Ломая оковы

      

Пять лет спустя

      Омега не спеша идёт к своему дому. Большой живот уже ощутимо тянет вниз, но он даже не задумывается об отдыхе. Последний месяц беременности оказался слишком выматывающим, что совсем не удивительно, потому что внутри растёт маленький альфа. Наследник. Будущий вожак южной стаи. Чимин останавливается у колодца в центре поселения и зачёрпывает воды. Жара этим летом будто пытается убить всё живое. Вся спина взмокла, омега чувствует, как капельки пота стекают вниз, волосы неприятно липнут к шее, и сейчас хочется только одного: искупаться в прохладном озере.       Чимин раздражённо трёт шею, убирая длинную косу с плеча. Его прекрасные волосы снова отросли, доставая кончиками до самой поясницы. Прошло пять лет, и больше ничего не напоминает омеге об ужасном времени. Он смог исцелиться, смог зажить спокойно и размеренно. Юнги и Юнхо всегда были рядом, на каждом шагу, каждое сомнение развевали своими объятиями и тёплыми словами. Сейчас казалось, что и не было никакого похищения, и волчонка Чимин не терял. Но иногда щемящая тоска в сердце напоминала, что у них мог бы быть ещё один сын.       После той течки в пещере омега забеременел и в конце осени подарил вожакам Мин двух очаровательных близнецов-омег: Чиа и Чихе. Имена им давал Юнхо. Он решил, что раз папу-омегу зовут Чимин и он подарил им два невероятных чуда, то и имена младенцев будут начинаться на первый слог имени их мужа. Оба малыша были с рыжими волосами и красивыми светло-карими глазами. Маленькие копии Юнги. Чимин долго плакал, когда впервые смог взять на руки плоды их любви. И никто и слова не сказал, что родились омеги. Никто не журил и не говорил, какой Чимин бесполезный омега. Все только радовались и искренне поздравляли с пополнением в семье. Юнхо полюбил омежек всем сердцем, и тоже пустил скупую слезу, когда увидел два небольших свёртка. С раннего детства дети слышали о том, что отца у них два, поэтому и называли так и Юнги, и Юнхо.       Чиа был очень похож на Юнги: такой же серьёзный и молчаливый, хотя ему и было всего четыре года. Пока остальные волчата резвились и играли в высокой траве, Чиа наблюдал за окружающими. Любил рассматривать и изучать новые для себя предметы. Юнги даже говорил, если Луна не подарит им сына-альфу, то вожаком станет именно Чиа. Чихе был полной противоположностью брата: игривый и шумный, изворотливый и нетерпеливый. Этот омежка перенял всё от своего второго отца. Как такое могло произойти, для всех оставалось загадкой. Но каждый отчётливо видел сходство Чихе с Юнхо. И Чимину это безумно нравилось. Сердце разрывалось от любви к своим альфам и детям. Был момент, когда все думали, что Чиа не сделает свой первый вдох, но всё обошлось. Чимин не любит вспоминать время своих первых родов. Чиа был младшим близнецом и родился с большим трудом, едва сумев выжить. Но Хосок смог спасти малыша, заставив сделать спасительный глоток воздуха.       Совсем скоро ему предстоит пройти через эту болезненную пытку ещё раз. Но Чимин не боится, только с нетерпением ждёт встречи с их альфочкой. Хосок довольно рано смог сказать, что родится альфа. Чимин быстро набирал в весе, постоянно ел много мяса, а с увеличением срока малыш в животе отбивал все внутренности. Бойкий же у них будет сорванец.       — Папа, папочка, — маленький рыжий ураганчик бежал со всех ног, не замечая ничего и никого вокруг.       — Чихе! — омега хотел быть строгим родителем, но, видя эти большие глаза и милую улыбку, сразу же смягчался. — Нужно быть осторожнее, я же тебе говорил.       Он присел рядом с сыном, который тут же повис на шее папы.       — Где потерял брата?       — Ай, этот зануда Чиа снова остался у Уёна. Рассматривают какие-то травки у Хосок-хёна.       — Не говори так на брата, — ласково поругал Чимин. — Он самый родной твой человек. Часть тебя.       — Когда мы вырастем, то будем такими как отцы?       — Конечно, — с улыбкой ответил омега, поднимаясь с колен.       До дома оставалось недолго. Нужно было приготовить быстрый ужин и встретить альф с охоты.       — Здорово! — восторг Чихе был почти осязаем. — Значит у нас будет один альфа на двоих.       И убежал в сторону лекарского домика. Наверняка, чтобы поделиться новостью с братом. А Чимин так и остался стоять посреди улицы, пытаясь понять, откуда вообще у четырёхлетнего ребёнка такие познания. Иногда Чихе говорил что-то такое, как например сейчас, что вгоняло в ступор, и никто не знал, что на это отвечать.       Дома было привычно тихо в это время. Вожаки почти всегда отсутствовали, а дети играли с другими волчатами. Чимин сначала очень переживал, что его омежки гуляют без него, но быстро успокоился, потому что везде были взрослые, а за пределы поселения малышне выходить без сопровождения запрещалось. Поэтому сейчас омега мог спокойно наслаждаться предоставленной тишиной. С рождением третьего волчонка покоя не будет. Зато будут приятные хлопоты с младенцем. Чимин уже успел истосковаться по этому. Чиа и Чихе уже подросли и не нуждались каждую секунду в присутствии папы.       Вечер наступил быстро и незаметно. На обед волчата так и не явились, поэтому Чимин накрывал стол к ужину, когда входная дверь со стуком открылась.       — Как тут наш беременный муж? — Юнхо подошёл к омеге и оставил на пухлых губах поцелуй.       — Хорошо. Сегодня наш маленький волчонок не пытался отбить мне жизненно важные органы. Считаю, день удался.       Юнги тоже горячо поцеловал мужа, сжимая того в своих крепких объятиях.       — Юнги-я, — младший альфа отодвинул брата. — Мы потные, грязные и в крови. Нужно смыть с себя всё это, и потом уже тискать нашего до невозможности пышного мужа.       Чимин со смешком закатил глаза, даже не пытаясь возмущаться. Когда он вынашивал омежек, братья открыли в себе новую зависимость. Беременный Чимин становился очень мягким и округлым. Их волки с ума сходили, видя их пару такой манящей. Юнхо осторожно положил свою ладонь на живот, получая в ответ приветственный пинок.       — И тебе привет, сын. Отец вернулся.       Этот волчонок был Юнхо. В последнюю течку, когда Чимин решился стать папой снова, Юнги сразу сказал, что хотел бы видеть продолжение своего брата. Никто спорить не стал.       — Не мучает тебя, моё прекрасное чудо?       — Как уже и говорил, сегодня не так сильно, — тихо ответил омега, прижимаясь к мужу ближе.       Потребность в феромонах своих альф росла с каждым днём. Волчонок будто требовал присутствия своих отцов рядом и успокаивался, как только те были рядом с Чимином.       — Идите умойтесь. Ужин уже готов.       Омега остался один, прислушиваясь к собственным ощущениям. Всё в этот раз отличалось. Он быстрее уставал, больше капризничал. С Чиа и Чихе такого не было, хотя их было двое. Маленький непоседа уже отнимал много сил. Спина нещадно ныла, хотелось хоть на минутку сбросить тяжесть, и Луна будто услышала его мольбы. Юнги, вымытый и тёплый, неслышно подошёл сзади, обхватывая тяжёлый живот снизу и подтягивая его немного вверх.       — Ах! — стон облегчения сорвался с пухлых губ, а сам омега откинулся на грудь вожака. — О, Луна, как же хорошо. Готов вечность так простоять.       — Как легко тебя удовлетворить, — хриплый смешок Юнги прямо в шею отозвался стайкой мурашек.       Нос жадно втягивал такой сладкий жасмин, переплетённый с ещё слабыми нотками гвоздики. Чимин всегда вызывал желание, а сейчас — ещё больше. Постоянно хотелось касаться его мягкого тела, вдыхать дурманящий аромат и целовать. Бесконечно покрывать поцелуями каждый сантиметр. Свежий запах лемонграсса невольно усиливался, гармонично сплетаясь с нежным жасмином.       — Дети могут вот-вот вернуться, — сбившимся дыханием шептал Чимин.       — Не могу от тебя оторваться.       