? – от веселья в тоне Тяня уже ничего не осталось. Он напрягся, как струна, что не скрылось от глаз Шаня, поэтому тот поспешил его успокоить.       – Больше ничего страшного, остальное так, бытовуха. Чжэн Си кикбоксингом занимается, Цзянь И ведет страницу нашей группы…       Мо начал беспорядочно перечислять все новости непринужденно, наблюдая, как Хэ снова расслабляется, не слыша больше ничего плохого. Рассказывал даже всякие незначительные вещи, а Тянь ловил все с неподдельным живым интересом, словно правда хотел восполнить все пробелы за один вечер, обходил стороной лишь события, связанные с Шэ Ли. Но сам Тянь на вопросы о своей жизни отвечал неохотно, постоянно переводя стрелки на то, что происходило у Шаня. Внимательно впитывал каждое его слово, а пальцы маниакально бродили по всему телу рыжего, до куда только могли дотянуться. Шаня же не покидало ощущение, что происходящее было максимально странным: еще вчера все было обыденно, а сегодня его жизнь снова сделала сальто, обрушив на него Хэ Тяня со всеми вытекающими, поэтому он никак не мог полностью расслабиться. К тому же, Мо нервировало, как Хэ постоянно сливался с его вопросов, будто треп про унылую жизнь Шаня был важнее. Тянь же выглядел настолько непосредственно, будто они виделись еще вчера, с присущей ему здоровой степенью нахальности и самодовольства. И никакого больше чувства вины в глазах.       Когда Шань выдал все подробности прошедших почти полутора лет и хотел снова вернуться к вопросу о главном, Тянь, словно почувствовав это, внезапно сообщил, что приготовил подарок для Мо. Растянув загадочную лыбу, он на пару минут скрылся в спальне и вышел оттуда с серой бархатной коробкой в руках. Сев обратно, протянул ее рыжему и кивнул, намекая, чтобы тот быстрее ее открыл.       Шань нахмурился очередному подарку от Хэ. Осторожно взял в руки приятную на ощупь коробку, провел по ней ладонью и пару секунд рассматривал, уже чуя, что в упаковку такого качества точно вложено нечто, что стоило баснословных денег. Открыв крышку, он чуть не поперхнулся, затем закатил глаза и сурово уставился на Тяня, типа, серьезно?       – Я обещал подарить тебе это на нашу первую годовщину, – ничуть не смутившись сказал Тянь, придвигаясь ближе. – Но ее я пропустил, как и вторую. И множество других праздников, оба твоих дня рождения… Но про обещание не забыл.       – Они очень дорогие, да? – Шань снова перевел взгляд на два металлических кольца внутри коробки. Интерес все же перевесил, и он вытащил одно из них, рассматривая незатейливый орнамент по кругу.       – Не буду врать, дорогие. Но если сложить все несостоявшиеся подарки, которых я не смог тебе вручить, выходит вполне приемлемо. Нравится?       – Ты еще кое-что обещал, – вместо ответа Шань ухмыльнулся, а в глазах промелькнули искорки смеха.        – Помню, – мягко улыбнулся Тянь. – Просто теперь хочу сделать предложение как полагается.       – Блин, Хэ Тянь, нет, я просто так брякнул, – тут же отступил Шань. Он был уверен, что Тянь забыл про это, и хотел просто подколоть его, а в итоге сам же и смутился. – Я все равно не соглашусь. А кольца да, ничего такие. Мы типа их должны теперь носить как…?       – Как знак, что мы вместе, – подсказал Хэ. Он перехватил кольцо из рук Шаня и ловко надел тому на средний палец левой руки, пока рыжий не успел опомниться. – Не снимай его никогда.       – Даже в душе? – Мо растерянно стал разглядывать новое украшение, ловя непривычные ощущения от скованности пальца холодящим металлом.       – Даже там. Это белое золото, вода ничего ему не сделает. И я тоже своего никогда не сниму.       С этими словами Тянь достал второе кольцо и надел на свою левую руку, продемонстрировав ее Шаню с таким видом, будто проделал нечто такое, что заняло неимоверно долгих усилий, и теперь Тянь был доволен проделанной работой. Мо обхватил обе его ладони, развернул тыльной стороной к себе и внимательно вгляделся в то, как смотрится кольцо на его длинных пальцах. Заодно с повторным облегчением отметил про себя - единственное кольцо.       Тянь снова взялся за старое, проявляя свои романтичные заморочки вместо того, чтобы поговорить о тех вещах, что реально волновали рыжего, но Мо соврал бы, что этот жест и подарок не затронули его. Хоть он и скрывал собственные зачатки сентиментальности, но смысл жеста доходил до мозга слишком отчетливо, а это, в свою очередь, укрепляло уверенность в том, что Тянь помнил все обещания и старается их выполнить, несмотря на трудности. А главное, искренне желает их выполнять. Да, они оба изменились за время разлуки, что было неизбежно, но между ними все осталось по-прежнему. Как только эта последняя мысль улеглась в нужную ячейку головного мозга, Шаня словно шарахнуло током, и он растекся в душе от прилива теплых чувств к Тяню, как масло на солнышке. Ощутив, наконец, что его окончательно отпустило от напряжения, Шань поднял растроганный взгляд на Хэ и вполголоса произнес:       – Спасибо, Хэ Тянь… Иии… Что теперь?       – Теперь у нас снова все будет хорошо, малыш Мо…       И Шань поверил. Снова поверил беспрекословно. Тянь притянул его к себе, и он поддался легко, как и всегда, моментально устроившись у него на коленях и прижавшись вплотную, без колебаний перехватывая мягкие губы Хэ, отдающие теперь привкусом терпкого кофе и сигарет. Слизнул остатки этого вкуса с внутренней стороны губ и поверхности языка, и словно начал пьянеть от этого. Синхронно углубились в жарком поцелуе, но не торопились, наслаждаясь каждым движением гибких языков, изучающе вылизывающих внутри ртов друг друга все, до чего могли дотянуться, словно впервые. Шань напирал телом, чуть возвышаясь и словно выступая инициатором происходящего, цеплялся руками за шею, вплетая пальцы в темные волосы Хэ, почти грубо сжимая в них пряди и вынуждая Тяня откидывать голову назад. Тянь вжимал его в себя, сначала крепко обхватив его поясницу, затем опустив ладони ниже, на ягодицы, ощущая, как разгорается между ними пламя, сжигающее жалкие остатки дистанции, но взамен накаляя их общую отчаянную жажду.       Полтора года воздержания, и вот их тела снова сливаются воедино. Тянь почувствовал, как кончики пальцев задрожали, когда Шань с очередным напором обхватил его язык и втянул в себя, словно хотел проглотить, и издал тихое нечленораздельное мычание. Руки заползли под толстовку рыжего, смяли ткань футболки, приподнимая ее, и стиснули раскаленную кожу, успевшую покрыться небольшой испариной. От этого несдержанного касания Шань безотчетно двинул тазом, и оба издали глухие стоны в губы друг друга. Тянь разом стянул с Мо оба предмета одежды, кинув мешаниной за спинку дивана, и тут же опрокинул рыжего на спину, нависая сверху и давя всем весом. Поцелуй возобновился, а языки сплелись теснее, синхронно с губами пытаясь пожрать нежную и увлажненную плоть друг друга. Темп движений ускорялся, но жажда не угасала, лишь разгонялась сильнее, заставляя тела отдаваться вырвавшейся страсти, отключая мозг и плавя сознание подчистую.       