Помогите Доре найти мародёра

      Порой Дора жалела, что не увлеклась колдографией.       Память у неё и так цепляла всё подряд, но как же хотелось видеть воспоминания в движении! Ведь Хогвартс — сплошной кладезь чудесных мгновений. Кадров, по мнению Доры, в её памяти было хоть отбавляй. Но ни один не мог сравниться с тем, как Северус — ядрёна жаба! — Снейп однажды вылетел в коридор прямо перед ней, облачённый в наряд вдовы в тяжёлом арха-люксе: огромная зелёная шляпа с чучелом стервятника, длинное женское платье, красная сумочка и лакированные туфли на каблуках, которые могли бы вызвать обморок у любого модного критика.       Тонкс растерялась не зная — смеяться или ужасаться. «Будь сейчас Хэллоуин, я бы отдала все голоса Снейпу за лучший костюм!» — подумала она, похлопывая в ладоши от восторга. Но нет, до тридцать первого октября ещё неделя. Тогда что же заставило уважаемого профессора шиковать в таком виде среди бела дня, да ещё в учебном крыле?       Из-за двери ближайшего кабинета, откуда выбежал Снейп, послышался истерический смех.       — Он сбежал! — весело визжала одна из близняшек Патил. — Профессор, не дайте ему уйти!       Гламурный зельевар пугливо заозирался, метнулся по коридору, дёргая ручки дверей, но все оказались заперты. Вскоре за ним вышел Люпин. Он изо всех сил старался сохранить сдержанно-профессиональный вид, но, судя по блестевшим от слёз глазам, удовольствие от происходящего получал самое искреннее и не торопился его обрывать.       — Превосходная демонстрация «Ридикулус», Невилл! Я даже немного завидую твоей фантазии. — Шутливо похвалил Римус мальчика, который со смесью стыда и удивления поглядывал из-за двери на своё творение. — Полагаю, никто не возразит, если я начислю Гриффиндору пару баллов за это… незабываемое зрелище?       Раздалось дружное, ликующее «не-еет!».       «Снейпу — высший балл за костюм, а Невиллу — за лучшего боггарта!» — Дора захлопала в ладоши ещё громче, присвистывая и присоединяясь к общему веселью.       Боггарт не терпел смеха, а убежать ему было некуда. Существо замерло, а потом вновь зашевелилось — взгляд Снейпа метнулся к Тонкс. Он медленно повернулся к ней, тяжело цокая каблуками. Облик начал дрожать, меняться, перетекать в новую форму, но воплотиться в её страх не успел.       — Пожалуй, на этом закончим, — спокойно оповестил Люпин, преграждая путь существу.       Боггарт дёрнулся. Резко, судорожно — его образ мигал, переливаясь между расплывчатой человеческой фигурой и мерцающей бело-жёлтой сферой. Дора не успела и глазом моргнуть, чтобы толком разглядеть, кого же боится профессор Люпин, как тот уже уверенно и чётко скомандовал:       — Ридикулус!       Боггарт с шипением сдулся в шарик, который подскочил в воздух и начал носиться по коридору, отпуская за собой длинные струи воздуха, пока не врезался Доре прямо в лицо с глухим шлепком…       — Ой!       …после чего плюхнулся ей в подставленные ладони.       — Ловко вы его, профессор! — заулыбалась Тонкс во все зубы. Последние минуты были чистейшим абсурдом, и ей это безмерно нравилось. А ещё у неё всегда поднималось настроение при виде боггартов — существа они вроде и неприятные, но тоже шейпшифтеры, а значит близкие метаморфомагу по природе.       Люпин не разделял её веселья.       — Простите, мисс Грюм. Мне не следовало допускать побега боггарта в общее пространство… тем более — столкновения с вами.       Одним лёгким взмахом палочки он поднял сдутый шарик, и тот послушно полетел обратно в класс. Там, в глубине комнаты, приоткрылся шкаф с зеркалом — боггарт юркнул внутрь, и дверцы тут же захлопнулись, заскрежетав множеством замков.       — Время урока подошло к концу. Продолжим на следующей неделе! — пообещал профессор. — Гарри, не переживай, я помню, что мы остановились на тебе.       Коридор вздрогнул от дружного гомона — кто-то до сих пор под впечатлением обсуждал все уморительные «ридикулусы», другие досадствовали, что их очередь так и не подошла. Дора отступила в сторону, позволяя потоку учеников пройти мимо. Римус бросил на неё взгляд — хотел, кажется, что-то сказать, как…       — Ну всё… — Подошёл Невилл. Он выглядел смущённым и немного потерянным. Плечи опущены, взгляд — куда-то в пол.       — Чего приуныл, Долгопупс? — бодро откликнулась Тонкс. — Урок закончился, все в восторге от твоей куколки, баллы заработал. Радоваться надо!       — Возможно ЗОТИ и закончилось, — пробурчал он, глубоко вздохнул, словно набирался храбрости. — Только Снейп теперь мне совсем спуску не даст…       — А, ой… это да, наша подземная летучая мышь умеет. — Тонкс неловко потёрла бровь.       По замку уж точно расползётся история — и про боггарта, и про то, как Невилл с ним справился. До Снейпа точно дойдёт. А тот, как известно, обладал поистине магическим талантом превращать любую мелочь в личную обиду.       — Ну, крепись, Долгопупс. И, слушай, обязательно садись с Гермионой за один котёл. Может, получится не только выжить, но и сварить что-то, что не взорвётся!       — Хотелось бы… — пробормотал Невилл, всё ещё рассеянный. Казалось, он уже мысленно пребывал на уроке Зельеварения, лицом к лицу с грядущей бурей. Он на секунду задумался, будто что-то вспомнил, и вдруг спросил: — Дора, а если не секрет… какой у тебя боггарт?       После того, как они сблизились на ферме, Невилл часто просил совета у Доры — отчего-то он всегда находил уверенность в себе после обсуждений. Обычно Тонкс и рада была посодействовать мальчику, однако на этом вопросе замялась, даже приуныла.       — Знаешь, Невилл… ты не представляешь, какой ты молодец. Справиться с боггартом с первого раза — это… правда, большое дело. — Она отсутствующе прислонила ладонь к стене, пару раз надавила на неё, словно проверяла на прочность. Шаркнула ногой, подбирая слова. — Когда я тренировалась… первые боггарты меня вообще не слушались. Вернее, принимали облики, но… всё было странно. То один человек, то другой. Между ними не было ничего общего.       — А такое возможно? — удивлённо уточнил Невилл. Все ребята, которые столкнулись сегодня со своими боггартами, сразу узнавали свои потаённые страхи.       — Представь себе! Например, когда ты боишься не кого-то или чего-то конкретного, а, скажем, ситуации. Короче говоря, так как я не пугалась, боггарт не получал от меня страха, соответственно, быстро терял ко мне интерес и переключался на другого волшебника на тренировке. — Дора пожала плечами, неловко сжав губы в улыбке «и так бывает». — Не знаю, считается ли это победой, но такая у меня история.       Невилл подзавис, озадачившись философским вопросом: можно ли считать страх страхом, если ты не боишься его, потому что не узнаёшь.       Тем временем из класса вышли Гарри и Рон.       — Эх, жаль, Гермиона не видела моего акромантула на роликах! — с сожалением буркнул Рон, замахав руками, будто боггарт пытается удержать равновесие. — Где она, кстати?       — Ну ты же знаешь. Когда у нас по расписанию одно занятие, у неё стоит три. Наверняка на каком-то дополнительном, — заумно изрёк Гарри, хотя сам он не до конца понимал, как Гермионе удаётся находиться в нескольких местах одновременно.       