Санаторий строгого режима.

      Ульяна помнила, как она в полудреме видела лицо Майкла, чувствовала, как он нёс её в комнату и укрывал одеялом. Она продолжала чувствовать запах чего-то теплого и это сильнее убаюкивало её. Девочка решила отложить все мысли о вампирах и опекуне до того момента, пока не наступит утро.       Уставшие глаза непонимающе смотрели на коричневый шкаф, голова болела и, о боже, теперь обе руки тоже. Она тихо застонала и поморщилась. Чувствовала она себя хорошо(насколько это было возможно в её диапазоне), ей ничего не приснилось и голова была пуста от мыслей.       Несколько раз она моргнула и с недовольным от физических ощущений, встала, выбираясь из-под одеяла. На ней была её вчерашняя одежда. Соболева нахмурилась и подошла к шкафу. Комната стала чище за то время, пока она не обращала на неё внимание. Никакая одежда не валялась на полу, мусорные пакеты исчезли и пол был чист. Ульяна со старанием переоделась, тихо шипя, когда раны натягивались.       Сегодня она хотела быть в тепле. Толстые домашние штаны и розовая толстовка. Девочка только проснулась, но глаза уже слипались.

Сколько времени?

      Очень редко случались такие моменты, как сейчас. Соболева чувствовала себя приятно и ей это нравилось. Хотелось нежиться под солнцем и прижиматься щеками к чужим бедрам, ластясь. Она медленно моргнула и вышла через открытую дверь. Соболева зевнула и оглянулась, прислушиваясь. В доме снова чем-то пахло. Приторной корицей и яблоками. Девочка вернулась в комнату, надела очки и нашла рюкзак, который стоял на своём месте. Она шмыгнула носом и порылась в нём. Увидела много бумаги с заданиями и открыла карман, нащупала два гладких объекта. Она вытащила телефон и сигарету. Опустила взгляд на рюкзак и удивленно подняла брови. Из кармана торчала толстая "котлета" долларов.       С облегчением выдохнула пар и мечтательно улыбнулась. Она открыла телефон и увидела сообщения.       Вчера ей писал и звонил Майкл. Девочка неловко отвела взгляд в сторону. На экране появилось новое сообщение.       Элис.       "Pozhaluysta, pozvoni, kogda prosn'eh'cya."       Ульяна фыркнула и закатила глаза на эту нелепицу в телефоне.

Точно, раскладки-то не было.

      Злиться на их вторжение в её жизнь хотелось, но не было сил. Она покрутила шеей, разминаясь и с сожалением посмотрела на скрытые под толстовкой бинты. Глубоко вздохнула, встала с кровати и пошла вниз.

***

      Фостер стоял на кухне, обвязав на талии жёлтый фартук. Девочка критическим взглядом обвела испачканную кухню и мужчину. Майкл пытался убрать остатки муки, молока, яиц и сахара, пока в духовке выпекался пирог. Она продолжала стоять и наблюдать за ним. Мужчина выглядел уставшим (за эти дни ничего не изменилось), он сбрил щетину и закатал рукава. На половине щеки был белый след от муки. Он устало вздохнул и повернул голову в сторону, едва заметно вздрагивая. Ульяна думала, что между ними снова воцариться молчание, но Майкл натянуто улыбнулся.       – Доброе утро. Я сделал для тебя шарлотку. – быстрый взгляд на ярко-горящую духовку. – Через 5 минут будет готова.       Он говорил это поникшим голосом, хотя явно пытался казаться бодрее. Фостер снова взглянул на подопечную и кивнул в сторону стола. Соболева села на свой стул и, прижимая колени к груди, обняла себя. Она проницательно смотрела снизу вверх, находясь в редкой для неё ясности разума. Майкл отвернулся, начав мыть посуду.       – Что вчера произошло? – мягко спросил он. – Элис и близнецы Хейл привезли тебя домой.       Его голос звучал глухо, пока он осторожно подбирал слова. Девочке было интересно, какое у него сейчас выражение лица, что он чувствует и почему.       – Не знаю.       Отрицать свою причастность к чему-либо было проще. Наверняка вампиры уже создали свою ложь, объясняющую всё случившееся. Ульяна не понимала, чего такого убедительного они могли сказать, чтобы её опекун в это поверил. Какие-то воспоминания о вчерашнем дне вызывали несостыковки. Но Соболева решила забыть об этом, пока это не станет важно.       Мужчина глубоко вздохнул, подняв голову к потолку.       – Тогда почему у тебя 83 шва?       Девочка продолжала смотреть ему в спину и захотела узнать границу дозволенного.       – А ты будто не знаешь. Зачем мне говорить то, о чем ты уже в курсе? – она спросила об этом с искренним любопытством. – Или ты хочешь, чтобы я это сказала? Я хотела вскрыть вены в грязном и обоссаном школьном туалете.       Соболева хищно смотрела Майклу в затылок, с нетерпением ожидая, когда он развернется к ней.       – Ни эта школа, ни ты, ни этот блядкий дом мне никуда не всрались. Я буду убивать себя столько, пока у меня это не получится. – злость внутри девочки начала оголяться. Она росла с четким пониманием того, что она не человек и не заслуживает им быть. И девочка хотела получить хоть что-то, что принадлежало бы всецело ей, собственная смерть. – Ты никогда не сможешь это исправить. Я ненавижу тебя.       Фостер медленно обернулся, не выключая крана с льющейся водой. Он сделал шаг вперед и хлопнул ладонью по столу. Они смотрели друг другу в глаза, пока частицы муки опускались вниз. Девочка не дернулась, она наоборот расправила плечи и наклонилась ближе. Соболева была готова вскочить, схватить со стола миску и разбить её об чужую голову. Отец часто дрался с ней и Ульяна знала как движутся взрослые мужчины. Она бы пролезла у него под рукой и пока мужчина был бы оглушен, то схватила бы висящее полотенце и затянула на его шее. Девочка понимала, что в любом случае у нее не получится нанести Майку вред. Она ранена и уязвима, в два раза меньше него. Но это неведомое чувство внутри неё требовало, чтобы ей заломали руку, снова разбили нос. Чтобы они бросались друг в друга тарелками и ранились. Мужчина смотрел на неё взглядом, полным холодной ярости.       – Я буду присекать это каждый раз. – сказал он с силой в голосе, отчего хотелось съежиться. Девочка сильнее нахмурилась. – Пока ты под моей опекой, твой максимум это игры с лезвием. Или что там тебе нравится.       Ульяна разозлилась и сжала зубы. На телефон в её кармане начали приходить сообщения.

