Сказание однохвостого лиса

      Весна полностью вступила в свои права. Сакура расцвела и лепестки ее погрузили все вокруг в свой нежно-розовый цвет. Юнги сидел на крыльце их с Хосоком дома и доплетал свой подарок для него. С тех пор, как он переживал о его чувствах прошло чуть больше месяца. Плетения оказались очень сложными и Юнги потребовалось многовато времени, чтобы завершить свое рукоделие. Но когда он сделал последний стежок шелковыми нитями, которыми он обработал края шляпы, Юнги почувствовал настоящее удовлетворение от проделанной работы. Хосок должен был вот-вот вернуться из рощи, и он смиренно ждал его возвращения. Еда к ужину уже была готова, и оставалось только появиться хозяину дома.       Когда Юнги услышал шорох с другой стороны дома, он внезапно понял, что свою сугэгаса оставил в доме, а с той стороны его альфа никак прийти не мог. Он машинально накинул на голову ту, что была в его руках, и тут же посмотрел на незваного гостя.       — О, Юнги-сан? — прозвучал до боли знакомый женский голос.       Это была травница. Она обратилась к нему с уважением, хотя Юнги понимал, что выглядит гораздо младше и Хосока, и Каори. В целом, по меркам лисов, он и был где-то на той же планке, на которой Хосок его воспринимал. Он не ощущал это чем-то неправильным. Однако незнакомая женщина должна была называть его «кун». И с чего вдруг она так к нему обратилась?       — Добрый вечер, Каори-сан. Вы пришли к Хосоку? — Юнги намеренно перед ней избавлялся от всяких приставок, показывая что он может так обращаться к альфе.       По правде говоря, он все еще не знал, что делал Хосок у нее по вечерам, когда пропадал. А ведь он мог и на всю ночь уходить. Юнги терзали мысли, что между Хосоком и Каори что-то было. И тот факт, что альфа к нему за прошедшее время с той ночи так и не прикоснулся в интимном смысле, его заставлял волноваться все сильнее и сильнее. Он начинал злиться от любого упоминания Каори.       — Честно говоря, я пришла к вам, — сказала женщина очень мягким тоном, слегка улыбнувшись.       Юнги напрягся внутренне. Что от него ей понадобилось?       — Ко мне? — переспросил он удивленно.       Каори тем временем уже обошла крыльцо и стояла перед ним, сложив руки на животе. Она была одета в легкую юкату красивого голубого цвета. Роскошные черные волосы были сплетены в пучок на голове.       — Да, я хотела спросить у вас, можете ли вы осмотреть меня, используя свою магию? — произнесла она очень тихо, взгляд ее стал боязливым.       А Юнги вздрогнул всем телом и вскочил на ноги, собираясь пугливо спрятаться в доме, хоть и знал, тот не будет достаточной защитой для него, если люди решат прийти расправиться с ним, как с демоном.       — О-откуда? — выдавил он сипло, пятясь назад.       Он боялся. Страх его тело сковывал. И все, о чем мог думать в это мгновение, это только: «Когда придет Хосок?». Когда придет Хосок, чтобы спасти его?       — О, прошу, не стоит так волноваться! — воскликнула Каори, выставляя руки вперед. Показывая, что она не опасна. — Хосок-сан давно посвятил меня в свою тайну. О том, кто он. Послушайте, пожалуйста, — попросила она, видя, что Юнги хотел скрыться за седзи. Он остановился в дверном проеме и присел, держась за бумажную дверь, только глаза показывая. — Дело в том, что мы с Хосоком-саном с самого детства знакомы. Мой папа был знахарем, он помог ему появиться на свет. И он знал, что Хосок — наполовину тануки.       Юнги сузил глаза в недоверии. Хосок рассказал ему, что папа его был тануки, а отец человеком. И рассказал, что его естество по большей части ему только проблем приносит. Месяц в году он находился в гоне, по ночам его ломало всего, сон пропадал напрочь. А после появления Юнги так стало происходить намного чаще, независимо от его звериных циклов.       — Я делала для него снадобья. Отец еще давным-давно подобрал нужные компоненты. И я лишь продолжала делать то, что делал он, — продолжила говорить она. — Я почти сразу догадалась о том, кто вы такой. Но я думала, что вы такой же. Но… У Хосока и у его папы не было когтей, — сказала она и указала на руку Юнги, которой он придерживал седзи. Он и сам не понял, как начал впиваться в деревянную перегородку своими когтями. Переволновался.       Он тут же убрал все проявления своей лисьей сущности. Тревожное рычание тоже постарался подавить.       — И вы не боитесь? — спросил он тихо.       Каори замотала головой.       — Я практически ничего не знаю о причинах, почему вы здесь… Но я читала в книгах, что вы можете с помощью своей магии узнать… — она затихла, волнуясь, не зная как сказать. — Я ношу ребенка, вы можете узнать, в порядке ли он? — спросила она очень тревожно, сглатывая ком в горле.       Юнги весь похолодел, когда услышал эти слова. Его язык почему-то заработал раньше мыслей.       — От Хосока? — перепугано спросил он.       Внезапно повисла тишина. Он не смотрел на женщину, потому и не знал, почему та вдруг замолчала. Но в голове уже мысли множились, переплетались, закручивались между собой, порождая все новые и новые образы. Хосок был с ней. Хосок не мог ему принадлежать и потому оставил его у себя, но все равно не притронулся к нему.       Как вдруг он услышал задушенный смешок и тут же отодвинул дверь, удивленно глядя на пытающуюся подавить свой смех Каори.       — Простите, простите, — говорила она едва сдерживаясь. Но после все же успокоилась и выдохнула, чтобы сказать: — Я на вашего альфу совсем не претендую. У меня есть свой. И мой ребенок, конечно же, к Хосоку-сану не имеет никакого отношения.       Юнги распахнул глаза и тут же поджал губы, густо краснея. Стало так стыдно за свои мысли и глупую ревность, что хотелось спрятаться в нору.       — О, это… За-ме-ча-тель-но, — сказал он по слогам, заикаясь на каждом. А на душе все равно приятно стало от того, что она назвала Хосока «его» альфой.       