Ломая оковы

      Чимин сидел за своим туалетным столиком и расчёсывал спутавшиеся за время течки волосы. Она ещё не закончилась полностью, но чувствовал омега себя уже значительно легче. Уже не хотелось постоянно чувствовать узел в заднице. Поэтому Чимин и решил, что проведёт спокойное время с пользой. Братья ещё крепко спали, а омега тихонько приводил себя в порядок. Было сложно вычёсывать каждый спутавшийся локон, но Чимин терпеливо проходился деревянной расчёской по каждой прядке. Всё же волосы были его гордостью.       Взгляд голубых глаз то и дело натыкался на две красивые метки, которые за несколько дней уже успели зажить и образовать красивый рисунок. Чимин сразу же краснел, как только вспоминал о том, как он их получил. Никогда не забудет той чувственной близости, которая связала их навсегда. Теперь омега мог точно знать, как вожаки себя чувствуют, не больно ли им. Или то, насколько они счастливы. Было довольно странно ощущать такое единение душ, но Чимин уже будто бы и не представлял себя без этого. Казалось, всё обрело смысл, а жизнь заиграла яркими красками.       Он смущённо улыбался, когда видел россыпь ярко-фиолетовых засосов, которые близнецы, не стесняясь, оставляли на молочной коже. А после воспоминаний об откровенных ласках и удовольствии, которое дарили альфы, вовсе покрывался горячим румянцем. Наверное, Чимин всегда будет стесняться всего, что связано с их близостью, хотя за четыре дня они опробовали всевозможные позы и поверхности. Но омеге на тот момент было всё равно на смущение. Он до дрожи в коленях хотел чувствовать эти сильные руки на себе, горячие губы, которые оставляли влажные дорожки на теле, чувственный шёпот в самое ухо о том, насколько он прекрасен и желанен. Омега сходил с ума от нежности и страсти, и понял, что холодный и неразговорчивый Юнги в постели походил на дикого тигра, а весёлый Юнхо был нежным и неторопливым. И это настолько сильно нравилось Чимину, что, несмотря на своё стеснение, он хотел ещё и ещё. И братья не смели ему отказывать, одаривая страстной и нежной лаской сполна.       Закончив с волосами, омега осторожно подошёл к кровати, на которой спали уставшие вожаки. Он аккуратно забрался на смятые и немного сырые простыни, усаживаясь между альфами. Такие безмятежные и умиротворённые. Чимин не мог поверить, что такие хорошие мужчины теперь окончательно его. Омега склонился над Юнги, почти невесомо целуя в приоткрытые губы, а после проделал то же и с Юнхо, который забавно сморщил нос и заворочался.       — Доброе утро, — нежный голос патокой растёкся в тишине спальни, пока братья лениво открывали глаза.       — Уже утро? — хрипло спросил младший альфа.       Вместо ответа Чимин устроился между двумя горячими телами, прикрывая в наслаждении глаза. Сейчас он мог бы назвать себя самым счастливым.       Юнги властно обхватил талию омеги, крепко сжимая в своих руках разнеженное тело. Нос сам собой зарылся в основание шеи, чтобы дышать смешанным ароматом. Ничто в мире не могло быть лучше этого. Альфа точно это знал.       — Да, уже утро. И вам пора уже возвращаться к своим обязанностям, — размеренно говорил Чимин, поглаживая волосы своих мужей.       — Ну почему ты такой жестокий, прекрасное чудо, — проворчал Юнхо. — Твоя течка ещё не закончилась.       — Ты прекрасно знаешь, что к вечеру я уже буду в норме, хён. Этот день ещё отлежусь, а вам пора работать.       — Чимин прав, — наконец отозвался Юнги. — Мы слишком долго отсутствовали.       Младший альфа пробурчал что-то невнятное, но всё-таки поднялся с постели вместе с братом. Было так тяжело покидать их омегу, который зарылся в одеяло с головой, блаженно прикрывая глаза. Юнхо мог бы смотреть на это вечно. Но ощутимый толчок в плечо от старшего брата быстро привёл его в чувство, заставляя оторвать взгляд и пойти следом за Юнги.       