Санаторий строгого режима.

      Чуть позже Карлайл принёс ей новую одежду. Свободные домашние штаны серого цвета, белые высокие носки, обувь на липучке, новую куртку и розовый свитер на голое тело. Девочка пораженно задержала дыхание, гладя пальцем шерсть. Розовый был любимым её цветом, она не знала почему, но глядя на нежный оттенок, внутри появлялось довольство. Мужчина вышел за дверь одиночной палаты, давая время на переодевание. Розовые волокна бережно касались кожи и это было так мягко. Надеть штаны и носки было сложно и больно. А липучка обуви скрипела ей по мозгам. Ульяна медленно опустила ноги, пробуя встать, в этот момент вампир вернулся, явно услышав эти потуги.       Он слабо улыбался или поджимал губы. Очки ей вернули сразу, они уже были на тумбочке рядом, когда Соболева проснулась, но разобрать чужие эмоции не могла или не хотела.       Карлайл быстро подошёл, поддерживая локти пациентки.       – Осторожнее... Не нужно так напрягаться.       Тело мужчины было твердым и было немного больно, когда он касался. Её суставы врезались в холодные ладони и Соболева не прикладывала никаких усилий, чтобы ровно стоять. Она с удивлением отмечала такие странные свойства и моргала. Пару минут они смотрели друг на друга, девочка устало вздохнула и шагнула вперёд, прикладываясь щекой к рубашке. Ульяна обернула руки по бокам вампира и улыбнулась.       Соболева не понимала что с ней происходит, внутри были одновременно буря и штиль. Её тянуло к Карлайлу, не так сильно как к Белле, но это было другое. Мужчина казался островком безопасности. Не настойчивый и мягко направляющий. Ульяне всегда нужен был кто-то рядом, кто ничего не скажет и защитит. Не задаст лишнего вопроса. Или девочка просто оправдывает свою похоть. Этому Каллену она бы позволила придерживать, касаться и гладить. Она знала, что вампир был олицетворением людской чистоты(именно этот образ остался в памяти). Он был ответственным и любящим. Взрослым.       Его руки неуверенно обернулись вокруг плеч и прошлись по спине. Её глаза закрылись, прижимаясь к безошибочному холоду, скрытому за тканью.       – Мне нравится какой ты. – пробормотала девочка недосказанность.       – Какой? – мягко спросил мужчина, тихо посмеявшись. Рукой он дотянулся до трости и вручил Ульяне, она неохотно отстранилась, цепляясь за халат. – Розали отвезёт тебя домой. Эсме и Эллис обустраивают твою комнату.       Соболева втянула воздух и с горящими надеждой глазами, подняла голову.       – Можно мне в магазин? Еда. Я хочу еды. – упрашивала она. – Мне не больно. Очень хочу. Всё равно вы не готовите.       – У нас есть еда. – настойчиво поправил доктор.       – Я не буду. – отрезала Соболева, твёрдо смотря.       – Я бы настоятельно рекомендовал...       Ульяна молча покачала головой и дополнительно дернула за халат.       – Пожалуйста.

***

      Карлайл сдался, то-ли из-за её красивых глазок, то-ли и вправду засомневался в вампирских навыках кулинарии и угодничества.       По итогу Соболева шла при поддержке мужчины.       – Ты говорил про комнату. – проявила она интерес, не развивая вопроса.       – Да. – одна его рука поддерживала локоть, а другая лежала на спине. – Мы решили, что тебе будет удобнее на 1 этаже и переделали офис.       Ульяна тихо прогудела под нос, показывая, что слушает. Её взгляд скользнул по коридору. Девочка так часто тут была, что уже запомнила маршрут. Осталось ещё пару минут и они выйдут в холл. Соболева заметила взгляд полный восхищения, направленный на доктора. Какая-то медсестра смотрела на Каллена с некой нежностью и вожделением. Эта женщина поджала губы, с недовольством отмечая в чьей компании он находится. Большой палец доктора огладил поясницу.       Соболева наклонила голову набок и сделала самое мерзкое лицо из всех. Подняла брови домиком и криво усмехнулась. Она чуть не расхохоталась от проступившего неверия на чужом лице.       – Что ты делаешь? – с любопытством спросил блондин и тоже кинул взгляд в сторону.       – Развлекаюсь.

      Во рожа у меня сейчас. Синяк на щеке и переносице, порванные губы. Да мне в журнал плейбоя пора.

      Рядом с входом стояла Розали, ожидаются как Хатико прихода подростка. Эммет оглянулся через плечо, ухмыляясь.‎ Она с неудовольствием отметила присутствие вампиров и пыхтела себе под нос, хромая как собака. Хейл не отрывала от подростка взгляда, изучая, сканируя каждую ранку на лице, каждый пластырь на пальцах. Ульяна смотрела на них без радости. Если говорить конкретнее, то она никому бы не была рада. На пострадавшев лице проступило отвращение, Соболева не пыталась его скрыть. Она знала о существовании вампиров, вампиры знали, что она знает. Поэтому девочка не видела смысла притворяться.       Она отвела взгляд в сторону, чувствуя, как напрягаются её плечи рядом с Эмметом.

Пиздец он страшный.

      С каждым мгновением проведенным в холле, наполненным запахами, звуками и людьми, её кожа становилась всё горячее, воздуха всё меньше. Тревога одолевала её, заставляя сердце ускорять свой шум. Ульяна не слушала ни Розали, ни Эммета, ни даже Карлайла. Она хотела уйти отсюда. На прощание Соболева лишь послала тоскливый взгляд доктору.

***

      Вампиры заботливо отвели её к машине, а Ульяна презрительно зашипела, отвоевывая место сзади. Розали села за руль, а Эммет перед подростком.       – Так, как ты себя чувствуешь? – протянул вампир и оглянулся.

Догадайся блять.

