Санаторий строгого режима.

      Ульяна тихо шмыгала заложенным носом и вела плечами, чувствуя холод. Она оделась слегка не по погоде, не дрожжа от холода, но чувствуя дискомфорт, приходилось лишь недовольно смотреть в окно. Настроение испортилось окончательно, даже равномерное гудение машины и движение по дороге не успокаивали. Ульяне казалось, что всё происходящее нереально, сомнения съедали её. Окажись смерть пресным "выключением экрана" или мягкими облаками, или чугунным котлом, было бы слишком скучно. Девочка раньше размышляла и надеялась, что после смерти идут перерождения, о которых души не помнят. Это было бы интересно, захватывающе, сам факт, что каждый человек продолжает прошлого себя. Но оказаться в тошнотворном романе, тем более две тысячи пятого года? Ульяна презрительно сморщила лицо и, приподняв губу в оскале, снова шмыгнула носом.       – Замерзла, да? – Майкл глянул в зеркало, ловя недовольный взгляд подростка. В его же лице читалось сожаление и беспокойство. – Извини, совсем вылетело из головы.       Ульяна фыркнула (чего Майкл не услышал), с недоумением размышляя, за что он извиняется. Она широко раскрыла рот и зевнула, почти по-собачьи высунув язык и, вспомнив, что находится не одна, кинула взгляд в сторону мужчины.Он, не оглядываясь, продолжал аккуратно вести машину. Девочка боролась со сном, чувствуя, как голова становится неприятно тяжёлой, мозги пульсируют, а глаза сохнут. Ей всегда хотелось избавиться от физических проявлений. Таких как голод, жажда, сон, позывы в туалет. Страх, счастье, печаль, злость и боль. Сейчас Ульяна нервничала, по какой-то причине боялась засыпать. Девочка привыкла задвигать свои мысли и проблемы глубоко внутрь, чтобы не уделять им должного внимания. Так становилось только больнее, каждая попытка приводила её одновременно в паническую атаку, истерику и паранойю.       Девочка хмурилась и тихо разочарованно вздыхала.       – Долго ещё? – проворчала она, кидая взгляды в своё окно и с интересом смотря на деревья и улицы.       – Пара минут.

***

      Ульяна тяжело сглотнула и снова чувствовала это неприятное ощущение в животе. От этого хотелось блевать не вспоминай не вспоминай не думай не думай. Майкл снова проявил свои навыки джентельмена, открыв опекаемой дверь, та с подозрением зыркнула на него, опасаясь, что он снова потянется к её ремню безопасности, к счастью, этого не произошло. В глаза девочке ударил дневной свет, хоть и было пасмурно, глаза обожгло. Ульяна захлопнула дверцу и, чувствуя, как её глаза слипаются, засунула руки в карманы, стараясь сбежать от прохлады. Люди всегда говорили, что у неё теплые ладони и Ульяна хотела бы оставить их такими до того момента, пока не умрёт. Она выжидающе смотрела на Майкла снизу вверх. У того была острая и покрытая небольшой щетиной линия челюсти, большой нос, тонкие губы и светлые глаза. Если не обращать внимания на тёмные круги под глазами. Ульяна подняла взгляд выше, на его волосы. Симпатичная стрижка и пробор на левую сторону, прямые волосы серого цвета падают на лоб. Ульяна смотрела на его волосы, по её внутренним часам 10 секунд. Она только один раз видела человека с серыми от природы волосами. Майкл при этом был седой, и не понятно, от старости или стресса. Отдалённо она размышляла как ему вообще отдали убивающегося подростка.       Мужчина конечно выглядел привлекательно, но если поставить их рядом, то выглядит так, будто у них одни проблемы на двоих. Майкл выглядит как типичное олицетворение мужского одиночества.       Если сравнивать их рост, то её макушка доходила ему до подбородка. Ульяна имела средний рост, 165 сантиметров. Так что, Майкл наверное столько же и сверху ещё 20. Ульяна зевнула.       – Иди. – просто сказала она, в усталом ожидании смотря в голубые глаза.       Майкл кивнул, стараясь скрыть свой взгляд, кричащий о том, будто он встретил диковинную зверушку. Ульяна знала, что она фрик, из друзей человека 3, да и то, нужная и любимая только Саша. Нельзя думать не думай больно нельзя нельзя стоп хватит нет нет. В классе, после того, как учеников перетасовали, с ней никто не общался, буквально объявив девочке бойкот. Другие не понимали её чувства юмора или каких-то банальных вещей.