Они лениво умывались и чистили зубы, сохраняя уютное молчание. Мысли сменяли одна другую, но оба думали об одном и том же.       — Как думаешь, Чимин забеременеет? — будто боясь спугнуть удачу, едва слышно спросил Юнхо.       — Уверен, — казалось, Юнги вообще не рассматривал того факта, что омега мог не понести от них волчат. — Каждый наш секс заканчивался сцепкой, а самый первый — сцепкой от нас обоих. Тут не может быть других вариантов. Через три недели мы узнаем, что Чимин носит под сердцем волчонка, а может и несколько.       На губах расползлась мечтательная улыбка. Юнги уже давно мечтал о детях, желательно нескольких. Чтобы топот маленьких ножек встречал его каждый вечер, когда он возвращался домой. И совсем скоро эта мечта могла стать реальностью.       — А если первым будет мой волчонок? — младший из братьев пытался скрыть напряжение, но Юнги чётко теперь его ощущал, потому что метка связывала и их тоже.       — Мне всё равно, Юнхо, — мягко ответил он. — Ты же моя родная кровь. Я буду рад, если первенец у нас будет от тебя. Как и ты будешь рад, если это будет мой волчонок.       Юнхо счастливо заулыбался и крепко обнял брата. Он уже легко мог представить, как орава маленьких волчат бегает за ним во время прогулок по лесу. Или округлого Чимина, который с беременностью станет только краше. Щёчки станут ещё пухлее, как и упругие бёдра с пышными ягодицами. Альфа постарался отогнать возникающие картинки, потому что сейчас точно было не время для возбуждения. Их и правда ожидали дела стаи. Вожакам необходимо вернуться к своим обязанностям.

***

      Чимин провалялся в постели практически весь день, просыпаясь только после обеда. Ломота в теле окончательно прошла, и омега больше не чувствовал той слабости, которая сопровождала его всю течку. Всё позади. Он лениво потянулся, разминая затёкшие мышцы. Ему тоже пора возвращаться к жизни. Пять дней омега сгорал от страсти вместе со своими альфами, которые вытворяли с ним такое, за что Чимину становилось сейчас стыдно.       На столе он нашёл прикрытый полотенцем завтрак. Близнецы позаботились даже об этом. Знали, что омега будет истощён. Такое внимание ещё немного смущало, но и делало невероятно счастливым. Он и не думал, что сможет вступить в брак, который перерастёт в настоящую и любящую семью. И до конца не верилось, что всё это происходит именно с ним. Чимин и не думал, что сможет полюбить так сильно: до щемящего чувства в сердце, до трепещущих своими хрупкими крылышками бабочек в животе, до помутнения рассудка.       Выходить из дома после стольких дней, проведённых в четырёх стенах, было волнительно. Теперь каждый член стаи мог разглядеть две красные метки, которые гордо украшали тонкую омежью шею. Чимин старался не смотреть в глаза мимо проходящих южан, уважительно кланяясь в приветствии. Но что-то будто заставило его посмотреть в сторону, и омега замер, замечая у колодца бледного Чонина. Карие глаза почти почернели от слёз, когда он заметил знаки принадлежности на Чимине. Последняя ниточка надежды их связи с Юнги сразу же оборвалась. Теперь ничего не будет возможно. Голубые глаза смотрели с сочувствием, потому что омега знал, как был привязан юноша к вожаку. Но это не его вина. Просто Луна так распорядилась, поэтому Чимин отвернулся и пошёл дальше к дому Сокджина.       Омегу он нашёл в компании Тэхёна, который помогал готовить вкусный ужин. Оба сразу же обернулись на шум.       — О, Луна, — Джин быстро подошёл к омеге, сжимая того в крепких объятиях. — Ммм, ты пахнешь просто восхитительно, — Чимин моментально залился краской. — Словно только что заварившийся травяной чай. Превосходно. Ваши ароматы очень сочетаются.       