Он подошёл к окну и поёжился мокрым воробушком: снаружи хлестал проливной дождь, стёкла дрожали от порывов ветра, а небо, затянутое серой пеленой, казалось совсем безжизненным. Было так темно, что даже на утренних занятиях свечи горели с таким усердием, будто вечер уже давно вступил в свои права. Хогвартс под дождём впадал в дрему, даже портреты зевали лениво. В ком-то просыпался поэт и романтик. Некоторые девушки странно вздыхали и рвано убирали пряди за ухо, поглядывая на Диггори под вздохи «хоа».       — Надо бы Хагрида навестить, — пробормотал Гарри. — Узнать, как там Клювокрыл. Только чуть позже… когда распогодится.       «Хм. А ведь это идея!» — смекнула Тонкс. В такую погоду тянуло выбраться куда-то, где светло, тепло и люди говорят вслух, а не шепчутся за книжками. Например, в паб. Но дорога в деревню ей нынче закрыта, зато заглянуть в хижину полувеликана и потискать огромного, слюнявого, но до невозможности плюшевого Клыка звучало очень заманчиво.       Одолжив у Алисии мантию-непромокайку с глубоким капюшоном, Тонкс подготовилась осилить путь до хижины через потоп. Перед уходом она задержалась у одного из витражей: там, среди цветных стеклянных фрагментов, уныло взирал на мир волшебник. Капли дождя, стекая по стёклышкам его лица, создавали иллюзию слёз. Проказница бросила заклинанием в витраж — и стеклянные губы изогнулись наверх. Улыбка сквозь слёзы всё ещё выглядела натянутой, но теперь замок хотя бы не казался столь унылым!       — Так-то, — усмехнулась Тонкс, поправляя капюшон.       И вышла в дождь. Едва она ступила во двор, как будто сама стала водой. Дождь толкал её каплями в плечи и в спину, гнал вниз по склону, от возвышения замка к лесной опушке. Дора добежала ручейком до хижины, почти забарабанила ладонью по двери — за которой уже громыхал глухой, восторженный лай Клыка, — как вдруг что-то остановило её. Пара янтарных глаз прорезала серую пелену дождя. Из-за забора, под навесом, где валялась сенная подстилка, зажато устроился гиппогриф. Серопёрый следил за ней без движения, с пугающей сосредоточенностью.       — Клювокрыл, ты ли это? — подивилась Тонкс, автоматически выполнив реверанс.       В отличие от птиц, гиппогрифы не прячутся в укрытиях от дождя — их плотное, водоотталкивающее оперение защищает от влаги. Верхние перья работают как «плащ», а под ними — тепло и сухо. Но и близ волшебников гиппогрифы не держатся без надобности. Не похоже, чтобы Клювокрыл пришёл оценить тыквенный ансамбль Хагрида — хоть он и выглядел впечатляющим. Возможно, он пришёл лично к Доре извиниться за рану? Ха, тоже вряд ли. Гиппогриф — полуптица гордая, а Тонкс сама дурёха, влезла в его разборки с Малфоем.       — М-м, лопать хочешь, значит, — предположила Дора.       Она подхватила «Левиосой» тушку заготовленного хорька, перенесла её поближе к зверю. Однако орлиная голова гаркнула и клювом оттолкнула угощение прочь.       — Клювик, чегой-то ты разбушевался? — выглянул из оконца хижины Хагрид, услышав клёкот. Он сощурился, узнав фигуру у вольера. — А, Дора, ты здесь? Не обижай моего разбойника, ладно? Ему и так несладко.       — Что ты, Хагрид. Я всего лишь поздоровалась, только малыш, похоже, не в духе. Не заболел ли он?       — Ох, да это… долгая история. Неприятная. Заходи давай, побеседуем, — он качнул головой, приглашая. В этот момент ветер сменил направление, и порыв хлестанул каплями по лицу и бороде лесничего. Он вздрогнул и поспешно захлопнул оконце.       