3. Вспышка.
1 ноября 2025 г., 23:36
Примечания:
Привет! Глава вышла с опозданием, когда 4 выйдет сказать сложно, следующая неделя пипяю, что у меня, что у беты. Напишите о ваших впечатлениях после главы(а то мне кажется, что я пишу слишком много кринжа), как вам сюжет, гг и атмосфера, может быть Майкл(он мой любимый персонаж)?
Несколько дней девочка провела, заперевшись в комнате, выходя лишь по нужде в туалет и когда Майкл слишком настойчиво звал за стол. Ульяна проводила часы в комнате, спрятавшись под одеялом, сжимая в ладони плюшевую игрушку. Скука и дезориентация давили на неё, от чего не получалось что-либо сделать. Она перестала чистить зубы и сдвигаться с одного места, отлеживала бока, изредка переворачиваясь на другую сторону. Девочка слабо понимала, что это смутное чувство в голове появилось из-за таблеток, бессоницы и голода.
Хотелось вырвать себе глаза с отвратительно чавкающим звуком и добраться дрожащими пальцами до мозга. Зарыться в желейную массу, смять её и выбросить. Только это могло избавить девочку от боли и всех чувств.
Бледное лицо бы исказилось от боли с блаженством, кожу бы замызгало кровью. Ульяне это казалось единственным верным решением, которое спасло бы её. Пытаться изменить все переломные моменты в жизни было слишком сложно, на это не хватило бы сил, да и желания не было. Всё уже было упущено, психика сломана, как и личность, если от неё что-то осталось. И какой в этом был смысл, если теперь её жизни не было.
Параноидальные мысли преследовали девочку, что она не могла оказаться здесь, что этого места не существует и сама она не реальна. Эти мысли пугали на животном уровне, заставляя сердце быстро стучать и покрывать тело горячим потом. Соболеву пробивало нервной дрожью, дышать становилось тяжелее, когда одиночество сжимало ребра. Фантазия подкидывала картинки, как Эдвард читает еë мысли, что её раскрыли и ей навредят. Что Карлайл настоящий, она чувствовала его холодные пальцы на своих ногах. Что Белла стояла и смотрела на неё своими оленьими глазами.
они не твои, это всё родители вдолбили в голову), тело (ты принадледишь им, от ногтей до волос), воспоминания (ты всё забыла). Но её родителей здесь нет. И её нет. Её тоже нет.
Соболева перестала понимать, что происходит, окруженная мыслями и болью. Она кричала и пыталась вырваться, чувствуя давление в голове, сжимающиеся легкие от гипервентиляции и чужое тело. Твердое и прохладное. Мягкую ткань футболки, которая стала мокрой от соплей, слез, слюны и крови.
Ульяна пыхтела, воздух с хрипом выходил между зубами, кровь стягивала кожу на лице. Постепенно, сердце начало замеляться и девочка сглотнула гадкий коктейль во рту, нос заложило. Глаза раздражены после пролитых слёз и белки покраснели, несколько сосудов лопнуло, перед Соболевой всё плыло, очки погнулись от слишком сильного нажима тело на тело.
Она услышала выдох опекуна, его сильное сердцебиение и как подрагивающая рука переместилась на её затылок, когда он понял, что девочка больше не двигается. Майкл прижался щекой к её волосам. Это ощущалось странно уютно. Ульяна сжала губы, чувствуя, как глаза снова становятся мокрыми.
Они сидели на окровавленном полу, слушая дыхание друг друга. Один, чтобы удостовериться в присутствии другого. Впрочем, как и она.
Девочка концентрировалась на мужчине, чтобы не потерять последнюю связь с миром. Потому что Майкл был холодным, мокрым и таким реальным. Глаза Ульяны медленно закрылись.