Влажные поцелуи порхали по обнажённому плечу, не скрытому тканью светлой рубахи. Сколько бы они не прожили, близнецам всегда было мало. Их любовь даже по прошествии пяти лет не стала слабее. Только крепла, подпитываемая взаимопониманием и уважением.       — Ух, в воздухе так и витает напряжение, — Юнхо стоял, оперевшись о дверной косяк, и улыбался, глядя на то, как их омега плавится в руках брата.       — Присоединяйся, — позвал старший альфа.       И Юнхо уже сделал шаг навстречу, но в дом громко влетели их маленькие волчата, звонко о чём-то споря. Чимин тут же встрепенулся и отпихнул плечом смеющегося Юнги. Омега считал, что детям рано видеть такую любовь их родителей. Невинные поцелуи и объятия не в счёт.       — Отцы! — Чихе первым увидел вернувшихся альф и ловко запрыгнул в руки Юнхо.       — Здравствуй, моё рыжее солнышко, — нежно ворковал альфа. — Как прошёл твой день?       Чиа спокойно подошёл к Юнги и забрался к нему на руки, обнимая за шею. Альфа всегда поражался тому невозмутимому умиротворению их четырёхлетнего ребёнка.       — Ох, — воодушевлённо начал рассказ их старшенький. — Мы с Сону оббегали всё поселение, играли в догонялки и прятки. Ох, и умаялся я.       Чимин звонко расхохотался, глядя на представление омежки.       — А ты что делал, Чиа? — тихо спросил Юнги.       — Я почти весь день был у Хосок-хёна. Мы разбирали лекарственные травы.       — Мой умница. Вы оба хорошо потрудились сегодня.       В ответ близнецы синхронно закивали. Оба сегодня замечательно провели время. Каждый по-своему. Чимин и вожаки уже смирились с тем, что у их детей совершенно разные интересы. Уже с ранних лет их поведение отличалось.       — Как там Сону? — спросил у Чихе Чимин.       — Он сегодня забрался на дерево, а Тэхён-хён увидел и надавал ему по попе, хи-хи.       — Просто у Сону такое же шило в одном месте, как и у тебя, мой волчонок, — Чимин по очереди оставил ласковые поцелуи на рыжих макушках. — Все за стол. Пора ужинать и укладываться спать.       — Ну, неееет, — в один голос застонали омежки.       — Да, — строго ответил Юнхо. — Папу нужно слушаться. Он устаёт за день. В его животике растёт ваш братик, и папочке сложно ещё и за вами бегать.       Юнхо пусть и поощрял любопытство и озорство Чихе, но когда было нужно легко становился строгим отцом, которого никто не смел ослушаться. И, как бы ни было странно, именно он мог усмирить пыл их старшего сына.       — Спокойной ночи, мои волчата, — тихо проговорил Чимин, когда дети улеглись в свои кроватки. — Пусть вам приснятся хорошие сны.       — Сладких снов, папочка. Сладких снов, братик.       Близнецы всегда желали доброй ночи их ещё неродившемуся братику, что очень умиляло Чимина. Омега потушил огонь в лампе, и когда дверь уже за ним почти закрылась, услышал совершенно неожиданные слова.       — Эй, Чиа, — шёпотом позвал Чихе. — Когда мы вырастем у нас будет один альфа на двоих.       Ох, и намучается Чимин с этими двумя…       

***

      Утро встречает Джина яркими лучами восходящего солнца, которое пробивается сквозь занавески. Приятная дрёма не хочет отпускать, а в объятиях Намджуна открывать глаза и вовсе не хочется. Совсем скоро им нужно будет встать с кровати, чтобы заняться привычными делами и расстаться до самого вечера. Омега не думал, что сможет полюбить кого-то настолько сильно. После смерти Соджуна даже не задумывался над этим. Но один северный альфа легко разрушил все его убеждения. Джин часто думает о том, какой же его муж терпеливый. Воспоминания об их прошлой жизни сразу после брачного обряда он ненавидит всей душой. Столько боли он причинил Намджуну. И Сокджин счастлив, что любовь смогла расцвести в его сердце снова. Счастлив, что смог полюбить в ответ. Горячо и навсегда. Теперь уж точно, омега уверен.       — Нужно вставать, — хриплый после сна голос раздался за спиной омеги. — Но так не хочется покидать тёплую постель, — невесомый поцелуй в загривок. — Тебя. Давай останемся здесь на весь день.       — Вожаки Мин не дадут тебе выходного, — игривый смешок сам собой сорвался с губ. — Да и Юджун скоро проснётся.       После той течки пять лет назад Сокджин всё-таки забеременел. Первое время он был счастлив, как никто другой. Он подарит своему мужу первенца. Но время шло, и страх того, что он просто может не выносить этого волчонка, начинал съедать изнутри. Паника стала всё чаще проявлять себя, и только в руках Намджуна, окутанный его хвойным ароматом, омега чувствовал себя лучше. Беременность далась Сокджину нелегко. Хосок часто приносил успокаивающие отвары, потому что без них омега просто не мог уснуть. А если Намджуну приходилось уходить на охоту, то Джин мог и вовсе всю ночь не спать. Навязчивые мысли о том, что его муж может также не вернуться с охоты, как и Соджун, стали преследовать постоянно. И как бы альфа ни пытался его успокаивать, говорить, что такого не случится, тревога никогда до конца не отпускала.       Самочувствие во время беременности тоже было не самым лучшим. У Джина очень часто болела голова, особенно на поздних сроках. Однажды дошло до того, что ни одно лекарство Хосока не помогло избавиться от мучений. Тогда Намджун привёл Ханыля. Старик тогда долго смотрел на омегу, потом дотронулся до мокрого от испарины лба и закрыл глаза. Выглядело со стороны всё жутко. Но Ханыль вскоре медленно убрал руку, погладил большой живот и улыбнулся. Ничего не сказал, только положил под язык какое-то высушенное растение. Джину стало легче, и до родов головные боли больше не беспокоили. Что такого сделал старый омега, никто не пытался выяснить.       Сокджин думал, что волчонок отберёт у него все силы, когда решит появиться на свет, но всё произошло с точностью наоборот: Юджун родился очень быстро, в полнолунную ночь. Ханыль был рядом с Хосоком в тот момент, и когда раздался первый плач младенца, заговорил:       — Поцелованный Луной и Солнцем, — старик тепло смотрел на новорожденного члена стаи, который сразу же притих, услышав его голос. — Тебя ждёт счастливая жизнь.       Ни ослабший Джин, ни тем более Намджун с Хосоком тогда не поняли о чём шла речь. Они только радовались, что их чудо увидело мир. А Юджун и был чудом в прямом смысле слова. Маленький омега сражал своей красотой всех уже с пелёнок. Он взял от своих родителей всё самое лучшее: его белые волосы были похожи на только что выпавший снег в свете луны, а яркие янтарные глаза напоминали солнце. Таких необычных детей не рождалось уже очень давно.       Юджун рос очень спокойным ребёнком и очень быстро сдружился с тихим Чиа. Вдвоём они очень много времени проводили с Уёном, которому было почти шесть, в лекарском домике. Но чаще всего маленького Юджуна можно было обнаружить в обществе Ханыля, который никогда не прогонял любознательного волчонка. И никто не мог понять причины такой глубокой привязанности к старику. Омега просто говорил, что подобное тянется к подобному. Что бы это ни значило. Все просто привыкли, что волчонок Джина и Намджуна немного странный. В хорошем смысле. Потому что Юджун для своих лет был очень сочувствующим и умным. Сокджину иногда казалось, что в теле его ребёнка заточён взрослый волк. Но эти мысли быстро покидали голову омеги, когда он видел, как Юджун резво играет в догонялки с остальными детьми.       Из постели Джину и Намджуну всё-таки пришлось выбраться. Их омежка уже сидел за кухонным столом и тёр ладошками ещё сонное лицо.       — Доброе утро, моё чудо, — ласково пропел Сокджин, а Намджун коротко поцеловал сына в макушку.       — Доброе утро, родители.       Иногда эта детская серьёзность заставляла широко улыбаться. Такой маленький, но в то же время взрослый.       — Сварить кашу?       — Папочка, — начал тихо Юджун. — Я хочу пойти к дедушке Ханылю.       — Сейчас? — омега нахмурил брови. — Но ещё раннее утро.       — Мне нужно сейчас, папочка, — волчонок продолжал стоять на своём.       — Ну, хорошо. Отец тебя отведёт.       