Не пиши мне. Я же повторяла тебе, не говори со мной. Хватит сидеть и пялиться. Отойди от меня. Не трогай, это мерзко. Лучше бы ты вскрылась.

      Ухо снова дернулось, лицо Ульяны никак не поменялось, возможно глаза раскрылись чуть шире, когда тревога и плохое самочувствие навалились на неё. Девочка не торопясь шла за Майклом, смотря себе под ноги на чёрный и влажный асфальт.

***

      Майкл посадил её на скамейку, а сам пошёл к стойке регистрации. Ульяна была благодарна, если бы была возможность, она бы перекладывала все свои обязанности на других.

Если есть кто-то другой, зачем делать мне?

      Ульяна сонно протерла глаза, приподняв круглые очки вверх. Невнятным взглядом она проследила за персоналом больницы, женщинами среднего возраста, которые шли, разговаривая между собой. Девочка покрылась горячим, обжигающим потом, когда поняла, что те пробегаются на невнятном английском, перекидываясь фразами. Она так и сидела, смотря на них, как побитая собака, а затем опустила очки на нос и, сложив руки между коленей, размышляла.

Ненавижу английский.

      Теперь Ульяне было до детской истерики обидно. Стало даже насрать на Эдварда, который прямо сейчас может транслировать её мысли в реал-лайф. Хотелось забиться в тёмный шкаф на пару часов, а лучше на всю жизнь. Ульяна старалась не зевать, зная, что в общественном месте это неприлично. Девочка пыталась сфокусировать взгляд на Майкле, который снял коричневую кожанную куртку, висевшую у него на локте.

Что у меня за колеса, если так рубит?

      Стоило Ульяне подумать о сне, как она неприлично зевнула, но хотя бы без звука. Девочку позабавило, как она в первые 15 минут смирилась с явно американским именем мужчины и не обратила внимания, что говорит он на одном с ней языке.       – Я пойду в школу? – спросила она и опустила голову, устав держать шею напряжённой.       – Если захочешь. – пробормотал мужчина, оглядывая холл больницы, засунув кулаки в карманы брюк, стоя прямо перед Ульяной.       Ульяна тоскливо вздохнула, смотря на белую плитку под ногами, которую испачкала грязной подошвой. Никто не сказал надеть бахилы, тем более девочка вообще их не видела.       – А это надолго? – промычала она, кусая губу и хмурясь.       – Не больше часа.

***

      Спустя минут 7 ожидания(для Ульяны время тянулись непозволительно медленно и от отсутствия телефона с играми, становилась недовольной всё больше) в не сильно оживленной холле, послышались уверенные шаги и девочка сжала покрытые кровавой корочкой губы.

Пришёл, урод

      Ульяна слышала, как Майкл повернулся на толстой подошве своих теплых ботинок и сделал пару шагов в сторону Карлайла. Они пожали друг другу руки, поздоровались и начали обмениваться словами на английском.

