Басовый ключ

      – Тебе привет от моего братишки, - сказала Фатима. И взглянула на меня:       – Он хочет поступать у нас в консерваторию.        – Какого братишки? – на всякий случай, уточнил я. Весенняя сессия подходила к концу, а за мной тянулись несданные хвосты. Пачкой. Клубком... Если я не сдохну на этой неделе, выдайте мне звезду героя! Можно просто шоколадную, даже не золотую. Я переживу.        – Его зовут Рустам, ты разве не помнишь? На свадьбе вас было не оторвать друг от друга.        – Да, – я быстро глянул на неё. Я его видел один раз и целый месяц назад. Он мне сразу понравился, но Фатиме об этом знать необязательно. А уж ему самому – тем более.       – Ты его чем-то зацепил, раз он запомнил, как тебя зовут! – насмешливо сообщила она.       – Он забавный, – сообщил я, будто припоминая, о ком она говорит. На самом деле, сейчас я вряд ли отличил бы одного её братца от другого.       Фатима улыбнулась.        – Он просит разрешения приехать на пару-тройку дней в гости.        Я вздрогнул и отложил конспект. И поинтересовался:       – А что ты меня-то спрашиваешь? Это с Ваней надо обсуждать.        Я на секунду представил себе – нет, даже не Рустама, а просто чужого незнакомого пацана, который будет шататься по нашему дому, которого надо куда-то водить и развлекать, разговаривать и так далее... Да, по нашему с Ваней дому, я уже именно так привык думать.        Только его сейчас здесь и не хватало! Ведь у меня, простите, сессия.        – С Иваном я с утра переговорила. Он сказал, тебе решать, – вкрадчиво сообщила Фатима.        Мы сидели на кухне, дожевывая завтрак. Ваня уже укатил на работу, пообещав вечером затащить нас всех в кино. Я пытался соединить приятное с полезным, то есть еду и учёбу. У меня и так плохо получалось, а тут ещё и моя любезная мачеха со своим любимым братиком!        – Ну так что? – не отступалась Фатима.       Я насупился и уже был готов ляпнуть: «Нет», но поймал её любопытный взгляд и догадался, в чём подвох. Интересно, Ваня тоже так обо мне думал, когда притащил к себе домой? Он-то вообще привык жить один, а тут раз – и свалился на голову малолетний придурок с кучей проблем, да ещё и полудохлый от простуды! Счастье привалило, одним словом.        Я понял, что Ваня не зря переложил решениена меня. Другое дело, что он хочет этим сказать? Неужели он успел что-то заметить или просто догадался?       – Пусть приезжает, – нехотя согласился я. – У нас есть ещё одна комната свободная.        Фатима неуверенно предложила:       – Он может пожить у меня...        Я иронически осведомился:       – Ага, чтобы Женечка твоя его чем-нибудь тяжёлым прибила в первый же день?        Фатима вдруг отвела глаза.        – Это вряд ли... Она у меня теперь редко бывает.       Я сделал невинное лицо и спросил как бы между прочим:       – Да? А что такое?       – Она последнее время сама не своя, – призналась Фатима. – Чуть что покажется не так, сразу кидается на свой мотоцикл и едет километры наматывать.        Я откашлялся, хотя у меня ни першинки в горле не было. Ладно, пусть будет так: и Рустам, и сессия и вся эта канитель с нашими девчонками…       – Может, тебе надо больше проводить времени с ней? – предположил я. – А не с нами?       – Когда? Она всё время на съёмках! – чуть не закричала Фатима.       – Попробуй поймать её на обеде. Пригласить на чашечку кофе. И поговорить, – спокойно предложил я.       – Так она от меня бегает, как оглашённая! – пожаловалась в сердцах Фатима. – Сегодня не могу, завтра не хочу, послезавтра посмотрим! А потом: а где ты вчера была? Опять, говорит, к ним моталась?        Я слушал её молча, кивая, но не перебивая.       – Она меня скоро к каждому стулу начнёт ревновать, потому что у него ножки есть! – выкрикнула она в слезах. – И спинка!       