Басовый ключ

      – Где моя дочь?        Что это? Рык дикого вепря? Или турбина взлетающего самолёта? Нет, это всего лишь голос моего любимого папочки. И кстати, даже не очень громко... Когда я ушла подростком купаться на речку вместе с соседскими мальчишками, он орал гораздо сильнее.        А сейчас он всего лишь исполнял свою сольную партию под вальс Мендельсона. На нервную женщину-ведущую в ярко-красном платье и туфлях на шпильках это могло произвести впечатление. На неполный десяток спешно собранных с миру по нитке гостей – тоже, хотя и вряд ли. Но точно не на меня.       Увы, папочка, мы уже успели расписаться и даже обменяться кольцами. Поезд ушёл, прости.        Мой отец ворвался в актовый зал при полном параде. То есть, в хорошем двубортном пиджаке, идеально наглаженных брюках и блестящих туфлях. Нет, не в национальном костюме с кинжалом за поясом, вы что! Он же не дикий горец, а вполне современный интеллигентный человек. Из провинции, конечно, так ведь и мы – не столица.       Мои братья шли за ним гуськом, понурив головы, как свита за королём. Все в одинаковых чёрных костюмах и белых рубашках. Только самый младшенький, Рустам, несмело улыбнулся и помахал мне ладошкой. Остальные, понятно, получили уже от папочки за то, что их сестрёнка без ведома родни выходит замуж. Лица их были суровы и полны злости за унижение... Ничего, переживут.        – Дочь моя! – воззвал отец.        Я обернулась.        Иван не зря уговорил меня поменять платье.       Я собиралась выходить замуж босиком, в оранжевом сарафане, с распущенными косами. Считайте, что это была такая моя придурь. А что, разве не имею права, после стольких лет, проведённых на женской половине дома?.. Когда Иван предложил белое строгое платье до пят и платок на голову вместо прозрачной фаты, как на фотографии со свадьбы моих родителей, я даже не возмутилась. Просто смеялась до колик в животе, пока Женька не открыла рот и не произнесла: «Твой папаня просто офигеет». Пусть грубо, но точно: так и получилось.       Он замер на месте со странным выражением на лице, переводя взгляд с меня на Ивана, с Ивана на Пал Палыча, и обратно на меня.        – Ну что ты орёшь, Расул? Поцелуй свою дочь и пожелай ей счастья! – недовольно отозвался наш «свадебный» генерал.        Мой отец умеет держать лицо.        Он спокойно подошёл к генералу, обнялся с ним и даже первым подал руку Ивану.        – Мой крестник, Иван, – с гордостью произнёс генерал. И тихо добавил:       – Ты меня понял, Расул. Обидишь – не прощу.        Отец внимательно посмотрел на Ивана и кивнул ему. Тот ответил ему прямым взглядом в глаза:       – Благословите, Расул Ахматович.        Папа протянул руки нам обоим и, скрепя сердце, пробормотал:       – Мир вам и любовь, дети мои.        Формальности были соблюдены, и даже мои братья начали улыбаться и по очереди меня поздравлять. На Ивана они поглядывали довольно-таки сурово, но без затаённой обиды. И то хорошо.        Ведущая церемонию женщина, которая сильно струхнула, когда мой папочка ворвался в зал, постепенно приходила в себя. Женечка с непроницаемым лицом и собранными на затылке в хвост волосами снимала весь этот цирк с конями и оленями.        Мне хотелось плакать и смеяться одновременно. Разумеется, папа не мог позволить себе прийти к началу регистрации и попытаться сорвать мероприятие, потому как ему заранее доложили о присутствии Пал Палыча. Но и просто приехать поздравить он тоже не мог: доченька посмела сама выбрать себе мужа, что даже для такого современного человека, как мой отец, было чересчур смело. Поэтому он и ждал под дверьми своего выхода на сцену, как какой-нибудь актёришка провинциального театра... Это его и бесило больше всего.        – А это что за мальчик? – поинтересовался папочка, показав пальцем на Егора. Я выдохнула, потому именно на это мы и рассчитывали с Иваном. Недаром на всех фотографиях, которые улетали на просторы интернета, мы были втроём. И, разумеется, заранее проинструктировали мальчика, как себя вести. Егор подошёл к Ивану, и тот спокойно сказал, приобняв его за плечо:       – Это мой сын Егор, Расул Ахматович, – и вполголоса добавил:       – У него нет матери.        Мой отец, который сам рано потерял свою мать, прицокнул языком и произнёс совершенно искренне:        – Ох, мальчик мой, какая это беда! Моя дочь не сможет заменить тебе мать. Но она постарается изо всех сил, чтобы горе не жгло твоё сердце.        И даже обнял его, представляете? А когда Егор пробормотал: «Спасибо, дедушка Расул» – мой папочка даже изволил пустить слезу. Правда, всего одну, и ту тщательно стряхнул пальцем с ресниц. Шут гороховый!        Когда-то я верила каждому его слову, смотрела ему в рот и считала его честным, открытым, прекрасным человеком с большой душой и заслуженным авторитетом. Но год за годом одна за другой выплывали нестыковки, и вера моя дала течь. А потом я стала невольной свидетельницей омерзительных сцен, которые сильно попортили не только прекрасный образ отца, но и сами отношения с ним. Я поняла, почему моя мать, тихая, покорная, молчаливая женщина стала такой... И нет, я не хотела повторить её судьбу. И не могла ей ничем помочь.       – Как мама? – спросила я старшего из братьев, Рамазана. Он всегда относился ко мне хорошо.       – Благодарение Аллаху, здорова, – охотно откликнулся он. – Очень скучает по тебе.        Я кивнула. Рамазан посмотрел на отца и честно добавил:       – Она хотела поехать. Но он не позволил.        Я снова кивнула. Пока мой папочка раздумывал, что со мной делать, он не хотел лишних глаз и ушей. А то мало ли, как всё повернётся?       – Жаль, – ответила я, – тогда передай ей, что её дочь счастлива.        Рамазан пообещал:       – Передам, – и отошёл. А я огляделась и заметила, что Егор и Рустам уже нашли друг друга и переговариваются вполголоса, стоя бок о бок. Внимательный изучающий взгляд отца перебирал гостей одного за другим, но не находил ничего, за что зацепиться. Бедный папочка, подумала я. Ведь ты чуешь, что где-то тебя водят за нос, но даже не предполагаешь, как. Я оценила идею Ивана спрятать Женьку на самом видном месте: папе и в голову не придёт подозревать, например, девушку-фотографа из ЗАГСа, как бы она не мозолила ему глаза! Что вы, почтенные господа, это же обслуживающий персонал, нам не ровня.       Беспокоили меня только братья-близнецы Рашид и Рахмат, которые паслись около отца и зыркали по сторонам не хуже телохранителей. Они всегда боролись друг с дружкой за внимание отца, и поэтому были самыми опасными тварями в нашем гадюшнике. Когда-то в детстве они не раз доводили меня до слёз просто так, чтобы позабавиться. А сейчас они напоминали мне ищеек из детской игры «Найди вора», соревнуясь друг с другом, кто первый вычислит, что не так... Ох, и семейка у меня!       Женщина-ведущая призвала нас всех к порядку, вручила генералу и моему отцу бархатную книгу почётных гостей, где они оба с удовольствием расписались, и с видимым облегчением объявила церемонию оконченной.        Иван, как положено, вынес меня на руках по ступенькам и усадил в белый лимузин. Генерал Пал Палыч предложил моему отцу место в своей машине, и тот не посмел отказаться. Я заметила, что Егора уговаривали поехать вместе с моими братьями, но получилось наоборот: он и Рустам сели в Женькину «Тойоту», а трое моих старших братьев – в папин джип.  Остальные гости расселись по своим транспортным средствам.       И весь этот свадебный кортеж двинулся по местам боевой славы, как и положено.        – Отец не поверил, – тихо произнесла я, когда водитель опустил темное стекло между салоном и кабиной, и машина тронулась.       – Мы и не ждали, что он поверит, – философски заметил Иван.       И правда: глупо было даже пытаться просто обмануть его. Он обладал поистине звериным чутьём, и единственное, что могло сбить его со следа – это опасность, подстерегающая прямо на пути. Поэтому мы с Иваном отнеслись к выбору гостей с особой тщательностью.       Сын посла одной из не самых дружественных стран, вместе со своей сестрой. Злые языки поговаривают, что он с ней спит. Иван когда-то мимоходом вытащил его отца из неприятной истории, теперь пришло время платить по счетам. Пусть папа поломает голову. Не его, а мой, конечно.       Коллега Ивана, тренер по айкидо, улыбчивый приятный мужчина со своей женой-кореянкой. Практически никто не знает, что он служил и где он служил, и за что заслужил высшие правительственные награды. А вот если кто и узнает, то я ему не завидую. От многих знаний многая печаль.       Смуглый черноволосый человек неопределённого возраста, модный писатель, аллегорично изображающий в своих романчиках окружающую действительность во всех её подробностях. С ним – не менее интересная молодая дама, которую часто можно увидеть с экрана телевизора. Они пришли по моей настойчивой просьбе, больше из любопытства, чем по принуждению. Они про меня всё знали, но помалкивали, потому что я знала про них не менее интересные вещи.       И гвоздь нашей программы – вуаля! – когда-то вор в законе, а нынче православный поп и кустарь-изобретатель отец Григорий. Двухметровый богатырь с лицом ангела «Золотые власы». То есть рыжий, как морковка. Это был мой случайный знакомый, который по доброте своей не мог мне отказать. Потому как не сомневался в глубине души, что послан свыше обратить меня в православную веру… Забавный и очень опасный человек.       Мы с Иваном решили, что этого зоопарка будет вполне достаточно, чтобы отбить у кого угодно даже намёк на желание разобраться в происходящем. Но вместе с отцом Григорием на нашу церемонию бракосочетания напросился молодой ушлый журналист, любитель сомнительных историй и разоблачительных расследований. Уж не знаю, что их связывало друг с другом, но мы с Иваном переглянулись – и согласились. И когда эта прекрасная парочка с плотоядным интересом начала поглядывать в сторону моего отца и братьев, я с трудом сдерживала улыбку.       А сейчас, когда мы приближались к месту свадебной фотосессии, меня волновало только одно: о чём Егорка болтал с моим младшим братиком? Рустама не назовёшь общительным парнем, который легко сходится с людьми. Скорее, наоборот: этот мальчик всегда погружен в себя, в свои мысли, в свою музыку. Окружающие люди существуют для него постольку, поскольку приходится изредка с ними общаться и поневоле взаимодействовать.       А тут он сразу просто прилип к Егорке, не отходил от него полчаса, не сводил с него глаз и смеялся, прикрыв рот ладошкой… И даже сел вместе с ним в Женькину машину, а не к братьям. Странно. Надо будет спросить потом у Егора, чего такого он ему наговорил.