Санаторий строгого режима.

      Ульяну трясло. Тело непроизвольно двигалось, а голова постоянно съезжала набок, даря дезориентацию в пространстве. Пальцев она не чувствовала, так сильно вцепилась в джинсы. Она не поднимала ни на кого взгляд, пока машина ехала с приятным поскрипом по дороге. Её бы успокоил этот звук и вибрация, но казалось,что это только придвегает неизбежное.       Соболева до ужаса боялась того, что будет дальше. Как она вернётся в дом Калленов и... Её накажут. Это было бы справедливо. На ладони до сих пор оставалось фантомный холодок ножа. Элис появилась, потому что Ульяна бы убила своего брата.       Девичий мозг будто замер. Она сама не понимала как это произошло и как она могла сделать такое. Зарезать Славу. Ульяна всхлипнула и теснее прижалась к Джасперу. В ней бурлят эмоции, так много, что разбираться в них не было смысла. У неё не получалось плакать. Она бы хотела.       Холодная ладонь мягко гладила по голове. Соболева закрыла глаза, сужая весь свой мир до этой ласки. Никто из них так ничего и не сказал после того как провидеца села за руль.       Ладонь медленно проводила по голове, пальцы играли с волосами и было так нежно, что Соболева действительно абстрагировалась от мыслей.       Пришла она в себя, когда машина тихо встала. Ульяна открыла глаза и не двигалась, чувствуя, как сердце стучит где-то в горле. Было невероятно странно ощущать неестественное спокойствие от дара майора и собственную бурю внутри. Подросток пыталась сбросить накатывающее умиротворение, потому что она не заслуживала этого.       – Не нужно так делать. – сказал Джаспер и Ульяна кинула на него жалостливый взгляд.

Я убийца.

      На её лицо проступило слабое недоумение, когда никто не прочитал её мысли и не ответил. Пришлось поджать губы.       – Мне плохо. – прошептала она и появилась гримаса.       Хейл помог ей, когда Соболева начала на него заползать и обнимать за шею. Лишь бы спрятаться от всех. Лишь бы её не заметили. Прижалась щекой к жёсткой шее и начала громко скулить. Она не знала как выразить свою боль. Руки чесались от желания найти на кухне Калленов нож и причинить себе как можно больше ран. Ульяна бы рассекала кожу на предплечьях. Перерезала бы запястья. Начала бы колоть тощие бёдра. Она бы хотела умереть. Она бы хотела причинить ещё страданий.       Соболева погрузилась в мысли и пугливо всхлипнула, когда уже Элис обняла её. Вампирша издавала мурчание и тëрлась головой о её плечо. Ульяна чувствовала чужие губы у себя на голове и ухе.       Подросток отвернулась ближе к Джасперу, чувствуя как его горло вибрирует, а рука обнимает за спину.       – Ты не сделала ничего плохого.       Ульяна вздрогнула от голоса Элис.       – Я монстр. – сдавленно зашептала она и зажмурилась. – Прекрати этот звук. Тошнит.       У неё кружилась голова от бесконечно повторяющегося мурчания и кишки стягивались в узел. Постепенно появилась тишина и Соболева расслабленно выдохнула. Сейчас для неё была только темнота в салоне и неподвижные тела, жмущиеся к ней.       – Уйди, Элис. – раздражëнно сказала она. – Твои сиськи каменные.       Ульяна могла поклясться, что услышала мужское фырканье, а потом Элис отстранилась. Но это не мешало вампирше впиться подбородком в плечо. Девочка недовольно задышала.       – Ты не монстр. – от мягкости в голосе Джаспера хотелось съëжиться. – Ты жертва.       – Я не жертва! – зарычала Ульяна и с протестом посмотрела на него. Рука Элис успокаивающе скользнула по спине.       – Это был твой брат? – с интересом спросила брюнетка и вздохнула. – Он причинял тебе боль?       Соболево стыдливо молчала, поджав губы. И неуютно поëрзала на бëдрах майора. Тела Калленов были холодными и жëсткими, настолько, что сравнить их можно было лишь с античными статуями. А её кости неприятно впивались в плоть.       – Я не знаю. – отрезала Ульяна и мужчина поцеловал её в лоб.       Она наполовину сощурилась, с подозрением смотря на вампира. Её волновали все эти касания, а неудобная поза заставляла думать о непристойностях. И тем самым смущало, хотя тема их разговора не располагала к этому. Во рту пересохло и сердцебиение стало тревожным.

Господи. Я... Чуть не убила его. Я хотела его убить. А сейчас думаю о петтинге. Пиздец я мразь.