Всё это выглядело бы, как дурацкая сцена из третьесортного сериала, если бы я никогда не видел их вместе, вдвоём, когда они даже не подозревали, что их кто-то видит. И закусив губу от лютой зависти, не смотрел бы, вжавшись между дверью и нишей в стене прихожей, стараясь не дышать и не в силах отвести глаза...       Но сейчас я просто немного устал и поэтому ляпнул:       – Детский сад, штаны на лямках... – усмехнулся я, чувствуя, как внутри у меня покалывает сердце. Не за себя, за них, таких глупых и наивных, но настоящих.       – Ты стал говорить, как Ваня! – рассердилась Фатима.        – Спасибо, – улыбнулся я искренне. Потому что для меня это была похвала.        – Мне кажется, она меня разлюбила. И боится в этом признаться, – проговорила Фатима тихо.        Я осторожно коснулся её руки и так же тихо спросил:       – А ты сама-то уверена, что относишься к ней так же, как раньше?        Она онемела и уставилась на меня, будто привидение увидела:       – Ну, знаешь, Егор…       – Знаю, – кивнул я. – Позавчера с ней разговаривал.       Глаза у Фатимы округлились, и она нервно убрала от меня свои руки:       – И что? –  осторожно поинтересовалась Фатима.       Я грустно улыбнулся и честно ответил:       – Она думает то же самое. Что ты её разлюбила, боишься сказать, избегаешь её…       И наплевать, что Женька взяла с меня слово, что я ничего Фатиме не расскажу. Дуры они обе, вот что! Я с улыбкой вспомнил условия, на которых Иван был готов пустить меня к себе пожить – и подумал, что они подходят не только для наших с ним отношений:       –  Не врать, говорить, что хочешь, спрашивать, что нужно, не молчать, если что не так… и предупреждать, если опаздываешь или не придёшь.       Фатима сидела, как обухом ударенная. Я что, вслух это всё нечаянно подумал? Ой, дурак! Вечно я что-нибудь ляпну не вовремя.       – Ты сам это придумал? – медленно спросила она, даже не глядя в мою сторону.       – Нет, Ваня, – честно признался я. – Но я тоже так всегда думал, только не знал, как правильно сказать.       Я встал, собрал со стола тарелки и чашки и сложил их в мойку. Пустил воду, чтобы посуда отмокла и объяснил, не поворачиваясь:       – У меня тоже никогда не было друзей, как у Вани. Таких, чтобы можно было поговорить по душам или смело положиться, зная, что не предаст и не бросит. Но всегда была куча приятелей и подружек. А поскольку я был один, ни с кем из них не серьёзно, то все ко мне бегали. Делиться своими, так сказать, переживаниями… И не только пацаны. Девочки, кстати, тоже.        Фатима будто поперхнулась у меня за спиной.       Я обернулся и закончил, глядя ей прямо в глаза:       – Я такого насмотрелся и наслушался, что заводить отношения самому сразу совсем расхотелось. Я даже боялся влюбиться, словно заразиться какой-то дурной болезнью, настолько мне всё это казалось дурацким издевательством и сумасшествием.. Вся эта ваша так называемая «любовь»!       Фатима с жалостью посмотрела на меня:       – Досталось же тебе, Егорка...        И тут же спросила:       – А Ваня?        – Это другое, – улыбнулся я. – Его я люблю, как родного. Отца или брата.        Фатима поперхнулась и недоверчиво начала:       – Ты хочешь сказать, что чувства и отношения...        –... совершенно разные вещи, - кивнул я. – Ну, по крайней мере, для меня.        Я домыл посуду, протёр её полотенцем насухо и сложил на сушилку. Фатима молча допивала свой кофе мелкими глотками и смотрела перед собой.        –  Ты очень странный парень, Егор, – сказала она медленно. – То ты маленький мальчик, который не наигрался. То старый дед, которого я с трудом пытаюсь понять...        Я помотал головой:       – Не, я пока маленький!  Меня надо обнимать, гладить и чесать за ушком... Ну, пару месяцев ещё точно можно!        Фатима отставила недопитую чашку:       – А потом?        Я вздохнул.        – А потом меня заберут в армию.       Фатима кивнула и повторила:       – А дальше?        – А дальше я сам. Поступлю в институт, буду учиться. Заведу себе девчонку. Или парня. Или обоих, я ещё не решил. И буду жить.        