Санаторий строгого режима.

      Будни проходили медленно. Но Соболева ничего не могла сделать с мандражем от ожидания встречи с Энтони. Изредка она созванивалась с Беллой, слушала неинтересные истории о Чарли, или ещё хуже, об Эдварде.       К её великому сожалению, терапия с Эсме продолжалась. Вампирша задавала наводящие вопросы, спрашивала симптоматику и давала расплывчатые домашние задания. Это происходило каждое утро. Подросток рисовала, делала таблицы и много думала, не сумев преодолеть свой перфекционизм и качественно выполняла упражнения. В комнате скопилась небольшая стопка листов с рисунками.

Идиотизм чистой воды.

      Соболева игралась с рейтингом, двигая фигурки то туда, то сюда. За хорошее поведение Эсме, та оказалась на 5 месте. В самом низу был Эдвард. Призерами стали Розали, Карлайл и Джаспер, начиная с начала. И это действительно сработало. К ней стали ещё более внимательны и обходительны. В этой гонке разве что не участвовал Карлайл, не видя смысла и считая это ребячливостью. А любая попытка телепата заканчивалась саркастично-осуждающими взглядами Ульяны. Элис не находила себе места и едва ли не заливалась слезливыми рëвами.       Эммет и Розали умели хранить секреты, Эдвард так и не узнал из их мыслей о ключевом разговоре. Элис либо знала(и не хотела опуститься на последнее место), либо в этот раз предвидение не было настолько настырным.       Постепенно Ульяна начинала чувствовать себя более свободной и здоровой. От миссис Каллен она яростно прятала сведения о своём прошлом и делилась только физической составляющей(бессоница, навязчивые суицидальные мысли, галлюцинации всех вариаций, отсутствие аппетита и тревога), та перестала быть удушающей и начала действительно казаться врачом. Карлайл взял анализ крови(когда младшие Каллены уехали в школу, а сам задержался)и уехал с пластиковыми колбами на работу. Девочка пила различные добавки, как в таблетках, так и каплях. В приступах некой активности исследовала дом, заглядывая в каждую комнату и бессовестно находилась там, изучая полки.       Эсме что-то ей прописала, и Соболева поймала самое страшное побочное действие. Примерно в 2 часа ночи, как она поняла по циферблату телефона, из тела пропала любая сонливость. Подросток отмела это в сторону и пыталась и дальше спать. Она находилась едва ли в дремоте и без радости выбралась в темный коридор, заходя на кухню.       Эстетику раннего утра портили янтарные глаза с дивана и девичье лицо сморщилось, без удовольствия смотря на них. Благодаря её плохому настроению и ярых, указывающих на это знаков, на ночь весь свет выключался. Потому что Соболева терпеть не могла что-то слепяще-белое и жëлтое. И эта полутьма была последним составляющим нормальности, что держали девочку на плаву. Та до сих пор не могла принять не то что свою трансгрессию, но и вампиров.       Настроения у подростка не было. В принципе ещë до попадания в Форкс. К своему сожалению, Ульяна не могла вспомнить моменты чистой радости в жизни. Это удручало и заставляло задумываться о неудобных вопросах. Соболева не собиралась находить на них ответы. Она даже не знала какой сейчас месяц или число. Эта невовлеченность в мир давала ей призрачное ощущение купола.

Лучше бы в "Гарри Поттер" попала...

      Девочка глотала холодное молоко. Глаза были до невозможности сухими, голову простреливало болью, да так, что она чувствовала каждую извилину. Её сердце до безумия стучало, Ульяна не могла понять почему. Потоотделение увеличилось, лоб сдавил стальной обруч. Постепенно становилось страшно.       По плитке кухни раздались звуки хотьбы, и девочка дернулась, смотря на медленно подходящего Карлайла.       – Всё в порядке? – спросил он и уверенно оглядел её. – Твоё сердце тревожно бьётся.       Ульяна на секунду остановилась, она поняла, что рвано дышит. А растрëпанные волосы падали на глаза, доставляя неудобства.       – Нет... Что-то не так. – прошептала она доктору, чувствуя себя дезариентированной.       Кровь начала стучать и наступило странное помутнение рассудка, когда человек не осознает где он, с кем и что видит. Остался только поток мыслей. Ульяна не знала сколько времени находилась в этом плывучем состоянии, но в какой-то момент поняла, что среди темноты смотрит в глаза Карлайла. Янтарные, расчетливые и обеспокоенные. На её плече была ледяная ладонь. Голова закружилась, а ноги потеряли опору. Ей казалось, что она видит самое прекрасное в своей скудной жизни, что в этом полумраке и мужчине напротив упрятан сакральный смысл. Из-за сложный чувств девочка хотела всхлипнуть.       Она не была каменной и уж точно не была черствой. Наоборот, Ульяна чувствовала слишком много. И пыталась забыть это, как и всё, что приносило ей боль.

