Ломая оковы

      Омега шёл по давно изученной тропинке, позволяя грустным мыслям заполонить голову. Он устал, так сильно устал от всех неозвученных и ломающих рёбра чувств. Почему Луна так несправедлива к нему? Омега задавался этим вопросом сотни раз. Чонин долго думал о том, для чего его так наказала сама судьба. Влюбился в вожака. Намного старше и опытнее, да ещё теперь и несвободного. Сердце каждый раз отдавало тупой ноющей болью только от одних воспоминаний о красивых карих глазах. Все вокруг твердили, что он глупый, что ему ничего не светит с Юнги, ведь тот такой взрослый и ему ни к чему ребёнок рядом. Но омега до последнего надеялся. Пока не появился Чимин.       Северный омега с прекрасными белоснежными волосами сразу всем понравился. Конечно, таких здесь было мало. Но Чонин не купился на всё это невинное очарование. Ревность разрасталась и пускала корни глубоко в сердце. А потом случилась течка и закрепление брачной связи, и омега понял, что все воздушные замки рухнули. Юнги никогда не будет его. Он не знал, что чувствовал, когда Чимин встретился с ним взглядом на площади. Метки вожаков сразу бросались в глаза, но Чонин смотрел. Слёзы сами текли из глаз, но омега вожаков не излучал ненависть к незнакомому юноше, только искреннее сочувствие. И это ударило по израненной душе ещё сильнее.       Последующие недели Чонин старался как можно чаще убегать в лес, где никто не мог увидеть его слабости. Он отпустил Юнги, но глупому влюблённому сердцу нужно было время для исцеления. Пройдёт время, и забудется детская влюблённость, Чонин понимал это. Совсем скоро и он будет участвовать в Ночи выбора. Свяжет себя браком с каким-нибудь хорошим альфой и будет дарить любовь и заботу только ему и их будущим щенкам.       Только такие мысли и спасали Чонина. Остановившись у ветвистой ели, он поднял голову и посмотрел на серое небо. Снежинки падали на разгорячённое лицо, моментально тая. Омега позволил себе робкую улыбку. Всё обязательно будет хорошо.       Порыв ветра обдал нежную кожу холодом, но принёс с собой кое-что ещё. Стойкий металлический запах заставил небольшой нос поморщиться. Чонин прислушался к звенящей тишине. Ничего подозрительного. Только тошнотворный запах. Так могла пахнуть только кровь. От внезапно возникнувшей догадки по телу прошёлся неприятный холод. Чонин медленно двинулся вперёд, ведомый инстинктами, и вышел на небольшую поляну.       Вокруг были видны следы борьбы, снег был перемешан вместе с землёй, а посередине всего этого хаоса лежало большое тело. Омега вздрогнул и быстро подбежал к раненому. Весь снег вокруг окрасился красным. Чонин осторожно откинул длинные белые волосы с лица. Кажется, этого альфу звали Намджун. Пара Сокджина. Страх сковывал все движения, но омега видел, что северянину срочно нужна помощь, поэтому заставил себя подняться и что есть силы побежать обратно в поселение. Намджун ещё дышал, и если Чонин успеет, то он сможет выжить.       Лёгкие горели, полушубок болтался на локтях, когда он без стука влетел в дом, где собирались вожаки и старейшины. Все присутствующие недоумённо посмотрели на юного омегу, который вот так посмел их прервать. Чонин переводил сбившееся дыхание и совершенно не обращал внимания на недовольные взгляды старых оборотней.       — Чонин? — подал голос Юнги. Альфа понятия не имел, почему тот прибежал сюда в таком виде. — Почему ты здесь?       — В-вожаки Мин, — говорить всё ещё было трудно, но Чонин должен был постараться. От его действий сейчас зависит жизнь умирающего альфы. — Там в лесу… Я гулял, и вдруг запах… Запах крови… Я вышел на поляну, а там… Там Намджун… Который альфа Сокджина… Он, он весь в крови, но дышал… Он ещё дышал… Пожалуйста, помогите ему.       Что-то в один момент сломалось внутри Юнхо и Юнги. Чимин. Чимин ушёл с ним на прогулку. И теперь Намджун при смерти.       — Чонин, — голос Юнги слишком тихий и безжизненный. — С Намджуном ещё кто-то был?       — Н-нет, — заикаясь, говорил омега. — Только альфа. Там столько крови… Очень много.       Было слышно, как скрипнули стиснутые зубы Юнхо. Как же они не поняли, когда метка беспокойно зудела. Недолго. Должно быть, Чимина быстро лишили сознания… Или жизни. Об этом думали оба, но даже сама мысль о таком исходе причиняла невообразимую боль. Их любимый омега, их волчонок неизвестно где и неизвестно, что с ними происходит. Хотелось кричать от безысходности, но оба брата понимали, что для эмоций не время. Этому их учили с пелёнок. Хладнокровию, когда то было необходимо.       — Быстро отправить за Хосоком, — прокашлявшись, приказал Юнхо. — Чонин, отведи нас туда.       Омега только кивнул, и через секунды из поселения выбежало три волка.       Паника постоянно пыталась взять верх над разумом, но близнецы упрямо с ней боролись. Сейчас важнее всего была жизнь их омеги и Намджуна.       Чонин быстро привёл их в нужное место. В ноздри мгновенно забилось множество запахов, но один из них был слишком знакомым. Полынь. Юнги злобно оскалился. Чужак посмел прийти снова и отобрать то единственное, что было им дорого. Не сговариваясь, старший альфа бросился в сторону западной границы, а Юнхо остался рядом с безжизненным телом. Намджун успел стать для них настоящим другом, и видеть, как могучий северный альфа умирает, делало ещё больнее.       Обнажённый Юнхо упал рядом, пачкая колени в крови. Хосок прибежал почти сразу же, склоняясь над Намджуном. Грудная клетка практически не вздымалась. Альфа доживал свои последние минуты. Это стало понятно всем. Лекарь судорожно разрывал пропитанную алой кровью рубаху, чтобы добраться до раны, которая выглядела не самым лучшим образом.       — Хосок, почему он не регенерирует? — в панике кричал вожак. — Рана неглубокая, она должна была затянуться.       — Дело не в ране, Юнхо, — альфа внимательно осматривал ранение. Края были разорваны. Нож провернули несколько раз, перед тем как достать. Но даже не это было самым опасным. Фиолетовое масло сочилось изнутри, будто клинок был смазан… — Не может быть, — в ужасе прошептал Хосок.       — Что такое? Что ты увидел? — вожак всё больше раздражался. Он понятия не имел, где Чимин и что с ним. А сейчас нужно было спасать Намджуна.       — Нож был отравлен. По краям скопилось то, что не попало внутрь. Это аконит, Юнхо.       Тот в ужасе раскрыл глаза. Этого не могло быть. Весь аконит ещё сотни лет назад вывели их предки. В их лесах это растение долгое время уже никто не видел, и только лекари знали, как оно выглядит и что делает с организмом оборотня.       — Ты же сможешь, — Юнхо сглотнул противный комок в горле. — Сможешь ему помочь?       — В моих книгах есть рецепт отвара, но я не знаю, насколько аконит поразил его кровь. Нужно срочно доставить его в мой дом.       — Чонин, — вожак обернулся на испуганного волка, который непонимающе хлопал глазами. — Нужно сказать Джину, я доверяю это тебе.       Омега не ждал больше ни минуты, быстро скрываясь за деревьями.       Юнхо бросил полный боли взгляд в сторону, где скрылся его брат. От Юнги ничего не было слышно. Даже их связь сейчас молчала. И это пугало его до чёртиков.       — Юнхо, эй, Юнхо, — лекарь видел состояние друга, поэтому не позволил ему окончательно сойти с ума от горя. — Давай, мне нужна помощь. Намджун немаленький, знаешь ли.       Взяв себя в руки, альфа всё-таки поднялся, оборачиваясь волком, чтобы Хосок мог положить безвольное тело северянина на него. Он не может позволить Намджуну умереть. Сокджин просто сойдёт с ума, если такое произойдёт. Юнхо даже боялся думать, что добрый альфа с ямочками на щеках может не выжить.       

