Ломая оковы

      Через неделю после того, как посыльные южной стаи отправились с просьбой вожаков о преждевременном собрании, близнецы вместе с их небольшой компанией выдвинулись в путь. Дорога предстояла очень долгая. Только больше недели займёт путь до севера, а то и ещё дольше, потому что Чимин только-только стал восстанавливать свои силы, как и Чонгук. Нога болеть перестала, но Кёниль перед уходом настоятельно рекомендовал не напрягать ту без надобности.       Лекарь ушёл из поселения вместе с вожаками. Уходил он с тяжёлым сердцем, потому что чувствовал, что оставляет что-то важное на юге. И кажется, он уже знал, что именно. Вернее — кого. Среди провожающих он видел милого омегу, который сразу же запал в душу. С самым вкусным запахом, с самыми красивыми чертами лица. Альфа уже знал, что юношу звали Чонин. Они почти не общались, пока Кёниль гостил во владениях вожаков Мин, но лекарь всегда бросал мимолётные взгляды, когда омега находился поблизости. Перед уходом альфа даже набрался смелости и подошёл к объекту своей симпатии.       — Мне пора уходить, — смущённо начал он. — Но я очень рад, что смог с тобой познакомиться.       — Надеюсь, что ваш путь будет лёгким, — омега добродушно улыбался, хотя волк внутри сходил с ума от чужой близости.       Лекарь хотел сказать, что не нужно обращаться так официально, но не смог. Ни к чему это было. Их приятное знакомство всё равно почти закончилось.       — Спасибо, — Кёниль замолчал, не зная, что может ещё сказать. — В общем, я пойду.       Альфа развернулся и сделал несколько решительных шагов вперёд, но после быстро передумал и вернулся обратно к Чонину.       — Сколько тебе лет?       — Через неделю будет восемнадцать, — протараторил ошарашенный омега.       — Я тебя буду ждать, — широко улыбнувшись, ответил лекарь. — До встречи на Священной ночи.       А после так же быстро исчез, пока Чонин прятал в ладошках покрасневшие щёки. Ещё некоторое время назад он умирал от неразделённой любви, но стоило появиться в поселении одному западному волку, как юное сердце забилось в ранее неизведанном ритме. Омега понял теперь, что такое влюблённость. Настоящая. Пусть они и не увидятся целых полтора года, каждое мгновение Чонин пронесёт в себе. До самой встречи.       Юнги и Юнхо, как и всегда, оставляли Хосока за главного, только теперь тут был ещё и Намджун, у которого есть опыт в управлении стаей. Всё-таки он собирался быть главой северян.       — Всё будет хорошо, — успокаивал близнецов Хосок. — Не переживайте, я присмотрю за всем. Намджун мне поможет, как только полностью оправится.       — Спасибо, друг, — Юнги крепко обнял альфу. — Береги Сумина и Уёна.       — Расцелуй мелкого в щёчки от нас, — Юнхо игриво подмигнул. — Мы быстро вернёмся. Не успеешь заскучать.       — Ох, кажется, слёзы уже текут, — лекарь наигранно огорчился, а после все разразились громким смехом.       В стороне Чонгук прощался с Джином, который, словно курица-наседка, проверял, всё ли положил в их с Тэхёном сумки.       — Хён, всего там хватает, — закатывал глаза Чонгук.       — Ты уходишь так далеко, Гук-а, — сокрушался старший. — Да ещё и с омегой. Конечно, я буду волноваться.       — Всё будет хорошо, хён, — Тэхён мягко прижался к боку Сокджина, объятиями благодаря за хлопоты.       — Ох, я надеюсь, ты увидишь своего папу, Тэхён-и.       — Я тоже.       — Возвращайтесь целыми и невредимыми.       — Как скажешь, папочка, — Чонгук не удержался.       — Так всё! Уйди с глаз моих, Чон Чонгук.       Омега, конечно же, совсем не злился, а когда небольшая группа волков подошла к кромке леса, смахнул одинокую слезу. Джин будет просить Луну, чтобы уберегла его близких людей от невзгод во время пути.       