      

***

      Соболева шмыгала носом, сидя или лежа на диване. Она и сама не понимала. Ей было плохо и тошнило. Голова находилась на подушке, но всё равно было слишком твердо. Подросток подняла размыленный взгляд. Кто-то включил лампу и в комнате стояло сырое освещение, не способное резать глаза. Джаспер, к которому прижималась девочка, провел ладонью по теплому лбу. Она застонала от облегчения и ткнулась ближе. Ульяна лежала лицом к спинке и пыталась что-то сказать, нерешительно двигая челюстью. Ей было ужасно плохо. И страшно. Какие-то эмоции двигались в ней и это вызывало рвотные позывы.       – Джаспер... – жалобно позвала она. – Сделай. Сделай что-то. Убери, убери, убери...       На лице была гримаса. Казалось, что её нервная система превратилась в запутанные узлы. Ещё немного и лопнут.       Прямо за её головой звучало тихое мурчание. Звук, о котором подросток уже и забыла, что он когда-то был. Ладонь по-меньше уместилась на задней части шеи. Неестественное спокойствие навалилось на неё, заставляя сделать ровный вдох. Ульянины глаза почти закатились. Мысли не могли формулироваться, она даже не осознавала себя в этот момент. Но увидела, как о спинку дивана упирается Эдвард и смотрит на неё.       – Тебе уже лучше? – тихо спросил он, почти робко.       Девочка облизнула губы. Она не видела его глаз или черт лица, но свет мягко освещал его скулы и лоб. Соболева замерла с приоткрытым ртом, любуясь им.       – Тебе не подошли транквилизаторы, на которое Эсме дала рецепт. – мягко прошептал он.       Она хотела бы знать, что написано в его чертах. Чьи-то маленькие пальцы двинулись выше, с её шеи на кожу головы. Холодная щека прижалась к затылку. Мурчание на секунду прекратилось.       – Прости, я не увидела этого. – едва слышно сказала Элис, чтобы не раздражать чувствительные органы чувств.       За её спиной тихо ходили, явно для того, чтобы не беспокоить девочку.       – Что ты сейчас чувствуешь? – серьёзно спросил Карлайл, подходя сзади.

Элис. Мурчание. Джаспер. Свет. Эдвард. Рвота. Страх. Боль. Белла. Боль. Холод. Жар. Не могу спать. Хочу.

      

***

      Всю ночь ковен провел с ней. Ульяна не могла уснуть. Когда она закрывала глаза, то просто не знала, что делать дальше. Способность погружаться в сон фундаментально пропала. До этого Карлайл предлагал ей помочь с тем, чтобы очистить желудок(в этом не было медицинской нужды, ведь препарат давно уже растворился) и преодолеть рвотные позывы. Как только Соболнва думала об этом, то тело простреливал страх о той самой ночи, но Джаспер быстро успокаивал её.       На удивление, тем кто начал пытаться убаюкать её – стал Эммет. Его глубокий голос необычайно приятно рассказывал что-то о животных. Ульяне показалось, будто он запомнил содержание её любимых каналов о дикой природе и пересказывал каждое слово.       Она едва заметно улыбалась, смотря в потолок и глубоко дышала. Находиться среди этих вампиров казалось правильным. Кто-то да касался её, охлаждая не любящее тепло тело. В неё влили пару стаканов воды и постепенно становилось лучше. Её гладили, снова издавали странные звуки и Ульяна почувствовала себя любимой.

Что ни день, то хуйня.

      Когда уже начало светать, а сознание совсем прояснилось(Соболевой до жути понравилось то, что с ней делал Джаспер, никаких многогранных чувств, лишь понятное спокойствие и умиротворение), Ульяна с подозрением посмотрела на сидящую на полу Элис. Та была как кошка, с широко раскрытыми яркими глазами, следила за каждым мимическим движением лица. Их носы почти касались.       – Что?       – Мне правда очень жаль.       Ульяна вздохнула и закатила глаза.       – Дыши хотя бы. – девочка задумалась. – А твои внутренности охлаждают воздух? Мне жарко.       Элис сразу начала глубоко сопеть, выпуская резкие струи кислорода, что со свистом развивали короткие волосы подростка. Соболева щурила глаза из-за порывов. Ей стало так мягко внутри, почти до боли, что она легко засмеялась. Её смех был тихим и коротким, улыбка наполненная печалью.       – Да. Прохладно, Элис. – девочка прошлась своими пальцами по щеке вампирши, играя с тëмными волосами. Та перестала дышать, а зрачки расширились, почти пряча радужку. – Как ты делаешь этот звук?       Соболева давно не чувствовала, будто у неё расправлялись крылья, а всё в мире становилось неважным. Появилась легкость. Разговоры с вампирами перестали казаться ужасом на яву, это стало интересным и веселым.       Из горла провидицы начали раздаваться тихие вибрации и взгляд скользнул на шею. Рука Джаспер заботливо прошлась по Ульяниному лбу, заставляя жмуриться от довольства. Пальцем девочка опустилась на гортань, чувствуя как она слегка дрожит от работы голосовых связок. Звук стал громче.       – Почему это происходит?       – Элис очень любит тебя. – ровным голосом сказал майор.       – Ты тоже так делал. – уточнила подросток и посмотрела на мужчину.       – Потому что я тоже.       – Почему? – её вопросы звучали по-детски. Коротко и недоумевающе. Хейл на секунду задумался.       – Элис видела тебя. Узнала о тебе ещё до встречи.

Я тоже.

      – Когда? – Ульяне нравилось, что Джаспер, кажется, был единственным, кто отвечал на её вопросы. Возможно, к этому располагала обстановка.       – За день до школы.       – Поэтому вы отвезли меня домой? – глухо спросила она. – Потому что я бы умерла?       Рука Джаспер на её лбу дрогнула, но он продолжил слабые поглаживания.       – Да.