Мама, мама, мамочкамамочка. Прости, простипрости. Саша. Саша
Наблюдая за наполненными паникой глазами и покрытыми кровью губами, Майкл вздыхал, отводя взгляд в сторону, и молча давал лекарства, увеличивая дозировку. Ульяна не пускала его сесть на свою постель, ревностно оберегая и раздраженно дергая губой, кидала злые взгляды. Её эмоции обострились, стали уязвимы и восприимчивы, как открытая рана. Девочка мучалась. Мужчина явно это видел и не знал, что ему делать, боясь ухудшить нестабильное состояние подопечной. Пару раз он пытался с ней заговорить, но Ульяна отвечала невпопад, голос доходил до неё будто сквозь вату. Будто бы вокруг неё возникла прочная сфера, оберегающая её от окружающих, изолируя сознание. Поэтому Майклу оставалось лишь настойчиво напоминать девочке, чтобы та поела, он часто заглядывал к ней в комнату, предварительно стуча, не получал ответа и стоял в дверном проеме. Ульяна ела критически мало. Половина бутерброда утром и половина порции макарон с сыром на ужин. Она никогда не доедала, чувствуя тошноту и внутреннюю переполненность.***
Девочка сидела на стуле, обнимая колени, спрятанные под футболкой. Майкл ушёл в свою комнату, уже поздний вечер. Эти дни он не выходил из дома, заглядывая к ней по часам. В голове наконец-то стало пусто. За эти дни она спала пару часов, чувствуя панику в темноте и фантомную боль. Каждый кусочек тела болел и трясся в ожидании расправы. Ульяна подняла голову, ища в комнате часы, чтобы понять время. Майкл давал ей вечерние таблетки в 20:00, и в течение 2 часов засыпал, оставляя свою дверь открытой. Девочка тяжело сглотнула, думать было сложно, не удавалось связать простые слова и действия. Она посмотрела на полупустую тарелку с ужином (она отказывалась от еды, кроме бутерброда и макарон с сыром) и поняла, что ей нужно встать, чтобы найти часы. Соболева сжала губы. Впервые за несколько дней она решила изучить дом, запомнив проектировку. Он был большой, на верхнем этаже оказалось 3 помещения. Её комната, справа, чуть дальше лестницы дверь в комнату опекуна на противоположной стене и ванная комната. Все двери стояли в шахматном порядке, и в верхнем коридоре, слева, было пустое место. Голый пол, стена и обычное окно. Что было внизу Ульяну не интересовало. Тёмная лестница стояла прямо напротив входной двери, проход направо вёл на кухню с глухим освещением. Девочке нравилось тут больше всего. Теплый свет вытяжки и равномерное гудение серого холодильника. Соболева растерла лицо ладонями, чувствуя, как монотонный шум убаюкивает её. Под глазами появились ещё более заметные темно-фиолетовые круги. Картинка плыла. В голове стоял стук крови. Наконец-то она встала и вышла в прихожую, поджимая губы. Ульяна, привыкшая соблюдать тишину и бдительность, никогда не шумела, узнавая настроение других по шагам или мимическим жестам. Майкл не вызывал острых негативных чувств. Она ко многому питала антипатию, могла на пальцах одной руки пересчитать, что ей нравится. Узкие и длинные стопы в белых тапочках беззвучно ступали по деревянному полу, и она зашла в незнакомую часть дома. Это была просторная гостиная, только на некоторых окнах были задернуты шторы. Ульянин нос дернулся от холода, она так и не носила ничего кроме футболки, то и дело дрожжа. В середине комнаты стоял вытянутый коричневый диван, покрытый кожей. На нём лежал серый плед. Наверное, Майкл укрывается им, когда смотрит телевизор, который висит на стене напротив. Девочка боялась увидеть доисторический телевизор-кирпич. Толстый и тяжелый, шипящий помехами, такой был у её бабушки. Но он оказался небольшим, средних размеров по меркам её времени. Ульяна оглянулась, находя пульт на диване, и села в дальний угол, поежавшись, когда голые ноги обожгло холодом от контакта с натуральной кожей. Она шмыгнула носом и укрылась, стараясь занять как можно меньше места, чтобы согреться. Повертела пульт в руке и нажала на красную кнопку. Телевизор включился и ослепил усталые глаза. Девочка протестующе замычала и зажмурилась, пряча лицо в коленях. Ушей коснулся голос диктора и, сощурив глаза, Ульяна глянула на экран. Комната окрасилась в оранжевый цвет, шла передача о львах в Африке. Лицо девочки расслабилось и она устроилась поудобнее, лишь часть головы была видна за пледом.***
Она не знала сколько прошло времени. Чувствовала лишь, как желудок крутит от боли, раскалывается голова от внутре-черепного давления и зудят глаза. Ульяна расстроенно вздохнула. Сознание начало ускользать, звуки исчезать. Она снова находилась на грани сна, перед лицом возникали неясные картинки. Они двигались и переплетались, синие, фиолетовые и жëлтые фигуры касались друг друга, обнимая. На стене появилась хитро-улыбающаяся морда синего кота, что неотрывно смотрел на неё, зная. В темноте его глаза отливали жёлтым, а узкий зрачок почти исчез. Её сердце сжалось. Он зловеще улыбнулся и беззвучно рассмеялся. Он всё знал. Из её ладони выскользнул пульт и с грохотом оказался на полу. Ульяна дернулась, и это оцепенение спало. Сердце готово было выскользнуть из груди. Тяжело сглотнув и опустив глаза, боясь смотреть на стену, девочка потянулась к пульту. Виски обожгло болью прямо в глаза и она застонала.Что, если Майкл придет сюда?
Она со страхом думала об этом, пальцы начали дрожать, сжимаясь на черном пульте. Девочка случайно нажала на кнопку и…Холодный свет.
***
Ульяна не помнила, как оказалась на лестнице, она билась пальцами ног о ступени и рвано дышала, пытаясь удержать тело от падения. На секунду она замерла, пытаясь услышать Фостера. Тишина. Она проскочила мимо его открытой двери и забилась в ванную, закрыв дверь, сползла на пол. Плитка не казалась холодной. Девочка тихо скреблась в дерево, не понимая, что видит.Темно холодно больно, все бросили тебя, ты одна, и умрешь одна. Ты никому не нужна. Сделай это, убей себя. Свет, таблетки, холод больбольбольболь
Что за шрамы у тебя на руках? Откуда? Почему не говорила? Зачем ты делаешь это? Нормальные люди так не делают. Спрячь это. Не хочу знать.
