Басовый ключ

      Через неделю мы встретились снова. Он неторопливо брёл по обочине проспекта, пиная мусор, валявшийся на пожухлой траве. Я остановил машину чуть впереди него, включил аварийку и, протянув руку, открыл дверь.       Он сначала не понял, и продолжал идти дальше в своих расхлябанных кроссовках, тонких рваных джинсах и ярко-оранжевой курточке-ветровке, с небольшим зелёным рюкзачком за спиной. На рюкзачке болтался шикарный лисий хвост, похоже, из искусственного меха.       Опять без шапки, дурачок, подумал я и поймал себя на том же самом нелепом желании догнать, обогреть и защитить. Научить этого оболтуса беречь себя и не сдаваться. Чего-чего, а дури этой у него было, хоть отбавляй: парнишка сразу отказывался от всего, что бы ему ни предлагали, и только после уговоров или объяснений мог так же легко передумать.       Дурацкая привычка. Но забавная.       В тот раз мне пришлось посигналить ему, чтобы он заметил. Обернувшись, он пригляделся, разулыбался так, что у меня сердце ёкнуло, и запрыгнул в салон. Поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее, и выпалил:       – Вы постриглись!       Ещё одной его милой особенностью, с которой пришлось серьёзно бороться, было нежелание ни с кем здороваться и прощаться. При этом сам он даже не замечал, как это сильно мешает ему жить.       – Накинь ремень, – попросил я и поспешно тронулся с места, потому что, вообще-то, стоять здесь было нельзя. – Ты откуда и куда?       Он принялся рассказывать, что у него тут рядом живёт преподаватель, старенький дедушка, у которого болят ноги. Вот он и бегал к нему на дом сдавать зачёт. А потом пошёл пешком до метро, потому что погода хорошая.       Вроде как обычная, ни к чему не обязывающая болтовня, но меня что-то царапнуло изнутри. Может быть, то, что он соишком часто заглядывал в зеркало заднего вида?       – Подвезти тебя до метро? - спросил я, поглядывая на его покрасневшие от холода кисти рук, которые он грел в тёплой струе воздуха из печки.       – Вы же не такси! – с хитринкой в глазах улыбнулся он. И добавил:       – Я могу угостить вас кофе…       И опять я не понял, спрашивает он или просто сообщает. Но вслух поспешно ответил:       – Не откажусь.       Я думал, что уже достаточно изучил его, чтобы понимать, что он лучше меня знает: это просто повод провести немножко времени вместе. Но опять ошибся.       Он словно расцвёл улыбкой и ткнул пальцем в лобовое стекло:       – Там, у метро, справа на площади, в ларьке продают самый замечательный кофе в городе!       Я слегка засомневался в том, что это так, но он даже не стал спорить:       – Попробуете сами!       Мы вышли под пронзительный мартовский ветер, который свистел по проспекту. Самый замечательный кофе в городе продавался в заведении чуть больше телефонной будки вместе с пончиками и пирожными.       Мой мальчик подошёл к нему первым и безапелляционно заявил:       – Два капучино с корицей, пожалуйста! – как будто точно знал, какой кофе мне больше всего нравится. Непонятно только, как он опять угадал.       Пока кофе-машина шуршала, а он расплачивался, я разглядывал меню заведения. И чуть не уронил свой стаканчик, когда девочка-продавец, сама чуть старше Егорки, звонко спросила:       – Ваш папа тоже будет без сахара?       Я улыбнулся тому, как Егор уверенно кивнул, даже не оборачиваясь. Он забрал свой стаканчик и две трубочки, одну из которых сразу всучил мне, и махнул в сторону маленького скверика:       – Пойдёмте туда!       Я окинул его взглядом и сказал:       – В машине было бы теплее.       Он снова дёрнул плечом сначала, и только потом чуточку иронично спросил:       – Вы уже замёрзли?       – Я – нет, – вздохнул я и поплёлся за ним. По дороге он разглагольствовал о том, что кофе надо пить на ходу, как древние майя, или сидя на улице, на скамейке. Потому что только тогда кофеин мгновенно всасывается и ударяет в голову, как первая сигарета...       – Ты же не куришь, – не очень уверенно предположил я, невольно перенимая его полувопросительную манеру.       – Нет, конечно! – скривился Егор. – Горло дерёт, вкус мерзкий, и кашляешь, как нанятый! А потом ещё изо рта пахнет! – он снова передёрнул плечами и заключил:       – Я попробовал, и мне не понравилось.       – Что ещё ты попробовал? – поинтересовался я на всякий случай. Мы уселись на скамейку и принялись смаковать напиток. Кофе был на удивление неплох: ничуть не пережаренный, в меру крепкий и насыщенный. Смесь арабики с мокко. Я признал, что Егорка был прав, чем несказанно его порадовал.       Потом он откинулся на спинку скамейки и поставил стаканчик в сцепленных руках себе между ног.       – Что я ещё пробовал? Пиво, конечно. Оно бывает вкусное и отвратительное, но после любого алкоголя у меня сильно болит голова... Водка и коньяк мне вообще не понравились, даже на вкус. Один раз покурил с ребятами травку, смешно мне не было совсем, а вот страшно было очень.       – Тяжёлые наркотики? – почти в шутку предположил я, потягивая кофе через трубочку. С корицей всё тоже было в порядке: ровно столько, сколько нужно.       – Я что, похож на придурка? – возмутился Егор. Поймал мой взгляд, потупился и помотал головой:       – Нет, никогда. Даже пробовать не стану.       Я одобрительно похлопал его по плечу и попытался пошутить:       – Взрослая жизнь оказалась не такой... интересной.       Егор кивнул и покраснел.       – Не подумайте про меня плохого, пожалуйста... Но с девушками мне тоже не понравилось.       Он замолчал, и я уже решил, что эта тема закрыта. Но Егор махом допил свой кофе и продолжил, глядя в сторону:       – У нас почти одни парни учатся. И все только об этом и говорят... У кого сколько раз было и с кем.       Он поморщился, словно наступил нечаянно в собачьи подарки на газоне.       – Врут, – подсказал я ему. Он вскинул глаза и с удивлением проговорил:       – Мне тоже так показалось... Но я решил попробовать. А что, все уже давно это делают, а я только слушаю...       Я кивнул, не отводя глаз. Мне было и вправду интересно. Он застеснялся, покраснел и сбивчиво начал:       – Там девчонка одна была, такая… немножко толстенькая. Сначала она мне показалась врединой и задавакой. А потом мы с ней между парами в столовой разговорились, и она оказалась вполне ничего. Она в соседней группе училась, на другой специальности. Я всего-то предложил погулять вместе, в кафе сходить или в кино. И она тут же согласилась.       Егор говорил медленно, подбирая слова и стараясь рассказывать так, чтобы это не выглядело чем-то ужасным. Но было видно, что его едва не трясёт от переживаний.       – Мы пошли с ней на какой-то дурацкий фильм, даже не помню названия. Но смешной... А потом лопали мороженое в кафешке. Болтали, шутили, смеялись. Она оказалась вполне милой, а вовсе не такой занудой и злюкой, как в училище... Целый месяц мы встречались на выходе с эскалатора в метро и просто шли гулять вдвоём. С ней было так здорово, она любила слушать, а что не понимала, то переспрашивала. Мы даже целовались несколько раз.       Я представил себе их обоих, как наяву. Мальчика и девочку, которые только познакомились. Золотую осень, первый курс… У меня всего этого не было.       – А потом она позвала меня к себе домой, когда её мама была на смене. Там всё и случилось.       Егор отчаянно глянул на меня и снова отвёл глаза.       – Я вообще не думал, что это так... Скучно и глупо.       Я хотел потрепать его по голове, но удержался и только коснулся локтя. Он тут же дёрнул плечом и в сердцах бросил:       – Я так этого хотел, а когда добился, мне стало… неинтересно.       Я откинулся на скамейке и опёрся рукой на спинку с противоположной стороны:       – Ты просто её не любил. Поэтому всё так и получилось. Не бери в голову.       Егор вскинулся. Глаза у него потемнели, как будто зрачки расширились от страха. А лицо побелело, хоть веснушки пересчитывай…       – Нет! Вы не понимаете! Я совсем её не хотел! Ни капельки!       Я откашлялся.       – Ты и не должен.       Егор непонимающе посмотрел на меня.       – Ты не обязан хотеть всех женщин на свете, – терпеливо объяснил я. – У тебя может не получиться именно сейчас. Ты необязательно получишь удовольствие каждый раз. Это не так работает.       Егор открыл рот и закрыл его.       – А как?  – спросил он почти шёпотом.       Я помолчал, собираясь с мыслями, и начал говорить то, что полагается… А что ещё я мог сказать?       – Рано или поздно, тебе встретится та, которая тронет твоё сердце. Ты это сразу поймёшь. И тогда всё будет по-настоящему. Тебе захочется детей от неё. Тебе захочется ласкать и целовать её, даже когда она постареет. Ты будешь скучать, если она уйдёт раньше тебя. И тогда с ней всë будет по-другому. Ты почувствуешь это сам.       Егор слушал, не перебивая. И чем дальше, тем более недоверчивым становилось выражение его лица. Когда я иссяк, утомившись читать эту лекцию, Егор хмыкнул и произнёс:       – Мне почему-то кажется, что вы ничего такого никогда не чувствовали.       Я почувствовал разгорающуюся теплоту в кончиках ушей. Не хватало ещё залиться краской на глазах мальчишки! Но я же не врал, а просто говорил то, что должен был…       – Вы сами в это не очень верите, – тихо проговорил Егор, не поднимая глаз.       Я оторопел. И сумрачно спросил:       – С чего ты это взял?       Егор подумал и вполне логично предположил:       – Если бы вы так думали на самом деле, у вас была бы и семья, и дети.       Я попытался улыбнуться и начал было объясняться:       – Бывают в жизни всякие обстоятельства. Не всегда получается так, как мы хотим...       Но Егор отвернулся и тихо пробормотал:       – Просто у кого-то не хватает смелости. Или совести. Или ещё чего-нибудь.       Он выкинул стаканчик и полез в рюкзак.       – Понимаете, – проговорил он, явно думая совсем о другом. – Это всё вроде как правильные слова. Так должно быть или, по крайней мере, так удобно думать. Но на самом-то деле, выходит совсем по-другому... И вообще, я не об этом говорил.       Тут он оборвал себя и расстроенно хлопнул ладонью себя по лбу.       – Вот я дурак, зачётку забыл!       Я малодушно ухватился за эту возможность сменить скользкую тему разговора и с ходу предложил:       – Отвезти тебя?       Егор внимательно посмотрел на меня и сразу согласился:       – Да, пожалуйста, иначе меня завтра до следующего зачёта не допустят.       Мы молча дошли до моей машины, и я спросил, сняв её с сигнализации и открыв дверь:       – Куда?       Егор помялся и назвал адрес. Я просто кивнул и сёл в машину. Завёл двигатель. Дождался, пока он сядет рядом и пристегнётся. И только тогда напомнил:       – Я просил тебя мне не врать.       Егор молчал.       – От твоего дедушки до ближайшей станции метро пять минут пешком. А до этой идти минут сорок.       Он мог бы повторить про хорошую погоду. Или сказать, что любит гулять один. Или ещё что-нибудь придумать. Тогда бы я его высадил по тому адресу, что он сейчас сказал, и всё.       Да, и на этом всё. Неправду, враньё, обман, ложь я не переношу категорически. Есть у меня такой пунктик. Он мне мешает, причём довольно часто. Я могу понять, когда человек фантазирует или сочиняет, не пытаясь выдать это за правду. Я не против розыгрышей и мистификаций, когда в них сразу признаются. Но однажды маленькая ложь стоила мне очень дорого, и я не хочу больше такого никогда.       – Считай, что у меня такая аллергия. Меня тошнит от вранья.       Егор повернул ко мне заплаканное лицо и попросил:       – Не прогоняйте меня, пожалуйста! Я здесь уже почти неделю каждый вечер гуляю...       Я остановился на перекрёстке раньше, чем загорелся красный, хотя мог бы попытаться проскочить.       – Зачем? –  моментально успокоившись, спросил я. Как будто знал, что услышу в ответ:       – Я хотел увидеть вас. Простите.       Я помолчал и снова спросил:       – Зачем?       – Я не зна... – он прикрыл рот ладошкой и честно признался:       – Соскучился.       – Я тоже, – спокойно признался я ему. – И что в этом плохого?       – Ну, мы едва знакомы, – промямлил Егор. – И вы такой взрослый...Неужели вам со мной интересно?       – Ты даже себе не представляешь, как, – спокойно ответил я. И тронулся с места.