***

      Сегодня никто из Калленов не собирался уходить из дома. Даже Карлайл. Ульяна отстраненно наблюдала за ковеном. Вампиры тихо переговаривались, улыбались друг другу и касались плеч. Совсем по-семейному, любяще. Она наблюдала за этим с приоткрытым ртом и будто забывала как дышать. В голову лезли ненужные мысли. Девочка росла практически без воспоминаний и не обращала на это внимание. Пока в один раз родители не избили её, кажется, когда Соболева пыталась по осколкам собрать хронологию своего прошлого, Саша сказала, что ей тогда было 12. В тот злополучный вечер(когда родители узнали, что Ульяна начала курить. Странно. Ведь старший брат начал так же. И мог даже вернуться домой пьяным, а родители на него совсем не кричали), когда материнские пальцы тянули ей волосы, слезы застилали глаза, любимые ладони и кулаки ударялись о молодое тело, детство наконец открылось. Как её на сутки ставили в угол – без еды, без воды и без туалета. Как мать хлыстала её ремнем, загоняя в угол, созданный из полу закрытой двери. Как родители ссорились и мать оставляла её одну с отцом, уходя на несколько дней. Как не кормили, если та плохо себя вела или ей ставили еду на пол, как собаке. Когда мать кричала на улице, толкая дошкольницу от себя, отпуская, чтобы та уходила, если ей не нравится так жить. В тот момент ребёнок понял свою ничтожность. Что даже при всём желании она не сможет выжить, находясь в этом мире совсем одна. Что тогда она решила больше не давать себя любить. И не любить никого в ответ. Если это значило причинять боль.

Неужели так бывает? Почему у меня не было так? Даже если в нас одна кровь. Почему брата любили, а меня нет? Почему у Калленов больше тепла, чем у меня? Почему у них есть семья, а у меня нет? Я её не заслужила? Я была вообще когда-то нужна? Буду ли я кому-то нужна?

      Ульяна предложили завтрак, но она отказалась в пользу порезанного яблока, что принесла ей Розали. Она даже кормила её с рук. И девочка позволяла это. С самого детства та любила, когда о ней заботились во время плохого самочувствия. Это что-то неизвестное первобытно сдвигалось в мозгу, моменты, когда всё внимание принадлежало ей. Соболева тихо болтала и не хотела покидать Джаспера. Он ощущался как необходимое дополнение, как молчаливый защитник. Её даже не смущали такие домыслы, все внутренние ограничения пропали под натиском дара.       – Ты бы хотела сегодня поговорить? Как ты себя чувствуешь? – Эсме подошла и наверняка улыбнулась ей. Девочка не видела.       Ульяна растянула губы и старалась смотреть туда, где были глаза женщины.       – Да. Не могу спать. – ровно, но рассеянно ответила она и повернула голову к южанину. – Хочешь пойти со мной? Я не хочу, чтобы ты уходил.       Пока Соболева не видела, на лице миссис Каллен проступил шок. Сначала она потерянно посмотрела на мужа, а затем и на сына, пытаясь найти ответы на происходящее.       – Что ты сделал? – прошептала она, едва слышно двигая губами, чтобы сообщение дошло только до вампира. Разницу в поведении Соболевой нельзя было не заметить.       Джаспер же растянул губы и убрал отросшую чëлку с глаз подростка.       – Расслабил. – быстро сказал он, не отрывая глаз от беззаботного лица. И ответил девочке. – Если ты этого хочешь.       От Ульяны стала исходить радость и удовлетворение, и майор втянул воздух, наслаждаясь близостью.       Подросток на секунду задумалась, будто пытаясь что-то осмыслить. Ей казалось странным это чувство недосказанности на языке. Она ощущала себя будто бы магнитом. Её куда-то тянуло и она сама хотела притянуть других.       – Вы все, хотите пойти со мной? – медленно спросила она, неуверенная в том, что говорит. Сердце стучало в волнении. – Вместе говорить и слушать.       – Ты хочешь провести групповую терапию? – уточнила Эсме.       – Да.

Могут ли они стать моей семьёй? Джаспер и Элис добрые. Все здесь добрые и любят меня. Если быть честной, то они примут меня? И я приму в ответ.

