Проницательная Преданность (Discerning Devotion)

— Два миллиарда девятьсот сорок семь миллионов четыреста тридцать восемь тысяч шестьсот семьдесят три души на Дыбе! Два миллиарда девятьсот сорок семь миллионов четыреста тридцать восемь тысяч шестьсот семьдесят три души! Чердак Михаила На грани разрыва! Два миллиарда девятьсот сорок семь миллионов четыреста тридцать восемь тысяч шестьсот семьдесят две души на Дыбе! Прошло время. Сколько именно, Разведчик не знал. Аспект не обладал средствами отслеживания временной продолжительности. Разведчик продолжал неусыпно охранять Люцифера, предотвращая нападение на сосуд Михаила. Хотя эта обязанность теперь выполнялась с одним существенным улучшением. Теперь, с завидной частотой, весь разум Михаила возвращался к Клетке, чтобы вознести молитву Отцу. Возвращение Архангела Михаила сохранялось лишь на короткое время молитвы, но все же это приносило облегчение. Молитва Отцу о Его Божественном Вмешательстве и спасении возобновилась. Кроме того, Разведчик больше не был оставлен своим собранием. Разведчик все еще злился. Разведчик всегда был зол. Зол, что убийство Рафаила все еще оставалось неотомщенным. Зол, что Михаил все еще оставался несправедливо заключенным. Зол, что Люцифер все еще пел. Люцифер всегда пел. Эту песню. Зол, что крылья всегда горели. Маховые перья теперь были опалены, их некогда девственно-белая гладь была испещрена жесткими, почерневшими угольками. Кроме того, маховые перья трескались. Больше всего беспокоило то, что мускулатура основной пары крыльев теперь болела. Никогда мускулатура крыльев не болела вне поля боя! Было ужасно наблюдать такое осквернение блестающей благодати крыльев Архангела. Кроме того, Разведчик был зол из-за того, что остальные три Аспекта из собрания Архангела вели себя непредсказуемо и ненормально. Другие три Аспекта все еще манипулировали крыльями Михаила из пространства воспоминаний Архангела (ну зачем им это нужно?), эти манипуляции вызывали у крыльев неразличимые приступы демонстрации эмоций — удовлетворение, застенчивость, предвкушение, счастье. Еще более сбивало с толку то, что крылья часто обвивались вокруг сосуда, или, как это насмешливо называл Люцифер, «обнимания крыльями» (и зачем другим Аспектам это было только нужно???). К счастью, во время этих странных манипуляций крылья Михаила оставались в пределах его Ангельского Святилища, на 180° смещенные по фазе относительно реальности. В противном случае манипуляции других Аспектов помешали бы Разведчику исполнять свой долг. К сожалению, изящные очертания крыльев Архангела все еще были видны другим ангелам, включая падших, таких как Люцифер. Люцифер получал огромное удовольствие, высмеивая Архангела Михаила в каждом эпизоде ​​«обниманий крыльями». Это злило Разведчика. — Два миллиарда девятьсот сорок семь миллионов четыреста тридцать восемь тысяч шестьсот семьдесят две души на Дыбе. Два миллиарда девятьсот сорок семь миллионов четыреста тридцать восемь тысяч шестьсот семьдесят две души! В Клетки всегда стоял такой шум. Шум, шум, шум! В Клетке трескали костры. Люцифер пел. Стадо Шедим шипело. Люцифер пел. Подземное озеро бурлило. Люцифер пел. Небесные отголоски идеальных небесных частот Михаила и Люцифера — си♭ первой октавы и си♭ четвертой октавы — все больше и больше расстраивались и фальшивили, отражаясь от стен Клетки, но не рассеиваясь. Люцифер пел. Как ни странно, Небесные отголоски были лишь досадным неудобством (пение Люцифера было гораздо большим неудобством — гораздо большим). Однако Небесные отголоски были всего досадным неудобством лишь до тех пор, пока Архангел Михаил не возвращался в Клетку в полном составе. В эти моменты, Небесное эхо становилось невыносимыми (было непонятно, почему Архангел Михаил, состоящий исключительно из Разведчика, не был подвержен Небесному эху, в то время как Архангел Михаил, состоящий из всех четырех Аспектов — был. Что еще больше сбивало с толку, Люцифер, казалось, совершенно не ощущал эффекта от Небесных отголосков). Тем не менее, Разведчик предпочел бы регулярно подвергаться ослаблению Небесными отголосками, чем быть вновь покинутым своим собранием. Быть в обществе одного только Люцифера было отвратительно. — Его разума затухание, Сладкое злодеяние! Два миллиарда девятьсот сорок семь миллионов четыреста тридцать восемь тысяч шестьсот семьдесят одна душа на Дыбе! Внезапно глаза сосуда вспыхнули ослепительно-голубым светом. Архангел Михаил вернулся в Клетку, воссоединившись с Разведчиком. Прошло 24 часа 0 секунд с тех пор, как Михаил в последний раз возвращался в Клетку. Архангел тут же начал возносить ежевечернюю молитву Отцу.       О… От… О… Отец,       это…       это Ми… Мих… Михаил. — О, щелк! Время развлечений! Время Ми-Мих-Михаила! Небесное эхо было дисгармоничным. Дисгармоничным, дисгармоничным, дисгармоничным.       От… Оте…       О… От… О… Пронзительное. Неизбежное. Везде. Нигде. Это было Тяжело Это Тяжело Это так тяжело. А еще Михаил был зол. Зол. Зол. Зол. Разрозненный. Так много шума. Вторгалось Вторгалось в полную сосредоточенность существа Архангела. Хватит!       Осво… освободи меня — Ты справишься, Безумный Майк! Я верю в тебя! Осво-освободи его, Папа! Он так мо-мо-молится! Так много шума. Хватит! Разрознен. Зол. Зол. Зол. Разрознен. В муках. Столько шума. Вторгается. Хватит! Оно никогда не остановится! Разрознен. Разрознен. Разрознен. Остановите это!       Из К… К… К… — К-К-К-Каллиопа! Столько шума! Необходимо сосредоточиться. Как? Адам! — простонал Аспект разума Михаила, ответственный за тактическое планирование. — Адам помог бы Михаилу сосредоточиться. Да, Адам! Нет, Адама здесь не было. Нет, не здесь. Помог бы, но его здесь не было. Разрознен. Разрознен. Разрознен. Столько шума! Необходимо сосредоточиться. Как Михаилу сосредоточиться?       