      – Хочу домой. – и Ульяна пораженно замерла, когда поняла, что вышло из её рта. Она опустила голову, удивляясь этому. Вся её злость пропала, осталась только растерянность. – Я... Не знаю.       Соболева лихорадочно думала, чего же она хочет на самом деле. Почему-то в голову лезло детское воспоминание, когда она находилась в истерике и кричала, что хочет домой. Но тогда она уже была дома. Вспомнились лица родителей. Из задумчивости её вывело то, как Розали с каждым разом всё больше повышала голос.       – Не кричи, голова болит.       – Извини. – прошептала блондинка и не знала куда деть свой взгляд. – Карлайл уже сказал тебе о...?       Соболева утвердительно кивнула, скользя пальцами по металлической трости.       – Элис не на шутку разошлась, – протянул здоровяк, ухмыляясь, это было слышно по голосу. – Использует Джаза как раба. У неё башка раскалывается.       Эммет улыбнулся с некой теплотой, смотря на подростка. И пояснил.       – Ты оказывается жуть какая придирчивая. – он фыркнул. – Она смотрит твою реакцию на любой действие. Поверь, тебе понравится комната.       Ульяна не могла противиться растущей уязвимости и благодарности внутри себя. Девочка сжала губы и нахмурилась.       – Крути баранку уже. – промямлила Соболева.       – Что? – недоумение было ясно видно в женских глазах.       – Педаль в пол, Розали. – осуждающе сказала Ульяна и развалилась сзади. – Иначе я опухну с голоду.

***

      Странно, но Соболева практически не чувствовала внутреннего барьера, почему-то разговор с вампирами был приятным. Её тело против воли расслаблялось, а сама воля не так уж и противилась. Это даже перестало нагонять жути, только данность. Удивительным было то, как вампиры огибали тему произошедшего, явно намеренно. Потому что супруги кидали быстрые взгляды назад каждый 30 секунд. Ульяна от скуки даже посчитала.       – Итак, какая кухня тебе нравится? – протянула Розали.       – Не знаю. – она внутренне скривилась от того, что снова говорит это. – Я немного привередлива.       Соболева намеренно отвела взгляд в сторону. Скука никогда не покидала её. Даже если ей нравилось какое-то хобби, человек или вещь, это быстро пропадало. Пустота где-то между ребрами ничем не перекрывалась. Ульяна иногда быловалась азами психологии. Создавала о себе ложное впечатление, ложный язык тела и даже историю. И сейчас она решила сделать то же самое. Возможно, девочка останется с вампирами надолго. Возможно, нет. Она слабо представляла как бы могла им противостоять. И был ли в этом смысл? Вампиры были высшими хищниками. Быстрее, сильнее, умнее, опаснее. Поэтому, почему бы не оставить хотя бы последнее препятствие между ними.       Ульяна хотела создать впечатление, что при лжи отводит взгляд. Она смутно помнила, что те, скорее всего, могут распознать ложь по сердцебиению. И она помнила, что у неё сердечная недостаточность, сильная тревога и апатия. Может быть из этого что-то получится.       – Например? – задал вопрос мужской голос.       Машина ехала медленно, поэтому Ульяна смотрела в окно, изучая окрестности.       – Ну, я люблю овощи и фрукты. Если они лежат на одной тарелке с горячим, то я не буду это есть. Если гарнир касается основного, я не буду это есть. Если в салате слишком много ингридиентов, я не буду это есть. – она устало вздохнула, снова чувствуя боль в лобной доле. – Если мясо или гарнир одновременно готовятся с овощами, я не буду это есть. Странно, да?       На пару секунд стало тихо, даже радио не играло. Вампиры запомнили информацию и прокручивали её в голове.       – А, ещё мне не нравится рыба. – добавила Ульяна. Её голос звучал бесконечно устало и неторопливо. – Хотя это не так необычно. А вообще я просто не люблю есть...       – Не любишь, почему? – недоуменно спросила блондинка и повернула руль.       Соболева пожала плечами и думала как ответить.       – Просто не нравится.

***

      Ульяна слабо улыбалась, когда стояла рядом с полкой сухих завтраков.       – Достань.       Бросила она, не отрывая взгляда от шоколадных шариков. Эммет послушал её и достал упаковку с верхней полки и слабо кинул в тележку. Подросток не хотела, но продолжала думать. Всё это было ненормальным. Она подразумевала этот странный симбиоз с Калленами, потому что вся её жизнь и так была нелепа. Девочка оглянулась через плечо, смотря на Розали, что усердно читала состав мюслей. Вампиры пытались всячески помочь ей, хотели придерживать её, но получили злые взгляды. И даже сейчас.

Для чего ей знать кбжу?

      – Достань. – снова бросила Ульяна, смотря на упаковку с шоколадными подушечками. Эммет послушался.

Что за нахуй?

      Соболева молча отвернулась и подошла к вампирше, заглядывая ей через плечо. Подростку не нравилось, что эта компания становилась не такой уж и плохой. Что из ядовитой рыбы фугу она превращается в Немо. Но даже так, Ульяна знала, что в любой момент может их бросить и забыть как сон. В красивых пальцах Розали была коробка с каким-то питательным женским завтраком, на картоне были нарисованы витамины и всевозможные доставки.

Сама это дерьмо жрать будешь.

      Ульяна разочарованно пошла дальше. Она не знала что обычно ела, за всю жизнь она готовила лишь раз в пару месяцев. И она любила свою мать, но при этом ненавидела до глубины души. Девочка сама никогда не накладывала себе еды. Мама всегда кормила её и делала сладкий чай. Мама всегда целовала её лоб. Мама всегда водила в Макдональдс в секрете от отца. И мама всегда относилась к ней как к собаке. Соболева фыркнула себе под нос.       – Кто-нибудь умеет выбирать мясо? – протянула она, войдя в отдел. Её встретила тишина. – Понятно.       Вампиры безоговорочно шли за ней, с легкостью толкая тележку. Ульяна смотрела вперёд, чувствуя, как с каждой секундой она всё больше погружается в пучину. Её безмерно раздражал звук трещания света, колёс тележки и шаги сзади. Со злостью она сжала зубы и достала из морозилки какие-то полуфабрикаты. Она честно не всматривалась в названия или даже картинки. Девочка накидала их в корзину. Она снова устала.