Анекдот. Доктор-вамп и девка-самоубийца

      Ульяна смутно смирилась с тем, что вести диалог будет Майкл, так проще, всегда проще. На Карлайла смотреть не хотелось, она была уверена, что презрение появится в её глазах, и губа снова начнет агрессивно подрагивать. Оттягивала этот момент, пока Майкл не оглянулся на поникшего подростка и бережно позвал.       – Ульяна?       Девочка молча подняла голову, впиваясь взглядом в вампира. Он имел неземную красоту: ровная, почти сияющая кожа, идеально чистые и уложенные волосы, гармоничные черты лица и внимательно смотрящие на неё янтарные глаза. На секунду сердце Ульяны дернулось, будто сбившись с ритма и послало по телу приятную внутреннюю дрожь, что отдавалась теплом.       – Привет, мистер Каллен. – пробормотала Ульяна, сдерживаясь от того, чтобы не отвезти взгляд.       Слишком красивые и идеальные люди всегда вызывали у неё недоверие, эффект зловещей долины, будто перед ней не человек, а кукла. Так что даже без всей этой чуши с кровью девственниц, Карлайл не вызывал у неё положительных чувств, кроме смутного подросткового возбуждения.       – Доброе утро, мисс Соболева. – Ульяна не смогла скрыть, как произвольно дернулось её крыло носа, она упрямо не отводила взгляд.       Карлайл обворожительно улыбался, хотя было видно, что это давалось ему с трудом. Он неотрывно смотрел в её лицо, в янтарных глазах переключились эмоции, одна за другой. Он отчаянно пытался найти что-то в девичьем лице, позабыв о том, что нужно моргать. Девочка чувствовала лишь сухость во рту и головную боль. Она недовольно повернула голову в сторону стоящего рядом Майкла. Ульяна так и не встала со скамейки ожидания в коридоре.