Из К… К… К… — К-К-К-Каллиграфия! Крышесносная скорость! Калифорнийский бурый пеликан! Давай, бро, не оставляй меня здесь в подвешенном состоянии! Столько шума! Изнурительно. Неумолимо. Когда Михаил сосредотачивался? Полное сосредоточение было достигнуто во время совместного пения, разразился Аспект Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела. Пение. Единая, полная концентрация во время пения. Да. Решено! — До… Доброе ут… утро. Доброе ут… утро. Мы го… говорили всю н-ночь. — Подожди, что? В унисон три Аспекта разума Архангела — Аспект, посвященный лидерству и динамике масс; Аспект, поддерживающий ЭАМ Архангела и Аспект, посвященный тактическому планированию, — пели. Михаил пел не как ангел, а как человек. Как когда подпевал Адаму. — Доброе у-утро До… Доброе утро тебе. Небесные отголоски все еще пронзали. Все еще они вторгались в разум Михаила. Но теперь Архангел чувствовал себя бесконечно менее скованным. — Доброе утро. Доброе у-утро. Мы про… проболтали всю ночь. Доброе утро. Доброе у-утро тебе. — Эм… И это сработало. Медленно, строчка за строчкой, Михаил успокаивался. Постепенно ментальная атака ослабла. Постепенно его разум полностью сосредоточился. Постепенно Михаил снова обрел концентрацию. — Доброе утро. Доброе утро. Bon-Bonjour. Monsuier. Bonas dies. Bunus gr-greas. Bonjoura. Artichona. Good morgan. Li-Licha moana. Доброе у-утро тебе. Песня закончилась, но Архангел не осмелился остановиться. Впервые с тех пор, как Михаил возобновил ежевечернюю молитву, он ощутил, что все его существо внутри Клетки сосредоточено. Но ему все равно нужно завершить молитву Отцу. В который раз, Адам помог. — Отец, Доброе у-утро. Я молил-молился всю ночь. Отец, до-доброе утро тебе. — Эй, какого черта ты творишь, Безумный Майк? Подобно тому, как Адам часто сочинял импровизированные тексты во время пения, Михаил теперь сочинял импровизированные тексты молитв Отцу. Он адаптировал их для молитвы Отцу. — Отец, Доброе утро. Т-ты достоин почитания. Отец, Тебе вся хвала. — Ладно, это уже не развлекает. Это просто жутко, ты, фрик. — Отец, Доброе утро. Молю о спасении. И мой сосуд Спаси тоже, прошу. — Серьезно, остановись. Ради Папы, просто остановись! Эта Клетка и так уже достаточно жуткая! Оставался только последний куплет. Михаил с готовностью продолжил — три Аспекта пели в унисон, но один Аспект воздержался. — Отец, доброе утро. Bonjour. Monsuier. Bonas dies. Bunus greas. Bonjoura. Artichona. Good morgan. Licha moana. Отец, это Михаил молится тебе. Молитва Отцу была завершена — безупречно, изысканно, точно. Все существо Михаила ощущало себя победителем. Торжествовало. И это была хорошая молитва. Необычная, но очень хорошая. Воодушевленный, Михаил осмотрел Клетку: желтые языки архангельского Благодатного Огня, поддерживаемые Священным Маслом, раскаленное добела пламя Адского Огня самого низкого уровня, каменные стены камеры с ангонитовыми решетками спереди и запертой дверью на потолке, преграждающей путь к побегу, видение Люцифера. — Привет. Рад тебя видеть, Люцифер, — сказал Михаил. Впервые за 248 лет и 179 дней Михаил обратился к брату с приветствием. Он также попрощался, сказав: — Хорошего тебе дня. Затем, ликуя, Михаил полностью ушел в себя, покинув Клетку. Как всегда, Аспект разума, посвященный разведке и рекогносцировке, остался. — Эм? Что только что произошло? — Люцифер поморщился, потрясенный. — Меня что, просто зарик-троллили? Люцифер повернулся к Разведчику, прищурив свои красные глаза. — И что это, черт возьми, было?! — возмущенно выплюнул Люцифер. Но Разведчик не ответил. Он не мог ответить. И он был потрясен. И действительно, что это было? — Чувствую себя грязным! Оскверненным! — ворчал Люцифер. — После этого маленького представления я хочу продезинфицировать свои слуховые рецепторы! Скорее спускайте сюда Папу, чтобы он подлил еще Священного Масла; огонь Клетки меня уже недостаточно очищает! Хотя Михаил и завершил «молитву» Отцу, Разведчик никогда не видел подобного способа ее завершения. Петь, как человек?!? Разведчик даже не подозревал, что Михаил может петь, как человек. Кем был этот «Адам», чтобы так повлиять на другие Аспекты? Было досадно, что Разведчик не знал. Разведчик едва узнавал свой собственный состав! Какие действия совершали другие Аспекты по отношению к хозяину сосуда? — Кажется, меня сейчас стошнит! Можно ли блевать, когда ты в режиме «только Благодать»? После прослушивания этого меня тошнит! И все же, это был первый случай, когда Архангел Михаил устоял перед диссонирующими небесными отголосками – Михаил сражался с ментальным натиском, полностью сосредоточив свое существо. Такое сопротивление возникало только тогда, когда остальные Аспекты пели в полный унисон; когда все три Аспекта пели как человек. — Твоя компашка совсем с ума сошла, Ваше Раздражительство! Наконец-то сломалась эта причудливая Папина эйдетическая ангельская память, и теперь Безумный Майк устраивает музыкальные программы. Никогда ангельское собрание аспектов не пело в унисон. Просто нет. Ангелы всегда пели хором — каждый Аспект в своем собрании исполнял свою партию, исполняемую на небесной частоте ангела, и только на Енохианском языке. Разведчик был свидетелем всего лишь одного ангела, который пел по-человечески: Люцифера, пока тот находился в Клетке. Ту песню. Люцифер, который всегда пел, пел, пел. Эту песню. Люцифер, которого, казалось, совершенно не трогали небесные отголоски. В отличие от Михаила, который поддавался психологическим атакам. Разведчик замер в полном понимании. ЛЮЦИФЕР. У Архангела Михаила не было нервного срыва! И Люцифер, отсидевший первое заключение в