***

      Запыхавшийся Сокджин уже почти добежал до лекарского домика. Он не знал, что сейчас чувствует, но в голове была только одна мысль: «Это не может быть правдой». После слов Чонина о том, что его альфа серьёзно ранен, а Чимин похищен, омега сорвался с места и побежал к Хосоку.       Дверь с грохотом ударилась о деревянную стену, и Джин прямиком отправился туда, где Хосок проводил операции, но был перехвачен сильными руками. Такой свежий запах летнего дождя сейчас отдавал гнилью прелой травы. Чонгук. Альфа крепко прижимал к своей груди вырывающегося хёна.       — Пусти меня, Чонгук, — прошипел тот.       — Не могу, Джин-хён, — Чон зажмурил глаза, только бы не дать скопившимся слезам пролиться. Было безумно больно за друзей. — Хосок-хён запретил кому-либо заходить. Он сам выйдет позже, если, — Чонгук осёкся. — Когда сможет помочь Намджуну.       Омега обмяк в родных объятиях, позволяя усадить себя на лавку рядом с таким же заплаканным Тэхёном. Тот не мог успокоиться: один его хороший друг сейчас был на пороге смерти, а второй… Он даже не мог представить, что сейчас переживает его Чимин-и. Беременный и беззащитный омега. Тэхён корил себя за то, что позволил себе раствориться в Чонгуке. Если бы он не решился на метку, то пошёл бы вместе с другом.       — Где вожаки? — глухо спросил Сокджин.       — Юнги, насколько я знаю, сразу же побежал по следу, а Юнхо ушёл не так давно. Не смог сидеть без дела.       — Давно Хосок там?       — Уже полчаса, — безжизненным голосом ответил Чонгук.       Омега откинулся на стену и прикрыл янтарные глаза. Что у него за судьба такая? Сколько Луна будет испытывать его на прочность? Она уже забрала к себе его любимого Соджуна и их неродившегося ребёнка. А теперь и Намджун… Если альфы не станет, это добьёт его окончательно. Они же только начали жить как нормальная семья. Сокджин и правда хотел по-настоящему полюбить альфу. Симпатия разрасталась с каждым днём всё больше, но все старания были перечёркнуты какими-то тварями, которые посмели зайти на их территорию.       Сколько они так просидели, никто не знал. Тишина давила своим грузом. Только редкие всхлипывания Тэхёна говорили о том, что происходящее реально. Что это не страшный сон.       Дверь в соседнюю комнату скрипнула, и все разом поднялись со своих мест. На пороге показался слишком уставший Хосок, который полотенцом вытирал кровь. Джина затошнило, когда он увидел руки лекаря.       — Не молчи, Хосок, — тихо заговорил омега. — Что с моим мужем?       — Он жив, — отозвался лекарь. — Пока, — на этом слове все посмотрели на Хосока. — Его ранили в бок ножом.       — Не понимаю, — начал Джин. — Он же здоровый волк, почему регенерация не сработала? Это всего лишь одна рана.       — Нож был отравлен. Волчьим аконитом, — у всех присутствующих в ужасе округлились глаза. Такое просто не было возможным. — Да, знаю, что его вывели несколько столетий назад, но это аконит. Ошибки быть не может. Намджуна спасло только то, что Чонин нашёл его вовремя, и то, что он довольно крупного телосложения. Яд не успел распространиться достаточно, чтобы принести мгновенную смерть. Но его состояние очень тяжёлое. Из-за аконита он потерял много крови, нарушена свёртываемость. Я дал ему отвар из волчьей травы, только не могу сказать, будет ли этого достаточно. Мне нужны мои записи, там есть рецепт противоядия. Пока всё, что я могу, это поить его волчьей травой, постепенно выводя токсин. Но я не даю гарантий, что он сможет продержаться долго, а тем более прийти в себя. Я сделаю всё возможное, хён, — Хосок утешающе обнял старшего омегу, который пустым взглядом смотрел в открытую дверь.       Там, на столе, лежал мертвенно-бледный Намджун. Его северянин. Омега медленно прошёл в комнату и остановился рядом с альфой. Было слышно его тяжёлое дыхание, будто каждый вдох давался ему с большим трудом, будто каждый глоток воздуха он выгрызал у смерти. Лицо Джина не выражало ничего, кроме пустоты, которая заполнила всё его нутро.       