Да когда эта дура уймется!

      Соболева рыкнула себе под нос и в порыве эмоций достала раскладушку и увидела сообщения.       Элис.       "Pozhaluysta, ne deris' s Mayklom, ty poreszheh'sya o steklo. "       "Pozhaluysta, ne ssor'tes', ty udarishya o duhovku."       "Ul'yana, ne pytaysya ukusit' Maykla."       Она открыто закатила глаза и недовольно посмотрела на Майкла с пренебрежением. Девочка зевнула, высунув язык, и посмотрела в окно.

Скука.

      Мужчина выключил кран, вытер руки и достал из духовки пирог. Он был большим и румяным, наверху лежали разрезанные дольки яблок. Большой нож в мужской руке выглядел бы угрожающе, но Ульяна знала, что он её не тронет. Девочка привыкла к тому, что её начинали бить или ставить еду на пол, как собаке, когда она вела себя не так, как хотели родители. Фостер же на любой её "чих" возил в больницу, залечивал её раны и кормил. Он завязывал ей шнурки, помогал одеваться и разрешал покупать бесполезные вещи. Только единственный раз прокатил носом по земле, но и то, лишь потому что Ульяна сбежала. Он даже не наказал её.       Перед ней на блюдце появился кусок пирога и пластиковая вилка. Соболева недовольно нахмурилась, смотря на белый прибор. Она перевела взгляд на большой нож, который Майкл убрал в ящик с замком.       – Боишься, что зарежу?       – Боюсь, что не сдержусь.

***

      Девочка без энтузиазма ковыряла вилкой в пироге. Соболева не любила тесто, особенно сладкое. Особенно с фруктами. Она то и дело шмыгала сопливым носом. Телефон вибрировал от уведомлений и Майкл долго смотрел на него.       – Ты не собираешься отвечать? – ненавязчиво спросил он, пока медленно разрезал свой кусок пирога. Столовым ножом.       – Не-а. – пробормотала Ульяна и засунула в рот сладкое тесто.       Её почти сразу затошнило от сухости и сладости. Она не скрывая этого нахмурилась и отодвинула тарелку.       – Они беспокоятся о тебе. – сказал он и попробовал заглянуть в карие глаза.       Соболева ничего не ответила и медленно жевала, зная, что еду нужно есть. Так правильно. Она смотрела в окно и свободной от вилки рукой открыла телефон. Она не читала сообщения Элис, лишь посмотрела на время, 14:40.       – Почему ты не разбудил меня? – неожиданно спросила девочка.       – А ты бы хотела? – на его вопрос Ульяна пожала плечами.       Дальнейший завтрак они провели в молчании.

***

             Она лежала в своей постели и повернула голову в сторону двери. Она не знала когда, но Майкл снял с серой и гладкой двери ручку и замок. Теперь на их прежнем месте красовалась дыра. Даже попробуй она отхватить побольше куска личного пространства, то будет это лишь номинально. Соболева вздохнула и начала переодеваться, пнув вчерашнюю одежду, и она отлетела в угол комнаты, рядом со шкафом. В большой одежде всегда было комфортно и безопасно, это спасало её от внимания других людей.       Ульяна поправила толстовку на локтях, постоянно чувствуя дискомфорт. Во рту неприятно отдавало медикаментами. Глаза то и дело закрывались, безумно хотелось спать.

***

      Следующие 3 дня Ульяна провела дома, Майкл обрабатывал её швы и менял повязки, неодобрительно смотря на темные корочки. Когда она хотела выйти в город, чтобы потратить доллары, которые естественно оставили ей вампиры, на разные и бесполезные безделушки, Майкл не дал этого сделать. Строго посмотрел, сжал губы. Девочка могла бы просто убежать, но входная дверь оказалась заперта, на всех окнах первого этажа висели замки. Можно было бы вылезти с окна её комнаты, но слишком высоко, нет деревьев и как спуститься с крыши она не знала, тем более, Фостер всегда был дома.       Постепенно, сомнения и догадки начали одолевать её. Если память ей не изменяла, то прошло уже больше недели. На предсмертный бред это походило всё меньше и меньше. Соболева гордилась своей способностью рационализировать всё происходящее с ней. Это помогало не сойти с ума окончательно.       Девочка искренне не знала, сошла она с ума или нет. Чёткого критерия здравомыслия не было. Она умела считать тригонометрию, ставить запятые, она могла любить и не мазала стены дерьмом. Но при этом её детской мечтой была смерть, она готова была сесть в тюрьму, если бы убила родителей.       Делать было откровенно говоря нечего. Она пила таблетки, ела еду и смотрела передачи о животных по телевизору. Открыто игнорировала сообщения и звонки вампирши, изредка смотря, что та пишет. Обычно это были пожелания хорошего дня, вопросы о самочувствии и какие-то советы на день.

Она весь день что-ли пытается смотреть, что я сделаю?