Клетке, это знал. Разведчик стоял на страже, защищая сосуд от нападения Люцифера. Однако именно Михаил нуждался в защите, не меньше, чем его сосуд. Ведь все внимание Архангела — сама сплоченность его собрания Аспектов — подверглось атаке Небесного эха. Михаил попал в засаду, устроенную механизмом Клетки! Эту ментальную атаку можно было бы легко предотвратить, если бы Люцифер дал Михаилу инструкции, как с ней бороться. Но Люцифер этого не сделал. Он развлекался, наблюдая, как Михаил борется с полной умственной недееспособностью. Это злило Разведчика. Злило. — О, черт, меня что, собираются убить? — Знаешь, я просто пошутил насчет рвоты, бро. Мне правда очень понравился твой голос. Он особенный. Как если бы Попай и Скуби-Ду обзавелись любимым ребеночком. Очень изысканно. Совсем не похоже на пьяного матроса, встречающегося с воющей собакой. — О, тебе не нужно утруждать себя, и проделывать этот большой путь до меня. Серьезно, я знаю, как тебе нравится прятаться в своем уголке. — Просто напомню: если я не провоцирую насилие, ты не можешь пырнуть меня. Это правило! В величайшей ярости Михаил взмахнул своим архангельским клинком и угрожающе ткнул им в Люцифера. — Люцифер, почему ты не дал мне указания по защите себя!?! — яростно потребовал Михаил. Люцифер смотрел на ощетинившегося Архангела, на занесенный архангельский клинок, на шесть крыльев, изгибающихся в угрожающем жесте. — Moi? — Люцифер осторожно указал на себя. — Не дал pour vous? — Он указал на Михаила. — Да. Люцифер моргнул в крайнем недоумении. — Но какую защиту мог бы маленький и беззащитный я предоставить тебе, достопочтенному тебе, О Великий Святой Защитник Владений? — Небесное эхо, — процедил Архангел. — С ними можно бороться, если петь Аспектами в унисон! Почему ты не сообщил мне? Глаза Люцифера расширились, прежде чем в них появилось выражение невинного замешательства. — О, так ты действительно хочешь петь со мной? — уточнил Люцифер. Его красные глаза испытующе смотрели на Архангела. — Но... то есть... я же давным-давно говорил Майки, что он мог присоединиться к моей песне. Если помнишь. Что? — А тебе придется вспомнить, — добавил Люцифер тоном, не колеблющимся и бесхитростным, — потому что Михаил никогда бы не игнорировал меня. Когда Михаилу предлагали «присоединиться»? У Разведчика не было таких воспоминаний! — Хотя это же вы, Ваше Раздражительство, — голос Люцифера смягчился. Он ловко перехватил инициативу в разговоре. — Так что ты, наверное, не помнишь — ты же не ботан-Аспект, ради всего святого. У тебя память как у золотой рыбки, — почти добродушно заверил он. Было непонятно, что Люцифер имел в виду, но прежде чем Разведчик успел ответить, Люцифер пожал плечами, извиняясь. — И еще... я как-то просто подумал, что Архангел Михаил слишком занят переживанием своего нервного срыва. У Архангела Михаила не было нервного срыва! — Люцифер, у меня нет нервного срыва! — возмутился Михаил. — Ох, — лицо Люцифера смягчилось от жалости. — Извини, так нет? — Нет, — прорычал Михаил. — Хм. — Лицо Люцифера было серьезным, хотя его красные глаза с трудом скрывали клокочущее веселье. — Не знаю, бро, — протянул он. Он поднял один палец. — Ты всего навсего пропел молитву Богу. — Он поднял второй палец. — А до этого ты жамкал себя крыльями. — К нему присоединился третий палец. — Не говоря уже о том, что Архангел Михаил вечно... кхм... «ласкает свой ангельский клинок». — Четвертый палец: — И все время как будто разговаривает сам с собой. Глаза сосуда сузились. — Но конечно! Конечно! — Люцифер поспешно отступил. Его руки безвольно упали по бокам. — Я поправлю себя! У Архангела Михаила не нервный срыв. Майки совершенно вменяем. Без предупреждения третьестепенные крылья Михаила вырвались из угрожающего жеста — они взмахнули один, два, три раза в безудержном восторге. — Да, образец здравомыслия. Перья, поднятые в пышный пух, символизируют довольство собеседником. Коим был Люцифер. — Итак, теперь, когда мы обсудили важность навыков активного слушания и внимания к каждой мелочи, которую говорит Люцифер, я думаю, у нас все хорошо. Все хорошо, что хорошо кончается, верно, мой лучший друг? Важно обращать внимание на каждую мелочь, сказанную Люцифером!?! — Потому что, просто напоминаю: я не провоцирую насилие, а ты не размахиваешь ножами. И это твои правила, а, Архангел Михаил? Так что можешь спокойно вернуться в свой уютный уголок далеко-далеко от меня. Потому что, знает Папа, я последние несколько столетий просто стоял здесь и пел. И уж точно не делал ничего такого, что могло бы спровоцировать насилие. Люцифер не провоцировал насилие. Поэтому Михаилу нужно убрать свою руку. Разъяренный Разведчик опустил архангельский клинок Михаила. — Молодец! Посмотрите на это самообладание в действии! Кроме того, Михаил убрал крылья, демонстрирующие угрозу, — по крайней мере, он сохранил остатки того, что когда-то было проявлением угрозы, а теперь проецируется как застенчивая привязанность. — А теперь мне действительно нужно вернуться к своей рутине. Есть дела, которые нужно поделать. Места, где постоять. Песни, которые нужно попеть, ты знаешь, как оно бывает. Люцифер пел, как человек, чтобы бороться с Небесным эхом — чтобы объединить шесть Аспектов Люцифера и не дать полному сосредоточению его существа дестабилизироваться под воздействием атаки шума. — И как я уже говорил, Михаил, не стесняйся присоединяться в любое время! Люцифер с достоинством продолжил петь. Он пел громко, неистово. Эту песню. Он всегда продолжал петь. Эту песню. Потому что Люциферу это было необходимо. И пока Люцифер был заточен в Клетке, он всегда был необходим. Люцифер никогда не должен прекращать петь. Эту песню. Эту песню. Воистину, Разведчик был в Аду.