Тёплые пальцы оплели ледяную руку альфы, пытаясь хоть немного согреть. Всё выглядело здесь неправильно. Неправильно, что такой добрый и чуткий оборотень лежит сейчас тут и борется за свою жизнь. Неправильно, что столько лет страдающий омега смог, наконец, открыть своё сердце для счастья, но его снова оставили ни с чем. Неправильно, что две израненные души так и не смогли исцелить друг друга.       — Прости меня за всё, — склонившись над грудью альфы, шептал Джин. — Прости за мою холодность, за мои страхи и неуверенность. Ты только выживи, Намджун. Только выживи. У нас будет настоящая семья, которую ты так хотел. В нашем доме будут бегать волчата, которые будут с твоими белыми волосами и моими янтарными глазами. Такие шумные и такие милые. Ты будешь любить их больше всего на свете, — крупные слёзы стекали по щекам, пропитывая солёной влагой светлую рубаху Намджуна. Рыдания так и рвались наружу, и Сокджин позволил им, громко крича на весь дом. — Не забирай его у меня! Не забирай! Сколько я ещё должен вынести боли? Почему именно он? Если ты наказываешь меня за что-то, то забери меня! — омега кричал всё это, смотря в тёмный потолок, но он знал, что Луна всё слышит. — Не отнимай у меня его! Только не его!       Он уткнулся лбом в холодные костяшки на руке Намджуна, продолжая громко и надрывно плакать. Сдерживаемые эмоции нашли свой выход. Столько боли Хосок давно не слышал и не видел, поэтому тихо прикрыл дверь, оставляя альфу и омегу наедине. Он сделает всё возможное и невозможное, чтобы Намджун выжил.       

***

      За окном уже было темно, а в зале для собраний слишком шумно. Старейшины перебивали друг друга, пока оба вожака совершенно не следили за их криками. Опустошение. Наверное, это самое верное описание того, что они сейчас чувствовали. Одна сплошная пустота. Их связь с Чимином не чувствовалась. Либо омега всё ещё был в бессознательном состоянии, либо уже мёртв. Очень хотелось верить, что их любимый был жив.       Юнги так и не смог ничего найти. Запахов было слишком много, и все уходили в разные направления. Такого нужного сейчас жасмина не было слышно вообще. Сначала вожак помчался по следу горькой полыни, но и этот аромат позже стал чувствоваться в разных направлениях. Их качественно обдурили. Замели все следы. В кратчайшие сроки найти Чимина не представлялось возможным. Юнхо тоже это понимал. Он выбрал другую дорогу, но тоже ничего и никого не смог найти.       А теперь оба сидели возле горящего посередине комнаты очага и слушали, будто сквозь толщу воды, все эти нелепые выкрики.       — Нам нужно собрать отряд и выдвинуться на поиски как можно скорее! — кричал разозлённый поведением старейшин Хосок.       Те никак не хотели принимать сторону большинства оборотней.       — Нет! Я не отправлю на верную смерть столько молодых и сильных волков. Не ради какой-то безродной шавки.       На этих словах в комнате повисла зловещая тишина. Ещё никто не смел так отзываться об омеге вожаков. Все в поселении знали, что старейшины южной стаи представляли собой кучку застрявших во времени стариков, не способных на решительные и правильные действия. В глазах близнецов вспыхнул опасный огонь. Эти слова они прекрасно услышали.       Юнги, не говоря ни слова, поднялся со своего места, уверенным шагом приближаясь к самому мерзкому представителю их стаи. Этот старейшина не нравился никому, но никто не мог позволить изгнать его, потому что тот ничего плохого не делал. Альфа угрожающе навис над в миг сжавшимся седовласым оборотнем, будто разглядывая его трусливую душу.       — Как ты сказал? — голос был настолько ровным и безэмоциональным, что становилось страшно. Юнги даже не посчитал нужным обратиться к старшему уважительно. После своих грязных слов старый альфа такого не заслужил. — Шавка? Ты жив только потому, что у меня нет времени тебя убивать и марать руки в твоей крови. Кажется, ты забыл, что вожак здесь я. А ты не более чем бесполезное приложение к нашей власти, — было слышно, как Юнхо сжал подлокотники. Его не устраивало, что брат так легко спускает такое с рук. — Юнхо, как я вижу, не разделяет моего решения, и поверь, ты не захочешь узнать, что было бы, если бы я его не сдерживал.       С этими словами старший близнец развернулся ко всем присутствующим альфам. В их глазах было полно решимости отыскать и вернуть главного омегу стаи домой. Целым и невредимым.       — Я не приказываю, — также спокойно продолжил Юнги. — Прошу. Каждого, кто готов отправиться со мной на поиски нашего с Юнхо мужа. Они должны заплатить за то, что посмели зайти на нашу территорию, украсть омегу и тяжело ранить нашего собрата.       — Брат, кажется, я ослышался. Ты сказал «со мной».       — Всё верно ты услышал, Юнхо. Стая не может остаться без вожака в такой момент. Не тогда, когда возможно нападение.       Младший альфа прекрасно понимал Юнги. Но сердцу нельзя было приказать не чувствовать. Оно разрывалось каждую секунду, пока они ничего не делают. Юнхо должен был оставаться сильным. Ради всех.       — Хорошо, — отводя взгляд в сторону, всё же ответил он. — Я останусь.       — Тех, кто захочет ко мне присоединиться, жду через час у ворот. Соберите с собой самое необходимое. Попрощайтесь с семьями. Я не знаю, когда мы вернёмся.       Все послушно стали покидать дом, оставляя братьев одних. Никто из них не знал, чем это всё закончится и жив ли Чимин.       — С чего начнёте? — глухо спросил Юнхо, вглядываясь в темноту.       — Пойдём на запад, — также ответил старший. — Сан так и не ответил на наше письмо. Пора навестить вожака западной стаи.       Альфа подошёл к нахмуренному брату и обнял того со спины, крепко вжимаясь грудью. У них есть только они. Всегда так было.       — Он жив, Юнхо. Я знаю. Если бы его убили, наши метки дали бы нам это почувствовать.       — Я понимаю, но мы не можем знать, в каком он состоянии и что с ним делают. Он носит под сердцем нашего волчонка, Юнги, — альфа с силой сжал кулаки. — Я никогда не прощу себе, если с ними что-то случится.       — Никто из нас не простит.       Такая глупая ошибка. Вожаки южной стаи не смогли уберечь самое ценное в их жизни, а расплачивается за это невинный омега, который даже пожить толком ещё не успел.       

***

      Чонгук в спешке собирал необходимые вещи. Он добровольно собирается уйти с Юнги, чтобы отыскать лучшего друга своего омеги. Тэхён не переставал плакать весь день и только сейчас смог успокоиться, помогая альфе в сборах.       — Мне страшно, что и ты меня покинешь, — едва слышно проговорил Тэхён. — Страшно, что ты можешь не вернуться, потому что никто не знает, что ждёт вас там.       Чон отложил увесистую сумку ближе к двери и присел на пол в ногах омеги, обхватывая своими большими ладонями прохладные руки Тэхёна. Он и сам тревожился. Но не за себя. Оставлять свою пару сразу после метки было не лучшим решением. Иначе он тоже не мог. Тэхёна и Чимина связывает нечто большее, чем просто дружба. Они, словно родственные души, которые всегда были вместе, и он обязан помочь в поисках.       — А мне страшно оставлять тебя одного, — нежно ответил Чонгук. — Мы так мало провели времени вместе.       Омега опустился рядом с Чоном, сразу попадая в тёплые объятия. С альфой было спокойно и хорошо. Почему, когда всё только стало налаживаться, начались нескончаемые проблемы. Ранение Намджун-хёна, похищение Чимина. Сердце Тэхёна не выдерживает всей этой боли, а тяжесть вины только сильнее давит с каждой минутой.       — Ты не виноват, — будто прочитал мысли Чонгук. — Даже если бы ты пошёл с Чимином, где гарантия, что ты бы остался жив? Или тебя бы не забрали? Ты ничего не смог бы сделать с сильными альфами. Твоей вины здесь нет, Снежинка.       — Я понимаю, но всё это так давит. А вдруг я бы смог помочь? Позвал бы на помощь.       — Не кори себя. Мы найдём Чимина и вернём домой. Намджун-хён поправится, и всё будет как раньше. Вот увидишь.       Омега молчал. Не знал, что можно ещё сказать. Только надеяться и верить, что так всё и будет. Что это ужасное время пройдёт, и все снова будут вместе.       Тэхён не знал, как будет жить без Чонгука. Сейчас их связь особенно сильна. Метки ещё немного покалывали, но больно уже не было. Чувствовалось полное единение омеги и альфы. Таким и должен быть брак. Жаль, Тэхён не знал, что так может быть. Что в любящем союзе нет места страху и насилию. Омега любил, горячо и искренне. Это прекрасное чувство окрылённости, которое медленно растекается по телу, стоит только альфе приблизиться. Когда-нибудь он сможет сказать это вслух. Сможет словами описать всё то, что заставляет его ощущать Чон. Омега не думал, что может быть способен на любовь. Внутри всегда была только ненависть и презрение к сильному полу. Но Чонгук показал, что не все альфы такие жестокие, как на севере. Было сложно доверить свою душу, только терпение и доброта смогли немного растопить лёд, сковывавший юное сердце.       — Чонгук, — прошептал омега. — Вернись, пожалуйста, домой. Вернись ко мне. Ты стал мне, — он ненадолго замолк, собираясь с мыслями. — Дорог.       Для альфы такие слова были будто признанием в любви. Столько времени он дарил заботу и ласку колючему омеге, и все его старания были не напрасны.       — Конечно, я вернусь, Снежинка, — тепло улыбнулся Чон. — Обязательно вернусь, ведь люблю тебя больше жизни.       Тэхён задержал дыхание. Эти признания так легко слетали с губ альфы, что становилось жарко. Омега коснулся чужих губ робким поцелуем, обещая, что когда-нибудь сможет вот так же открыто и свободно говорить о своих чувствах. Поцелуй не был пошлым и страстным, только нежность ощущалась в неторопливых прикосновениях. Прощаться было тяжело, но время заканчивалось.       — Будь осторожен, — шептал в ухо альфы Тэхён, крепко обнимая возле входной двери.       — Буду, Снежинка. Жди меня, я обязательно к тебе вернусь.       Оставив короткий поцелуй на лбу омеги, Чонгук вышел за дверь, скрываясь в темноте ночи. Им предстоит долгий путь на запад, чтобы найти хоть какие-то ответы.       Тэхён едва слышно прикрыл дверь и поплёлся в сторону разворошенной постели. Простыни ещё хранили их смешанный аромат, поэтому омега удобнее устроился в ворохе одеяла и подушек. Яркий дождливый запах с лёгкой ноткой колкого мороза действовали успокаивающе. Он знал, что долго аромат не продержится, и вскоре начнёт выветриваться, но сейчас Тэхён мог себе позволить вдыхать своего мужа как можно глубже, запоминая каждое проведённое с ним мгновение.       

***

      Ноющая боль отдавала в голове, а глаза едва могли открываться. Чимин не понимал, где он и что с ним сделали. Чувствовал только, что он не дома. В глаза будто насыпали песка, потому что каждая попытка их открыть сопровождалась острой болью. После нескольких попыток ему всё-таки удалось раскрыть слипшиеся веки. Он лежал у костра, рядом с которым сидел какой-то парень и что-то помешивал в небольшой кастрюльке. Чимин попытался бесшумно перевернуться на спину, но болезненный стон всё же сорвался с губ, когда повреждённая голова коснулась земли. Незнакомец сразу же обернулся на шум, подбираясь ближе.       — Ты очнулся, — альфа, а это был именно он, судя по сильному запаху муската, склонился над ничего не понимающим омегой. — Я уже боялся, что они приложили тебя слишком сильно. Тупоголовые ублюдки.       Незнакомец начал хлопотать над раной на голове Чимина, бережно стирая кровь и замазывая какой-то приятно пахнущей мазью.       — Г-где я? — голос хрипел, каждый звук давался с большим трудом. — Что происходит?       Заботливый альфа хотел было ответить, но за его спиной послышался хриплый смех и грубый низкий голос.       — О, пташка уже пришла в себя, — говорил ещё один незнакомый альфа. — Я уж думал, что мои друзья перестарались. Хочешь знать, что происходит? — взгляд голубых глаз был таким испуганным, что альфу это забавляло. — Ты теперь будешь принадлежать мне. Вот что происходит. Не получилось побороться за тебя в Священную ночь, значит, будешь моим сейчас.       Чимина обдало волной холода. Он не мог понять, почему этот стойкий и тошнотворный полынный запах кажется таким знакомым. Во время Ночи выбора он смог почувствовать его на какие-то жалкие секунды, а потом послышалось рычание близнецов, и запах исчез.       — Т-так это ты, — всё ещё тихо проговорил омега. — Ты тот чужак.       — Ах, да. Пришлось немного изучить вашу местность. Всё-таки похищение омеги вожаков требует тщательной подготовки. Я уж думал, что у меня не выйдет, ведь ты всегда был рядом со своими ручными пёсиками. Но удача нам улыбнулась, и ты прогуливался в лесу с каким-то северянином, который не смог выстоять один против нас. Так жаль такого крепкого волка. Скорее всего, он уже кормит червей глубоко в земле.       Всё внутри Чимина похолодело. Не может быть. Только не его добрый хён, который всегда поддерживал его и дарил тёплые братские объятия.       — Ты в-врёшь, — голос дрожал от подступающих слёз. — Намджун жив.       — О, ну после отравления аконитом это вряд ли, — зловещая улыбка растянула губы, и омега понял, что тот не врёт.       Кровь стыла в жилах. Чимин понимал, что с ним здесь никто церемониться не будет. Этот альфа внушал только страх и ужас. В его карих глазах не было ни намёка на теплоту и добродушие. Только тьма и леденящий холод.       — Зачем я тебе? Отпусти меня, я уже связан с другими. Ты не сможешь привязать меня к себе, — звучало так безысходно, что Чимин и сам себе уже не верил.       — А вот тут ты ошибаешься, — и снова эта безумная улыбка. — Через два дня кровавая луна. Шаманы говорят, что в это время возможно всё. Мы вырежем твои уродливые метки южных вожаков, и я смогу поставить свою, повязать тебя.       — Н-нет, нет, нет, не нужно, умоляю. Отпустите меня, — омега знал, что его слова ничего не значат для похитителя.       Альфа подобрался ближе, склоняясь над зажмурившимся Чимином, вдыхая чуть горьковатый жасмин с его шеи.       — Ммм, твой страх пахнет восхитительно, — прошептал он, водя носом по нежной коже. — Я так долго ждал этого. Когда смогу держать тебя в своих руках, когда смогу назвать тебя своим.       Чимин старался не двигаться, только слёзы нескончаемым потоком лились из-под закрытых глаз. Он был потерян, испуган и опустошён. Не хотел давать лишний повод к себе прикасаться, поэтому лежал тихо. Вот только альфе было всё равно. Его только возбуждали испуг и ужас, исходящие от омеги.       — А впрочем, зачем нам ждать? Попробовать тебя я могу уже и сейчас.       Голубые глаза широко распахнулись. Чимин хотел верить, что он ослышался сейчас. Что над ним не посмеют надругаться на грязной и холодной земле. Только не тогда, когда внутри него растёт маленькая жизнь.       — Что? Не нужно этого делать, Гёнхи, — прокричал стоящий у костра альфа. — Он ещё слаб, не трогай его…       — Уберите его отсюда, — холодным тоном приказал Гёнхи кому-то. — Твои услуги пока не понадобятся, Кёниль.       Двое коренастых альф оттащили кричащего юношу подальше в лес, оставляя их главаря наедине с хрупким омегой. От испуга Чимин не мог пошевелиться. Взгляд карих глаз снова вернулись к его лицу.       — Ты такой прекрасный. Даже не представляешь насколько, — холодные пальцы прошлись по влажной щеке, медленно спускаясь к шее и останавливаясь на узорах метки. — Эти следы всё портят, конечно, но я готов потерпеть посторонние запахи. Мой сможет их перекрыть, когда ты будешь наполнен моим семенем.       — Пожалуйста, — омега всё ещё пытался воззвать к голосу разума Гёнхи, но тот только громко смеялся на его мольбы.       