Руки Мо сместились на бедра Хэ и с силой потянули на себя, вжимая в собственный пах, который уже отдавал дикой пульсацией. Тянь поддался, и из его груди вырвался очередной мучительный стон, громче прежнего. Он почувствовал, что воздуха в легких уже критически мало, оторвался от Мо, но, сделав жадный вдох, припал к его шее, с упоением размашисто проводя языком снизу-вверх и впиваясь в основание, втягивая губами кусочек белоснежной кожи, желая оставить на ней багровый след и еле сдерживаясь, чтобы не вгрызться в напряженные мышцы зубами до одури, как спятившее животное.       Шань выгнулся, откинул голову назад и развел шире колени, доверяя Тяню не только собственную шею, но и позволяя давить всей мощью горячего тела. Через мгновение ладони Шаня влезли под водолазку Хэ и нетерпеливо стали тянуть ее вверх. Временно оба запутались в этой плотной облегающей ткани, и как только Тянь выпутался из нее, тут же снова обхватили друг друга руками, прижались кожа к коже, повторно сливаясь в более жадном поцелуе.       Шань сходил с ума. Его обуревал восторг от того, что он снова ощущал на своем теле руки и губы Хэ, дарующие долгожданный покой его истерзанным мыслям. Ненасытный, ловкий язык Тяня не только самозабвенно орудовал во рту Шаня, но и словно с каждым разом слизывал всю горечь полуторагодичных переживаний с его сердца. Без остатка, до единой ядовитой капли, словно никогда не уезжал и ничего плохого не происходило. Они снова были вместе: телом, душой, сердцем. Мо снова был с реальным Тянем, не галлюцинацией, он не спал, а все происходящее было правдой. Тянь вернулся, вернулся к нему, как и обещал. Такой же любящий, жаждущий каждую клеточку тела рыжего, нуждающийся в его ответных чувствах до прежней крайности. От этого осознания голову и все внутренности Шаня разрывало страшно, он задыхался уже не от бесконечных поцелуев и ласк Тяня, не от тяжести его разгоряченного тела, а от бешено разогнавшегося кровью сердца, словно впрыснул в себя мощную порцию адреналина. Мо на секунду разорвал их губы и словно умалишенный надрывно прохрипел:       – Тянь, скажи, что это не сон…       Слова звучали почти как мольба, но Шань не мог остановить их, в моменте поддаваясь страху расслабленным телом и сознанием. Сколько бы раз Тянь ни снился ему, ровно столько же он просыпался без него, каждый раз испытывая тошнотворное разочарование. И сейчас дико крыло этими флешбэками.       Хэ на мгновение словно оторопел от этой просьбы, потом поднялся над Шанем и пристально вгляделся в него. Затем склонился к уху и шепнул:       – Это не сон, малыш Мо…       И тут же снова приник к шее, давая себе позволение прикусить кожу парня так, чтобы Шань на деле осознал, что все на самом деле реально. Мо ругнулся от неожиданности и схватил руками лицо Тяня, возмущенно притягивая его к себе и целуя с новой силой. Отыгрывался на его губах за болючий укус, хотя внутри ликовал, всецело чувствуя ту самую эйфорию, по которой откровенно голодал.       Пространство и время перестали восприниматься абсолютно, все тело Мо Гуань Шаня нестерпимо горело, особенно низ живота и голова, грудную клетку сжимало до хрипа, и в какой-то момент он вдруг ясно понял, что начинает паниковать. Ему было слишком хорошо, граница наслаждения размылась настолько, что уже становилось хреново и жутко оттого, что мозг и тело перестали справляться с таким объемом переполняющих живых эмоций и чрезмерного жара, отбрасывая Мо мыслями в тот день в пустой квартире Хэ. Он словил себя на том, что ощущения тогда были очень похожи на те, что он испытывал сейчас, и паника от этих воспоминаний захлестнула окончательно. Ему стало казаться, что он просто умирает, захлебываясь собственным бешеным биением сердца и не справляясь с контролем рассудка.       Внезапно уже саднящие губы почувствовали свободу, и Шань судорожно втянул в себя как можно больше воздуха, ощущая боль в резко расширенных легких и чувствуя, как сознание расплывается окончательно. Он накрыл ладонью глаза и с силой надавил пальцами на глазные яблоки сквозь плотно сжатые веки, чтобы помочь себе вернуться в сознание и не отлететь. Невероятными усилиями ему это удалось, все постепенно стало приходить в норму, паника отступила, а биение сердца стало затихать, и Шань, наконец, уловил частое горячее дыхание на своем животе и понял, что Тянь тоже не смог справиться со своими чувствами, которые с маниакальным ожиданием таились внутри все эти долгие месяцы вдали от самого желанного человека. Изголодавшееся тело не выдержало взаимного накала, поэтому он вынужден был остановиться, вместе с Мо находясь уже на грани потери сознания.       Тянь лежал, крепко обхватив талию Мо обеими руками и уткнувшись лицом в его живот. Замер. Пытался справиться с таким же рвущимся сердцем, как у рыжего, прийти в себя и продолжал прерывисто дышать запахом кожи любимого чертеныша.       Казалось, они пролежали так целую вечность без возможности двинуть онемевшими конечностями и с трудом возобновляя нормальный ход кислорода по дыхательным путям. Но, в конце концов, пульс начал успокаиваться, и оба потихоньку все же пришли в себя. Первым начал хихикать Шань, осознав сюр всего происходящего, потом ему ответил Хэ таким же кротким смехом, словно понял того без слов. Когда они отсмеялись, Мо внезапно предложил:       – Не хочешь увидеться с ребятами? У них сегодня встреча с бывшими одноклассниками, можем присоединиться к ним, выпить.       – Уже надоел тебе? – Тянь приподнялся и прищурил свои темные хитрющие глаза.       – Нет, хах, просто нам не помешало бы немного развеяться. Не согласен?       – Согласен… Но я не горю желанием, – Тянь уверенно мотнул головой и снова приблизился к Мо, вглядываясь в его помутневшие зрачки. – У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на кого-то еще, кроме тебя…       – В смысле? – непонимающе уставился на Тяня Шань и моргнул.       – В смысле… – в глазах Хэ тут же промелькнул испуг, но он сразу опустил веки и поднялся. Сев на собственные согнутые в коленях ноги, запустил пальцы в волосы, чуть взъерошил их и откинул назад, явно собираясь с мыслями на правильный ответ. Затем снова открыл глаза и посмотрел на приподнявшегося на локтях Мо. Тут же принял как можно более беспечный вид и спокойно проговорил: – Я смог прилететь только на два дня, а послезавтра вынужден вернуться обратно.       – Ты… что...? – глаза Мо округлились, а рот приоткрылся и замер, так и не справившись с произношением нужного вопроса.       – Да, знаю, Шань, не смотри на меня так. Но даже эти дни я выбил невероятными усилиями, почти шантажом, – усмехнулся Хэ, но в глазах веселья не было совершенно. – Я просто очень хотел тебя увидеть и сообщить, что у нас все по-прежнему. Но скоро я и правда вернусь окончательно.       – Когда? – Мо медленно поднялся, спуская одну ногу с дивана, а вторую подтягивая к себе, не отрывая растерянного взгляда от лица Хэ.       – Как окончу учебу, сразу же вернусь в Китай и больше не уеду, – по помрачневшему Мо Тянь понял, что тому недостаточно такого ответа, поэтому вздохнул и обреченно добавил: – Еще примерно полтора года, может, чуть больше.       – Если это шутка, то не очень смешная.       – Шань…       – Ты же сказал, что вернулся, – в голосе рыжего был неприкрытый упрек, будто Тянь его изначально обманул.       – Конечно, вернулся, я же тут.       – На два дня?       – Шань, только не начинай, ты не представляешь, чего мне стоило приехать сейчас, – устало произнес Хэ, заметно напрягаясь в ожидании нежеланных разборок.       – И чего же?       – Это… не так важно…       – Хах, не важно. Окей, – Шань отвернулся от Хэ и обхватил шею рукой, разминая кожу и ссутулившись. Пытался, но не смог сдержать раздражения в голосе на Хэ за то, что тот в очередной раз уходил от ответа: – То есть ты пропал на полтора года, за все это время не соизволил ни разу дать о себе знать, а теперь сваливаешься мне на голову с радостными вестями, типа вернулся, и тут же сообщаешь, что это всего на два дня, потому что тебе нужно закончить свою чертову учебу? Ну окей, допустим. А дальше какой план? Типа, у нас будут отношения на расстоянии? Будем обмениваться смсками, как пара идиотов, и планировать созвоны, выискивая свободное время между твоей учебой и моей работой? Или ты снова пропадешь на полтора года без вести?       Шань резко посмотрел на Тяня и понял, что попал в точку по его окаменевшему лицу и поджатым губам, после чего зло усмехнулся и потянулся за остывшим кофе, враз опустошая почти половину кружки.       – Малыш Мо, я понимаю, все это звучит откровенно паршиво, – Тянь снова понизил тембр голоса, вкрадчиво пытаясь донести до рыжего какой-то тайный смысл. – Но я не могу вернуться окончательно прямо сейчас. Еще полтора года пролетят точно так же незаметно, зато потом у нас будет вся жизнь впереди. Надо лишь немного потерпеть.       – Почему не можешь? Эта учеба настолько важна для тебя?       – Нет, дело не в ней.       – А в чем?       – Я не могу сказать.       – Ясно, – Шань вскочил с дивана и метнулся к окну, замирая возле него спиной к Хэ. Он невидящим взглядом уставился на освещенный огнями ночной город, одной рукой сжимал кружку, а второй стиснул себя, будто пытался скрыться. Чувствовал, как тело задрожало от злости и растерянности, и мысленно пытался побороть все это. Вот он, тот самый подвох, который не давал ему покоя с самого начала их встречи. Да, Шань подозревал, что у Тяня просто не было выбора, и, возможно, ему действительно стоило нереальных усилий вырваться на эти два дня, чтобы только увидеться с ним и дать знать, что все хорошо, вот только зверски выбешивал тот факт, что Тянь не хотел объяснять, что произошло, не хотел делиться с ним тем, что его вынуждает учиться за границей. Хотя Шань понял, что это все Хэ Чэн с отцом, он все равно хотел знать конкретно, под какими именно угрозами им удалось вытащить Тяня из Китая на такой длительный срок. Который еще, как оказалось, и не планировал заканчиваться. А Хэ, этот упрямый осел, опять посчитал себя обязанным скрывать от Мо свою темную семейную тайну. Будто хоть что-то в методах Чэна еще могло удивить рыжего.        – Шань? – осторожно подал голос Хэ. Мо вздрогнул и автоматически обернулся на зов: Хэ все еще сидел на диване, не предпринимая попыток встать и подойти. Мо тяжело вздохнул всей грудью и развернулся к нему. Опершись копчиком об узкий подоконник, принял сдержанный вид, сделал еще пару отвлекающих глотков кофе и произнес:       – Ладно, Хэ Тянь, я все понимаю. Полтора года так полтора года, хрен с тобой. Но ты можешь хотя бы объяснить, какого фига тебе нельзя поддерживать со мной связь?       – У меня… такие договоренности, – с очевидной осторожностью выдавил из себя Хэ.       – С кем? Отцом или братом?       – Шань, тебе не обязательно в это вникать. Я вернусь через полтора года, и у нас все будет как прежде.       – Как прежде? В самом деле, – вырвалось из Шаня неприкрытым злым сарказмом. Он махом допил остатки напитка и поставил кружку на пол, с силой сжав руками края подоконника. – А я типа должен смиренно сидеть и ждать, не удостоенный чести быть в курсе, что происходит?       – Уф, только не начинай вести себя как ребенок, – Тянь измученно прикрыл глаза, но встал с дивана, все же направляясь к Мо. – Перестань, я же смог приехать. А в остальном, у меня правда нет иного выбора.       – Да какого хрена, Хэ Тянь? – Мо уже не на шутку стал злиться от его непонятного упрямства. – Почему мы снова к этому вернулись?       – Что ты имеешь в виду? – нахмурился Хэ, подходя ближе и кладя руки на предплечья Шаня.       – То, что мы давно уже прошли этап, когда мне приходилось все из тебя клещами вытягивать. Мы с тобой договаривались - больше никаких тайн, все проблемы решаем вместе, а сейчас ты что делаешь? Решил откатиться назад? Ты исчез, ни слова не говоря, и считаешь, я не имею право знать, что произошло?       – Имеешь, но не сейчас, – Тянь старался говорить спокойно, но Мо видел, как мышцы его лица напрягались с каждой минутой сильнее, а в глазах стало плескаться взаимное раздражение, и не понимал, с какой стати Тянь вообще злился. Ведь в данной ситуации единственным, кто имел право на злость, был только Мо. – Я расскажу тебе все, когда смогу разрешить проблемы и вернуться в Китай окончательно.       – А если этого не произойдет?       – Малыш Мо, прошу тебя, – медленно стал выдыхать Тянь вместе с этими словами, – давай не будем продолжать спорить, я не хочу тратить на это время…       – А я хочу. Я, блять, полтора года ждал, чтобы мне хоть кто-то объяснил, какого хрена тогда произошло, почему ты уехал и даже не выходил на связь, удалился отовсюду и игнорил всех, в том числе и ребят. И больше ждать не намерен, я хочу услышать это объяснение прямо сейчас от тебя. Если, конечно, ты хочешь, чтобы я ждал тебя и дальше.       Хэ Тянь смотрел на решительного Шаня, вспоминая, насколько упрямым все-таки он мог быть временами, но сейчас это ни разу не умиляло - лишь добавляло необъяснимой злости. Его глаза наполнились жесткой непримиримостью в противопоставление уверенной непоколебимости рыжего, и в итоге Тянь выдал твердое сухое:       – Нет.       – Пхах, – только и смог выдать на это Шань. Он резко оторвался от подоконника, пихнул Тяня в сторону и пошел в сторону коридора.       – Куда ты? – ошеломленно бросил ему в спину Тянь.       – Никуда. Курить хочу, – раздраженно ответил Шань и стал рыться в карманах куртки, вытаскивая сигареты и зажигалку. – Здесь, как я вижу, это разрешено.       Под еще более ошарашенным взглядом Хэ, рыжий прошел на кухонную зону и по-хозяйски начал шариться по ящикам в поисках чего-нибудь похожего на пепельницу, позабыв про ту, что стояла на столике в гостиной. Мимоходом закинул в рот сигарету и прикурил ее, тут же жадно затягиваясь. Вскоре вытащил какую-то керамическую плоскую посудинку и обернулся на Хэ с зажатой между губ сигаретой. Прислонился спиной к столешнице, скрестил руки, подобравшись, и с неким даже вызовом вскинул подбородок, припечатав Тяня на месте своим бунтующим взглядом.       Хэ явно охренел со всего этого контраста. Его рыжий внезапно из покладистого паренька вдруг превратился в этого нахального мужика, даже внешне изменился, до кучи еще и оброс массой, словно броней. Мо обвинил его в откате назад, а сейчас сам стоял и совершенно дерзко высверливал Хэ своим бесстрашным взглядом, настаивая на какой-то чепухе вместо того, чтобы приятно проводить время.       