Каори улыбнулась широко и положила руку на свой живот, мягко поглаживая его. Смеркалось, а Хосока все еще не было видно.       — Так… Вы сможете? Сможете помочь мне? — сказала она с надеждой в голосе, а Юнги лишь поджав губы замотал головой.       Он поднялся и сошел с крыльца, протягивая руку к ее округлому животу, который в юкате он не сразу разглядел.       — Не уверен, что получится. Я еще слишком молод и меня не учили такой магии, но я могу попробовать, — сказал он и после кивка женщины коснулся ее.       Юнги прикрыл глаза и сосредоточился, пытаясь почувствовать жизнь внутри нее. Ему все представлялось чем-то необычным, странным. Это была магия ауры, такую использовали кицунэ-омеги. Его старший брат и папа. Но его с Тэхеном такому не учили, не доросли. Однако Юнги часто видел, как это делали другие, потому решился попытаться. Хоть и был в неполноценном своем облике. Если молнии остались, может и эту магию он сможет проявить, хоть на чуточку.       В его руке разгорелось что-то теплое, и вместе с тем безобидное. Всего лишь его собственную ауру он посылал к ребенку внутри, чтобы почувствовать его движения и то, как плещется жизнь в его венах. На душе стало приятно, когда он ощутил эту энергию. Хоть и понимал, что не в полной мере сделал то, что смог бы через пару сотен лет.       Юнги открыл глаза и кивнул.       — С ним все хорошо, можете не волноваться. Здоровый малыш. Только… — он вновь приложил ладонь и нахмурился. Каори испуганно вздохнула. — Вроде бы даже омега, — улыбнулся он широко, поднимая свой взгляд на травницу. Слезы застыли в ее глазах.       — Спасибо, — прошептала она.       Ровно в этот момент появился Хосок. За собой он тащил большую тележку, на которой уложил бамбуковый урожай. Он опасливо оглядел Каори и тут же взглянул на Юнги, что улыбнулся ему еще шире, обнажая десна, и сорвался с места, бросаясь к нему в объятья.       — Хоби! — вскрикнул он, вешаясь к нему на шею.       Хосок не стал отталкивать его, хоть и удивился такому поведению, и боялся запачкать его одежду.       — Что у вас здесь случилось? — удивленно шепнул Хосок ему на ухо, а Юнги лишь пожал плечами.       — Это наш омежий секрет, — хихикнул он, целуя Хосока в щеку.       Теперь уже точно уверенный, что это только его альфа.

***

      Тем же вечером Юнги не мог избавиться от чувства, что момент наступил. Он хотел, чтобы Хосок в полной мере заявил свои права на него. Он ждал больше месяца, тревожась, что Хосок просто-напросто не желает быть с ним из-за каких-то обстоятельств. Каори, то и дело бывающая у них, так же добавляла волнений.       Но когда он осознал, что Хосок ни с кем больше не был, он захотел еще сильнее, чтобы то, что они откладывали по различным причинам, наконец случилось.       Они только отужинали, когда Юнги достал и всучил Хосоку свой подарок, над которым старался несколько месяцев.       — Это я тебе сделал. Вот, — слегка смущаясь, сказал Юнги, подталкивая сугэгаса ему в руки.       Хосок охотно принял ее и стал рассматривать. Плетение было совсем другим, не таким, которым обычно пользовался Юнги, когда делал простые корзинки. Этому плетению Хосок его толком и не учил. Оно было слишком сложным. Но в его руках лежала добротная шляпа с витиеватым рисунком, таким его папа плел. Он посмотрел на Юнги восхищенно и положил руку на его щеку.       — Спасибо большое, когда ты успел научиться? Так мало кто умеет.       Юнги мурлыкнул на это прикосновение и потянулся ближе для поцелуя. Хосок легко чмокнул его губы.       — За тобой наблюдал всю зиму, — поведал он с гордостью. — И три месяца горбатился над ней. Но, вроде бы, хорошая? — улыбнулся он. — Тебе нравится?       Хосок еще раз поцеловал Юнги, уже в нос.       — Очень нравится, искусная работа! — похвалил он, откладывая шляпу. — Спасибо.       Юнги улыбнулся и придвинулся ближе, чтобы упасть в чужие объятия. Он целовал Хосока сперва робко, порхая бабочками по его губам. А после увлекся, чувствуя, как Хосок более жадно впивается в его губы, притягивая к себе сильнее.       Обычно так происходило всегда. Они долго обменивались поцелуями и ласками, а после просто ложились спать. Хосок даже тела его слишком сильно и откровенно не касался. Даже через ночное кимоно.       — Хоби, Хоби, — просил Юнги и сам не понимая, чего именно. Потому что хотелось просто быть ближе.       — Да, лисенок, что? — его руки, большие, сильные, прижимали Юнги к его груди, когда он сам ладонями зарывался в Хосоковы волосы.       Они у него были густые, но короткие. Чуть длиннее, чем у самого Юнги. Как бы ему хотелось, чтобы Хосок отрастил их. Его волосы стали бы настоящим украшением. В это же время Юнги задумался и о своих, остриженных. И вспомнил, как Хосок его гладил нежно, а еще как ночами он мог зарыться в них всей пятерней, массируя его голову. Он в такие моменты всеми силами пытался сдерживать мурчание, рвущееся наружу. И почему-то, в этот самый миг, захотел попросить об этой ласке, которая была ему безумно приятна.       — Погладь, погладь меня, пожалуйста, — попросил он жалобно.       И Хосок не отказал, он и сам утробно рыкнул, выдавая в себе оборотня. Его рука тут же легла на макушку Юнги, и Хосок принялся выполнять просьбу. Тонкие пальцы его вплетались в рыжие пряди, разглаживая и расчесывая их. Из груди Юнги непроизвольно вышел звук. И он его не сдерживал, показывая во всей красе. Громкое, нетерпеливое мурлыканье, порожденное ласковым прикосновением любимых рук. Юнги покраснел только густо, все же смущаясь своей такой реакции, и хотел было лицом зарыться в Хосокову шею. Но тот носом ткнулся в его щеку, заглядывая ему в глаза.       — Ну ты чего, лисенок? Нравится? — спросил он ласково, целуя его в эту же румяную щеку.       — Угу, — несмело ответил Юнги, поворачиваясь и вновь впиваясь в желанные губы нетерпеливым поцелуем.       