***

      После долгой и изнурительной дороги по заснеженным лесам, вожаки наконец увидели ворота северной стаи, перед которыми уже стоял вожак — Ким Тэмин. Весть о скором прибытии южан появилась несколько дней назад, и альфа уже ждал гостей.       Обращение в человеческую форму всем далось нелегко. Тела очень устали, хоть и двигались они в медленном темпе. Тёплые шубы тут же покрыли обнажённых оборотней, потому что климат в северном лесу был намного суровее, чем в южном.       — Приветствую, вожаки Мин, — басистый голос Тэмина прервал молчание. — Вы проделали большой путь, поэтому сейчас вас накормят, проводят в бани, а после вы сможете отдохнуть.       — Здравствуй, Тэмин, — близнецы уважительно поклонились старшему. — Спасибо за твоё гостеприимство. Что-нибудь слышно от Сана и Кибома?       — Со дня на день должны прибыть. Вижу, ты привёл коренных северян на родину. Рад вас видеть, Чимин и Тэхён.       Омеги низко склонились, приветствуя своего бывшего вожака. Они хорошо знали альфу, тот всегда к ним относился с теплом и добром, чего в их стае было днём с огнём не сыскать. Поэтому тоже были рады видеть с виду грозного волка, но на самом деле мягкого внутри.       — Пойдёмте, — Тэмин направился в сторону ворот, уводя за собой прибывших. — Там ждут те, кто очень по вам скучал. Будет приятным сюрпризом встреча с вами.       От предвкушения у омег тряслись руки. Тэхёну не терпелось увидеть папу, обнять его, услышать его нежный голос. Понять, что он в порядке был всё это время. Потому что если нет… Омега себе не простит.       За воротами их встретили знакомые домики и знакомая давящая атмосфера. Омеги работали, склонив головы, не смея лишний раз поднять взгляд. Чимин поморщился, вспоминая, что ещё не так давно и сам жил так. Теперь не мог представить, что смог бы вернуться сюда. Витая в своих воспоминаниях, омега не заметил, как налетел на какого-то альфу. Тот был большим, как и все северяне, с озлобленным оскалом. Раньше Чимин бы кротко опустил голову и выслушал молча всё, что о нём думают, ещё бы и получил пощёчину. Но сейчас взгляд не опустил в землю, а продолжал смотреть прямо в глаза.       — Уйди с дороги, безродное отродье, — громкий рык, а после и взмах тяжёлой руки.       Незнакомый альфа хотел ударить его, но тут же перед глазами мелькнуло два знакомых силуэта.       — Я бы советовал тебе думать, что ты делаешь и говоришь, — угрожающе шипел Юнги, схватив занесённую для удара руку.       — Безродное отродье здесь ты, — кулак Юнхо приземлился прямо в живот. — А перед тобой Мин Чимин — законный муж вожаков южной стаи.       — Дже, извинись и пойди прочь, — строгий голос Тэмина раздался за спинами.       — Я никогда не попрошу прощения у омеги, — зло зыркнув, ответил альфа.       — Дже! Мы так встречаем гостей?       — Нет, — было видно, что Дже противится тому, что должен сказать, но сквозь зубы всё-таки смог выдавить нужные слова. — Прошу прощения.       А после быстро скрылся в неизвестном направлении.       — То, как у вас относятся к омегам, просто отвратительно, — Юнги был зол.       — Если бы я один мог всё поменять, — удручённо отозвался Тэмин. — Почти все здесь воспитываются так. Однажды, возможно, это изменится.       Откуда-то послышались громкие голоса и спешный бег, и Чимин поспешил обернуться, замирая, видя своих родителей, которые со всех ног неслись на площадь. Они не поверили, когда соседи сказали, что их малыш здесь. Не верили до последней секунды, пока не увидели своего сына в окружении южан.       Сонхва остановился совсем рядом с Чимином, разглядывая изменившегося сына. Из глаз потекли горячие слёзы, а длинные пальцы коснулись исхудавшей щеки.       — Чимин-и, — омега никак не мог поверить, что его плоть и кровь стоит рядом. — Это правда ты?       — Да, папа, — Чимин и сам уже практически рыдал. — Это я. Я пришёл к вам в гости.       Сонхва громко всхлипнул, а после крепко обнял своего единственного сына. Сзади Чимин почувствовал ещё одни родные объятия — отец тепло прижался к нему, тихо всхлипывая на ухо. Было всё равно, что их многие видят, что осудят за излишнее проявление эмоций. Плевать на всё, если они смогут ещё раз подержать в руках своего мальчика.       — Отец, — Чимин повернулся к родителю, который утирал рукавом скупые слёзы. — Я так скучал.       — Я тоже очень скучал, мой цветочек, — Сынги снова обнял сына, пряча его в своих руках.       Вожаки Мин тактично молчали, не прерывая семейного единения, ожидая, когда их омега представит своей семье.       — Папа, отец, — омега взял родителей за руки и повернулся к близнецам. — Это мои мужья, Мин Юнги и Мин Юнхо. Они вожаки на юге.       — Для нас честь познакомиться с родителями нашего омеги, — братья уважительно склонились, приветствуя Сонхва и Сынги.       — Нам тоже очень приятно, — ответил за двоих омега.       — Сынги, — Тэмин обратился к альфе семьи Пак. — Думаю, что твой сын и вожаки смогут пожить у вас какое-то время.       — Конечно, по-другому и не будет. Я не упущу возможность побыть с сыном отведённое время.       Тэхён, наблюдавший за счастьем друга, осторожно потянул Чонгука за рукав, требуя пойти за ним.       — Не будем им мешать, — прошептал омега. — Пойдём, я отведу тебя к папе.       Чон кивнул и покрепче сжал прохладную ладонь. Он понимал, что Снежинке страшно увидеть папу в разбитом состоянии. Хотелось верить в лучшее.       Их дом был немного на окраине, и всю дорогу до него альфа подавлял в себе желание ввязаться в драку. Абсолютно каждый альфа смотрел на Тэхёна с таким презрением, будто бы он успел сделать гадость каждому из них. Омега же не обращал на них никакого внимания, уверенно шагая в сторону своего бывшего жилища.       Калитка немного перекосилась, двор был завален снегом, хотя одна дорожка всё ещё была видна. Значит, Бомгю выходил куда-то или же его кто-то навещал. Тэхёну не хотелось думать, что очередной альфа приходил за утолением плотского голода. Мерзко. Как же всё это неправильно.       Чонгук тоже заметил неухоженный двор и взял себе на заметку хотя бы немного привести всё в порядок, пока они здесь. Альфа даже боялся думать, как тут жил папа его любимого.       Тэхён остановился перед деревянной дверью, увитой белыми узорами, которые он в детстве любил оставлять, и постучал. Секунды ожидания казались вечностью. Омега даже затаил дыхание, когда дверь со скрипом начала открываться. Бомгю показался в проёме, закутанный в тёплый шарф. Он похудел ещё больше, но никаких видимых следов неподобающего отношения Тэхён не заметил. Что уже очень радовало. Чонгук отметил, что появившийся омега, пусть и худоват, но очень красив. Стало понятно, в кого Снежинка такой прекрасный.       — Папа, — тихий голос позвал родителя, который не верил своим глазам.       Перед ним стоял его Тэхён. Похорошевший, с заметно отросшими волосами. А рядом с ним — высокий и красивый альфа, который добродушно улыбался.       — Я что, сплю? — Бомгю не верил, что происходящее реально. — Меня всё-таки убили в последний раз?       Тэхён крепко зажмурил глаза, слыша подтверждения, что над папой всё так же издевались.       — Папочка, — омега постарался тепло улыбнуться и взял похолодевшую руку Бомгю в свою. — Это правда, я вернулся к тебе. Посмотри же на меня.       Тэхён хотел заплакать, но родитель поднял свои голубые глаза и пристально посмотрел на сына. Бомгю прекрасно ощущал тепло ладони, ясно видел стоящих перед ним оборотней.       — Тэхён-и? — старший омега потянулся пальцами к округлой щеке сына, соприкасаясь с нежной кожей. — Ты пришёл ко мне?       — Да, да, папа, — долго сдерживаемые слёзы потекли из глаз, пока омега льнул к родительской ласке. — Я пришёл. Вернулся домой.       Бомгю громко всхлипнул и прижался к сыну, утопая в его руках. Он не надеялся больше увидеть своё дитя, не думал, что сможет обнять его ещё раз, вдыхать его аромат. Но Тэхён здесь. Настоящий. Теперь было не страшно умирать, потому что Луна исполнила его самое заветное желание. Теперь ничего уже не имело значения.       — Ох, что же я, — спохватился Бомгю. — Скорее пойдёмте в дом, что мы толпимся на пороге.       