Тянь внезапно разозлился на полном серьезе. Мгновенно переменившись в лице, он стремительным шагом метнулся к Мо, вырвал сигарету из его рта и впечатал в раковину с таким видом, будто она была чем-то совершенно отвратительным.       – Курить запрещаю, – чересчур агрессивно при этом выплюнул Тянь, но тут же, будто сам не ожидал от себя подобного тона, добавил чуть помягче, несвоевременно пытаясь сгладить неуместную реплику. – Это вредно…       – Чего, блять? – Мо ошалело уставился на Хэ, как будто видел перед собой Цю-гэ в юбке или еще что похлеще.       – Просто… Не кури, ладно? Тебе это ни к чему.       Хэ Тянь и сам понимал, что выкинул какую-то несусветную хрень, поддавшись необъяснимой ярости, поэтому сразу отступил на пару шагов назад и присел на край дивана, снова вороша волосы, а после сжимая руки в цепкий замок. Одновременно пытался подавить внутреннее бешенство и спрятать лихорадочную дрожь в пальцах.       – Ага, щас, – ответил Мо, взирая на Тяня как на полоумного и не ощущая абсолютно никакого страха перед его закидоном. Он вернулся к куртке, вытащил из нее всю пачку и кинул на столешницу, показательно достав еще одну сигарету и прикурив снова. Многозначительно посмотрел на Хэ, специально выдув струйку дыма в его сторону, демонстрируя принципиальность. Если Тянь решит выдернуть из его рта и эту сигарету, он прикурит еще одну, потом еще и еще, пока не закончится пачка.       Тянь этот посыл понял очень точно, и он ему совершенно не понравился. Брови сами собой стянулись к переносице, и он стал буравить взглядом рыжего в ответ. Хоть тело казалось полностью застывшим, но Шань видел, как у Хэ раздуваются ноздри, а зрачки уже потемнели до состояния угля. А от идущих от него недобрых вибраций Шаня снова отбросило воспоминаниями в какие-то крайне неприятные события. Он даже машинально передернул плечами, пытаясь сбросить с себя это мерзковатое ощущение, но пасовать перед Тянем не собирался.       Поэтому Шань не подал виду, что его задела реакция Тяня, снова сложил руки на груди и перекрестил ноги, постаравшись принять максимально расслабленную позу, и не отрывал своего взгляда от лица Хэ. Молчанка продолжалась еще какое-то время, пока Тянь упорно скользил глазами по телу Шаня, гоняя в голове какие-то свои мысли, явно не предвещающие ничего хорошего.       Шань спокойно докурил, изредка разрывая руки, чтобы стряхнуть пепел, и только тогда Тянь, наконец, соизволил снова раскрыть рот:       – Я тебя вообще не узнаю, – обвинительно прозвучал итог его долгих размышлений.       – Хах, а себя узнаешь? – тут же отрекошетил Шань, почувствовав неприятный укол от этого тона. – Просто копия Хэ Чэна.       – Что ты сказал? – внезапные слова Мо словно вдарили Тяню под дых, сбив всю дыхалку. Его глаза вспыхнули не просто гневом, а неподдельной яростью, руки медленно разомкнулись и вцепились в края дивана, а тело машинально подалось вперед. От него исходила лютейшая угроза, которую не мог не прочувствовать Мо буквально всей поверхностью кожи. Несмотря на отсутствие страха перед Хэ, горло все же враз пересохло, и рыжий автоматически сглотнул. Даже немного растерялся полученной реакцией, потому что не планировал задевать Тяня. Вот только в силу своего характера и несдержанного языка не стал отступать, вместо этого совершенно спокойно повторил:       – Ты стал копией своего старшего брата.       – Не смей меня сравнивать с ним, – угрожающе, чуть не по слогам, выдавил Тянь. – Я никогда не стану таким, как он.       – М, – лишь изрек Шань и отвернулся, решив, что на этом провокаций для Тяня достаточно. Хотя сам допустил четкую мысль: похоже, он уже стал таким, как брат.       Мо сделал последнюю затяжку и вдавил окурок в посудину, раздумывая, какого черта все так повернулось? Долгожданная радостная встреча в итоге вылилась в идиотское противоборство двух упертых баранов. Хотя Мо искренне не понимал, в чем он-то провинился, что Хэ стал смотреть на него с подобной ненавистью. Это было неприятно, даже очень. В какой-то степени даже ранило. Но уступать Мо больше не собирался. Или он выводит Тяня на чистую воду и заставляет выложить все подчистую, либо… Нет, второго варианта просто не существовало. И, чуть подумав, он все же решился сразу пойти ва-банк.       – На какой день назначена ваша свадьба с Мин Джу? – на одном дыхании выпалил Мо, глядя прямо в темные глаза Хэ.       – Откуда… – зрачки Тяня лишь на секунду расширились, а по лицу пробежала тень испуга от заставшего врасплох вопроса, но этого Шаню оказалось достаточно.       – Так это правда, – не веря собственным словам, пораженно произнес он. Хотел лишь взять Хэ на понт, совершенно не ожидая, что в итоге получит подтверждение Змеевским словам. Руки сами собой безвольно повисли по бокам, а из груди вырвался еле тихий истеричный смешок.       – Кто тебе об этом сказал? – процедил Тянь.       – А разве это важно? – скривился Шань. В другой ситуации он был бы рад ткнуть Тяня его же фразочками и вдоволь постебаться, но сейчас оказался способен лишь на этот мелкий подкол. В остальном силы его будто резко покинули, Шань осунулся на глазах, полностью теряя свой боевой настрой и чувствуя, как взамен из недр забытых эмоций медленно, но неотвратимо всплывает что-то жуткое, от чего хотелось забиться в темный угол.       – Мо Гуань Шань, – холодным беспрекословным тоном произнёс Хэ, словно время для шуток окончательно закончилось. – Кто тебе об этом сказал? Чэн?       – Это не имеет никакого значения, Тянь, – Мо посмотрел на него и содрогнулся, столкнувшись с той глыбой льда, что была сейчас в глазах Хэ. – Но знаю я об этом еще с марта. И не только об этом. Я периодически получал сведения о твоей прекрасной жизни в крутом универе, о вечеринках с новыми богатенькими дружками и даже о стажировке у отца твоей невесты.       Помещение на миг погрузилось в тотальную тишину, и в момент, когда Тянь раскрыл рот, его резко перебили бесчисленные взрывы фейерверков за окном. А это могло означать только одно - пробило двенадцать часов ночи, и официально наступило Рождество.       Мо неосознанно перевел взгляд за спину Хэ, всматриваясь в яркие всплески праздничных огней, а в душе кислотой растекалась болезненная тоска, высвобождая из самых темных глубин ту единственную оставшуюся частичку затаенного чувства предательства. Шань выплеснул все имеющиеся сведения о Хэ совершенно безэмоционально, с каким-то отрешением внезапно осознав, что Змей все это время говорил ему чистую правду, а рыжий упорно хотел верить одному Тяню. Да, в порыве аффекта он говорил, что ему плевать, женится Хэ или нет, он все равно будет его любить. Ни разу не соврал, но услышать подтверждение от самого Тяня оказалось стократ больнее, чем он мог ожидать.       Шань внезапно ощутил себя таким же раздавленным, как та сигарета в раковине, и полнейшим наивным дураком. Он закрыл глаза рукой, теряя всякий интерес к реакции Тяня на свои слова, и концентрируясь на удушающем спазме в горле, на неприятном покалывании в кончиках пальцев и легкой потери равновесия, из-за которой стало казаться, будто земля под ногами пошатнулась. Помолвка оказалась правдой, и это был полный пиздец.       