Альфа ловко устроился между ног Чимина, сильно сдавливая запястья и заводя руки над головой. Омега пинался и пытался выбраться, но он был намного слабее. Требовательные губы накрыли потресканные уста Чимина, но тот не отвечал. Только сдавленно мычал, умоляя отпустить.       Рывком Гёнхи повернул омегу на живот, стаскивая грязные брюки с брыкающегося Чимина. Непокорность уже начинала раздражать, поэтому альфа крепко ухватился за длинные белые волосы и потянул вскрикнувшего от боли омегу на себя.       — Хватит! — прошипел прямо в ухо. — Заткнись и прими всё, что я тебе дам, сука!       Затем откинул его обратно, из-за чего Чимин больно ударился щекой. Еловые иголки царапали кожу, но он не смел скулить от боли. Нужно было защитить своего волчонка. Любой ценой. Когда смоченный в слюне палец коснулся его входа, омега предпринял последнюю попытку спастись.       — Стой! — собрав все свои силы, выкрикнул Чимин. — Остановись! Я ношу волчонка под сердцем, — последнее он сказал почти шёпотом, но его услышали и быстро выпустили из стальной хватки.       Он мгновенно развернулся, чтобы смотреть прямо в глаза своему похитителю, лицо которого не выражало совершенно ничего. Чимин подумал, что смог достучаться до бесчувственного альфы. Но как же он ошибался.       — А вожаки Мин шустрые. Быстро заделали тебе щенка, — Чимина уже начинало тошнить от этой безумной улыбки, обнажающей клыки. — Но ничего, мы легко это можем исправить. Сухо, Убин, — позвал Гёнхи, и из леса показались два альфы. Телосложение у них было внушительным, они больше походили на медведей. — Избавьтесь от выродка.       Озвученное вылилось на Чимина, словно ушат холодной воды. Он не понимал, как можно быть настолько бездушным. Никто не мог вредить омеге, когда внутри рос маленький щенок. Это запрещалось законом во всех стаях. Но для Гёнхи, видимо, не было ничего святого. Омега отползал всё дальше, пока спиной не упёрся в дерево, откуда и поднял его один из альф, цепко ухватившись за волосы.       — Нет! Не трогайте! Луна покарает вас, вожаки Мин убьют вас! — Чимин кричал, но никто не хотел его слышать, и продолжал кричать, пока мощный удар кулаком прямо в живот не вышиб весь воздух из тела.       Губы раскрылись в немом стоне, а в глазах потемнело от резкой боли. Хотелось свернуться калачиком, обнять своего любимого щенка, но ему не дали даже согнуться. Второй альфа крепко удерживал его за волосы и руки, пока самый крупный из них продолжал наносить точные удары в живот. В какой-то момент омега просто взвыл от невыносимой боли, за что получил увесистой ладонью по лицу. Голова дёрнулась в сторону, а из разбитой губы быстрой струйкой потекла кровь. Чимин не понимал, как можно вот так жестоко лишать жизни ещё не родившегося оборотня. Омега старался абстрагироваться от наносимых ударов, старался все свои мысли обратить на молитвы Луне, только чтобы уберегла его волчонка. Но безжалостное избиение всё продолжалось, пока Чимин не почувствовал, как что-то тёплое стекает по его ногам. Только тогда мерзкий и ненавистный голос отдал приказ:       — Достаточно. Бросьте его тут. Найдите Кёниля, пусть присмотрит за ним.       Омега обессиленно рухнул на землю, сворачиваясь в позу эмбриона. Он чувствовал, как кровь, не переставая, стекала по бёдрам. Чувствовал, как ослабевший организм отторгает маленький зародыш. Чимин понимал, что его волчонок не выжил. Понимал, что не смог уберечь самое ценное, что у него было. Он больше не кричал и не просил его отпустить, не просил пощады. Потому что эти альфы на неё не способны.       Подол рубахи был полностью в крови, но Чимину было всё равно. Его волчонок так и не сможет родиться, не сможет познать любовь и ласку родителей. Он уже ничего не чувствовал. Не чувствовал, как перепуганный Кёниль начал останавливать его кровотечение, как отмывал его от грязи. Ничего больше не имело значения. Потому что самое важное он уже потерял…