Санаторий строгого режима.

      Знать, что в другом мире или вселенной, если уж это имело значение, она уже просыпалась в больнице после неудачной попытки самоубийства – было тяжело. Осознание, что она стала калекой ударило не так сильно. Неприятным открытием её слабых интеллектуальных способностей стало воспоминание, когда Энтони говорил о совместном будущем, которое не настало.       Дни в больнице были полны изучением чего-то нового. Например потолка. Или пугающих мыслей, что она оставшиеся дни будет ездить на инвалидной коляске.       Девочка поняла, что в ней что-то фундаментально изменилось. Это пугало, до ужаса. У неё кружилась голова, мысли сбивались в узлы, а мозги переставали работать. Она дразнила врачей, хихикала и изо всех сил сдерживалась от чего-то странного. Хотелось спрыгнуть с койки, выбежать в коридор и громко смеяться, отбирая костыли у таких же изувеченных как и она.       Соболева приняла это. И не имела ни малейшего понятия, сколько же прошло дней, но её выписали. Девочка благоразумно не обращала внимание на ковен, что приходил(она даже не могла понять частоту этих приходов) и возможно даже говорил с ней о чём-то. Её волновало лишь яркое солнце за окном в первой половине дня, собственный стук сердца и безудержные эмоции, что спутывали сознание.

***

      – Со мной опять что-то не так. – вкрадчиво, но радостно сказала Ульяна. Ей было интересно как она выглядит, потому что в больничном туалете зеркал не было. – Что-то очень, очень странное.       – Тебе больно? – уточнил Карлайл смотря в зеркало заднего вида, хотя девочка смотрела в окно автомобиля.       – Лучше. – поправила она и широко улыбнулась. – Мне так хорошо, что от этого хочется умереть. – подросток повернула голову влево, смотря на Джаспера. – А тебе? Тебе тоже весело? Это ты или я? Я не понимаю, Джаспер.       Эмпат озадаченно нахмурился и пытался что-то вычленить из совершенно эйфоричного выражения лица Ульяны.       – Мне кажется, что моё сердце вот-вот взорвëтся. – Ульяна хихикнула и прижалась лбом к стеклу. – А что вы сказали в больнице?       Ей ничего не ответили и девочка разочарованно вздохнула, пожевала губу, но снова улыбнулась.       – Мне нужно извиниться, или что? – с долей скрытой насмешки спросила она и прикрыла глаза, думая о Другой. – Разве не удивительно, что я человек? Не как вы. А я знаю почему.       – Мы приняли решение позволить тебе жить самостоятельно. – ответил Джаспер, не отрывая взгляда от истощëнного и совсем ослабшего подростка. – И найти нового врача. Ты пройдешь курс физиотерапии и психотерапии.       – И? – надавила она, любовно замечая как свет проходит сквозь её веки, ослепляя капилярами.       – Мы больше не будем вмешиваться в твою жизнь. – продолжил Карлайл, поворачивая руль. – Ты можешь выбрать любое учебное заведение, которое привлечëт твоё внимание, либо же уехать в другое место. Мы поддержим каждое твоё решение.       – Что? – воскликнула она и открыла глаза, смотря на совсем глупый вид Карлайла в бейсболке и черных очках. – Нет.       – Нет?       – Это был обряд инициализации. – занудно поведала она и вздохнула. – Не то чтобы я люблю вас. Но ты мой. И ты. И ты. – она поочередно указала на них пальцем, будто объясняя что-то очевидное, но только для неё самой. – Я не думаю, что я способна на любовь. Но я... Как бы сказать. Я решила наладить контакт. Вы были моими с тех пор как я проснулась в Форксе.

Ого, не далëк тот час, когда я выболтаю всё как на духу. Но мне так всё равно. Я лишь хочу, чтобы этот день не кончатся. Моя маленькая вселенная.

      – Мне плевать что ты думаешь. – отрезала она, представляя, как в скором времени ковен покинет город в попытке защитить Свон. – Я не скажу, что я невинная жертва. Но и вы никогда не были правы. Неужели ты думал, что я проникнусь вами, лишь из-за доброты? Что вы купили мне еды и приставку? Я ненавижу людей, ну, вампиров тоже. – Ульяна отвернулась, чувствуя вкус пепла во рту и стыд. – Имею ввиду, что вы никогда не были честны со мной. Я лишь повторяю за другими. У меня нет своей личности. Я мимикрирую. Но я наконец-то, ура, это случилось, – голос был пропитан сарказмом. – Я дам шанс. Себе и вам.       – Наше предложение всегда для тебя открыто. – поставила точку в разговоре опечаленная Эсме.

***

Интересно, что знает обо всём этом Эдвард? И сможет ли вообще узнать. Голова от этого болит. Но мне не страшно. Я больше не хочу забыть всё.

      Ульяна лежала на кухонном столе с закрытыми глазами, боролась с сонливостью и размышлениями.       – Так мне нужно извиниться или нет? – задала она вопрос, не зная, есть ли кто-то рядом с ней. Вампиры избегали её. Лишь кормили, давали лекарства и возили в больницу на процедуры. – Меня учили, что это нужно делать с искренностью и сожалением. Но я этого не чувствую. Это всё равно случилось и привело к тому, что уже есть.       – Как твои ноги?       – Спасибо, что спросил, Эммет. Дай бог не двину их в этом году. – девочка вздохнула и открыла глаза, но не сдвинулась, продолжая смотреть в окно. – Мечта, если честно, чтобы иностранка с зелëными глазами делала мне массаж.       Соболева закатила глаза. Ей уже наскучило, что правила игры поменялись и футбольным мячом стала она. Каллены даже никак не реагировали на её шутки. Хотя и Ульяна не сильно старалась сблизиться. Но теперь в их присутствии костлявые плечи были расслаблены, дыхание ровным, а на языке не крутились оскорбления.       – Обед скоро будет готов. – тихо сказала Эсме и подошва её обуви шумно прошла рядом.

Не понимаю ничего. Бесит.

***

      – Ты что, оглох? – раздражëнно спросила Ульяна, не смотря на Доу. – Я хочу быть с тобой.       – Любовь? – настороженно пробормотал мальчик и сделал шаг назад.       Они стояли у входа в больницу и Энтони провожал злым взглядом уезжающую машину с Эмметом и Розали. Утром, когда она только-только проснулась, то написала другу с просьбой встретиться.       – Извини меня. – прошептала она, вжав голову в плечи. – Я хочу научиться быть человеком. А для этого мне нужен учитель. И я правда-правда хочу быть с тобой рядом. Ты мой единственный друг.       – Не понимаю. – прошептал он, но с глубоким вздохом подошёл к девочке и крепко сжал её в объятиях. – Ты тоже. Только не уходи.       – Обещаю. На этот раз точно. – сказала она и уткнулась носом в бледную шею и стиснула Доу. – Я никогда тебя не брошу.

***

      – Но разве это разумно? – насупленно зашипел мальчик, с недовольным видом неся Соболеву на спине. Ему было не так тяжело как могло бы показаться. Тот несколько лет проработал в книжном и продуктовом магазинах, имея сухие, хоть и слабые мышцы. – Ты снова убегаешь от проблем.       – Нет. Я нахожусь в стадии решения этих проблем. Захоти я убежать, то пристрелилась бы. – она ойкнула, когда друг замер на месте. – Это нельзя говорить?       – Заткнись. – грубо оборвал он и вновь продолжил шаг. – Ты совершенно бездарная, наглая, жестокая и эгоистичная женщина.

Маму вспомнил?

      Ульяна успела прибить ладонь ко рту, чтобы эти мерзкие слова не достигли ушей друга.

Твою мать. Да что со мной не так? Господи, прости, Тони.

      – Прости меня. – сказала она и недоумëнно нахмурилась, когда извинения так просто сошли с её языка. – Научи быть человеком. У тебя хорошо получается.       – Ты думаешь, что человек это... Титул, а не данность?       – В каком-то смысле. Если человек сделает что-то очень плохое, то его начинают называть животным или монстром. А я сделала разные плохие вещи. – она вздохнула и прижалась щекой к угольно-чëрным волосам. – Но да, благоразумности в том, чтобы кидать Калленов и радостно бежать к тебе под одеялко мало. Да и какая разница? У меня есть всё время мира.

***

      – Привет, киса. – сказала Ульяна, сюсюкаясь с Чарли и вдыхая запах чего-то томатного в воздухе. – Разве это не забавно, что её зовут так же как и отца Беллы?       – Очень. – бросил Доу, сидя на корточках и расшнуровывая Ульянины кеды. – Тебе какие тапочки? С уткой или котом?       – Знаешь, больше всего мне в тебе нравится эта безразличность. Ты совсем не задаешь вопросы и принимаешь меня как данность. – сказала девочка и начала целовать Чарли в голову, прижимая пухлую тушку к груди. – Извини, лирическое отступление. А твои какие?       – Тебе для чего? – сказал Энтони и нахмурился, подняв взгляд на подругу.       – Хочу, чтобы моя пяточка была ближе к твоей. Ай! Нельзя бить больных!

***

      – Ты зол? – спросила Ульяна, лежа на тощей груди Доу.       Комната совсем не изменилось с того времени, как девочка видела её. Подростки уютно устроились в постели, вместе наглаживая толстую кошку.       – Напуган. – его тело слабо вздрогнуло, а дыхание сбилось. – Расскажи мне про тот день.       – Я хотела умереть. – откровенно сказала Соболева и закрыла глаза, чувствую руку мальчика на своëм боку. – Я не понимаю какая я. Но часто бывает, что я получаю желаемое. Это удивительно, я считаю. И я умерла.       – Ульяна. – эмоции отчëтливо читались в голосе, а пальцы больно впились в тонкую кожу. – Я не хочу, чтобы это снова случилось.       – Я думаю, что и не случится. Я говорю, что не вру, но это тоже ложь. Умирать очень страшно и больно. – она в гримасе сжала губы, стараясь прогнать ужас из костей. – Больше не хочу этого. Даже не знаю что хуже. Смерть или жизнь.       – Ты обещала. – тихо сказал он и перевернул их набок, лоб ко лбу. – Как много ещё ты лгала? Мне. Майклу. И... Калленам. Ты всем лжëшь.       – Я знаю. – она отвела взгляд, видя как кошка спрыгивает с кровати и недовольно убегает. – Слишком хорошо знаю что такое смерть. Теперь хочу узнать жизнь. Ты мне поможешь?       – Да.       Они снова, как и в прошлые разы поцеловались, прикрыв глаза и циркулирую общим воздухом. Энтони навис над подругой и глубоко дышал, на его лице отобразилась мука.       – Ты такой красивый мальчик, Тони. – нежно сказала Ульяна и провела ладонью по щеке друга.       – Прекрати. Это не любовь. – возразил он со слезами на глазах.       – Любовь бывает разной. Покажи мне её. Стань этой "любовью". – она закрыла глаза и откинула голову назад, оголяя горло. – Будь моей "любовью", Тони.       – Да.       Соболева вздохнула полной грудью, когда губы и зубы Доу оказались у её трахеи, а рыдания друга стали совсем громкими. Его чистая от макияжа кожа блестеоа в свете луны, а слëзы казались бриллиантами.       – Почему ты плачешь, мой прекрасный мальчик? – пробормотала она, обнимая его.       – Я... Я не знаю. Это больно.       – Где? – её рука провела по широким, но хрупким юношеским плечам. – Мне тоже больно. Это любовь?       – Нет. – он покачал головой. – Ты и есть любовь. Самая ужасная и отвратительная её форма.       – Тогда сделай с этим что-нибудь. – подразнила она и улыбнулась, расслабляясь. – Направь меня. Покажи путь.       – Я люблю тебя. – твёрдо сказал Доу, но эта решимость мгновенно пошатнулась. – И ненавижу.       – И я люблю тебя. А теперь давай продолжим, у меня уже в штанах зудит.