      Её лицо исказило гримасой отвращения и возбуждения. Девочка сглотнула, чувствуя пульсацию у себя между ног. Кровь начала приливать к половым органам и Ульяна смотрела в янтарные глаза.       Джаспер молча огладил её лицо, проводя пальцем по скуле. А затем его взгляд скользнул на открытую шею. В его чертах появилась тихая злость. Его ладонь легла на горло и на секунду Соболева испугалась, что сейчас он её задушит. Но вампир просто накрыл пластыри и долго смотрел туда.       – Если ты не хочешь об этом говорить, то всё в порядке. – слегка печальным голос ответила Элис.       Ульяна честно забыла о её присутствии и новая волна поглотила её. Между ними не произошло ничего интимного или пошлого, но осознание зрителя лишь сильнее распылило.

Нельзя. Это семья. Нельзя.

      Подросток опустила голову, скрывая блеск своих глаз. Она знала, что не покраснела. У неё была анемия и низкий вес, что не располагало к румянцу.       Ульяна закрыла глаза, пытаясь прогнать это глупое подростковое вожделение.

Господи. Когда уже можно подрочить.

      Джаспер тяжело вздохнул и смотрел на неё тяжелым, почти воспитательным взглядом.       – От тебя пахнет кровью.       – Потому что она во мне. – передразнила девочка.       – Потому что ты сломала его нос. – майор зло улыбнулся и потянул её за щёку, заслужив взгляд полный недоумения.       – Спасибо?       Нос провидецы упëрся ей в шею и жадно втянул воздух.       – Карлайл посмотрит тебя. – миролюбиво сказала вампирша.       – Вы не злитесь? – выпалила Ульяна. – Почему не остановили?       – А зачем? – весело спросила Элис. – Я и Джаспер - нет.       Соболева повернула голову, чтобы в шоке смотреть на неё. Вопросы так и кружились на языке, и девочка не знала с какого начать.       – Что блять? – озвучила она самый главный. – Чего? Почему?       – Какой смысл мешать тебе? – на лице Элис была мягкая улыбка. – Я не собираюсь менять твоё будущее. Потому что оно твоё. И... Зачем? Оно в любом случае будет принадлежать тебе. Каким бы ни было. Это тот этап, который необходим тебе. Разве нет?       Тело Ульяны наполнило тепло и ей захотелось заплакать. Казалось, что Элис была единственной, кто понимал её странную территориальность. Той, кто принял её и не пытался исправить. Она поняла её.       Каменные губы медленно поцеловали её щëку, скользнули по виску. А влажный язык попытался размазать слезу.       – Фу, Элис. Это отвратительно.       Вампирша звонко засмеялась и поцеловала мужа. Ульяна наблюдала за этой извращëнной сценой, как вампиры делили её жидкость между собой и её сковало странное чувство дежавю.       – Вы оба отвратительны.

***

      Соболева не знала, пытались ли супруги поднять ей настроение, но она начала чувствовать себя лучше. Тьма окружала их. Ульяна была слишком уставшей, чтобы самой идти несколько метров до двери. Поэтому Джаспер нёс её на руках.       Её голова свисала и кружилась от поступающей в мозг крови.       – Тебе удобно? – спросил майор.       – Прикольно. – пробормотала она, чувствуя как очки съезжают на лоб. – Меня ждёт воспитательная беседа? Или только истерика Эдварда?       – Розали и Эммет очень недовольны. – легкомысленно ответила провидеца и открыла дверь. – Карлайл и Эсме тоже. Эдвард уже получил своё.       – За что?       – Он не защитил тебя. – мрачно отозвался эмпат.       – И что? Меня никто не защищает. – отозвалась она, морщась от яркого света в прихожей. Ей было неуютно говорить о себе. Каждый раз это звучало слишком жалко.       Элис посмотрела на неё с каким-то огнëм в глазах и вздохнула.       – Я защищу.       – Ты просто хочешь поцелуй в награду. – протянула Соболева и закатила глаза.       – Конечно. – довольно сказала она и потëрлась носом об нос. – Лучше подумай, а кто не хочет?

Иди нахуй, Элис.

      В мыслях подростка не было упрëка, только бесконечная усталость и смирение. Она поражëнно вскрикнула, когда Джаспер перехватил её, давая сидеть на предплечье, а другой рукой обнимал за живот. Девочка закусила корку на губе и смотрела как брюнетка развязывает её шнурки.       – Вы играете со мной как с куклой. – осуждение пропитало её слова.       – Я просто помогаю.       – Тебя никто об этом не просил.       Брюнетка на секунду задумалась, подняв глаза к потолку, изображая новое видение.       – Нет, ты бы определëнно попросила.       Соболева разозлилась и стиснула зубы, пока Элис переобувала её.       – Зачем ты вообще это делаешь?       – Ты замëрзла. – сказала она как самую очевидную вещь.

***

      Подросток так и не смогла отпустить Джаспера. Поэтому вцепилась пальцами в его свитер и обвила ногами талию. В доме горел свет, но тишина душила.

Что со мной будет?