В доме дела обстояли куда лучше, чем во дворе. За чистотой Бомгю всегда следил. Поэтому, войдя в тёплое помещение, Чонгук почувствовал уют. Места хоть и было немного, но всё было в порядке.       — Папа, — замялся на одно мгновение Тэхён, хватая Чона за руку. — Я хотел тебя познакомить с моим мужем, — на этих словах Бомгю обернулся, всматриваясь в альфу. — Это Чон Чонгук из южной стаи.       — Я очень рад, что смог с вами познакомиться, Бомгю-ши, — Чонгук низко поклонился, на что старший омега поспешил поднять зятя.       — Ну что ты. Не стоит этого делать, — ответил Бомгю. — Мне тоже очень приятно увидеть тебя, Чонгук. Я надеюсь, что ты хорошо относишься к моему сыну. У Тэхёна, скажем так, выдалось непростое детство.       Альфа хотел ответить, что так и есть, что он любит и уважает омегу, но Тэхён не дал ему даже начать.       — Что ты, папа, — омега говорил громко и уверенно. — Чонгук — самый лучший альфа из всех. И он меня любит, — он на мгновение замолчал. — Как и я его.       Родитель видел, что его сын по-настоящему счастлив рядом с этим чудесным альфой, поэтому был искренне рад. Бомгю боялся, что из-за своей ненависти Тэхён не сможет построить крепкую семью, но был рад, что его страхи не оправдались.       — Я очень рад за вас. Правда, — омега ещё раз посмотрел на влюблённую пару.       Чонгук как никто другой подходил Тэхёну. Сильный и уверенный в себе, но не растерявший юношеской ребячливости. Даже лицо альфы было нежным и милым, чего только стоили его невероятно большие и глубокие глаза.       — Вы, наверное, голодные. Мясо только что приготовилось, усаживайтесь за стол и расскажите мне, как вы живёте.       Тэхён радостно улыбался, садясь рядом со своим мужем. Папа в порядке. Сейчас он счастлив, но что будет, когда придёт время прощаться…       

***

      Ужин в семье Пак прошёл в очень тёплой атмосфере. Вожаки много рассказывали про их быт, про обряды и обычаи, а Сонхва и Сынги с удовольствием их слушали. Даже Чимин чувствовал себя лучше. Присутствие родителей творило чудеса. Омега снова почувствовал себя ребёнком, которого папа и отец любят всей душой. Этого не хватало там, на юге. Пусть он и не говорил вслух, но тоска по дому жила с ним постоянно. А теперь он здесь, в родительском доме. Кругом витали знакомые запахи. Казалось, всё осталось неизменным.       Отец и близнецы ушли в бани, чтобы альфы смогли смыть с себя пот и грязь после дороги, а Чимин остался с папой. Как и всегда бывало, они устроились на бывшей кровати омеги, крепко прижимаясь друг к другу. Сонхва с тяжёлым сердцем перебирал короткие пряди и ждал, когда его сыночек заговорит. Поделится своими тревогами.       — Ты, наверное, слышал, что произошло, — голос был таким тихим, что Сонхва едва смог его расслышать.       — Узнали слишком поздно, когда к вожаку явился посыльный, — Сонхва как мог подавлял в себе слёзы. — Поговори со мной, цветочек.       — Я был так счастлив, папа, — Чимин устало вздохнул. — Сначала, конечно же, испугался, что Луна выбрала для меня двух альф, но потом я увидел, что Юнги и Юнхо очень добрые и хорошие. Они ни разу меня не обидели, ни разу не накричали. Я полюбил их. Сильно, — омега замолчал, прикрывая глаза. — Потом случилась моя течка, и я смог забеременеть. Мы ждали нашего сына. Каждый день я был на седьмом небе от счастья, пока не пришёл он. Гёнхи украл меня, а Намджуна сильно ранил отравленным ножом. Он еле выкарабкался, папа, — омега всхлипнул. — И всё из-за меня.       — Шшш, ты не виноват ни в чём, Чимин-и, — Сонхва успокаивал своего сына, хотя его собственная душа разрывалась на части от услышанного. Хотел бы он забрать всю его боль себе.       — Он хотел вырезать мои метки, — Чимина начинало трясти от воспоминаний. — Хотел взять меня силой, но потом узнал про волчонка. Я думал, его это остановит, но они просто избили меня, и я потерял дитя. Потерял своё счастье, — омега уже громко плакал, а вместе с ним рыдал и Сонхва. — Это я во всём виноват!       