***

      – Откуда у тебя гандоны? – возмущëнно спросила девочка и начала разглядывать упаковку модных презервативов. – Сестру ебëшь?       – Хоть иногда, пожалуйста, думай над тем, что говоришь. – разочарованно застонал Доу, закрыв лицо руками.       Они сидели на постели, прижавшист плечом к плечу. Оба без футболок, но лишь Энтони в засосах и укусах, хоть сам секс ещё даже не случился.       – Если ты не хочешь, если эта мысль хоть раз появилась в твоей голове, то не нужно это делать. – Ульяна посмотрела на друга. – Я могу быть убийцей, но не хочу быть насильником. Это отдельный вид жестокости и не скажу, что мне это нравится.       – А я не хочу отпускать тебя. Ты... Идиотка.       – И что это должно значить? Ты решил как и я говорить загадками? Учись, лох позорный. – заворчала она и отвернулась, теребя в пальцах упаковку. – Я вообще-то серьëзно говорю. Тоже не хочу отпускать тебя. Но... Я не умею обращаться с людьми. Когда я была ребëнком и совсем не знала, что делать, я смотрела шоу на телевизоре про дрессировку и воспитание собак. И делала так же с детьми. Всё, не хочу больше об этом говорить. Либо мы трахаемся, либо ложимся спать.       – Извини. – сказал он и забрал у Соболевой презерватив. – Я тоже не знаю что такое любовь. Это больше похоже на оргазм или грязный поцелуй? – видя пристальный взгляд подруги, мальчик продолжил, хоть и старался не смотреть в глаза. – Отец в долгах и поставил наш дом. Всё-всë, что есть. Каждый месяц нужны были деньги, ну и я... Не хочу это говорить.

Я тебя понимаю.

      Ульяна обняла Доу и закрыла глаза, чувствую и не понимая почему ей так плохо и тошнит от этих откровений.       Это были лишь два подростка, на долю которых выпали ненужные сложности. И оба они видели лишь путь в разрушении.       – Прости.       Они не поняли кто именно это сказал. Они хотели перестать чувствовать эту пустоту.

***

      – Где Чарли? – меланхолично спросила Ульяна, прижимая Энтони к голой груди.       – Мне принести?       – Да. Может, я всё таки люблю животных. – мальчик кивнул и вылез из-под одеяла, и оглянувшись, двинулся к шкафу и начал вытаскивать одежду. – Это... Любовь?       Ответа не последовало. Доу вытащил свитер и штаны, положил их для Ульяны на край кровати и сам оделся, а после и вышел из комнаты.

Мерзко внутри. Секс переоценëн. Или просто я выбрала не того человека. Хочу спрятаться в панцирь. На меня должны были смотреть не голубые глаза.

      Она замерла, так и не дотянувшись до свитера и равно вздохнула, зажав ладонью рот.

А чьи глаза должны были смотреть на меня?

      Когда Энтони вернулся, неся в одной руке бутылку воды, а в другой мягкую кошку, то тяжело вздохнул и скинув ношу на кровать, начал помогать Соболевой одеться.       – Как ты себя чувствуешь? Я не должен был. – он стыдливо отвернулся. – Ничего не болит? Не тошнит?       – Всё хорошо. Только... Было странно.       – Говори честно. Тебе не понравилось. – пробормотал он, просовывая руки Ульяны в рукава. – И мне. Давай забудем об этом. Встать можешь? Нужно сменить одежду кровати.

***

      – Как ты это сделал? – спросила Ульяна с опаской смотря на газовую плиту. – Я не буду. Фу.       – Не ëрничай. – раздражëнно пробормотал Доу. – Что будешь делать с Майклом? И что между тобой и Калленами. Фостеру я не сказал, что у тебя достаточно деликатные отношения с мистером Калленом.       – Ты говорил с Майклом? – совсем тихо спросила она и встала сзади, обнимая друга за талию, пытаясь вычленить информацию из сбивчивой интонации друга.       – Да. Он не был сильно рад, что ты угрожала ему пистолетом, а затем угнала машину. – он смолк, продолжая помешивать макароны с сыром в сковороде. – Он подозревает. Ты всегда лжëшь и ничего не говоришь. Фостер думает, что Каллены монстры какие-то и я, если честно, тоже.       – Я ничего не буду делать. – горько ответила она. – Если возвращаться к теме сегодняшнего дня, а это любовь, то... Без меня ему будет лучше. Я не могу дать ему большее.       – Понятно. – раздосадованно прошептал Доу и выключил плиту. – А что с... Ними.       – Мне действительно нужно об этом говорить? Я не понимаю. Во мне слишком много прошлого. Убеждения. Правил и страхов. – она отвернулась, а пальцы слабо подрагивали. – Я не буду произносить этого вслух.

***

      Дни в доме Доу проходили размеренно. Ульяна не понимала что за странное и опасное чувство нависло над ней. Оно не давало нормально дышать и даже есть. Бабушку подростка звали Рая. Именно так она настояла, чтобы Соболева к ней обращалась. Беатрис была чем-то непонятным, было видно, что её что-то гложет, но глубоко они общаться не начали.       Ульяна проводила дни в комнате друга, почти приватизировав единственную в доме кошку. Чарли была прекрасным и ласковым питомцем, всегда громко мурчала и облизывала пальцы.       – Я уйду, ладно? – почти виновато спросила Соболева и поцеловала друга в лоб.       – Ты сможешь? – прозвучало сомнение в голосе.       – Я чувствую. Мне нужно это сделать. – она вжала голову в плечи. – Каллены... Не плохие. И я хочу быть с ними. Они что-то значат для меня.

***

      Ей было тяжело идти. Едва выйдя за дверь, Ульяна надеялась, что Элис увидит это мазохистскую попытку найти путь в дом и сама к ней приедет. Соболева не сомневалась, что так и будет, но продолжала со слабостью в ногах преодолевать расстояние.       На ней была футболка друга и черные джинсы. Обнимала себя за плечи и мрачно смотрела на асфальт.

Я всё ещё чувствую ненависть. К себе и миру. Почему я что-то чувствую к Калленам? К каждому из них. Я бы хотела, чтобы руки Карлайла трогали мои бока, Элис бы жалась к моему лицу. Хочу не очевидную заботу Джаспера, его сосредоточенность на мне. Агрессивную и ранимую Розали. Эдварда, который знает меня лучше всех. Эммета, который обнимал меня и закрывал уши. Эсме... Эсме, которая готовит только для меня. И Белла. Та, о ком я ничего не знаю. Я ведь... Не монстр, верно? Я не хочу быть монстром. Я хочу стать человеком.

      Она шла, тихо всхлипывая, не заботясь как может выглядеть в глазах прохожих. Вспомнила, что ничего не мешает ей позвонить. Нормально поговорить. Честно и без лжи.       Телефон казался неподъëмной ношей и Соболева никогда бы не призналась, что больше 10 минут просто смотрела на него, не зная, что конкретно делать или говорить. Что, если она снова совершит ошибку?       – Эй, Элис. – сказала подросток и посмотрела в лес, нахмурилась, чувствуя как сердце в тревоге стучит. – Забери меня.

***

      Банка с газировкой в её руке казалась тëплой. В горле стоял кол, когда Карлайл сидел прямо напротив неё. Она видела носки его классической обуви.       – Я с уверенностью могу сказать, что вы не сможете отказаться от меня. Хотя бы потому, что я больше этого не хочу. – она пожала плечами и посмотрела краем глаза на телепата, что зло уставился в стену. – Умирать страшно. Больнее, когда пытают, но я не забуду яд в своей крови.       Соболева вздохнула и отпила кока-колы, борясь с тошнотой.       – Ты хочешь узнать почему не обратилась? – спросил Эммет.       – Нет. – она в нерешительности смолкла, зная, как все слышат её сумашедший стук сердца. – Мне известна причина. Настоящая. Маловероятно, что вы вообще поняли как это работает, но если я скажу, поймëте гораздо больше меня. – она закрыла глаза и собралась с духом. – Это не я. Не моё тело.       В гостинной образовалась ещё более неуютная тишина, а Эдвард поморщился от головной боли. Ульяна твëрдо попыталась поймать взгляд каждого вампира, а затем раздражëнно откинулась на спинку кресла.       – Хватит переглядываться, я не брежу! – она попыталась взять свои эмоции под контроль и начала дышать по технике квадрата. – Это правда. Нет, это не потому что я считаю это правдой, а потому что это причина. Я никогда не была в Америке. Все свои 17 лет я провела в другом городе. И... В моём мире я знала о вас. Вы часть книги и фильмов. – она подняла глаза к потолку вспоминая, что могла бы ещё сказать. – Вот почему я вас ненавидела. Почему я знаю то, чего знать не могу или почему у Эдварда голова раскалывается от моих мыслей.       – Тогда чьë это тело? – первой спросила Элис, с чем-то странным в голове. – Где настоящая Ульяна?       – Ну, я... – девочка снова отпила газировку. – Нас двое. Я и Другая. Я так её называю. Я... Мы поменялись телами, так что изначально я не знала об этом. Мы встретились, пока были в коме.       Соболева и сама начала подозревать, что всё это выдумка. Её кома и встреча с настоящей хозяйкой тела. Но иногда действительно отличается от наших мыслей.       – Я говорю серьёзно! Поэтому я знаю будущее, поэтому я не обратилась! Потому что вампиризм в первую очередь поражает душу. А моя душа... Я ушла к Другой. Она тоже была в коме. Мы были вместе. – опустошëнно объяснила девочка и попыталась скрыть как затряслась её нижняя губа. – Я ведь зачем-то нужна вам. Вы будете моей семьëй. Я позволю себе узнать вас и принять. Потому что чувства между нами ломают меня.       В янтарных глазах Карлайла читалась боль и сложные размышления.

Не думают же он, что я украла это тело? Они думают, что я ненастоящая? Не та, кто их семья.

      – Это сложно. – ответил Эдвард, стараясь смотреть куда угодно, но не на неë. – Отдалëнно это звучит как правда. Но зачем верить тебе?       – Я могу доказать. – уверенно возразила подросток. – Я немного знаю о каждом из вас. Или будет слишком оскорбительно, начни я перечислять ваши предыстория вслух?       Ей не нравилось. Волновало, что единственный, что смотрел на неё был Джаспер. С твëрдым выражением лица и холодными глазами.       – Ты был майором. Много не знаю, ты не был моим любимым персонажем. Тебя обратила Мария. Какая-то женщина в пустыне? – она задумалась. – Там их было несколько. Женщин. И ты занимался... Эм, дрессировкой? Воспитанием? Общался с новыми вампирами.       Ульяна могла видеть как Джаспер медленно оттаял. Колющая сердце враждебность начала исчезать из глаз и они почему-то стали более тëмными.       – А кто был твоим любимым? – задал эмпат вопрос и склонил голову набок.       – Чарли. Отец Беллы. Он кажется единственным нормальным отцом. – она пожала плечами и отвернулась. – Может еще Джейкоб. Или Белла. Вы кстати, начинаете верить или мне ещё нужно что-то сказать?       – Я верю. – ответила Элис и положила голову на плечо мужа. – Это многое объясняет.       – Тогда, что будет с Беллой? – задал волнующий его вопрос телепат.

Да тебе лишь бы о ней и спросить. Не скажу тебе ничего. Побойся Божьей кары за перестановку будущего.

      – Да нормально с ней всё будет. – уклончиво пробормотала Ульяна, чтобы избежать недовольство Эдварда.

Или тебе нравится жарить старушек?

      Она услышала тихое рычания и в шоке посмотрела на парня. Не ожидала, что ей начнут угрожать. А после Карлайл задал вопрос:       – Как ты попала сюда? – тихо, возможно даже с надломленностью спросил он. А Ульяна замерла.       Подросток подняла свои мокрые глаза, слёзы из которых готовы были расплескаться по тонкой коже. Её мысли путались. Но она решила быть честной.       – Я убила себя в понедельник. – ответила Соболева, опустив голову и вертя в руке алюминевую банку. – Где-то между 2 и 3 часами ночи. Уже не помню.       Она смолкла, не зная, что нужно сказать и сможет ли она это сделать. Мысли о родном мире неизменно причиняли боль. Но Ульяна быстро подняла глаза, когда до этого молчавшая Эсме пугливо села рядом и раскрыла руки, приглашая. Соболева налетела на неё, застонав от боли от столкновения.       – Другая тоже убила себя. Но она успела побывать в Форксе. Она же и нашла способ пройти сквозь миры. – Ульяна даже не могла описать как странно она себя чувствует, когда по-настоящему обсуждает с несуществующими вампирами о несуществующих путешествиях. – Другая сделала это первой и как-то случилось, что мы поменялись местами. Может хватит? Мне больно говорить.       Ульяна закрыла глаза, вдыхая цветочный запах Эсме. Расслабилась и слабо улыбнулась.

Мама. Я дома.