***

      После этого Ульяна не отходила от Джаспера, держалась за его руку и отдаленно размышляла, что это странно. Быть настолько близко с чужим мужем, но Элис не возражала, а даже притягивала их друг к другу, и подросток только набиралась уверенности, что они станут семьёй. Это и была причина по которой она оказалась в их доме. Вот почему о ней заботились и позволили здесь находиться. Почему к ней так тянутся.       Все сидели на стульях, образуя круг, снова в той светлой и просторной комнате. Ей выделили деловое кресло с мягким кожаным покрытием, наверняка набитым ватой. Слева был Джаспер(с ним она переплела пальцы), а справа Розали. Эсме и Карлайл сидели напротив Ульяны, супруги одаривали друг друга улыбками. Каждый из вампиров сидел рядом со своей второй половинкой. Лишь Эдвард находился между матерью и Эмметом.       Свободной правой рукой девочка нервно трепала маленькую розовую игрушку и двигала носом, поправляя очки. Она была смущена, неуверенна, но полная надеждой.       – На самом деле, я не знаю о чём можно и что нужно говорить. – тихо начала она. – Когда я была в больнице, у нас были такие занятия, но никому не нравилось...       Её внимательно слушали и не перебивали.       – Я хочу сказать, что... – девочка сглотнула и смотрела себе под ноги, царапая ногтями розовую ткань, давясь своим шёпотом. – Вы были ко мне добры, хоть и не всегда говорили правду. Я не люблю, когда мне не говорят то, что касается меня или считают пустым местом. Или то, что Элис следит за мной через свой дар. Или то, что Эдвард без разрешения лезет в голову. Я не разрешала этого и не хочу, чтобы это продолжалось. Мне не нравится. Но ко мне никогда не относились... Справедливо. Меня никогда не кормили едой, что действительно мне нравилась. Мама никогда не обращала внимание, если мне было плохо. Вы не злились на меня, даже когда я грубила и ну...       Соболева крупно вздрогнула, когда большой палец Джаспера оглядил её костяшки и когда Розали провела ладонью по спине серой толстовки.       – Ну, короче – всё. Спасибо и всё такое, теперь я снова добрая и хочу дружить, слушая ваши душещипительные истории 100-летней давности. – пробормотала она, ни на кого не смотря.       Слоболева услышала утробный смешок Карлайла и сморщив нос, бросила игрушку. Мужчина с легкостью поймал хомяка и с интересом повертел в руке. Эдвард смотрел на них с некой мягкостью в глазах. Элис захихикала, прижимаясь к плечу мужа. Девочка бы не стала плакать перед другими, считая это слишком личным, хотя не могла отрицать того, что сейчас была способна на это.       – Я очень благодарен за твою честность. Как и каждый здесь. Мы рады твоему присутствию и надеемся, что ты тоже.       Эсме посмотрела на Ульяну и наклонила голову набок. Миссис Каллен положила свою ладонь, накрывая безделушку, что держал мужчина.       – Мы признательны тебе, милая. – её глаза особенно сильно отливали янтарным. – Нам нужно извиниться перед тобой. За то, что привезли тебя без согласия, не спросив, что ты думаешь об этом. И душили тебя заботой, не узнав, чего именно ты хочешь и как как правильно это делать.       Ульяна слабо улыбнулась. Оказывается, говорить и получать правду очень просто. Эсме передала игрушку Эдварду. Он поджал губы, кидая неуверенные взгляды, но сжал пальцы. Некоторое время он молчал, формулируя слова.       – Я до сих пор не могу понять тебя. Но я хочу помочь тебе изо всех сил. – он покачал головой и нахмурил брови. – Пусть иногда ты и не хочешь меня видеть, но я хочу узнать тебя. И защитить.       Он скомкано улыбнулся и передал эстафету брату.       – Ну, ты настоящая непоседа, малыш. – Ульяна шикнула на вампира. – Что? Это не я лезу в лес и пол дня валяюсь в кустах. Или прихожу в больницу с разбитым носом.       Розали сильно ударила его ладонью и со стороны плеча послышался громкий треск и стук.       – Так. – вампир задумался и поднял глаза к потолку, подкидывая хомяка и будто не замечая поврежденной конечности. – Тебе реально пора перестать влезать в проблемы. А если и влезаешь, то хотя бы говори об этом. От этого страдаешь не только ты. Есть люди, которым ты не безразлична. Которые заботятся о тебе и не хотят причинять тебе вред. Мы учились готовить и забо-...       Соболева следила за тем, как розовый шар то поднимается, то опускается. Казалось, время замедлилось, а сердце остановилось. Какой-то затор заставил тело замереть. До ушей перестал доходить звук голоса Эммета. Паника навалилась на неё. Спокойствие начало опускаться на подростка, и Ульяна вырвала руку из хватки Джаспера, отказываясь от этого. Слюна застыла в горле.

Я подставила Майкла. Я разрушила ему жизнь. Зачем я это сделала? Почему я это забыла? За что я это сделала? Он не виноват. Прости. Почему почему почему. это я сделала. Он хотел помочь. Он мог стать моей семьей.

я я я Я

      Ульяна перевела взгляд на Эдварда, не в силах контролировать то, что вставало перед её глазами. Как ножом и пласкогубцами она ранила себя. Как оставила шрамы на груди и стопе. Как разлила и измазала дом кровью. Как разбросала мебель. Как разбила голову статуэткой. Как позвонила Белле и обманула шерифа.       Тишина. Девочка задержала дыхание. Она видела лишь янтарные глаза, как его рот приоткрывается, а на лице проступил ужас. Осознание.       Телепат резко встал и стул с шумом ударился о пол.

***

      Ульяна никогда не слышала столь звериного рыка, который вышел из горла Джаспера, когда он закрыл её собой, не давая Эдварду кричать на неë. Эммет схватил брата, разворачивая к себе и держа за плечи. Подросток не могла дальше следить за этим. Её затошнило и в следующую секунду она оказалась на своей постели. Южанин поцеловал тëплый лоб и закрыл за собой дверь.       Девочка не могла ничего вымолвить. Она тяжело сглотнула, уперлась локтями в бедра и сжала свою голову. Слёзы бесшумно выпадали из глаз, впитываясь в штаны.       По дому разносился грохот, крики и рычания. Ульяна стискивала зубы и жмурилась. Звук стал ближе.       – Вы знали, что она сделала! Вы покрывали её и...! – телепат кричал в порыве злости.       – Не смей кричать на меня, Эдвард. – ответила блондинка. – Если она эт-...       – Как ты можешь это делать! Она подставила невиновного, своего опекуна. Майкл-...       Голоса то стихали, то становились громче.       – Эдвард. – окликнул Карлайл. – Не кричи, ты её пуга-...       – Пусть слышит! Вы что не понима-...!       Рычание и звук выбитого стекла. Ульяна заскулила и упала на пол. Находясь в панике и иррациональном страхе, что её родители снова кричат и дерутся, и что это она в этом виновата. Девочка с рваным вдохом открыла дверцу шкафа. С хлопком дерева она оказалась в полной темноте и сжала свои уши. Старалась стать меньше с каждым глотком воздуха, колени с болью врезались в плечи.