      Удивительно, но к ней в окно никто не влезал и не преследовал. Вампиры вообще не делали попыток вмешаться в её жизнь. Пару раз Майкл заносил в комнату нужные ей для учебы книги и домашнюю еду из контейнеров, но Соболева отказывалась. Она всегда была консервативна в плане пищи, практически никогда не пробовала новое. Скука давила на девочку и она решила начать думать.       Она попала в Форкс 21 января. Умерла Соболева 23 апреля 2024 года. Голова начинала болеть, а сердце стучать от страха. Мстительно Ульяна подумала, что наверняка вызывает головную боль у Эдварда и Элис. Соболева не знала, хотела ли она умереть или того, чтобы мучения закончились. Она помнила, как психиатр рассказывал ей о том, что на самоубийство толкают физические ощущения. Если человека долго пытать, то он естественно захочет это остановить, даже такой ценой. Либо психологические.       Ульяна думала, что ей подходит и то и другое. В 14 лет её мозги начали жарить себя собственноручно, каждодневные головные боли, с которыми не справлялись никакие обезболивающие. Ей пришлось побывать у многих врачей, делать МРТ и ЭЭГ. Были опасения на опухоль между извилинами, когда это не подтвердилось, её отправили к психиатру. Девочка всегда думала, что её тело медленно отказывает, ей казалось, что она будет жить, но всегда мучаться. Мозг, глаза, сердце, почки, печень, позвоночник, суставы и теперь психика. По неведомой для Ульяны причине она была другой. Она желала ничего не чувствовать. Потому что это причиняло больше всего боли, любое неосторожное слово или жест вызывал внутреннюю бурю. И никто не понимал её. И даже после смерти она не получила долгожданного покоя и одиночества. Это могло бы быть адом, но Ульяна с недовольством отмечала, что тут неплохо.       С Майком она почти не пересекалась, мужчина только выполнял функции: накорми, дай таблеток и уложи спать. Он даже не часто заходил в ней в комнату, молча заглядывал, сканировал взглядом девочку на кровати и уходил. Пытаться вывести её на диалог он перестал. Он не кричал на нее, не бил и не чередовал это с безумной нежностью. Майкл был постоянен и спокоен. Где-то в глубине души Соболева начала проникаться к нему симпатией, не как к человеку, как к функции.       Недоумение вызывали вампиры и их поведение. С мыслью о "перерождении" Ульяна смирилась, боль была реальна, её чувства тоже. Тем более, никто бы не мог опровергнуть это. Может быть смерти как таковой и не существует. Девочка тоскливо вздохнула, смотря в потолок, пытаясь развлечь себя рационализацией. Свою реакцию на вампиров она могла скинуть на их сверхъестественное очарование и своё повышенное либидо. Теперь Соболева жалела, что давно не пересматривала серию фильмов. Помнила лишь, что был любовный треугольник с собакой, Беллой и камнем. Поход в Вольтеру, первый секс, рождение теплого и убивающего мать чудища и битву на заснеженной поляне.       Соболева перевернулась на другой бок и начала смотреть в окно.       Девочка сомневалась, что вампиры, пусть и такие правильные, что не едят людей, резко помогли ей по доброте душевной. Но и выгоду в своей жалкой личности она не видела. Обычный подросток без денег и мозгов. Но Каллены лезли к ней. Что в машине, что на столе, что на диване они окружили её и мурчали.       Лицо девочки скривилось от отвращения. Она начала выпускать белый пар и смотреть на белые стройки.       Непонятно было и её присутствие. Майкл явно знал её до того как Ульяна увидела его. Девочка задумчиво похмыкала. Она встала с кровати и вышла из комнаты. Быстро оглядела второй этаж, опекуна нет. Белыми тапками она простучала по лестнице.       Фостер оказался в гостинной, он сидел за столом у окна и работал за ноутбуком. Соболева с интересом посмотрела на чудо технологии.       – Расскажи мне обо мне. – бесцеремонно сказала она и получила удивленный взгляд.       Кажется, это был первый раз, когда подопечная сама нашла его и заговорила. Майкл оглядел её снизу вверх и недоуменно нахмурился.       – О чём ты? – медленно спросил он и не получил уточнений. Он глубоко вздохнул и положил локоть на спинку стула.       Несколькл секунд он выглядел задумчиво, явно с подозрением размышляя о новых странностях в поведении девочки.       – Ты хочешь узнать подробности дела? – осторожно спросил он. – Не думаю, что ты захотела навестить родителей.       Девочка легла на диван, свесив ноги с мягкого, но холодного подлокотника и накрылась пледом. Майклу были видны лишь висящие ноги.       – Угу. Обо мне писали в газете? – она закатила глаза. Весь диалог и её картонные вопросы утомляли.       – Да. – после недолгого молчания она получила ответ.       – Что там написали? – Ульяна чувствовала почти физические мучения, задавая глупые вопросы. – Там было что-то интересное?       – Ты хочешь услышать, как я говорю о... – он попытался передразнить Ульяну, как она его пару дней назад, но видимо посчитал это слишком жестоким. – Извини. Я могу открыть тебе статьи.       Девочка задумчиво смотрела в потолок, обрабатывая информацию. Мужчине было сложно об этом говорить, даже дискомфортно, но он не стал отказывать девочке. Она услышала звук стула и Майкл стоял, смотря на неё сверху вниз. Он протянул ноутбук, а Соболева слабо улыбнулась в ответ.

Я сейчас помою себе язык с мылом.

***

      К счастью, долго возиться с поисковиком не пришлось. Она только ввела своё имя в строку. Догадки разжигали любопытство, неужели это действительно что-то вроде параллельного мира и сейчас она почитает о двойнике.       Хорошее настроение не испортилось, когда вся лента была усыпана статьями с её именем. Соболева с интересом читала, всё больше погружаясь в задумчивость, почти всё веселье пропало, даже с её уровнем английского большая часть текста была понятна.       В основном писали о жестоком обращении, физическом насилии, психологическом. Пару статей уничижали её русских родителей, на что девочка закатывала глаза и зевала. Самое интересное было в конце страниц. Писалось, что Соболева пыталась покончить с собой, выпивая все свои баночки с таблетками. И это бы получилось. Её родители отказались вызывать карету скорой помощи, соседи в многоквартирном доме услышали крики и вызвали полицию. Такой нелепой случайностью её спасли. Соболева разочарованно вздохнула, но фыркнула, вспомнив, что в этом мире она жила в Порт-Анджелесе. К слову, её родителей посадили на 10 лет. Это вызвало злую улыбку и смех.       Ради забавы Соболева создала множество вкладок с порно-сайтами и вернула мужчине его макбук.       Уже ближе к вечеру она снова прошлась по дому в необычайно хорошем настроении. Дышать стало спокойнее, зная, что родители за решеткой. Из всего прочитанного Ульяна отметила, что её семья переехала в штат Вашингтон и она родилась в 1988 году. Во всём другом её жизнь ничем не отличалась, родилась 11 сентября и имела старшего брата. Её так же били по лицу, таскали за волосы, кидали в неё мебель, морили голодом и психологически издевались. Это вызывало боль, что девочка всячески пыталась скрыть. Соболева наконец-то вспомнила о кока-коле в холодильнике и когда достала большую бутылку, то услышала стук в дверь.       Девочка слышала, как Майкл встал и подошёл к входной двери. Соболева зевнула и с отсраненным любопытством начала подглядывать. Мужчина открыл дверь вовнутрь, отчего Соболева сморщила нос. Она не видела, кто стоит на пороге и с кем Фостер говорит. Ульяна тихо зевнула и обошла Майкла сзади, он как всегда не заметил её присутствия. Девочка заглянула за его плечо, пересекаясь взглядом с Беллой.       Пока Свон не успела отреагировать, Ульяна ткнула пальцем опекуну в спину и он дернулся, кинув на неё взгляд. Она приподняла уголки губ и обратила внимание на Беллу, хитро улыбнувшись. В руках у неё были контейнеры с едой. Девочка удивленно подняла брови и просунула голову под вытянутой рукой Майкла, которой он придерживал дверь. Соболева оглядела брюнетку и тихо хмыкнула, наклонила голову набок. У неё было игривое настроение, это не было хорошо, по крайней мере для Ульяны, когда она слишком много чувствовала, это вызывало ощущение накуренности и она переставала контролировать себя.       – Привет, Белла. – почему-то имя другой девочки прозвучало игриво. Соболева перевела взгляд на Майкла. – Впусти её, мне совсем одиноко.       Мужчина прищурился, смотря на подопечную с подозрением, но прислушался и открыл дверь шире, впуская школьницу. Белла непонимающе смотрела на них, явно не понимая, что сказала Ульяна. Майкл что-то начал говорить, но Ульяна не могла понять слова с его акцентом, поэтому лишь закатила глаза. К счастью, Соболева выглядела прилично, в клетчатых штанах и толстовке.       – Привет. – неловко прошептала Белла, не зная куда деть свой взгляд, то и дело возвращаясь к девичьему лицу. – Как ты?       Выражение на лице Ульяны застыло и сердце начало стучать в горле.