***

             По приезду в дом Калленов, настроение подростка снова пробило дно. Эммет нёс один пакет, а Розали крутилась слишком близко. Дверь им открыл Джаспер, улыбаясь и задерживая взгляд на Ульяне. Она отвернулась и прошла мимо.       – Мне снять обувь? – спросила она, смотря на идеально чистый пол.       – Нет, можешь оставить так. – сказал южанин и переглянулся с братом и сестрой.       Соболева вздохнула и без особого интереса оглянулась. Ей не нравилось, когда было слишком много свободного места. Ей казалось, что она страдает противоположным страхом от клаустрофобии. Девочка шмыгнула носом и бесцеремонно прошла вглубь дома, присматриваясь. Из-за угла выглянули темные и короткие волосы.       – Отвали. – сразу бросила Соболева и прошла мимо, не удостоив вампиршу взгляда.       У Ульяны зудело между лопаток, на неё явно неотрывно смотрели. Ей не нравилось это чувство. Это внушает ей незащищенность и слабость. Подросток наобум шла в доме, громко цокая своей тростью. Подошла к холодильнику и открыла его. Взгляд сразу упал на спелое яблоко. Пальцы крепко держали плод, пока вода стекала по кожуре, очищая от пыли. Когда её зубы вгрызлись в мякоть, девочка с призрением смотрела на фрукт. Он было вкусным, но не таким, чтобы понравиться. Мокрый, но рыхлый, слишком сладкий.       – Дерьмо... – прошептала она себе под нос и подняла взгляд.       Эммет медленно подошёл, поднял брови и миролюбиво улыбнулся, начав разбирать пакет. Ульяна хотела сбежать от их взглядов, присутствия и неестественности.       – Ну и что вы делаете? – задала она вопрос Эдварду и Эллис, что стояли, опираясь на стену.       Соболева чувствовала себя как в ловушке. Все Каллены, за исключением Карлайла стояли на кухне и смотрели на неё. Она даже не знала кто из них вызывает у неё больше антипатий. И она старательно избегала смотреть на Эсме.       – Ты о... – медленно протянула ясновидящая, стараясь улыбаться шире.       – Что я делаю в этом доме?

***

      На её вопросы снова никто не ответил. Вместо этого она забрала пачку чипсов и заперлась в новой комнате. Соболева даже избежала экскурсии по дому, не находя в этом интереса. Её новая кровать нравилась ей. Такая же жесткая, а одеяло тяжёлое. Ульяна сидела в полной темноте и с хрустом перекусывала. Стены были серыми, как и постельное бельё. Был большой стол и кожаное кресло на колесиках, на наверняка дорогой деревянной поверхности стоял ноутбук, рядом лампа. Было обычное кожаное кресло, похожее на то, что было в доме Майкла. Шкаф и тумбочки. Девочке безумно хотелось спать. И она хотела заснуть так, чтобы больше не приходилось просыпаться в этом мире. Её никто не тревожил, давая нужное уединение. С какой-то горькой забавной Соболева заметила металлический замок на внутренней стороне двери, будто бы ей это поможет.       Ульяна так и не переоделась, находя утешение в многослойности своей одежды. Долго лежал в одной позе и смотрела в потолок, раскинув руки. Она обкусала губы, не волнуясь, что пускает кровь. И по вискам текли редкие слёзы. Солоноватая жидкость стекала, как будто сама девочка была раной. Она шмыгнула носом и подавила зевок. Мысли о Фостере она категорически не допускала к всплыванию в сознании.       Из своего убежища пришлось выбраться и яркий свет коридора вызвал головную боль и сухость в глазах. Когда она подняла веки, то в паре метров от неё уже стояла Розали.       – Туалет. – просто ответила девочка и отвела взгляд. Было тошно смотреть.       – Да, конечно. Я проведу тебя. – слишком радушно и подозрительно на подростковый взгляд ответила блондинка, подавая руку.       По каким-то причинам Соболева не отказалась. Медленно их кожа коснулась, и с замиранием сердца, тепло разлилось по внутренностям. Её напряженные плечи расслабились. Мозг сразу наполнился первобытных желанием спрятаться в безопасном месте, свернуться и уснуть. Ульяна раздраженно вздохнула и при помощи поддержки добралась до двери. И закрыла её прямо перед Розали.

Смотреть платно.

      Весь дом был отвратительно красив на вкус подростка. Сама она не могла понять к какому классу относится. И предпочитала не думать об этом, иначе слишком путалась. Но начала подозревать, что является глупым отпрыском, не считающим себя богатым. А Сашина семья была ещё состоятельнее. Настолько, что у их семьи было 4 автомобиля, личные няни и прислуга. Так что для Ульяны какая-либо роскошь не вызывала удивления.       Девочка глянула на себя в зеркале и почувствовала короткий всплеск бури. Ненависть и жалость заволокли глаза. Веки и так были слегка опухшими, а белки глаз стали красными. Радужки начали казаться пластмассовыми и матовыми. Какая-то ярость, пришедшая от понимания, что Эдвард лезет ей в голову, заставила выкручивать пальцы.       – Всё в порядке? – нетерпеливо задала вампирша вопрос, стоя под дверью.

Отвали.

      Ульяну разрывало от противоречий. Она была готова рвать волосы и биться лбом о плитку, разгрызать зубами плоть и долго плакать. Или она хотела забыться во сне и наконец попросить о помощи. Сознаться во всём неестественном, что происходит с ней. Об этом мире, о себе. Но девочка быстро выкинула из головы эту мысль. Села на унитаз, растегннув джинсы и спустив бельё.

Погоди-ка...

      Собрлева перестала дышать на долгие секунды и сидела склонив голову. Смущение и страх сковали кишки и девочка закрыла глаза.       Даже не начав своё дело, подросток встала и вымыла руки, плеснула на лицо, подняв очки и вышла со стекающей водой с лица. Карие глаза зло посмотрели на Розали.