***

      Ульяна как обычно шумно дышала, её дыхание всегда было шумным, как у собаки и оглядывала средних размеров кабинет. Блядски-голубой(ненавижу блять голубой, он так нравится маме), весь белый и такой стерильный, совсем как Каллен за столом. Яркий холодный свет слепил глаза. Девочка сидела на кушетке, свесив ноги в носках, не касаясь пола, пока Майкл и Карлайл разговаривали. Ульяна даже не могла подслушать о чем конкретно они говорят, различая лишь какие-то простые слова и фразы.       Девочка, Ульяна, 17 лет, операция, колени, боль, беспокоит.       Ульяна сжала пальцы на ткани джинсов и до боли вцепилась зубами в язык, неотрывно смотря в стену напротив. Дыхание становилось всё более рваным, голова начинала кружиться и так хотелось блевать нет не думай не вспоминай холодно холодно больно не хочу мне страшно страшно мама мама нет прости хватит. Ульяна рвано втянула воздух в легкие, смотря с паникой в глаза встревоженного Каллена. Он держал ладони на её костлявых плечах, заглядывая в лицо.       – Ты хорошо себя чувствуешь? Всё в порядке? – он сглотнул и Ульяна почувствовала на лице его холодное дыхание. Стерильность ударила ей в нос и тошнота пришла с новой силой.       – Да. Просто боюсь врачей и больницы. – сухим языком перекатывала Ульяна слова и отвела взгляд.       Даже просто смотреть на него было тошно. Его существование является прямым доказательством этого блядского мира с вампирами, связующим звеном между этим и её миром. Ульяна отвернула голову в сторону, открыто игнорируя обеспокоенные взгляды Карлайла.       – Обещаю, больно не будет. Я всего-лишь проведу пару тестов, мисс Соболева. – Карлайл мягко улыбнулся и тело снова наполнилось наэлектрезованной нугой. Девочка слабо кивнула, показывая, что услышала и кинула взгляд мельком на Майкла. Он смотрел на неё печальными глазами, будто этот огромный широкоплечий мужик готов расплакаться. Теперь Ульяна вздрогнула от отвращения.       Ульяна тяжело сглотнула и следовала указаниям врача, которые переводил Майкл, когда девочка кидала ожидающие взгляды на опекуна. Из словарного запаса Карлайла девочка понимала едва ли половину, но послушно делала то, что ей говорили.       Сидя на кушетке без штанов, в одних носках, трусах и майке с толстовкой(куртку отдала в руки Майкла) с недоумением размышляла, как это странно сидеть перед двумя незнакомцами без штанов. Ладно Карлайл, он врач и сколько ему там лет? 300? 400? Но присутствие Майкла вызывало едва ли не фырканье.       Что успела сделать я, что Майкл так пасëт меня? Реально что-ли ложкой вкрыться пыталась?       Ульяна флегматично сидела, пока Карлайл осторожно щупал её колени холодными пальцами, если становилось больно, то Ульяна бормотала себе под нос на английском и с подозрением смотрела на вампира. Отчего-то телу было приятно, появлялся психологический комфорт, но девочка лишь раздражалась, стараясь откинуть эти странные чувства и мысли. Умеренное выражение стекло с её лица, когда Карлайл взял в ладонь маленький молоточек. Она свела ноги вместе и отодвинулась назад, не сводя с Карлайла взгляд, следя за каждым его движением.       – Не нужно бояться, я не причиню тебе вред, – мягко сказал врач и намеренно замедлил свой темп речи, давая девочке время на распознавание слов. Его глаза наполнились тихим весельем. – Ты не преуменьшала, когда говорила о страхе, да?       Тело Ульяны медленно расслабилось, колени перестали прижиматься друг к другу и в голове стало мягко, сладко и тепло, будто сахарная вата. Она недоуменно и неуверенно моргнула пару раз, смотря на него с подозрением и кинула быстрый взгляд на Майкла. Сжала губы и медленно выдохнула. Девочка сползла обратно на край кушетки и, в тревоге нахмурив брови, смотрела себе на колени.       Карлайл наблюдал за ней, слабо улыбаясь. А Ульяна старалась не смотреть в это красивое и обеспокоенное лицо. Мужчина отошёл на шаг назад и ладонью, вскользь коснулся её ноющего колена. По всему телу прошла вибрация и воздух хрипло вышел через ноздри.       – Ай. – недовольно пробормотала девочка, когда мелкий молоток стукнулся о колено.       Думать о мерзостях внутри своего тела Ульяна рьяно ненавидела. Она не была сильно впечатлительной (хотя явно отрицала обратное), но красочные фантазии о реакциях в теле, собственная плоть и кровь вызывали головокружение, однако в обморок она ни разу не падала. Карлайл снова проверил коленный рефлекс и Ульяна с раздражением пыхтела, откровенно корча лицо. То же самое и на втором колене.       Наконец адские игры с молотком закончились и Карлайл попросил её лечь на спину. Ульяна вытянула руки по бокам от тела и смотрела в отвратильно-белый потолок, отдаленно вспоминая, что не брила ноги. Она скользнула взглядом по мужчине, который изучал её коленный сустав, поддерживая одной рукой бедро, а другой голень, помогая сгибать и разгибать. Карлайл был в белом халате, черных брюках, голубой рубашке и галстуке, именно таким, каким она его и запомнила, когда впервые увидела на экране. Мужчина сжимал губы, сосредоточенный и явно недовольный. Колено Ульяны издавало просто отвратительный, влажно-хлюпающий звук, а вибрация при разгибании отдавала щелчком.       Девочка повернула голову в сторону, натыкаясь на смотрящего на неё Майкла. Он поднял большой палец вверх, показывая гордость и улыбаясь.       Ульяна отвернула голову обратно, не отвечая на улыбку и предпочитая игнорировать опекуна.

