Ломая оковы

      Шло время, и зима медленно отступала под первыми лучами весеннего солнца. Казалось, жизнь в южной стае наконец потекла в привычном темпе. Каждый делал свою работу, радуясь, что холода остались позади.       Чимин сидел у быстрой речушки и тщательно выполаскивал тёмные рубахи. Волосы к этому времени уже успели немного отрасти, поэтому омега мог собрать их в небольшой хвостик, который едва ощутимо щекотал кожу на шее. Рубаха прилипла к влажной спине, а по вискам стекали капельки пота. Пусть весна и была ранняя, на юге солнце грело куда больше, чем на севере. Сейчас Чимин ясно ощущал разницу. Рядом сидел такой же раскрасневшийся Тэхён, а за ним — Джин.       Друзья ни дня не оставляли его в одиночестве, не давая погрязнуть в тёмных воспоминаниях и мыслях. Они ничего не спрашивали и ничего не говорили. Просто были рядом, безмолвно поддерживая. Чимин много думал после той встречи с Ханылем. Много копался в себе, прислушиваясь к своему волку, который просто требовал, чтобы омега забыл о Гёнхи. Но тот не хотел покидать его мыслей, всё также являясь в ночных кошмарах, от которых Чимин просыпался с мокрыми глазами. И если бы не близнецы, он не знал, что бы с ним уже было. Омега прислушался к совету папы и не отталкивал братьев, позволяя забирать себе все тревоги и страхи. И это помогало: ненавистный альфа реже приходил во снах, но не покинул совсем. И это угнетало, потому что хотелось уже освободиться окончательно. Хотелось вздохнуть полной грудью, и не вспоминать больше тот ужас. Но Чимин понимал, что никто не в силах помочь ему, кроме него самого. Только он должен был понять, как двигаться дальше, чтобы не сойти с ума.       — Так как прошла твоя течка, хён? — голос Тэхёна позволил отвлечься от роящихся в голове мыслей, и Чимин обратил внимание на друзей.       — Да как и у всех, — отмахнулся Сокджин, но оба омеги заметили лёгкий румянец на щеках старшего.       — Ооо, — улыбаясь, протянул Тэхён. — А по лицу и не скажешь. Ну-ка, рассказывай нам всё!       — Нечего рассказывать. Намджун хорошо обо мне позаботился.       И замолчал, вспоминая приятные дни, которые они провели только вдвоём, отдаваясь страсти.       — О, Намджун, — пародируя Джина, томно заговорил Тэхён. — Ты такой хороший альфа, так хорошо наполняешь меня своим узлом.       — Сделаю всё, что попросишь, — тут же подхватил веселье друга Чимин, подползая к нему и делая голос ниже. — Потому что люблю тебя, как Луна любит ночное небо.       Джин широко распахнул глаза, а после послышались звонкие звуки поцелуев, и омега, зачерпнув воды, брызнул на веселящихся младших.       — Бесстыдники! — притворно возмущался он. — Вот и рассказывай вам потом всё. Ни слова больше не услышите.       — Ну не злись, хён, — Тэхён повис на спине Джина, пока Чимин устроился под боком. — Мы же шутим. Просто вы такие сладкие, когда вдвоём. Намджун-хён и правда так тебя любит.       — Да, — тихо отозвался Сокджин. — Любит. И я его люблю очень. Надеюсь, у нас получилось в этот раз зачать волчонка.       — Уверен, что всё получилось, — серьёзно ответил Тэхён. — Вы оба здоровы, поэтому совсем скоро ты узнаешь, что внутри тебя растёт новая жизнь. Ах, это так прекрасно.       — И давно ты так считаешь? — смешливо фыркнул Чимин. — Не так давно нос воротил от всех альф, а теперь и сам только и делаешь, что мечтаешь о Чонгуке.       Тэхён не ответил, а просто улёгся спиной на молодую и зелёную траву с мечтательным выражением лица.       — Течки всё ещё не было? — уже серьёзно поинтересовался Джин.       — Нет, — улыбка сразу же сошла с красивого лица. — Я пью отвары Хосока, но пока безрезультатно. Мои течки и так приходили очень редко, и сейчас я не знаю, придёт ли она вообще.       — Конечно, придёт, — утешающе обнял друга Чимин. — Твой альфа всегда рядом. Скоро твой волк оправится от всех потрясений и переживаний, и всё случится. Только не отчаивайся.       — Спасибо за поддержку, — смахнув слезу, ответил омега. — Я и правда хочу подарить Чонгуку сына. Очень хочу. И чтобы был похож на него: такой же сильный и красивый. Защитник.       — Да ты и сам ничего, — посмеялся Сокджин, стараясь разбавить грустную атмосферу. — Строптивый и прекрасный северянин, которого смог приручить наш нежный Чонгук. Поистине красивая пара.       