***

      – Почему вы даëте мне шанс? Даже не один. – Ульяна опустила голову, сидя на крыльце дома и перебирала пальцами. – Я бы так не делала. Я бы вообще отдала себя в детдом.       – Не говори так. – мягко поправила её Эсме, что раскладывала краски на поставленный стол. – Но ты из тех, кому нужны точные ответы, верно? Что ты знаешь об узах между представителями моего вида?       – Ничего многого. – фыркнула Соболева и начала смотреть на красивый силуэт женщины. В подростке плескались какая-то нежность и трепет. – Я знаю, что Элис когда-то получила видение о Джаспере и годами ждала его. Не понимаю зачем.       – Я попробую объяснить. – продолжила вампирша. – Между нами во многих отношениях предопределены связи. Я люблю Карлайла и своих детей. Это не то, что можно оспорить. Я всегда буду их любить в независимости от обстоятельств. И они будут любить меня.       – А я? – совсем по-детски спросила Ульяна.       Холодная ладонь Эсме огладила уставшее лицо и девочка прикрыла глаза от удовольствия, перестав избегать этого правильного чувства.       – Ты тоже любишь нас. А мы любим тебя. – прошептала женщина. – Пусть это и сложно даëтся тебе. Я знаю, что ты боишься этого чувства. Оно никогда не приносило тебе счастья и безопасности. Я всегда знаю, что ты любишь. Потому что я чувствую то же самое, Ульяна.

***

      – Мне кажется у меня плохо получается, Эсме. – раздосадованно пробормотала подросток и понуро опустила голову. – У вампиров всё хорошо получается?       – Ох, поверь, Эммет ужасно рисует. – с весельем сказала она и склонила голову набок. – Кто это?       Соболева ненадолго замолчала, переваривая чувства внутри. Глаза скользили по огромному розовому пятну на листе бумаги, по гладким кругам и розовому лицу, читающимуся среди такого же розового.       – Саша. Когда-то моя Саша. – девочка шмыгнула носом. – Это первый человек, который полюбил меня и научил любить. Я ведь умею это. Но как будто только с ней.       Подросток повернула голову в сторону, отмечая замершую Эсме, что неотрывно смотрела на кривые мазки кисти.       – Она была тем человеком, ради которого я говорила часами. Рассказывала о каждой грязной мысли у себя в голове. – она пожала плечами и задумалась. – Саша научила меня, что нельзя бить других. Что можно делиться едой и теплом. И это было гораздо приятнее, чем кулаки. Она мой первый человек.       – Саша была твоим первым другом?       – Не знаю. – кисточка с жëлтой краской начала вырисовывать ресницы. – У меня были друзья до неё, но ни к кому я не чувствовала такой сильной и долгой связи. Почти каждый день я приходила к ней в квартиру и мы смотрели фильмы. Ели чипсы. Я плакала, а она обнимала меня. Я до сих пор люблю её.       Спокойствие и сонливость навалились на Соболеву и она печально улыбнулась.       – Я уже не помню её лицо. Это больно. – пробормотала девочка. – А ты что рисуешь? Это дерево? Очень красиво.       – Да. Здесь я впервые встретилась с Карлайлом. Я тогда сломала ногу. –вампирша любовно провела пальцем по уже сухой краске. – Я практически не помню этого, хотя во мне это отзывается теплом.       – "Не помнить" это страшно?       – Совсем нет. – покачала головой Эсме, а Ульяна любовалась её гладкой кожей, вьющимися волосами и задумчивыми глазами. – В мире много того, что заслуживает памяти. И это нормально, что одни воспоминания сдвигают другие.

***

      Их первая встреча за столь долгое время была пропитана неловкостью. Белла нервно переминалась с ноги на ногу и кидала неуверенные взгляды на Эдварда. А сама Соболева сложила руки за спину и опустила голову, чувствуя инородное сожаление за чужую сломанную ногу.       – Можно ты будешь переводить ей? Моего красноречия не хватит, чтобы передать весь спектр. – пробормотала девочка себе под нос и с надеждой посмотрела на телепата. – Пожалуйста.              Тишина снова нависла над ними и был слышен лишь включëнный телевизор, который передавал какое-то ток-шоу. Ульяна развернулась и поманила пару за собой, чтобы устроиться в своей комнате. Теперь шторы были всегда открыты и редкое солнце могло радовать взгляд. Сегодня этого к сожалению не было.       Пол был чист, постель заправлена, а ноутбук открыт, на экране были титры после просмотра "Гарри Поттера". Соболева села на кровать и похлопаем по одеялу, смотря на Беллу.       – Извини меня. – сказала девочка и рвано вздохнула. – Я хочу сказать, что сожалению о многих своих поступках. В том числе и своего поведения по отношению к тебе. Это плохо, когда другой человек играет с твоими чувствами. Я то притягиваю тебя к себе и провожу время, либо на недели забываю о твоём существовании. Мне правда жаль. Я постараюсь, чтобы этого больше не произошло.       Белла в некой меланхолии огоядывала лицо подруги. Свон протянула ладонь и положила её на худое плечо, когда Эдвард передал мысль.       – Я солгу, если скажу, что не злюсь на тебя. Я очень злюсь. И многого не знаю. – девушка прижала Соболеву к себе и обняла, начав гладить по спине. – Ты не представляешь сколько раз я думала над тем, чтобы забыть о тебе. Чтобы выкинуть из головы.       – Это значит "нет"? – пробормотала Ульяна и разочарованно поджала губы, принимая такое решение. – Я обещаю, что больше не буду причинять тебе неудобства.       – Это значит, что я готова пойти к тебе навстречу. В последний раз. – Свон неуверенно поцеловала подругу в волосы и крепко сжала её тело. – В последний раз.

***

      – Вот так всё и получается. – пожала Ульяна плечами. – Я понимаю, что меня не простили, но мне дали ещё один шанс. Не хочу его потерять.       – И зачем? – раздражëнно спросил Доу и сложил руки на груди.       Подростки сидели в единственном Макдональдсе города и обедали после прогулки.       – Сложно. Я просто знаю, что они мои. И ты мой... И Майкл. Он навсегда останется в моей душе.       – Не драматизируй. Звучит, будто он умер. – мальчик закатил глаза и цокнул. – Я до сих пор злюсь. И не верю никому из вас.       – Кстати, тебе нужны деньги? – будто вспомнив об этом, вскинулась Ульяна и полезла в карман джинс.       – Не-а. Пока ты была в больнице, они дали мне чек. – Энтони начал кусать губу и поправлять чëлку. – Хочешь ко мне домой? Пожалуйста.       Ульяну не сильно смутил слабый голос друга. В последнее время он часто ходил печальным и с тоской в глазах переплетал их пальцы.       – Конечно. – Соболева помолчала и склонила голову набок. – Мой прекрасный мальчик.

***

      – Так... Что там у тебя со Свон? Или Карлайлом.       – Меня ни к чему не принуждают, если ты беспокоишься об этом. – девочка пожала плечами, пока с усердием чистила картошку. – Белла встречается с Эдвардом и всё у них шоколадно. Странно, но мне даже не противно.       – А со мной? – тихо спросил он. Доу стоял у газовой плиты и жарил лук.       – Ты хочешь встречаться со мной? – прямо задала Ульяна вопрос и замерла, когда друг никак не отреагировал. – Эй. С тобой всё в порядке, Тони?       – Как-то... Плохо себя чувствую. Ты можешь остаться сегодня со мной? Мне это нужно.       – Конечно. – успокоила она его и боднула головой в плечо.

***

      – Ты боялась умирать? – спросил мальчик в темноте, пока они лежали на постели. Ульяна не видела лица друга, но чувствовала как он дышит ей в шею.       – Я всё таки больше боюсь боли. Но да. Страшно. – она шмыгнула носом и нахмурилась от беспокойства в груди. – Иногда смерть кажется единственным выходом.       – Тебе принести колы? Я сейчас вернусь. – устало пробормотал он и подвинул спящую Чарли к подруге.       – Хорошо.       Соболевой не нравилось чувство внутри. Она бы хотела посоветоваться с Другой или наконец понять как использовать свою силу. Но ничего в её жизни не поменялось, кроме пугающего удовольствия, что прокалывало каждый нерв в теле. И Ульяна отдавалась этому наслаждению.

***

      – Ты нравишься мне. Правда нравишься. – сказал он и закрыл глаза. – Я бы хотел, чтобы время замирало каждый раз, когда я с тобой.       – Я тоже люблю тебя, Тони. Ты можешь ответить на мои вопросы?       – Да. О чём? – спросил он и закрыл рот ладонью, после выпитой банки газировки, чтобы сдержать поднимающиеся газы, за что заслужил смешок подруги.       – Если тебе понадобится помощь, ты ведь попросишь её у меня?       – Конечно. – его губы ласково ратянулись, а металл пирсинга блеснул под светом лампы. Ульяна с теплотой приняла эти слова.

***

      – Подожди. – позвал Энтони и взял девочку за руку.       Свободной рукой он сдвинул браслеты со своего запястья, передавая их в незнакомой для Ульяны манере. Она заворажëнно следила за тонкими пальцами с покрашенными в чëрный ногтями. Этот дом уже стал знакомым и почти родным для подростка. Весь в старой и деревянной мебели, с тëплым светом и маленькими комнатами.       – Это мне?       – Да. Хочу, чтобы браслеты были у тебя. У тебя красивые руки.       – Спасибо. – смущëнно пробормотала она и поцеловала Энтони в нос.       А затем отстранилась и переплела их пальцы. Поцеловало чужое запястье со шрамами, отодвинув аксессуары в сторону. Губами она чувствовала каждый рубец и каждую неровность. Приподняла веки и сказала:       – Давай всегда будем вместе. – а затем насмешливо улыбнулась. – Мой прекрасный мальчик.

***

      – И давно ты уволился? – спросила Соболева, сидя на крыльце дома Калленов и пытаясь найти солнце за тяжëлыми облаками. Пальцы уже устали прижимать телефон к уху.       Ульяна до сих пор не понимала время и место. Она не замечала, как сменялись дни и была потеряна.       – Примерно когда умер твой брат. – пробормотал уставший голос. – И я думаю избавиться от "этого".       – Какой брат? – тупо спросила она и оглянулась, увидев фигуру Розали. Ульяна нахмурилась. – Мой брат умер?       – Да. – продолжил мальчик. – Подожди, ты не знала?       – Нет, да и мне как-то всё равно. – беспечно пожала подросток плечами, смотря на блондинку. – Кстати, ты будешь мне что-то дарить? Мой день рождения. Помнишь?       – А меня тебе недостаточно?       – Засранец, а. – с теплотой в голове упрекнула его Ульяна. – Давай прощаться. У меня дела. Чмок-чпок.       Она быстро сбросила вызов и посмотрела на вампиршу:       – Вы что, поочередно ко мне ходите? Чувствую себя тигром в пещере, которому приносят подношения. – пробормотала Ульяна и замолчала, чтобы не наговорить грубостей. – Если тебя волнует, то мне правда не важно, умер мой брат или нет. Мы никогда не были настоящей семьëй.       – Не сомневаюсь в том, что это тебя не волнует. – отрывисто сказала Розали и подошла ближе, смотря сверху вниз. – Элис беспокоится о том, пойдëшь ли ты на бал.       – Какой бал? – с недоумением и ужасом спросила Соболева.       – Выпускной в школе. – отстранëнно ответила блондинка. Над Ульяной навис рог того, что их отношения испорчены. – Алкоголь тебе никто не даст.       – Ну и не надо. А что делают на Балу? В моём мире такого не было? Не знаю, я не дожила до выпускного. – Соболева получила суровый взгляд и вжала голову в плечи. – Извини. Вы кстати очень легко приняли мою новость. Что я не отсюда.       – А ты легко приняла своё перемещение и существование вампиров. Так ты хочешь пойти или нет? – Розали отвернулась. Многие в этом доме больше не хотели смотреть Ульяне в глаза.       – Хочу. Только платье не хочу. Не нравятся мне они.       – Тогда съезди с Элис в Сиэтл. Подберëте что-нибудь.       Ульяна осталась одна и поморщилась от жëсткого закрытия двери.

Какой вообще сейчас месяц?

      – Май. – бросил ей Эдвард, возвращаясь из леса после охоты.

***

      – А интернет-магазинов нет? – с опаской спросила Ульяна, стараясь держаться ближе к Элис и Джасперу. – И разве тебе можно тут быть?       – Я стараюсь поддерживать свой самоконтроль. – ответил майор, заведя руки за спину и оглянулся. – Есть, но тебе придëтся ждать доставку несколько недель.       Только что провидеца отошла вперёд, начав выбирать себе платье, а Ульяна с отчаянием на лице проводила её. Подростку мало нравились общественные места, особенно незнакомые.       – Как умер Слава? – спросила она, чтобы заполнить пустоту между ними, одновременно следя за воодушевлëнной Элис.       Магазин был просторным, с множеством одежды на вешалках. Пол был неизменно блестящим и играла расслабляющая музыка.       – Виктория. – коротко ответил блондин и перевёл взгляд на подростка. – Примерно в то же время, когда ты поехала в Финикс. Его похоронили на городском кладбище. Хочешь навестить?       У Соболевой против воли пошли мурашки под кожей. Что-то в интонации этого вампира пугало. Возможно эта откровенность, граничащая с безразличием.