С дороги, дура.

      Ульяна испытывала трусость, чтобы сказать это в открытую и продолжала ругаться в мыслях. Страх всегда сковывал её язык, не давая защитить себя. Когда-то её вспоминали как гиперактивного, громко смеющегося ребенка, что никак нельзя было загнать в дом. Она кусала других детей и яростно оберегала подруг, дралась с обидчиками и ела супы.

Прочь.

      Медленно уверенность в девичьем теле крепла, её ничего не удерживало за тем, чтобы следить за языком. В любом случае, хуже уже не станет. Она и так в аду.       Соболева прошла мимо, опираясь на стену и впилась глазами в Эдварда. Все вампиры за исключением главы ковена сидели на диване, будто ожидая её. И жутко-неотрывно смотрели.       – Что, блять, происходит? – зарычала она, дергая верхней губой и оголяя зубы.       Если быть честной, она не знала чем могла угрожать. Тем более, Ульяна по праву своего рождения была пищей и слабым звеном. Но ей нечего было терять. Её начнут пытать? Сломают кости или свернут шею, а затем сожрут? Ей плевать. Так её страдания наконец закончаться.       Лицо Эдварда скорчилось от какой-то боли. Повисла неуютная тишина, разбавленная лишь сопением Соболевой. Розали шумно прошла, выходя из слепой зоны и села рядом с мужем, переплетая их пальцы.       Ульяне было страшно. Из-за того, что она делает что-то неправильное. Делает то, что никогда не делала, отходит от внутреннего сценария, того, что не может предвидеть. Живот стянуло в узел и её затошнило.       – Может быть, сначала поужинаешь? – мягко спросила Элис и извиняюще растянула губы. – Ты давно не ела. Тебе уже плохо.

Да пошла ты нахуй!

      Эдвард устало вздохнул и закрыл пальцами лоб.       – Мы ответим на твои вопросы, после того, как ты поешь и успокоишься.       Его голос был усталым, тихим. И эти слова вызвали ещё одну волну злости. Слишком часто ей говорили подобное, воспринимая как избалованную бомбу. Девочка сжала зубы, чувствуя, как от переизбытка воздуха кружится голова.

Ты ещё пожалеешь.

      

***

      Ульяна прожигала дырку в каждом, кто подходил к ней ближе, чем на 5 метров и уныло смотрела в тарелку. Картофельное пюре, разделённые волокна вареной курицы, не касающиеся гарнира. Стоящие на двух отдельных тарелках нарезанные огурца и помидоры, посыпанные солью. Кружка черного чая с плавающим в нём пакетике. Одинокая вилка на темном столе.       Девочка осуждающе сжала губы и взяла прибор. Она давно не держала её в руке и озабоченно нахмурилась на непривычный вес. Не глядя ни на кого, она зачерпнула пюре и положила в рот, смешивая со слюной, растерла по небу и удовлетворенно вздохнула, закрыв глаза. Грусть и пустота навалились на нее, пожирая. Ульяна скучала по маме. Подросток подняла взгляд на Эсме. Она чувствовала, что хочет плакать, глядя на эту женщину.       Такую далекую, но одновременно похожую на её маму. Еда была вкусной и напоминала о доме. Место, из которого она всегда хотела сбежать, полного её боли. Но даже так, это был её дом. Вампирша тревожно переводила взгляд между тарелкой и несчастным лицом.       – Тебе не понравилось? Прости. – она подошла, готовая забрать блюдо. – Я сделаю что-то другое.       Её улыбка была натянута, стараясь скрыть переживания. Ульяна покачала головой, опустив её. И слабо ударила тонким металлом по кисти.       Вампиры сидели за столом и наверняка наблюдали за ней. Соболева не поднимала головы, предпочитая думать о своём, глядя на нежно-желтое пюре. Слабо соленое и совсем без комочков. Тоска по прошлому не хотела отпускать её. Весь этот мир был неправильным. И Ульяна была самой главной ошибкой. Она успокоилась, отдаленно продолжая размышлять об остановке страданий.       – Что ты хочешь узнать? – мягко и сочувственно спросила Эсме. Она не решилась сесть и стояла поодаль, заламывая руки. До слуха девочки иногда доходил скрип и треск.       Ульяна слабо чавкала, цеплять за нить вкуса, что соединяла её с происходящим. Она пожала плечами.       – Почему? – сил ни на что не было. Хотелось спать.       – Мы... Хотим тебе помочь. – губы Эсме лживо растянулись. Соболева продолжала смотреть на них и поэтому знала.       Она не знала почему, но слишком хорошо понимала других. Каждое мимическое подергивание, каждый поворот плеча, вздох и звуки шагов. Ульяна чувствовала каждого своим нутром, это доставляло неудобства. Когда собственная личность растворялась в других, когда сверстники становились до невозможности скучными и понятными. И потому, она враждебно взглянула, но не остановила. Ульяна повернула голову к телепату. Девочка не до конца понимала на что распространяется "блокировка".

А ты что скажешь?

      Её мысли сквозили смирением, пока вилка со звоном стучала о зубы, отправляя в рот пюре.       Эдвард слишком по-человечески сглотнул. Он поджал губы.       Соболева знала, что играть может и она. Если ей лгут, а Каллены именно это и делали, то она заставит их пожалеть. Отдаленно девочка понимала, что Эдвард слышит эти пропитынные ненавистью мысли и это лишь сильнее вызывало злость.       – Мы не... Лжем. – скованно ответил медный брюнет и отвел взгляд. – Разве ты сама не видишь, что нуждаешься в помощи?       Ульяна почему-то знала, что всё происходящее – фальш. Эдвард пытался сменить тему, чтобы не отвечать на неудобные вопросы.

Как скажешь, мразь.

      Девочка с легкостью согласилась и продолжила не спеша заталкивать ужин в глотку. Она не собиралась задавать вопросы. Какой в этом толк, если не ответят? Находясь в таких обстоятельствах, скорее она знала больше.