Из её горла послышался скулеж. Кровь смешалась со слюной и слезами на щеках. Ульяна ударила головой об косяк двери, пытаясь избавиться от мыслей.Ненормальная ненормальная ненормальная
Левая рука больно сдавила бедро, пальцы пытались зарыться в мясо, не получалось даже пустить кровь, все ногти были обломаны и обгрызаны. Темнота дарила покой. Пока она не видит себя, другие тоже не увидят. Она рвано дышала через нос, чувствуя едва различимый соленый вкус. Жидкости размазались и стекали с подбородка. Ульяна чувствовала мокрое пятно на футболке. Так и не выпуская прокушенную руку из зубов, находя утешение в тупой боли, она сжалась в комок.Утешение УТЕШЕНИЕ?!
Она громко зарычала и со всей силой вцепилась в мясо, стараясь быть как можно тише.Майкл рядом Майкл рядом Майкл рядом
На секунду перед глазами появился белый свет и Ульяна забыла все. Кто она, где она. Настолько сильной была боль. Каждый нерв в теле обожгло. Ей было горячо.***
Стук в дверь. Блядский стук в дверь. – Ребёнок, ты надолго? – девочка услышала сонный голос сверху, прямо за ней. – Поторопись, пожалуйста, и ложись скорее спать. Соболева загнанно дышала, стараясь свести к минимуму любой шум. Она тяжело сглотнула, мозг лихорадочно пытался понять, что делать. Ульяна отпустила запястье и уперлась ладонью в пол, чувствуя, как влага стекает вниз. – Да, хорошо... Девочка прислушалась, тишина. Она на секунду расслабила плечи и медленно выдохнула. От облегчения закрыла глаза, и появились желтые фейерверки. Сейчас она уберет за собой, вытерет пол смоченной туалетной бумагой, обернет ею кисть и спрячет за спиной. Майкл ничего не заметит и ляжет спать. Ульяна поправит простынь и снова спрячется. – Почему свет выключен? Его голос прорезал тишину. Остатки сна исчезли и появилась сталь. Вот теперь она не знала, что делать. Сидела и молчала, прячась в темноте, боясь двинуться с места. Пара секунд так и прошла, затем Соболева услышала торопливо удаляющиеся шаги. Это насторожило ещё сильнее. Она кинула взгляд вверх. Майкл вернулся, звук щелчка. Барабан ударил ей в голову и дверь открылась. В темном коридоре она видела лишь тёмный силуэт. Включенный свет ударил по глазам и она зажмурилась. Так она и сидела, едва не вывалившись в коридор, закрыв глаза.Я тебя не вижу, ты меня не видишь, я тебя не вижу, ты меня не видишь.
Она вздрогнула, когда услышала прерывистый вдох и открыла один глаз. Лицо Майкла было искажено ужасом. Он быстро спрятал это выражение и быстро опустился вниз, схватил её правый локоть. Ульяна отстраненно наблюдала за бегущей строкой в его глазах, но он сдержал всё, что было у него на языке. – Сиди на месте! – крикнул он, быстро сбегая по лестнице вниз.Отмычки, сука, носишь.
***
Его голубые глаза точно осматривали её, волосы были растрепаны после сна, а щетина отросла за то время, что Ульяна не смотрела на него. Она медленно моргала, отстраненно следя за тем, как он поставил ящик на пол, опустился на колени и твердо взял её локоть, чтобы оценить увечья. Его взгляд задержался на смазанных кровавыми разводами очки, испачканное лицо, мокрую футболку и лужу крови на полу. Его губы сжались, в глазах появилась злость. Соболева отвела взгляд в сторону, сдерживая не вовремя появившееся желание зевнуть. Мужчина открыл аптечку, начав шуршать чем-то. Отпустил её руку и она безвольно упала на бедро. Ульяна прижималась виском к косяку двери и сонно моргала. Она чувствовала его осторожные движения рядом с раной. К запястью прижалась ткань, впитывая не прекращающееся кровотечение, Майкл прижал свою ладонь к закрытой ране и поднял взгляд на подопечную, пытаясь что-то найти в её лице. Девочка скользнула взглядом по нему и молчала. Майкл тоже ничего не говорил. Соболева бы не хотела, чтобы он что-то говорил. Спрашивал, ругал, сочувствовал. Он только отвел взгляд первый и нахмурился. Его глаза стали казаться мокрыми.Мерзость.