***

— Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов девятьсот две тысячи пятьсот двадцать одна душа на Дыбе, Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов девятьсот две тысячи пятьсот двадцать одна душа! Молитва Михаила Мой слух изводила Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов девятьсот две тысячи пятьсот двадцать душ на Дыбе... ...Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов восемьсот девяносто девять тысяч шестьсот пятьдесят две души на Дыбе! Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов восемьсот девяносто девять тысяч шестьсот... — О, РАДИ ЛЮБВИ ПАПЫ! ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕСТАНЬ ОБНИМАТЬ СЕБЯ КРЫЛЬЯМИ?!? Я ЧУВСТВУЮ СЕБЯ КАКИМ-ТО ВУАЙЕРОМ — И ДАЖЕ НЕ В ВЕСЕЛОМ СМЫСЛЕ! — ...Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов восемьсот шестьдесят одна тысяча двести тринадцать душ на Дыбе, Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов восемьсот шестьдесят одна тысяча двести тринадцать душ... ...Я — третье колесо, Пока со своими чувствами разбирается этот шизо... ...Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов восемьсот пятьдесят две тысячи пятьсот тридцать девять душ на Дыбе… — И ТЫ СНОВА ЭТО ДЕЛАЕШЬ! О МОЙ БОГ, БРО! ХВАТИТ ЛАПАТЬ СЕБЯ КРЫЛЬЯМИ, ТЫ ЖУТКИЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ! — ...Мне хочется блевать, Ведь вынужден за этим психом наблюдать... ...А на Дыбе все еще два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов восемьсот сорок восемь тысяч шестьсот сорок две души! — Я ПРОВОЖУ ЛИНИЮ В УХОДЕ ЗА ДУШЕВНОБОЛЬНЫМИ! ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ СМОТРЕТЬ НА ЭТО, И — ЗАБУДЬ ПРО АПОКАЛИПСИС — Я УБЬЮ СЕБЯ САМ ТВОИМ АНГЕЛЬСКИМ КЛИНОМ! Прошло еще больше времени. Люцифер продолжал петь. Петь, петь, петь. Эту песню. Вместе с тем, однако, теперь пела и вся сосредоточенность существа Михаила. Каждый раз, когда все внимание Архангела собиралось в Клетке, он возносил Отцу молитву. Разведчику было… неприятно быть свидетелем этого. Хотя сосредоточенность существа Архангела больше не была близка к «нервному срыву», Архангел Михаил вел себя настолько странно, что его поведение можно было неверно истолковать. С завидной регулярностью Михаил возносил Отцу песенные молитвы. Архангел Михаил пел, как человек. Это позволяло ему противостоять ментальному натиску, наносимому Небесными отголосками. Кроме того, это позволяло Архангелу полностью сосредоточиться. Все еще, его поведение вызывало смятение. Все еще, три других Аспекта собрания Разведчика продолжали манипулировать крыльями Архангела, демонстрируя эмоциональную артикуляцию. Все еще, Михаил продолжал «обниматься крыльями» с самим собой. Такое поведение также вызывало смятение. Разведчик был крайне раздосадован. Люцифер был крайне раздосадован. И все больше Разведчик злился. На Люцифера. Михаил чуть не поддался полной умственной недееспособности, вызванной Небесным эхом! После того, как Люцифер отсидел в Заточении двадцать четыре с половиной миллиона лет, он хорошо знал о Небесном эхе все — об этом скромном, но беспощадном механизме Клетки. Люцифер легко мог предупредить Михаила. Хотя Небесные отголоски были изобретены Отцом, их косвенный вред существовал из-за ошибки Люцифера. Из-за его проделок. Для развлечения Люцифера. Это злило Разведчика. Злило. Злило. Злило. Разведчик внимательно следил за своим постом, охраняя сосуд Архангела Михаила. Однако Разведчик не распознал своего противника должным образом; Архангел Люцифер был хитрым, коварным и совершенно непредсказуемым врагом. Теперь же Аспект разведки и рекогносцировки усилил свое усердие. Разведчик больше не поддастся проделкам Люцифера. Никогда больше. — Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов семьсот девяносто семь тысяч пятьсот шестьдесят четыре души на Дыбе. Два миллиарда девятьсот пятнадцать миллионов семьсот девяносто семь тысяч пятьсот шестьдесят четыре души! Безумный Майк трогает себя, как... — Нееееееееееет! Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! Внезапно Люцифер прекратил петь. Теперь его видение кричало, и на его лице отражалось широко раскрытое выражение безудержного ужаса. Из правого дальнего угла Клетки наблюдал Разведчик. Архангел осторожно приготовился к обороне. Он проигнорировал несвоевременные взмахи крыльев, от которых робко взъерошились перья, и напряг все три пары. Архангельский клинок был занесен, готовый к бою, в руке Михаила. — Зачем им срывать метку?!? — простонал Люцифер, голос его становился все более яростным. Его красные глаза незряче закатились, словно он рассматривал дверь в потолке Клетки. Разведчик с недоверием посмотрел на все еще запертую дверь в высоком-высоком потолке. Казалось, никаких отклонений не наблюдалось. — ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ? ЗАЧЕЕЕЕЕЕМ? — теперь Люцифер завывал, охваченный паникой. Что за игру он затеял? Что это за новый трюк? И тогда развращенный Архангел неловко упал на колени. И после многочисленных упреков Михаилу за то, что он «обнимает себя», видение Люцифера само начало обнимать себя. Человеческие руки видения обхватили его массивные плечи. Он раскачивался из стороны в сторону. — НЕТ! НЕТ, НЕТ, НЕЕЕЕТ! Разведчик нетерпеливо