Чимину здорово помогали вот такие моменты, когда можно было болтать на любые темы с близкими людьми. Это очень отвлекало. Жаль, что эти моменты не длились вечно, и с приходом ночи, когда все засыпали, тяжесть на душе возвращалась.       — А ты как, Чимин-и? — Сокджин заметил перемену в настроении.       — Хорошо. И я не вру. Всё правда стало лучше, но я ещё не смог отпустить прошлое. И пока не знаю, как с этим справиться.       — Хм, — Джин задумался. — Попробуй завтра поговорить с Луной. Полнолуние — хорошее время, чтобы открыть ей душу. Сходи в лес, прочувствуй всё вокруг. И просто скажи всё, что тебя так волнует. Возможно, она даст тебе ответы на твои вопросы. Или подарит покой.       Чимин несколько раз кивнул. Может, и правда стоило провести ночь в лесу, обернуться волком и купаться в лунном свете. Так омега и сделает. Если кто и знает, как помочь омеге прислушаться к себе, то только их бледная покровительница.       

***

      Близнецы увлечённо жевали свой ужин, пока Чимин с любовью в глазах наблюдал за ними.       — Завтра я хочу уйти в лес, — тихо начал омега. — Мне нужно поговорить с Луной.       Альфы выпрямились, вглядываясь в своего мужа, но ничего тревожного не увидели.       — Хорошо, если того хочет твой волк, — Юнги тепло улыбался.       За прошедшее время они так и не разделили ложе со своим омегой. Старались не давить, давать больше времени для исцеления. Хоть Чимин и не выглядел грустным или отстранённым, братья ярко чувствовали, что что-то их любимому мешает зажить как прежде. Поэтому и не стали препятствовать небольшому единению с покровительницей всех волков.       Весь следующий день Чимин настраивал себя на ночлег в лесу. Без единой души рядом. И это вовсе не пугало. Омеге хотелось побыть подальше от всех, чтобы разобраться наконец в своих чувствах и страхах. Так больше продолжаться не могло. Чимин хотел снова дарить ласку и любовь своим альфам, хотел опять улыбаться, не вспоминая ненавистного Гёнхи. Если уж Луна не поможет ему, то никто не сможет.       Ушёл он вечером, ещё до возвращения вожаков, оставив на столе заботливо приготовленный ужин. Прохладный весенний воздух сразу же наполнил лёгкие, заставляя дышать полной грудью. Что Чимин и сделал, прикрывая глаза. Пахло свежестью и только-только распускающимися цветами. Хорошо и приятно. Луна ещё не взошла, поэтому у омеги было время добраться до уединённой поляны в южном лесу.       Дойдя до кромки леса, омега ещё раз обернулся на поселение, а после стянул с себя белую ночную рубаху. Одежды он с собой не брал, потому что та ему не понадобится. Разговаривать с Луной можно было только в волчьем облике. Чимин чувствовал, как сырая земля приятно проминается под лапами, пока бежал до нужного ему места. Сегодня все чувства обострены, и омега внутри сходил с ума от близости с природой. Хотелось поваляться в мокрой от росы траве и слушать стрекотание сверчков всю ночь.       Полянка оказалась совсем небольшой. В свете взошедшей луны всё казалось таким неземным и красивым, что дух захватывало. Белоснежный волк удобно устроился в самой середине, укладывая морду на пушистые лапы. Уши чутко улавливали каждый шорох, каждый писк или треск, которые слышались далеко в лесу, но это не мешало омеге задремать, прикрыв ярко-голубые глаза.       Чимин снова был человеком, но находился не в южных лесах. Он стоял возле большого озера, в котором большим диском отражалась полная Луна. Завораживающе. Кругом витал жасминовый запах, а вся земля под ногами была устлана белыми цветочными лепестками. Почему именно жасмин…       — Потому что ты носишь на себе запах этого чудесного цветка, — голос за спиной прозвучал неожиданно, и Чимин даже подпрыгнул от испуга.       Обернувшись, он увидел самого красивого омегу во всём Священном лесу. Тот выглядел величественно и в то же время хрупко, будто соткан из лунного света. Длинные белые волосы тянулись по земле, когда незнакомец прошёл вперёд к воде, останавливаясь у самого берега.       — Что же привело тебя ко мне, моё дитя? — тон был настолько тягучим и переливчатым, что хотелось закрыть глаза и слушать, слушать, слушать.       И только сейчас Чимин понял, что перед ним стоит покровительница.       — Так вот как вы выглядите, — восхищённо прошептал омега.       — Это одна из моих многих форм, Чимин, — Луна улыбнулась, показывая белоснежные зубы. — К каждому я могу прийти в совершенно разных ипостасях. Что случается нечасто. Но твоё отчаяние всё же заставило меня явиться в твои сны, дорогой. Ты пережил многое в столь юном возрасте.       Чимин невольно зажмурился, будто проживая всё заново. Не хотелось бередить старые раны, но он здесь именно за этим. Чтобы отпустить своё прошлое раз и навсегда.       — Тогда вы знаете, зачем я искал встречи с вами.       Прекрасное создание подошло ближе, и холодные пальцы коснулись раскрасневшейся щеки. Чимин заметил лёгкое свечение, исходящее от покровительницы.       — Ты боишься, — как-то задумчиво отозвался лунный омега. — Всего и ничего. Очень интересно. Я вижу, что ты сильный и несгибаемый, но позволил какому-то незначительному альфе в твоей жизни забраться в твои мысли. Гёнхи этого не достоин. Но ты это и так понимаешь.       — Я не могу отделаться от мысли, что я могу быть бесполезен. Так он говорил мне… Постоянно.       — Ответь мне на вопрос, Чимин, — голос был нежным и обволакивающим. — Что будет с твоими родителями, если тебя не станет?       — Они сойдут с ума от горя, — не задумываясь, ответил омега.       — А с твоим лучшим другом? Тэхёном.       — Он будет скучать по мне.       — А что будет с твоими альфами?       — Они не переживут, — тихо ответил Чимин.       — Так почему ты думаешь, что ты бесполезный? Ты уже значишь многое, если твои близкие люди нуждаются в твоём существовании. Просто потому что они очень тебя любят. Почему позволил страху прорасти в твоей душе?       — Я не знаю, — он обессиленно опустился на траву, позволяя росе впитаться в ткань штанов. — Думаю, после потери волчонка я стал бояться, что не смогу больше понести. Что стану бесполезным омегой. А Гёнхи только подливал масла в огонь своими словами. Мне страшно, что во мне разочаруются.       — Глупый, — омега опустился рядом, вглядываясь в повлажневшие от слёз глаза. — Твоё детство и юность в северной стае очень сказались на твоих мыслях и рассуждениях. Но ничего, это всё быстро пройдёт и забудется. Скажи, ты понимаешь, что Юнги и Юнхо любят тебя больше всего на свете и никогда не подумают, что ты ненужный?       — Да, — прозвучало тихо в ответ. — Понимаю.       — Тогда я подтолкну тебя, — игривая улыбка украсило прекрасное лицо.       — Что? Я не понимаю.       — Скоро поймёшь, — ответил омега, поднимаясь и поворачиваясь к озеру. — А теперь тебе пора. Я услышал всё, что хотел. Чимин, я никогда не забываю подвигов своих детей. И всегда буду тебе благодарен за твою смелость и отвагу. Ты настоящий волк, — он снова подошёл к Чимину, обхватывая своими ладонями лицо омеги. — Ничего не бойся. Ты любишь и любим. Больше ничего не имеет значения. Позволь своим альфам позаботиться о тебе, когда придёт время.       Чимин нахмурился, не совсем понимая смысл последних слов, и хотел спросить, но картинка вдруг размылась, и он очнулся уже на поляне, залитой серебряным лунным светом. Омега поднялся на лапы, вытягивая тело и разминая затёкшие мышцы. Внутри было спокойно. Давно он не ощущал такой тишины. От облегчения хотелось радостно выть, но Чимин сдержался, снова укладываясь на землю. Хотелось ещё немного побыть под полной луной, налюбоваться её светом. До конца не верилось, что у него получилось поговорить с покровительницей. Луна будто бы забрала все его печали и тревоги себе, чтобы Чимин мог двигаться дальше.       Вернулся омега только к раннему утру. Близнецы ещё спали, но было видно, что в любую секунду они были готовы броситься Чимину на помощь. Он беззвучно фыркнул. Ничего плохого с ним не могло произойти, он был под защитой. Но омега не мог винить своих альф в заботе. Он уютно устроился между разгорячёнными телами, прикрывая глаза.       — Ммм, ты уже вернулся, — хриплый голос Юнги, а после сильные руки, притягивающие к себе. — Ты узнал всё, что хотел?       — Да, — шёпотом ответил Чимин. — Всё будет хорошо.       Юнхо что-то сонно пробормотал, придвигаясь ближе к источнику любимого запаха. Омега в безопасности. В их руках. Теперь их сердца спокойны.       