      Майор сел на диван, продолжая обнимать Ульяну, и слыша её сопливые шмыганья носа, укрыл пледом.       – Тебе нужны салфетки? – спросила Элис и погладила по волосам.       – Нет.       На самом деле нужны. Она сидела без куртки и шарфа, и холод сковал её. Будто бы шëл из недр тела. Навалилась слабость и мягкая боль.

Да блять, я что, заболеваю?

      Соболева поджала губы и снова шмыгнула носом, но твëрдо посмотрела на вампиршу, пытаясь доказать свою правоту.              – Что. Это. Было? – чеканила Розали холодным голосом.       Ульяна обречëнно вздохнула и прижалась к Джасперу. У неё не было желания отвечать или как-то оправдываться. Девочка покрутила головой по сторонам, ища Эдварда глазами.       – А где он?       – На охоте. – не охотно ответила блондинка.       Девочка пренебрежительно цыкнула под нос и закрыла глаза, чувствуя приятное спокойствие.       – Только не кричи. И так болит всё.       Каблуки звонко прошлись по полу. И Розали, сложив руки на груди обеспокоенно оглядывала подростка.       – Ты не ответила. – напомнила вампирша.       – На что? А. Ну, если ты про Беллу, то я прямо-таки воспылала к ней нежными чувствами и уже представляла как буду воровать её у Чарли и кормить мороженным с ложки, а потом учить пить текилу. – Ульяна с серьëзным видом несла бред, ощущая в голове вату. – Если ты про то, как я и как мне набили будку, то мне понравилось. Джаспер и особенно Элис вообще соучастники. А, ещё я чуть не убила своего брата. А Энтони просто хороший друг.       Розали была в ярости, особенно, когда пересеклась с девочкой глазами. У вампирши в голове крутились десятки вопросов, но ни один она не решалась задать, глядя на какую-то затаëнную боль.       – Что с тобой? – озадаченно спросила она и обошла диван.       Стоя со стороны спинки она взяла Ульянино лицо в ладони и пыталась что-то разглядеть в её чертах. Неровное дыхание через рот, беспорядочное моргание и размыленный взгляд.       – Джаспер. – твëрдо позвал Карлайл, вставая рядом с Розали и убирая волосы шатенки с лица. – Что произошло?       Ульяна, если честно, совсем не слушала что ей говорят и о чём. Она медленно моргала, пытаясь понять, что происходит. Ей безумно хотелось спать.       – Ты посмотришь мою шею, пожалуйста?       Пальцы Карлайла потянулись к её шее, но Соболева нахмурилась и не позволила, ставя какие-то свои условия.

***

      Ульяна знала кабинет Карлайла, ведь была тут не единожды.       – Я убийца. – скучающе протянула она, разглядывая портрет королей Вольтури. – Кто это?       – Аро, Маркус и Кайус. Короли нашего мира. – блондин подошёл и встал рядом, обнимая за плечи. – Ты хочешь что-то рассказать?       – Не знаю. Вся моя жизнь это что-то отвратительно глупое, мерзкое и просто... Ненужное. – из-за слов она сморщилась. – Ты говорил о моём брате и он вдруг появился. Я хотела его зарезать. Не могу выкинуть это из головы.       – Твой брат? – уточнил он, прося продолжить.       – Ага. Я даже не могу вспомнить почему захотела... Сделать это. – Соболева в тревоге жевала губы, отрывая корочки кожи и смотрела куда-то на пуговицы чужой рубашки. – Я просто... Ненавижу его. Я не знаю, что я чувствую. Я то ненавижу, то люблю. Во мне слишком много этого. Неопределенности. Но это его вина. Он заслужил.       Мужчина притянул её к груди, обнимая, и Ульяна ответила на этот жест. Ей было сложно формулировать свои мысли, особенно, когда в голове была такая каша из пережитых страхов и подступающего осознания.       – Теперь ты позволишь осмотреть тебя? – мягко спросил он.       – Я подумаю. – девочка была удивительно разговорчива. – Просто это так странно. И то, что мне будто всё равно и то, что он вообще появился. Ненавижу его. Он никогда не был хорошим братом. А сейчас что-то от меня хочет. Мне вообще скоро 18.       Карлайл прижался губами к её макушке и успокаивающе гладил. Соболева вообще не понимала что с ней. Она начала вести себя развязно и ей не было дела до того, что другие внимательно слушают их, хоть и не находятся в одной комнате. Для Ульяны сейчас был важен лишь Карлайл.       Подросток села на угол большого стола и свесила ноги, слабо болтая ими. Схватила мужчину за руку и притянула к себе, прося снять пластыри.       – У меня вообще странные отношения с семьёй. – пожала она плечами, смотря в потолок и слабо морщилась, когда пластыри отрывались от кожи. – Меня вроде любили, а вроде нет. Брата точно любили. Меня всегда с ним сравнивали. Я типа позор. У меня всегда было что-то не так с головой. Странно, что всем было на это плевать, ну ладно. А брат... Он всегда был крутой. Отлично учился, много друзей, все в семье его любили. Он и сам очень красивый. У нас лица очень похожи, но он лучше меня. Он даже очки не носит и со здоровьем у него всё хорошо. Родители ему вообще всё позволяли. Хочешь пей, хочешь кури, хочешь трахайся. А я? Ай!       Доктор не нарочно прервал душевный монолог Ульяны, особенно неприятно открыв шею.       – Извини. – он миролюбиво улыбнулся и огладил пальцем следы на коже, относясь настороженно к такой открытости.       – А со мной всегда было что-то не так. Я всегда это знала. Не могу объяснить. Я просто была другой. Более ранимой, слабой, нервной, плачущей или наоборот злой. Родители ко мне относились хуже. Ну знаешь, у меня почти не было моих вещей. Всё это доставалось мне от других. А потом, когда я начинала считать эту одежду или игрушки своими, мама отдавала их в фонды. Отвратительно, если честно. Или просто мои игрушки выкидывали, потому что я "выросла". – Ульяна шумно зевнула, начав сильнее двигать ногами, ударяясь пятками о стенки стола, пока Карлайл оглядывал повреждения, внимательно слушая. Возможно, только этим он и был занят. – Я уже забыла о чём говорила, если честно! Слава всегда был лучше меня. Вообще во всём. Ему ни в чём не отказывали. Он мог делать что хотел. Приходил домой пьяным и накуренным, гулял по ночам и ходил на ночëвки. Я подумала, что и мне так можно. Что если я стану на него похожа, то меня родители полюбят сильнее. Не-а. Меня так отпиздили, что я рыдала несколько дней.       Ульяна пожевала губу, скользнула по ней языком и поймала янтарный взгляд.       – Я устала болтать. Не помню даже зачем начала всё это, но это всё. Надоело это. – проворчала она и навалилась на мужчину, сцепились пальцы в замок у него за шеей.       – Я был сыном священника. – начал он, положив ладонь на её заднюю часть шеи. Всё её тело расслабилось. – Когда меня обратили, когда я понял, кем стану, то пытался покончить с собой.       Ульяна приоткрыла рот, стараясь внимательно слушать.