Почему-то всего стало мало. Мало контакта, мало поцелуев и мало слов, чтобы выразить все свои чувства. Хотелось большего, много, много большего, чем то, что было у них до этого.       — Ты… — говорил Юнги в перерывах между мокрыми лобзаниями, — ты возьмешь меня? — он не знал о чем говорит. Точнее, знал, конечно, но совсем в общих чертах.       Но почему-то Юнги не боялся просить об этом. Потому что он хотел, чтобы Хосок его взял. Хотел отдать альфе всего себя. Он же так и сказал ему еще месяц назад, что отдает себя и свою любовь в качестве расплаты. И он считал это меньшим, чего Хосок заслуживал на самом деле. Потому что ничего особенного в своей лисьей любви не видел.       — Боги, Юнги! — простонал Хосок удивленно, — Взять тебя? — он отпрянул, глаза его раскрылись в шоке, словно Юнги предлагал его съесть. Даже руки он отдернул, пугаясь этой просьбы.       Юнги оторопел и внезапно замер, вперив в Хосока свой взгляд. Зеленый, как свежий росток бамбука. Но заметив, что приятные поглаживания прекратились, он сам головой толкнулся в его руку, чтобы Хосок продолжал.       — Да, ты же сам говорил. Говорил, что хочешь, — уверенным тоном, но все же шепотом произнес он. Ладонями перехватил другую руку Хосока и приблизил к своему лицу, рассматривая все ее несовершенства: шрамы, мозоли, даже морщины.       Хосоку еще тридцати не было. Лицо его было еще гладким и наполненным жизненной силой, но руки выдавали в нем ремесленника, который ежедневно трудился. И эти его несовершенные руки Юнги казались просто чудесными. Потому что этими руками Хосок работал, этими пальцами он плел сложные узоры из тонких волокон бамбука. Этими руками Хосок его обнимал и ими же выражал свои чувства, когда они сами собой тянулись к Юнги, чтобы погладить или почесать за ушком. Юнги научился принимать это и начал желать еще большего. Начал даже фантазировать о том, что Хосок мог бы сделать с ним. Ведь тогда он очень четко обозначил свои желания. «Я хочу тебя». А это значило только одно конкретное действие.       Юнги разглядывал его правую руку, при этом ластясь о левую, и сам не понял, как оставил на указательном пальце легкий поцелуй. Внезапно захотелось. Хосок ойкнул отчего-то очень испуганно и сам издал какой-то нечеловеческий звук. Юнги, услышав его, внезапно просиял, улыбнулся ярко и поцеловал еще. Хоть Хосок и был практически человеком, в нем тоже было звериное начало, которое Юнги в нем очень нравилось.       — Юнги… — прошептал Хосок робко, но руку все же не отнимал, давая ему делать все, что захочется. — Я, конечно, говорил так, но ты, наверное, действительно не понимаешь, о чем ты говоришь…       А Юнги почему-то стало так весело с чужой робости, что захотелось как-то подначить его. Он носом потерся о тыльную сторону его ладони, а потом мокро лизнул прямо по костяшкам указательного и среднего пальцев. И хихикнул задорно, поднимая взгляд на смущенного Хосока.       — От чего же? Я все понимаю. Ну, в общих чертах, — сказал он игриво и, совсем осмелев, погрузил оба пальца себе в рот, захватывая их по первую фалангу.       Хосок прикусил губу, хмуря брови, такое действие вызвало в нем очень неоднозначные эмоции. Знал ли Юнги, что он творит с ним, делая такие вещи? Он бегал взглядом по любимому лицу, и в голове его еле укладывалось все то, что произошло за какой-то месяц. Он еще месяц назад думал, что он должен проститься с Юнги для его же блага. Он даже говорил с Каори о том, чтобы она взяла его к себе. Помог организовать отдельную комнату в ее доме. Но теперь все перевернулось с ног на голову. Потому что случилось то, о чем Хосок и подумать не мог. Этот омега, в которого он влюбился с первого взгляда, так же полюбил и его. И он, хоть и понимал всю запретность этих чувств, никак не смел отказать в них им обоим. Особенно учитывая напористость Юнги. Теперь, зная, что его чувства взаимны, он не отступит и очень ясно дал это понять.       Юнги просил о близости. И Хосок сам очень хотел ее, потому и не смог тогда больше выносить его присутствия рядом. Но все еще были преграды. Не такие видимые, но вполне ощутимые. Молодость и неопытность Юнги мешала. Он не имел практически никакого представления о том, чья кровь течет в венах Хосока. Он хоть и не чистокровный тануки и не умеет практически ничего из того, что умел его папа. Но Хосок физиологически был несовместим с таким миниатюрным созданием как Юнги.       Но Юнги увлекся. Он языком своим прошелся между пальцев и вобрал их глубже, слюнявя их и покусывая очень осторожно. И сам не понимал зачем и почему внезапно в нем появилось такое желание. Но реакция Хосока ему нравилась, потому он продолжал. Ему и самому это действие доставляло какое-то странное удовольствие. Внизу живота отчего-то теплело сильно, когда он то и дело ловил Хосоков жадный и голодный взгляд на себе. А когда он освободил пальцы и размашисто лизнул внутреннюю сторону ладони, Хосок издал первый стон, слегка испуганный и удивленный, но Юнги очень понравился этот звук.       — Юнги, послушай. Ты физически вряд ли способен выполнить мои желания, — пытался говорить он, несмотря на то, что Юнги все внутри него переворачивал.       Юнги поднял на него взгляд и отстранился, не выпуская его ладонь из рук. Тон голоса у Хосока звучал так, словно то, что он хотел сказать действительно было очень важно.       — Почему? — тихо спросил он, поджимая уши и хмурясь пугливо.       — Я… как бы сказать… — Хосок замялся. — Я большой. Я для тебя очень большой, поэтому… Много из наших с тобой желаний просто-напросто невыполнимы.       Глаза Юнги раскрылись от шока. Такого он услышать точно не ожидал. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова словно застряли в горле, не желая выходить. Он закашлялся, а потом выдавил, опуская взгляд на большой бугорок на Хосоковых штанах.       — А… Насколько большой? — неуверенно протянул он.       Хосок прикусил губу, смущаясь пристального взгляда, прикованного к его достоинству.       — Ну… очень большой. Это связано с тем, кто я… Вроде… Понимаешь, мое тело, оно… — ему было крайне неловко говорить об этом. Потому что… ну это же Юнги. Лисенок, который смущался, когда он его неосторожно касался.       Юнги встряхнул головой и вновь заглянул в его глаза.       — Это не важно. Это все совершенно не важно. Я приму тебя, каким бы ты ни был. И я действительно хочу сделать все то, чего хотел бы ты. Хочу быть твоим, Хосок, — крайне уверенно сказал он и положил руку на его щеку. — Ты не понимаешь, что я тебе говорю? Сделай меня своим омегой, пожалуйста. Я очень этого хочу. Если ты не желаешь этого, тогда…       Но Хосок замотал головой, не соглашаясь. И Юнги уже было подумал, что он действительно не желал того же, что и он.       — Нет-нет, лисенок! Я очень, очень хочу этого! Я об этом и мечтать не смел! Ты… Я влюбился в тебя, еще тогда, когда увидел впервые, даже не сомневайся в этом, Юнги! Но…       Юнги взглянул на него счастливо и кивнул удовлетворенно.       — Значит никаких «но», возьми меня и сделай своим, пожалуйста!       Хосок зажмурился, и вновь погладил Юнги по затылку. Как он мог ему отказать? Разве возможно пойти против такого напора? Особенно когда сам себя он едва сдерживал.       — Хорошо, будь по-твоему, только… Ох, — прервал его очередной неконтролируемый стон, вырвавшийся из гортани. Юнги вновь вобрал в рот его пальцы, на этот раз нагло посасывая их. Это было слишком неожиданно и по какой-то причине Хосок очень ярко реагировал на эти действия. Может, потому что никогда даже фантазировать о подобном не позволял себе? — Только давай мы переместимся на футон?       Юнги освободил рот и смело кивнул. Он своего добился.       Хосок вздохнул счастливо, все еще не веря во все происходящее. Он отнял свою руку у Юнги и уже смелее, более требовательно, притянул его к себе. Он буквально усадил его к себе на колени и вместе с ним на руках поднялся, чтобы перенести свою ношу на постель.       Хосок аккуратно опустился вновь уже на белые мягкие простыни и уложил Юнги прямо перед собой. Теперь он смотрел на него сверху вниз и замер на мгновение, разглядывая его. На Юнги уже было его ночное кимоно. После их безумных страстных поцелуев и объятий завязочки на его одежде совсем ослабли и теперь можно было разглядеть его ключицы, выпирающие из-под ворота, а так же мягкий бледный живот оголялся от того что кимоно слегка распахнулось. Взгляд скользнул ниже, и перед ним открылся вид на полностью обнаженные тазовую косточку, бедро и ногу, стройную и такую же бледную, как и весь Юнги. Тот уловил, куда смотрит Хосок и потому поежился слегка смущенно, но вспомнив, о чем он его попросил, решил, что стоило быть смелее.       Потому Юнги согнул ногу в колене, дав ткани кимоно сползти с нее и полностью ее обнажить. Теперь его одежда скрывала только вторую ногу, и самое сокровенное, что было в его теле. Он весь дрожал от страха и предвкушения, но Хосок пока что только смотрел, сам ни разу не коснулся его, чтобы приступить хоть к чему-то. Потому он потянулся руками к завязкам на халате, чтобы обнажиться. Ему подумалось, что следовало начать с этого.       Но Хосок перехватил его руки, не дав им возможности сделать задуманное.       — Подожди, не торопись, — попросил Хосок придвигаясь ближе.       А после его рука легла на гладкое колено Юнги и нежно прошлась по нему, успокаивающе. Он сбито и взволнованно дышал, но все равно внушал Юнги спокойствие. У него не было страха перед ним, он верил Хосоку. Ладонь двинулась вниз, проглаживая бедро, слегка сжимая его, и Юнги прикрыл глаза от удовольствия. Его руки вызывали в нем какие-то странные, необъяснимые чувства. Почему-то ощущать их на себе было до невозможного приятно.       Хосок вновь склонился над Юнги и поцеловал его жарко, на этот раз более требовательно и страстно. От этого Юнги начинал громко и сбито дышать, перемешивая вздохи с тихими постанываниями, потому что рука, что лежала на его бедре, двинулась вверх по мягкой коже живота. И там его еще никогда никто не касался так. Жадно, словно хотел пальцами зарыться внутрь него. Хосок скользнул под легкую хлопковую ткань, лишь осязанием разглядывая Юнги. Прощупывал его острые ребра, мягкие и плоские грудные мышцы.       Юнги трепетал от этих прикосновений. Коротко вдыхая и выдыхая. Впервые альфа имел над ним такую власть.       — Ты… об этом думал, когда не мог спать рядом со мной? Ты меня когда обнимал, хотел тогда, чтобы твои руки лежали под одеждой? — спросил Юнги прямо в Хосоковы губы.       А он распахнул глаза, кивая согласно.       — И об этом тоже, — прошептал он пылко.       — О чем еще? — мурлыкнул Юнги, языком проходясь по своим клыкам, что от переизбытка чувств рвались наружу.       — О том, чтобы поцеловать тебя, чтобы… — он сглотнул слюну смущенно или испуганно, Юнги не смог понять, — чтобы вылизать тебя.       — О? — удивленно протянул Юнги, выходя из сладкого, теплого и тягучего состояния возбужденного марева. — Как это? Всего меня?       Хосок усмехнулся в сторону, удивляясь этой непосредственности.       — Думаю, у тебя была течка тогда. Ты пах по-особенному приятно. И я почувствовал, как ты течешь… — Юнги нахмурился, не понимая, и Хосок, видя его замешательство, решил показать о чем говорит.       Он осторожно переместил свою руку ему между ног. Но Юнги, внезапно перепугавшись, прикрыл промежность пушистым хвостом. Хосок не успел прикоснуться к нему.       — Но разве можно там лизать? — испуганно произнес Юнги.       А Хосок, понимая, что это всего лишь простое смущение, просто положил руку поверх хвоста и мягко погладил его по росту шерсти.       — Не знаю, а разве существуют правила? Я хотел этого, вот и все. А можно или нельзя, это уже тебе решать… — мягко ответил он.       — Я даже не знаю, что сказать… — робко протянул Юнги, прикрывая глаза от удовольствия. Ему очень нравились эти поглаживания. — Я боюсь, что это невкусно. Может, сперва стоит мне самому попробовать?       Хосок поднялся резко, вытаращив глаза.       — Как это… что попробовать? Да и… Не стоит торопиться и не… Не надо воспринимать все мои желания так буквально! — засуетился он, отстраняясь и убирая свои руки от Юнги.       А тот только нахмурился и приподнялся на локтях, не понимая, почему вдруг все так обернулось и Хосок не продолжает начатое дело.       — Как это, «не воспринимай»? Ты же хочешь этого. Я хочу, чтобы ты сделал все, чего хочешь, — очень серьезно сказал он. — И я… хотел тоже… некоторых вещей, — закончил он, уже робко пряча глаза.       Хосок сидел перед ним на коленях, сложив на них руки.       — Чего? — тихий шепот.       Юнги поджал губы и сказал несмело:       — Чтобы ты… Своими руками… Погладил меня… там. — Он поднял вторую ногу и, отвернувшись, чтобы не смотреть на Хосока и не смущаться еще сильнее, поднял хвост и раздвинул ноги, открывая вид на свой маленький член и влажную дырочку.       Хосок открыл рот в удивлении взгляда уже не мог их оторвать от открывшейся ему картины. Юнги с ним такое творил, что просто никаких сил не оставалось. Он голодно облизнулся, и сжал руки в кулаках.       — Погладить… или…? — несмело спросил он.       Юнги вздохнул судорожно, по-прежнему не поворачиваясь к Хосоку лицом, и сам пальцами простыни сжимал, от того, как все это было непривычно и ново.       — Твои… руки. Они такие красивые и умелые, что я просто… — слова застряли в его внезапно начавшем першить горле. И как он должен был сказать вслух то, о чем даже думать боялся раньше? Он ведь совсем недавно позволил себе размышлять о чем-то таком постыдном. — Я хотел, чтобы ты вошел в меня ими, и…       — Ох… — выдохнул Хосок восхищенно, и рука его сама потянулась к промежности Юнги, который напрягся всем телом едва ощутив прикосновение к внутренней стороне своего бедра.       Пальцы на его ногах поджались от томительного ожидания. Хосок осторожно и очень медленно коснулся его дырочки и провел по ней, слегка нажимая и собирая на пальцах теплую влагу. Юнги простонал тихо, тут же прикусив губу и зажмурившись. Было слишком волнительно, чувствовать, как Хосок трогал его там, где он только робко фантазировал.       — Юнги? Лисенок? — испуганно позвал Хосок, видя, что тот странно реагирует. Он хоть и сам попросил, но мог ведь и передумать. — Все в порядке? — он быстро склонился над ним и ласково обхватил его лицо ладонью, вынуждая повернуть голову к нему. — Посмотри на меня, милый. — Юнги пугливо открыл глаза и посмотрел на Хосока. — Мне продолжать?       — Д-да, пожалуйста, я просто… — очень тихо ответил Юнги кивая, и Хосок тут же склонился над ним, чтобы оставить поцелуй на его губах. — Просто непривычно, и я немного волнуюсь.       — Я тоже… — шепнул Хосок ему в губы и вновь поцеловал, стараясь успокоить их обоих. — Я ведь тоже никогда раньше не был ни с кем. Я только… Из книг знаю, что знаю.       — А я и того меньше… — произнес Юнги смущенно и тут же дыхание задержал, как почувствовал новое движения внизу.       — Значит вместе научимся, не страшно.       Юнги только кивнул охотно и постарался расслабиться. Тем более Хосок, что нависал над ним близко-близко, помогал переварить все новые чувства и ощущения, которые пылали в нем в миг, когда тот погладил его сильнее.       — Я… я бы очень хотел сделать тебя своим, — продолжил Хосок говорить, чтобы снять чужое напряжение.       — Мхм, — кивнул Юнги. — Я уже твой.       — Пока что нет, — мотнул головой Хосок. — Однажды я мог бы тебя пометить и тогда… — Пальцы его уже совсем смело кружили по краям влажного отверстия, и Юнги продолжал постанывать и целовать его урывками.       — Не «однажды», нет, — запротестовал он тихо. — Сделай, как подобает, сделай сейчас, когда возьмешь меня.       Хосок прикрыл глаза, пытаясь внутренне осознать и принять эти слова. Юнги действительно хотел, чтобы он его взял. Несмотря на то, что он предупредил его, что сомневается в том, возможно ли это вообще. Впрочем, Юнги не видел его обнаженным, чтобы говорить об этом так смело. Но Хосок постарается для него. Постарается, чтобы все было как нельзя лучше и чтобы Юнги был доволен тем, как произойдет их первая близость.       — Я… У меня нет слов даже… Я постараюсь тебя не подвести, — прошептал Хосок и вновь губами показал свои чувства. Палец его аккуратно скользнул внутрь, и Юнги простонал жалобно прямо в поцелуй.       Хосок был осторожным. Очень терпеливым и трепетным. Всего одним только пальцем, поцелуями и ласковыми поглаживаниями Юнги по макушке он его расслабил до тех пор, пока он не стал стонать громче и тело его не стало более отзывчивым на ласку.       Они и сами не поняли, как Юнги полностью обнажился, лежал в распахнутом кимоно, выгибаясь дугой, когда Хосок методично и чувственно нежил его уже тремя пальцами. Юнги мог только хвостом своим пушистым прикрываться, не показывая, как его член шлепал о живот, издавая постыдные звуки. Он двигался навстречу движениям Хосока, давая ему полную власть над собой. Но тот никуда не спешил. Он слишком волновался, но все равно старался сделать все так, как следует, даже если дырочка Юнги сочилась от возбуждения, даже если его собственный член до невозможного натягивал ткань его штанов. Даже если Юнги тонул в водовороте новых, совершенно неведомых ранее чувств. Хосок наслаждался его стонами и всхлипами. Тем, как он очень крепко схватил его руку и сцепил ее со своей в замок.       — Хо-хоби, я… чувствую что-то странное внутри, — взмолил Юнги, когда Хосок в очередной раз толкнулся в него своими крепкими пальцами.       