***

      Несколько дней Чимин не чувствовал никаких изменений, которые помогли бы ему избавиться от навязчивого страха. Омега всё время думал о сказанных словах покровительницы о том, что она подтолкнёт. Каким образом, он искренне не понимал. Чимин стал менее задумчивым, ежедневно внушая себе, что он не пустое место, что его трепетно оберегают и любят, не смотря ни на что. Как ни странно, это помогало с неуверенностью в себе, но подпустить братьев к своему телу всё ещё было боязно.       Об этом он и думал, пока сидел у Джина на кухне, попивая ароматный чай из молодых малиновых листьев. Как перебороть свою боязнь и снова подарить себя любимым альфам. Ведь Чимин знает, что они ни за что не сделают больно, а только искупают его в любви и ласке.       — У тебя течка скоро? — Сокджин поглубже втянул в себя воздух.       — Эм, нет, — омега тоже прислушался к себе, но никаких намёков на уязвимый период не почувствовал.       — Твой жасмин стал чуточку слаще и тяжелее. Я чувствую.       Так вот о каком толчке говорилось в его сне. Луна просто решила подготовить организм омеги таким вот образом. В течку любая близость проходила очень чувственно и пылко. Это должно помочь Чимину? Он ещё не до конца был в этом уверен.       — Почему я ничего не ощущаю?       — Мой нюх всегда был острее.       — Тогда в лесу, — решил поделиться Чимин. — Я уснул на поляне, и Луна явилась ко мне во сне. Мы поговорили. Она выглядела как самый красивый омега во всём Священном лесу.       — Эй, а вот это обидно, — притворно оскорбился Сокджин, вызывая на чужом лице улыбку. — Продолжай.       — Мне стало легче, после его слов. Но он тогда сказал что-то непонятное. Что подтолкнёт меня к альфам. А теперь ты говоришь о приближающейся течке. Возможно ли, что это именно то, о чём говорила покровительница?       — Думаю, это оно и есть. В этот период все омеги более податливы. А если рядом любимые альфы, то это становится незабываемым временем. Желание поможет отключить голову, убрать ненужные мысли. У тебя есть ещё парочка дней. Подготовься.       — Мне и не нужно как-то себя к этому готовить, — отозвался Чимин. — Я бы с радостью уже давно позволил себя коснуться, но как только их поцелуи становятся более жадными, я сразу же вспоминаю этого проклятого Гёнхи. И его мерзкие холодные руки. И что-то внутри щёлкает, заставляет оттолкнуть. А я же вижу, что им тяжело, но они слишком меня любят и не давят.       — Течка поможет не думать. Ты и сам знаешь.       — Очень на это надеюсь.       — А где Тэхён? — вдруг поинтересовался хён. — Ты пришёл один.       — Наверное в постели с Чонгуком, — Чимин закатил глаза, тихо посмеиваясь. — Их теперь друг от друга не отодрать совсем. Ни минуты не могут не целоваться, боюсь представить, что там у них творится, когда они одни.       — Подожди, скоро и ты таким станешь, — ласково произнёс Джин. — У тебя будет вдвойне больше удовольствия.       — Хён, — омега стыдливо прикрыл лицо ладонями.       Пусть у него и было два мужа, с которыми он пережил двойную сцепку, смущение никуда не делось из его стеснительной натуры. Всё, что касалось интимной близости, оставалось щепетильной темой.       — У тебя есть время подумать, как это будет. Знаешь, — Сокджин ненадолго задумался. — На границе с восточной стаей есть гора, а у подножия — небольшая пещера. Там очень красиво. Я был там как-то несколько раз. Если правильно подготовить место, натаскать шкур, например, то выйдет неплохая обитель, где вы сможете провести твою течку. Вдали от посторонних глаз и ушей. Никто не услышит, а тем более, не увидит. Я могу тебя отвести, если хочешь.       — Было бы здорово, — весело отозвался Чимин. — Спасибо тебе, хён.       — Да не за что. Вот отберём Тэхёна из загребущих лап Чонгука и сходим. Посмотрим, как там всё обустроить. Там, кстати и речка течёт, а чуть дальше есть небольшое озеро. Сейчас уже достаточно тепло, чтобы можно было искупать своих волков. Ты сможешь вычесать шерсть вожаков.       — Что? — омега непонимающе округлил глаза?       — Вычесать шерсть, — Джин обернулся, заглядывая в голубые глаза. — Ты никогда этого не делал?       — Нет, конечно. У нас на севере омеги не вычёсывают своих альф. Считается, что это показывает их слабость, потому что когда вычёсывают шерсть, то…       — То все альфы превращаются в ласковых щеночков, готовых облизывать ноги омег. Я понял, — сердито отозвался старший. — Варвары. Тогда тебе обязательно нужно вычесать Юнги и Юнхо. Это только сблизит вас. Вот у озера и вычеши. И приятные виды, и шерсти не будет в доме.       — Хорошо, хён, — Чимин одобрил план. — Так и сделаю.       — Всё ещё не понимаю, как можно не вычёсывать своих альф, — Сокджина вдруг осенило. — Так вот почему Намджун как-то странно убежал вчера, когда я предложил вычесать его. Вот же… Ну, ничего. Доберусь я до тебя, Ким Намджун!       Чимин на гневную тираду друга только беззвучно посмеялся. Если всё пройдёт так, как они задумали, омегу и вожаков ждёт по-настоящему восхитительное время.       

***

      Омеги всё же сходили к озеру и пещере, чтобы осмотреться и решить, что необходимо принести. И уже на следующий день прохладные камни и сырую землю украшали всевозможные шкуры, подушечки и одеяла. Джин даже принёс немного еды, чтобы было чем подкрепиться, когда течка отступит. Чимину нравилось то, что они смогли сделать из этого мрачного места. Оставалось дело за малым: позвать своих альф за собой.       Уже лёжа в постели с близнецами, которые обвили тело омеги со всех сторон, Чимин решился заговорить.       — У меня скоро течка.       — Да, — мурлыкнул Юнхо куда-то в шею, оглаживая мягкое бедро. — Я чувствую, как изменился твой запах.       — Об этом я и хотел поговорить с вами.       Все движения сразу же прекратились, а братья нависли над ним, с беспокойством смотря в глаза.       — Одно твоё слово, — проговорил Юнги. — И мы не подойдём к тебе за версту. Будем охранять дом, пока ты здесь. Можем позвать Джина или Тэхёна, чтобы кто-то мог о тебе позаботиться.       Даже сейчас его альфы ставили на первое место желания Чимина. Такая забота трогала до глубины души, заставляя непрошенные слёзы скапливаться в глазах.       — Нет, — отозвался омега. — Я не хочу этого. Хочу, чтобы вы были рядом. Хён мне показал одно место у озера, я хотел бы пойти с вами туда. Я уже всё подготовил.       — Ты о пещере на восточной границе? — в ответ коротко кивнули. — Да, там красивое место. Мы с радостью пойдём с тобой туда.       — А ещё, — Чимин замолчал, закусывая в волнении губу.       — Что? — Юнхо нежно приглаживал растрёпанные пряди. — Что такое?       — Я хочу вычесать ваших волков.       Вот этого вожаки точно не ожидали услышать. Они прекрасно знали, что на севере так не принято, поэтому даже не пытались просить. И то, что их омега сам заговорил об этом, заставляло сердца в груди биться чаще.       — Хорошо, мы согласны. Тогда завтра мы оставим дела стаи на Намджуна и отправимся в лес.       Чимин облегчённо закивал, позволяя снова себя обнять. Волнения не было. Только сладкое предвкушение, будто это уединение должно связать их ещё больше. Уснул омега быстро, убаюканный любимыми феромонами и тёплыми объятиями, а утром проснулся полным сил. Омега уже и не вспомнит, когда так высыпался.       Близнецы, как и говорили, ненадолго отлучились к Намджуну, и уже через час готовы были выходить. Ушли они налегке, взяв с собой только сумку со сменной одеждой. Всю дорогу до пещеры живот Чимина неприятно потягивало: течка должна прийти совсем скоро, возможно, этой ночью. И снова он не чувствовал ни тревоги, ни волнения. Будто так и должно быть, будто и не было в его жизни Гёнхи, который внушил этот ужасный страх ненужности. Сейчас существовали только Чимин и его любимые альфы, которые грелись на берегу после купания.       Шерсть ещё оставалась влажной, и омега решил, что для вычёсывания сейчас самое благоприятное время. Он достал из сумки увесистую щётку и подполз ближе к Юнхо, который заинтересованно поднял морду.       — Я хочу вычесать тебя, Юнхо.       