Громкий крик утонул где-то в груди родителя, пока тот крепко прижимал Чимина к себе. Он и сам умирал внутри после каждого произнесённого слова. Его любимый и единственный сын пережил такие ужасные вещи.       Через какое-то время омега успокоился и тихо лежал в объятиях папы. Таких тёплых, таких родных. Не существовало лучшего лекарства для израненной души, чем присутствие папы рядом.       — Мы тебе не рассказывали, Чимин-и, — начал Сонхва. — Но ты не единственный наш волчонок, — на этих словах Чимин вскинул голову и удивлённо посмотрел на папу. — Да, ты наш единственный сын, но не первый. Через год после нашего с Сынги брачного обряда, я узнал, что жду ребёнка. Мы были тогда так счастливы. С трепетом ожидали на свет наше чудо. Это был альфа. Маленький и бойкий, — Сонхва легко улыбался, вспоминая свою первую беременность. — Мы любили его, ждали, когда же сможем подержать его на руках. И когда пришло время появиться ему на свет, — омега замолчал, сглатывая комок в горле. Прошло столько лет, но болело так же сильно. — Всё оборвалось. Волчонок родился мёртвым. Не смог даже сделать первый вдох. Мы тогда были безутешны. Я ушёл в себя, а твой отец просто не знал, как мне помочь. Жизнь продолжалась, но я так и не оправился от утраты. И сейчас нестерпимо больно, но я понял одну важную вещь. Луна никогда не делает чего-то просто так. Значит, так было суждено. Я ожил только после новости, что снова забеременел. Тобой, Чимин-и, — сын продолжал внимательно слушать, переживая боль родителя. Потому что и сам прекрасно знал, каково это: терять своего ребёнка. — Ты стал нашим благословением. Лучик солнца в непроглядной тьме. Я так благодарен, что ты появился в нашей жизни. Что вырос таким прекрасным омегой, стал хорошим мужем, и родишь ещё много волчат своим альфам. Знаю, что сейчас болит, что кажется, будто жизнь закончена. Но это не так, цветочек. Просто должно пройти время. Главное, не замыкайся в себе. Позволь Юнги и Юнхо быть рядом на каждом шагу, каждый раз, когда ты будешь сомневаться. Близкие люди рядом смогут тебя исцелить. Просто не отгораживайся от них.       — Хорошо, папа, — Чимин уже не плакал, а просто впитывал то, что сказал ему Сонхва. — Я не знал, что вы прошли через такое горе. Мне очень жаль.       — И ты переживёшь тоже, потому что ты сильный омега.       Сонхва ещё долго обнимал уснувшего сына, а когда альфы вернулись из бани, то застали омег крепко спящими в объятиях друг друга. Никто не стал их будить, потому что понимали, что Чимину жизненно необходимо быть сейчас рядом с папой.       

***

      Намджун поправлялся очень быстро. Постоянный уход, питательная еда и самое главное — любовь Джина, творили чудеса. Мышцы снова крепли при каждодневных нагрузках, а цвет кожи становился более здоровым. Омега радовался, смотря на живого и улыбающегося мужа. Весь тот кошмар, бессонные ночи и мольбы Луне о выздоровлении Намджуна остались позади. Сейчас даже не верилось, что всё это было. Альфа постепенно стал помогать Хосоку в делах стаи, распределяя припасы и решая, кто пойдёт на охоту. Это была его стихия. Как будущий вожак северной стаи Намджун знал, как грамотно управлять.       Уставал он по-прежнему быстро, но с каждым днём организм крепчал. Хосок поил его восстанавливающими отварами, которые значительно прибавляли сил.       — Рана затянулась, — проговорил лекарь, осматривая северянина. — Ты в хорошей форме. Я рад, что ты справился, Намджун.       — Я тоже очень рад, — ответил альфа, но смотрел вовсе не на Хосока, а на стоящего неподалёку Джина, который ласково улыбался.       Их отношения развивались тоже достаточно стремительно. Теперь никто из них не стеснялся лишний раз подойти к своей паре и нежно поцеловать или просто обнять, даря тепло и ласку. И от этого сердце Намджуна билось чаще, потому что самый красивый омега во всём Священном лесу ответил ему взаимностью. Взгляд янтарных глаз больше не источал безразличие, теперь там легко читалась любовь. Сокджин раскрывался для альфы с совершенно другой стороны: мягкой и ранимой. Омега оказался очень тактильным, что очень тешило самолюбие Намджуна, к которому муж постоянно тянулся. Но со всем этим альфу съедал страх, что это всё неправда. Что он всё ещё в бессознательном состоянии, а его жизнь — всего лишь плод его воспалённого разума. Часто ночами он просыпался в холодном поту и первым делом проверял, рядом ли Джин. А когда тот находился возле него крепко спящим, тревога сразу же уходила.       — Я хотел бы у тебя кое-что попросить, Хосок, — тихо проговорил альфа, когда Сокджин ушёл на кухню. — Меня мучают кошмары, и я не могу долго спать. Проснусь посреди ночи и смотрю в потолок. Может, мне нужно какой отвар попить?       — Я понимаю, о чём ты, — закивал лекарь. — Ты боролся за свою жизнь, пережил страшное и, по правде говоря, вообще не должен был выжить. Такое состояние нормально в твоём случае. Отваров никаких я не хочу тебе давать, потому что они могут вызвать привыкание. Могу посоветовать только побольше сильных эмоций в жизни, которые смогут вытеснить все плохие мысли.       — Например, каких?       — Ну, не знаю, — задумался Чон. — Проводи больше времени с Джином, гуляй на свежем воздухе. Очень хорошо сказывается физическая активность перед сном, так ты будешь уставать больше и засыпать лучше. А ещё лучше, если эта физическая активность будет сопровождаться приятными ощущениями, если ты понимаешь, о чём я, — альфа поиграл бровями, пока Намджун непонимающе смотрел на него.       — Это какими это ощущениями? Где мне их взять? Я могу, конечно, позаниматься перед сном, но мне это не приносит настолько сильного удовольствия. Даже ничего на ум не приходит…       — Я про секс, Намджун, — оборвал словесную тираду лекарь. — Секс поможет. А сейчас мне пора, Сумину нужна помощь с Уёном. До завтра и неспокойной ночи, — альфа поднялся со своего места и вышел из комнаты, оставляя обескураженного Кима одного.       Хоть отношения с собственным мужем и наладились, разговор о физической близости они не поднимали. Намджун дико боялся быть отвергнутым, боялся, что Джин может быть ещё не готов к настолько близкому контакту, поэтому не настаивал. Даже не намекал. И омега — тоже. Совет Хосока выбил его из колеи.       Весь оставшийся вечер Намджун провёл в молчании, изредка перебрасываясь с омегой дежурными фразами. Джин заметил перемены в настроении альфы, поэтому решился спросить, в чём дело.       — Что тебе сказал Хосок? — тихо поинтересовался Сокджин, поглаживая пальцем мощную грудь, когда они уже лежали в постели.       — Ничего такого, а что?       — Тебя будто подменили. Стал такой задумчивый. Расскажи мне, Намджун-а, — просил омега.       — Я немного плохо сплю и попросил у него что-нибудь сделать с этим.       — Он дал тебе какое-то лекарство?       — Не совсем, — альфа не знал, как можно сказать об этом мужу.       — Намджун, — Сокджин поднялся и навис над ним.       Янтарные глаза прожигали всё внутри. Если бы было можно, Намджун бы вечность смотрел в эти жёлто-оранжевые омуты. Такой цвет глаз был редкостью даже на юге, что уж говорить про север. И эти глаза сразили северянина наповал моментально, стоило только в них посмотреть.       — Посоветовал мне побольше уставать перед сном, — сдался альфа. — Желательно, чтобы это было ещё и приятно.       — Хм, — Джин немного не понимал, что имеет в виду Намджун, но, видя немного смущённый взгляд, быстро сообразил. — Он говорил про нашу с тобой близость?       — Д-да, но ты не думай об этом. Я знаю, что тебе это не нужно, поэтому давай спать. Сегодня я что-то устал, — сказал альфа и отвернулся к стене.       Омега ничего не стал говорить. И с чего Намджун взял, что ему это не нужно? Он давно был не против, но всё ещё опасался за здоровье альфы. Послышалось негромкое сопение, и он понял, что муж уснул. Сокджин готов взять всё в свои руки. Если его любовь сможет помочь альфе, то он сделает всё, что от него требуется. С мыслями, что завтра нужно будет приготовиться, Джин провалился в сон.       