Простите, простите, простите. Я не хотела. Я виновата. МайклМайкл. Прости меня. Я не хотела. Я снова всё испортила. Майкл.

      Ульяна вгрызалась зубами в губу, лишь бы не издавать лишнего звука.

***

      Девочке казалось, что прошло не много времени. В темноте, где она чувствовала лишь собственное сокращение легких и мышц, что уменьшали свой объём и выпускали воздух наружу, появление чужого тела напугало её. Но нос сразу распознал цветочный аромат Эммета. Он вытянул подростка наружу и прижал к груди, обнимая за спину и плечи, положив ладонь на затылок. Мужчина сидел на полу и успокаивающе гладил.       – Всё в порядке, малыш. Снова тихо, иди сюда, я здесь. – шептал он под всхлипы. – Тут только я, они ушли. Можешь плакать.       Соболева сжала ткань его футболки и пару раз всхлипнула. Её лоб прижался к холоду, избавляясь от головной боли. Она закричала, перестав сдерживаться и пустила волю слезам.       – Прости меня! Я не хотела, прости-прости. Мне жаль. – слюна пузырилась у неё во рту.       Мужчина тихо говорил с ней, а Ульяна плакала, выпуская эмоции. Ей было страшно оказаться в другом мире. Она снова совершала ошибки, находясь под влиянием эмоций и причиняла вред другим. Она обманывала и манипулировала. Но главной причиной рыданий было то, что подросток не чувствовала вину за свои поступки. Она всегда стремилась быть хорошей. Но делала плохие вещи и об этом все узнали. Вместо того, чтобы быть хорошим человеком, она становилась дочерью своих родителей.

***

      Когда "вспышка" прошла, а глаза опухли, Эммет спросил, не хочет ли она пойти на кухню и выпить чая. Вампир держал её на руках, позволяя сидеть у себя на ладони и обнимать за шею. Ноги подростка безвольно висели по бокам вампира, пока тот шагал и под его обувью трещало стекло.       Мужчина посадил её на кухонный островок и девочка не хотя расслабила свои объятия. Ульяна наблюдала за тем, как он кипятит воду, берёт розовую кружку(от этого стало ещё грустнее), сыпит туда сахар и кладет пакетик. А после разбавляет водой.       Её голова резко дернулась в сторону, когда Элис зашла на кухню. Она выглядела опечаленой и задумчивой, а затем подняла глаза и по какой-то причине виновато улыбнулась. Соболевой было сложно понять эмоцию. Вина? Сочувствие? Сожаление? Да, именно так. Вампирша подплыла к ней и встала между ног. Подняла руку и хотела огладить тёплое лицо, но заметила, что испачкана в грязи. Провидица разочарованно сжала губы и хотела отступить. Ульяна поддалась вперёд и их лбы встретились. Она не расчитала силу и слегка поморщилась от боли.

Как об стенку.

      В таком положении Элис казалась ниже и ей приходилось поднимать голову. Они смотрели друг другу в глаза и ничего не говорили, очки не мешали, между их глазницами было достаточно места. В такие моменты, действия Соболевой заменяли любые слова. Зрачки брюнетки снова расширились, но не так сильно как в прошлый раз. Пока Ульяна дышала и медленно, сонно моргала, вампирша что-то искала в человеке напротив и втягивала её теплый воздух.       – Прости.       Голос подростка дрогнул и она первая прервала зрительный контакт.       – У меня нет оправдания. – голос звучал опустошенно и с долгими паузами. – Не люби меня. Тебе нельзя. Ты больше не любишь меня.       – Ульяна. – Элис ни разу не моргнула. – Я всегда буду любить тебя.       В чертах напротив снова появились сложные эмоции. Боль. Раскаяние. Сочувствие. Преданность. Вампирша придвинулась и потерлась носом об такой же холодный, прикрыв глаза.       – Мы поговорим об этом позже. Но я не виню тебя. И никогда не буду.       По макушке Ульяны ласково прошлась большая ладонь и Элис недовольно задышала, смотря на брата.       – Чай остывает. – сказал он и поцеловал девочку в волосы.

***

             Постепенно напряжение в доме спадало. Ульяне так казалось, но она не была уверена, ведь пряталась в своей комнате. В тот же день ковен начал выбрасывать сломанную мебель и мусор. Эсме продолжала всё так же кормить её и начала заботливо гладить. У всех в глазах было одинаковое выражение и Соболева не могла понять, что это значит. Эдвард стал избегать её. Ульяна вообще перестала видеть его в доме. Ей хотелось поскорее уйти. Из этой неловкости и недосказанности, что появилась из-за неё же.

Ты сама виновата. Сама же говорила про честность и всю эту чушь. И что теперь? То-ли недопиздела, то-ли перепиздела.

      Циферблат телефона показывал, что сейчас 17 марта, четверг. Недавно Энтони написал ей и предложил встретиться в пятницу. Сказал, что у него уроков не будет, и Каллены могут привести её с собой на школьную парковку. А потом они погуляют и поговорят.       Теперь девочка хмурилась и неуверенно вздыхала, пока поднималась по лестнице, всё ещё ощущая фантомную боль в ступне и на груди.