Дора бросила последний взгляд на Клювокрыла — тот уже отвернулся, сложив голову на лапы, серое крыло чуть подрагивало. Выглядел он обиженным, почти человечески. Словно проглотил злость и теперь притворялся, что ему всё равно.       Тонкс толкнула тяжёлую дубовую дверь. Маленькая, протопленная хижина встретила её тёплым объятием, от которого на душе сразу стало хорошо. Тонкс потоптала мокрыми ботинками, блаженно вдыхая сухой воздух, пропитанный ароматом смолы, травяного отвара и свежеиспечённого хлеба, свесила непромокайку на крючок, который кривёхонько торчал из каменной кладки стены.       В центре комнаты суетливо хозяйничал сам Хагрид — его фигура, слишком крупная для скромной хижины, сотрясала мебель при каждом движении. У окна за столом сидела Гермиона. Распушившиеся от влажности кудри выдали её раньше лица. Девчонка буравила новоприбывшую гостью взглядом острее гиппогрифьего.       Остановила ли её враждебность Дору? Нисколечко. Она, ничуть не смутившись, пересекла комнату, развернула ближайший стул спинкой к столу, села верхом и, облокотившись руками, уставилась на Гермиону в ответ с той же невозмутимой прямотой. В воздухе почти слышно потрескивало напряжение — словно два дуэлянта встали на линию и ждали сигнала. Но первая дрогнула не Тонкс; как выяснилось, подруга Гарри не была столь сильна в играх в гляделки, как храбрилась.       — Чего тебе? — буркнула Гермиона, резко отведя взгляд. Казалось, она пожалела, что вообще осталась.       Дора продолжала внимательно разглядывать Гермиону. Точнее, её внешность. Для девочки из семьи магглов у неё были поразительно ровные и красивые зубы. Тонкс бы сказала — лучшие на всём факультете. Странный комплимент? Может быть. Но, как знала Дора, большинство проблем со структурой лица начинались именно с прикуса и челюсти. А насколько большая это проблема среди немагической Британии? Скажем так: красота английских женщин (как и климат, и вкус английской еды) в своё время сделали англичан лучшими мореплавателями. А говоря о еде…       — Ну вот, готово, девоньки, — хлопотливо провозгласил Хагрид, водрузив на стол большую глиняную кастрюлю, от которой пошёл густой аромат сыра, грибов и свежих трав. Он бережно держал её в прихватках, как какое-то драгоценное зелье. — Я не домовым буду, однако стряпать всё ж умею. Угощайтесь.       Гермиона оживилась. Мгновение назад ещё колючая и замкнутая, теперь она потянулась к еде с такой скоростью, что её кудри взметнулись в воздух. Уже через пару секунд она увлечённо уплетала похлёбку, не забывая закусывать толстыми ломтями хлеба, от которых ещё поднимался пар.       — Что ж, отведаем семейные рецепты Хагридов, — с благодарной улыбкой подхватила свою плошку Тонкс. — Всем приятного!       До чего же было вкусно! Всё же есть разница между домашней едой и школьной. Хогвартс, конечно, кормит сытно, но в нём нет того… душевного. А здесь — тепло, сыр, грибы, травы… всё как надо. Даже ложка, пусть и деревянная, будто сама ложилась в руку.       «И это ещё не считая ужаса, который я однажды застала на кухне Хогвартса… Когда увидела, как домовые эльфы отбивают стейки — пятками! С тех пор мне постоянно мерещится запах их ног на банкетах в Большом зале. Аппетит отбивает намертво»       — Хагрид, теперь я понимаю, как ты приручил всё своё зверьё! Ты смотри, не подкармливай всех, иначе рискуешь не отделаться от всех голодных ртов! Я вот точно вернусь за добавкой! — расхвалила Дора его кулинарные навыки. — Осторожнее, Грейнджер. Сейчас язык проглотишь!       