Шаню хотелось просто взвыть. Какого тогда черта Тянь заявился к нему с новыми обещаниями? Каким образом все могло стать, как прежде? Мо вспомнил недавно брошенную им фразу «разберусь с проблемами и вернусь». Неужели этот кусок дебила под решением проблем имел в виду развод через полтора года? Так просто взял, женился, потому что его, наверняка, принуждали к этому, а потом развелся, чтобы снова быть вместе? И при этом Шань должен его спокойно сидеть и ждать, как преданная жалкая собачонка, вынужденный смириться с любыми решениями Хэ и его семьи, не имея возможности хоть как-то повлиять на них. Резко затошнило. Как же это все достало… Он ведь только пришел в себя. Лучше бы Хэ Тянь не приезжал вообще.       – Не знаю, кто тебе все это докладывает и с какой целью, но все совершенно не так, – наконец, до ушей Мо донесся голос Хэ, все так же сквозивший непривычным холодом. Мо отнял руку от лица и снова посмотрел на него. – Ты понятия не имеешь, как я на самом деле там жил все это время.       – Вот именно, не имею понятия. Я совершенно ничего теперь не знаю о твоей жизни. Ты бросил меня и даже не хочешь все объяснить. Это просто… это просто несправедливо.        – Что ты несешь? – глаза Тяня расширились, и он тут же встал, вплотную приблизившись к рыжему и обхватив его плечи. Со смесью тревоги и все той же неоправданной раздраженности вглядывался в нахмуренное, искаженное болью лицо Мо. – Я не бросал тебя, как ты можешь так думать? Я был вынужден так поступить, потому что у меня просто не было выбора!       – А как это еще называется? – Мо бойко приподнял подбородок. – Уехал помогать брату и уже на следующий день с легкостью улетел в другую страну, решив, что я преспокойно буду дожидаться тебя, раз обещал.       – С легкостью? – опешил Тянь. – Вот как ты думаешь… Да ты даже представить себе не можешь, с каким трудом мне далось это решение, и в каком гребаном аду я жил после всего этого!       – О, хочешь посоревноваться, кому было хуже? – вскинулся Шань. – Ну давай, сравним, кто из нас двоих на самом деле чувствовал себя хуёво. Ты, который все знал с самого начала, у кого был какой-то там свой план и уверенность, что точно вернешься спустя несколько лет? Или я, кого ты просто бросил в полнейшем неведении?       Неосознанно Мо сам начал напирать корпусом на шокированного Тяня, выплескивая слова с растущей каждую секунду злостью.       – Я все эти полтора года пожирал себя мыслями, гадая, что же произошло на самом деле, почему ты исчез! Хэ Чэн заявился и убеждал меня, что ты сам захотел уехать, добровольно! А потом мне прилетают фотки с кадрами твоей успешной новой жизни, о помолвке с какой-то напыщенной богачкой и о прекрасном начале карьеры, а ты даже не соизволил ни разу мне сообщить о себе! – на последних словах Шань ткнул в грудь Тяня пальцем с такой силой, что тот пошатнулся, а на коже тут же остался красный след. Но, будто почувствовав внезапную беспомощность Хэ, Шань продолжил долбить его этим пальцем с каждой фразой. – Что я должен был думать, а? Что должен был чувствовать, не зная ничего из того, что знал ты?? Да я подыхал здесь, не понимая, что мне делать дальше, как мне жить! А теперь ты заявляешься как ни в чем ни бывало, отказываешься посвящать меня в свои глубоко важные тайны и пытаешься убедить в том, что тебе было хуево? А ты хоть раз задумывался о том, каково было мне?!       – Шань, остановись, перестань! – лицо Хэ исказилось от боли, он перехватил руку Мо и прижал к истыканному месту. Тревога в глазах была уже нескрываемой, он никогда не видел Шаня в подобном состоянии, даже в прошлом, когда тот искренне его ненавидел, и сейчас был абсолютно растерян таким взрывом. Второй рукой сжал дрожащее предплечье Шаня и постарался как можно убедительнее добавить: – Если бы я о тебе не думал, меня бы здесь не было! Я пошел на все это только из-за тебя! Ради тебя и рассказывать ни о чем не хочу, потому что это правда не имеет никакого значения, только может тебя расстроить еще больше.        – Да боже, как же ты меня заебал! Не трогай меня! – Шань силой пихнул очумевшего Тяня обратно к дивану и со злостью уставился на него. – Мы договаривались все обсуждать, все решать вместе, но ты опять эгоистично решил все за меня. Выбора у тебя не было? Это у меня его не оказалось! Ты у меня отнял этот выбор!       – Замолчи, Шань, просто замолчи…       – Что такого страшного ты от меня опять скрываешь? – Мо будто не слышал и не видел того, что происходило с Тянем от его слов. – Хэ Чэн выкрутил тебе руки и поставил перед охуеть каким жизненно важным выбором? Чем он тебе угрожал? Убить меня, если ты не уедешь? Нет? Тогда что? Лишить мою мать работы, запереть отца в тюрьме на всю жизнь? Что, Тянь?! Даже если он угрожал тебе всем этим сразу, ты не имел права соглашаться на его шантаж, не спросив меня! Не имел права, блядский ты ебучий Хэ Тянь!       Мо резко отвернулся от Хэ и склонился над кухонной столешницей, уперев в нее сжатые до боли кулаки. Его всего дико трясло от злости и безысходности, оттого, что Тянь совершенно не хотел его услышать, не хотел понять. Оттого, что Тянь превратился в равнодушную, жестокую, тупую скотину. Глаза неимоверно жгло слезами, и Шань что есть мочи сжимал веки, лишь бы не пролить ни слезинки. Хотелось просто убраться подальше отсюда, потому что он больше не соображал, казалось, что его сейчас окончательно разорвёт от навалившегося психоза, и боялся, что в состоянии аффекта просто начнет здесь все разносить, уподобившись Тяню.       Шань не видел, что происходило за его спиной с Хэ, но то ли услышал вновь приближающиеся осторожные шаги, то ли просто ощутил, и предупреждающе произнёс:       – Хэ Тянь, не трогай меня. Пожалуйста…       Просьба тоже была проигнорирована. Шань дернулся и тут же напряг все мышцы тела, когда ладони Хэ мягко прошлись по его талии и остановились - одна на животе, вторая на грудной клетке. Сам Тянь прижался к спине Мо, не обращая внимания, как тот повел плечами, пытаясь отстраниться, и уткнулся носом в шею. Почувствовав едва уловимое прикосновение мягких губ к своей коже, Шань моментально замер, перестав сопротивляться, и мысленно уговаривал себя не втащить Хэ за очередное эгоистичное игнорирование его просьбы.       – Малыш Мо, прости, я не хотел тебя расстраивать, правда, – тихо прошептал Тянь. – Давай ты успокоишься, и мы попробуем еще раз спокойно поговорить. Я так сильно по тебе скучал, ты ведь тоже? Неужели выяснение отношений важнее того, что мы снова вместе хотя бы на пару дней?       – Хах, на пару дней… – повторил Шань каким-то бесцветным голосом, который заставил сердце Тяня тревожно сжаться. – А потом ты уедешь, будешь продолжать учиться, женишься…       – Посмотри на меня, – Тянь приложил усилия и развернул Мо к себе лицом, тут же обхватывая его щеки и заставляя взглянуть на себя. – Я не женюсь, слышишь, никогда. Я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы этого избежать.       – Придумаешь? – хмыкнул Шань. – Как с отправкой тебя в Англию?       – Прошу, доверься мне, пожалуйста, – взмолился Тянь. – Я все расскажу тебе, когда это закончится, просто потерпи. Мне тоже непросто, я каждый день думаю только о тебе и скучаю безумно. Только мысли о будущем помогают мне не сдаваться. Я люблю тебя, очень сильно, слышишь? Верь мне, пожалуйста.       – Фу-ух… – Шань тяжело выдохнул, вскидывая голову кверху. Тело немного расслабилось, но мысли еле-еле складывались в нужный ему порядок, поэтому казалось, что каждое слово теперь давалось ему с неимоверным трудом. – Я верю. И тоже все еще люблю тебя, но… просто не могу понять, почему ты снова закрылся от меня. Будто ты сам перестал верить в меня. Я не знаю, чем тебе угрожал брат, могу только строить бесконечные догадки. Но по твоей реакции вижу, что его угрозы касались меня.       – Шань, я… Блять! – Тянь резко выдохнул и свесил голову вниз. Мышцы напряглись настолько сильно, что тело выглядело как сжатая пружина. Мо замолчал, перевел на него взгляд и затаил дыхание. – Само собой это коснулось тебя, иначе… Твою мать, Шань, ты прекрасно знаешь, что на все остальное мне насрать!       Тянь поднял взгляд на Мо, почти не выпрямляясь, и в его зрачках появилась какая-то затравленность вперемешку с желанием сдаться и выложить все подчистую, но сжатые челюсти говорили о совсем противоположном настрое.       – Тогда в чем проблема? – осторожно произнёс Мо.       – Он от нас никогда не отстанет, пока я… В смысле, Чэн не отстанет, – бросил совершенно обреченном тоном Тянь и распрямился, отнимая ладони от Мо и провел ими по собственному лицу, растирая кожу. Затем сцепил пальцы в замок на затылке и продолжил: – Я должен кое-что сделать, чтобы брат с отцом перестали вмешиваться в мою жизнь. У меня есть определённые условия, которые я должен соблюдать, из-за них мне приходится терпеть все, что сейчас происходит в моей жизни. Еще и тебя заставлять принять это и терпеть. Ты не можешь ничем помочь, потому что это личный конфликт. Только между мной и братом. Поэтому тебе незачем знать подробности. Я должен выстоять несмотря ни на что, понимаешь? И прошу тебя лишь дать мне еще время.       Шань молча выслушал оправдания Тяня, продолжая сверлить его взглядом - не раздраженным, а уже вполне спокойным и внимательным. Действительно пытался понять его позицию, проникнуться его болью, вот только не получалось. В этот раз совершенно не получалось. Он словил себя на том, что все понял, но понял настолько хорошо, что это лишь разъедало его изнутри от растекшейся боли.        – Ты правда считаешь, что Хэ Чэн может сделать мою жизнь еще хуже? – наконец, ответил Мо дрогнувшим голосом. – После всего, через что мне пришлось пройти за всю мою гребаную жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, мне уже абсолютно на все похуй. Ты оставался единственным, благодаря кому я еще чувствовал хоть какую-то надежду на нормальное будущее, благодаря кому продолжал бороться со всем дерьмом, как бы мне фигово ни было. А теперь… теперь я не понимаю… чувствую какое-то сплошное бессилие, разочарование…       – Что ты хочешь этим сказать? – тут же насторожился Тянь. Его медленно стало поглощать чувство страха, и он непроизвольно протянул руки к Мо, словно хотел остановить пугающие перемены в этом парне.       Но Мо в очередной раз отпихнул Хэ от себя и отошел в сторону. Постоял так пару секунд, прикрыв глаза и растирая пальцами виски, потом осмотрелся, увидел свою одежду, поднял с пола и медленно стал натягивать ее на себя обратно. Тянь все это время безмолвно стоял на том же месте, пока Шань не вернулся на кухню.       – Хэ Тянь, я, наверное, пойду, – бесцветным голосом произнёс Мо. Словно под гипнозом взял со столешницы сигареты с зажигалкой и поднял голову.       – Куда пойдешь? – не понял Тянь.       – Не знаю, домой, наверное.        – Ты шутишь? Я послезавтра улетаю.       – Да, я понимаю, – вздохнул Шань и вскинул руку на затылок. – Но сейчас я хочу побыть один. Обдумать все, что ты сказал.       – В смысле? Обдумать, чтобы что? – Тянь ощутил как подскочил пульс и в голову ударил резкий прилив крови. Шань поднял взгляд на Хэ и словно действительно задумался над его вопросом.       – Не знаю. Просто я чувствую себя полностью выпотрошенным, мне нужно разобраться с собой.       – Мы можем разобраться в этом вместе, зачем уходить?       – Разобраться вместе? Ты сейчас серьезно? – Мо криво усмехнулся, закатив глаза, и прошел в коридор. Сунул в карман куртки свои немногочисленные вещи и стал обуваться. – Ты просто поразителен, Хэ Тянь. Что бы ты там себе ни внушал, но у тебя точно был выбор. И ты выбрал чертовски неправильно.       Справившись с кедами, Мо потянулся за курткой. Тянь слушал, не выражая желания перебивать, но подошел ближе и внимательно следил за всеми движениями рыжего. Был недоволен, но молчал.       – Шантажировать моим убийством твой брат не мог, не настолько он отбитый, я уверен. А все остальное ты должен был обсудить со мной, даже если это было что-то вопиюще ужасное и задевало жизнь моих родителей. Свою и их судьбу должен решать я, а наши отношения - мы вдвоем. А ты опять возомнил себя ебать каким страдающим мучеником, отважно справляясь с нашими проблемами в одиночку. И опять хер забил на мое мнение, тупо списал со счетов, будто я вообще ничего не могу. Блять, будто я какой-то слабак.       – Шань, что за чушь? Я никогда не думал так про тебя.       – Еще как думал, не пизди, – отмахнулся Мо. Он успешно натянул куртку и застыл на пороге, хотел спрятать руки в карман, но, внезапно ощутив дикий зуд в левой ладони, стал неосознанно чесать ее, продолжая неоконченную мысль: – Иначе ты бы не уехал. И если бы реально верил в меня, то не позволил брату влиять на нашу жизнь. Ты даже не дал мне возможность показать, на что я способен, решив, что знаешь лучше меня, как правильно поступить. Как за тебя это всегда решал Хэ Чэн. А я, на самом деле, дохера чего могу. Пока ты там строил из себя великомученика, я здесь пытался банально выживать, борясь еще и с ощущением ебучей пустоты внутри. Нашел вторую работу, начал впахивать как проклятый, гасил кредит, еще и находил время играть с Чжэн Си, чтобы он не загнулся от депрессии, когда Цзянь И пропал. Чтобы мы оба не загнулись. И, кстати, за мой счет Цзянь И по итогу смогли вытащить из той дыры. Пришлось отбиваться от Змея с его шайкой, но даже от него я смог отделаться сам. И прикинь, все это без тебя. Без твоих сраных жертв.       Шань замолчал, ожидая ответочку от Тяня, но тот казался настолько сраженным беспощадным монологом рыжего, что не мог произнести ни звука. Он явно хотел либо возмущаться тем, что Шань ему не все рассказал, либо продолжить спорить, либо кинуться с оправданиями, но в итоге ни с чем не мог определиться, внутренне сходя просто с ума от абсурдности происходящего.       – Я дико устал, – тяжело вздохнул Шань, так и не дождавшись ответных реплик. – Мне нужно подумать, а потом… Я, наверное, позвоню тебе завтра. Или приду, как решу, что делать дальше.       – Наверное? – Тянь отмер и испуганно схватил Мо, рывком притягивая к себе, словно тот уже начал уходить.       – Тянь, отпусти, – спокойным, но твердым тоном произнес тот, хмуро уставившись в расширенные зрачки Тяня.       – Нет, не отпущу. Почему ты говоришь так, будто хочешь бросить меня?       – Бросить? – крайне удивлено. – Эм… Тянь, но ведь… Ведь ты сам уже меня бросил. Полтора года назад.       – Что? – Хэ словно получил пощечину. С его лица моментально сползли все краски, а руки автоматически сильнее сжались на талии рыжего, сминая ткань куртки. – Что ты такое говоришь? Я не бросал тебя!       – Бросил, Тянь. Именно брошенным я ощущал себя все это время, – Шань запустил пальцы в волосы и тут же снова начал чесать ладонь, незаметно для самого себя начав раздражаться еще из-за нее. – Мне было очень плохо, но я держался. А сейчас больше нет сил. Ты знаешь, наверное, будет лучше, если ты вернешься обратно сейчас. Я не просил тебя жертвовать собой, ради меня, так что… Да, – голос приобрел внезапную уверенность, и он смело посмотрел в глаза Хэ, – уезжай сейчас. Занимайся своей учебой, работой. Женись, раз это надо. Или не женись, мне все равно. Я не хочу больше ждать и надеяться, что ты вернешься и все будет как раньше.       – Шань, что ты несешь?! – Тянь смотрел на Мо просто обезумевшими глазами. – Ты ведь обещал ждать меня столько, сколько потребуется!       – Да, обещал, но не в таких обстоятельствах и уж точно не такой ценой. Прости, похоже, я не смогу его сдержать, я не справляюсь. Правда, я просто больше уже не вывожу... Отпусти, я хочу уйти.       – Нет! Никуда я тебя не отпущу! Это какой-то бред.       – Хэ Тянь, отпусти меня, – повысив голос еще раз повторил Шань холодным тоном, поддавшись чуть вперед. От его бьющего наотмашь взгляда Тянь отшатнулся и машинально ослабил хватку. Шань тут же воспользовался этим, выскальзывая из его хвата, и отшатнулся к двери, увеличивая дистанцию.       – Малыш Мо… не уходи, остановись… – не веря в происходящее, прошептал Тянь. Он выглядел страшно: словно перед его глазами вживую предстала картина убийства его матери. Он будто разлагался изнутри, с ужасом осознавал это, но был совершенно бессилен остановить этот процесс. Все болезненные эмоции на лице Тяня острыми клыками прогрызали дыру в сердце Мо, но именно сейчас рыжий отчетливо понял - ему больше не хватит сил, чтобы выстоять еще полтора года, пребывая в точно таком же неведении, в бесконечных сомнениях и страхе, что ожидание не принесет облегчения, ведь за это время может произойти все, что угодно. Тянь может остаться в Англии навсегда, а Шань получит лишь очередное сокрушительное разочарование.       Мо Гуань Шань был сломан окончательно. Он просто не мог поверить в это, но все же его доломал сам Тянь. И, как бы Шаню ни хотелось сейчас пойти на попятную, прижаться к Хэ, успокоить его и себя, забрать выброшенные злые слова назад, но он впервые ощутил жизненно важную необходимость подумать, наконец, о себе. Тянь лишил его выбора и не захотел компенсировать свой дебильный поступок хоть чем-нибудь, лишь добивая Мо еще сильнее, поэтому теперь и рыжий решил забрать право голоса у Хэ.       – Возможно, все к лучшему. Нам изначально не стоило начинать этого всего, – сухо и твердо ответил Шань, не показывая, как внутри него все переворачивалось вверх-дном от собственных беспощадных слов, насколько невыносимо было вытягивать их из себя, но он должен был озвучить свои мысли. Потому что это была правда. Это было то, что он чувствовал. Тянь его бросил и как блядский эгоист до последнего стоял на своем, ярко продемонстрировав главные черты своего деспотичного семейства, которые, похоже, вживались в каждого представителя фамилии Хэ вместе с кровью, и выкорчевать их из себя не представлялось возможным, сколько бы усилий к этому Тянь ни прилагал. От злости и обиды внутри все дрожало, но Шань держался. Собрав в себе остатки моральных сил, решительно выдал последнюю фразу, добивая ею Тяня и себя: – Давай на этом закончим, так будет… легче… Для всех. Я устал быть причиной вражды между вами с братом и постоянно отхватывать за это, хватит с меня. И с тебя тоже. Пусть каждый остается на своем месте. Прости, Хэ Тянь… но я ухожу. Если вернешься, может быть, мы с тобой еще встретимся, но я больше не буду тебя ждать и не даю никаких обещаний. Я буду пытаться жить своей жизнью, как уж получится. А ты попробуй наладить свою. Прощай...       С этими словами рыжий открыл дверь и выскочил в коридор. С каждым шагом ускорялся, лишь бы не передумать, желая как можно скорее скрыться в лифте, вывалиться на улицу, на свежий воздух, пока ноги еще слушались, пока сердце еще подавало признаки жизни. Отгоняя от себя мысль, что совершает огромную ошибку, собственноручно оставляя позади самого родного и любимого человека…       Чуть не врезавшись в двери лифта, как умалишенный беспрестанно затарабанил по кнопке вызова, постоянно оглядываясь, опасаясь, что Тянь может броситься следом. Но, похоже, тот был в таком шоке, что все еще не мог сдвинуться с места. Наконец, лифт приехал, двери призывно раздвинулись, и Шань в полнейшей прострации шагнул внутрь. Дикой тошнотой сковало все тело от внезапной мысли: неужели на этом и правда все?       Выскочил из дверей отеля, как ошпаренный, быстрым взглядом окинул ближайшую территорию и рванул наугад, так и не сумев сориентироваться в незнакомом месте. Он шел быстрым шагом, продолжая яростно чесать кожу на левой руке, не понимая, что с ней происходит. Она уже не просто зудела, но и адски горела, словно он получил ожог. Мо выискивал глазами какое-нибудь тихое место, где бы он мог остановиться и позвонить - осознал, что ему критически нужна была моральная помощь, чтобы немного остудиться, пока он не наделал каких-нибудь глупостей на эмоциях.       Шел стремительно и вскоре наткнулся-таки на небольшой сквер. Тут же свернул к нему, грохнулся на скамейку и стал выискивать нужный номер в телефоне дрожащими пальцами. Зажав трубку плечом к уху, снова принялся за несчастную ладонь, уже чуть не раздирая ее до крови, но зуд все никак не проходил, лишь усиливался. Пропустив через себя десяток долгих гудков без ответа, Мо уже начал беспокоиться, неужели уже спит? Было-то всего лишь немного за полночь… И только собрался сбросить звонок, как на том конце ответили, отчего Шань чуть не подскочил от радости.       – Гуань Шань? – раздалось крайне сонным голосом. – Что-то случилось?       – Да, случилось, мне нужно срочно поговорить с тобой, – нервно произнес Шань и запустил руку в волосы, облегченно выдохнув. – Я тебя разбудил?       – Да, но ничего страшного... Щас, погоди, я в гостиную только выйду, – раздалось в ответ почти шепотом. Шань услышал шуршание постельного белья, а еще через мгновение стук закрывшейся двери.       – Ты с Цзянь И? – догадался Мо.       – Да. Он надрался опять как свинья, еле дотащил до дома, – снова обычным, но все еще сонным голосом ответил Чжань. – Дрыхнет теперь без задних ног. Фу, блин, еще и всю футболку мне обслюнявил, паршивец…       – Хах, – коротко рассмеялся Шань, чувствуя, как его моментально переключает от спокойного голоса друга. И Шань с радостью поддался этому. – Тетушка снова уехала?       – Нет, она отмечает Рождество где-то с подругами, не вернулась еще.       – Я думал, вы тоже будете долго тусить.       – Ну, планировали. Но Цзянь И решил перепить всех в первый же час, – хмыкнул Чжань. Мо услышал, как на заднем фоне открылась дверца холодильника, и тут же захлопнулась. – Так что у тебя случилось?       – Мм… Хэ Тянь приехал…       – Что? – раздался громкий хлопок, и за ней ругань Чжаня.       – Эм, ты там в порядке?       – Да-да, просто бутылка воды упала. Хорошо, не успел открыть… Хэ Тянь, я не ослышался?       – Мгм, – Шань снова начал нервничать и тут же полез в карман за сигаретами.       – Так… Если ты сейчас не с ним, полагаю, у вас что-то произошло?       – Ты чертовски прав, мой проницательный Чжань Чжэн Си… Поэтому и звоню, мне надо выговориться, потому что я вообще не понимаю, что происходит. Колпак кипит просто пиздец.       – Хочешь приехать?       – Нет, достаточно будет, если ты со мной поговоришь. Бля, да что это за хрень… – прошипел Шань, не выдержав дурацкого зуда.       – Ты о чем?       – У меня рука чешется пипец последние полчаса, не понимаю, что с ней. Секунду, – Шань замолчал, а в трубке слышалась только какая-то его возня. Он стиснул зубами сигарету, перекинул телефон на другое плечо и вытянул ладонь к свету: кожа на тыльной стороне уже сильно саднила и все было максимально покрасневшим. Мо нахмурился, поворачивая ладонь и так, и сяк, снова потянулся ее почесать и, наконец, нашел тот самый зудящий очаг. С полнейшим охреневанием стянул с руки подаренное Тянем кольцо и шикнул от боли, с ужасом обнаруживая, что под ним кожа припухла будто от настоящего ожога, вызывая неприятное жжение.       – Эй, с тобой там все ок? – обеспокоено спросил Чжэн Си.       – Да, порядок. Хах, какая-то аллергическая реакция просто. Чуть руку себе не разодрал из-за нее, прикинь, – заставил рассмеяться себя Мо, пряча кольцо глубоко в карман.       – Хорошо, рассказывай тогда, что у вас там произошло… Блин, погоди, – тут же снова прервался, повышая голос и обращаясь куда-то в сторону. – Цзянь И, чего ты вылупился? Иди обратно в постель, я сейчас поговорю и тоже вернусь… С Гуань Шанем, с кем еще… Да твою ж… Ну, иди, пописай, господи… Извини, Шань, я из-за него точно когда-нибудь свихнусь. Решил меня сегодня допечь окончательно.        – Хах, у вас, как всегда, – теперь уже искренне хихикнул Шань. – Вообще, сочувствую Цзянь И - если бы мне запрещали в туалет ходить посреди ночи, я бы тоже возмущался.       – Хаха, да завали, – рассмеялся Чжань ему в тон. – Ладно, не переводи стрелки, сам же позвонил. Давай, выкладывай.       – Фух, блин… Да, в общем…       Когда Шань вылетел из номера, Тянь оторопело застыл на пороге, не способный сдвинуться с места, словно в миг превратился в уродливую каменную горгулью. На его лице сливались воедино ярость, ненависть, непонимание, обида, боль, страх и снова ярость. Все же было прекрасно, что пошло не так? Как рыжий мог так просто взять и уйти, наговорив кучу сплошной ереси? Долгожданная встреча, с таким трудом доставшаяся Хэ, ради которой он буквально переступил через себя и свои принципы, обернулась каким-то адовым пиздецом! Все должно было быть не так, вообще не так… Мо нес какой-то сущий бред, обвинил его непонятно в чем и убежал. Почему, какого черта? Что Тянь сделал не так? Ведь он не отказывался ни от единого своего обещания, все сдержал, он вырвался, вернулся, лишь просил подождать еще немного. Как это можно было не понять и требовать каких-то глупых ответов, которые совершенно не имели никакого значения? Ведь главное было то, что Тянь был здесь, снова. Он приехал к своему дорогому человеку несмотря ни на что. Так почему в глазах Шаня было столько разочарования и обиды, словно его и правда предали?       Все внутри Тяня просто клокотало от взаимного ощущения предательства. Мо Гуань Шань обещал ждать, но в итоге наплевал на его старания, не захотел даже слушать. И теперь что это значило? Что рыжий реально бросил его? Этого просто не могло быть, это не его малыш Мо, он бы так никогда не поступил! Обида раскаленной лавой стала распространяться по венам вместо крови, перетекла в жгучую злость, пульсируя в висках тупыми ударами. Нет, Хэ не позволит все закончить именно так! Не для того он прожил все эти полтора года в настоящем аду, чтобы сейчас отпустить Шаня вот так просто, потакая его нерациональному поведению.        Тянь отмер и моментально сорвался с места, метнувшись к лифту прямо в том, в чем был, босиком, но не успел вовремя. Двери лифта с Мо внутри закрылись прежде, чем Тянь успел до них добежать. Он яростно хлопнул ладонью по дверям и стал остервенело вбивать кнопку лифта, вызывая второй. Все тело сотрясалось от переполняющего его бешенства, диким взглядом смотрел на табло наверху: лифт находился всего на два этажа выше, но это сейчас казалось Тяню невыносимым расстоянием. Не отрывая маниакального взгляда, следил за меняющимися цифрами. Минус один. И еще… Сделал вдох, опустил глаза на глянцевые двери, задержавшись на своем отражении, и тут же замер, ощутив, как по всему позвоночнику пробежал разряд пронизывающего холода, моментально сковавшего и тело, и сознание. Двери лифта разъехались в стороны, но Тянь будто не заметил этого. Он не двинулся с места, пригвожденный к полу тем, что увидел в искаженном отражении дверей, что медленно закрылись обратно.       Тянь смотрел на себя, а в глазах читался ужас, заставив моментально задохнуться от потрясения. Где-то на подкорке трубила мысль о прерванной цели, но Тянь перестал обращать внимание на свое безумное желание вернуть малыша Мо. Нет, он не мог сейчас побежать вслед за ним, просто не мог…       Ощутив, как на его плечи навалилась такой силы тяжесть, какой он не мог припомнить даже после общения с отцом, Тянь отшатнулся от лифта и вернулся в номер. Как зомби, еле передвигая конечностями, добрел до дивана и осел на него, пряча в руках лицо. Весь гнев и ярость схлынули в одно мгновение, превращая тело в опустевший бездонный кувшин. И только сейчас до мозга начал доходить тот смысл, что пытался донести Шань. Душащим осознанием Тяня накрыло теперь уже очевидное - он действительно совершил чудовищную ошибку. Самую чудовищную ошибку, поддавшись чужому влиянию и собственным эгоистичным заблуждениям. Мо был прав, как никогда. Тянь не имел права поступать так, как поступил. И теперь должен был расплачиваться за свое высокомерие.          Как бы больно ни было, но Хэ должен был принять решение Мо и отпустить его. Потому что совершенно потерялся в собственных принципах, больше не ощущая ни грамма уверенности в том, что делает и хочет делать дальше. Поэтому должен оградить своего малыша Мо от себя, своих импульсивных ранящих поступков, но главное, от того человека, которого он только что увидел в отражении вместо себя. Оградить и защитить… Лучше отпустить, но не допустить, чтобы этот человек сделал что-то непоправимое. Что-то еще более ужасное, чем то, что он сделал полтора года назад, год назад и сейчас, ведь в отражении Хэ Тянь больше не видел ни капли настоящего себя. Вместо него там отражалась лишь абсолютная тень Хэ Чэна.              

То чувство, когда ты

Дрожащей рукой

Листаешь контакты,

Захлебываясь пустотой

И кажется, крышка

И воздух звенит

Кто может услышать

Как болит?

Прощай, как жаль

Нам не быть с тобой

Боже мой

Сколько горьких и пустых обид

Дышим навзрыд

Я так хочу вырвать место, где у тебя болит!

“Прощай” - Animal ДжаZ