***

      Ульяна сидела в темноте комнаты и не чувствовала сонливости. Эта базовая потребность просто исчезла с её доски задач и она не знала что делать. Телефона не было, чипсов тоже. В принципе, как и сигареты.       – М-м-м...       Подросток со страданием застонала и откинулась на подушки. Смотрела в потолок и поджимала губы. Прошло, наверное, пару часов. Одной из причин бессоницы, естественно был стресс. В особенности от паранойи. Она так и не сходила в туалет, живот начало крутить. Ульяна отвергала любую мысль мочеиспускания, когда весь дом будет это слышать. Буквально каждую секунду Каллены слышали стук её сердца, как тошнит от нервов. Девочка ещё раз застонала и встала на не твердые ноги. Даже ничего не делая, ногу простреливала боль, что уж говорить о шаге.       Темная дверь приоткрылась, Ульяна так и не стала закрывать её на замок.       – Эй.       Она стояла без очков и слепые глаза даже не могли отличить стены друг от друга.

Если я ещё раз взгляну в эти лица, меня, блять, вырвет.

      – Да? – из-за угла вышла Розали, в голове была слышна улыбка. Она тянула за собой Эммета.       – Вон. – сказала девочка и вздохнула, поясняя. – Я хочу в туалет.       – О, ты... Можешь сходить. – в её голосе сквазило недоумение.       Ульяна раздраженно выдохнула и сжала зубы.       – Свалите все из дома. – зашипела она под нос. Она была до глубины души смущена.       Соболева тревожно забегала глазами.       – Элис! – прикрикнула подросток.       – Хорошо! – радостно закричала вампирша.       В одно мгновение картинка смазалась и Розали и Эммет пропали. Ульяна показалось, что она слышала недовольство крупного вампира. В доме и так было тихо, но после того, как захлопнулась задняя дверь, появилась звенящая тишина.       – Пиздец.

***

      Соболева без интереса сидела на диване и клацала по пульту, переключая каналы. Послышался слабый топот и вампиры вернулись. Она не хотела обращать на них внимание.       – Тебе принести очки? – с ухмылкой спросил Эммет и склонился над девочкой, за что получит ударом пульта по лбу.       – Дистанция.       – Разве ты что-то видишь? – задал вопрос Джаспер и сел как можно дальше от неё.       – Вообще ничего. – сказала Ульяна и продолжила водить глазами по размытые пятнам на экране. Шла передача о диких животных.       – Зачем тогда? – с явным замешательством спросил Эдвард откуда-то сзади, подросток не отрывала взгляда от телевизора.       – Это цензура. – после её слов Эммет захихикал. – Так гораздо интереснее.

***

      Время проходило спокойно. Карлайл продолжал осматривать её, девочка ластилась к нему как щенок. Эсме вовремя и небольшими порциями кормила её. Самыми главными плюсами стало то, что сигарету и телефон вернули, а походы в туалет продолжались без зрителей.       К ней не относились как к заложнику, все двери в доме были открыты, даже входная. Ей не запрещали сидеть на веранде заднего двора и заниматься она могла чем угодно. Допросу её не подвергали, лишний раз к ней не лезли, если только девочка сама первой не шла на контакт. Ульяне почему-то начало казаться, что она снова оказалась в проплаченной психушке.       Вскоре это ощущение усилилось.

***

      – Ты знаешь почему ты здесь? – на лице Эсме застыла улыбка.

Потому что вы психи ебаные.

      Соболева и сама слышала, как её сердце тревожно стучит. В доме никого кроме них не было. Карлайл уехал на работу, а остальные в школу, а после завтрака вампирша позвала её за собой. Эта приватности давала небольшое чувство безопасности. Она сидела на кресле в какой-то светлой и просторной комнате, Эсме была на таком же. Ульяна не сняла обувь и упиралась в обивку пятками, обнимая колени. Между женщинами не было никаких преград, на вкус подростка, даже слишком малое пространство.       – Ты знаешь какая сейчас дата? – после другого вопроса, на который, теперь психотерапевт-Эсме, не получила ответа, задала новый. Девочка чувствовала, как её руки начинают слабо дрожать.       – Без понятия. – она сглотнула и сильнее напрягла плечи.       – Никаких догадок? Даже приблизительно?       – Две тысячи пятый год. Месяц... – Ульяна отвела взгляд, пытаясь сосчитать. – Ближе к середине года, начиная с начала. Насчёт числа я не знаю. Никогда не слежу за временем.       Соболеву до жути нервировало всё происходящее. Она не любила тыкаться носом в то, что уже знала. Каждый поход к доктору всегда прививал ей чувство сумашествия. Со временем девочка начала принимать эту свою часть, даже то, что не сумашедших не существует. Но больнее всего было ощущать эту невидимую преграду между ней и другими. То, что нельзя потрогать, иногда даже понять.       – Я не хочу тут сидеть. – бросила Ульяна и враждебно посмотрела на Эсме. – Ты мне не нужна.       – Что ты имеешь ввиду? – мягко спросила та. Все Каллены при разговоре с ней использовали этот медленный и мягкий голос, что давало Ульяне впечатление собственной умственной отсталости.       – Ты знаешь что. – Соболева наклонилась вперед. – Мне не нужна эта психотерапия. Я всегда могу отказаться от этого.       Ульяна пыталась найти лазейку. Она ненавидела открываться другим людям. Потому что это всегда плохо заканчивалось. Её сокровенной мечтой была изоляция, где никто не смог бы причинить ей вред или сделать плохо.       И она уж точно не собиралась посвящать вампиров в свой внутренний и такой ранимый мир.       – Да, ты можешь. – ровно ответила Эсме и почти с любопытством склонила голову набок. – Почему ты это так отрицаешь?       – Отрицаю что?       – Свою боль.       Для подростка показалось, что весь мир накренился, хрусталь начал осыпаться и осколки вдавливались в кожу. Ей скрутило живот от ужаса и такой наглости. Ульяна чувствовала, как вампирша пытается накинуть ей на шею удавку под названием "манипуляция". Воздух выходил хрипами, пока она пыталась удержаться от желания схватить кресло и разломать его об каменную голову миссис Каллен.