На следующее утро он проснулся довольно поздно. В кровати он был уже один, потому что Намджун ушёл рано по делам стаи. Разлёживаться было некогда. Нужно приготовить вкусный ужин, сходить в баню, привести себя в порядок и… Соблазнить своего альфу. План до безобразия прост, но нервозность всё же присутствовала. И нет, Сокджин совсем не боялся их близости. Скорее, он боялся, что альфа не сможет быть с ним, помня их первый и последний раз. Тогда омега повёл себя просто ужасно. До сих пор стыдно. Но прошлого уже не исправить, поэтому Джин твёрдо решил, что сегодняшняя ночь станет самой сладкой и страстной.       День пролетел незаметно. Омега сделал все дела по дому, попарился в бане, нашёл свою самую красивую ночную рубаху и даже подкрасил немного глаза углём. Он был красив. Слишком красив. Полупрозрачная ткань красиво струилась по телу, обнимая каждый изгиб. Серые волосы лежали в беспорядке, но это только придавало омеге очарования. Губы покраснели от частых покусываний.       Сумерки медленно опускались на поселение, когда входная дверь со стуком открылась. Намджун вернулся, но Джин не торопился его встречать, оставаясь в их спальне. Было слышно, как альфа сбросил верхнюю одежду, пошёл на кухню, а не увидев там мужа, стал громко звать.       — Джин! Джин, ты здесь?       Омега улыбнулся, закусывая полную губу. Он хотел увидеть реакцию Намджуна. Сгустившийся запах мандаринов постепенно распространялся, говоря о возбуждении его обладателя. Шаги слышались всё ближе, и Джин выпрямился, ожидая появления мужа.       Альфа аккуратно открыл дверь, сразу же вдыхая такой манящий аромат. Слюна тут же скопилась во рту, но Намджун старался держать себя в руках. Он ведь не животное. Но он слишком переоценил свою выдержку, потому что то, что он увидел, когда вошёл в комнату, окончательно свело его с ума.       Сокджин сидел на кровати, сложив руки у себя на коленях. Лёгкая ткань съехала с одного плеча, и альфа мог поклясться, что даже отсюда видел россыпь родинок на медовой коже. Вокруг всё пропиталось омежьим феромоном, и его собственный легко отзывался на него. Хвойные нотки переплетались с цитрусовыми, создавая по-настоящему вкусный коктейль.       Омега соскользнул с кровати, медленно приближаясь к Намджуну и покачивая бёдрами. Альфе пришлось задержать дыхание, когда Джин приблизился, потому что запах пробирался глубоко в лёгкие. Пришлось даже закрыть глаза, потому что Сокджин был похож на божество. Его красота ослепляла.       — Я тебя долго ждал, альфа, — длинные пальцы потянулись к ленте, удерживающей белоснежные волосы. Альфа облегчённо выдохнул, чувствуя свободу на макушке. — Всегда нравились твои волосы. Такие красивые, жестковатые, но это только больше манит к ним прикоснуться, — Джин говорил спокойно и тихо, а Намджун внутри выл от желанной близости с омегой.       Затем Сокджин принялся развязывать завязки на рубахе, и скоро та упала на пол, обнажая подтянутый торс. Северянин был огромным, с бледной, но очень горячей кожей. Хотелось прикоснуться к ней губами, что омега и сделал, оставляя нежный поцелуй на груди.       — Что ты делаешь? — голос Намджуна больше походил на сдерживаемое рычание, что только больше заводило. — Тебе лучше прекратить. Ты не хочешь узнать, что будет, если я не смогу больше сдерживаться.       — С чего ты взял, что я не захочу? — тон оставался томным, но отчётливо слышалась уверенность. — Тебе не приходило в голову, что я хочу тебя, Намджун? — альфа только крепче жмурился, перехватывая шаловливые руки, которые уже пытались стянуть брюки. — Давно хочу. Посмотри на меня, альфа. Разве я не красив?       Провокация оказалась успешной, потому что Намджун открыл глаза, в которых горел голубой огонь. Терпеть больше не было сил. Все цепи, сдерживающие внутреннего волка, превратились в песок.       — Даже не представляешь насколько, — низкий рокочущий бас прошёлся волной жара в теле омеги, который только закатил глаза от удовольствия.       Животные сущности рвались на свободу, требуя то, что принадлежит им. Глупые люди слишком долго ограничивали их потребности, их желания. Джин только испуганно вскрикнул, когда ткань его рубахи с треском разорвалась под натиском сильных рук. Одна секунда, и омега стоял полностью обнажённым перед своим мужем. Альфа разглядывал пристально, запоминая каждый сантиметр на желанном теле.       