Он то и дело ввинчивал их и прокручивал, стараясь чутко реагировать на малейшие изменения в чужом настроении. Если Юнги издавал недовольный или болезненный звук, он больше не делал тех движений, что вызывали его. А если Юнги стонал или вскрикивал что-то довольное, он старался сделать так же снова и снова. Потому услышать эти слова ему было приятно и желанно, ведь он произнес их вперемешку со счастливым стоном.       — Словно что-то горячее внутри, — он положил руку на низ своего живота. — Здесь, — указал он, и тут же восхищенно посмотрел на Хосока. — Что же это?       Голова его закружилась от осознания, что он почувствовал движение пальцев внутри. Хосок ярко ему улыбнулся и склонился ниже, чтобы крепко поцеловать его шею.       — Ты скоро кончишь, лисенок, все в порядке, — шепнул он ему на ушко и прикусил его нежно, заставляя Юнги вновь прогнуться в спине от того, как приятно ему было это действие.       — А ты? — надломленно простонал Юнги.       — Пока что рано, милый, — увещевал его Хосок, продолжая доводить до скорой разрядки.       И Юнги не смог этому сопротивляться. Слишком ново для него все это было. Он и сам не осознал, как внезапно от кончиков пальцев на ногах прошла горячая волна, посылая мурашки по всему телу, заставляя содрогнуться. Она накрыла его с головой, прекращая доступ кислорода, что и так был до безумия разряжен в маленькой комнате. Их запахи стали более насыщенными, чем когда-либо. Это заставляло все сильнее и сильнее погружаться в пучину непомерно огромного, тяжелого и одновременно легкого, как лепесток сакуры в полете, удовольствия. Юнги рыкнул, выпустил когти, впиваясь ими в простыню, что громко разорвалась, и в Хосокову руку, что тут же окропилась кровью из свежих глубоких царапин. Хвост у Юнги взмыл вверх, а он сам излился с вскриком на свой живот.       Хосок даже не обратил внимания на то, что с его рукой сотворилось. Все его естество было направленно на то, что Юнги испытывал в тот миг. Потому он крепко сжал его в своих объятиях, чтобы помочь ему перенести этот миг, когда он так сильно нуждался в нем.       Стало тихо. Юнги дышал сбито, только через несколько мгновений осознавая, что ненароком поранил Хосока.       — Хоби, твоя рука, я совсем не контролировал себя! — виновато проскулил он, убирая когти и поднося его руку ближе к себе. Алые капли упали на его фарфоровую кожу, но он совсем не боялся этого. Он боялся, что поранил любимого. Он скользнул языком по ранкам, как привык это делать всегда, когда травмировался кто-то из его близких. Во рту появился металлический привкус Хосоковой крови.       — Все в порядке, правда, совсем не болит, — поспешил заверить его Хосок и поднялся, чтобы высвободить свою руку из плотно сжатого вокруг пальцев отверстия.       Стоило ему выйти из Юнги, как он издал жалобный вздох. Хоть он и был занят зализыванием царапин, все равно заметил чужие манипуляции. Внутри отчего-то зародилось чувство пустоты.       Хосок поднес руку к лицу и вдохнул полной грудью его аромат. Он издал нетерпеливый стон и уже хотел попробовать Юнги на вкус, как тот внезапно взглянул на него и вскрикнул:       — Нет-нет, Хоби, не нужно! — Глаза его расширились в испуге, а грудь его ходуном ходила. Он быстро притянул его руку к себе и ревностно посмотрел на Хосока. — Я же сказал, что сперва сам должен убедиться. — И тут же лизнул его указательный палец, собирая с него свою собственную влагу, в то время как Хосок только простонал ошарашенно и блаженно. От такого зрелища в голове становилось пусто.       Юнги нахмурился на мгновение, а после хмыкнул, погружая палец в рот полностью. Он и сам не понимал, что с ним творится. Вкус точно был не из приятных, но отчего-то тот факт, что он окутывал эту потрясающую руку, его сводил с ума. Ему почему-то хотелось вылизать ее всю. Во рту все еще был вкус крови и он перемешивался с его смазкой. Но Юнги стало абсолютно все равно, он вылизывал пальцы один за другим, а после взял два и принялся посасывать их, совершенно теряясь от этого странного действия.       Хосок млел. Слишком это было развратно и сумасбродно. И слишком раскрепощенным становился Юнги, который выражал какую-то маниакальную тягу к его рукам. И ему самому становилось дурно от силы возбуждения с каждым причмокивающим звуком исходящим изо рта Юнги. До невообразимого тяжело было смотреть на это, чувствовать это и оставаться в здравом рассудке. Его лисенок вел себя некультурно, но Хосока это заводило и распаляло все больше и глубже. Игнорировать свое возбуждение становилось уже нестерпимо.       — Вкусно? — осторожно поинтересовался он, не спеша отнимать свою руку, когда Юнги голодно облизнулся высвобождая ее из плена своего рта. Его клыки вновь просились наружу.       — Нет, но терпимо, — по-деловому хихикнул он, целуя его пальцы напоследок. — Думаю, если ты все еще хочешь… — его перебил Хосок, что в нетерпении впился в его губы, чтобы забрать хотя бы часть желанной влаги. Она с губ Юнги ощущалась еще более нужной.       Юнги с тем же пылом и радостным рвением ответил на его поцелуй, а сам принялся освобождать Хосока от лишней и уже совсем мешающей одежды. Его хвост бился о постель, жил своей жизнью от нетерпения. Ему совершенно точно не хватило того, что уже произошло между ними. Первый оргазм, доставленный Хосоком, только раззадорил его сильнее. Он уже полностью раскрепостился. Смущение с него схлынуло вместе с волной этого удовольствия. И теперь он чувствовал себя на самом деле уверенным в том, что примет этого альфу, каким с его слов огромным он бы ни был. Потому что это Хосок.       Но стоило Хосоку раздеться, Юнги опустил взгляд на его член и обомлел. Он действительно был огромный. По меньшей мере шириной с его собственное запястье.       Юнги поднялся на постели и сел на колени перед ним, с опаской рассматривая то, что он хотел получить внутрь себя.       Хосок стоически терпел этот любопытный взгляд. Сам понимал, что Юнги все интересно, особенно такое, новое.       