Намджун кивнул и подхватил сына на руки, чтобы переодеть и умыть. Нужно было поговорить с Ханылем. Омега хотел знать, что такого его сын у него нашёл, что проводит чуть ли не весь день в старом домике.       Вечером Джин шёл за своим волчонком, настроенный на серьёзный разговор. Юджун нашёлся сидящим на ветхом пороге, раскладывая какие-то цветные камни.       — Солнышко, пора домой, — нежно проговорил омега.       — Уже вечер? — ребёнок удивлённо смотрел на родителя.       — Да. Побудь пока здесь, я поговорю с дедушкой Ханылем. Это недолго.       Юджун только кивнул и снова вернулся к своему занятию. Зайдя в дом, в нос ударил стойкий травяной запах, а сам старик нашёлся у кухонного стола.       — Добрый вечер, дедушка, — Сокджин коротко улыбнулся.       — Спрашивай, что хотел, — буркнул Ханыль. — У меня нет времени.       Не знай Джин этого ворчливого омегу, тут же бы обиделся. Но такое поведение уже не вызывало отторжения.       — Я хочу узнать, почему мой сын проводит у вас почти всё своё время.       — Я тебе, кажется, уже говорил, — устало отозвался старик. — Подобное тянется к подобному.       Джин округлил глаза, не веря, что сказанное может быть правдой. Становилось не по себе. Он и подумать не мог, что его дитя будет способно видеть больше, чем все остальные.       — То есть, — хрипло начал Сокджин. — Вы хотите сказать, что он такой, как вы?       — О, нет, Джин-и, — восторженный взгляд был направлен на играющего на пороге омежку. — Он не такой, как я. Он намного, намного сильнее. Рождённый в полную луну волк будет способен видеть прошлое и будущее. Исцелять и быть опорой каждому в стае. Нам очень повезло, что спустя двести лет в нашем поселении появился настоящий шаман, потомок самой Луны и Солнца. Твоё дитя ждёт поистине счастливая жизнь.       Но Джин так не считал. Ханыля все обходили стороной, потому что многие считали его безумцем. И омега боялся, что Юджуна также будут сторониться все вокруг. Что он станет объектом насмешек и издевательств.       — О, не переживай попусту, — Ханыль понял, о чём думал Ким. — Твоего сына будут почитать все волки Священного леса. Я планирую представить его как духовного защитника к следующей весне. Да и альфа у твоего мальчика будет что надо.       — Что?       — Больше ничего не скажу. Это не моя воля. Луна вас благословила, подарив такое дитя. Твои страдания и горе, Сокджин… Покровительница никогда не делает ничего просто так. Это твоя награда. А теперь кыш отсюда, — Ханыль снова заворчал, подгоняя омегу к выходу.       Весь вечер Сокджин не мог найти себе места. Шаманы не рождались уже много лет. Все уже думали, что это была просто выдумка, что таких волков не существовало. А теперь предстояло смириться с тем, что его сын является кем-то большим. Страх за его будущее, наверное, всегда будет давить своей тяжестью, но Ханылю омега верил. Сам знал, как нелюдимый старик помогал каждому, кто шёл со своим горем.       Намджун отреагировал на новость спокойно, заверив, что никому не даст в обиду их чудо. Альфа знал, что как только все узнают о природе Юджуна, никто не посмеет сказать плохого слова в сторону омеги. Шаманы были редкостью, только они могли толковать те или иные знаки, которые давала Луна. Могли рассмотреть больше, чем было на самом деле видно.       — Родители, — дверь со скрипом открылась, впуская маленькую фигурку в тёмную спальню.       — Да, дорогой, — Джин приподнялся на постели. — Ты не можешь уснуть?       — Нет, — омежка забрался на большую кровать, укладываясь между папой и отцом. — Просто хочу побыть с вами. Я чувствую, что мне нужно быть сейчас с вами.       Сокджин потерял дар речи. Их сынок всё знал. Знал, что его присутствие необходимо.       — Не тревожься, папочка.       Омега тихо плакал, обнимая Юджуна и, наконец, принимая его судьбу. Он должен быть горд, что именно их ребёнок удостоился такой чести: быть посланником самой Луны.       