Мне постоянно хочется извиняться. Будто это поможет вернуть отношения в правильное русло. Но я не могу отпустить их так же как и Майкла.

      С Фостером она ни раз не общалась и даже не видела этого мужчину. И знала, что не имеет на это ни малейшего права. Соболева не могла понять, что чувствовала. Там были стыд, раскаяние, смирение и принятие.       – Не то чтобы. – она пожала плечами и посмотрела на носки своих новых кед. До этого они зашли в брендовый магазин и Ульяна любовалась своей обувью мятного цвета. – Сомневаюсь, горевала бы я, умри даже мои родители. Это сложно.       – С кем ты пойдëшь на бал? – задал он невзначай вопрос.       – А что, предлагаешь себя? – она без интереса фыркнула, прижимаясь спиной к стене. – Даже и не думала об этом, если честно. Могу спросить Тони, но он возможно пойдёт с Бетти. – распознав взгляд Джаспера и его медленно опускающиеся брови, она продолжила. – С ним у меня тоже всё сложно. Мы то встречаемся, то дружим.       Соболева поняла, что вампир перестал дышать, когда этот неестественно ровный звук исчез и в тревоге замерла. На секунду ей почему-то стало страшно и девочка недоумëнно нахмурилась, но Элис положила ладонь ей на плечо. Это было неожиданно и Ульяна испугалась, мелко вздрогнув. А затем обвиняюще глянула на вампиршу.       – Что? Вы мне запрещаете встречаться с мальчиками? Я не расскажу ему вашу тайну. – обиженно пробормотала она себе под нос. – Ты уже закончила, Элис? Когда мы пойдëм искать одежду мне? И обедать.

***

      Ульяна прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом шоколадного мороженного из стеклянной тары. Они сидели в кафе, и из них троих обедала лишь Соболева.       – Так что произошло после укуса? – спросила девочка, стуча ложкой о миску. – Я лишь помню одурелую боль, потом я в саду, а затем проснулась в больнице. Первое время я даже думала, что мне всё приснилось.       – Тебе простыми словами или сложно? – спросила Элис, быстро подняв глаза, а затем опустила их, продолжая играть на телефоне.       – Простыми. Сегодня мозги не хотят работать. Настроение такое, есть мороженое и лежать. – она вздохнула, чувствуя каким холодным стал язык и раздражëнно глянула в дальний угол кафе, где плакал маленький ребëнок.

Достал уже. Что ему ещё надо? Сколько можно орать. Маленький уродец.

      – Твой организм отторг клетки яда и продолжал сдерживать его, попутно растворяя. Таким образом ты не получила повреждений от... Встречи с Джеймсом. – без запала объяснила Элис, а затем по-человечески и совсем устало вздохнула.       – Ты можешь рассказать, что за "сад"? – спросил Джаспер, по какой-то причине недовольно смотря в другую сторону и барабаня пальцами по краю деревянного стола.       – Мы пришли к выводу, что это промежуток между смертью и отправлением на небеса или в ад. – Соболева особенно сильно поморщилась от крика младенца. – Моя душа отделилась от тела и вампиризм не смог поразить меня. В саду меня уже ждала Другая. Она тоже была в коме, но потому что попала под машину.       – А как ты смогла доехать до Финикса? – наконец спросила провидеца.       – Другая сказала, что это моя супер-сила. – девочка самокритично фыркнула под нос. – Чувствую себя уродом каким-то, но да ладно. Зато теперь я знаю почему так хорошо играю в карты. Мой... – она скорчила рожицу и показала кавычки – "Дар" заключается в том, что я вижу параллельные миры, но именно действия в них. Если я правильно поняла. Допустим, если я захочу вот прямо сейчас встать и заткнуть рот тому пиздюку, то знаю, что его мать захочет дать мне пощëчину и оттаскать за волосы. А ты нечаянно сломаешь ей руку.       – Ты что, хочешь сделать? – с долей неуверенности спросила Элис и бросила взгляд в ту сторону.       – Просто пример. – заворчала Соболева и снова поморщилась от писка. – Так-то этих вариаций будущего куча. Без должного изучения, я могу сказать, что знаю... 7 вариантов событий? Да только эти знания мне в одно место. Это происходит само по себе. Я просто знаю, что будет. И меня это путает.

***

      – Элис. – с предупреждением в голосе и бьющей кровью в ушах сказала Ульяна. – Прекрати издеваться и помоги мне уже.       Вампирша старалась скрыть свои хихиканье и даже Джаспер с забавой улыбался. Подросток глубоко вздохнула, чувствуя нежное тепло в теле.       – Нет, серьёзно. Если ты не распутаешт мне галстук, я сейчас повешусь на нём. – Соболева показала кончик языка и наконец, руки вампирши стали распутывать узлы. – Нет, галстуки всё-таки не моё.       – А что твоё? – задал вопрос эмпат, прислоняясь плечом к перегородке кабинки для примерки.       – Мужская рубашка и костюм. Нет, ну кто делает всю одежду облегающей? – возмущалась девочка, пока Элис вызволяла её из ловушки ткани. – Всё, отстань, бесишь.

***

      – Эй.       Джаспер повернул голову, отрываясь от книги, что читал до этого и выжидающе посмотрел на Ульяну. Дом был наполовину пуст. Одни лишь Розали и Эммет перебирали детали машин в гараже.       – Как мне... Как налаживать с людьми контакт? – запинаясь спросила девочка и зашла в комнату, настороженно садясь на чужую кровать. – Я не могу это объяснить, но чувствую к Белле симпатию. Я бы хотела... Ну, сходить с ней на свидание. Почему-то думаю, что это правильно и Эдвард даже не сможет помешать мне.       – Ты хочешь узнать, что чувствует к тебе Белла? – майор получил кивок и прикрыл глаза, параллельно откладывая книгу в сторону. – Поэтому пришла ко мне, чтобы узнать?       – И не только, если честно. – пробормотала девочка и напряжëнно выдохнула. – К тебе... К тебе я тоже что-то чувствую.       Еë глаза следили за пальцами Джаспера, что играли со страницами книги.       – У меня мало опыта в любых межличностных отношениях, но что ты думаешь о сексе с привилегиями? Ой, дружбе, но... Ну ты понял. – смутилась она и отвела взгляд. Холодный голос Джаспера заставил недоумëнно моргнуть.       – Ты предлагаешь мне... Такого рода отношения? – он наклонился вперёд, оттягиваясь от спинки кровати. – Что заставило тебе захотеть такого?       Ульяна облизала губы и начала изучать взглядом комнату. Стены, полки с книгами, фотографии Элис с Джаспером. Стол, на котором были раскиданы карандаши и краски, картины вампирши, стоящие на полу. Большой шкаф.       – Я занялась сексом со своим другом. Даже не один раз, но проблема в другом. Я думала не о нём. – Соболева повернула голову в сторону Хейла, её отросшие волосы неприятно лезли в глаза и пришлось поправить кудрявую прядь. – Я хотела не его.       – Меня? – напряжëнно спросил эмпат и склонил голову набок, его зрачки расширились. Ульяна смогла это увидеть.       – Да. – она сглотнула и без следа стыда отметила, что её ни капли не волнует осведомлëнность вампиров о их интимном разговоре. – Ближе к делу. Ты бы хотел заняться со мной сексом? Или сказать мне, кто был бы не против?       Она со смущением вспомнила о Карлайле и что ей стыдно подходить к нему. Ей пару раз снились развратные сны с мистером Калленом. В них она называла его папочкой. Ульяна бы ни за что не позволила выйти этому из своего рта.       – Могу предложить свою кандидатуру. – он многообещающе улыбнулся и протянул руку, кидая взгляд на дверь с какой-то насмешкой.       С кружащейся от волнения головой Ульяна забралась на кровать с ногами и опасливо оглянулась на открытую дверь.       – Стой, не закрывай. – мягко сказала девочка, стараясь смотреть на свои пальцы.

Меня возбуждает это... Когда могут увидеть. Тони чуть горло мне не перегрыз, когда узнал, что дверь в ванную всё это время была открытой. Господи, Тони, уйди из моей головы.

      Она погладила пальцем браслеты на своём левом запястье и выдохнула. Мышцы на бёдрах непроизвольно сократились от возбуждения.       Джаспер сел рядом и провëл холодной ладонью по человеческому лицу. Подросток расслабленно выдохнула, наслаждаясь спокойствием внутри и улыбнулась.

Знаешь. Я почти люблю тебя, Джаспер.

      Он обнял её, ненавязчиво прижал худую спину к своей груди и уткнулся губами в заднюю часть шеи. У Ульяны начало сводить живот от предвкушения. Возбуждения и мизерного страха за свою жизнь. Подросток тяжело дышала и откинула голову в сторону, прижимаясь щекой к чужому плечу. Закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.       – Скажи, если захочешь остановиться. – прошептал он, целуя её шею, пока Ульяна в спутанном сознании ëрзала и цеплялась за предплечия вампира.       – Ни в коем случае. Чем я пахну?       – Нетерпеливостью.       Соболева тяжело вздохнула, когда жëсткий, но мокрый язык облизывал её. Внутри неё порхали те самые бабочки, как когда она впервые влюбилась.       Майор бережно взял её за нижнюю челюсть и повернул в сторону, на мгновение остановился, а затем выдохнул холодный воздух прямо ей в лицо. Его твëрдые губы коснулись более мягких и целомудренно поцеловали. Ульяна с неторопливым морганием впитывала их чувства, наслаждалась этой близостью. Немного повернулась и облизала вампира в рот.       Делать это с закрытыми глазами было забавно, поцелуй будоражил фантазию. Будто в действительности античная и прекрасная статую ожила, награждая глупого зрителя своим вниманием.       Руки Джаспера скользнули вниз, раздвигая ноги подростка и остановились, ожидая какого-либо сопротивления.       – Я хочу. – с обидой пробормотала Ульяна, привалившись к каменному телу в попытках отдышаться.       Чтобы доказать свою решимость, она подцепила резинку спортивных штанов и спустила их до колен. Дальше Джаспер не позволил отстраниться. Прижал теснее и заурчал на ухо. А Соболева "растеклась" от такого яростного физического контакта. Его ледяные ладони скользнули по открытым ногам, а голова высунулась из-за девичьего плеча.       Мужчинс неудовлетворëнно нахмурился, смотря на слишком тонкие ноги.       – В твой рацион нужно добавить больше белков и углеводов. – твëрдо, но тихо добавил он, оглаживая бледную кожу.       Ульяна старалась слушать его, но это слабо получалось, когда такая низкая температура была близка к её жару между ног. Она неуверенно поджала зажившие губы и поддалась тазом вперëд, неловко прося внимания. Майор с весельем выдохнул воздух ей в щёку. Их лица прижимались друг к другу и от этого мозги замерзали.       – Руки только помой. А то... Что ты вообще трогаешь? Внутренности оленей и сосны-ëлки? – скептицизм сочился из её голоса, а эмпат прорычал что-то неразборчивое и почти до боли сжал её, отчего Соболевой пришлось сдержать кошачий стон.       – Я соблюдаю гигиену. – выдохнул он в щёку и облизал её, стараясь не поцарапать клыками.       – Большое спасибо. – она пыталась скрыть нервозность, но всегда начинала много болтать, хотя и скрывала это. – У меня как-то был цистит, это так ужасно, никому не советую, а писала, наверное, каждые нескольк-... Ой-ой!       Ульяна с триумфом сглотнула и вытянула шею, когда вампир раздвинул её ноги чуть в сторону и огладил внутреннюю часть бëдер. Девочка улыбнулась и почти закатила глаза от эйфории в теле, когда мужчина дотронулся до промежности, касаясь слегка влажного нижнего белья.

С Тони было совсем не так. Лучше буду думать о другом...

      Она уже двинулась, чтобы радостно стащить с себя трусы, но каменное тело припечатало её в одну позу, будто заставляя стать такой же статуей.       – Не торопись...

Всмысле "не торопись"? Пять минут и ты передумаешь играть в камень-ножницы-бумагу.