Он бережно усадил несопротивляющегося омегу рядом с Тэхёном, который с ужасом разглядывал многочисленные засосы и синяки на шее и выглядывающих ключицах.       — Что за ужасы они с тобой делали! — вскрикнул он, чем напугал всех. — На тебе же живого места нет. Да они какие-то животные! Как можно было делать больно Чимину…       — Мне не было больно, Тэ-Тэ, — прервал гневные крики Чимин.       — Ты видел свою шею? Я ни за что не поверю, что у тебя ничего не болит.       — Ну почему же, болит. Мышцы приятно потягивает, но это очень приятная боль.       — Как боль может быть приятной? — Тэхён искренне не понимал, почему его друг с улыбкой на губах говорит об этом.       — Хах, может быть ты сам проверишь? — вклинился в разговор довольный Джин. — Уже давно пора ходить с меткой Чонгука. Может Чимин развеет все твои страхи.       — Правда, Тэхён, мне ни капельки не было больно, а очень даже приятно. Вожаки хорошо позаботились обо мне.       Такие откровения давались ему нелегко, но нужно было успокоить чересчур переживающего друга. В глазах Чимина омега не нашёл скрытого подтекста. Он говорил правду, на что Тэхён заметно расслабился.       — Хорошо, я тебе верю. Но эти синяки, — омега замялся, поджимая губы. — Они тебя будто съесть хотели.       — Просто близнецы очень, — Чимин снова засмущался, опуская глаза, не в силах выносить заинтересованные взгляды. — Страстные.       Джин весело фыркнул, а Тэхён поражённо выдохнул.       — Не волнуйся, Тэ-Тэ, — продолжил Чимин. — Это правда очень приятно. А метка связывает ваши души. Ты чувствуешь свою пару на каком-то другом уровне. Будто ты обретаешь смысл своего существования. Я не знаю, как жил раньше без этого чувства. Словно потерявшиеся детали, наконец, нашлись, и всё соединилось в один хорошо слаженный механизм.       Друг завороженно слушал, пока Сокджин только тепло улыбался. Он вспомнил, как у них с Соджуном всё было точно так же. Но мысли о погибшем муже больше не вызывали боли, только ноющую тоску. Потому что Джин позволил себе жить дальше. И в этом ему поможет Намджун, который тихой поступью вошёл в кухню.       — Здравствуй, Чимин-и, — тепло поприветствовал омегу сородич. — Вижу, ты довёл обряд до конца. Поздравляю, теперь вы настоящая семья.       Чимин благодарно улыбнулся, а затем удивлённо вытаращил глаза, когда альфа робко подошёл к Джину, обнимая того со спины. А омега только прикрыл глаза, отдаваясь этому нежному жесту полностью.       — Я вернусь поздно, не жди меня, — низко проговорил Намджун.       — Хорошо, будь осторожен, — тихо ответил Сокджин, оставляя невинный поцелуй на губах альфы.       Они, как и договорились, медленными шажками решили продвигать свои отношения. Альфа знал, что до любви со стороны Джина ещё далеко, но он готов был дарить свою, которой было слишком много. Если бы только Сокджин знал силу этой любви, ему бы стало страшно.       Как только за Намджуном захлопнулась дверь, на старшего омегу уставились две пары голубых глаз.       — Что у вас происходит? — решительно спросил Чимин.       — Пока что ничего особенного, — ответил Сокджин, отворачиваясь к плите, только бы скрыть румянец на щеках, потому что близость с северным альфой начинала приятно будоражить кровь. — Мы решили попробовать построить настоящую семью. Я постараюсь отпустить своё прошлое.       Он почувствовал, как с двух сторон его обвили тонкие омежьи руки. Друзья тепло обнимали своего хёна, потому что знали, как тяжело тому далось такое решение.       — Ты не пожалеешь, хён, — шептал на ухо Тэхён. — Намджун-хён очень хороший и добрый альфа, хоть и был рождён на севере.       — Я знаю, Тэхён-а, знаю.       Они будут счастливы. Когда-нибудь точно будут.