Понимаю. Мне тоже жить не нравится.

      Её сердце размеренно стучало, погружаясь в сонливость.       – Почему ты тогда жив? Ну... Тут. – уточнила она, положив ладонь на его щëку.       – Вампир не может убить себя.       – Я знаю. Условное бессмертие и всё такое. Есть же Вольтури, да и просто другие. – Соболева посмотрела во внимательные глаза. – Я не понимаю, Карлайл.       – Потому что жизнь прекрасна. Она не стоит того, чтобы заканчивать её. – тихо говорил он. – Поэтому я решил отказаться от человеческой крови и стал доктором. Потому что жизнь бесценна.       На лице Ульяны отобразилось недоумение и осторожность.       – Мне не нужна проповедь. – проворчала она и передразнила. – Если ты хочешь филосовствовать, то тогда прекрасна и смерть.       – Поделишься своим мнением? – с любопытством спросил он, начав мазать шею Ульяны. Она не слишком обратила на это внимание, находясь в спутанном сознании.       – Если думать в том же ключе, то прекрасна и смерть. – она пожала плечами. – Не помню, это от обратного к частному или наоборот, да и плевать если честно. Если говорить заезженно, то одно выходит из второго. Пока есть твоя любимая жизнь, будет и моя любимая смерть. Да и эта ваша идея с "вегетарианством", дело ваше, мне вообще плевать. Но это странно. По твоему принципу и мне бы стоило отказаться от мяса. Или человек важнее той же свиньи? Жизнь то одна и та же. Тот же процесс зарождения и формирования. Отличается только итоговый продукт. Я не была бы против, сожри меня вампир. Это... Просто правило по которому работает мир. Жива я или мертва - разницы нет. Это всё одна большая система в огромном мире. Так что ничего из перечисленного вообще не имеет смысла. Если ты чего-то хочешь, то сделай это.       – Ты подразумеваешь, что и в жизни и в смерти нет смысла? – уточнил вампир. – Но всё же конец ты предпочитаешь больше, чем начало.       – Если они вообще есть. – Ульяна почавкала сухим языком. Она слишком много говорила и устала от этого, но не могла отказаться от того, чтобы поправить Карлайла. Он был гораздо старше её и Соболева чувствовала мизерную долю превосходства, когда философствовала, указывая на "ошибки". – Ты в начале или конце?       – Смотря что ты подразумеваешь. – Карлайл заслужил недовольный взгляд и подавил улыбку. – Допустим, в начале.       – Неправильно.       – Тогда в конце?       – И это неправильно.       – Тогда где я?       – Везде и одновременно нигде. – Ульяна растянула порванные губы, слизывая капельки крови и впилась в мужчину взглядом. – Это люди придумали слова, обозначающие что-то важное. Это так неудобно. Потому что мир работает не так, чтобы можно было обозначить глаголы, подлежащие и разные обороты речи. Некорректно говорить в "начале" ты или в "конце". Со стороны религии, тебя и вовсе не существует. Ты не попал в рай или ад после смерти. По идее ты типа в чистилище, да и я тоже... – Ульяна озадаченно нахмурилась, шепчу себе под нос, а затем опомнилась. – Короче. По людской логике тебя вообще не должно существовать, но ты ведь есть. А значит, ты просто не вписываешься в те рамки, которые придумали люди. То есть, ты не вписываешься в жизнь.       Ульяна не обращала на это внимание, но Карлайл внимательно смотрел на неё, почти заворажëнно, явно получая удовольствие от диалога, почти монолога.       – По логике, если ты не вписываешься в жизнь, то должен вписаться в смерть. Но по людским правилам, смерть происходит один раз. А ты этот этап либо прошëл, либо проскочил. – подросток тревожно нахмурилась, запутавшись в своих словах и пытаясь в них разобраться. – Блин, это так сложно... Короче. Что в жизни, что в смерти нет смысла разбираться. Мне, как человеку, вообще насрать. Ты тоже был человеком и у тебя были какие-то представления о правилах мира и религии, но ты отошëл от этой роли и стал чем-то другим, выйдя за рамки. Теперь у тебя другой взгляд на всё это, пускай и такой "монашеский". И мне, как человеку, гораздо понятнее смерть, чем жизнь. – Ульяна устало вздохнула. – Допустим, ты жив. Ну, вот это вампирское состояние камня относится к жизни. Хотя... Ну не знаю, не подходит это к жизни. Ну ладно, ты жив. Тогда жизнь становится чем-то ну совсем тогда сложным и неясным. А смерть как была простой, так и осталась. Смерть - это стабильность.       Карлайл стоял, приоткрыв рот. Ульяна оказалась так погружены в свои ораторские размышления, что не заметила, что и пальцы на руке были осмотрены и снова укрыты пластырями.       – Ты подвела к тому, что гораздо проще умереть, чем жить и поэтому так того желаешь? – с чем-то соткрытым в голосе спросил он.       – Ну да. Я пыталась набить очки здравомыслия. Получилось?       – У тебя... Интересное видение. Интересуешься философией?       – Не-а. Мне так скучно, что иногда я начинаю размышлять о ерунде. Это очень глупо звучало?       – Нет, достаточно конкретезировано.       Соболева широко улыбнулась и придвинулась вперёд, почти ложась на вампира и едва ли не падая со стола.       – Ещё. Похвали меня ещё. – требовательно попросила она.       – Ты хочешь услышать что-то конкретное?       Кровь в её жилах начала нагреваться и девочка отдалённо размышляла, могут ли вампиры учуять запах её возбуждения. Ей казалось, что да.       У подростка было не слишком много гордости. Она хотела спрятаться от всех своих ненужных чувств. Забыть, насколько она была ужасной и как могла портить жизнь другим. Из огромного списка того, с чём у неё возникали сложности, она могла уверенно добавить пункт о межличностных отношениях.       Ульяна не имела чëткого понятия как ощущаются те или иные связи. Что с ними делать.       У неё были проблемы с социализацией и разбором собственных чувств. И сейчас у неё были проблемы с тем, чего она хотела. Номинально, эти вампиры были её семьëй. Но опираясь на собственную речь. Ни в чём не было смысла, а значит и в правилах тоже. Возможно, это даже сильнее распылило её.       Она не знала, читается ли что-то из этого у неё во взгляде, но скорее всего нет. Но видела, как в глазах напротив, зрачки становятся всё больше и разъезжаются по радужке.       – Мне понравилось тебя слушать. Это было... Освежающе.       – Мало. – Соболева чувствовала как её промежность нагревается, в ожидании чего-то действительно возбуждающего.       Рука мужчина поднялась и скользнула по впалой щеке. Большой палец скользнул по скуле. Его глаза не отрывались от неё.       – Хорошая девочка.       Её дыхание спëрло, на лице начала расплываться улыбка. Она так долго этого ждала. По её органам пошла вибрация и какое-то тепло.       Ульяна хитро улыбнулась и наклонила голову набок, ближе к большой ладони. Возбуждение так сильно ударило ей в голову, что она боялась потерять сознание. Она даже не верила в свой успех. Что это действительно сработало.       Слышать что-то пошлое из прекрасного рта Карлайла казалось преступлением. Она гадала, понимает ли он, что делает или только она была здесь животным.       – Ещё. – прошептала она в ожидании. – Я хочу ещё, Карлайл.       Соболева редко занималась сексом из-за боязни людей. Она не была готова кому-то открыться и показать свою уязвимую сторону. С вампиром такого не было.       Воздух медленно вышел из её лëгких, когда блондин сделал небольшой шаг вперёд, вставая между её ног и смотря сверху вниз. В его красивом лице читалась неуверенность, но и бесспорное желание.       – Ты была очень хорошей девочкой. – прошептал он ей в губы.       Ульяну слегка разочаровывала скудность его слов, но зная, что тот сын священника, она простила.       Поцелуй был мучительно медленным, но таким необходимым. Одна рука мужчины была у неё то-ли на бедре, то-ли на талии, Соболева не понимала. А другая обнимала голову, закрыв одно ухо. Свои же руки она спрятала за его головой и вытянулась на столе, почти как кошка, желая получить больше удовольствия.       Пока её мозги окончательно не расплавились, подросток с усердием пыталась понять, что именно она целует. Это действительно было похоже на гладкий камень. Это был холодный материал и очень жëсктий. Поэтому Ульяна позволяла Карлайлу задавать темп, боясь пораниться об него.       Она первой разорвала поцелуй. Её нос не дышал, поэтому ртом она хватала воздух и оглядывала блондина. Он выглядел как всегда идеально, лишь в тëмных глазах стоял голод, а губы блестели от её слюны.       Во рту у Ульяны стало странно ароматно и сладко, почти цветочно. И она озадаченно нахмурилась.       – А это нормально, что я выпила твой яд? – спросила она, причмокивая, пытаясь разобраться во вкусе.       – Ничего критичного. – хрипло пробормотал он, любовно оглаживая её лицо. – Этого недостаточно для обращения. Молекулы в скором времени разрушатся.       Ульяна даже не попыталась сделать вид, будто что-то понимает. Она скользнула пальцем по его шее и притянула к себе. Вампир послушался, слегка накрывая её тело своим, опираясь ладонью о стол.       – Я хочу ещё. – неудовлетворëнно отозвалась она.       Подросток обернула свои ноги вокруг мужчины и провела ладонью по его волосам на затылке. Карлайл откровенно застонал ей в рот. Соболева просунула свой язык, имея надежду впечатлить его своими навыками. Она всегда была топ-1 у своих партнëров, потому что относилась к получению удовольствия, как к задаче.       Было очень странно ощущать холод от своего любовника, но девочка быстро привыкла. Она отвела взгляд в сторону, натыкаясь на королей Вольтури.