      Недовольно, но послушно она замерла, насупив нос и зло смотрела в потолок, каждый раз поджимая губы, когда большой палец гладил клитор сквозь ткань.       – И долго ещё? – проворчала она, сдерживая любые звуки, которые могли вырваться из неё. Это не вызывало сложностей, ей нравилось быть тихой.       – Тебе не нравится?       – Нравится. Но хотелось бы больше сюжета. – Ульяна выдохнула и взялась за чужое запястье, когда рука приподняла резинку. – Я ненавижу, когда меня дразнят. У меня это не вызывает желания доказать, что я заслуживаю внимания. Это вызывает злость, будто со мной играют и не дают обещанного.       – Хорошо. – пробормотал мужчина и сдвинул трусы ближе к коленям, пока Соболева смущëнно смотрела в потолок.

Неловко почему-то.

      – Так тебе нравится больше? – с каким-то весельем спросил Джаспер, открыто гладя пальцем точку нервов, свободной рукой обнимая её за живот.       – Очень...       Вампир целовал ей шею, облизывал кожу. Соболевой казалось, что когда она посмотрит в зеркало, то увидит мелочно расставленные засосы. Холодные пальцы скользили в телесной жидкости, ещё даже не проникнув внутрь. Каждое движение заставляло её вилять и подëргивать нижней частью тела.       Мужчина ласкал её, заставляя мычать и тяжело дышать через нос. Она и сама направила его пальцы ближе, глубже в себя. Даже дëрнулась от перепада температур и тихо заскулила от холода во влагалище.       Движения были осторожными и плавными, но совсем не так, как приносило Ульяне удовольствия. А потому, когда амплитуда сокращения пальцев увеличилась, она в голос застонала, расплывшись на своëм любовнике.       Он что-то шептал в ухо, покусывал за шею, заставляя бояться каждого смыкания зубов. Его большой палец тëр клитор, а средний и безымянный таранил стенки.       Соболевой стало жарко, мозги расплавились и остались лишь ощущения. Мерное хлюпание между раздвинутых ног и облизывания.       Она знала, что либидо снизилось из-за антидепрессантов и знала, что пройдëт много времени перед тем как она кончит. Мастурбация могла быть приятной, но оргазмы превратились в жалкие проекции прошлых.       Видимо и сам Джаспер это понимал, раз старался так привлечь к себе внимание, ведя диалог и усиливая тактильные ощущения.       – У меня не получается... – с грустью пробормотала она и заскулила от правильного движения по стенке влагалища. – А если я не смогу? Это так стыдно.       – Я постараюсь. – пообещал ей майор и поцеловал, посасывая язык.       Ульяна поняла, что поцелуи ещё больше возбуждают её. Она со злостью отпихнула руку Джаспера, но не позволила выйти из себя и начала гладить клитор.

Может нужно о чëм-то подумать? Что там меня возбуждает? Карлайл... Возможность назвать его папочкой и... Его докторский халат. Нет! Ну хватит.

      Против её воли, это лишь распыляло. Думать о другом, когда холодные пальцы были в ней, систематически заставляя вздрагивать и скулить.       Она вспомнила об открытой двери и представила, что даже не Карлайл, а кто угодно смотрит на неё. Видит её раздвинутые ноги, влагу на складках слизистой, покрасневшее лицо и затуманенные глаза. Видит вампира за её спиной, что помогает ей.       Она отчаянно заблеяла, когда мышцы стали сокращаться, движения Джаспера увеличелись, а промежность обдало жаром. Шумно задышала через нос, стараясь ухватиться за ощущение тела за спиной и не потерять себя в этом фейерверке.       Статуя начала награждать её, шепча похвалу и целуя щёки. Ладонь гладила её впалый живот, но другая рука оставалась в прежнем месте.       – Убери... Холодно...       Он послушался, создав мокрый звук в промежности и показал слипшиеся от прозрачной смазки пальцы. Он поигрался с тянущейся жидкостью, перекатывая её, а затем начал методично слизывать, чавкая ей на ухо.

Хочу ещё. Мало. Это никуда не пропало. Мне нужно больше. Жарко. Зудит.

      – Эй... – слабо позвала она, но отвлеклась, когда дверь с ужасной силой впечаталась в дверную раму, а тяжелодышащая Элис привалилась к дереву спиной.       Так они и смотрели друг на друга. Выглядящая загнонной брюнетка, с широко раскрытыми глазами и человеческим тяжëлым дыханием. Соболева особенно сильно почувствовала себя добычей.       – Спасибо, что закрыла, а то мне поддувало, как видишь. – она улыбнулась, намекая на свою наготу. Сглотнула, стараясь не отвезти взгляд. – Тоже хочешь?       Вампирша даже слишком быстро кивнула, показывая весь энтузиазм и кидала быстрые взгляды на кровать, ожидая приглашения.

Это вроде не тот сеттинг, где вампиру нужно разрешения для входа в дом. Так чего ты ждëшь.

      – Иди сюда. – прошептала подросток.       В одно мгновение Элис оказалась ближе, встав на четвереньки и нависнув над Ульяной. Подросток задохнулась от того, насколько красивой была вампирша. Маленькая голова и плавные черты лица. Большие глаза и торчащие в разные стороны волосы. Тëмные глаза.       Элис как животное обнюхала Ульяну, не обращая внимание на открытую половину тела. Тыкалась носом в шею, тëрлась головой, а затем поцеловала мужа.       Девочка сглотнула от того, как интимно это выглядела. Она не часто была свидетелем чужих поцелуев, особенно в такой компрометирующей позе. Краем глаза старательно смотрела на более грубый поцелуй пары и их оскаленные зубы.

Ну и что за передача о мире животных.

      – Я тоже тут есть. – напомнила она и облизала губы, а затем в недоумении нахмурилась. – Почему ты пахнешь моей зубной пастой?       – Ты бы выгнала меня мыть руки и чистить зубы. – заботливо сказала Элис и поцеловала Соболеву в лоб, а затем широко улыбнулась, демонстрируя клыки. – Не волнуйся, перед этим я прополаскала рот антисептиком. Я стерильна.       Ульяна засмеялась от чудачества провидецы и расслабленно вздохнула. Ей было хорошо. Её присутствие между ними казалось правильным. Она знала, что это её место.

***

      Джаспер тупо смотрел на презерватив, который ему протянула Ульяна. Она в ожидании грызла губу, пока Элис выцеловывала каждый дюйм кожи на тëплом лице.       – Нет? – спросила девочка и наклонила голову.       – Не ожидал, что ты носишь их с собой. – с ухмылкой пробормотал блондин и взял маленькую упаковку. – Если ты настаиваешь, то я воспользуюсь им. Оказывается, ты боишься микробов.       – Нет, я боюсь стать мамой двоих ангелочов. – серьëзно ответила Ульяна и ойкнула, когда Элис укусила её в щёку. – Я что, жевательная игрушка?       – Просто ты так близко, такая тëплая и вкуснопахнущая, что я хочу обкусать тебя со всех сторон. – вампирша хихикнула и облизала кожу, заставив подростка поморщится.       – Только не промахнись, ещë раз на тот свет не хочу. – угрюмо пробормотала она.              – Никогда больше. – мрачно сказала она, твëрдо смотря в карие глаза. – Как мне встать?       Элис казалась кошкой с таким поворотом головы и расширенными зрачками, ожидая команды подростка, зная, что та всегда у себя на уме.       – Ты... Ты можешь сесть мне на лицо, пожалуйста? – со смущение спросила Соболева и тяжело сглотнула. – Я всегда мечтала, чтобы кто-то сел.       – Как здорово, что я могу исполнить её. – любовно пробормотала брюнетка и встала, выпуская девочку из капкана.       Ульяна с широко раскрытыми глазами наблюдала за стриптизом, который ей устроила вампирша. И подозревала, что это представление было намеренным. Каллен томно и притворно-пошло закусила губу, скинув до локтей кофту, показывая небольшое декольте облигающей и цветочной рубашки. Театрально кинула верхнюю одежду на край кровати и оглянувшись с высоко поднятыми бровями, расстегнула пару пуговиц.       – Элис! – со смехом воскликнула подросток и упëрлась головой в твëрдое плечо Джаспера.       – Просьба подождать, дорогая аудитория. – напомнила она, прикрыв глаза.       У Ульяны было стойкое ощущение, что её развращают. Но она не была против, а потому, заинтересованно наклонила голову.       Элис же стянула рубашку, коктливо ведя пальцами по плечам и подросток впилась взглядом в небольшого размера груди. Бледные, с розовыми ореолами и не крупными сосками. Ульяна забыла как дышать, пока неприлично пялилась на открытый участок кожи. Даже свела ноги вместе, чувствуя приятную тяжесть.       – У меня сейчас пизда отмëрзнет... – пробормотала она и выпятила губу, начав умолять. – Давай отложил твои брачные игры на другой раз, Элис...

***

      В какой-то момент Соболева задумалась о технике безопасности в процессе соития с представителями другого вида и с медленно нарастающим ужасом смотрела на нависшую над ней промежность. С бледной и гладкой кожей, красноватой слизистой и короткими чëрными волосами. Девочка глухо взвизгнула, когда Джаспер погрузил в тëплое влагалище пальцы и начал осторожно оглаживать стенки.       – А это будет похоже на то, будто я облизываю гальку? – Ульяна поразмышляла, а затем спросила. – Ты вообще можешь течь? Или с тебя будет капать яд? А я не обращусь?       Ладонями она огладила бëдра вампирши и предалась своими догадками, но быстро начала втягивать воздух, когда перед носом разбился более сладкий и цветочный аромат.       – О, ты так рада меня видеть, Элис?       – Если говорить честно, ты мы не знаем. – вместо своей жены ответил майор, сгибая суставы пальцев. – Но учитывая твой прошлый опыт с Карлайлом, видимо нет. И да, Элис может намокать.       Больше подросток ничего не сказала и похлопала вампиршу, призывая её к действию.       Элис была каменной и Соболева старалась не удариться носом об её лобок, когда широко раскрыла рот и на пробу мазнула языком по расщелине.       – Вкусно! – воскликнула она, отклонив голову назад, чтобы донести свою мысль и прсмотрела женщине в глаза. – Ты и Карлайл разные на вкус. Ваши жидкости это производное от яда? Правда вкусно. Напоминает цветочное варенье, но не так приторно.       – Мне приятно это слышать, но разве не ты больше всех торопилась? – спросила она и подняла одну бровь, а затем пальцами развела свои большие половые губы в стороны. – Если тебе станет неудобно, сделай что-нибудь.       – Да-да...       Ульяна лакала языком в спутанном дыхании, вспоминая, как бы это ощущалось на её теле, проецируя мастурбацию. Втирала свои вкусовые сосочки в медленно стекающую жидкость, стараясь держаться за приподнятые над ней бëдра. Делала круговые движение или облизывала только одну сторону клитора. Наслаждалась откровенными стонами брюнетки и её подëргиваниями. Даже облизала фалангу холодного пальца.       Эмпат стянул с колен болтающиеся трусы и домашние штаны, а затем развёл ноги в стороны, заслужив внутреннее недоумение девочки.

Интересно, что там с его эмоциональным компасом? Было бы символично, кончай он в тот же момент, что и подружка.

      Ледяной язык прошëлся по её смазке и Ульяна заорала в промежность Элис от холода. Вампирша сразу отстранилась и оглядела Соболеву на предмет повреждений, а затем в разочаровании обернулась на мужа.       – Джаспер. – обвинила она и тихо зарычала. – Я была близко.

Она тоже не любит шуметь? И я что, бог куннилингуса, раз она через 5 минут готова кончить?

      – Извини, милая. – пробормотал он и похлопал по тëплому бедру. – Ты тоже. В следующий раз предупреждай, если будет планировать что-то такое, чтобы я успел нагреть тело.       – Ага... – прошептала она и с тоской посмотрела на возвышающуюся женщину. – Обратно.       Та лишь с забавой хихикнула и выполнила просьбу.

Жуть какая. И пошло как. Получается я уже согрела его пальцы в себе.

      Ульяна продолжила посасывать клитор, обхватив маленькую точку губами и двигая языком из стороны в сторону, неудовлетворëнно отмечая, что слабые мышцу устали от нагрузки. На этот раз она даже не вздрогнула, когда поцелуи обрушились на её ноги и промежность. Лишь закрыла глаза в поражении, наслаждаясь вкусом и стонами Элис.       Когда её ушей достиг звук, ставшим знакомым за последнии дни, то сразу взбодрилась, одаривая провидецу ещё большим вниманием. Даже развела ноги в стороны, прося как можно скорее принести ей удовольствие.