***

      Последние несколько дней самочувствие Чимина ухудшилось: по утрам он чувствовал тошноту, а в остальное время ощущал бесконечную усталость. Юнги и Юнхо с аппетитом поглощали свой завтрак, пока он с отвращением смотрел в тарелку с кашей. В силу неопытности омега не мог понять, с чем связаны такие изменения, а вот вожаки с нетерпением ожидали, когда пройдут эти три недели.       Пересилив себя, омега всё же отправил в рот ложку с молочной овсяной кашей, но проглотить так и не смог. Он резко поднялся и побежал в сторону уборной, склоняясь над ведром. Чимина тошнило выпитой водой и желудочным соком. Тело потряхивало, а на лбу выступила испарина. Его альфы сразу оказались рядом. Юнхо бережно обнимал трясущегося мужа, а Юнги смотрел с беспокойством в глазах.       — Думаю, пора сходить за Хосоком, — наконец сказал тот.       Брат согласно кивнул, и старший альфа быстро удалился, оставляя обессиленного омегу с Юнхо.       Юнги вместе с лекарем нашли их лежащими на кровати. Чимин устало прикрыл глаза и принимал успокаивающие поглаживания от Юнхо.       — Доброе утро, Чимин-и, — Хосок, как и всегда, излучал спокойствие и уверенность. Его голос был мягким и нежным, и омега улыбчиво поприветствовал альфу в ответ. — Вожак сказал, что ты плохо себя чувствуешь. Как давно это началось?       — Несколько дней, я думаю. По утрам меня тошнит, в теле неприятная слабость, да и голова сейчас немного кружится. Что со мной, Хосок-хён?       — С твоего разрешения, я бы хотел тебя осмотреть, — Чимин часто закивал, а альфа посмотрел в сторону братьев. — Вас попрошу уйти.       Те хоть и хотели возразить, но покорно вышли из комнаты, прикрывая за собой дверь. Не хотели смущать омегу ещё больше.       — Приподними свою рубаху, пожалуйста, — Чимин повиновался, оголяя свой живот, который принялись ощупывать тёплые руки лекаря.       Во время осмотра Хосок молчал. Он осмотрел живот, послушал дыхание омеги, и даже провёл осмотр промежности. Омега вожаков всё ещё краснел и отводил взгляд, пока лекарь ощупывал его внутри.       — Что ж, поздравляю, Чимин-а, — Хосок вытирал руки и широко улыбался. — Ты носишь под сердцем волчонка. Возможно, несколько, но это уже смогут тебе сказать только Юнги и Юнхо.       Чимин не верил своим ушам. У него с близнецами скоро будет волчонок. Маленькое чудо, которое он уже любит всем сердцем. Слёзы радости сами стекали по щекам. Его первая течка после брачного обряда сразу же закончилась зарождением новой жизни. Возможно, внутри растёт будущий вожак, крепкий и здоровый альфа, или нежный и хрупкий омега, которого его отцы будут усиленно оберегать. Лёгкая улыбка тронула губы. Чимин очень рад такой новости.       Хосок приоткрыл дверь и позвал вожаков.       — Поздравляю, вожаки Мин, — с усмешкой говорил альфа. — У вас скоро будет волчонок. Чимин смог забеременеть.       Две широкие и такие одинаковые улыбки, казалось, осветили всю комнату. Оба альфы тут же подошли к лежащему Чимину и уселись рядом.       — Спасибо, Хосок-а, — поблагодарил Юнги. — Ты даже не представляешь, как долго мы этого ждали.       От переполняющих эмоций грозный вожак и сам чуть не расплакался. У них вскоре будет самая настоящая семья. С их маленьким продолжением. Лекарь тепло попрощался и покинул счастливых друзей. Он всегда был рад сообщать такие приятные новости, потому что это самое большое счастье.       — Спасибо тебе, прекрасное чудо, — жарко шептал прямо в ухо Юнхо. — Спасибо, что даришь нам такой подарок.       — Я не устану благодарить Луну за то, что привела нас к тебе, — вторил брату Юнги. — Одиннадцать лет ожидания того стоили. Рядом с нами самый лучший омега, который носит под сердцем наше дитя. Юнхо, хочешь узнать чей он?       Младший альфа приободрился, садясь на кровати. Они синхронно стали стягивать с себя одежду под недоумённый взгляд Чимина.       — В волчьем обличии мы сможем понять, кто отец. Феромон ребёнка сразу откликнется на близость родителя, — объяснил Юнги, и омега кивнул, вновь оголяя живот.       В следующую секунду на кровати сидели чёрный и рыжий волки, поблёскивая своими жёлтыми глазами. Оба склонились к мягкому животу, шумно втягивая воздух. Их беременный омега пах до одури прекрасно. Оборотни некоторое время потёрлись носами о тёплую кожу, а затем Чимин почувствовал шершавый язык и посмотрел вниз. Чёрный волк со вкусом вылизывал низ живота, пока рыжий только наблюдал за происходящим. И омега понял, что ещё не родившийся волчонок от Юнхо. Слёзы счастья опять копились в уголках голубых глаз, но Чимин не позволил им пролиться. Волки снова стали людьми, и обнажённый Юнги тут же утянул брата в объятия.       — Поздравляю, брат, у тебя скоро будет сын.       — У нас, Юнги, у нас будет сын, — поправил его Юнхо, широко улыбаясь.       — Чем он пахнет? — тихо спросил Юнги.       — Бергамотом, — ответил младший близнец. — У нас будет альфа. Будущий вожак.       Оба обняли радостного Чимина, который не мог поверить, что подарит своим любимым преемника.       — Я вас так люблю, — едва слышно прошептал омега, слизывая с губ солёную влагу, которая всё-таки стекала по щекам. — Спасибо, что были так терпеливы, что показали, что отношения между альфой и омегой должны строиться на доверии и понимании. Я очень рад, что в Ночь выбора мы нашли друг друга.       Вместо ответа альфы только рассыпали по всему лицу нежные поцелуи, без слов говоря, что любят не меньше. Их омегу с севера. Их прекрасное чудо. Их нежный жасмин.

***

      Тэхён всю ночь лежал без сна. После новости о беременности Чимина омеги пробыли весь день вместе, плача от счастья в руках друг друга. Тэхён был так счастлив за друга. Он тоже хотел бы испытать подобное чувство окрылённости когда-нибудь. Но собственные страхи и сомнения ещё не хотели отпускать его.       После того, как он увидел на шее лучшего друга красивые узоры меток, омега всё время ходил задумчивым. Тэхён тоже хотел испытать то удовольствие, о котором рассказывал Чимин с блестящими глазами. Он стал молчаливым, что, конечно же, заметил Чонгук, но омега только отмахивался и говорил, что всё в порядке. Альфа не напирал, потому что знал характер мужа. Чон готов был ждать, сколько угодно. Главное, чтобы его пара чувствовала себя комфортно.       Беременность лучшего друга поселила в голове Тэхёна новые сомнения и переживания, потому что он осознал, что хотел бы также. С Чонгуком. Хотел ощутить своим телом всю любовь альфы, трепетные и волнующие касания, перерастающие в более страстные и нетерпеливые. И метку. Он хотел себе метку. Красивую. Чтобы все знали, что омега принадлежит только Чонгуку и больше никому.       Эти желания съедали Тэхёна каждый день, но как только он решал, что попросит альфу о близости именно сегодня, в решающий момент слова не находились. И это его убивало. Он просто-напросто не знал, как поговорить об этом. Всё время он варился в этих угнетающих ощущениях, не позволяя уставшей голове отдохнуть. Возможно, Чонгук и сам не хотел торопить события, потому что каждый их выходящий из-под контроля поцелуй моментально обрывался самим альфой, который заканчивал их близость обычными объятиями. И это тоже злило Тэхёна. Но когда злость утихала, он понимал такое поведение со стороны своей пары. Чонгук не хотел давить, зная его прошлую жизнь. И омега понимал, что первый шаг должен сделать именно он.       