Ульяна презирала людей. В особенности тех, кто сочувствовал, пытался помочь или говорил, что понимает. Это вызывало ярость. Это посылало сигналы вцепиться пальцами им в горло, вырвать им трахею. Никто её не понимал. Девочка принимала существование лжи (сама она врала крайне редко, чтобы вписать ложь так, чтобы её не заметили, приходилось запоминать все детали и изменять их) и была готова к ней. Но это была даже не ложь, они действительно верили, что понимают её. Никто не проходил через то же, что и она. Они не тряслись при виде других родителей. Они не вздрагивали от резких движений и звуков. Они не следили за шагами людей. Они не мечтали умереть с детства. Их не швыряли по квартире как игрушку. Им не угрожали выбросить в детдом. Их не называли "мразью" и "сукой". Им давали защиту. Им давали счастье. Они не понимали. Ярость затуманила ей глаза, Ульяна оскалилась и гаркнула. – Не трогай меня! Она тяжело дышала, подняв плечи, стараясь стать меньше и со злобой, находясь на грани слёз, смотрела на опекуна. Его лицо стало жёстче. Безумными глазами она смотрела на Майкла, скалила зубы и пыталась вырваться из его ладоней. Он предупреждающе вжал марлю в её запястье и Ульяна зашипела. В голове отбивала мысль напасть, защититься. Убежать и спрятаться. Мужчина ничего не говорил, твердо смотря на неё. Ульяна тяжело дышала, пытаясь сбросить обжигающий жар, но он терзал её под кожей. – Не двигайся. Ты навредишь себе. – Нет! –закричала она и дернула рукой, чувствуя как марля раздирает рану. Майкл плотно сжал зубы и другой рукой потянул её за плечи, прижимая к себе. Её поврежденное запястье он оттянул себе за спину. Ульяна хрюкнула, когда тело с протестом оказалось в заданной позе. Большая рука Майкла обернулась вокруг её плеч, плотно фиксируя. – Уйди! Ульяна в ярости кричала и вырывалась. Она никогда не поднимала голос на взрослых, никогда не спорила с родителями и уж тем более не давала никому знать о себе и своих тайнах. Девочка оберегала всё, что считала своим. Мысли (***
Теплый свет с вытяжки убаюкивал. Майкл шуршал в аптечке, решив вытащить девочку из ванной, заполненной кровью. Опекун провел её через лестницу, поддерживая дезориентированное тело. Он включил свет во всем доме, кроме кухни. Она попросила. Соболева с трудом моргала, чувствуя песок за веками. До её ушей доносилось глухое шуршание. Мужчина разрывал упаковки бинтов, искал таблетки и дезинфицирующие средства, стоя у раковины. У Ульяны на душе было погано, но пусто в голове. Долгожданный покой. Майкл так ничего и не сказал. Девочка не хотела смотреть ему в лицо, потому что, скорее всего, там будет злость или презрение. Хуже всего сочувствие. Она разрешала это только Саше. В итоге она посмотрела на его спину, пытаясь понять его. – Иди, малыш... – его голос звучал необычайно хрупко, когда он обернулся. Ульяна не знала, зачем встала рядом. Не знала, почему прижалась виском к твердому плечу. Не знала, зачем протянула руку. Она не понимала, зачем всё это Майклу. – Тише... Майкл что-то вылил ей на рану и от неожиданности, она втянула воздух. Плоть покрылась белой пеной и защипала нервные окончания. Мужчина успокаивающе провёл большим пальцем по руке. Ульяна с недовольством глянула на его профиль. Наполненные болью и сожалением глаза, искусанные губы. Она неверяще моргнула и отвернулась, пряча лицо в чужое плечо. Соболева не понимала. И это пугало.***
Перевязка на правом запястье давила на неё. К счастью, Майкл не поехал в больницу. Если бы девочка увидела Карлайла, то плюнула бы ему в лицо от гадкости внутри. Осталась лишь пустота. Чувство незавершенности и тупая боль. Смотреть в грустные глаза Майкла было неправильно. Сжимая губы, он оставил её в комнате и запретил закрывать серую дверь. Сказал переодеться и умыться. Дал пачку влажных салфеток. Ульяна хмыкнула и встала с постели, подошла к шкафу, что стоял справа от двери, стянула испачканную футболку и трусы. Одной рукой было сложно вытирать кровь в темноте, особенно с задницы, не имея возможности проверить. В её комнате не было зеркал. Она натянула розовые, совсем не сексуальные трусы, скрывающие весь зад, почти как шорты и белую футболку с Hello Kitty. Секунду она смотрела на принт, зная, что такой вещи у неё не было. Ульяна оставила мусор на полу и забралась на постель, спрятавшись в тяжелом одеяле. Впервые за несколько дней она уснула.***
Ей ничего не снилось. Полная темнота. Совсем непривычно. Сны девочки всегда были слишком яркими, долгими и такими утомительными. Она просыпалась и не могла понять, что произошло. Эти длинные рассказы заполняли всю её голову, путались с прошлым и Соболевой казалось, что проходили дни. Долгие, такие подробные и нужные. Глаза медленно открылись, кисть пульсировала болью, наверное, кончилось действие обезболивающего. Она отлежала правое ухо, шея затекла и почему-то болела щека. Девочка чувствовала позывы в туалет, да и в голове была вата от переизбытка сна. Снова забыться не получится. С уставшим вздохом она встала и вышла в пустой коридор. Ульяна зашла в туалет, замечая, что остатки после ночи пропали, пахло чистящими средствами. Соболева не стала смотреть в зеркало, зная, что увидит там уродство. Её тело покрыто грязью, короткие волосы слиплись и казались тяжелыми.Душ.