Такой странный вкус. Я будто облизываю стакан после газировки в нём. Получается, что Эсме и Розали тоже разные? Так, стоп! Почему я думаю о них? А что, если есть киска со вкусом колы?

      Она в отчаянии застонала и захныкала от скольжения члена по мокрым складкам, стараясь скрыть свои позорные мысли. Элис то стихала, то становилась громче, мелко дрожа. Даже пальцы тряслись.       – Да, Ульяна... Прямо тут, ты такая хорошая девочка...

Такие комплименты принимаю только от Карлайла.

      Соболева резко открыла глаза, когда рядом с её головой вампирша порвала постельное бельë. Соединяя стоны и рыки в новую тональность, только возбуждая Ульяну.       Джаспер начал целовать голую спину жены, шепча о её красоте. А затем головка члена начала медленно входить во влагалище подростка.

Твою мать, Белла! А ты о чём думала, когда тебя Эдвард ебал!

      Элис издала последний сдавленный звук, означавший последний яркий прилив оргазма, а затем откинула голову. Ульяна больше не могла лизать, погружëнная в свою волну.       Секс с её другом был совсем другим. Пропитанный невысказанной тоской и родством, тихим отчаянием. А от Калленов у неё кружилась голова, в животе взрывались фейерверки влюблëнности. Притяжение к которым она скрывала, считая это чем-то отвратительным и неправильным.       Но сейчас вскрытые эмоции выходили наружу, оголяя ранимые участки души. Член Джаспера вымеренно и медленно погружался, с лëкостью скользя. Элис и её интимное место перестали навязать над подростком и женщина легла рядом, сложив руки под головой, следя за каждым выражением лица любовницы.       – Тебе не больно? – спросил Майор, сжимая челюсти и неотрывно смотря на стык их тел.       – Нет. Заткнись и... – она придержала язык, считая, что не стоит употреблять ненормативную лексику. Сглотнула и закрыла глаза, повернув голову к брюнетке. Ей не было смысла пытаться разглядеть лицо вампира, ведь очки были предусмотрительно сняты. – Просто не сломай мне пару костей. Я знаю, что ты можешь.       Он издал глубинный смешок и вошёл до упора, а затем огладил впалый живот, на котором можно было разглядеть выпуклость. Ульяну начала нервировать эта медлительность и она раздражëнно метнула глазами в сторону его нечëткого лица.       – Хватит фетишизировать твой хуй в моём животе!       Она возможно и хотела добавить что-то ещё, но тот толкнулся, придерживая тело за бока. А затем глухо зарычал, делая ровные и ритмичные движения. Ульяна заскулила, до боли закусив губу и спрятала лицо за поднятыми руками.       – Не нужно. Я хочу посмотреть... – холодным воздухом прошептала ей вампирша на ухо.       – Мало ли что ты хочешь! Нет! – заворчала она, а при ударе в шейку матки блаженно застонала и вцепилась зубами в кожу руки с ненавистью глянув на шрамы.

Ненужное уродство.

      – Не груби. – напомнил ей Джаспер и поднял её ноги, закидывая их на плечи. – Тебе приятно?       – Да, только чуть правее... Ох, да, да вот тут.       Его член ровными движениями таранил её шейку матки под каким-то извращенным углом, почти пробивая влагалище по диагонали.       – И немного... Ещё... Да, вот этого. – её глаза закатывались и даже пришлось отнять руки от лица, чтобы вцепиться и запутаться в порванном пододеяльнике, внутренне проклиная брюнетку. – Чего?       Она явно выразила недоумение, когда палец начал тереть клитор. Ощущение от идеально выполненного инструктажа по проникновению и новой ласки пучка нервов, заставили еë издать рыдания и тут же застыдиться этого звука. От таких стимуляций закатывались глаза, мышцы сокращались и Ульяна было благодарна хотя бы за то, что Джаспер не пытался с ней заговорить. В отличие от его жены:       – Тут тоже чуть правее? – с забавой спросила она, кружа средним пальцем, а затем потянулась к груди Ульяны, но получила шлепок от девочки. – Нельзя?       – Нет! Мне не нравится такое. – Соболева говорила в перерывах между стонами. – Дж-джаспер!       – Мне так нравится твой голос. – призналась вампирша и начала целовать тëплый живот, облизывая бледную кожу. – И запах. И поведение. Я так люблю тебя.       Подросток не вслышивалась в слова Элис, пока тонула в расплывающемуся по телу удовольствию от посылаемых в мозг разрядов. Лишь бормотала под нос имена вампиров. Единственных с кем она имела связь.       – Не думаю, что она тебя слышит. – сообщил ей Джаспер и рястынул губы, толкнувшись в другую сторону, сразу вызывая отклик.       – Слышу! – запротестовала Соболева, на самом деле не слушав. – Ещё... Я хочу кончить. Дай. Дай.       – Эту требовательность ты тоже любишь? – спросил эмпат у жены и прикрыл глаза, откинув голову назад.       – Конечно. Прямо как и ты. – напомнила она и встала на колени, любовно оглядывая полу голого супруга. Прижалась к его плечу и начала целовать кожу.       Ульяна начала всё больше скулить и вздрагивать телом, то пытаясь приблизиться, то отделиться. Дëргала головой из стороны в сторону, жмурилась и закусывала губу, задыхаясь в жаре кровообращения.       – Я помогу тебе... – утешительно прошептала вампирша, ускоряя свои движения, смотря влюблëнным взглядом на едва покрасневшее лицо с мыльными глазами.       Джаспер издавал гортанные звуки, когда и сам пытался приблизиться к своему блаженству, больше пытаясь угодить подростку.       Оргазм неожиданно наступил. Это было приятно и почти сразу Соболева начала отталкивать от себя вампиров. Перед глазами стояли разноцветные пятна и приходилось с усердием моргать, чтобы прогнать их. Но это не было тем, чего бы она хотела. От принимаемых антидепрессантов ощущения снизились и это наводило тоску.       Ульяна свернулась калачиком на краю кровати и угрозой смотрела в угол комнаты.       – Всё в порядке? – с беспокойством спросила Элис и появилась перед глазами, сидя на полу и почти прижимаясь носом к носу.       – Да. – односложно ответила она и нухмурившись, продолжила. – Просто ненавижу жизнь. Тут нет вашей вины, скучаю по дням, когда дрочила раза 3 подряд. Извини. А ещё я хочу обнять вас, но вы холодные, поэтому не хочу.       На лице вампирши отобразилась всемирное раскаяние, будто та чувствовала себя виноватой.       – Мне понравилось. – тихо сказала Ульяна, не смотря на Элис. – Спасибо.       Подросток знала, что это не любовь. Либо хотела себе это внушить. Её эмоциональные рецепторы были сбиты и если чувства, пуская даже и разные, достигали определëнной отметки, то отличить их было невозможно.       Ей было проще жить, договариваясь с другими людьми посредством сделок и взаимовыгоды. Потому что такие зашкаливающие чувства были опасны. Выбивали почву из-под ног и толкали на рискованные поступки.       Еë вырвали из меланхоличных размышлений, свернув в одеяло как труп в ковёр и посадили, крепко обнимая.       Джаспер прижался губами к её виску, вдыхая запах волос с закрытыми глазами:       – Такие объятия тебя устраивают?       – Ага.       На её языке вертелись признания в любви, но девочка знала, что не может доверять себе. Элис положила голову на грудь Соболевой, слушая успокаивающееся сердцебиение. И Ульяна сжала бёдра, когда вампиры начали целоваться, желая продолжить этот акт любви и оглаживая голые тела друг друга.

***

      – Надоело всё. Я нихуя не понимаю.       – Не ной. – попросил Доу, читая учебник по геометрии и жуя яблоко. – Так что там с Калленами?       – Ну вроде нормально. О, точно. Тебе когда-нибудь садились на лицо? – спросила Ульяна, нагло откусывая фрукт из рук друга.       – Нет. А ты хочешь? – спросил он и озадаченно нахмурился, тщательно пережëвывая пищу.       – А на мне сидели.       – Блять, ты решила всех Калленов... Переебать? – он сощурился, не сумев вспомнить нужное слово и откинулся на спинку стула. – Ну и кто это был? Миссис Каллен? Решили укрепить семейные отношения?       – Это что за осуждение в голосе? – нахмурилась девочка и ударила Энтони по лбу пластиковой линейкой. – Я не в настроении играть. Элис и Джаспер.       – Ахуеть, сразу два...       – Прекрати уже учиться у Раи матерным словам. С твоим акцентом это выглядит по-дурацки. – упрекнула она и отвела взгляд. – Хочу домой.       Соболева лишь широко раскрыла глаза, не понимая, что она сказала.       – Домой? – бесцветным голосом спросил мальчик и Ульяна не видела его выражения лица. – В смысле... "Туда"?       – Нет. – после молчания ответила она. – К Калленам. Это мой дом. Прошлое место... Уже не моë. Я начинаю верить, что мне нравится жить. Я хочу и дальше просыпаться по утрам, хочу чтобы меня гладили и хвалили за уродливые рисунки. Хочу, чтобы они были рядом. Кажется... Это не так уж плохо.       – Так с кем из них ты пойдёшь на бал? – перевëл он тему, снова упираясь взглядом в тетрадь для домашних заданий. – И как ты вообще... Сдаешь задания?       – Так я и не делаю. – она пожала плечами и глядя в открытый от шока рот Доу, быстро сунула туда палец, вызвав отчаянный крик и посмеялась над реакцией друга. – Пару раз замечала, как кто-нибудь этим занимался. А вообще я хотела пойти с тобой.       – Я?       – Ну да. Они ж все друг с другом встречаются, а с Эдвардом я даже... Нет, за деньги я с ним пойду. Ну короче не хочу и то он с Беллой будет. – Ульяна шмыгнула носом и поморщилась от головной боли. – Да и вообще я правда хотела пойти с тобой.       – Я рад. – серьёзно сказала он, а этом нежно улыбнулся, но обратил внимание на гримасу подруги. – С тобой всë хорошо?       – Голова очень болит... И тошнит... – девочка поморщилась и сдержалась от того, чтобы начать всхлипывать вслух.       – Ребëнок? – с ужасом спросил подросток.       – Что, какой ещё... – она со злостью посмотрела на мальчика и сильно ударила его в плечо. – Ты чё, еблан что-ли! Фу, блять. Нет, конечно. Ой, просто болит и всё.       – Иди в кровать. Я потом разбужу тебя, Уля.       Она замерла посреди комнаты и вся внутренне сжалась, стараясь не выблевать обед, который приготовила Беатрис.       – Никогда не называй меня так. – она постаралась скрыть холод в голове и стыдливо втянула голову в шею. Залезла под одеяло и плотно укрылась. – Извини.

***

      – Может тебя тоже перекрасим? – уже в 4-ый раз спрашивала девочка, сидя на бортике ванны, пока Доу открывал коробку. – Я розовая, а ты голубой.       Он осуждающе посмотрел на обладательницу плоского юмора и возведя глаза к потолку, тяжело вздохнул.       – Я чëрный. Пока перекрасим меня, я уже буду без волос, Ульяна. – напомнил он.       – А ты правда гей? Постоянно кричал это, а как в жопу меня трахать, то сразу первый.       – А ты не догадалась? – спросил он и поднял бровь. – На мужика похожа.       Он увернулся от пинка Соболевой и зашипел, едва не уронив порошок с осветлителем.       – Мне и мальчики, и девочки нравятся. – продолжил Энтони, почему-то не улыбаясь. – Тебе судя по-всему тоже.       – Ага. – ответила подросток, давясь чувством тошноты и с тревогой смотря на друга. – Я люблю тебя, Тони.       Когда ответа не последовало, то улыбка медленно стекла с бледного лица.

Почему он молчит? Это было неправильно? Я ошиблась? Он мне лжёт?

      – И я тебя. – прошептал он и отмер, начав разводить химический состав. – Я тоже тебя люблю.       Соболева горела. От тревоги. Органы скручивались в узлы и это до боли напоминало то, как она когда-то съела испорченный арбуз и наблевала маме на ноги.

Господи, да прекрати ты думать о блевотне.

      Она закрыла глаза, сидя в его футболке и подставила голову под родные руки.

Я люблю тебя, Тони.