***

      Мысли в голове Ульяны текли медленно и липко, пока она застегивала джинсы на молнии и поправляла толстовку. В американских больницах нормально то, что опекун пациента буквально сидит с ним в одной комнате и коршуном следит за приёмом? Девочка, конечно, плохо говорила по английски, да и наверное требовала постоянного наблюдения. Но это было странно. Она растерянно смотрела на свою ярко-красную обувь с тянущимися по полу шнурками, не зная, что с этим делать.       Если бы она опустилась вниз, чтобы завязать бантик, то колени бы заныли, а мозг переклинило бы от боли. Пришлось бы полировать пол своей одеждой, чего Ульяна бы не хотела, а потом просить поднять её. Поэтому она оставила всё как есть. Девочка встала у стены, прижавшись к ней ладонями, спрятанными за спиной, и смотрела на белую плитку под ногами.       Майкл о чём-то болтал с Калленом, Ульяне было всё равно. Она безумно хотела спать спать спать домой нельзя хочу домой хватит хватит. Раздраженно тряхнув головой, она спокойно продолжила размышлять. Нормально ли то, что Карлайл почти не говорил с ней, а точнее, не спрашивал какие-то детали? Например, когда начались боли в первый раз, когда ей сделали операции или когда вернулась боль. Может быть Майкл сам всё знал и уже рассказал об этом? Тогда откуда знал Майкл? Ульяна услышала скрежет ножек стула по кафелю, когда опекун встал и, натянуто улыбаясь, пожал руку врачу. Она вздохнула и отвела взгляд в сторону, чувствуя, как кончик носа холодеет. Девочка скользнула смазанным взглядом по Карлайлу, в каком-то порыве желания смотреть на него. Врач ответил тем же, улыбаясь и задержавшись взглядом дольше нужного, он был погружен в свои мысли. Майкл кивнул в сторону двери, указывая Ульяне.

***

                         Ульяна села на скамейку рядом с дверью и меньше чем через минуту вышел Майкл, закрыв за собой дверь. Подросток смотрела на него снизу вверх и моргала как хамелеон, усилием воли не давая себе некультурно растечься в коридоре больницы, ожидая ответов.       – Доктор Каллен дал рецепт на мазь и обезболивающее. – ответил опекун, краем глаза смотря на Ульяну, держа в руках их куртки.       – Что в итоге? – монотонно спросила она, прижавшись головой к стене.

Голубые стены, рубашки, галстук. Отвратительно.

      – Ничего критичного – задумчиво ответил Майкл, не смотря на неё.       Девочка тихо хмыкнула и отвела взгляд в сторону, смотря вглубь коридора, где не спеша шли медсестры с тележками с полдником или обедом. Она сглотнула редкую слюну во рту.       – Хочу есть.       – Картошка? – промедлив, сказал мужчина и нежно улыбнулся.       – Солёная.       Мужчина наклонил руку к её голове, но так и замер, когда Ульяна посмотрела на него с предупреждением и готовностью укусить за руку (девочка не понимала, почему в самозащите так редко используют зубы, при желании ими можно даже перегрызть глотку). Майкл медленно отвел руку назад, выглядя смущенными и неловким.       – Пойдем, ребенок. – мягко позвал он её, будто и впрямь говорил с ребенком.       – Не могу. – ответила она и опустила взгляд на развязанные шнурки.       Их обязательно нужно было завязать, чтобы быть правильной, такой же как и все, но у Ульяны не было сил на это, поэтому, оказавшись в такой неопределенности, продолжала смотреть на тряпичные веревочки.       Майкл тихо вздохнул через нос, положил куртки на ноги Ульяны, и опустился на одно колено. Он взял сначала одну ногу за лодыжку, несколько мгновений колебавшись, но не получив отрицательной реакции от подопечной, начал тщательно завязывать шнурки на двойной узел, а затем приступил ко второй. Во время этого мужчина выглядел уставшим и наполненным печалью. Между ними появилась неловкая тишина. Неловкая скорее для него, чем для девочки. Из-за своей рассеянности она могла часами не обращать внимания на людей, попросту забыв, что те могут быть рядом. Ульяна обнимала куртки, прижав их к себе и моргала, наблюдая за крепкими пальцами Майкла, что удивительно бережливо держали её тонкую ногу, спрятанную за широкую штанину.       – Малыш, – медленно и тихо говорил грозный на вид мужчина, неуверенно сжав свои губы и не смотря девочке в глаза – Ты... Всегда можешь поговорить со мной и попросить помощи, если тебе что-то будет нужно, я выслушаю и помогу. Я знаю, что ты не доверяешь мне и тебе тяжело. Я хочу, чтобы ты была в безопасности, могла положиться на меня. Теперь у тебя есть я.       Слушая его шёпот, Ульяне было дискомфортно, но сам момент был милым и наверное искренним. Ульяна ценила в людях только искренность. Не важно, была ли это искренняя любовь, похоть или ненависть. Если искренне, значит от всего сердца.       И Ульяна искренне не верила людям. Ни одному, даже Саше.