Сука. Какая же ты сука.

      Ульяна не могла терпеть, когда к ней относились как к несмышленному ребенку. Когда считали умнее её. И она никому не позволяла относится к ней с "агрессивной заботой". Будто бы кто-то знал как лучше для неё. Будто бы она позволяла это.       – Ни твоё блять дело. – зашипела она себе под нос, её глаза с яростью впились в спокойное лицо. А мозг начал лихорадочно соображать. – А сама? Почему ты так отрицаешь свою слабость?       Брови Эсме непонимающе опустились. На лице подростка появился злой оскал. Ей показалось, что она нашла слабое место.       – Как любимый муж и малыш? – пропела девочка.       На секунду вампирша замерла и даже перестала изображать дыхание, моргать. Ульяна недолго просидела, а затем поднялась, хромая к двери.       – Ещё раз посмеешь так сделать, то... – девочка задумалась, чем бы могла ответить. – Я буду делать так же.

Мне не сложно.

      Соболева вышла из комнаты и закрыла дверь, её плечи опустились. Облегчение наполнило кости. Она надеялась, что правильно вспомнила(судя по всему так и оказалось) и всё таки смогла выбраться из этого капкана.

Как же это достало.

      Ульяне не было стыдно за свою мелочность и эгоизм, возможно лицемерие. Люди вокруг никогда не понимали слов. Забавнее всего было зеркалить их поведение. Она больше не будет молча принимать всю грязь. В ответ она сделает ещё хуже.

***

      Соболева снова спряталась в комнате, лежала на кровати, подбрасывая розовую игрушку и кидала взгляды на сложенный телефон.

Ну ладно.

      Белый пар выплыл из её губ, на лице слабая улыбка. Удивительно, но девочка чувствовала довольство, за то, что впервые за долгое время смогла защитить себя. На Эсме ей было плевать. Хотя где-то в глубине души, в том же самом уголке, где были спрятаны мысли о Майкле, черви сомнения начали шевелиться. И она продолжала всё сильнее запирать двери сознания.       Она раскрыла телефон и удрученно вздохнула. Открыла панель вызова и зажмурилась, представляя цифры. Её память была странной вещью. Соболева могла забыть самые важные вещи, а мелочи оставались с ней годами. Именно так она по памяти набрала номер... Как звали того эмо-мальчика?       – Привет?... – неуверенно зазвучал голос на фоне школьного шума.       – И тебе не хворать. – Ульяна фыркнула и зевнула. – Скучал? Чё вообще сейчас происходит?       Повисла тишина.       – Ты... Жива?       – Нет, блять, у Сатаны мобилу стрельнула. – девочка раздраженно закатила глаза, забывая о важности присутствия Эсме. – Конечно жива. А у тебя как?       – В школа. – ответил он и послышалось шуршание ткани. – Ты бы знала, что сейчас происходит в городе.       – Бинго, малыш! – девочка щелкнула пальцами. – Именно поэтому я и звоню.       Снова тишина.       – Ты... Ты в порядке? – Соболева на секунду опешила от чистого страдания и сочувствия в молодом голосе. – Я боялся о тебе...       Искренняя обеспокоенность поставила её в тупик. От этого нового чувства кололо в пальцах, хотелось замереть на месте, но продолжать.       – Это что, секс по телефону? У меня сейчас встанет. – пробормотала Ульяна.       – Ты больная, что-ли! – крикнул мальчик с сильным акцентом, явно смущаясь. Он громко задышал в трубку. – И вообще, почему ты раньше не позвонить? Никто о тебе не знает, только то, что ты у доктора Каллена.       – Ну, так сложилось. – она не знала что чувствовать, когда заводила новые связи, например, с ним. – Радуйся, что вообще позвонила.       Она шумно зевнула в трубку, смотря в скрытый в темноте потолок.       – Так что там в городе? Я бедная и несчастная?       – Да. – не характерно твердо ответил он. – Бабушка тоже волноваться.       – Ты рассказал обо мне своей бабушке? – с недоумением спросила подросток. – Ты что, совсем больной?       В ухо ей ударил веселый смех, легкий и приятный.       – Всё, хватит хихикать, будто я твой парень. – уныло протянула девочка, хотя этот звук ей понравился. – А хочешь погулять?       После неожиданного вопроса, собеседник задумался.       – А тебе можно гулять? – с наивностью в голосе прозвучал вопрос.       – Нет, блять, Каллены привязали меня к батарее, кормят раз в день и не читают сказки. – Соболева нахмурилась. – Даже если и нельзя, у меня что, ног нет, чтобы уйти?       – О, хорошо. – мальчишеское хихиканье всё ещё отдавало в ушах. – За тобой заехать?       – А ты будто знаешь где я. Я попрошу Розали отвезти меня. Ты только скажи куда.       Из всех вампиров и за всё небольшое проведенное вместе время, Розали позволяла ей больше всего и старалась заполучить как можно больше внимания. Или Ульяна позволяла делать это только ей.       – А, и да, своди меня куда-то, где вкусно.       – У меня нет денег. – стыдливо прошептал мальчик.       – Ты чё, тупой? Мы транжирим бюджет Калленов. – из легких устало вышел воздух. – Извини, сегодня я особенно злая. Так вот, ты же предлагал что-то рассказать, да? Теперь я захотела.       – Тогда я напишу тебя позже. – с теплом в голосе пробормотал он. – Выходные тебя устроят?       – Времени у меня полно. Кстати, как тебя зовут? – в ответ она получила разочарованный вздох.       – Энтони Доу, Ульяна.