ждал. Защитная стойка Михаила была идеально центрированной, гибкой и легкой для сосуда. Клинок Архангела был продолжением руки сосуда. Настороженный и готовый. Совершенно готовый. Разведчик стоял в полной боевой готовности. Ждал. И ждал. И ждал. И ждал. Время шло. Крылья продолжали двигаться, имитируя — выражая застенчивость, удовольствие, счастье и снова застенчивость. Все это безжалостно игнорировалось. Люцифер продолжал обнимать себя, стоя на коленях на раскаленном каменном полу и раскачиваясь из стороны в сторону. Его красные глаза остекленели, словно он был в трансе. Михаил с подозрением взглянул на развращенного Архангела. И тут Люцифер начал бормотать что-то бессмысленное. Может быть, у него даже были галлюцинации? Хотя Люцифер уже давно не видел галлюцинаций в Клетке — с тех самых пор, когда душа Сэма Винчестера ещё была заключена в каменной темнице. — Она сбежала. — Слова Люцифера звучали ошеломленно. Голос его был хриплым и испуганным. Он вцепился в светлые волосы своего образа, резко потянув их и еще больше взъерошив и без того непослушные пряди. Он продолжал раскачиваться из стороны в сторону. Глаза сосуда сузились. — Ебать меня боком, она сбежала, — пробормотал Люцифер почти неразборчиво. — Как...? Кто бы...? Они вообще понимают, что натворили? Что за пакость задумал Люцифер? Раздражало, что Разведчик этого не знал. Разведчик должен был стоять на страже, защищая Архангела Михаила и его сосуд от зловещих происков врага. И все же, как Аспект мог защитить от подобных махинаций, если они не были очевидны? Михаилу необходимо вступить в разговор с Люцифером (как бы отвратительно это ни было). — Блять. Блять. Блядство. Бляяяяяяя! Она, блять, сбежала! — Люцифер, — громко прозвучал голос Михаила по всему пространству Клетки. Он разнесся по огромной, охваченной огнем камере. — Что ты задумал? Ответа не последовало. — Какого хре…? Нахре….? Когда нахре... — Люцифер! — прорычал Михаил, быстро теряя терпение. — Какую пакость ты задумал? — Э-э... Хмм? Взгляд Люцифера, покрасневший и расфокусированный, лениво блуждал по Клетке. Когда же наконец он остановился на Михаиле, он стал пристальным. Люцифер презрительно усмехнулся. — Старая добрая Тетушка Амара, — голос Люцифера внезапно наполнился насмешкой. Он поднялся с колен, отряхивая воображаемые пылинки с штанины своего видения. — Ты помнишь папину сестру, да, Майки? Ту, ради которой вы все использовали меня как жертвенного агнца, чтобы запереть? — спросил Люцифер почти обыденным тоном. Почти, но только его тон был пропитан ядом. — Что ж, она свободна. Тьма просто бродит по драгоценным Владениям Старого Доброго Папы. Тьма свободно бродила во Владениях Отца? Это было настолько невероятно, что казалось абсурдным. Несомненно, Люцифер мог бы найти развлечение получше. Разведчик не поддался бы так легко на такие проделки. Михаил с сомнением склонил голову набок, глядя на Люцифера. — И ты это знаешь, а я нет? — надменно усмехнулся он. Только архангелы могли чувствовать присутствие друг друга и Отца во вселенной. Но они никогда не могли почувствовать сестру Отца, Амару. Люцифер знал это. На самом деле Разведчик ожидал большей хитрости. — Извинись?!? — рявкнул Люцифер. Его ноздри раздраженно раздулись. — Метка сорвана! И, будучи назначенным Метка-Мальчиком, я почувствовал магический след отдачи. Это было издевательство! Люцифер действительно издевался над Михаилом. — Понятно, — холодно произнес Разведчик. Лицо Михаила оставалось бесстрастным, но презрение Небесного Князя было очевидно. Люцифер все еще упорствовал в своих проделках. — Она придет за мной, — послышался его голос. Красные глаза Люцифера вспыхнули с притворной нервозностью. Он тяжело сглотнул. Театрально. — Она со…собирается разсуществовать меня. — Его красные глаза теперь засияли. — Она придет за мной и разсуществит меня! Пытки в этой Клетке покажутся просто детским лепетом! — Понятно. Воистину эта проказа была самой настоящей дерзостью! Архангел сердито посмотрел на Люцифера. — Тьма пребывает в Ее вечной темнице, как и повелел Отец, — возразил Михаил с абсолютной уверенностью. Абсолютной. — Верить в обратное — значит усомниться в Божественной Воле Отца. Я хороший и верный сын, Любимец Отца. Я не позволю твоим проделкам совратить меня с пути истинного, Люцифер, — холодно упрекнул Михаил. Лицо Люцифера потемнело. — Да, как пожелаете, Ваше Раздражительство! — выплюнул он. Глаза сосуда сузились. Архангел Михаил был добрым и верным сыном. Он был обязан Отцу своей любовью и преданностью. Никогда Архангел не собьется с пути. Никогда. В конце концов, Отец благословил Михаила Целью. Михаилу было приятно служить Отцу. Этому безобразию нужно положить конец. Сейчас же. — Люцифер, мы закончили говорить на эту тему, — недвусмысленно сказал Михаил. — Эй! Это ты тот, кто захотел поговорить со мной! — фыркнул Люцифер, скривив рот в негодовании. Голос Михаила был наполнен всей мощью его Священного Авторитета, всей серьезностью Правителя Небес, Наместника Небес и Старейшего Князя Небес. — МЫ ЗАКОНЧИЛИ. — Его голос пронесся по Клетке — физическая ударная волна, поражающая своим глубочайшим ужасом, — прокатилась по пылающей, охваченной огнем камере. Лицо Люцифера исказилось от угрюмого возмущения. — Знаешь что? Отлично!