Почему ты спросила? Это американская культура или мой акт кровопускания стал достоянием города? Или все и так обо мне знают?

      Эти параноидальные мысли стали стучать у неё в голове, вызывая дрожь в пальцах. Соболева быстро облизнула губы и взгляд Свон остановился на них. Школьница зашла в прихожую, вытирая ноги об ковер и оглянулась. Ульяна хотела поболтать, но кинула недовольный взгляд на опекуна.       – Уйди, – бросила она, на что Майкл нахмурился. – Она пришла ко мне.

***

      Соболева привела молчаливую компанию себе в комнату. Майкл отнёс контейнеры на кухню, предварительно дав гостье одноразовые тапочки. Комната выглядела прилично и пусто. Единственное, что указывало на наличие жизни в ней это беспорядок на кровати, столе и мелкая куча одежды у шкафа. Ульяна фривольно схватила Беллу за запястье и подвела к креслу, почти кинув на него. Контакт кожи о кожу вызвал какое-то приятное бурление между органами, довольство. Сама она села на кровать, обняв ноги, рукава немного задрались, оголяя свежие бинты. Пластыри на лице больше не были нужны. Ссадины почти зажили, только на переносице виднелся синяк. Некоторое время они сидели в тишине, смотря друг на друга.       – Так, это ты кормила Майкла? Спасибо. Ему было вкусно. – сказала Соболева и слабо улыбнулась. – Я плохо говорю по-английски. Используй простые слова, Белла.       Соболева наклонила голову набок, с любопытством, ученым интересом оглядывая школьницу о жизни которой повествовалось в книге.       – Привет. – Белла оглядела комнату, останавливаясь взглядом на бинтах. Слова девочки заметно расстроили её. – Да, хорошо. Я... Рада, что ему понравилось.       Свон говорила медленно, стараясь угодить. У Ульяны это вызывало некоторое умиление, почему-то этот персонаж всегда вызывал у неё такие чувства, возможно, из-за красивого лица и мягкой личности.       – Это ты принесла мои книги? – с нетерпением спросила девочка, чувствуя, как с каждой секундой её контроль утекает.       – Да, Элис отдала мне их. – на этих словах нос Ульяны сморщился. – Мистер Джонсон ужасно себя повёл. Он всегда такой. Извини, не знаю почему я сказала именно это.       После этого Белла начала что-то бормотать и поправлять свои рукава, но Соболева не могла разобрать слов.       – Ты сказала "Элис"? – как раз в этот момент её телефон зазвонил. Ульяна глубоко вздохнула.       Находясь в хорошем расположении духа она взяла трубку(сейчас она была готова сделать практически всё).       – Ты снова занимаешься этой ерундой? – сразу спросила Ульяна и прошептала Свон извинения, подмигнув, та несколько раз смущенно кивнула. В уши ей ударил радостный писк из "MOTOROLA".       – Ты наконец-то ответила! Неужели для этого мне нужно было отправить к тебе Беллу? – с притворной обидой возмутилась вампирша.       – Зачем звонишь? – раздраженно спросила она, чувствуя, как сердце начинает быстрее стучать. – Я чувствую себя главным героем "Звонка" или "Крика".       – Я хочу сказать, что в городе никто не знает. – после смеха её голос перестал быть таким жизнерадостным. – Мы все очень беспокоимся о тебе и...       Соболева сбросила звонок и кинула телефон на дальний угол кровати, мило улыбаясь школьнице.       – Элис сейчас говорила по-русски? – помедлив посмеялась Белла, смотря на реакцию другой девочки.       – О, красавица, они и не такое умеют.