Там остался шрам? Я не помню. Не помню, смотрела ли вообще.

      Ульяна постучала в открытую дверь и дождалась, пока мужчина разрешит войти. По пути к нему она оглянулась, смотря на старинные картины.

Наверняка сам делал.

      Соболева подошла к столу, за которым сидел Карлайл. Мазнула по нему взглядом, узнавая кресло на котором была.       – Мне нужны деньги. – прямо сказала она, отказываясь снова видеть это странное выражение лица. – Хочу погулять с... Другом.       Мужчина удивленно приподнял брови и встал, подступая ближе.       – С другом? Давно он у тебя? – с интересом задал он вопрос и улыбнулся.       Подросток пожала плечами. Даже без Джаспера рядом(учащиеся вампиры оставались дома ещё несколько дней, кроме Эдварда, и Ульяна всегда звала майора, чтобы спрятать эту пожирающую тревогу и пустоту), спокойствие почему-то пропитало ей кости. Скелет наполнился смирением.       – Когда встречаетесь? – голос блондина казался убаюкивающим и девочке пришлось зажмуриться, чтобы подавить зевок.       – Завтра. Надо проснуться пораньше. Попрошу Розали отвезти меня. Энтони завтра свободен и мы встретимся у школы. – Соболева замолчала и открыла рот. – Дай денег. Хочу картошку фри.       Мужчина фыркнул себе под нос и подошёл к стулу, на котором стоял портфель.       – 100 долларов тебе хватит? – спросил он и повернулся, раскрывая кошелёк.       Она пожала плечами.       – Я не умею пользоваться деньгами. И... Я не знаю расценки. – говорила подросток, подходя ближе.       Ульяна взяла купюру и с интересом осмотрела её.       – Спасибо. Это много? – она задумалась, пытаясь вспомнить курс своего времени. – Сколько это в рублях?       – Около 2 тысяч и 800 рублей.       Девочка кивнула, принимая эту информацию и посмотрела на доктора.       – Обними меня.       Ульянин нос неприятно мëрз, пока она утыкалась в мужскую грудь. И она не скрываясь широко зевнула и сонно моргнула. Карлайл пах безопасностью и стабильностью, стиральным порошком и холодом.

Не хочу, чтобы этот сон кончался. Дома страшно.

***

      Подросток нашла дорогу в гараж, а к моменту её прихода, Розали уже вылезла из-под машины и сложила руки на груди. Эммет весело на это смотрел и переводил взгляд между девушками.       – Откуда у тебя друг? – будто бы с тихим вызовом спросила она.       Девочка опешила и не понимающе оглядела блондинку, а затем нахмурилась.       – У меня не может быть друзей? – с искренним недоумением спросила она.       – Что?... Нет, я не это имела ввиду. – Розали смутилась и отвела взгляд, поджимая губы, пока её муж улыбался. – Я просто не понимаю откуда ты его взяла.       – Я говорила с ним по телефону. – она задумалась. – Я думала Эсме вам рассказала.       – Вообще ни слова. – легкомысленно и без обиды фыркнул мужчина. – Так тебя отвезти завтра?       – Да.

***

      Ульяна осознала себя, когда тёплые руки начали разворачивать её из-под одеяла. Щекой она прижалась к чужой одежде и громко сопела. Было темно и прохладно в комнате, как она и любила. Девочка протестующе застонала, почти жалобно, она снова поздно уснула из-за волнения о предстоящей встрече.       В гостинной горел мягкий тëплый свет и это лишь сильнее усыпляло. Кто-то сел на диван и накрыл её босые ноги пледом, а затем положил сверху ладонь, согревая. Тогда Соболева замерла и широко раскрыла глаза. Испуганно посмотрела на Джаспера. Он широко улыбнулся и растер плечо, спрятанное под большой футболкой.       – Почему ты...? – хриплым голосом и не до конца пробудившимся мозгом Ульяна пыталась сформулировать мысль.       – Мы приняли горячую ванну. – тихо сказала Элис и положила маленькие пальцы на щеки девочки, показывая.       Подросток довольно зажмурилась. Но приоткрыла 1 глаз, когда Карлайл встал рядом. Он тоже хотел коснуться её, но сжав губы, отступил, видимо его тело всё ещё было холодным. Соболева нахмурилась. Она не могла видеть лица, но странное напряжение было в фигуре мужчины.       – Карлайл? – с опаской позвала она, пытаясь понять в чём дело.       Мужчина вздохнул и улыбнулся, сел рядом с Джаспером и задумчиво смотрел на неё. Ульяне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть доктора. Спустя некоторое время он решился ответить.       – Твой брат связался с нами. – его голос звучал ровно, но в этой интонации что-то было не так. Вампир поднял свои янтарные глаза и она растянула губы. – Он бы хотел встретиться с тобой.       Через пару секунд Ульяна поняла, что всё таки ей говорят и её лицо стало пустым. Она бы и была в такой позе, если бы Элис не повернула ей голову и прижалась носом в щёку. Неестественное спокойствие снова упало на неё и все отрицательные эмоции пропали.       Девочка хотела спросить "Зачем?", "Почему?", но в этом не было смысла. Её реальность снова разбивалась, напоминая, что она навсегда останется заложником своей семьи.