***

      Поправляя короткую челку, которая едва падала ей на глаза и не снимая капюшона с головы, она смотрела в меню.       – Я не понимаю, что написано. – негромко сказала Ульяна и подняла взгляд на Майкла, который сидел напротив неё, подперев подборок кулаком и задумчиво смотрел в окно.       Он растерянно моргнул, а затем ухмыльнулся.       – Давай, что тебя заинтересовало?       Ульяна ткнула пальцем в какие-то завтраки–обеды, где была разновидность жареной картошки и наггетсов, потом указала пальцем на табличку с напитками, половину названий которых не знала. Из знакомого там были только самые известные бренды газировки её времени. Но если уж она тут, то зачем упускать возможность попробовать старость?       Мужчина мягко объяснил, что это за напитки и Ульянин нос презрительно сморщился. Что-то с мороженным, что-то гипер сладкое, виноградные и ягодные газировки. Девочка остановила свой выбор на коле и после краткого экскурса в разновидности картофеля из фритюра, выбрала самую стандартную фри.

***

      Она сидела и скучающе жевала картошку, то и дело жмуря глаза от удовольствия, чем вызвала тихий смешок Майкла. Он заказал для себя одинокий черный кофе и медленно потягивал, с забавой наблюдая за подопечной.       – Не хочешь десерт? – с озорством спросил мужчина.       – Нет, я ненавижу сладости. – ответила Ульяна и отпила газировки, чем вызвала выразительно поднятую бровь у собеседника.       Ульяна с завидным отрешением игнорировала Майкла, медленно наслаждаясь соленым вкусом и не сильно старалась что-то вспомнить. Такое часто случалось, Ульяна так терялась в своих лабиринтах мыслей, что могла забывать очевидные вещи. Такие как свой возраст, имя, особенно других людей и даты. Она до сих пор не помнила дату рождения Саши, хотя та была для неё самым важным человеком. И сейчас Ульяна снова потерялась, но стараться что-то найти не спешила. Если забыла – значит и не нужно.       – Не против потом сходить за продуктами?       – А лекарства? – с недоумением спросила девочка.       – Выдали в больнице.       Девочка задумчиво промычала, не обратив внимания на то, что снова не замечает происходящего у неё под носом. У неё не было сил идти куда-то ещё. Но американский продуктовый будоражил ее.       – Хочу.

***

             Майкл открыл ей дверь, выпуская на свежую улицу и уж было протянул ей ладонь, но осекся и убрал.       – А что нам нужно? – не решаясь назвать то место домом, куда уйдёт всё купленное, спросила Ульяна, начав крутить головой в магазине.       На неё навалилось спокойствие, после того, как мужчина достал таблетницу и Ульяна запила остатками колы 2 белые и плоские таблетки. Хотя перед этим она долгую минуту смотрела на круглые камешки в ладони. Не думай нет. Слишком много, гадкий вкус. Тяжело запить. Много воды. Стук об стол. Свет. Рвота. Боль. Не буду прекрати, убери это.       – А что ты хочешь? – девочка на его слова тихо фыркнула, испытывая желание закатить глаза.

Пулю в лоб.