Интересно, это замашки чего, если меня возбуждают взгляды со стороны?

      Карлайл притянул её обратно, ровно сажая и положил ладонь на её бедро, просто опираясь. Ульяна начала облизывать свои губы.       – Открой, пожалуйста, рот.       Мужчина сглотнул, но послушался, оголив ровный ряд зубов. Его клыки едва заметно выступали и в порыве любопытства, Соболева засунула свой большой палец к ним. Она проводила по эмали, скользила по клыкам и ещё сильнее возбуждалась, смотря на них. Во время поцелуя она их чувствовала и страх того, что она порежет о них свой язык, сковывал, даря риск.       Карлайл отдалëнно наблюдал за этим душевным порывом, не мешая. Девочка убрала свой большой палец и облизала его. Потому что его слюна была сладкой и цветочной. Её глаза с любопытством посмотрели на мужчину.       Он явно сомневался в нужности того, что происходило между ними. Внутренняя борьба явно отображалась на его лице. Но Ульяна не была готова отпустить его.       Она соскользнула со стола и встала рядом.       – Если ты не хочешь меня, то всё в порядке. – она пожала плечами. – Просто мне понравилось. Я думала, что тебе тоже. Ну, знаешь... Это приятно. Я надеялась... Что мы продолжим?       Она взяла блондина за ладонь и потянула к кожанному креслу, прося сесть туда. Карлайл, не размыкая их рук, а даже переплетя пальцы, занял место и смотрел на неё снизу вверх.       – Не делай того, чего сама не желаешь. – он покачал головой, не разрывая зрительного контакта. Его ресницы казались длинными и он продолжил мягким голосом. – Конечно мне понравилось. И... Я хочу тебя.       Казалось, что слова давались ему с трудом и он тщательно обдумывал, что именно следует сказать.       – Я не хочу как-либо заставлять тебя, Ульяна. – его тон был строгим, казалось, он хотел добавить что-то ещё, но уже не смог.       Соболева склонилась над ним, сев на бëдра и чувственно поцеловала. Их языки обволакивали друг друга. Каждый из них постанывал. Удивительно, но прикосновения вампира не были наполнены похотью. Он нежно обнимал её за спину, поддерживая. Распутным символом в этой формуле была Ульяна. Она то и дело ëрзала на месте, стараясь хоть как-то облегчить зуд у себя между ног. Она чувствовала и знала, что нижнее бельë стало влажным и в её складах всё было покрыто прозрачной слизью.       У неё уже кружилась голова, а колени начали неприятно ныть. Она встала и заслужила встревоженный взгляд вампира. Девочка слабо усмехнулась и оглянулась. Её нижнюю половину жгло, она чувствовала, сама прижималась к эрекции Карлайла и отдалëнно размышляла над удивительными возможностями "мёртвого" тела.       Не найдя желаемого, она цыкнула и опустилась на пол, стянув толстовку. Скрутила и подставила под колени. Голодно облизалась и подняла взгляд.       – Надеюсь... Ты не против? – с какой-то насмешкой пробормотала она и весело закусила губу. – Постарайся быть нежным.       Ульяна с предвкушением оглядываясь мужчину перед собой. Он сидел, раздвинув ноги, голубая рубашка слабо задралась, а на брюках появилось "уплотнение". Подросток схватила его за руку, они были такими красивыми с закатанными рукавами, и положила себе на голову.