***

      Прошло 3-4 недели (для девочки безумно медленно), Майкл заставлял её оголять бедра и быстро оглядывал их каждый раз после перевязок, явно не испытывая удовольствия при этом. Швы постепенно начали рассасываться в коже, раны заживали и покрывались грубой рубцовой тканью. Соболева начала использовать Беллу как посыльного (сама идея выйти из дома вызывала истерики и панические атаки), отдавая ей домашние задания, а та приносила новые. Обычно Ульяна давала взамен свои деньги, спрятанные в рюкзаке. Та сначала отказывалась, но всё же начала их принимать. Опекун не был против этого общения и без сомнений пускал дочь шерифа в дом. Девочки болтали в комнате, Ульяна задавала вопросы о её жизни (ей не слишком было интересно, но нужно было прикрытие, если бы вдруг она сболтнула лишнего), а Белла спрашивала о Калленах, если же пыталась узнать о прошлом новой подруги, то получала расплывчатые ответы. Скрипя зубами, она рассказывала какие-то личные мелочи о Калленах, что и так о них знала, испытывая азартное желание всё проболтать, но пока сдерживалась. Свон часто к ней заходила и бывало, что смотрела на неё долгим задумчивым взглядом. Жизнь в 4 стенах устраивала Ульяну. К слову, гдз действительно не было и это раздражало. Девочка беззастенчиво брала ноутбук Майкла под его закатанные глаза, о, он понимал зачем. Потом Соболева возвращалась вниз и протягивала мужчине исписанную бумагу, если это был гуманитарный предмет. Фостер быстро переписывал всё на английский, не задавая вопросов.       Воспоминания о семье давили на неё, тоска в душе не прекращалась. Ульяна скучала по своей семье, собаке и Саше. Каждая деталь в доме или вид из окна толкали ее на мысли о своём. Ей было тяжело, тревога не отпускала её, заставляя тело трястись от страха. Ей не хватало нежных материнских рук, твердых и холодных объятий отца и мягкой шерсти шарпея под пальцами. Всё в этом мире было не то, не принадлежало ей, никто не знал именно её. Засыпать становилось сложнее, просыпаться в другой стране было отвратительно. От еды тошнило и кусок не лез в горло. Соболева старалась заполнить пожирающую внутри пустотой дочерью шерифа.       Мужчина явно стал более внимательным, почти ко всем действиям Ульяны, относясь с подозрением. В доме действительно не было колющих или режущих предметов, в ванной не было бритв, на кухне спрятаны ножи, все столовые приборы, которыми пользовалась девочка, были пластиковыми. Майкл бдил за ее режимом сна, не ложился сам, пока девочка не засыпала.       Было относительно спокойно, только вампиры раздражали её. Элис продолжала писать и звонить ей. Из-за скуки Соболева иногда отвечала на звонки и это неизменно радовало брюнетку. Неожиданно это дарило спокойствие в моменты разговоров. Иногда Ульяна даже засыпала под рассказы Элис о её семье или о школьном дне. Ульяна знала, что они не приходят, потому что она бы наверняка снова попробовала выдрать свои вены, но теперь зубами. Сама мысль о вампиризме приводила её в ужас. Кровососущий обречен на условную бессмертность, когда убить может лишь представитель своего вида. Для Соболевой это был кошмар – нескончаемая жизнь. А всё, что доставляло девочке неудобства, она избегала.

***

      В один из дней, когда Белла пришла к ней в гости просто ради общения, Ульяна напомнила Майклу о своём хорошем поведении, чтобы тот отпустил её. После заверений о том, что Свон – дочь шерифа, и при случае может наказать её за решеткой (Фостер удивленно поднял брови), она очень ответственная девочка, такими темпами Ульяна станет одного цвета с плесенью. Мужчина долго размышлял и всё таки отпустил, дав карманных денег подопечной, а Белле свой номер телефона и какие-то предостерегающие слова.

Предусмотрительно.

      Соболева не замышляла чего-то грандиозного, девочка хотела побродить по городу и купить разной ерунды. Она никогда не умела обращаться с деньгами, просто не зная, на что их тратить. Она была немного аскетична, каждый раз задумываясь, действительно ли ей что-то нужно. Поэтому, если она чего-то все же хотела, пусть это и сиесекундное удовольствие, то спускала всё. На улице так же было прохладно, асфальт был скользким, но явно теплее, чем в январе.       Ульяна как всегда бесцеремонно взяла Свон за руку и они шли как старые супруги, сцепившись. Белла как всегда не была против, она так привыкла к неожиданным прикосновениям, что сама не замечала, как тянулась.       – Так где твоя машина? – зевая, спросила Соболева, смотря в карие глаза.       – Так хочешь прокатиться на развалюхе? – Ульяна подняла бровь и фыркнула, она не поняла, что та сказала, но интуитивно уловила связь.       – Не говори о себе так грубо? – девочка надула губы и фыркнула.       Большая часть их общения состояла из распросов о Калленах, жалобах на школу и глупого флирта Соболевой. Хотя её ментальное состояние хрупко стабилизировалось, но она продолжала до панических атак бояться белого, холодного света.       Ульяна оглянулась через плечо, смотря на опекуна, и показала ему язык. Их отношения стали более теплыми, но девочка не давала себе расслабиться. Соболева всегда измеряла своё отношение к другим людям в "Сашах". "Он нравится мне на четверть как Саша", " Выбирая между ей и Сашей, я бы выбрала вторую", "Саша мне гораздо важнее". В этом городе никто не был ей важен.

***

      Они ехали по небольшому городу, ради приличия Соболева села на переднее сидение и без особого интереса смотрела в окно. Бывало такое, что обе молчали, просто сидя в компании друг друга. И это не было дискомфортно. Белла не задавала лишних вопросов, хотя они явно были. Например, отсутствие замков в доме, почему Ульяна никуда не выходит, что на ней за бинты и что она вообще забыла в Форксе.       – Какие обо мне ходят слухи? – внезапно спросила Ульяна, не поворачивая головы, пока Свон вела красный грузовик.       – Что ты сбежала из России и живёшь со своим парнем, – честно ответила Белла и просмеялась себе под нос на поднятую бровь подруги.       – Реально? Ну, кто бы не запал на его зад. – фыркнула девочка, смотря на профиль Свон. – Что-то ещё? Я надеялась на большее.       – И то, что ты общаешься с Калленами. – после секунды раздумий сказала она.       – И я кажется знаю, кто об это болтает. – Соболева красноречиво посмотрела на Беллу.       Та закатила глаза, улыбаясь, и начала отрицать, постукивая пальцем по рулю.       – Но ведь это правда. – Свон кинула на подругу взгляд. – Откуда ты всё о них знаешь?       – Не задавай вопросы на которые не хочешь знать ответы. – сказала Ульяна и взгляд Беллы стал более осознанным.

***

      Дочь шерифа привезла её в продуктовый магазин, как Соболева и просила. Белле там ничего не было нужно, а Ульяна просто хотела потратить деньги. Она набрала в корзину множество детских наборов игрушек, при этом радостно улыбаясь. Девочки проходили отделы с едой и Ульяна спрашивала мнение Свон о тех или иных продуктах. Если мнение было положительным или Белла говорила, что ей нравится, то Соболева кидала это в тележку.       – Зачем ты всё это берешь? – с небольшим недоумением спросила Свон, поглядывая на внушительную гору. – Ты уверена что сможешь это съесть?       – Ага.