Фатима засмеялась:       – Егорка, ты уже всю жизнь распланировал на годы вперёд?       – Ага, – я закрыл конспект, всё равно, в башку ничего не лезет. Сел верхом на стул, сложил ладони на верхушке круглой спинки, опёрся подбородком на них. И добавил:       – Всё равно, я уже всё, что мог, просрал.        Она свела брови и молча пошевелила губами.        – Ты вот необыкновенная, – сказал я, глядя на неё. – Тебя специально растили, воспитывали, учили, как себя надо вести. За столом, на людях, в разговорах. Ты можешь стать кем угодно, и всё равно останешься собой. Всё будут восхищаться тобой, завидовать, обсуждать... За тобой стоит семья, имя, родословная, понимаешь? Как у породистой собаки.       Фатима дёрнулась, усмехнулась и деревянным голосом спросила:        – А ты, Егор? Что с тобой не так?        Я отвернулся.        – Всё. Я люблю музыку, с детства чувствую её всём сердцем. И никогда не буду играть или сочинять, потому что меня не отдали в музыкальную школу. Мне нравится рисовать, но получается плохо. Меня не научили этому вовремя, понимаешь? И так со всём остальным, за что не возьмись. Даже с этой несчастной математикой, – кивнул я на конспект.       Фатима молча протянула мне чашку. Я налил ей ещё кофе и выставил сахарницу на стол. Только она у нас дома пила сладкий кофе… По-моему, так кофе с сахаром – это что-то вроде солёных огурцов с мёдом.       – Спасибо, Егор, – поблагодарила она, – но ты же попытаешься это наверстать?       Я помолчал, собираясь с духом.        – Меня растили обыкновенным. Самым обычным мальчишкой. Я всё пропустил: и музыку, и спорт... Хотя до семи лет я, знаешь, как на коньках стоял? Как на пальцах!        Фатима кивнула и растерянно проговорила:       – Ну, ладно, фигуристом ты уже не станешь, это понятно. Но что мешает тебе заниматься музыкой в свободное время?        Я деланно засмеялся:       – Я сам!        – В смысле? – не поняла Фатима.        – Я уже взрослый. Надо строить свою жизнь. На всякую чушь больше нет времени, – отчеканил я и поймал себя на том, что у меня и вправду появились Ванины интонации в голосе. Аж мурашки по коже пробежали. Жуткие, но приятные.       Фатима смущённо начала:       – Ну, можно же завести себе хобби и заниматься в свободное время в своё удовольствие...        – Художественная самодеятельность вместо симфонического оркестра? – перебил я. – Спасибо, нет!        – Ты всё-таки ещё глупый мальчишка, – вздохнула она. –  Либо всё, либо ничего.        – Да! – заставил себя улыбнуться я. – Пошли погуляем? Я мороженого хочу!        – А твоя учёба? – кивнула она на конспект.        Я проследил её взгляд и дурашливо заявил:        – Не волнуйся, мамочка, сдам! Меня и тройка устроит...        Фатима проглотила «мамочку» и строго сказала:       – А меня – нет!        Я с интересом посмотрел на неё:       – Фатима, я поступил в училище только потому, что там давали общежитие. Потому что хотел свалить от тёти.        – Да ну? – не поверила она. – Можно было что и получше выбрать, где тоже общежитие дают!        Я отвёл глаза.        – Тётя говорила, что будет проще пройти туда, где конкурса нет.        Она помолчала и произнесла:       – Тогда не жалуйся. Ты сам выбираешь, что попроще. А так в люди не выбиться…       – Я не мог рисковать, понимаешь? Если бы я провалился, у меня не было бы второго шанса! – объяснил я.        Фатима помолчала, раздумывая.       – Тогда, может, и не было, – согласилась она. – Но сейчас кое-что переменилось, Егор. У тебя есть, где жить, есть Иван... Теперь всё по-другому, – повторила она серьёзным тоном. – А ты продолжаешь цепляться за старую колею, будто ты один на свете. А это не так. Ты можешь попробовать. И добиваться того, чего действительно хочешь… А ты можешь, Егор, правда, можешь!       Я помолчал, сглатывая слёзы и спросил:       – Ты правда так думаешь?        – Уверена, – кивнула она. – Одевайся, пошли гулять и лопать мороженое, мальчик. Твоя настоящая жизнь только начинается.