Тут даже Грейнджер улыбнулась. Вот она, задорная девчонка, которая скрывается за академической строгостью! А сытная еда всех сближает. «Эх, а Клюворыл заартачился, не принял тушку от меня», — с досадой подумала Тонкс, мельком взглянув на мутное оконце. За ним, под навесом, всё так же обиженно лежал гиппогриф. Она прожевала очередной гриб, задумчиво сдвинув брови.       — Ха-агрид, что не так с твоим пернатым другом?       — Ох, Дора, — протянул лесничий. — Я ж надеялся, что ты, поев, да позабыв, не заметишь. А то бдительная ты, как завхоз Филч на ночной вылазке…       — А зачем забывать? — вдруг вмешалась Гермиона, неожиданно резко. — Нельзя молчать о несправедливости. Чем больше огласка — тем выше шанс её предотвратить!       Хагрид замкнулся, будто бы пристыженный девочкой. Его массивные плечи поникли, и взгляд стал виноватым.       — Та-а-ак… — протянула Тонкс. — Я что, в щекотливую тему влезла? Школа урезала бюджет на уход за существами?       Предположение казалось логичным: Падма Патил жаловалась, что с урока на урок у них теперь только флоббер-черви. Безобидные, бесполезные — и максимально скучные.       — Да не-еет, — замотал головой Хагрид. — Дамблдор нас не обижает. Да и Клювик сам охотиться может. Лес кормит всех моих хвостатых, пернатых и чешуйчатых… Дело не в… Дело… — Он начал запинаться. Голос всё чаще срывался, и только сейчас Тонкс заметила, как дрожит у него подбородок.       — Это всё Малфой, — озлобленно процедила Гермиона. — Пожаловался своему папочке на Клювика, всё продолжает носить гипс для жалости. У них ни стыда, ни совести! Сплотились вокруг ни в чем невиновного существа, совет на этой неделе собрали… — Она сжала кулаки, щёчки покрылись пятнами негодования. — А ведь толкнула Малфоя именно ты, Грюм!       Тонкс молча хлопала глазами, не понимая, как она оказалась приплетённой к ситуации. В её видении история стара как мир: аристократы раздули скандал из ничего, стремясь привлечь к себе внимание.       — Грейнджер, я не пойму, чего ты от меня добиваешься. Извинений?       — Ответственности! — резко отрезала Гермиона. — Я требую, чтобы ты вмешалась. Остановила жалобу Малфоя в Комитете по ликвидации опасных существ.       — По ликвидации?! — вторила Дора. — Это что, как…       Она не закончила предложение, а вопросительно провела большим пальцем по шее. Хагрид не выдержал. Он громко всхлипнул, схватил первое, что попалось под руку — кухонное полотенце — и громко высморкался, уронив при этом деревянную миску. Дора была не просто огорошенной, она выпала из реальности. Гермиона поспешила успокоить полувеликана, в то время как Тонкс заново собирала себя по кусочкам.       — Приговор уже вынесен? — вроде и спросила она, но не слышала своих слов — настолько была поражена.       — Н-нет, — покачал головой Хагрид, всхлипывая. — Пока только слушание назначено. На апрель. Но Клювика велено держать под присмотром. А я… я знаю, как эти высокородные действуют. Они не остановятся. Не уймутся, пока бедная зверушка не помрёт.       «С ума сойти!». Дора внесла полученные данные во внутренний реестр нового дела «Клювокрыл».       — Хагрид, ну давай мы его отпустим, а? — с надеждой, почти умоляюще, проговорила Гермиона. — Улетит Клювик куда подальше, скажем, что сбежал… тогда он будет в безопасности.       — Нельзя, Грейнджер, — тут же остановила её Тонкс, не повышая голоса, но твёрдо. — Тогда вся ответственность ляжет на Хагрида. Сначала штраф и лишение должности, а потом — тюремный срок за сокрытие опасного магического существа. Говорю не со зла, просто… насколько я помню, у него уже есть несколько дисциплинарных выговоров по этой статье. Раньше его прикрывал Дамблдор. Но если добавить жалобу от Малфоев — и особенно если она пройдёт через Комитет — поддержки школы может не хватить.       