***

      Чонгук старательно вырезал из дерева очередную фигурку волка.       — Отец, тут нужно ровнее, — лез под руку маленький Сону. — Чихе должен упасть от красоты.       — Тебе всего четыре, Сону, а уже ухаживаешь за омегой, — добродушно смеялся Чон.       — Что такое «ухаживать»? — заинтересованно спросил мальчишка.       — Ну, это когда даришь подарки, заботишься, проводишь время вместе с понравившимся омегой.       — Хм, разве так делают не друзья?       — Делают, — согласился Чонгук. — Но не так часто. Вы с Чихе больше похожи на нас с папой.       Маленький альфа задумался, а после скривил лицо в гримасе отвращения.       — Фу, неееет. Я не хочу есть его губы, как ты делаешь это с папой.       — Что тут происходит? — натянуто спросил подошедший Тэхён.       — Это называется поцелуем, и никто никого не ест, — не обращая внимания на мужа, продолжил Чонгук.       — И ты ещё слишком мал для таких вопросов, — подытожил омега.       Сону не возражал. Разговоры взрослых его мало интересовали. Не успел Чонгук закончить фигурку, как маленький негодник выхватил ту из рук отца и убежал в сторону дома вожаков, чтобы поскорее подарить Чихе новую игрушку.       — Не удивлюсь, если через пятнадцать лет он приведёт в дом Чихе как своего омегу. Уж слишком они близки, — задумчиво проговорил Тэхён.       — Я буду только рад.       Омега был согласен. Лишь бы их сын был счастлив. Сону рос характерным ребёнком. Весь в папу. Был вспыльчивым и щедрым на проявление чувств. От Чонгука у него была только внешность: чёрные, как смоль, волосы и глубокие карие глаза. Тэхён после родов ещё долго говорил, что за его муки и страдания Луна могла бы подарить его альфочке хотя бы что-то от него. И чуть позже стало понятно, что от омеги в нём было намного больше, чем от Чонгука.       Любознательность Сону очень часто приводила не к самым приятным ситуациям: альфа постоянно где-то ранился и попадал в неприятности. Тэхёну было только двадцать пять, но чувствовал он себя самым настоящим стариком. Постоянные переживания за собственного ребёнка заставляли нервничать. Но Чонгук всегда был рядом, успокаивая слишком мнительного мужа.       — И когда он успел вырасти, — тихо проговорил Тэхён. — Совсем недавно он был такой крошкой. А теперь постоянно убегает играть с другими волчатами.       Чонгук нежно оплёл талию омеги руками, укладывая подбородок на острое плечо.       — Может, пора подумать об ещё одном волчонке, а? — ворковал на ухо альфа.       И вмиг с Тэхёна спала дымка тёплых воспоминаний.       — Нет! Ни за что, Чон Чонгук!       — Да брось, Тэхён! Сону уже четыре. Я хочу ещё одного щенка, который будет точной твоей копией. Омежку. С такими же длинными волосами и красивыми голубыми глазами. Давай попробуем в следующую твою течку, — и смотрел умоляюще, такими большими-большими глазами.       Волосы омеги отросли до пояса, делая его ещё более изящным. Чонгук любил его любым, но сейчас Тэхён был краше всех в поселении. Для Чонгука точно. Здоровье омеги быстро восстановилось, когда не нужно было переживать за благополучие папы. Потому что тот был всегда рядом. Жил спокойной и тихой жизнью, и даже встретил порядочного альфу. Тэхён пока не спрашивал ни о чём, но было видно, что Бомгю иногда мечтательно витает в облаках.       — Тем более тебе так тогда понравилось, — продолжал чувственно шептать Чонгук. — Когда мой волк обласкивал каждый сантиметр твоей сладкой кожи. Как волчий чл…       — Так, хватит! — резко прервал его Тэхён. — Чон Чонгук, что за грязь извергает твой рот?       — Тебе же нравится, Снежинка, — альфа бессовестно пробрался под лёгкую рубаху, оглаживая мягкий живот. — Хочу, чтобы тут рос наш волчонок.       Тэхён позволил себе задуматься. Да, ему было очень тяжело с Сону в самом начале. Младенцем он был капризным, болезненно переживал все изменения в своём ещё не окрепшем организме. Но потом стало легче. И, возможно, сейчас омега был бы не против забеременеть ещё раз.       — Хорошо, альфа, я подумаю. До моей течки ещё несколько месяцев.       — Я съем тебя раньше, — Чонгук игриво куснул место на шее рядом с меткой.       — Какой похотливый у меня муж. Ты можешь думать о чём-нибудь другом?       — Как я могу думать о чём-то ещё, если ты всегда у меня перед глазами? Такой красивый, манящий и самый любимый, — альфа соединил их губы в жадном поцелуе.       Рядом в кустах послышался шорох, а после тихое и возмущённое:       — Вот видишь! Я же говорил, что отец ест папины губы.       Услышав это, Чонгук и Тэхён громко рассмеялись. Конечно, Сону необходимо было узнать правду. Ещё и Чихе за собой притащил.       