Юнги аккуратно коснулся рукой его крепкого живота и провел ей по нему, постепенно опускаясь ниже, чтобы попробовать обхватить член рукой. Выглядел он при этом все еще ужасно напуганным, но не менее заинтересованным. Ему было интересно разглядывать Хосока. Он с каждой минутой, проведенной с ним, убеждался все сильнее в том, какой Хосок красивый.       — Ты считаешь, это невозможно? — спросил он тихо, поднимая взгляд на альфу.       Он доверял Хосоку и его мнению, но это не мешало желать его получить себе полностью.       — Я не знаю, — вздохнул Хосок судорожно, рука Юнги на нем заставляла его дрожать от нетерпения. — Я не был ни с кем, но я не могу даже представить, чтобы кто-то мог меня принять. Он выглядит действительно слишком…       Юнги сглотнул слюну и вновь посмотрел на член в его руке, пальцы не смыкались, между ними было небольшое расстояние. Но он кивнул сам себе, а потом провел рукой вверх и вниз, слушая, как Хосок судорожно вдыхает воздух сквозь зубы.       — Давай попробуем, — махнул головой уверенно.       Хосок уже был готов погибнуть в его руках, когда услышал и увидел эту решимость. Он поджал губы и согласился одним лишь кивком.       — Тогда… Тогда надо… еще… э… — казалось Хосок все мысли из головы растерял, когда оказался в таком положении перед Юнги.       Он привык брать на себя ответственность. Даже если Юнги сто с лишним лет, даже если он существо гораздо могущественнее, он себя чувствовал за него ответственным. Потому что он омега или потому что Юнги не был эмоционально и морально зрелым для своих лет, он не знал. Зато он знал, что лисенок оказался в сложной ситуации, что ему нужен был дом и ему нужен был кто-то рядом. Хосок хотел стать для него всем. Все что было в его возможности, он делал.       А сейчас это Юнги хотел сделать для него что-то. И хоть за все время их знакомства они сотни раз говорили о том, что лис ему что-то должен, Хосок никогда не желал и не ждал ничего от него.       — Наверное, тебе нужно еще меня растянуть? — очень просто спросил Юнги, смело опуская руку себе между ног. — Я все еще довольно мокрый…       А Хосок вскинул брови и вытаращил глаза настолько удивленно, что казалось они вот-вот выпадут. У него вдох поперек горла встал и он даже слегка закашлялся.       — Д-да, думаю да, — произнес он сипло. — Подожди, минуту.       Юнги кивнул и отстранился. Хосок прикрыл глаза руками и потер их с силой. После выдохнул, стараясь успокоить волнение. Шлепнул себя обеими ладонями по щекам. И распахнул глаза, улыбаясь слегка безумно.       — Хорошо, — выдал он уверенно. — Иди ко мне, — сказал он и присел на свои пятки, разводя руки в стороны, приглашая омегу к себе в объятия.       Юнги, что все это время наблюдал за его стараниями справиться с тревогой, и сам стал волноваться, хоть еще мгновение назад выглядел спокойным. Но когда Хосок так улыбался, ему хотелось довериться. Он с охотой подполз к нему и дал Хосоку мягко приобнять себя и развести ноги в сторону, пробираясь к мокрой дырочке рукой.       Сперва двумя пальцами, чтобы собрать влагу на руке, Хосок вошел в него, давая Юнги заглушить стон в его шее. Он мягко разгладил пальцами узкие стеночки и вновь встревожено выдохнул. Однако пытался сохранять спокойствие, просто чтобы Юнги не переживал сильнее. Пальцы сразу же покинули его нутро, и тут же он добавил третий, уже с усилием растягивая края входа.       Юнги жмурился с усилием и прикусывал губы. Это не было больно, скорее неприятно. Но своих чувств он старался не выдавать, чтобы Хосок не прекратил внезапно, даже не попытавшись войти в него по-настоящему.       Наконец, удостоверившись, что три пальца входят без особенных проблем, Хосок выдохнул, практически облегченно и добавил четвертый. Юнги натужено всхлипнул, набирая побольше воздуха в легкие. Он теснее прижался к Хосоковой груди и с усилием сжал в свои объятия. Неосторожное движение обжигало от острой боли, но он старался все стерпеть и расслабиться.       — Прости, — прошептал Хосок ему ухо, и остановил все движения, чтобы дать время прийти в себя. Останавливаться он не спешил, пока Юнги не дал более конкретного и однозначного знака, что следовало прекратить.       — Все в порядке, Хоби, просто было резковато, уже можно продолжать, — сказал Юнги, ослабляя хватку на чужой шее.       А после сам попытался опуститься ему на руку. Медленно и осторожно. Почему-то эти действия не приносили такого удовольствия, как то, что сделал с ним Хосок до этого. Однако было терпимо. И он хотел сделать приятно и Хосоку, поэтому от идеи принять его он не спешил отказываться после первой же трудности.       Спустя долгие минуты Юнги полностью расслабился и позволил Хосоку двигаться в нем активнее. Так что когда он издал первый стон уже от наслаждения, он тут же отпрянул от его плеча и сказал очень уверенно:       — Я хочу тебя, Хоби. В этот раз хочу с тобой.       Хосок вновь возвел глаза к потолку, пытаясь справиться с эмоциями, которые вынуждали его сердце колотиться как бешеное.       — Хорошо, — сказал он дрогнувшим голосом и медленно освободил руку из плотного плена Юнги.       Хосок остался сидеть на пятках, а Юнги притянул ближе, так чтобы он забрался на него сверху. Юнги с охотой принял нужное положение, обеими руками обхватив его за крепкую шею. И сам не верил, что решился на это. Его начала пробирать нервная дрожь, такая же как у самого Хосока. Но он старался дышать глубже, чтобы как-то с этим справиться. Напряжение в его теле было настолько ощутимым, что Хосок, прежде чем сделать что-либо, с усилием растер его кожу, чтобы разогнать кровь. Такая глупая попытка его успокоить.       — Мы можем остановиться, лисенок, — прошептал ему Хосок, трепетно целуя его в щеку.       — Нет-нет, все в порядке, правда, — заверил его Юнги. — Я просто… Я люблю тебя, Хоби.       Хосок потерся носом о его шею, вдыхая приятный аромат хвои.       — Я тоже люблю тебя, Юнги.       