Дадададададада

      Соболева начала спешно расстегивать ремень и брюки. Она отодвинула ткань и с вожделенинм смотрела на возбуждëнный член. Хотела даже щëлкнуть об него пальцем, потому что он действительно был каменным, но посчитала это слишком оскорбительным.       – Не спеши... – пробормотал Карлайл, смотря на неё с полу закрытыми глазами.       Ульяна выдохнула и положила головку члена на свой язык. Там была мутная капелька. Сладость расползлась по её рту.       Этот минет был мучительно медленным. Член Карлайла показался Соболевой идеальным. Его длина и ширина, цвет. Даже вкус. Она не могла заглотнуть более половины, поэтому помогала себе одной рукой, надрачивая по оставшейся длине. Другая же скользила по внутренней стороне бедра вампира. Но вскоре этого стало для неё недостаточно и пальцы оказались в собственных трусах, начав мастурбировать.       Она скулила как собака, глаза слезились. Её нос продолжал не дышать и это походило на мучительную пытку. Но Соболеву всё устраивало. Карлайл расслабленно стонал, продолжая всматриваться в то, что видел. Он гладил по голове, хвалил и что-то нежно шептал.       Мужчина совсем не двигался, предпочитая пальцами ломать своё кресло, чтобы никак не навредить.       Подросток рвано глотала воздух, а затем возвращалась к минету, задерживая дыхание. Её ноги уже начинали трястись от подступающего оргазма, но она отдаляла этот момент, решив дождаться доктора.       Когда стало ясно, что и Карлайл готов получить окончательное удовольствие, Соболева отстранилась, выпуская член изо рта, пачкая слюной брюки и шумно дышала. Языком она опустилась вниз, прямо к машонке и начала водить из стороны в сторону, хмурясь от непривычной твëрдости.       Член блондина блестел от того, как много было на нём смазки. И с хлюпаньем Ульяна двигала рукой вверх и вниз, смотря прямо в глаза.       – Будь хорошей девочкой.       – Ульяна, да... Молодец.       – Да... Ты делаешь мне приятно.       – Я слышу как ты хлюпаешь...       Сперма брызнула, как раз, когда Соболева успела прижать ртом к головке, почти всё спрятав во рту. Запах ударил ей через рот. Очень сладко и цветочно. Будто варенье.       Ульяна без размышлений проглотила всю белую сперму и прижавшись лицом к мужскому беру, начала стонать, доводя себя до предела. У неё кружилась голова, а во рту было сухо. Она глухо застонала, стараясь издавать как можно меньше звуков и зажмурилась, чувствуя как слезятся глаза.       Подросток с большим удовольствием кончила.

Блять. Надо было гандонов купить. Если б только знала.

      Ульяна с небольшим сожалением думала об этом, зная, что ни за что не согласился на тот риск, который выпадет на Свон. Поэтому она по-глупому сидела на полу, так и не вытащим ладонь из штанов. Прижималась щекой к брюкам и наблюдала за вампиром.       Он почему-то тяжело дышал. Неторопливо он убрал обмякший член и застегнул ширинку, затянув ремень. Наклонившись вперёд, он с лёгкостью подтянул девочку и посадил себе на колени. Обнял за талию и прикрыв глаза, уткнулся в шею.       – У тебя есть салфетки? – хрипло спросила она.       На её пальцах была прозрачная смазка собственного производства и ей ничего не мешало медленно слизывать её. Её вкус разительно отличался от вампирского. Она была почти до боли кислой и с интересом причмокивала.       Карлайл поднял голову и вульгарно поцеловал её. Расслабленное и тëплое тело навалилось, не контролируя себя. Ульяна хотела лишь сходить в туалет и пойти спать. Она подумала, что блондин сейчас тоже чувствует её вкус. Вампирский яд и человеческая смазка создавали интересный дуэт у них во рту.       Соболева устало съехала на твёрдое плечо и отсранëнно наблюдала за тем, как мужчина слизывает её влагу с пальцев.       – Спасибо, мне было очень приятно. – ровно пробормотала она.       – Это я должен благодарить. Спасибо. – мужчина опустил на неё взгляд. – Ты хорошо себя чувствуешь? Я бы хотел... Доставить удовольствие и тебе.       – Ага... Мне кажется я заболеваю, Карлайл. – Соболева озадаченно нахмурилась, не решаясь задавать вопросы о том, кто они друг для друга. Но это и не имело значения. – Я устала. Не хочу. Мне хватит.       Мужчина с серьëзным взглядом осмотрел её и отвернулся. Он без сложностей встал, продолжая держать девочку ближе к себе. Она сидела на одном из его предплечий и обнимала за шею, отставив ладони подальше, ведь те всё ещё были мокрыми.