***

      Всё оставшееся утро Ульяна была грустной. И ластилась к Джасперу, чтобы перестать чувствовать боль, и как кровь шумит в ушах от страха. Эсме принесла ей чай и шоколадное печенье на завтрак. Девочка не любила много есть по утрам.       В машине включили обогрев, и Соболева сидела на своём любимом месте. За рулём была Розали, рядом с ней Эммет, а Элис, ввиду ненужности техники безопасности, обнимала Джаспера, устроившись сверху.       Ульянин телефон засветился сообщением, отвлекая от игры в "змейку".       Элис.       "Ne zadavay voprosov. Izvini, shto snowa posmotrela budushee. Ya ne budu meshat' tebe. Ya znayu, shto tebe eto nushno. Vse budet horosho."       Девочка недовольно поджала губы и продолжила смотреть в окно и пыхтела себе под нос, оставляя запотелось на стекле.

И что это блять значит? Ну хотя бы не лезет и не разворачивает обратно.

***

      На парковке было много людей и подросток пугливо оглянулась. Слишком много запахов и шума. Глазами она пыталась найти Энтони. Элис, как настоящий рыцарь, помогла выйти из машины, подав руку. Вампирша гордо задрала нос и ожидала награды. Соболева фыркнула от такой глупости и поцеловала её в щёку.       – Ты ужасно себя ведешь, Элис. – с весельем в голове сказала она, а брюнетка жалобно надула нижнюю губу.       – Хорошо проведи время, малыш.       Ульяна закатила глаза, но кивнула.       – Если он обидит тебя или что-то сделает... – Розали не успела закончить, потому что Элис сильно дернула сестру на себя. – Эй!       Джаспер поглядил еë по плечу и подмигнул.       – Хватит уже приставать к Ульяне! Ей неудобно! – возразила провидеца и тоже подмигнула девочке. – Всё! Пойдём уже.       Соболева улыбалась, смотря на то, как Каллены уходят и оглядываются через плечо, посылая обеспокоенно-расстроенные взгляды. Лишь Элис что-то шептала мужу и переводила быстрые взгляды, будто делясь секретом. Тот оглянулся с широко раскрытыми глазами.

Сколько им вообще лет?

      Подросток зевнула и затянулась белым паром, смотря по сторонам.

Карлайлу же ничего не будет, за то, что я курю?

      На удивление на улице не было ветра, не смотря на пасмурность. К ней никто не подходил и Ульяна могла без спешки изучать ровесников. Она зевнула, не привыкшая так рано просыпаться, а тем более выходить из дома. Вдалеке была знакомая спина и девочка втянула воздух. Внутри всё наполнилось радостью и с криками, привлекающими внимание, подбежала к Свон.       – Белла!       Та удивленно повернулась и раскрыла рот. Соболева не спеша подошла, не оглядываясь по сторонам, хотя машины продолжали заезжать. Дочь шерифа первой притянула её в объятия, удивительно крепкие для девушки её размеров.       – О, Господи, почему ты не сказала, что придёшь? – брюнетка ненадолго отстранилась, оглядывая подругу. – Подожди, почему ты вообще тут? Я... Скучала.       – И я, Белла. – в хитрых глазах Ульяны плескалось довольство и она уткнулась в плечо, смотря на компанию.       Она не помнила как их звали. 2 девочки и 2 мальчика. Кто-то неловко улыбнулся и помахал ей. Соболева не ответила.

Нахер машешь?

      Запах Свон казался таким родным, и подросток не могла перестать его вдыхать. Это расслабляло.

И как я могла забыть о тебе? Когда ты такая тёплая и приятная.