***

      – Зацени, шлюха. – торжественно представила Ульяна свой новый цвет волос. – Скажи секси, а? А?       Волосы её постепенно отросли и теперь почти падали на нос. Соболева морщилась, но не сдувала нежно-розовые пряди. Сама она посчитала это символичным поступком, чтобы откинуть прошлое и попытаться научиться жить настоящим.       – Шлюха? – в едва ли не ужасе спросила Эсме и выглянула из-за дверного проëма в коридор, где разувалась девочка.       – Я не тебе, мам! – крикнула она, занятая борьбой с двойными узлами на шнурках. – Так как тебе, Элис?       Поняла она сказанное только после гробовой тишины вокруг и подняла напуганный взгляд. Элис и спускающийся с лестницы Джаспер смотрели на свою мать нечитаемым взглядом. На Ульяну обрушился стыд и она поджала губы.       – Извини, Эсме. – она вжала голову и с ужасом смотрела себе куда-то под ноги, чувствуя сумашедший стук сердца. – Прости, пожалуйста. Я больше не-...       – Всё в порядке, милая. Ты можешь называть меня так. – быстро поправила её вампирша и постаралась улыбнуться. – Тебе очень идёт. Энтони помог тебе?       Подросток знала, что ей не шло. Из-за анемии её кровь была бледной, кожа тонкой. И сама она казалась каким-то привидением, что умерло от передозировки героином.       – И используй немного меньше ругательств, хорошо? – она вздохнула и сжала девичье плечо. – Хотя я знаю как богат твой язык.       – Да, мама. – с внутренним трепетом ответила Соболева и даже стеснительно сцепила руки сзади.       – Я вообще-то видела. – игриво сказала провидеца и хмыкнула, о чëм-то размышляя. – Но "шлюха" это немного чересчур, мне такое не сильно нравится.       – Ага. – ответила Ульяна и подняла одну бровь, а затем со внутренней насмешкой спросила. – Джас, а тебе?

***

      – А вы не можете купить фильмы с переводом? Ну или хотя бы с субтитрами. – с кислым выражением лица спросила подросток, лëжа на диване. – Я ж ничего не понимаю.              – Может настало время учиться? – бросил Эммет, упираясь затылком в спинку дивана.       – Нет. – она не придумала, чем бы остроумным могла ответить и внутренне осудила себя за это. – Да и фильмы тут какие-то странные. Старые. Я бы посмотрела "Ганнибала" или "Шерлока". Погоди...       Эдвард повернул голову в сторону, с интересом разглядывая расстроенное лицо, а затем вздохнул.       – Их ещё не сняли, да?       – Да! – девочка застонала и закрыла руками лицо и закричала. – О боже!       – Что такое? – с опаской спросил Эммет. – И что значит "их ещё не сняли"?       – Я могу вкладывать деньги в акции! – девочка зевнула и вытянула босые ноги, мучаясь от тошноты и тревожности. – Да, я кажется упустила этот момент, в моём мире был... 2024 год? Не помню, но вроде этот.       – Ого, ты хочешь обогатить нас ещё больше? Элис первой занялась этим. – он фыркнул и укорезнительно посмотрел на брата. – А ты всё знал.       – Не было особого смысла говорить. – он миролюбиво пожал плечами и обошëл диван, приподнял ноги подростка и сев, положил их на свои колени. – Хотя мне до сих пор трудно в это поверить.       – А сколько у вас денег? – с детской непосредственностью спросила Соболева, поочерëдно посмотрев на Калленов. – Много?       – О, очень много. – многообещающе протянул здоровяк и осторожно щëлкнул пальцами по тëплому носу. – Попробуешь угадать?       Ульяна же расчëтливо сощурилась и начала прикидывать.

Если это вселенная третьесорного любовного романа, то Эдвард должен быть безумно богат. Прямо безумно. Неразумно богат.

      – Больше 100 миллиардов?       – Ого. Ну не настолько. – он хрюкнула и высоко поднял брови, а затем клыкасто ухмыльнулся.       – Ого, да вы прямо бедняги. – она видела как на лице Эммета отразилась гримаса непонимания, а Эдвард тихо хрюкнул от смеха. – Ну вы как будто упускаете потенциал. Илон Маск накопил 400 миллиардов. А он человек вообще-то.       Вампир нахмурился и со сложным выражением лица размышлял, а Соболева тоскливо вздохнула и посмотрела на телепата.

Почеши мне ногу. Лень тянуться.

      – Здесь? – он поднял бровь и начал водить кончиком пальца по её стопе.       Ульяна не засмеялась и с отвращением одëрнула ногу.       – Фу, блять, Эдвард. – сказала она и с новым разочарованием взглянула на него. – Вот от кого, от тебя не ожидала.       Он лишь в шоке открыл рот и даже не знал, что ему сказать.       – Это тот который спонсор компании "Тесла"? – изрëк крупный вампир.       – Ага. Так что собирайте баксы и вкладывайте их в машины. Он еще вроде что-то с космосом мутил, но мне не было интересно, так что не знаю. – Ульяна широко зевнула, высунув язык как животное. – Так сколько у вас денег?       – 46 миллиардов. – произнёс телепат, думая о чём-то.       – Ну, круто. – без особого интереса ответила она и вздохнула. – А у Вольтури?       – Зачем тебе? – с подозрением спросил медный брюнет. – И я не знаю. Если тебе так любопытно, спроси Карлайла.       – А ты думаешь он у них казначеем был? – передразнила подросток и закатила глаза, пока Эммет начал перебирать розовые пряди. – Я уже не схожу с ума, ну, по-крайней мере так сильно. Но если начинать издалека, то я во вселенной фильма и даже видела флешбек! – она смокла и нахмурилась. – И я забыла, что хотела сказать...       – Ты хотела подвести к своей уникальности и то, что ты знаешь больше нас? – Эдвард и сам закатил глаза.       – В точку, но я не помню чего это вдруг решила продемонстрировать свою уведомлëнность. Да и всё равно, Эммет, выключи это дерьмо, смотреть же невозможно. – упрекнула она вампира.

***

      В последние дни Соболева чувствовала себя детской игрушкой. Чëрным шаром с жидкостью внутри, который делает предсказания. Каждый из вампиров хотя бы раз спросил её о будущем. О каких-то технологиях, фильмах, компаниях и их продуктах, спорте, кто и где станет президентом и между кем появится война. Подростку это надоело и Эммет был самым любопытным. Так что она решила медленно и дозированно вводить ложь в свои предсказания.       На её малоэмоциональном лице не проступал рвущийся изнутри хохот и сама она лишь переглядывалась с Эдвардом и Джаспером, которые знали об обмане.

***

      – Кто будет следующим президентом США? – Эммет делал ей чай и стоял спиной, а потому не видел хитрой улыбки.       – Комик какой-то. А потом его едва не посадили за свингерство.

***

      – А что с мировой экономикой?       – Не знаю, подходит или нет, но почти весь скот заболел чем-то и передох. Так что мы разводили крупных собак и оленей.

***

      – А когда кончится война в Иране?       – Скоро. Там потом женщины захватят власть и в хиджабах будут мужчины.

***

      Все в доме знали, что Ульяна разводит Эммета и даже Карлайл начинал улыбаться и отворачивать голову в сторону, не желая прекращать это веселье. Розали почти разочарованно закатывала глаза, не понимая как её муж может в это верить.       – А что с долларом? – серьëзно спросила он, пока Ульяна ковырялась ложкой в миске с хлопьями.       – А что с ним? – её раздражала эта настырность.       – Курс или стабильность.       – В 2010 его поглотят другие валюты. Останется только юань, евро, рубль и что-то там ещё. – пробормотала она себе под нос и засунула ложку в рот, чтобы не приходилось отвечать.       – Ого. И как это произошло?... – он зашептал и прикрыл ладонью рот. – А с медведями что?       – Какими, нахуй, медведями? – она разозлилась и метал ударил о керамическую миску. – Я тебе что, википедия?!       – Эй, не злись. – расстроенно пробормотал он и оглянулся на тяжëлый вздох Розали. – И ты?       – Да она дурит тебя, Эммет. – блондинка застонала и открыла холодильник, доставая апельсиновый сок для единственного человека среди них. – За прошедшие дни, я уверена, что она не сказали ни единой правды.       – Эй, вообще-то капибары реально станут популярны. – добавила девочка и чтобы не попасть под горячую руку, начала много и тщательно жевать, набив рот хлопьями.       – Кроме этого. – кисло согласилась женщина.       – Но почему! – взмолился вампир и с надеждой посмотрел на подростка. – Совсем ничего?       Пальцами она сжала ложку, чувствуя что-то странное в себе. Беспричинную злость, почти ярость. Она хотела встать и разбить миску с этой отвратительной и бесвкусной едой об его голову. Попытаться выколоть столовым прибором глаз. Она хотела сделать что-то.       – Отойди от меня. – холодно и изо всех сил, спокойно, сказала она, откидывая от себя предметы.       Ей пришлось сглотнуть, чтобы прогнать подступающаю ко рту рвоту. Соскользнула со стула и начала пробираться через зал, не обращая ни на кого внимание. Что-то в её взгляде заставило Джаспера закрыться вместе в комнате, пока Ульяна сдерживала ненависть и раскаяние за такие чувства.       – Я могу временно успокоить тебя? – вкрадчиво задал он вопрос.       Она сдержала рыдания, считая позорным плакать без причины и рвано кивнула, стараясь не начать драться и отпихивать от себя холодное тело. Хотя бы потому, что это травмирует её саму.

Боишься травм? Шрамы на теле говорят об обратном. Заткнись! Заткнись!

      Она зажала ладонью рот, готовая выблевать завтрак и в отчаянии закрыла глаза, пока тревога и спокойствие мучали её.       Они лежали на постели и эмпат гладил её по затылку, пропуская розовые волосы сквозь пальцы.       – Лучше?       Соболева кивнула.       – Ты знаешь почему это случилось?

Я даже не знаю, что именно.

      – Нет. – ответила она после молчания, поняв, что её мысли никто не читает. – Я просто... В последнее время меня тошнит. От всего. Всё вроде в порядке, но... Мне очень плохо. Я снова сорвалась. Я хотела сделать ему больно. Это плохо.       – Я могу помогать тебе? – он поцеловал тëплый лоб и погладил по спине. – Тебе следует поговорить об этом с Эсме.       Она снова кивнула и закрыла глаза, предпочитая делать вид, что никто не знает о её тихих слëзах.

***

      – Может правда ребëнок? – ещё раз спросил Доу и поджал губы, когда взгляд полный ярости впился ему в лицо. – Я переживаю. Не злись.

Да заткнись ты.

      Соболева и сама начала подозревать об этом. Всё сходилось. Тошнота, рвота, головные боли и боли в животе, тревожность. Секс был? Был. В какие-то моменты мозги начинали подкидывает ужасные картинки, как метис человека и вампира вспарывает ей живот как "чужой" и от этого ещё больше тянуло к унитазу. А возможно, биологическим отцом был и вовсе Энтони?       – Я сделаю харакири, если залечу. – серьёзно ответила она и сглотнула. – Я реально убью тебя, если это ты виноват.       – Нет! Обещаю, точно не я! – он замахал руками, отрицая свою причастность и оглянулся, пока они стояли на улице. – Пойдём и купим тест! Может я ошибся и ты просто заболела.       – Молись. – прошипела она.

***

      – Ну что там? – почти со скулежом спросил мальчик, стоя за дверью туалета в своём доме.       Ульяна закрыла глаза, сдерживая рвоту и стараясь ровно дышать. Ванная комната была маленькой, совсем крошечной. С желтоватой раковиной, ванной и лампой на потолке.       – Поздравляю, мы не родители. – без радости сказала она. – Да заходи уже. Оставишь себе на память.       – Фу. Нет. – Доу открыл дверь и поднял бровь, оценивающе смотря на подругу. – Ого, даже в трусах и штанах.       – У меня теперь целебат.       – Что это? – на наклонил голову набок.       – Никаких пиписек в моей жизни.

***

      – Ну хватит глазеть уже, Тони. – взмолилась Ульяна, ëжась от ночного воздуха. – Ты идёшь или нет?       – Иду. – мальчик кивнул и отвëл смущëнный взгляд. – Странно и красиво.       – Ты тоже. – с нежностью ответила Соболева и протянула ладонь. – Веди свою принцессу, огр.       Они сцепили пальцы и шли по тëмной улице, дыша прохладным воздухом и пытались разглядеть звëзды. Если и переговаривались, то мало и коротко. Хотя взгляд Ульяны то и дело скользил по другу. Тот был одет в когда-то классический чëрный пиджак и брюки. Ткань была намеренно порвана и соединена лентами и бантами. Рубашка была белой с красными полосами краски. На мальчике был неизменный макияж.       – Ты действительно очень красивый. – серьёзно сказала она и с тоской посмотрела на себя. – Я будто тебе не подхожу. Мог и сказать, я бы тогда облилась краской.       – А мне нравится. – ответил он, смотря на костюм тройку и серую рубашку. – Это для женщин?       – Э... Кажется нет? – девочка шмыгнула носом и нырнула под руку Доу, прижавшись к нему боком и обнимая ладонью. – Мы купили и Элис немного исправила. Чувствую себя кем-то крутым.       – Ты всегда крутая.