***

      После покупок, когда Белла помогла отнести пакеты в машину, то с подозрением посмотрела на подругу.       – Откуда у тебя столько денег? – спросила она. – Я видела, как Майкл дал тебе гораздо меньше.       – Каллены. – Ульяна пожала плечами. И на взгляд Свон пояснила. – Сосу за 20 баксов.       Сначалс дочь шерифа подавилась и посмотрела на Соболеву, думая, что та оговорилась, но видя серьёзное лицо постепенно начала смеяться громче. Ульяна фыркнула, получая удовольствие, слушая её смех.       – Но тебе... Это... 3 бакса и я твоя, малышка.       Белла закашлялась и тогда захохотала Соболева.

***

      Ульяна тоскливо вздыхала, ходя по книжному магазину, пока Белла что-то искала. Даже захоти девочка почитать, то не смогла бы понять и пары слов. Поэтому лениво зевала, пренебрежительно смотря на полки. Соболева любила читать, пару лет она протянула на чистом читательском энтузиазме, когда порывы вскрыть глотку не прекращались день ото дня. Она жертвовала сном, лишь бы почувствовать больше горя, веселья и какого-то личностного роста, когда взгляд на мир менялся из-за написанного.       – Ты уже закончила? – пробормотала Ульяна, подходя к Белле за спину. Та дернулась и рвано выдохнула. Девочка ничего не могла сделать со своей бесшумностью, это стало привычкой.       – Да, почти. – Свон держала в руках стопку книг и прошла к кассе, за которой стоял парень.       Соболева порылась в кармане, доставая пару купюр и сунула их в свободные руки Беллы. Девочка указала глазами на стенд с кислотно-розовыми ручками. Дочь шерифа всё поняла и взяла пару штук для подруги.

Саша любит розовый.

***

      Красный грузовик остановился перед незнакомым домом и Соболева широко зевнула, прикрывая рот ладонью. Белла предложила ей пойти в гости, на что девочка не отказала. На часах телефона показывались время, 17:56.       – А твой отец не разозлится? – по-простому спросила Ульяна, начав печатать сообщение Майклу, используя английские буквы как русские звуки.       – Нет, он сегодня на работе, – Белла пожала плечами. – Скорее обрадуется, что у меня есть друзья.       Они вышли из припаркованной машины и Соболева обошла грузовик, наполовину залезая в открытый отсек и взяла один пакет. Белла шла следом и кидала непонимающие взгляды.       – Зачем ты берешь это с собой? Я бы могла отнести свои книги сама.       – Я купила тебе. Всё равно не ем такое.

***

      Белла снова отказывалась от того, что Ульяна давала ей, но снова смирилась. Соболева могла быть упрямой, но это выражалось в полном отсутствии понимания чужого мнения. Конечно, она знала и даже могла рассуждать с чужой точки зрения, но она не считала это нужным, думая, что большая часть её решений правильная. Обращать внимание на чужие протесты не имело смысла, если Ульяна что-то хотела делать, она это делала.       Дом семьи Свон не был таким большим и просторным, как дом Майкла, также он не создавал ощущения тихого богатства. Соболева с отсраненным любопытством оглядывалась и помогала Белле раскладывать еду. Ульяна то и дело зевала.       Лестница была слишком узкой, но цветовая гамма нравилась гостье, пускай и слишком много голубого. Комната Беллы была уютная, наполненная чужим присутствием.       – Куда я могу сесть?       – Вот, прямо на кровать, я не против. – Свон кидала нервные взгляды беспокоясь о реакции подруги.       – Спасибо. – Ульяна кивнула и села на мягкий матрас. – Не беспокойся. Тут мило и уютно, мне нравится.       Эти слова явно вызвали облегчение и она расслабила плечи.

Интересно, это она нормальная или я нахожу её припадки милыми?

      Странные движения и мимика Беллы не вызывали отторжения, Соболеву это никак не волновало, волновал лишь маленький нос, карие глаза и красивая улыбка. На всё это хотелось долго смотреть, засыпать и просыпаться, смотря на эти волосы. Ульяна отстраненно размышляла, стоит ли "открывать" Белле глаза или даже продолжить с ней заигрывания. Будущий муж Свон вызывал у Ульяны отвращение, но почему-то мысли об этой паре будоражили её, почти как новый фетиш.       Соболева разочарованно вздохнула и посмотрела на Беллу, которая о чем-то усердно думала, то открывая, то закрывая рот.       – У тебя бледная холодная кожа, ты никогда не пьёшь и не ешь, ты избегаешь солнца, – Свон посмотрела на неё, сжимая кулаки. – Никто о тебе не знает, ты никогда не выходишь в город. Я знаю кто ты.       Ульяна поняла большую часть сказанного и сидела с открытым ртом в шоке смотря на девочку. Нелепость всей ситуации даже не вызывала смеха. Всё происходящее вызывало сомнения в умственных способностях Беллы. Если уж она казалась в чужих глазах вампиром, то привести её в дом не несло смысла.       – Сколько тебе лет? – спросила Белла, твёрдо смотря.       – 17... – находясь в трансе размышлений ответила она.       – И давно тебе 17?       – Уже да.