      Находясь в невероятном спокойствии, Ульяна блаженно улыбнулась, но что-то отвлекло её. Эдвард одиноко стоял рядом со своей серебряной машиной и хмурился, сжимая зубы. Это разозлило. То, как эти янтарные глаза впивались в обнимающиеся фигуры. Будто он хотел подойти и разлучить их.       Сейчас Белла была только её. И подросток не позволит украсть этот момент.       Ульяна клыкасто улыбнулась и подняла голову, перевела взгляд на подругу и положила одну ладонь на мягкую щёку.       – Ты ведь не разозлишься на меня? – спросила девочка и облизнула свои порванные и покрытые ранами губы. – Ударь меня, если хочешь. Но я знаю, что ты странная. И ты хочешь меня.       Белла успела только моргнуть, а её подруга слабо прижалась ко рту, интересуясь мнением. Казалось, что сердце Свон застряло между пищеводом и нëбом. Она замерла как испуганное животное и дернулась. Но по телу разлилось первозданное удовольствие, глаза прикрылись, а сама она поддалась вперёд.              Ульяна улыбнулась и почувствовала нежную, но замерзжую ладонь у себе на шее. Поцелуй был слабым, отправляющим на небеса и наполненным блаженством. Свон явно не умела это делать. Ни губами, ни языком. Поэтому Соболева направляла подругу. Медленно двигала губами, посасывая чужой рот. Беллины были мягкими и совсем не такими как у шатенки. Этот контраст лишь распылял девочек.              Одна из них прервала поцелуй и было слышно лишь тяжёлое дыхание. Друзья Беллы стояли с открытыми ртами и просто молчали. На лице Эдварда выступила не ясная эмоция. Будто он не знал что делать. Продолжать смотреть или оттаскивать их друг от друга.       Ульяна так широко улыбалась, что щёки заболели, хотела потереться носами, но её сильно дёрнули за капюшон и она едва не сбилась с ног. Свон схватила подругу за локти и с не пониманием посмотрела ей за спину.       Там стоял крупный парень, его лицо покраснело, а кулак лишь сильнее сжал ткань.       – Что за херню вы тут устроили? Мерзкие педики. – он потянул подростка на себя, и Белла отпустила её. – Отвратительные суки. Соситесь в другом месте.       Ульяна не понимающе моргала, пока её едва ли не подвешивали за шкирку и с любопытством посмотрела на блондина. Она могла понять, что за слова вырывались из парня, но не до конца. Он явно оскорблял их и был зол. Соболева не понимала, будут ли её сейчас бить. Она никогда не дралась, не считая стычек с родителями. И с отстраненным интересом размышляла, на что похожа эта неизведанная боль. И смогла бы она ответить или жалко бы рыдала.       Девочка посмотрела на Беллу и успокаивающе улыбнулась. На помощь Эдварда она и не надеялась. Она задрала голову, изучая черты незнакомца. Её пару раз встряхнули, то-ли пытаясь напугать, то-ли, чтобы Ульяна начала вести себя серьёзно. Или извинилась. Дочь шерифа подлетела и пыталась освободить свою подругу, что-то шипя и крича. Но блондин оттолкнул на неё, гаркнув оскорбление.       Дыхание Соболевой спëрло, и с нарастающим ужасом она наблюдала как Белла падает и агония расцветает на её лице. Она могла лишь видеть как прекрасные карие глаза наполняются слезами, как ещё влажные губы кривятся, а брови вытягиваются.       Ульяна со всей силы вырвалась, она и сама не поняла как и налетела на старшего парня, навалилась на него и он со стоном ударился затылком. Девочка села сверху и начала душить его, впитывая, как такие же карие глаза, как и у её прекрасной Беллы, наливаются кровью. Её запястья болели, так сильно он их сжал. Их весовая категория была слишком разной, но безумная хватка Соболевой позволяла ей одерживать верх, хоть и не долго.       В отместку он также вцепился в неë, сжимая до такой степени, что голова стала тяжелой, а лëгкие обдало жаром. Теперь Ульяну вжимали спиной в асфальт и душили. Она была в ярости и брызжила слюной, не имея желание терять сознание. Девочка помнила и знала, что в драках нельзя быть нерешительной. Она и не собиралась. Не боялась захлебываться в собственных слезах или соплях. Да хоть в мочи. Отец закалил в ней животное стремление доминировать.       Именно поэтому она со всей дури впечатала кулак в широкий нос. Левой рукой она держалась за чужой ворот куртки, не давая уйти от ударов. Ульяна не чувствовала своих костяшек, сначала их резало болью, но от этого осталась лишь тупая вибрация. Её рот был растянут в оскале и на лицо ей начала капать густая кровь, стекая на зубы. Постепенно видеть становилось всё тяжелее, не только из-за капель на стëклах очков, закрывающих противника. Но и мыслить стало трудно из-за нехватки кислорода. Это не остановило от того, чтобы с хлюпанием, почти механически двигать сжатыми пальцами.       Ульяне показалось, что сейчас ударят и её. Занесëнный кулак был тëмным пятном.       Вместо этого её противник отлетел и застонал, хватаясь за висок и нос. Соболева облегчённо вдохнула и огладила своё горло, хмурясь и хрипя. Глаза слезились. Через её распластанное тело перешагнули. Подросток села, свесив с колен локти, и начала тяжело дышать и кашлять.       Брюнет протянул ей руку и одним сильным рывком поставил на ноги и сжал плечо. Голубой глаз Энтони, не скрытый чëлкой пронзительно смотрел на неё. Он фыркнул и отвернулся. Сделал пару шагов и пнул крупного парня в лицо.       – Не трогай её, блять. – его голос звучал холодно, его не испугало то, что блондин встал и возвысился над ним. – Хочешь?       Энтони вытащил из кармана складной нож и щëлкнул им, двинул запястьем и показал лезвие.       – Я не боюсь сгнить в тюрьме. А ты, боишься сдохнуть? – Доу приподнял нож и стоял на своём.       Парень с кровоточащим носом оступил, показал неприличный жест и развернулся, уходя к своей машине. Напоследок он крикнул матерное слово.       Энтони вздохнул и закрыл металлическую конструкцию. Неодобрительно поджал губы и оглядел девочку.       – Что у тебя в голове? Там нет мозгов. – сказал он, с сомнением глядя на измазанное лицо.       Ульяна подняла глаза, пытаясь придумать остроумный ответ, но адреналин не вышел из крови и слова путались.       – Нет мозгов. – сам для себя решил парень и поднял брови, смотря ей за спину.       Соболева и сама оглянулась, к ней подошла Белла, пальцами пытаясь стереть пятна.       – Тебе больно? Он ударил тебя? – в её глазах был чистый страх.       Подросток покрутила головой, отрицая.       – Нет. Ой. Нет. Не ударил. Совсем не больно.       Она отвела взгляд, натыкаясь на Эдварда. Он хотел что-то сказать. Ульяна шагнула назад, задавая Доу плечом и убрала руки Беллы от себя.       – Иди на урок. Или к врачу. Тебе было больно. – сказала Соболева своей подруге.       Подросток уже готова была уйти, но сплюнула чужую кровь, прямо в сторону телепата и слюна растеклась по асфальту.

Сука ты трусливая.