***

      После утреннего проишествия и ссоры, подросток предпочла прятаться в своём месте дома, где её ни разу не тревожили. Вещи для нее Каллены приобретали с поразительной скоростью. На диванах постепенно появлялись пледы и подушки, в зале обогреватель, в кухне цветная посуда(у Ульяна всегда была странная любовь к определенным предметам, когда она использовала только их, не обращая внимание ни на что другое), явно детская, но такая интересная, что девочка не возражала.       Зубные щетки и всё необходимое для гигиены(даже тампоны и прокладки), появились в ближайшей ванной. Какую-то приятную одежду оставляли в пакетах перед дверью, уже без бирок и ценников. Соболева не знала как относится к мысли, что она стала питомцев у богачей. К слову, на неё действительно не обращали внимания. И это было так удобно. Единственные разы, когда с ней говорили, были о напоминаниях выпить таблетки, поесть, попить воды, почистить зубы и вовремя лечь спать.

Я реально в дурдоме.

      Соболева могла сравнить дом Калленов и частный дом по оказанию психологической помощи. А с учётом неудавшейся утренней сессией с Эсме, различий не было и вовсе. Она зевнула на ходу, хромая в кухню. На неё обернулась брюнетка и едва улыбнулась.       – Ты голодна?       Ответом послужило молчание. Подросток начала рыться в ящике, стараясь найти магниты, что купили ей Эммет и Розали.       – Дай мне бумагу и маркер.       Через секунду Эсме положила желаемое на прилавок, соблюдая дистанцию.       – Что ты делаешь?       Девочка пожала плечами и широко зевнула. Пальцы нашли цветные магниты, сделанные из какого-то хрупкое материала. Она на секунду остановилась, возведя глаза к небу, считая Калленов.

7, 8, 9... Так, а как? Ещё Элис и Розали... 10? Их 10? Или нет. Да блять.

      Соболева разочарованно вздохнула и открыла чёрный маркер. Схватила первый магнит. Все они были разными, в виде какого-то предмета и цветные. Ульяна не придавала значения тому, чье имя относила к каждому. Она писала жирные первые буквы имён. К. – Карлайл, на белой кружке. Эс. – Эсме, на розовом дневнике. Эм. – Эммет, на теннисном мяче. Р. – Розали, на голубом цветке. Д. – Джаспер, на рыжей собаке, Эл. – Эллис, на каком-то футуристичном узоре, похожему на глаз. Эд. – Эдвард, на чайнике и Б. – Белла, на маяке.       Ульяна расчерчила лист бумаги, сделав таблицу с коротким вертикальным делением и 8 горизонтальных делений, пронумеровав каждое. На самом верху она коряво написала "Рейтинг".       Она приложила лист к холодильнику и с задумчивым видом начала двигать миниатюры Калленов, отдаленно слыша шум шин по гравию.       1. К.       2. Р.       3. Б.       4. Д.       5. Эл.       6. Эм.       7. Эд.       8. Эс.       Не глядя на Эсме, Ульяна перебралась в гостинную и зарылась в мягкие пледы и подушки. Она укрылась с головы до ног и закрыла глаза. Дверь открылась, голоса заполнили пространство. Девочка не заметила как начала расслабленно улыбаться, но зло отругала себя за это.       Громкий смех Эммета заставил дернуться и послать злой взгляд из-за спинки дивана.       – Извини-извини! – он хрипел, указывая пальцем на холодильник. – Ты серьёзно сделала рейтинг?       Мужчины снова прыснул и возмутился.       – Почему Карлайл на самом верху?       – Потому что он не гогочет как гиена. – поддел брата Джаспер, изучая глазами список.       Розали стояла, сложив руки на груди и ухмылялась, явно довольная своим положением.       – Почему здесь... Белла? – задал вопрос Эдвард и недовольно повернул голову в сторону выглядывающей из-за дивана Ульяны.

Угадай.

      Его нос сморщился, когда вампир получил такой короткий ответ. Его глаза скользнули по списку.       – И почему Эсме в самом низу?       – Не люблю букву "Э". Ты там по такой же причине.

***

             Пол вечера Элис кидала тоскливые взгляды, явно опечаленная и притворно моргала. Соболева оккупировала диван, уже на этот раз в очках, смотря телевизор. От еды она отказалась, даже под чужое недовольное поджимание губ. Девочка чувствовала знакомое ощущение затишья перед бурей. И это как всегда утешало. Она могла забыть себя, весь этот мир. Потому что прямо сейчас не существовало ничего кроме тепла, сонливости и нерасторопного голоса диктора, расказывающего о пингвинах.       Пелена Морфея пропала, когда дверь снова открылась и вернулся Карлайл.       – Карлайл! – с облегчением выдохнула Ульяна и расплылась в улыбке.       Мужчина снял шарф и ответил тем же. Подошёл и поглядил по голове, но сразу одернул руку. Потому что после улицы кожа стала ещё более ледяной.       – Извини. Как прошëл твой день? – с интересом спросил блондин и начал снимать пальто, оглядывая гостинную.       Джаспер сидел на противоположном конце дивана, обнимая лежащую на нём Элис. На кресле сидела Розали, а рядом с её ногами Эммет. Эдвард с унылым выражением лица прислонялся к стене и без радости наблюдал за передачей о животных. Эсме в гостинной не было.       – Нормально. Как обычно. – девочка безразлично пожала плечами, смотря на мужчину снизу вверх. Её глаза с интересом скользили по чужому лицу, пока она размышляла. – Мне не понравилось, что ты сегодня сделал.       – Что я сделал? – непонимающе спросил он.       Соболевой казалось, что Карлайл должен быть в курсе. Она не знала, как работает иерархия вампиров в их ковене, но он был главой. А значит должен знать, что, тем более, его жена пыталась разговорить подопечную.       Ненадолго девочка молчала, смотря в янтарные глаза и вспоминая его леденящие пальцы в волосах.       Вампиры оставались на своих местах, внимательно слушая.       – Эсме обидила меня. И я обидила её в ответ. – ровно сказала она, не разрывая зрительного контакта. – Ты не мог не знать об этом. Или Элис. Я так зла, что была готова убить.       Недосказанность кого именно она собиралась убить не была закончена.       – Это отвратительно, что вы пытаетесь сделать со мной. – она наклонила голову и волосы зашуршали на подушке.