Зубная щётка шумно скользила во рту, брызгая пеной во все стороны. Перед глазами плыли яркие лимоны и девочка хмурилась. Голова кружилась.***
Девочка опиралась здоровой ладонью о стену, спускаясь по лестнице, старательно смотря на ступени. Со стороны кухни шумело масло на сковороде и громкие шаги Майкла. Она выглянула из-за дверного проема, наблюдая за мужчиной. На нём снова была рубашка, на этот раз лавандовая. Он закатал рукава и делал что-то лопаточкой. Ульяна нахмурилась, чувствуя запах теста. Мужчина естественно не заметил её. Соболева смотрела и не понимала, что Майкл такое. В доброту вера давно пропала, надежды всегда приносят разочарование. И не было известно, станет ли это последней каплей. – Хочешь вафли? Девочка подняла глаза и задумалась. – Да. Она не хотела соглашаться. Даже не заметила, что ответила и в замешательстве моргнула. Майкл улыбнулся и усадил её за стол, положив на тарелку 2 вафли и полил прозрачным сиропом. Ульяна предвзято смотрела на сахарную кому. В руке она держала пластиковую вилку и устало вздохнула. Мужчина наклонился и нарезал её завтрак. Чувствовать во рту липкую сладость было ужасно. Но Соболева продолжала давиться вафлями, чувствуя рвотные позывы. Блевать было ужасно. Странно, но мысли об этом уже не пугали так сильно. Это редкое затишье. Рвота это больно и горько, противно. Когда желудок сокращается, воздух кончается и приходится кашлять, чтобы не задохнуться. Желудочный сок попадает в нос, раздражая слизистую. Потом остается пустота в животе, крутит. Обидно не было, что Майкл ей не доверяет. Она бы сама себе не доверилась. Одноразовой вилкой было неудобно есть, гнется и скрипит. Пару секунд она терла белыми зубчиками о тарелку, по ощущениям, Соболевой будто чесали мозги.***
Мысли о рвоте не покидали девочку. Это её щекотало и казалось, будто она сейчас проблюется на асфальт и ботинки Майкла. Он предусмотрительно держал её за левый локоть.Догадливый.
Опекун попросил её собраться на улицу, отказать не оказалось возможным и Ульяна едва перебирала ногами, смотря на белые носки обуви. – Я не злюсь на тебя. Его голос прорезал тишину между ними, облака заволокли небо, но было светло. Соболева смотрела вниз. Чужие пальцы сжали бежевый рукав. – Ты ни в чём не виновата. Её брови опустились. Они остановились и Майкл повернул голову к ней.Ания...
Озноб прошел по её коже, когда она резко подняла голову и начала озираться по сторонам.Саша!
Присутствие Майкла ушло на второй план, девочка пыталась отойти от него, чтобы следовать за голосом. На глазах проступили слёзы, пока она пыталась увидеть её. Она была нужна Саше, Саша ждёт её! Резкий рывок за плечи сбросил наваждение и Ульяна уязвленно взглянула в серьезное лицо. Её губы скривились, нос сморщился и щеки стали мокрыми. Девочка всхлипнула. – Не поддавайся.***
– Куда ты ведешь меня? – прошептала Соболева под нос. У неё больше не было сил брыкаться и кричать. – В больницу. Ульяна уперлась пятками в асфальт, пытаясь затормозить и в шоке посмотрела на Майкла. Она переводила взгляд между сжатой на её локте ладонью и холодными глазами. – Я не могу гарантировать, что случится с твоей рукой. Тебе нужно в больницу. Верхняя губа Соболевой задрожала. В голове стучало, что здесь небезопасно. Что ей снова причинят боль, что Майкл хочет причинить ей боль. На неё будут смотреть и шептаться. В больнице скажут о мерзости, посоветуют поскорее закончить свои мучения. Тело начало дрожать от адреналина. Девочка оценивающе посмотрела на Майкла. Она погрызла нижнюю губу, размышляя. Опустила взгляд на шнурки. – Почему не на машине? – бросила она, сделав злое лицо. – Аккумулятор сел. Ульяна наступила носком обуви на висящий шнурок. Сердце билось от волнения. Она притворно вскрикнула и полетела вперёд, споткнувшись. Уголок губ дернулся, когда она увидела свободные веревочки на асфальте. Опекун притянул её обратно, обхватив рукой за живот. Соболева опустила голову, в недоумении смотря на красные кеды, а затем кинула любопытный взгляд на мужчину. Он тяжело вздохнул и опустился на одно колено. Отпустив локоть. Ульяна с предвкушением смотрела, как он потянулся пальцами к её ноге. Девочка положила ладони ему на плечи, держа опору. И со всей силы толкнула, начав бежать сломя голову. Она услышала как Майкл грязно выругался сзади и от страха мчалась вперед, лихорадочно соображая, как оторваться.***
Нервная, возбужденная дрожь по телу, руки и ноги трясутся, в куртке стало жарко. Ульяна летела по асфальту, отталкиваясь длинными прыжками. Ветер трепал волосы. Ульяна всегда занимала первые места по скорости на короткие дистанции. Пока она не выдохлась, нужно срочно сбросить хвост. – Ульяна! Майкл зо злобой прокричал её имя и она ускорилась. Резко повернула направо и уголком глаза разглядела его силуэт. Далеко. Она дерзко ухмыльнулась и ускорилась, чувствуя боль в горле. Выбежала на какую-то улицу, обследовала глазами и перебежала через дорогу, чуть не попав под капот машины под громкие и гневные сигналы. Соболева нырнула между зданиями, добралась до конца переулка и спряталась за углом.Выкуси, опекун.