Он бережно раздвинул его бедра и пристроился к его дырочке членом. После, недолго думая, он собрал его влагу и смазал ей себя.       — Сядешь сам? Чтобы ты проконтролировал все, — посоветовал Хосок и вновь поцеловал Юнги.       — Угу, — сказал Юнги и начал постепенно опускаться.       Получалось плохо, но он старался расслабиться и впустить Хосока в себя. Наконец, через несколько мгновений он ощутил, как член в него входит. Он отстранился и, заглядывая в глаза Хосоку, взял его за руки. И прижавшись к его губам плотным поцелуем, опустился ниже, чувствуя, как его внутренности распирает от давления. При этом терялся от того, насколько одуряюще приятно это было. Он прикрыл глаза и поджал губы, трепеща ресницами.       — Больно? Тяжело? — спросил Хосок услужливо, сам еле сдерживаясь от того, насколько умопомрачительно узко ему было в Юнги.       — Нет, это волшебно! — заверил его Юнги, все еще не открывая глаз. Волны возбуждения накатывали на него, он просто был не в силах справиться с этим.       Он приподнялся осторожно, жмурясь от того, как его сводило с ума это движение. Хосок и сам вдохнул судорожно. А после издал резкий стон, когда Юнги вновь опустился ниже.       — Боги, это невероятно! — зашептал Хосок ему в плечо, едва удерживая себя от того, чтобы толкнуться.       Юнги, заметив едва уловимое движение, сразу понял его желание.       — Ты можешь, можешь, — говорил он тихо, в полубреду. — Возьми, сделай что хочешь, Хосок. Ты прекрасный, такой, какой есть. Даже если ты невероятно огромный, даже если я слишком крохотный по сравнению с тобой. Хоби, это очень приятно, поэтому, пожалуйста… — он всхлипнул, прикладываясь взмокшим лбом к его ключицам.       Хосок вновь ощутил, как Юнги начал царапать его своими коготками, но до этих ранок не было никакого дела. Он коротко боднул Юнги в висок и закинул его руки себе на спину, следом обхватив его поперек спины и придерживая в воздухе, приподнимая с себя. А после толкнулся медленно и осторожно, но все же смешивая свой стон с Юнги. Потому что было это слишком приятно. Потому что Юнги казалось вне себя от того как его было много в нем, до шокирующего приятно. Нестерпимо.       Он вновь повторил это движение, скуля от узости Юнги. И уже не мог остановиться, продолжал двигаться вверх и вниз, доводя Юнги до безумия.       Какая нега. Насколько ошеломительно. До хрипоты громкие стоны, до слез приятно. И даже острые когти, в кровь расцарапывающие спину, ощущались нежным поглаживанием. Голова пустела с каждым степенным толчком.       Юнги буквально сочил влагой. Словно возбуждался с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Оба не заметили, с какими постыдными, хлюпающими звуками Хосок вбивался в Юнги, уже совершенно полностью, до конца. А Юнги сжимался только сильнее и кричал удовлетворенно и громко, словно они одни в целом мире. Словно были только они вдвоем и их любовь одна на двоих. Не запретная и не неправильная. Словно не существовало ни осуждения, ни предрассудков, ни наказов и изгнания. Для них не существовало больше физиологической несовместимости, потому что Юнги принял Хосока и умирал от того, как же это было восхитительно приятно.       Когда Юнги сжался до невозможного и вскрикнул последний раз, прежде чем впиться в Хосокову шею своими клыками, Хосок взвыл болезненно и не смог удержаться на тонкой грани, излился со стоном и так же вгрызся в плечо Юнги.

***

      Хосок проснулся от странного ощущения дежавю. Казалось, с ним такое уже было. В доме было отчего-то очень душно, даже жарко. Хоть седзи и открыты настежь, а под одеялом словно печь топили.       Он лениво потянулся и издал недовольный ранним пробуждением стон, только после осознавая, что жарко ему вообще-то весь последний месяц. Потому что Юнги завел привычку опутывать его всеми конечностями, мурчать громко, еще и хвостом своим ужасно пушистым огибать.       Температура тела у него нечеловеческая, потому он все время мерзнул, даже в кимоно для сна, поэтому сверху накрывал их тяжелым одеялом. Хосок, привыкший спать вовсе без одеяла, к такому адаптироваться все никак не мог, но если его лисенку холодно, разве было у него моральное право отказать ему в тепле? Юнги, лишившийся своей густой шерсти и толстого подшерстка, все время нуждался в дополнительном обогреве.       — Ты чего проснулся ни свет ни заря? Спи, — промямлил Юнги, еле разлепив глаза.       — Жарко, лисенок, давай я тебя обниму и хотя бы одеяло с себя скину? — жалобно попросил Хосок, погружаясь в состояние паники от сильного перегрева.       — Ладно, только крепко обнимай, — сонно вздохнул Юнги, когда Хосок уже ловко переворачивал его спиной к себе, прижимаясь к нему своей грудью.       — Хорошо-хорошо. Обязательно, — прошептал он ему в макушку.       Юнги дернул ушками, слегка щекоча Хосоку нос. Тот поморщился, но это действие вызвало только слабую улыбку. Ему уже давно можно было его гладить и ласкать везде, где его душе угодно. И в этом заветном местечке между ушек — тоже. Но желание доспать положенные часы было сильнее, он вновь сомкнул веки и засопел очень сладко.       В следующий раз он проснулся уже от тяжести на своей груди. Кажется, Юнги уже довольно длительное время пытался вернуть его к жизни при помощи своих поцелуев.       Когда Хосок разлепил глаза, чтобы посмотреть на Юнги, сидящего на нем, на его груди был никто иной, как лис. Рыжий, с изумрудными глазами и мокрым носом. Он лапами упирался Хосоку в грудь, а языком своим он то и дело проводил по его лицу.       — Юнги? — не вполне проснувшись, спросил Хосок, садясь на постели.       Лис счастливо вильнул хвостом и тявкнул, садясь напротив него на задние лапы.       — Что же это, лисенок, ты выплатил свой долг? — спросил он, сам не веря в то, что говорил.       Юнги снова тявкнул и носом толкнулся в его руку. Чтобы погладил.       — Хорошо-хорошо, лисенок, — умилился Хосок, ласково трепля его по макушке между ушек.