***

      Свон пришлось успокаивать подругу по меньшей мере 10 минут, после того, как та согнулась в неконтролируемом хохоте. Смех был слышен по всему дому. Девочка смеялась до слёз, все время вытирая их со щёк и не могла ничего объяснить Белле. Та же явно обеспокоилась, когда Соболева по неосторожности упала на пол и продолжила смеяться лёжа.       – Я даже не знаю, что тебе и сказать, Беллс, ты либо супер тупая, либо... Либо я не знаю что. – Соболева фыркнула и, смотря в потолок, улыбалась. Свон выглядела потерянной и кидала на подругу взгляды. Ульяна закатила глаза. – Я говорю, что я не вампир.       Свон сидела с открытым ртом, смотря на подругу с высоты кровати. Некоторое время они смотрели друг другу в глаза, в после Ульяна поманила её ладонью вниз. Белла послушно опустилась на колени. Соболева схватила её за запястье, крепко держа и потянула её вниз. Дочь шерифа не сопротивлялась, лишь шире открыла глаза, когда нависла сверху, упираясь свободной рукой в пол. Ульяна перевела взгляд на тонкие пальцы Беллы и положила один из них на свой язык. Соболева хитро улыбалась, внутренне смеясь над тем, как развращала девственный разум девочки. Девочки безошибочно чувствовали притяжение друг к другу. Ульяна игнорировала это, а Белла ещё не понимала, но тянулась, как мотылек в ревущее пламя.       Свон тяжело сглотнула, смотря на открытый рот и высунутый язык. Её указательный палец начал слабо дрожать, а глаза завороженно смотрели на подругу. Соболева медленно облизала подушечку чужого пальца и фыркнула. Она отвернула голову, отталкивая руку.       – Теплый, правда?       Белла нервно кивнула, начав медленно и нерешительно отстраняться, занимая более вертикальное положение. Она начала рвано дышать, видимо до этого задержав дыхание и слала почти тоскливые взгляды.       – Так, ты не вампир? – брови девочки нахмурились. – Но почему... И откуда ты узнала о чём я думаю?       – Я – нет. А вот о грустном уродце ты была права. Как и вся его семья. – Соболева продолжила лежать, смотря в потолок. – Ты, кстати, знаешь, что он ночью приходит к тебе в комнату и смотрит как ты спишь?       Рот девочки приоткрылся от шока, она сразу поверила словам подруги и кинула взгляд на закрытое, но не зашторенное окно. Она сразу встала и исправила это, повернувшись к Ульяне.       – Ульяна. Тогда кто ты? – Свон сжала губы, стараясь выглядеть строже.       – Даже если попробую сказать, котик, я не знаю слов.

***

      Девочки лежали на постели и по очереди говорили. Ульяна отвечала на вопросы, естественно ничего не рассказывая о себе. Но беззастенчиво разбалтывала тайны Калленов, тем самым отвлекая внимание. Соболевой было всё равно на то, что она делает и какие у этого могут быть последствия. Её телефон нещадно разрывался звонками и Ульяна засунула его под чужую подушку, отстраненно опасаясь того, что вампиры действительно могут прийти. Всё таки их тайны уже были раскрыты. Девочку не интересовало то, что она может изменить ход сюжета или тот же эффект бабочки. В истории сейчас был самый спокойный момент, которым Ульяна наслаждалась. Всё равно этот мир не был для неё настоящим.       Ульяна лежала на животе, положив голову на плечо Беллы, которая упиралась виском в её теменную кость. Сама Соболева уже безмерно устала от общения и хотела вернуться в постель. Свон это заметила и тактично молчала, перестав напирать, и погрузилась в мысли. Неудивительно, что Белла не была шокирована открывшейся тайной, по ней не скажешь, но она была умна, хоть и немного странная.       – Но откуда ты всё это знаешь? – Белла в замешательстве посмотрела на девочку, начав с сомнением в голосе размышлять. – И почему Каллены дали тебе деньги? Они купили твоё молчание?

Скорее они пытаются купить моё общение.

      Ульяна устало вздохнула.       – 20 баксов это 20 баксов.

***

      Соболева так и не пересеклась с Чарли Своном, что принесло ей безумное облегчение. Оставшееся время Белла пыталась разговорить её, слишком заразившись любопытством. Также она пыталась накормить подругу, но та отказывалась под расстроенное поджимание губ Беллы.       – Точно... – пробормотала она и подошла к своим книгам на столе. Она взяла половину из них и повернулась к подруге, смущенно улыбаясь. – Я купила их тебе. Нам.       Белла подошла и села на кровать, отдав две яркие ручки, которые Соболева начала крутить между пальцами.       – Это русско-английский словарь. Я буду учить твой язык, а ты мой. – Ульяна недоверчиво подняла бровь.       В её жизни было слишком мало вещей, которые она любила и учеба точно не входила в этот список. Соболева с сомнением смотрела на Беллу и молчала.       – Дерьмо идея.       – Тебе... Тебе не нравится? – Соболева видела, как улыбка с лица Беллы моментально съехала.       – Не-а.       Ульяна ответила честно. Она ненавидела праздники, подарки и всё, что было с этим связано. Соболева никогда не делала искренних подарков для других людей, конечно кроме Саши. Она предпочитала действия и физический контакт. Лишняя нагрузка на мероприятиях, множество лиц, чьи ожидания ей нужно оправдывать, делать вид, что ей нравятся абсолютно бесполезные для неё вещи. Но теперь всего этого не было и она позволила себе вольность.       – Если ты хочешь сделать мне подарок, то лучше его не делай. – Соболева села и пожала плечами, смотря девочке в глаза. – Я ненавижу подарки.