***

      Ульяна с внутренним ужасом вцепилась в ладонь Энтони. Вокруг было много людей, разного света и звуком. От этого кружилась голова.       – Пару танцев и я съëбываю. – прошептала она на ухо.       – Хорошо. А пунш хочешь? – он привалился к её плечу. – Знаю, что налили алкоголь.       – Серьёзно? Как администрация это разрешила? – она увидела улыбку друга и закатила глаза. – Ну конечно, как я не догадалась. Школота сама разрешила. Тогда пойдём и выжрем все фруктики.       Они неторопливо прошли сквозь толпы подростков и обступили стол с кувшинами и тазами. Доу заботливо налил ей в стаканчик и смотря на одобрительную реакцию подруги, уверенно и торжественно кивнул. Они встали у ближайшей стены.       – Слушай, а ты не хочешь отпиздить кого-то?       – Нет. А надо? – спросил он и повернул голову.       – Я-то ни с кем не общаюсь. А ты? – она косо взглянула на мальчика, медленно поглощая напиток. – В последние дни со мной что-то не так. Я даже тебе хочу перегрызть горло. Но не буду. Поэтому я спрашиваю. Ты зол на кого-то?       Он стоял с приоткрытым ртом и впал в собственные мысли, пока Ульяна раздражалась от множества различных запахов и старой бесвкусной музыки. Её тошнило.       – Что ты будешь делать? – казалось, что он проглотил несколько слов.       – Не убью. От этого меня отмазать никто не сможет. Хотя? – глядя на слишком серьезно лицо Доу, она хихикнула. – Я хочу сломать кости, хочу, чтобы сломали мне. Хочу вцепиться в чью-то ногу, пока мне будут разбивать голову.       – Ульяна... – мягко позвал Доу со сложной эмоцией на лице. Он кинул тревожный взгляд на стаканчик и потянул руку, чтобы забрать. – Отдай мне это.       – Бери. – сказала она, сдерживая ярость внутри. От того, что её считают глупой и неосознанной. Она хотела помочь. Кто это сделает, если не она? – Это значит нет?       – Успокойся. – угрюмо сказал Энтони и хлебнул из её стакана. – Дыши и расслабляйся. Это бал. Тебе не нужно драться с кем-то и искать оправданий почему ты это сделала.       Улыбка приклеилась к её лицу, пока вполне разумные слова друга ощущались как какого-то рода предательство.       – Прости меня. – выдавила она из себя, стараясь не корчить лицо. – Мне нужно идти.       – Что? Почему? – растерялся он.       Ульяна развернулась и начала пробираться сквозь толпу, грубо и с силой расталкивая всех, кто был на пути.

Он прав. Так нельзя. Почему я хочу этого? Это очень важно. Нужно. Я должна. Но зачем? Ненавижу. Ненавижу всех и себя. Я ничего не могу с собой сделать. Я опасна для других? Я монстр?

      – Ульяна! – крикнул он, выбежав за ней на улицу, оставив стаканы где-то по пути. – Да что опять не так?!       – Всё так! – крикнула она на него в ответ и сцепила зубы, чтобы не наговорить чего-то лишнего. – Просто уйди. Такое случается. Это нормально. Я подожду и пройдëт. Я снова стану собой.       – О чём ты говоришь? – раздражëнно спросил он и сжал губы. – Ты злишься, что мы никому не навредим? Серьёзно?       – Да заткнись ты! – яростно крикнула она и сдерживала себя от того, чтобы схватить друга за ворот рубашки. – Ты ничего не понимаешь! Что сложного в том, чтобы послушать меня и отъебаться, когда я прошу?       – И что тогда? Я пришёл, потому что ты меня позвала и теперь бросаешь? Мы... Мы... – он нахмурился, сдерживая рыдания в голосе. – Я оставлю тебя одну и что будет? Начнёшь резать себя в туалете или отсосëшь Каллену?       Соболева не понимала как она дышит, когда кровь в висках била и поглощала все звуки. Она смотрела на друга. Это друг? Или он тоже ненавидит её и хочет сделать больно? Это её прекрасный мальчик? Почему он говорит жестокие слова.

Я ненавижу тебя. Ты лжец.

      Она оскалила зубы и отошла на шаг назад, потому что знала, что может наброситься и будет ещё долго жалеть о поступках. Слёзы жгли ей глаза. Её так сильно мутило, что желчь подступила к горлу.       – Отойди от меня. – прошептала она, не видя лица Доу. – Отойди.       – Или что? – зашипел он и сделал шаг вперëд. – Ты и мне нос сломаешь?       Она слишком хорошо знала, что Доу не имеет ввиду ничего из того, что говорил. Знала, но не понимала. Остатки здравомыслия каждый раз заставляли её отступить на шаг назад. Она любила этого человека. И яростно ненавидела.       – Замолчи. – надломленно прошептала она, врезавшись спиной в дерево, понимая эту слабость в мышцах и не понимая Доу. – Уйди. Пожа-...       Он встал перед ней и схватил за грудки пиджака, притянув к лицу. Соболева замерла, смотря в эти голубые и холодные глаза, полные слëз.       – Почему ты думаешь только о себе? – он почти рыдал и акцент стал проступать ещё сильнее. – А я? Как же я?       – Да заткнись ты уже! – она ненавидела ссориться с другими. Это неизменно вызывало бурю внутри, от которой хотелось перерезать себе глотку. – Хватит! Хватит! Отвали от меня!       Она яростно кричала, чувствуя себя загнанная зверем. Как бродячей собакой, к которой лезли и пытались погладить. И она знала, что наверняка укусит в ответ.       Соболева с силой оттолкнула мальчика от себя и тот упал на короткую траву и тихо застонал. Поднял голову и обвиняюще смотрел. Она ненавидела его глаза.       – Ненавижу. – прошептала она, тяжело дыша. – Я ненавижу тебя.

***

      Она пыталась сдержать слëзы, пока Каллены в молчании везли их домой. Они пытались заговорить, но Ульяне не отвечала, продолжая размышлять и страдать от этого. Даже отвернулась от Джаспера, который пытался её успокоить.       В доме горел свет и Эсме встретила их на крыльце. Ульяна угрюмо пинала камни на подъездной дорожке и тяжело сглатывала.       – Мама... – жалобно позвала она и обняла женщину, пока та перебирала розовые волосы.       – Что такое, Ульяна? – ласково спросила она, нежно поцеловав в макушку.       Девочка покачала головой, не имея желания рассказывать стыдливые подробности её разбитого состояния. Лишь упëрлась лбом в ключицу и с выпяченной губой пускала слëзы на кофту миссис Каллен.

***

      Еë рвало. Соболева проклинала эти часы, когда кто-то, она даже не помнила кто именно. Гладил её по спине, убирал пряди с лица, поил водой и вытирал лицо.       Как же она ненавидела рвоту. И её до ужаса пугало это старое воспоминание, когда она съела свои таблетки и давилась ими во сне. Это ещё больше опустошало её желудок.       Эта пытка не прекращалась многие часы. Глаза уже закатывались от слабости, тело не слушалось, но желчь изо рта никуда не пропадала.

Никаких, блять, больше пуншев. Как же плохо.

      Основной момент, когда она осознала себя, был пол в ванной, таблетка на языке и вода во рту.

Не думай о таблетках. Не думай.

      Это не помогло и её снова вырвало. Водой и лекарствами.       – Тише, всë в порядке. – успокаивал её голос Карлайла, когда Соболева почти лежала на стульчаке. – Скоро это закончится.

Какой же ты пиздабол.

      Она закашлялась и сама потянулась к его рукам. Таким прекрасно холодным. Дышала она так, будто ей прострелили лëгкое.

Господи, как же я хочу попасть в обморок. Не буду чувствовать.

***

      – Ну и чем ты таким отравилась? – буднично, но сочувствующе спросил Эммет, выглядывая из-за спинки дивана.

Замолчи. Эдвард. Ударь.

      – Прекрати издеваться над ней. – зашипел телепат и тяжело вздохнув, положил ладонь на её лоб, заставляя человека закатить глаза от облегчения. – Тебе принести ещё воды?

Да. Пожалуйста.

      Постепенно ей становилось лучше. Хотя сердце продолжало биться в странном ритме, дыхание перехватывало. Но за эту долгую ночь она наконец заснула. Совсем не заметив как. Образ перед глазами начал размываться, заменяясь яркими картинками.

***

      Проснулась она так, будто ничего и не было. Лишь слабость в конечностях да першение в горле указывали на то, что это не было сном.       На завтрак ей дали рисовую кашу и тëплый чай. Ульяна не хотела есть. Ей почему-то было больно внутри. Поэтому без возражений открывала рот, когда Джаспер протягивал ложку с кашей.       – Хочешь после этого посмотреть серию о белых медведях? Или документальный фильм о гиенах? – Эммет стоял рядом с окном и сложил руки на груди, пытаясь найти способ, чтобы поднять Ульяне настроение.       Она слабо кивнула и шмыгнула носом. А затем увидела, как стоящий в отдалении Эдвард дëрнул головой в сторону, впиваясь взглядом в вошедшего Карлайла.

Сегодня выходной? Я не помню как он работает. Слишком много сижу в комнате.

      Подростку кольнуло куда-то в кишки и она застонала. Легла на стол и отдалëнно наблюдала за вампирами. Нахмурилась, когда Карлайл и Эдвард тихо переговаривались, чтобы она не могла услышать. Как напрягся Джаспер и кинул на них взгляд. Как на неё поглядывал телепат с серьëзным лицом.       – Что? – с тщательно скрытой тревогой спросила она и выпрямилась, переглядываясь между ними. – О чём вы говорите и почему так смотрите на меня?       Карлайл подошëл, одетый в кофту и рабочую рубашку. Положил руку ей на плечо и сжал губы. Они смотрели друг другу в глаза и молчали.       – Энтони умер.       – Что? – смогла она прошептать, когда все звуки пропали из головы. – Что ты сказал?       Она медленно повернула голову к Эдварду. Он плотно сжимал свои руки и смотрел на пол, избегая взгляда.       Каллены бы не стали так над ней шутить. Дыхание становилось неровным, а тело начинало дрожать.       – Эй, прекрати, это совсем не-...       – Энтони покончил с собой в 4:45. – повторил он. Слова давались ему тяжело и звучали с тихим надломом. Пальцы крепче сжали её плечо. – Мне жаль.

***

      Она не могла охарактерисовать своё состояние или время, которое успело пройти. Сначала она задыхалась от гипервентиляции лëгких, не могла вдохнуть и панически оглядывалась, пытаясь найти признаки лжи. Но их не было.       Помнила, как упала со стула, уже испачкав лицо слезами и тряслась. Не могла вспомнить что и кому говорила. То кричала, то молила, то шептала.

***

      Она перестала спать и есть. Не верила и ни с кем не говорила. Либо лежала в одной позе, либо пыталась выкрутить свои пальцы, кусала кожу и рычала, перешивая свои рыдания, когда холодные руки мешали ей и пытались успокоить.       Засыпала Ульяна лишь под действием успокоительного, когда становилась совсем обессиленной. Пыталась открывать рот во время кормления и когда её насильно утаскивали в ванну и чистили зубы. Она не могла перестать плакать. Глаза горели и в них будто попал песок. Не было ни минуты, чтобы не текли слëзы.       В голове были бесконечные образы его лица. Размышления. Эмоции. Страхи. Боль. Ненависть.       Это была её вина? Почему она не уследила? Она видела это? Знала, что так будет? Это она виновата? Почему она накричала и толкнула его? Он планировал это? Он знал об этом? Почему он это сделал? Это она убила его?       Ульяна не могла найти выход из лабиринта своего разума.

***

      – Ты знала? – спросила она охрипшим от криков голосом, когда нашла Элис.       Вампирша сидела за кухонным столом и печально посмотрела на Ульяну. Сразу встала, но наткнулась на неосознанный взгляд и замерла.       – Нет. – сдавленно ответила она. – Я не видела этого.       Ульяна развернулась и снова спряталась в своей комнате.       Прижимала к груди кота, которого вытянул Энтони из автомата и обнимала футболку в которой она вышла из его дома. Загнанно дышала, теперь уже не меняясь в лице и тихо плакала.

Почему?

      Ей некого было винить в этом кроме себя.