      – Чай и овощи. – Ульяна подошла и встала рядом с металлическими тележками, не собираясь самой её тащить. – Булку, хлеб. Колбасу, сахар. Сыр.       С паузами перечислила девочка, опустив голову вниз и смотря на красную зашнурованную обувь.       – Мама делала вкусные жареные бутерброды.       Ульяна видела, как дернулась рука Майкла, когда он брал тележку. Ульяна шла рядом с ним, смотря по сторонам. Магазин был небольшой, но на полках не было ничего знакомого. От этого загорались глаза.       Было немного любопытно, что это за история с её родителями. Ульяна помнила, что их вроде как посадили, но неужели она звучит настолько жалко, что огромный мужик трясется при упоминании её семьи? Может в этом мире у неё какой-то треш с семьей? В своём мире Ульяну любили, пусть она и ненавидела эту любовь. Или не любили. Девочка ненавидит размышлять об этом, ведь родители были самыми непостоянными и жестокими людьми в её жизни.       Когда Майкл отвлекся на какую-то скучную полку, Ульяна улизнула, заходя за соседнюю полку, и быстрым, легким шагом прошлась, на её лице была слабая улыбка. Ульяна не чувствовала такую же сильную потребность в еде, как другие люди. Девочка знала, что еда нужна для того, чтобы жить. Чтобы тело и его органы функционировали, выполняя свои задачи. Но Ульяна не хотела этого, добровольно посадив себя на голод. Каждый раз чувствуя, как в горле встаёт ком, стоит еде попасть к ней в рот или даже подумать о ней.       Поэтому сейчас она сбежала, начав искать отдел с игрушками. И нашла. Он был очень маленьким, на полках стояли пластиковые фигурки и плюшевые животные. Ульяна с разочарованием смотрела на ассортимент.

И слаймов нет?

      Девочка тоскливо вздохнула, но всё же подошла ближе, рассматривая ценники. Взгляд зацепился за какое-то невнятное розовое чучело, размером с её небольшую ладонь. Осторожно взяв его пальцами, Ульяна подняла и повертела, осматривая. Это оказалось что-то на подобии округлого хомяка с торчащей во все стороны шерстью из дешевых материалов.

Во урод... На Сашу похож.

      Она тихо фыркнула от смеха и сжав мягкую игрушку в ладони, нерасторопно начала возвращаться к брошенному Майклу.

***

      – Купи.       Ульяна стояла перед Майклом, который неодобрительно смотрел на неё, он скрестил руки на груди и переводил взгляды между ядерно-розовой зверюшкой и каменным лицом подопечной. Майкл вздохнул, на секунду прикрыв глаза, явно проводя внутренний диалог.       – Кинь в тележку.       На губах у девочки появилась едва различимая улыбка и она сделала то, что от неё требовалось.       – Если ты хотела отойти, ты могла просто сказать об этом. – пробормотал себя под нос мужчина, смотря на коричневую макушку.       Ульяна ничего не ответила, продолжая идти рядом с Майклом и оглядывая каждую полку. Она сонно моргала и хмурилась от этого.       – Сколько времени?       – 12:34, – ответил мужчина, посмотрев на циферблат часов на запястье. – А что?       Ульяна действительно старалась учавствовать в диалоге, но ей попросту не нравилось говорить с теми, кого она не выбирала знать.       – Спать.       Она на ходу демонстративно зевнула, прикрыв ладонью рот и по-совиному моргая, посмотрела на Майкла, стараясь как можно дольше держать глаза открытыми, что слабо получалось. Стоило закрыть глаза, ей требовалась долгая секунда, чтобы пересилить темноту.       Девочке было не о чем говорить с опекуном. Ни он, ни этот мир не были для неё настоящими, скорее дериализационный бред с полным погружением. Она сама по себе была не разговорчивой, уже в детстве разочаровавшись не только во взрослых, но и в детях, когда рассказывала о своей семье и с ней переставали общаться. Когда во время социализации в школе, изучении всего окружающего её мира, Ульяна поняла, что это её родители монстры. И когда пыталась просить помощи у друзей и их родителей, когда школьные учителя всё понимали и закрывали глаза, то смысл в использовании голоса пропал.       Для чего ей нужно было говорить с людьми, если те всё равно оставят её в аду? Не поверят и пристыдят. Так Ульяна закрылась от людей, перестав замечать их присутствие.       Ульяна снова зевнула и уже без особого энтузиазма смотрела в продуктовую тележку. В ней появились молоко, апельсиновый сок, фрукты, яйца, хлебобулочные, мясо и крупы. Девочка подняла голову, смотря Майку в лицо.       – Хочу колу.       Она не спрашивала, просто самым простым способом демонстрировала свои желания. Деньги-то всё равно не её, Майкл должен дать разрешение.       – Хорошо... – пробормотал он себе под нос с непониманием смотря на девочку и то, как она развернулась, уходя за газировкой.