***

— Кого волнуют души на Дыбе? Когда я умруууууу. Она уже в пути! А мне не уйти Из этой тюрьмы, осталось лишь моим трупом пол подмести! С тех пор, как Люцифер организовал свою последнюю проделку прошло еще больше времени, и Михаил справедливо порицал его. Архангел Михаил все еще возвращался в Клетку для ежевечернего пения молитв Отцу. Разведчик все еще стоял на страже Люцифера. Люцифер все еще упорствовал в своей последней проказе. Его проказа была не очевидна. Напротив, она имела более коварную природу. Люцифер теперь беспокойно расхаживал взад-вперед в передней части Клетки, перед ангонитовыми прутьями, словно погрузившись в свои мысли. Было непонятно, что задумал Люцифер. После упрека Архангела Михаила Люцифер стал вести себя подозрительно и испуганно. Это был жалкий обман, и Разведчик с готовностью игнорировал столь жалкую уловку. Тем не менее, Аспект продолжал бдительно и неусыпно следить. — Сколько-то там душ Дыбе, кому какое дело до этих слоооов. По необходимости Люцифер всегда пел. Пел, пел, пел. Эту песню. Однако Люцифер больше не пел громко. Скрипуче. Теперь он пел почти неслышно, словно лишившись жизненной силы. Хотя это, безусловно, было частью его последней проказы, Разведчик был рад Благословению такой передышкой. Разведчик не вступал с Люцифером в разговор и не был вынужден участвовать в его пении. Воистину, эта передышка была самым желанным Благословением. — Просто считаю дни Меня на части разорви. Потому что я ни за что не буду скучать ни по одной душе на этой Дыбе. Глаза сосуда вспыхнули ослепительно-голубым светом. Архангел Михаил вернулся в Клетку, сосредоточив в себе все свои силы. Прошло 24 часа и 0 секунд с тех пор, как Михаил в последний раз входил в Клетку. Как это было принято, Михаил вознес молитву Отцу, импровизированной песней. Для этой молитвы Архангел импровизировал на тему «Somewhere Over the Rainbow» из мюзикла «Волшебник страны Оз». Три Аспекта его разума пели в унисон, а четвертый являл собой тревожного наблюдателя, пока Михаил пел как человек — как Адам. — Somewhere in Hell's lowest circle, In the Cage. There's a prayer that is offered, Once in a nighttime. Somewhere within Father's Creation, Father resides. And His Divine Intervention Really does provide rescue. Someday I'll look upon a star And know this hellish Cage is far behind me. In Heaven where the angels flock In gleaming halls of pearled rock That's where you'll find me. Somewhere in Father's Dominion Outside the Cage, Prayers are answered. Why, then, oh, why can't mine? Пропев молитву Отцу, Михаил послал Люциферу приветствие и рутинную фразу. — Привет, Люцифер. Желаю тебе хорошо провести остаток дня, — сказал Михаил. Люцифер не ответил. Люцифер выглядит расстроенным и напуганным, распознал Аспект, посвященный лидерству и динамике масс. И правда, усмехнулся Разведчик. Люцифер выглядит расстроенным и напуганным. Действительно. И все же… И все же, возможно, Люцифер действительно расстроен и напуган, предполагал Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Нет, возразил Разведчик. Люцифер выглядит расстроенным и напуганным, потому что замышляет что-то недоброе. Нет. Это всего лишь уловка. Все же… Однако Михаилу необходимо выяснить, определил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Михаилу не нужно было ничего выяснять, — горячо упрекнул Разведчик. Нет, Михаилу это не нужно. И все же… — Люцифер, ты выглядишь расстроенным и напуганным, — понял Михаил. — Почему? — спросил он. — Ох, эээ, я не знаю? — Люцифер раздраженно закатил покрасневшие глаза. — Может быть, потому что я сижу здесь, запертый в этой камере, и просто жду Ее? Михаил с готовностью защитит Люцифера от угроз внутри Клетки, заверил Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. — Люцифер, я с готовностью защищу тебя от угроз внутри Клетки, — заверил Михаил. Люцифер поднял брови. — А, повтори-ка? — Если в Клетке появится угроза, я тебя защищу, — пояснил Михаил. — Не «угрозу», а Ее, — сварливо поправил Люцифер. — А в прошлый раз понадобилось четыре Архангела, Бог и предательство, чтобы одолеть тетю Амару. — Люцифер недоверчиво усмехнулся Михаилу: — Но что, ты теперь старше и мудрее, так что собираешься сразиться с Ней в одиночку? Люцифер все еще настаивает на своем, нетерпеливо повторил Разведчик. Эту чушь следует игнорировать. Действительно. Эту чушь следует игнорировать, это уло… — Ты не сможешь меня защитить, — усмехнулся Люцифер. — Ты даже себя защитить не сможешь. Воистину, Михаил смог бы защитить Люцифера! — возмущенно воскликнул Разведчик. Люцифер намекал на нарушение Архангельского долга! Благословенную Цель Михаила, которую Всемогущий Отец так щедро даровал ему. Такого оскорбления нельзя было игнорировать! — Конечно, я смогу защитить тебя, Люцифер! — возмутился Михаил. — Люцифер, ты намекаешь на неисполнение моего долга! Моей Благословенной Цели, которой Всемогущий Отец так щедро одарил меня... — Да, да, святой Задо-Надиральщик Владений. Я слышал эту речь от твоего самодовольного лица уйму раз, Ваше Раздражительство. Обычно ты говоришь это, чтобы припугнуть меня, а не чтобы успокоить. — Образ Люцифера замер, и его лицо приняло озадаченное, насмешливое выражение. — Но теперь ты собираешься меня защитить, я правильно понял? Действительно. — Верно, — подтвердил Михаил. Все же… И все же, Михаил защитит Люцифера только от реальных угроз, а не от воображаемых, надменно пробурчал Разведчик. — Тем не менее, ты будешь защищен только от реальных угроз, а не от воображаемых, — надменно фыркнул Михаил. — Ну что ж, кого-то ждет горькое разочарование, когда Она прибудет, — тихо пробормотал Люцифер. Видение Люцифера закрыло глаза. Он устало потер их, словно в какой-то