Хагрид заахал, потёр лицо, тяжело выдохнул:       — Да что же это такое… Живём будто в доскамандеровские времена. Всё — сразу в клетку или под топор. Будто доброты в мире не осталось.       На секунду в хижине повисла тишина, прерываемая только потрескиванием дров в печи. И вдруг:       — Я… я заставлю Люциуса отозвать жалобу! — воскликнула Гермиона, вскакивая со стула.       — Прости, что ты сделаешь? — не поверила своим ушам Тонкс. Не каждый день дочка магглов собирается командовать главой священной семьи.       — А вот так! — Гермиона уже размахивала руками, на полном серьёзе. — Выпью оборотное зелье, прикинусь Драко, но сначала вмажу ему — ой как вмажу! Чтобы запомнил. А потом надавлю на его отца замять жалобу. Ну? Своего сына он ведь послушает?       Дора громко отодвинула стул и встала. Без слов прошагала к очагу, плюхнулась на ковёр, скрестив ноги по-турецки, и с шумным выдохом уставилась в пляшущие языки пламени. Клык не заставил себя ждать. Он тут же пристроился рядом, помахивая хвостиком, ткнулся тяжёлой мордой ей под бок. Тонкс машинально запустила пальцы ему за ухо и начала размеренно чесать. У него не было длинной шерсти, зато кожа собиралась в мягкие складки, которые так и просились под руки. Пёс блаженно забурчал, закрыв глаза. Он, похоже, тоже считал, что переживаний на сегодня хватит.       Признаться, Дора почти приняла идею Грейнджер. Прикинуться Драко? Звучало чертовски заманчиво, особенно если получится собственноручно подставить кузена. А главное — просто. Тонкс не нужно было что-то там варить, добывать волосы, ждать месяц — она сама была ходячим оборотным зельем. Форма, голос, походка — запросто. Несложная мимика, выражение вечно недовольной физиономии — да она могла это сделать с закрытыми глазами. Но внутри сработал аварийный тормоз, громкий и надёжный. «Не геройствуй, Тонкс, герои дохнут первые! — прогремело в голове наставление Грюма, вбиваемое в сознание годами. — Один глаз у тебя должен быть на цели, второй — на всём остальном».       Тонкс уставилась в пламя. И, к своему раздражению, пришла к выводу, что Грюм, как всегда, прав. Прикинься она или Грейнджер Малфоем, сделали бы только хуже, а заодно получили бы неприятный сюрприз от Люциуса — Дора подозревала, что происходило за закрытыми дверьми Малфой мэнора, и лучше бы им держаться от этого подальше.       — Нет, — изрекла она, выдохнув, смахивая со лба пот не то от жара, не то от внутреннего напряжения. — Гермиона, некоторые вопросы нельзя решить сменой внешности и притворством. И этот — один из них. В деле замешан Люциус. А значит — дело в политике против Дамблдора. Малфой хочет расправить крылья Клювокрыла на плахе исключительно для демонстрации своего влияния.       — Нельзя же сидеть сложа руки! — возразила Гермиона с нажимом, сжав кулаки. В прошлом году ей удалось освободить Добби от гнёта Люциуса, в этом году она тем более не собирается сдаваться.       — В сложившейся ситуации — как раз это и остаётся. Видимость бездействия, — уточнила Тонкс. — Но это не значит, что мы пустим всё на самотёк. Мы просто выждем… подходящий момент.       — И когда же он, по-твоему, наступит?       — Когда заявится комиссия и Клювокрыла официально передадут под её ответственность — а зная Люциуса, он устроит настоящий парад ради этой показухи. Вот тогда мы и устроим побег. Это единственный вариант, при котором никто не попадёт под раздачу. Ни Хагрид, ни Клювокрыл, ни… другие.       — А ты уверена?..       — Насколько вообще можно быть уверенной, когда имеешь дело с аристократами, — Тонкс хмыкнула. — Пока будем играть на опережение: я напишу в Отдел контроля магсуществ апелляцию — как настоящая пострадавшая. Не спасёт, но внесёт сумятицу. А в бюрократии любая неразбериха — это выигранное время.       Гермиона медленно кивнула, переваривая сказанное.       — Не кисни, Хагрид, — добавила Дора. — В конце концов, хоть какой-то толк от этих мерзких дементоров: никто сейчас в Хогвартс нос не суёт. А значит, если Клювик вдруг… случайно окажется не на цепи — никто и не заметит. Пусть гуляет, охотится, набирается сил. Да и, честно говоря, не самое умное — держать его взаперти в полнолуние, когда по замку может бродить оборотень. Ну, ты понял.       Гермиона вздрогнула, словно совсем забыла про людей с проклятием луны. Хагрид же, наоборот, приободрился. Он вытер остатки слёз рукавом и махнул широченной рукой:       — Об этом не беспокойся, Дора.       — Ты уверен, что Клювик справится, если вдруг… схлестнётся с оборотнем?       — А не дойдёт до этого, — спокойно отозвался Хагрид. Говорил он не легкомысленно, а как уверенный магозоолог. — Ликантропы, спору нет, существа опасные… но агрессию проявляют только к людям. С животными у них, наоборот, всё чинно: общаются, даже дружат. — Он почесал бороду, припоминая. — Взять того же Барфа. Вы, девочки, наверно, о нём и не слыхали — нелюдимый волчок, живёт в лесу, душа компании среди всякой твари.       — М-да, век живи — век учись, — пробормотала Тонкс. — А с дементорами как? Не боишься, что заклюют Клювика?       На этот счёт Хагрид тоже оказался знатоком.       — Здесь, Дора, принцип тот же: дементоры кормятся исключительно человеческим счастьем. Им ни до гиппогрифов, ни до белок. Животинку им трогать смысла нет. Да и представь наоборот, — он мотнул головой в сторону окна. — Хогвартс бы тогда опустел! Ни птиц в небе, ни рыбы в озере. Нет, у дементоров своя прикормка.       — Вот как! Ха, не знала.       Тонкс даже удивилась, что этого материала не было на обучении в Аврорате. Хотя, если подумать, её учили защищать людей и ловить преступников, а не вникать в межвидовые тонкости.       — В любом случае, Хагрид, не отчаивайся. И обязательно держи меня в курсе всех решений комиссии — если не буду знать, не смогу вмешаться вовремя.       — Я тоже помогу! — вклинилась Гермиона. — И в отличие от Грюм, — добавила она, хитро прищурившись, — приду в любое время.       Она заговорщически подмигнула, намекая на тайну между ней и лесничим. Хагрид не сразу уловил подтекст. Но когда дошло — начал так яростно подмигивать в ответ, что это больше напоминало нервный тик, чем скрытый сигнал.       Дора только хмыкнула, втянула тёплый сухой воздух и лениво откинулась на ковёр. Клык тут же заворочался у её бедра, подставляя шею под почесуху. Список дел продолжал расти… И как, скажите на милость, ей теперь всё успеть?