Очень редко омега называл вожаков просто по именам, поэтому младший близнец отреагировал на такое удовлетворённым урчанием. Щётка прошлась по загривку, спускаясь вдоль позвоночника к пушистому хвосту. И Юнхо млел от этой, казалось бы, незначительной ласки. В их стае вычёсыванию всегда уделялось повышенное внимание. Так омега показывал, что ценит своего альфу и хочет позаботиться. Юнги в это время игриво облизывал шершавым языком руки, стараясь отвлечь Чимина от брата и прося заняться им. Младший шутливо скалился, но омега понимал, что это просто забавы, и не отвлекался от дела.       Что ж, шерсти и правда было очень много. Он не пожалел, что решил провести свою течку и вычёсывание альф здесь, у озера. Руки очень устали, но Чимину было всё равно на такие мелочи, глядя как два огромных волка лежат у его ног и ластятся, словно они домашние котята. Омежьи пальцы нежно перебирали гладкий мех, пока сам омега получал в благодарность за проделанную работу лёгкие покусывания. Они совсем не причиняли боли, только больше распаляя предтечного Чимина. Очень жаль, что на севере таким видом близости пренебрегают. Омега сейчас очень ярко чувствовал ту нить, что связывает их воедино.       Когда они добрались до пещеры, был уже вечер, и солнце медленно садилось за горизонт. Слабость в теле только усиливалась, и Чимин опёрся о каменный выступ, переводя сбившееся дыхание. Томление внизу живота всё нарастало, и омега был готов к тому, что вот-вот начнётся. Он не чувствовал страха, как и говорила Луна. Все переживания отошли на задний план, теряясь в волнах нарастающего желания. Лемонграсс и чёрный чай постепенно густели, отзываясь на любимого омегу. А Чимин только рад был глубоко вдыхать смешение их феромонов. Всё ощущалось правильным: это место, где они вдалеке от других; весеннее время, будто омега и сам перерождался после долгой спячки, и главное — альфы. Его Юнги и Юнхо. Ни с кем не было так спокойно и легко, только с ними.       К ночи течка всё-таки наступила, и взмокший Чимин кутался в приготовленные заранее шкуры. Одежду он снял, ткань неприятно натирала тело, а мягкий мех успокаивал. Братья сидели возле огня, терпеливо ожидая, когда их омега позовёт их, когда позволит стать ближе. Альфы не будут лукавить: Чимина хотелось до скрежета в зубах, но вожаки умели держать своих волков под контролем. Воспоминания о прошлом ещё очень свежи.       Омега выгнулся с болезненным стоном, кажется, у него начался жар. Губы пересохли, внутри всё горело, и Чимин больше не хотел терпеть и сдерживать свою сущность.       — Ю-юн, — голос оборвался, но братьям и не нужно было слышать, чтобы понять, кого зовёт их муж.       Близнецы сразу же оказались возле омеги, зная, что тот хочет рядом с собой их обоих. Плотная медвежья шкура была откинута прочь, открывая жадному взору обнажённое и изящное тело. Болезненная худоба Чимина осталась в прошлом. Будто и не было всех горестей и страданий. Только длина волос выдавала самое трудное время в его жизни.       — Хочешь пить? — тихо спросил Юнхо, убирая влажные волосы с шеи.       — Нет. Просто обнимите меня.       И альфы тут же исполнили просьбу, окутывая дрожащее в лихорадке тело своим теплом. Внутренний волк омеги успокоился, свернувшись в клубок. Сладкий запах жасминовой смазки пропитал всю пещеру, но альфы лежали смирно, поглаживая разморенного Чимина. С каждым нежным прикосновением тяжесть прошлого покидала уставший разум омеги. Это то, чего он хотел. Чтобы Юнги и Юнхо были рядом, согревая своим теплом и оберегая от всех кошмаров внешнего мира. Потому что сейчас Чимину не хотелось думать ни о чём другом. Хотелось думать о своём благополучии и стать уже, наконец, счастливым. Отпустить всё то, что мешало жить. И у близнецов хорошо получалось справляться со всеми мрачными мыслями. Им достаточно было быть рядом. Но в который раз вина уколола сердца близнецов, потому что не уберегли, не смогли оградить от боли и слёз.       — Всё в прошлом, — Чимин будто услышал то, о чём они думали. — Я хочу двигаться дальше. Хочу счастливо жить с вами и нашими будущими щенками. Я готов, — болезненный стон раздался в тишине. — Пожалуйста, вы так нужны мне. Помогите забыть.       И столько было отчаяния в этой простой, казалось бы, просьбе. Столько боли, что всё внутри альф скручивалось в крепкие жгуты, которые перекрывали воздух.       — Шшш, — успокаивал за спиной Юнги. — Не говори больше. Мы всё сделаем. Всё, что только попросишь. Мы тоже готовы идти дальше. С тобой, мой нежный жасмин.       Юнхо всё это время смотрел в лихорадочно блестящие глаза их омеги, который слушал нежности Юнги. Полные губы покраснели от частых покусываний, и младший альфа не смог удержаться, осторожно припадая к ним своими. Чимин не сопротивлялся, а только с радостью смаковал долгожданный поцелуй. Такой трепетный и нежный, почти невесомый. Юнхо аккуратно зализывал ранки на тонкой коже, пока Юнги выцеловывал их метки на чувствительной шее. Было хорошо. Омега в наслаждении прикрыл глаза, позволяя удовольствию постепенно нарастать где-то внизу живота. Больше ничего не хотелось, только чувствовать своих вожаков так близко, как было возможно. И Чимин понял, что невозможно истосковался. Ему не хватало этой нежности, граничащей с обжигающей страстью. Потому что ничто не ощущалось более правильным сейчас, чем их телесное и душевное единение. Омега будто ни на чём не мог сосредоточить своё внимание, потому что каждой клеточкой тела чувствовал Юнги и Юнхо. Их жар, исходящий от тел, их любовь, которая читалась в каждом жесте, и их успокаивающие феромоны, которые так приятно оседали в лёгких. Спроси кто, как Чимин жил без них раньше, ответ был бы очень простым: он не жил. Всё его существование до Ночи выбора и связи с вожаками из южной стаи, можно было назвать пустой тратой времени. Потому что вот его предназначение: любить двух альф и быть любимым ими. Чимин больше не собирался от этого отказываться, не хотел и секунды больше проводить порознь.       Становилось невыносимо жарко. Пот стекал по выгибающейся спине, пока омега подставлялся под ласки.       — Пожалуйста, — сквозь дурман возбуждения бормотал Чимин.       Юнги плавно спустился рукой ниже, оглаживая поясницу, а после — аппетитные ягодицы. Пальцы невесомо коснулись истекающего ануса, и омега невольно дёрнулся. Но Юнхо не дал панике завладеть Чимином, утягивая в очередной, более страстный поцелуй. Отвлекал, даря больше страсти, больше любви. Без слов говоря, что больно не сделают, только до звёзд перед глазами приятно. Чимин даже не почувствовал, как первый палец легко проник внутрь, а Юнги сдавленно застонал куда-то в шею от приятной узости и жара. Альфа слегка прикусил мочку на покрасневшем ухе, чтобы как-то себя отвлечь и не потерять контроль. Чимин сводил с ума своей податливостью, своими стонами, которые с упоением поглощал Юнхо поцелуями.       Все чувства обострились, всё ощущалось сейчас ярче. Каждый нежный шёпот о любви, о том, какой омега прекрасный, — всё отзывалось в сердце Чимина теплом. Он таял под чувственными поцелуями Юнхо, который влажной дорожкой опускался всё ниже, и когда губы альфы коснулись сочащегося возбуждения, Чимин звонко вскрикнул, заводя руку за голову и с силой цепляясь за рыжие волосы Юнги.       Всего было слишком много. Позабытые ощущения лавиной обрушились на омегу. Чимин тонул в любви своих альф, не замечая ничего вокруг. Внутри свободно двигались три пальца, но Чимин уже хотел большего. Влажной ладонью он нащупал изнывающий орган Юнги и попытался насадиться сам.       — Осторожно, мой любимый, — Юнги ласково ворковал, убирая омежью руку. — Я позабочусь о тебе, расслабься.       Чимин только этого и ждал, испуская полный блаженства стон, когда почувствовал, как Юнги медленно заполняет его. И не хотелось сжаться, не вспоминались больше ненавистные руки, потому что всё это было неважно теперь. Теперь Чимин был свободен от плотных оков, сдавливающих шею. Низкий рык пустил стайку мелких мурашек вдоль позвоночника. Луна, как же приятно Чимин себя чувствовал. Юнхо умело ублажал его спереди, пока Юнги медленно, но глубоко, брал его сзади. Много времени, чтобы прийти к пику блаженства, омеге не потребовалось, и уже через несколько плавных толчков белёсое семя крупными каплями украсило лицо Юнхо. В голове наступила долгожданная пустота: ни одной мысли. Чимин позволил своей робкой и такой красивой улыбке расцвести на разрумянившемся лице.       — Ну же, прекрасное чудо, выпусти мои волосы, — со смешком говорил младший.       Чимин и не заметил, как крепко ухватился за них, направляя альфу. Но тот был и не против такого маленького проявления власти.       — Прости.       — За что ты извиняешься? — Юнхо нежно целовал раскрасневшееся лицо, размазывая следы чужого удовольствия. — Брат, кажется ты плохо стараешься, раз наш омега может разговаривать.       Юнги только смешливо фыркнул. Без шуток Юнхо, конечно же, не могло обойтись. Но движения ускорил, подводя себя к наслаждению.       — Юнхо, — Чимин сквозь стоны подозвал альфу ближе. — Тебя, хочу ещё тебя.       — Ох, мой любимый, я не хочу делать тебе больно.       — Не сделаешь.       Омега смотрел так доверчиво, так открыто, что сил сопротивляться не оставалось. Юнхо посмотрел на брата, который без слов приставил свои пальцы рядом со своим возбуждением, осторожно проникая внутрь и растягивая омежье нутро ещё больше. Чимину хотелось скулить от приятной наполненности, но он только кусал плечо младшего близнеца, сдерживая свои крики.       — Хорошо, мой нежный жасмин, — шептал Юнги. — Ты готов?       Омега кивнул, а после почувствовал, как член Юнхо восхитительно правильно входит в него. Чимин протяжно выдохнул, а альфы низко простонали, слишком ярко чувствуя органы друг друга. Двигались медленно. Каждый плавный толчок заставлял чувствовать омегу ещё лучше. Сзади его обнимал страстный Юнги, а спереди прижимал к себе нежный Юнхо. Из-за позы младшему альфе пришлось немного спуститься вниз, отчего его лицо было на уровне груди омеги. Возбуждённые соски тут же оказались в плену горячего рта, заставляя Чимина вскрикивать от слишком сильного удовольствия. Он совсем не помнил, как излился снова.       — Притормози, брат, — прохрипел Юнхо. — Я первый.       — Но, — запыхавшийся Юнги хотел возразить.       — Нет, — твёрдо оборвал младший. — Ты старший, тебе и вязать, — и подмигнул, начиная ускорять свои движения.       С утробным рыком Юнхо достиг пика, быстро выскальзывая из жаркой влажности до образования узла. В тот же момент Юнги задвигался резче. Терпеть уже было невыносимо больно. Инстинкты требовали повязать омегу, сделать своим, зачать щенков. Спустя несколько размашистых толчков альфа замер глубоко внутри, позволяя узлу повязать их.       — Как ты себя чувствуешь? — Юнхо с нежной улыбкой смотрел на Чимина, который всё ещё немного подрагивал от полученного удовольствия.       — Хорошо, — омега нашёл в себе силы на ответную улыбку. — Теперь точно хорошо.       Юнги оставил невесомый поцелуй на плече, безмолвно благодаря за доверие.       — Люблю вас, — прошептал Юнхо, устраиваясь рядом с омегой и сплетаясь пальцами с рукой брата.              — Я говорил это много раз, — тихо начал Чимин. — Но спасибо вам. Спасибо вам за то, что вы появились в моей жизни. Такие взрослые и рассудительные. Я так боялся, когда узнал, что стану омегой вожаков. Думал, что не смогу ужиться с вами. Вы намного старше, опытнее и мудрее. А я был всего лишь забитым омегой с севера. Я вас очень люблю. Всегда буду любить тебя, Юнги, и тебя, Юнхо.       — Нет ничего сильнее нашей любви к тебе, мой нежный жасмин, — прошептал Юнги на ухо, зарываясь носом в шелковистые волосы.       — Всегда будем рядом, никому не отдадим тебя, наше прекрасное чудо, — ответил Юнхо, оставляя трепетный поцелуй на красных губах.       Не было союза правильней, чем этот, освещённый бледным светом самой Луны. И никогда больше Чимин не чувствовал себя не на своём месте, окружённый горячей любовью вожаков южной стаи. Потому что Юнги за свой нежный жасмин убьёт любого, а Юнхо за своё прекрасное чудо бросит вызов даже смерти…