странной, уязвимой манере. Он выглядел измученным, исхудавшим. Хотя огонь Клетки всегда сжигал его обнаженную благодать, только сейчас он по-настоящему выглядел опечаленным. Изможденным. Вздохнув, Люцифер открыл глаза. На его лице появилась натянутая ухмылка. Он с явным отвращением посмотрел на Михаила. — Эй, а что случилось со старой историей о казни Дьявола? — съязвил Люцифер. — Если ты не можешь избавиться от меня, то никто другой не удостоится этой чести? К сожалению, Люцифер неверно понял ситуацию Михаила, определил Аспект разума, заточенный на лидерство и динамику масс. В конце концов, Михаил должен осуществить Апокалипсис, как повелел Отец. — Люцифер, ты не понял, — мягко сказал Михаил. — Я должен совершить Апокалипсис, как повелел Отец. Это был долг Михаила. Ухмылка Люцифера слегка сползла с лица, снова выдавая его усталость. — Но ты же не должен, брат, — устало не согласился он. Конечно, Михаил должен это сделать. Когда Владения будут очищены от скверны Люцифера, тогда я вернусь, чтобы возвестить о наступлении Рая. Даже если цена жертвы Люцифера была столь велика. Люцифер нахмурился, оценивая Михаила, словно какую-то загадку. В его покрасневших глазах отражалось тошнотворное понимание. — Ну и что? Ты теперь защищаешь меня из чувства вины? — недоверчиво усмехнулся он. Не из-за чувства вины. Из-за любви. — Люцифер, пока ты в этой Клетке, я буду защищать тебя, — поклялся Архангел. В конце концов, — это мой долг, мое предназначение. Но еще, Люцифер, я люблю тебя. Михаил всегда любил Люцифера. — Ты меня любишь? — Взгляд Люцифера был странно пронзительным. — Ты любил меня, — резко поправил он. — До того, как я пал и был изгнан с Небес. До того, как я был развращен. — Нет, — возразил Михаил. — Люцифер, я всегда буду любить тебя. При этих словах Михаила натянутая ухмылка Люцифера полностью исчезла, открыв дрожащее, испуганное выражение. Мерцание вечно горящего огня отражалось в радужных оболочках багровых глаз Люцифера. Он пристально смотрел на Михаила, с тоской и безнадежностью младшего брата, обреченного на двадцать четыре с половиной миллиона лет одиночного, мучительного заточения. — Всегда? Конечно. Всегда. Неуверенно, робко — в испорченных красных глазах Люцифера зажглось что-то похожее на надежду. — В самом деле. Всегда, — Михаил был недвусмыслен. В конце концов, — Люцифер, ты мой единственный брат, — мягко сказал Михаил. — Ох. Люцифер кисло поморщился. Он покачал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя тягостные мысли. — Ох, теперь я понял. Я твой единственный живой брат, — шутливо рассмеялся Люцифер. Его голос вдруг дрогнул от горечи. — И дело тут совсем не во мне, — усмехнулся он. Его лицо посуровело. — Никогда не было во мне. — Ты все еще зациклен на том, что Раф ушел, да, Майки? Вот почему тебе вдруг стало не насрать на меня. — Красные глаза Люцифера вспыхнули от внезапного, гневного разочарования. Презрение Люцифера — к Михаилу, к самому себе — было очевидно. — А я чуть не попался на эту удочку, — мрачно усмехнулся он. Михаилу необходимо установить контроль над этой ситуацией, насторожился Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию. Действительно, Михаилу это необходимо. За исключением того, что Люцифер не оставил возможности для подобных решений. Он с отвращением усмехнулся Михаилу. — Знаешь, Михаил, тебе давно пора взять себя в руки. Потому что Рафаила больше нет! — Люцифер! — выругался Михаил, внезапно ужаснувшись. Действительно, Михаилу необходимо немедленно взять ситуацию под контроль. — Ой, простите. Это было бестактно или как? Неужели я должен беспокоиться о смерти Рафа? Так же, как, я уверен, вы со святым братом Рафом тоже переживали, когда оставили меня гнить здесь. — Мы заботились… — Ага. Конечно, — резко вставил Люцифер. — Потому что это как раз то самое любящее семейное дерьмо. Вечность, обреченная на сожжение заживо — и никто даже глазом не моргнул. — Он тонко улыбнулся. Холодно. — Определенно не мои любимые братья. О, но ты «всегда будешь любить меня», верно? — передразнил он предыдущие слова Михаила. — Ты меня не любишь. Заключение было бескомпромисно. И совершенно определенно неверно. Отец повелел заточить Люцифера, потому что тот нарушил указ, читал Аспект разума Михаила, ответственный за его ЭАМ. Люцифер соблазнил Еву, собрал демоническую армию, развратил Каина. — Люцифер, напомню, что Отец повелел заточить тебя, потому что ты нарушил Его указ, — чопорно процитировал Михаил. — Ты соблазнил Еву, собрал демоническую армию, развратил Каина… — …пока сам был с Меткой! — прорычал Люцифер. Его голос охрип, едва сдерживая внезапную желчь. — Давайте обвинять тех, кто виноват. Отец дал мне Метку, чтобы запечатать Тьму. Метка развратила меня, свела с ума. Она сломала меня так, что тебе никогда не понять — из-за нее я до сих пор не в себе! — бушевал он. — Но ты? — Красные глаза горели, глядя на Михаила. — Ты запер меня здесь из-за той Метки, которую Он мне дал. — Голос Люцифера был резким. Режущим. Его лицо представляло собой одну открытую рану давних страданий. — Да, это из-за моего доброго Папы я здесь оказался. Его глаза вспыхнули ярким красным, подчеркивая его слова. — Из-за Него и тебя! Это было богохульство. Михаил должен был сказать Люциферу, чтобы тот не богохульствовал Отца. Он обнаружил, что не может этого сделать. — Горящий здесь в одиночестве — не знаю сколько, — и между моими бесконечными приступами безумия, я пережил несколько моментов озарения. Люди — мерзкие, нечистые твари, и за это они ходят по Земле. Они заполняют Небеса. А я? Я был совсем птенцом, когда Отец решил использовать меня, чтобы запечатать Его сестру. Я был еще ребенком, когда Он повелел мне принять Метку, и эта проклятая