***

      Много лет спустя в южной стае было всё так же спокойно и мирно. Близнецы Мин, как и всегда, были справедливыми вожаками. Поселение под их правлением разрасталось и процветало. Чимин подарил своим альфам будущего вожака, а после ещё одного омежку, которого баловали все в стае.       Чихе, как все и ожидали, связал свою жизнь с Сону. Ещё будучи подростками они открыли в себе то трепетное чувство первой влюблённости, первых поцелуев и признаний. А в Ночь выбора сочетались браком в свете полной луны.       Судьба Чиа была не такой счастливой. По крайней мере сразу. В пятнадцать лет омега обнаружил, что его совсем не привлекают альфы. И он ужасно боялся этого. Боялся, что он бракованный, что никто не поймёт. Замкнулся в себе, перестал выходить из дома, пока Чимин одним вечером не решил поговорить с сыном по душам. Тогда Чиа со слезами на глазах признался, что ему больше по сердцу нежные омеги, а не грубые альфы. И ждал осуждения в глазах родителя, но Чимин только назвал его глупым и крепко прижал к себе. Отцы Чиа тоже отреагировали с пониманием. Никто не собирался осуждать его за то, над чем он не властен. И в свою Священную ночь он нашёл счастье в лице омеги из западной стаи, который волей Луны оказался сыном Чонина и доброго друга Чимина, Кёниля.       Тэхён всё же согласился в течку на узел и подарил Чонгуку маленького омегу. И в это раз он был точной копией Снежинки. Роды второго ребёнка не прошли бесследно, и омега больше не мог иметь детей. Тэхён был убит горем, но и здесь Чонгук всегда был рядом, не давая уйти в себя. И со временем омега понял, что значит, так было нужно, и был счастлив, что у него двое прекрасных, а главное здоровых волчат.       Сокджин помогал развивать дар Юджуна, поддерживая на каждом шагу. В стае все смотрели на необычного юношу с благоговением. Его красота стала пленительной, каждый альфа был готов пасть на колени, скажи Юджун хоть слово. Но омеге они были не нужны. Ещё с юности в сердце омеги был один альфа-травник, который собирался продолжить лекарское дело своего отца. Уён стал единственной любовью шамана из южной стаи. В десять лет Юджун продемонстрировал свой дар родителям впервые, сказав, что папа носит под сердцем альфу. Сокджин тогда не поверил, но на следующий день Хосок подтвердил слова омежки. Намджун был самым счастливым, когда Чан появился на свет. Над именем долго думать не пришлось, потому что Юджун сказал, что во сне разговаривал со своим старшим братиком Лиёном. Джин лил слёзы, не переставая. Он помнил тот сон, в котором его нерождённый сын говорил о Чане, сказав, что его слёзы будут не по нраву альфе. Так и произошло. Повзрослев, Чан делал всё, чтобы его горячо любимый папа не плакал.       Пройдут столетия, поколения сменят поколения, но каждый на юге будет знать, что когда-то давно в их поселении правили три вожака: двое альф и один омега. И каждый будет знать о силе их любви и о трудностях, что пришлось им пережить.       

Конец