***

      В отделе со сладкими напитками разбегались глаза. Пластиковые и стеклянные бутылки. Уставшие глаза пытались найти бутылку кока-колы, желательно самых больших размеров. Ульяна ненавидела сладости, но напитки могла пить только такие. Она взбодрилась, найдя двух литровую бутылку с красной этикеткой и белым логотипом. Девочка взяла её в руки и понесла, прижимая к телу, уперев горлышко к плечу. Подросток задумалась, смотря себе под ноги, просто потанув в этом странном эмоциональном ощущении. Она не заметила и врезалась макушкой в другого человека. Из-за медленной ходьбы, потревоженный человек просто вздрогнул и повернул голову в её сторону.       – Извини, ой блять, – ругнулась девочка и недоумении нахмурилась, подняла глаза и повторила. – Извини, ой блять.       Последние два слова она прошептала, смотря в широко раскрытые глаза Изабеллы Свон, которая смотрела на неё с таким же недоумением, скорее всего, из-за иностранного языка. Ульяне всегда казалось, что Кристиан Стюарт очень красивая, и смотря на голливудскую актрису с расстояния в 20 сантиметров, это было правдой. Большие карие глаза, гладкая кожа, тонкий нос, аккуратные брови и ресницы, сглаженные черты лица.       – Привет, красотка. – пробормотала себе под нос Ульяна. Рост девочек был одинаковый, отчего контакт глазами не прекращался. Никто и не обрывал его. Белла Свон стояла с приоткрытым ртом, смотря в карие глаза. Соболева закрыла свой рот, поняв какую легкомысленную чушь сморозила незнакомке и девочки продолжили молча стоять, не в силах оторвать друг от друга взгляд.       Ульяна сглотнула и сделала шаг назад, цепляясь за остатки силы воли и бегло кидала взгляды между полом и Беллой, не зная что сказать или вообще делать. Соболева была поражена этим стуком в груди и приятным теплом где-то между рёбер. Хотелось прижаться к Белле, обнять её, спрятать лицо на шее и вдыхать запах волос. Лицо девочки перекосило, когда мозг наконец-то обработал сигналы, которые подростковое возбуждение яростно посылало.       Ульяна сделала ещё пару шагов и дала деру, просто-напросто испугавшись этих чувств и незнакомых мыслей.       С быстро бьющимся сердцем Соболева вернулась к Майклу и положила в тележку бутылку. Мужчина стоял у кассы, в ожидании, когда подопечная вернётся и поднял одну бровь, оглядывая её.       – Я сейчас обосрусь. – с серьезным лицом сказала Ульяна, твердо смотря ему в глаза.       Если она чего-то хотела и срочно нужно было придумать отговорку, то стоило выбирать что-то противное или личное, чего другие люди знать не хотят. Теперь обе брови Майкла взлетели вверх, смотря на девочку с шоком. Медленно его губы растянулись и он зафыркал от смеха, опираясь локтями о тележку.       – Тогда не могу позволить твоим страданиям продолжаться.

***

      Уже лежа в своей постели в позе звезды и смотря в потолок комнаты, так и не включив свет, оставшись в полной темноте, Ульяна была смущена всем, что сегодня с ней произошло. Нет, она была смущена телесными и эмоциональными реакциями.

Ненавижу половое созревание.