Дыхание сбивалось, и Джин замер в ожидании. Намджун походил сейчас на голодного зверя, который рассматривает свою добычу, перед тем как съесть. Хвойная свежесть забивалась в ноздри с приближением альфы, который осторожно касался талии и подрагивающего живота. Волнение отступало, сменяясь невероятно сильным возбуждением. Сокджин чувствовал, как тоненькая струйка смазки потекла по внутренней стороне бедра. Что учуял и альфа, громко втягивая воздух.       Мгновение, и Намджун резко подхватил омегу, успевшего только пискнуть, и впился в пухлые губы грубым поцелуем. Сейчас не хотелось нежности, только дикой и необузданной страсти, которая сметала всё на своём пути. Языки мокро переплетались, пока альфа нёс Джина к ближайшей стене, после сильно прижав разгорячённое тело.       Намджун кусал и тут же зализывал свои следы, спускаясь по подбородку к шее, прямо к месту с брачной меткой.       — Ах! — омега громко простонал, когда заострённые клыки прошлись по самому чувствительному участку.       Джин только и мог, что томно выстанывать имя любимого и цепляться за его широкие плечи, пока альфа покрывал поцелуями всё, до чего мог дотянуться. Намджун будто дорвался, оглаживая плотные бёдра, тонкую талию и сжимая подтянутые ягодицы, которые все были в сладкой мандариновой смазке.       Первый палец легко погрузился внутрь, оглаживая нежные стенки.       — Нам, — омега сбивался на неразборчивое мычание от слишком приятных ощущений. — Намджун.       Он сам не знал, чего просит. То ли, чтобы альфа был быстрее, то ли, чтобы замедлился. Омега не понимал. Терялся в удовольствии, которое дарил муж своими узловатыми пальцами.       — Ты такой соблазнительный, — горячо прошептал Намджун в самое ухо, после прикусывая мочку и добавляя во влажное нутро ещё два пальца, без труда находя чувствительное место. — Так красиво стонешь, что я не продержусь и минуты, находясь в тебе.       Слишком откровенные слова больше распаляли, и омега стал требовательнее. Хотелось получить то освобождение, за которым он так гнался.       — Пожалуйста, Намджун, дай мне, — речь была бессвязной, но альфа без труда понял, о чём его просят.       Собственное возбуждение уже болело, поэтому Намджун достал уже мокрые пальцы и торопливо приспустил тонкие штаны. Член тут же ударился о низ живота, пачкая тот в вязком предсемени. Альфа больше не думал, сразу же заполняя собой Джина.       — О, Луна! — омега запрокинул голову, гулко ударяясь о деревянную стену, привыкая к заполненности.       Намджун тяжело дышал куда-то в шею, стараясь не сорваться сразу на бешеный темп. Но Сокджину именно это и было нужно. Поэтому, надёжно скрестив ноги за спиной альфы, он подтолкнул его глубже. Грудной рык отозвался во всём теле Джина, а тело покрылось крупными мурашками.       — Не могу больше, — прохрипел Намджун, начиная резко вбиваться в горячее нутро омеги.       Губы снова нашли друг друга. Альфа пил стоны своего мужа, который сходил с ума от удовольствия. Янтарные глаза засияли ярче, прежде чем Джин залил своим семенем их животы. Слабость моментально накрыла тело, но омега стойко держался, пока Намджун пытался получить собственное наслаждение.       — Укуси меня, — из последних сил пробормотал Сокджин. — Укуси меня снова.       Дважды просить не пришлось. Альфа вошёл глубже обычного, изливаясь внутрь, а клыки легко прокусили нежную кожу на шее, ставя ещё одну метку. Временную, но не сойдёт она долго. Узел связал их на некоторое время, поэтому Намджун удобнее перехватил сползающего омегу и осторожно опустился на кровать.       Джин обнимал крепко, пальцами играясь с белыми прядями. Чувствовались умиротворение и лёгкость. Так и должно быть между ними всегда.       — Я люблю тебя, как Луна любит ночное небо, — проговорил Намджун, нежась в ласке любимого.       — До конца и навечно.       Омега улыбнулся, утягивая мужа в трепетный поцелуй. И оба были уверены, что их совместное счастье только начинается.