штука развратила меня. Меня низвергли с Небес, затащили в эту тюрьму, наказали и бросили за это! Красные глаза дико блуждают по Клетке, а затем осуждающе смотрят на Михаила. Архангел едва не съежился под их тяжестью. — Но ты же не был ребенком! — пронзительно прозвучал голос Люцифера. Его боль была болью давно оперившегося птенца, ребенка, брошенного опекунами по приказу Отца. — Так почему же ты не защитил меня от Него, о Защитник Владений? — спросил Люцифер Михаила. — А мой так называемый любящий брат, Рафаил, Святой Целитель Владений? Раф ни разу не попытался исцелить меня от Метки или ее последствий. Люцифер задыхался, его гнев был невыносимым, ярким и живым. — Даже Гавриил, мой «ближайший брат», не сделал ничего, чтобы остановить Его! Но, по крайней мере, Гейб считал, что Его клеймение меня было плохой идеей? — И все же, все вы трое, все трое моих старших братьев, которые обещали, что «всегда будут любить меня», — всегда заботиться обо мне. Ни один из вас не остановил Его! Ни один из вас не спас меня от Него. Люцифер холодно смотрел на Михаила. Его голос звучал с убийственной, безошибочной точностью. — Я вас всех ненавижу. Клетка погрузилась в гробовое молчание, услышав слова Люцифера. Слова – только слова – казались опаснее клинка Архангела, сжатого в правой руке Михаила. Слова ранили глубоко. Больно. — Люцифер, ты, конечно же, не имел это в виду, — возразил Михаил. Ангелы были существами любви и преданности. И Люцифер, хоть и падший и развращенный, все же был ангелом. Конечно, Люцифер не ненавидел свою семью. Он не ненавидел Михаила. Да и не мог. Люцифер с трудом сглотнул. — Да, пожалуй, так и есть, — возразил он. — В смысле, Рафа больше нет. А я? — Люцифер язвительно рассмеялся. Глухо. — А. Мне. Все. Равно. — Он коротко кивнул, неуверенно, но решительно. — Мне все равно, — повторил он еще раз, уже увереннее. И еще более неправильно. Потому что то, что он говорил, было неправдой. Отец, Михаил, Рафаил, Гавриил — Люцифер всегда любил свою семью. Он всегда заботился о ней. — Люцифер, ты всегда будешь любить Рафаила, — настаивал Михаил. — И Рафаил всегда любил тебя. Лицо Люцифера исказилось, стало резким, горьким и совершенно неузнаваемым. — А МНЕ ВСЕ РАВНО!!! — выплюнул он. Все существо Михаила замерло. Это не может быть правдой. Но Люцифер не закончил. — Мне плевать на Рафаила, и мне плевать на тебя. А что касается Гавриила? — холодно продолжил Люцифер, и его голос дрогнул, превратившись в нечто угрожающее. — Что ж, я открою тебе маленький секрет, брат. Я рад, что Гавриил мертв. — Красные глаза немигающим взглядом впились в Михаила, и Люцифер перешел на шепот. — Мне ли не знать, ведь это я его убил. Нет! — Нет! — Да, — озлобленно усмехнулся Люцифер. — Чокнутый Люцифер, сломленный и впервые находящийся на поверхности после Заключения, наткнулся на Посланника Божьего, и что я сделал? — резко бросил он. — Я УНИЧТОЖИЛ ГАВРИИЛА. — Нет, — отрицал Михаил. Но Истина в Енохианском послании Люцифера развеяла все сомнения. И все же Михаил не мог смириться с этой Правдой. — Люцифер, этого не может быть, — взмолился Михаил. Этого не может быть. Люцифер не мог убить Гавриила. Люцифер не мог убить их брата. Этого не может быть. — Может, и так оно и было. — Люцифер сглотнул. Его красные глаза потускнели, он рассеянно уставился на свои руки. — Я убил Гейба, — вязко произнес Люцифер. — Моего самого близкого брата. И я убил его без всякой причины. — Он горько фыркнул. — У тебя, по крайней мере, есть Апокалипсис как оправдание братоубийства, Майки. Люцифер почти с сожалением покачал головой. Мрачная улыбка тронула его лицо. — Люцифер Утренняя Звезда, — усмехнулся он. — Великий Святой Художник Владений. Я был создан, чтобы творить, но теперь все, что я могу — это разрушать. — Красные глаза метнулись вверх, злобно сверля Михаила. — Надеюсь, ты счастлив, Наместник. Вот кем вы меня сделали. Нет. Отец не хотел этого, когда поручал Люциферу принять Метку, чтобы запечатать Тьму. Не хотели этого Михаил, Рафаил или Гавриил. Никогда не было такого намерения. Младший брат Михаила вздохнул с поражением. Измученно. — Тьма свободна, — категорично заявил он. — Хочешь верь, хочешь нет, мне все равно. — Он поморщился. — Но Она найдет меня. Она найдет меня и уничтожит меня за то, что я запер Ее — даже если я был тогда слишком молод и глуп, чтобы понимать, что делаю. — Тон его голоса стал убийственным. — Но ты не был… — прошипел он, с язвительной насмешкой обращаясь к Михаилу. — И когда Она придет за тобой — а Она придет за тобой, Михаил… ну, — Люцифер замолчал, скривив губы в безрадостном наслаждении, — ну, я надеюсь, что Она поглотит тебя целиком… Третичные крылья вздрогнули. Красные глаза сверкали чистой злобой. — Я забочусь только о тех, кто заботится обо мне в ответ, — выплюнул Люцифер. — А единственный, кто когда-либо заботился обо мне, — это я сам! Нет. — Так что можешь взять свою защиту и ЗАСУНУТЬ ЕЕ В СВОЮ МЕТАФОРИЧЕСКУЮ ЗАДНИЦУ! Михаил ничего не мог сказать. Архангел ничего не мог сделать. Михаил не мог извиниться за то, что Люцифер принял Метку, и за последующее Заключение; это произошло по приказу Отца. Михаил также не мог судить действия Люцифера; Гавриил был уничтожен безумием Люцифера так же верно, как благодать Люцифера была осквернена Меткой. — Мы закончили. А теперь убирайся с глаз моих, брат. И несмотря на все жертвы, принесенные Люцифером, Апокалипсис требовал еще большей жертвы. И Михаил ничего не мог сделать. — Я сказал, уходи! Михаил только и мог, что выполнить просьбу Люцифера. Тихо, полный фокус Архангела покинул Клетку. Аспект разведки и рекогносцировки остался. Михаил и не подозревал, что это был последний раз, когда все его существо видело Люцифера.