Поэтому после бессонной ночи Тэхён решился. Чонгук ещё крепко спал после вечерней охоты. Вожаки сегодня дали ему выходной, поэтому идеальнее времени для их первой полноценной близости было не найти. Смольные пряди красиво падали на умиротворённое лицо, и омега осторожно убрал их, чтобы полюбоваться красотой своего мужа. Альфа был красив. Тэхёну потребовалось время на принятие, но сейчас он с лёгкостью мог сказать, что Чонгук легко разжигал огонь желания в нём. Омегу больше возбуждали не волнующие прикосновения, а факт того, что его пара терпеливо ожидала, когда Тэхён будет готов к большему. И дождался. Гон Чонгука подтолкнул омегу к принятию альфы как своего мужа. После у них ещё были горячие моменты, которые всегда заканчивались совместным оргазмом, но дальше они не заходили.       Одеяло прикрывало ноги, а вот обнажённый торс так и манил провести по нему пальцами. Что Тэхён и сделал, невесомо и робко водя подушечками по мерно вздымающейся груди. Тело его альфы было сильным и крепким. Выносливым. Всё же Чонгук был охотником, который большое количество времени проводил за физическими нагрузками. Пальцы выводили какие-то замысловатые узоры, пока Тэхён случайно не задел чувствительный сосок. Альфа сдавленно простонал во сне и немного поёрзал на кровати. Волосы красиво разметались по подушке, и омега гулко сглотнул. Почему-то сейчас его муж выглядел таким сексуальным. Всё внизу живота скручивалось от желания почувствовать хватку цепких рук на себе.       Ладонь медленно спускалась всё ниже, останавливаясь у кромки одеяла, под которым уже хорошо проглядывалось утреннее возбуждение альфы. Не давая себе времени на сомнения и ненужные мысли, Тэхён проник под плотную ткань. Спал Чонгук полностью голым, потому что сил хватало только на баню и дойти до кровати. Поэтому рука омеги сразу столкнулась с нежной бархатной кожей на полностью стоящем члене. Альфа простонал уже громче, что придавало уверенности в своих действиях. Тонкие пальцы обвили толстый орган и немного сжали, на что со стороны альфы раздался ещё один звук наслаждения.       Чонгуку снился самый сладкий сон: Тэхён ласкал его руками, пока альфа тонул в получаемой ласке. Но когда он почувствовал на головке сначала горячее дыхание, а после горячую влажность, то резко открыл глаза. Это был не сон. Омега с усердием облизывал всю длину, пока Чон боялся даже вздохнуть. Он не понимал, что нашло на его мужа. Обычно он только принимал ласку, горячо извиваясь под Чонгуком.       — Тэ-Тэ, — хрипло проговорил альфа, всё же решаясь прервать омегу. — Что ты делаешь?       Тот оторвался от внушительного достоинства своей пары, чтобы посмотреть на Чонгука глазами, полными желания.       — Хочу попробовать доставить тебе удовольствие своим ртом так, как это делаешь ты со мной, — так же тихо проговорил Тэхён, оставляя поцелуй на упругой головке.       Омега входил во вкус, постепенно принимая немаленький член Чонгука всё глубже и глубже. Он игриво ласкал уздечку языком, помогал себе ладонью, и альфа плавился от его действий. Куда подевался его стеснительный и сомневающийся Тэхён? Альфа чувствовал, что долго не продержится.       — Тэхён, — дыхание сбивалось всё больше. — Я сейчас кончу, остановись.       И он остановился, усаживаясь на кровать и прекращая всякие ласки. Чонгук смотрел из-под слегка прикрытых глаз так, будто готов был Тэхёна съесть. Что было недалеко от правды. Но он понимал, что омега никаких знаков на продолжение не подавал, поэтому поспешил накинуть одеяло обратно, но Тэхён перехватил его руку.       — Ч-что? — недоумевал Чон.       — Я хочу, — омега замолчал, подбирая более подходящие слова. — Хочу, чтобы мы занялись любовью. Хочу, чтобы ты повязал меня и поставил метку. Я хочу чувствовать, каково это — быть любимым тобой.       Произнесённые слова нисколько не помогали самоконтролю альфы, который закрыл глаза и старался дышать глубоко. Но это сделало только хуже. Потому что вся спальня была пропитана самой сладкой морозной свежестью, которая только усиливала возбуждение. По телу Чонгука пробежали мелкие мурашки. Происходящее казалось нереальным. Не мог он до конца поверить, что Тэхён решился стать окончательно его. Альфа долго ждал. И его старания и терпение были вознаграждены.       — Ты же понимаешь, что сейчас я не смогу остановиться? Не после твоих слов, — голос стал ниже, и даже слышались рычащие нотки.       Было видно, что Чон с трудом себя сдерживает. Но Тэхён и не хотел этого. Он без стеснения стянул с себя ночную рубаху, обнажая бледную кожу. Жадный взгляд чёрных глаз неотрывно следил за каждым действием омеги, стараясь не упустить ничего. Не было больше страха, а все сомнения куда-то улетучились, оставляя только предвкушение.       Чонгук диким зверем накинулся на сладкие губы своего омеги, заваливая того на разворошенные простыни. Альфа сходил с ума от долгожданной вседозволенности. Но не было того пожирающего голода, была только твёрдая решимость вознести Тэхёна на вершину блаженства. Показать то, что он так отчаянно просил. Узловатые пальцы оглаживали бархатную кожу бёдер, а язык уже вовсю хозяйничал во рту омеги, стоны которого поглощал Чонгук.       Между ягодиц давно уже было влажно, поэтому первый палец проскользнул почти неощутимо. Омега только сладко вздрогнул от желанной наполненности. Но альфа не торопился, медленно оглаживая эластичные стенки. Требовательные губы спустились по подбородку к шее, а язык вылизывал место, где чуть позже будет стоять его метка. Всё ещё не верилось, что Тэхён окончательно отдал себя. Доверился. Принял. Чонгук чувствовал себя самым счастливым во всём Священном лесу. Он готов был преданным щенком вилять хвостом перед Тэхёном. Только бы и дальше позволял показывать глубину своих чувств.       Рядом с Чонгуком было не страшно. Омега полностью отпустил себя, принимая кусачие поцелуи, нежные прикосновения и море любви, которая сочилась из каждого жеста альфы. И Тэхён понял, что любит его так же. Окончательно и бесповоротно. Каким бы он вредным и колючим ни был, как бы ни отталкивал альфу своими обидными словами, тот всё равно продолжал трепетно к нему относиться. Слёзы облегчения срывались из-под прикрытых век, и Тэхён наощупь нашёл губы Чонгука своими, утягивая в очередной поцелуй. Уже неторопливый, обнажающий теперь чувства омеги. Не нужно было громких слов, чтобы альфа понял.       Он, не торопясь, подготовливал девственное нутро, слушая то и дело срывающиеся звонкие стоны. Они распалялись всё больше, и когда сил терпеть больше не оставалось, Чонгук с влажным хлюпом достал свои пальцы и приставил крупную головку к разработанному анусу.       — Не бойся, я не сделаю тебе больно, — глядя прямо в льдистые глаза, прошептал альфа.       — Я не боюсь, — так же шёпотом в ответ. — С тобой не боюсь.       Продвигался медленно, тягуче, чувствуя, как жарко и влажно внутри. Тэхён был полностью расслаблен, поэтому боли совсем не ощущал. Только приятное натяжение, когда член Чонгука оказался полностью внутри. Смотрели друг другу в глаза и влюблённо улыбались. Их близость не про пошлость и похоть, она про родство душ и соединение двух любящих сердец.       Плавные толчки ощущались просто восхитительно. Альфа умело двигался внутри Тэхёна, задевая чувствительную точку так, что закатывались от удовольствия глаза. Надолго их не хватило, и омега кончил первым, пачкая своим семенем животы. Животные инстинкты выходили наружу, требуя пометить своё. Чонгук немного ускорил темп, преследуя собственный оргазм, и когда он излился глубоко внутрь Тэхёна и повязал узлом, удлинёные клыки вонзились в нежную кожу на шее. Омега громко вскрикнул, чувствуя, как собственный морозный феромон переплетается с дождливым Чонгука. Альфа оторвался от шеи, удовлетворённо разглядывая укус, но Тэхён тут же потянул его за волосы, заставляя обнажить уязвимое место уже Чонгука. А после он почувствовал тонкие омежьи клыки, которые крепко вцепились в запаховую железу. Теперь они одно целое. Одна семья.       — Ты мой, Снежинка, — бормотал окровавленными губами Чон. — Только мой.       — Твой, — мягко улыбаясь, ответил Тэхён и утянул альфу в нежный поцелуй.