Я буду мстить всеми возможными способами. В рамках закона, конечно.

      На лице Эдварда появилась неуместная улыбка и он отвернул голову.       – Ты поэтому составила рейтинг? – тихо и будто обижено спросила Элис. – Почему я на 5 месте?!       – Рейтинг? – Карлайл оглянулся на членов семьи в поисках ответа и продолжал кидать подозревающие взгляды на подростка.       – Ульяна составила тир-лист. – ответил Джаспер и поднял брови.       – К слову, ты на 1 месте. – сказал Эммет.       – А тебя обошла Белла! – вставила Элис, недовольно смотря на брата.       – Как и тебя. – пропел мужчина, двигаясь бровями.       Соболева закатила глаза на их шумную перепалку.       – Ты добавила Беллу? – уточнил блондин.       – Да. Угадай с 3 раз почему. – её голос звучал невероятно занудно.       Послышались шаги Карлайла и он пропал из поля зрения. Через пару секунд он вернулся и недовольно сложил руки на груди.       – Это довольно по-детски.       – Вы кормите меня из детской посуды. – Ульяна подняла одну бровь.       – Ты добавила Эсме в самый низ из-за терапии?       – Горячо. – ответила Ульяна, смотря в потолок и зевнула. – В следующий раз там окажешься ты.       Девочка нахмурилась, пытаясь вспомнить нечто важное.       – Точно. В конце каждой недели я буду давать победителю подарок. – она слабо улыбнулась и сложила руки на животе. – Я исполню любое желание, сделаю всё, что кто-то захочет.       Подросток ни капли не понимала, что происходит. Но даже так, она быстро адаптировалась. И знала, что имеет какой-то рычаг давления на вампиров. Ковен явно хотел чего-то от неё, присутствия или внимания, одобрения. Почему бы тогда не сделать свою жизнь проще и использовать для этого других? Ей всё равно было нечем заняться. Скука никогда не покидала её, даже в родном мире, полном индустриями быстрого удовольствия. А так вампиры будут тянуться к ней в поисках желаемого, разбавляя апатию и давая некую власть.

***

      Судя по всему, брошенный жребий на фантомный приз сработал. И когда Ульяна попросилась на улицу, с ней пошли Эммет и Розали. На заднем дворе медленно вечерело, ветра не было.       – Что вы вообще делаете? Скука смертная.       – Смотрим фильмы, играем, читаем. – без интереса перечислил он. – Тебе скучно?       – Очень. А во что играете? Настолки или приставка?       – И то, и то. Обычно в приставку. Иначе Элис всегда выигрывает.       Ульяна вышла на траву и оглянулась, холодный воздух обжигал ноздри. На ней были ботинки и заботливо натянутая куртка и шарф. Штаны девочка не стала переодевать.       Собственную разговорчивость она относила к тому, что действительно умирает из-за скуки. Будни становились похожими на день сурка и подросток не знала, сколько вообще она находится в доме Калленов. Пара дней? А может неделя, полторы?       – А что ты раньше делала? До переезда в Форкс? – спросила Розали.       Ульяна остановилась, смотря в темно-синее небо, размышляя.       – Да особо ничего. Как все. Читала, играла, рисовала. Ходила в школу и спала. – она пожала плечами с меланхолией вспоминая прошлое. – Иногда гуляла с друзьями.       Девочка оглянулась через плечо и подошла к границе леса, с любопытством оглядывая корни.       – Я бы не смогла как вы. Ну... Эта условная бессмертность без права выбора. Жить до тех пор, пока тебя не убьёт другой вампир. Я бы сошла с ума ещё больше чем сейчас. Без кровати и снов, без усталости и тепла. Жуть какая. – её лицо исказилось призрением.       – Всë не так уж и плохо, малыш. Моё тело стало крепче. Сильнее и быстрее.       – Ага. А мозгам это не помогло. – с улыбкой скопировала она поведение Джаспера.       – Ульяна. – позвала её Розали. И когда та подняла брови, сжала губы. – Почему ты солгала?       – О чём именно? – без интереса спросила Соболева и продолжила рассматривать кору. Её ответ вызвал раздражение у блондинки.       – Майкл.       – О. – подросток полностью развернулась, скользя взглядом по легко одетой фигуре. – Вопрос тот же.       – В тот вечер он ничего не делал. Это ты разгромила дом и залила его кровью. Ты подстроила все и сделала его виновным.       – Ну да. И что? – в глазах Ульяны не было страха, она знала, что рано или поздно это поймут. Если не полиция, то Каллены наверняка. – Сколько дней уже прошло?       – 8. – ответил Эммет.       – Долго до вас доходило. – девочка отвернулась, снова потеряв интерес к разговору. – Другие слышат нас?       – Нет. Они на охоте. – покачал головой здоровяк и посмотрел в сторону дома.       – Почему не расскажите им?       Появилось молчание.       – Да ладно, из-за рейтинга? – Соболев прысныла и начала тихо хихикать.       – Нет, не из-за него. – со вздохом и раздражением ответила Розали. – Мы просто хотим узнать "почему".       – Почему я подстроила это или почему именно его?       – Всё.       – Потому что он первый начал. – задумчиво ответила девочка. – Он первый меня предал. Первый позволил довериться. Он сам виноват.       Всё это звучало как жалкие оправдания и ребячливая глупость со стороны. Ульяна нахмурилась, слушая собственные слова.       – Ты просто ненавидишь других, верно? – мягко и по какой-то причине сочувственно спросила Розали.       Соболева не видела их выражений лица и не знала, хочет ли обернуться.       – Твоя ненависть не должна ранить тебя саму. – тихо сказал Эммет и вздохнул. – Пока ты не задумаешься, то в один момент поймешь, что задыхаешься.       – Вы не дадите мне... "Задохнуться". – мягко поправила подросток и улыбнулась.       Она пару раз зажмурилась, прогоняя головокружение и направилась к дому. Этот диалог не выходил из девичьей голову до конца вечера. А то и после.