Какая я сегодня прилипчивая.

***

      С запоздалым смущением Ульяна отметила, что в доме никого не было. Совсем.       Карлайл порезал ей яблоко и сделал какие-то американские макароны с сыром. Соболева забыла, что после секса может быть настолько инфантильной. Она ни на секунду не отлипала от мужчины, стараясь продлить физический контакт как можно дольше. Её руки были едва влажными после того как вампир отнёс её в ванную комнату и умыл, заставив прополоскать рот и сплюнуть, пока сам протирал стëкла очков, на которые попало пару капель спермы. Соболеву даже не смутило его присутствие, она без возражений сходила в туалет и долго вытирала свою скользкую промежность. На кухне он сидел рядом и кормил с вилки, то и дело стирая сырный соус с её губ. Кажется, и сам он оказался достаточно цепким.       Ульяна купалась в этом внимании и едва ли сама не мурчала в ответ. Отдалëнно она слышала этот едва заметный звук со стороны мужчины и смирилась с этим жестом в социальной жизни вампиров.       Ей нравилось её постельное бельë в тусклой комнате. Карлайл помог ей переодеться, подавая большую футболку и чистое нижнее бельë. И каждую минуту целовал ей лицо. После измерения температуры и таблетки противовирусного, уложил в постель. Подросток сонно моргала, глядя в потолок и виском прижималась к крепкой груди.       – Ты можешь мне помочь?       – Да.       – Даже не спросишь с чем? – недоумение прозвучалов её голосе. – Мне надо что-то сделать с Майклом. И братом.       Его красивые пальцы играли с короткой прядью волос, ожидая продолжения.       – Я не думаю, что он меня простит. Или что меня вообще нужно прощать. – тихо говорила она свои мысли. – Я не знаю чего я хочу. Никогда не знаю. Но... Лучше я попробую хоть что-то сделать.       Ульяна беззвучно плакала, даже голос не дрожал. Слёзы лишь стекали по коже.

Я скучаю по Майклу.

      – А брат... – Соболева посмотрела в чужие глаза. – Он мне не нужен.       Карлайл если и заинтересовался её словами, то не показал этого. Он строго поджал губы, погружëнный в свои мысли и воспоминания о прошедшем разговоре.

Странно. Я пыталась закрыть эту пустоту сексом. Но ничего мне поменялось. Во мне что-то зудит, кричит и требует. Так больно и пусто. Скорей бы всё это закончилось.

      Ульяна повернулась в сторону вампира, разглядывая его.       – Я не знаю что происходит между мной и тобой. Между мной и твоей семьёй. Я бы хотела узнать ответы на свои вопросы. Как ты давно задолжал мне этим. – опустошëнно пробормотала она и закрыла глаза. – Мне очень больно и я не знаю сколько ещё смогу вытерпеть, Карлайл.       Его пальцы скользкий по щеке, нежно оглаживая, а после поправили одеяло. Он не знал что ответить. Что нужно было сказать человеку, который не делился своими переживаниями и тревогами? Человеку, что много требовал от других, но сам ничего не делал. Человеку, который уже потерял веру как в себя, так и в других.       – Мне всегда почему-то больно. Это не проходит. Я просто перестаю много обращать на это внимание. Но это всегда со мной. – её лицо искала гримаса, пока девочка пыталась заставить себя улыбнуться. – Я не хочу жить, зная, что это никогда не закончится. Но и умирать мне страшно. Я боюсь, что я снова проснусь. Что я снова где-то окажусь и этот кошмар не закончится. Я хочу что-то сделать. Для Майкла. Я хочу извиниться. Я вообще не извиняюсь. Но и жизнь никому я так и не портила...       – Я поддержу любое твоё решение. – ровно ответил вампир и из его груди расходился едва слышный звук. – Чтобы ты ни посчитала сделать, я всегда буду рядом.

Это так странно. Никого никогда не было.

      Оставшееся время до того как Соболева заснула, прошло за обсуждением этого насыщенного событиями дня. Девочка рассказала как подралась на школьной парковке, неуверенно поведала о том, что целовалась до этого с Беллой, как веселилась с Энтони, и чем они занимались, и какой этот мальчик смешной.       Впервые за очень долгое время она почувствовала себя желанной.       Ночью ей ничего не снилось и насыщенный энергией мозг позволил своему хозяину редкий и целебный отдых, не заставляя погружаться в долгие сюжеты.