Дала себе 15-секундную передышку, прислушиваясь к шагам. Ничего нет. Девочка громко дышала, прижавшись к грязной стене. Кивнула один раз и побежала дальше, уже марафонной скоростью, не спеша. То и дело оглядывалась, пытаясь узнать окрестности.***
Голова шла кругом от неожиданной нагрузки. Ульяна спокойно шла по улице, спрятав ладони в карманы и лениво ухмылялась. Слабый ветер трепал её всё ещё влажные волосы, наполнял уставшие легкие и убаюкивал. Улицы заполнены людьми, все ходят небольшими группами и веселятся. Ульяне тоже весело. В какой-то момент она начала смеяться до слёз, не обращая внимания на прохожих, особенно своих одногодок. Соболева потрясла головой в разные стороны, сбрасывая остатки улыбки. Проходя мимо парковки, через траву, чтобы уйти в лес, она обернулась, слыша скрип шин и замерла. Заехало 3-4 машины, одна за другой, наводя жуть на девочку.Это ведь не за мной?
С опаской подумала она, машины были разные, цвет, марки. Но кто знает, может Майкл дал наводку полиции или санитарам? В Америке же полицейские машины "брендированы"? А если он всё же позвонил? Кто этот мужик вообще такой? Ульяна снова потонула в своих мыслях, вдыхая свежий запах хвои и травы, сырой почвы. И лишь отстраненно наблюдала за выходящими из машины людьми и почувствовала, нежели услышала (ухо непроизвольно дернулось) опасность и рванула в сторону леса. Массивное тело навалилось на неё, со всей дури она проехалась носом по холодной земле и вжалась в траву. Её сердце забилось как у загнанной дичи. Руки ей скрутили за спину и она дернулась от боли, рана на запястье открылась, в нос ударил запах Майкла, сладкий и теплый, резкий. Соболева зарычала, начав ерзать из стороны в сторону, двигая ногами, чтобы выползти из-под него. В поясницу уперлось чужое колено, причиняя боль и фиксируя на месте. – Не надо. – холодно сказал мужчина и потянул за запястье. Девочка слышала его тяжелые, запыхавшиеся вдохи и сжала губы.***
В больницу они зашли под чужие взгляды. Конечно, Ульяна вся измазана в земле и траве, из носа хлещет кровь и Майкл до боли сжимает её плечо.Хорошо хоть очки целы. Плохо, что я сама пришла к больнице.
Соболева проклинала свою невнимательность и рассеянность. Пришлось стоять рядом с опекуном на регистрации под неуверенно-обеспокоенные лица девушек за стойкой. Девочка намеренно таранила их взглядом, заставляя отвести его первым. На Фостера было страшно смотреть, давно Соболева не видела настолько злых людей. От него несло холодной яростью, даже работницы не решались делать это дольше нужного и натянуто улыбались. Мужчина грубо дернул её в сторону, держа в свободной руке какие-то бумаги и потащил подопечную. Она раздраженно дышала и переставляла ноги, то и дело шмыгая носом. Они вышли в светлый коридор с большими окнами по одну сторону и у девочки ёкнуло в груди, когда она увидела двух блондинов и медного брюнета.Да твою мать!
Она сглатывала красную слюну и смотрела куда угодно, но не на Калленов.Это что, часть в которой Беллу чуть грузовиком не перекосоëбило?!
Снова сбежать было невозможно. Майкл пëр её как бульдозер, прямо к Карлайлу.Нет! Ну только не к нему!
Они подошли, отвлекая наверняка красивую Розали, добродушного Карлайла и тупого Эдварда. Ульяна не знала, продолжала упрямо любоваться видом из окна. У них наверняка потемнели глаза и заурчало в животе. Весь страх испарился, терять было нечего.Слышишь, Патисон? Урод ты. Что эмоционально, что внешне. Сидел бы в девственниках ещё лет 100.
Соболева была тем типом людей, которых внешность не привлекала. Её вообще люди не интересовали, девочка могла месяцами ни с кем не общаться. Если же она влюблялась, то начинала любить каждый недостаток, как физический, так и психологический. А если ей не нравилась чужая личность, то и всё в этом человеке вызывало отторжение.Тебя даже Кристиан Стюард нахер послала. Сказать нечего?
Карлайл с шоком и неверием смотрел на явный беспорядок, который произошёл с его пациенкой. С нарастающим напряжением он отмечал ссадины на её лице, размазанную кровь, что стекала на куртку и темные круги под глазами. Он положил ладонь на плечо Розалин и сжал зубы, стараясь сдержать растущее желание забрать Ульяну и защитить. Врач натянуто улыбнулся, смотря на Фостера. Его дети застыли на месте, Эдвард поморщился от боли. – Эдвард. – предупреждающе сказал он, быстро и тихо, люди были не способны уловить такой звук. На плечо сына он так же положил ладонь и сжал, говоря оставаться на месте. Последние дни Карлайл провёл с трудом, он знал, что с ним случилось. Знал, кем для него была эта разбитая девочка. Находясь на перепутье между тем, чтобы рассказать семье или хранить эту тайну и дальше, предпочитал думать на древне-греческом языке, которому его обучил Аро. У Эдварда это вызывало множество подозрений, но сам он был увлечен Беллой, из-за чего практически не обращал внимания. Карлайл видел, как на него смотрела Элис, будто не уверенная в чём-то, но продолжала загадочно улыбаться и воодушевленно порхать. – Добрый день, мистер Фостер. – кивнул врач. – Нам нужна хирургическая обработка раны. Вы сможете наложить швы, доктор Каллен? – Майкл сразу перешёл к делу и демонстративно тряхнул Ульяну. Девочка зашипела и мазнула взглядом по Розали, лишь мельком, и почувствовала томную тяжесть в животе. Мышцы на ногах дернулись и, смутившись, Соболева сглотнула и наткнулась на темные глаза Эдварда. Карлайл заметил перемены в своих детях. – Эдвард.***
Розали и Эдвард чувствовали одно и то же. Будто бы оба вампира попали под гипноз, по ним растеклась нега, навалилось умиротворение. Будто бы незримые трещины срослись и мир стал не важен, уже такой понятный и спокойный. Им хотелось продолжать дышать, наполняя себя её запахом. Начать тереться об её запястья и шею, ластиться как коты, помечая своего партнёра.А затем пришла ярость.