***

      Ульяна сидела в доме Майкла за кухонным столом и ковыряла макароны с сыром, смотря как они тянутся. Ей снова было холодно из-за открытых ног и это лишь сильнее усыпляло. Каждые пару минут она тоскливо вздыхала и думала, что следовало поцеловать Беллу или сказать что-то другое. Ульяна не понравилось это чувство внутри неё, когда она безразлично отказала Свон. Когда дочь шерифа отвозила её обратно между ними была звенящая тишина и недосказанность. Что-то внутри неё скреблось и извивалось от неудовлетворенности, вызывая злость от непонимания происходящего с ней. Есть совсем не хотелось.       – Хорошо тебе, розовая тварь.       Соболева смотрела на розового хомяка, которого положила на стол перед собой. Девочка то и дело зевала, когда поднялась в свою комнату и прикрыла дверь. Фостера она лишь мельком видела в доме, он куда-то ушёл, выглядя при этом серьёзно и почти зло. Ульяна не обратила на это много внимания, когда мужчина приказал ей раньше лечь спать и не устраивать какого-то бардака. В комнате у девочки было темно, она до сих пор упрямо отказывалась включать свет, решая каждую ночь продолжать чувствовать ужас и тревогу. Соболева легла на постель, раскинув руки, сжимая розового хомяка между пальцами, и смотрела в потолок.       В моменте она ощутила холодящее чувство, что прошлось по внутренним органам, сразу вызвав тошноту. Она опустила взгляд вниз и увидела два силуэта. По её коже прошёл разряд приятного, теплого тока и Соболева закричала. Она не была настолько испугана, скорее, Ульяна мечтала повторить сцены из фильмов, когда жертва кричит от ужаса. Её весилила мысль, что так она первой сможет напугать агрессора. Ульяна разглядела в темноте недоумевающе-растерянные лица Элис и Джаспера и захохотала.       Девочка продолжала смеяться, пока не почувствовала, как матрас кровати прогнулся вниз. Супруги сели по обе стороны от неё. Они выглядели недовольно, устало и смотрели на Ульяну с каким-то голодом.       Она по очереди посмотрела на Калленов, Джаспер справа, а Элис слева.       – Что, не нравится, когда кто-то кроме тебя знает будущее?       Вампиры ответили ей тишиной и лишь быстро переглянулись. Вампирша сделала быстрое движение, не скрывая этого от Ульяны и навалилась на неё сверху, обнимая за шею. Брюнетка не позволяла своему твердому телу прижать девочку к постели. Она коснулась щекой теплого виска.       – Мы так о тебе волновались... Почему ты не отвечаешь на звонки? – в её голосе слышалась нехарактерная плаксивость. Ульяна не пыталась оттолкнуть её от себя, зная, что это физически невозможно. – Эдвард и Розали злятся. Карлайл тоже не рад.       Вампирша поерзала, с легкостью приподнимаясь на ладонях. Она продолжала оглядывать девочку, будто что-то искала. Соболева кинула взгляд на Джаспера, который склонил голову набок и не моргая смотрел на неё.

Жуткий какой.

      – Так зачем вы пришли? – безразлично спросила Ульяна, положила ладони на талию Элис, не зная куда деть руки. Та не была против, лишь холодное тело слабо вздрогнуло.       Хейл казался мрачным. Он медленно опустился на её постель, лег набок и сильно сжал её плечо. Он делал это предельно медленно, следя за реакцией. Соболева нахмурилась, переводя взгляд между ними. Неосознанно она наклонила голову к Джасперу.       – Меня сейчас вырубит. – искренне сказала она, чувствуя слабость сознания, граничущую со сном.       Ульяна повернулась, слыша тихий звук со стороны вампира. Какое-то кошачье гудение и она сощурилась. Элис наклонилась, сползая на свободную сторону. Брюнетка потянула тяжелое одеяло и что-то шикнула своему мужу. Соболева была такой уставшей, что ей было всё равно, когда Джаспер поднял её на руки, обнимая и прижимая к себе. Она лишь нахмурилась от неестественного желания стать ещё ближе, раствориться в этом чувстве. Стать с майором единым целым, заполнить легкие его запахом и остаться с ним навсегда. Урчание под её ухом стало громче. Девочка затолкала такие позывы поглубже в себя, она чувствовала себя жевательной игрушкой для собак. Каллены касались её как им хотелось, становились частью её мира и воспринимали это как должное.       Элис на секунду остановилась, когда получила новое видение, видимо она пыталась просмотреть, что будет делать Ульяна ночью. Вампирша быстро поправила постель, взбила подушку, чтобы та стала твердой и откинула одеяло в сторону, разгладила простынь. Соболева с недовольством отстранилась от плеча Джаспера и устроилась поудобнее, когда он опустил её вниз. Ульяна с облегчением вздохнула, оказавшись на холодной ткани. В 4 руки её заботливо укрыли одеялом, постель снова прогнулась и вампиры легли к ней, обнимая её. Это ощущалось гораздо комфортнее и безопаснее, чем она бы хотела признать.       Соболева зевнула, медленно моргая.       – Зачем ты рассказала Белле? – прошептала Элис, заглядывая ей в лицо. Джаспер тесно прижимался к спине девочки. – Ты подставляешь её под опасность.       – Вас тоже. – сонно пробормотала Ульяна. – Какая разница, когда она узнает? Она и так станет как вы.       Хейл за её спиной медленно выдохнул, прижимаясь лицом к одеялу, закрывающему шею девочки. Ульяна широко зевнула, вспомнив, что не почистила зубы.       – Разве не всё равно, когда это произойдет? – Соболева фыркнула, закрыв глаза. – Мне всё равно.       – Почему ты так в этом уверена? – голос Джаспера был тих. Вампиры пользовались её сонной разговорчивостью, пытаясь узнать как можно больше. – Ты подставляешь опасности не только нас, но и себя.       – Я видела. – Ульяна поправила одеяло. – И что с того, что я нарушаю законы. Умирать не так уж страшно.       Постепенно её голос становился ещё тише и девочка легко уснула. Супруги перестали себя сдерживать и начали громко мурлыкать, продолжали тереться об неё и жаться ближе. Для всей семьи этот месяц был ужасным, они так долго не видели её и даже не могли. Головные боли Элис не заканчивались, она каждый день пыталась намеренно заглянуть в будущее, чтобы приблизиться к своему партнеру. Чтобы защитить её и чтобы всё прошло идеально.       Соболевой понадобилось более 4 недель на стабилизацию. В каждой из вариаций будущего, когда они приходили к ней, пытались помочь, девочка убивала себя. Кухонный нож, пистолет Майкла, проезжающая машина, столовые приборы, строительные инструменты, всё что попадало ей под руку. В каждом витке будущего её смерть была хуже другой. Она вспарывала себе глотку, пробивала череп, разрезала свой живот. Она так кричала. Вся семья испытывала мучение, зная, что партнер рядом и не имея возможности что-либо сделать. С каждым днём атмосфера в доме портилась, всё внутри вампиров кричало забрать её и спрятать от всего мира, в ярости уничтожить тех, кто сделал это с ней. Хуже всех было Элис и Эдварду, которые видели это. Никто не мог прийти к ней ночью, Майкл всегда находил их и Ульяна просыпалась. И всё по новой.       Элис заскулила от боли, прижимаясь к своему партнеру, слушая как человеческое сердце бьется.       – Этого не произойдет. – глубокий голос Джаспера обвалакивал жену и они переплели пальцы, чувствуя спокойствие, пока находились с Ульяной в постели.       Ей было страшно умирать. Каждый раз её глаза были наполнены ужасом и каждый раз результат не менялся. Ульяна убила себя 19 раз.