***

      Ближе к вечеру, оправившись после утренней тошноты и слабости, Чимин решил выйти на прогулку. Травы Хосока, которые тот принёс после осмотра, значительно улучшили его самочувствие. Сопровождать его вызвался Намджун, вожаки были заняты распределением припасов, а Тэхён куда-то пропал, потому что дверь его дома никто так и не открыл.       Снега было немного больше, чем в начале зимы, но всё равно не так много, как привык Чимин. Пушистые еловые ветви только немного припорошил снег, и омега с удовольствием разглядывал природу вокруг.       — Ты не скучаешь по дому, хён? — заговорил Чимин, оборачиваясь на рядом идущего Намджуна.       — Скучаю по родителям, — отозвался тот. — А так, наверное, нет. Мне было сложно там жить, думаю, как и тебе. И Тэхёну. Теперь наш дом здесь.       — Да, ты прав. У нас теперь свои семьи, — Чимин остановился на заснеженной полянке, примечая ещё сохранившиеся ягоды рябины на небольшом дереве. — Как ваши отношения с Джин-хёном? Вы стали довольно близки.       Альфа смущенно отвёл взгляд. Чимин был прав. Сокджин с каждым днём открывался всё больше. Он без утайки рассказал про их жизнь с Соджуном, про его гибель и выкидыш, про то, как он жил долгие пять лет без мужа и с дырой в груди. Как его подкосила новость о том, что он должен будет снова участвовать в Священной ночи. Но омега говорил, что теперь ни о чём не жалеет. Он рад, что его мужем стал именно Намджун. Джин постарается его полюбить.       — Да, он оттаивает. Конечно, до таких крепких чувств, как у тебя с вожаками, ещё далеко. Пусть я и люблю его всей душой, но он пока что ответить тем же не может. Но я его не тороплю.       — Я рад за вас, хён. Вы заслуживаете счастья.       — Как и все мы. Ты в скором времени станешь ещё счастливее, — широко улыбнулся Намджун, показывая милейшие ямочки. — Ты станешь папой.       — Я волнуюсь, — решил поделиться переживаниями Чимин. — Что если из меня не выйдет хорошего родителя?       — Луна бы не послала тебе волчонка, если бы ты не был готов. Всё будет хорошо, Чимин-а.       Неожиданно где-то совсем рядом треснула сухая ветка, и альфа обернулся на звук, но никого не увидел. Что-то было не так. Внутренний зверь бесновался. Намджун принюхался, улавливая едва заметный травяной шлейф. Он не мог разобрать, что это за запах. Тревога росла, и он аккуратно задвинул Чимина себе за спину. Но ничего не происходило.       — Хён, — пугливо позвал его омега. — Что случилось?       — Не знаю, как-то неспокойно. Давай вернёмся, — он схватил маленькую ладонь и уже хотел двинуться обратно в поселение, как на него налетел огромный бурый волк.       Чимин ничего не успел понять, прежде чем оказался в стальной хватке сильных рук, которые крепко сжимали вырывающееся тело.       — Выруби его, — прозвучало откуда-то сбоку, и следующее, что запомнил омега, это постепенно поглощающая его темнота.       Бурый волк продолжал прижимать Намджуна к холодной земле, не давая обратиться и защитить друга. Он только увидел, как безвольное тело Чимина укладывают на ещё одного оборотня, привязывая, чтобы не свалился при беге. Альфа стиснул зубы и попытался вырваться снова, но неожиданно на месте бурого волка над ним навис мужчина, больше его по телосложению, который без какого-либо труда поднял его с земли и сжал горло. Намджун видел, как омегу вожаков увозят глубже в лес, но ничего сделать не мог. Незнакомец был гораздо сильнее, а потом он почувствовал, как бок простреливает острая боль, а его тело откидывают в сторону.       — Уходим, мы здесь закончили, северянин уже не жилец, — сказал кто-то со смешком, но Намджун не нашёл в себе сил даже повернуть голову в сторону говорящих.       Резко стало так тихо, что это даже пугало. Альфа стремительно терял силы, но он смог как-то повернуться на спину. Рукой дотронулся до горящего огнём бока и поднёс ту ближе к глазам. Кровь. Его ранили ножом. Но рана не затягивалась. Регенерация не работала. Он не смог уберечь Чимина, который был в большей опасности, чем он сам.       Сознание постепенно его покидало. Намджун пытался держать глаза открытыми, но накатывающая усталость и потеря крови делали своё дело. Голубые глаза закрылись, а тело обмякло. Когда-то белоснежный снег быстро окрашивался в красный, впитывая в себя жизненную силу могучего альфы с севера.       Чужаки ушли, забирая с собой главное сокровище вожаков и оставляя после себя смесь незнакомых ароматов, среди которых был стойкий запах полыни…