***
Соболева скептически оглядывала триаду Калленов, ожидая, когда её схватят и начнут трясти, как на допросе.Кто вообще пускает вампиров в больницу?
Розали почти развратно облизнула губы и сглотнула, именно так это выглядело для пубертатного мозга подростка.Вот и помер дед Максим.
***
Карлайл растолкал своих детей по разные стороны, дочь в сторону выхода, а сына к спасенной Белле, которая подглядывала за углом. Когда Свон увидела Соболеву, то последняя сделала вид, что не знает её. И это причинило боль. Каллены как щенки поворачивали головы, Розали пыталась что-то сказать, а Эдвард выглядел растерянно, то и дело хмурясь от напряжения в голове. – Кто это? Ты знаешь её? – громко шептала Белла Эдварду, стараясь больше разглядеть недавнюю незнакомку. Врач встал между Майклом и Ульяной, приобняв её за плечи и постарался улыбнуться, с болью смотря на уставшее лицо пациентки. Подростка распирало от внутреннего волнения и неосознанно она наклонилась ближе к каменному телу.Ненавижу вампирское очарование.
***
Карлайл привёл её в ослепительно белый кабинет, в котором стоял резкий запах. Он то и дело гладил пальцем её плечо. Куртка скрывала это движение, но Ульяна будто чувствовала сквозь неё. От этого кружилась голова, наваливалось смущение. Соболева со злорадством ответила, что врач не пустил Фостера за порог. Прямо перед закрытием двери она стянула куртку и втолкнула её в опекуна. – Так, что с вами успело произойти, мисс Соболева? – спросил Карлайл, отойдя к столу, перебирая инструменты, предварительно обеззаразив руки и надев перчатки. – Вы про мой вид или что мне там зашить надо? – бегло сказала Ульяна, пока смотрела на плитку под ногами. Сердце дернулось, что наверняка заметил вампир. Стук бил по ушам. – Давно по-русски говорите? – промямлила она, начав грызть губу, отрывая кусочки засохшей крови. – И то, и другое. – проигнорировал мужчина последний вопрос. Девочка ненавидела, когда её игнорировали. Это было её спусковым крючком и тело обожгло жаром. Она послала неприязненный взгляд и с шумом села на стул, перед столиком. Положила правую руку, задрав зеленый рукав. Бинты покрыты новой кровью. Карлайл сжал губы, подошёл и приподнял её голову, смотря на нос и засохшие выделения, лишь мельком взглянув на перевязку. Между его пальцев была мокрая ватка, которой он деликатно смывал корочки, остатки земли и газона. Ульяна замерла в недоумении. Это приятно. Другого слова для описания не было. Её глаза закрылись и она расслабила плечи, позволяя это делать, пока он заклеивал ссадины на лице. Девочка решила так же игнорировать его вопросы. И поддалась уносящему её спокойствию. – Когда-то я был в России. Работал там.Лжец.
***
Карлайл разрезал бинты с нечитаемым выражением лица и поднял внимательный взгляд. Ульяна фыркнула, зачарованно смотря в чужие глаза. Ярко-янтарные, смотреть в них хотелось. С ним вообще всё хотелось, прижаться к груди, почувствовать холодные губы на лбу и уснуть рядом. Мужские пальцы проходились рядом с раной. Глубокий, но небольшой след от узкой челюсти. Отчетливо видные углубления от зубов, ровные ряды кроме клыка. Старые черные корочки порвались и становилось мокро. – Вы сами себя укусили? – пробормотал он себе под нос. – Проголодалась. Карлайл не оценил её сарказма. У него не было акцента или пауз перед словами, правильная грамматика.Небось всю ночь сидел и зубрил.
Соболева нахмурилась, не понимая, что вообще происходит. Слишком много сюрреализма и бреда. Рана неприятно ныла. Фиолетовый кот сложил лапы на голове Каллена, обернув гладкий хвост вокруг мужской шеи. Желтые глаза с осуждением смотрели на неё. Усы дергались из стороны в сторону, вызывая вину.Так и будешь сидеть?
Голос кота был мелодично-грубый. И Ульяна отвернулась от них. Голова снова начинала болеть и кружиться. Лимоны то появлялись, то исчезали, нервируя. Очень хотелось пить. – Ваш нос. Что случилось между вами и вашим опекуном? – осторожно спросил Карлайл, осматривая рану. – Играли в салочки. – Хоть рана и глубокая, швы накладывать не нужно. – сказал он после вздоха и приподнял уголки губ. Соболева почувствовала облегчение. Что накладывать, что снимать, это очень больно. Она часто бывала в больнице, 2 раза в год точно, множество операций и зашиваний. Между ними воцарилось молчание. Подросток хотела быстрее уйти. Свет, звук, запах и мыслительные процессы воспаляли её нервную систему, всë ближе подводя к вспышке. Вставать со стула она не решалась, пока врач наносил мазь. А потом перебинтовывал. Он снял перчатки и улыбнулся. Сухая слюна резала горло, вызывая слёзы в уголке правого глаза. Ещё сильнее это усугублялось дыханием через рот, из обеих ноздрей торчали ватки. Ульяна почувствовала тяжесть на ногах, но не дала панике отразиться в глазах. Ей на колени сел кот, большой, как мейн-кун. Это тревожило.Думаешь, ты заслужила заботу? Зачем тебе, если всё равно умрешь?
Голос бился, вызывая молниеобразные всплески боли в голове. Он прижался мордой к сгибу локтя и зафыркал.Мамочка, наверное, тоже убилась от горя?
Хотелось встать и закричать, схватить со столика ножницы и всадить в горло. Мысли путались. Думать о маме, папе и брате (ты снова забыла?) лишь толкало к краю. Она так устала. Тяжесть на бедрах и легкое перебирание лап вызывали ужас. Кот начал мурлыкать и этот звук не исчезал. Девочка ощутила неестественный запах бананов. Дешевый мармелад. И это душило.***
Карлайл открыл дверь, выпуская пациентку первой и вышел следом. Майкл стоял у стены и за пару широких шагов оказался рядом, скрытно кинув обеспокоенный взгляд. Каллен положил ладонь на её спину, спрятанную под зеленой кофтой. И между позвонками мягко заныло. Девочка смотрела на Фостера. Его было почти жаль. Невыспавшийся, небритый, в помятой одежде и нервными тиками пальцев. Мужчины начали перебрасываться словами на английском, что Соболева считала фоновом шумом. Пришла она в себя, когда Каллен мягко толкнул её, направляя идти рядом. Ульяна оглянулась на Майкла. Вдвоем они дошли до автоматов с напитками за углом и она растерянно моргнула. Мужчина достал из кармана бумажник и кинул взгляд через плечо, нехотя разрывая физический контакт. – Вы пьёте кофе? – спросил он, вглядываясь в стекло. Лицо подростка перекосило от отвращения, пока вампир не видел. – Нет. Карлайл всё же дал ей в руки напиток, банку кока-колы. Чувство стянутости слизистой раздражало, а Ульяна не была гордой. С бьющим по ушам щелчком она открыла банку и начала пить, смотря на Каллена снизу вверх. – Если... Что-то или кто-то будет вас тревожить, вы можете поделиться этим.Теперь и ты мне по ушам проедь.
***
Они шли по улице и Майкл крепко сжимал локоть. Хваткой на грани боли. Вырываться и убегать у Соболевой сил не было. На улице успело стемнеть и она шла, неразборчиво перебирая ногами. Мужчина вернул ей куртку уже чистой, помог одеться. Он был странно расслаблен. Радовало, что он больше не пытался заговорить и девочка наслаждалась ветром и уличной прохладной. Она зевнула на ходу, сонно моргая. – Завтра ты заедешь в школу. Ульяна медленно повернула голову в его сторону, раскрыв глазв. – Дети доктора Каллена отвезут тебя. – сказал он, смотря вперед. – Учиться? – проворчала она, расстроенно нахмурив брови. – Возьмёшь учебники и материал на неделю. Каждые 3-4 дня будешь сдавать и получать новые задания. Это утешило, пока Ульяна не вспомнила, что ГДЗ ещё не придумали. Она тяжело вздохнула, пропуская холод через лёгкие. – С переводом я буду помогать, параллельно будем заниматься твоим английским.Да блять.
Только по приходе в дом, девочка вспомнила, что утром увидит приемных детей Карлайла, поедет с ними в машине и неизвестно, будет это гиперактивная Элис, стервозная Розали или шумный Эммет. Ульяна застонала, сидя на полу комнаты и откинула голову на постель, выпуская белый пар над собой.Слишком много неизвестного и независящего от меня.
***
Элис звонко смеялась, прыгая по лестнице. – Ты видел её, Эдвард? Скажи же она чудесна! – её лицо было растянуто в широкую улыбку. – И ты, Розали. Джаспер стоял у подножья лестницы и поймал прыгнувшую вниз Элис, прижимая к себе. Блондинка нервно ходила по гостинной, до скрипа сжимая зубы. – О, она и тебе... – улыбка возбужденной вампирши к мужу померкла, когда пришло новое видение. – Ах! Эдвард повернул голову в сторону сестры и замер, сидя на диване в гостинной.Школа туалет крик кровь много кровикрови лезвие крик карета скорой помощи измазанный пол пальцы РозалиРозали боль констатация смерти в 11:39