***

      Октябрь выдался насыщенным. Помимо привычных аврорских забот, в списке дел Тонкс значились три особенно волнующих пункта:       ✨ Придумать образ на Хэллоуин — (в процессе, вдохновение ищется среди маггловских персонажей);       🌿 Не загубить сад профессора Синистры — (пока что всё зелёное и не кусается — успех!);       💋 Поцеловать профессора — (переносится на неопределённый срок по причинам… всяким).       А ещё Тонкс сгорала от нетерпения — впереди хогсмидский выходной! На этот раз в компании своих новых подруг по факультету. Да, замок полон чудес, но Доре свободу подавай и немного хулиганства на свежем воздухе! Выходы школы в Хогсмид напоминали ей бодрое, весёлое нашествие лилипутов, которые за несколько часов спешат нагуляться на целый месяц вперёд. Волшебно и слегка безумно.       И вот, охотницы сплелись под локотки и вприпрыжку спустились к точке сбора, от которой МакГонагалл поведёт их в цивилизацию. Их триколор — блондинка, рыжая и брюнетка — казался Доре настолько клишированным, что у неё всерьёз чесались руки подсыпать в шампуни подружек немного красящих порошков! Осталось только решить, каких: жёлтых? Фиолетовых? Или едко-зелёных? Подойдёт всё весёлое. Хэллоуин на носу — а это значит, время преображений.       Двор сырел после ночного дождя: булыжники казались темнее обычного, на козырьках и ветках постепенно собирались крупные капли, чтобы в самый неожиданный момент плюхнуться кому-нибудь на нос или макушку. Здесь и там затаились лужи, которые так и поджидали, когда в их ловушку ступит ботинок.       Очередь на сортировку декана двигалась медленно, а девчонки так и щебетали. Да, Джонсон и Спиннет не были её сверстницами, но кого это волнует? Тонкс была той самой душой компании, которая найдёт общий язык с кем угодно — от карапуза до старшего преподавателя — покуда они не применяли непростительные и не становились маньяками. А даже если это и произойдёт — ну что ж, сначала Дора попыталась бы понять, что сподвигло их стать злодеями — и только после нацепит наручники с шипами и блёстками.       К выходу, к слову, были готовы все — Перси ютился подле Пенелопы, явно намереваясь ухаживать за ней весь день, возвращая себе благосклонность дамы сердца. Чем он, собственно, её растерял — до сих пор не понял. Вон и близнецы Уизли, перегнувшись над каким-то пергаментом с алыми вкраплениями, гогочут над чем-то. Оливер в кои-то веки оставил бладжеры и биты в кладовке и обсуждал с Томасом и Симусом что-то помимо спорта. Детворы было полно — лица мелькали, знакомые, полузнакомые, неведомые, — и всех Тонкс пересчитать не могла. Но троица самых важных — Рон, Гарри, Гермиона — стояла за её спиной.       И вот, подошла очередь охотниц.       — Доброе утро, профессор МакГонагалл! — поздоровались они слаженным хором. Прозвучало это так бодро и сердечно, что вечно строгая профессор моментально растрогалась.       — Ой вы ж мои кисоньки, женская гордость львиного факультета! — приобняла она их, с материнской теплотой. — Ну-ну, не будем же тянуть — я знаю, как всем не терпится добраться до Хогсмида! Мне в том числе. Сверимся же со списками. — Обратилась она к длинному пергаменту. — Кэти, разрешение ваших родителей у меня имеется, проходите. Анджелина, вы тоже — только впредь аккуратнее: ещё одно нарушение, и пришлось бы вам отсиживаться в замке.       — Да, мэм, — отозвались девушки в унисон и просочились в ряды проверенных.       — Так… Алисия, я не вижу письма от вашей семьи.       Спиннет с готовностью протянула лист, предварительно расправив мятый уголок:       — Извините, они у меня такие рассеянные… всё присылали не на тот адрес.       — Ничего-ничего, — кивнула МакГонагалл, принимая пергамент. — Хотя я, признаюсь, порой удивляюсь, как у четы неряшливых Спиннетов родилась столь организованная дочка.       Проверив письмо на подделку и убедившись в его подлинности, декан пригласила Алисию пройти, после чего обратилась к Доре:       — Так-так-так, мисс Грюм. С вами, боюсь, дела обстоят иначе. К сожалению, ввиду последних событий, ваш опекун не дал разрешения на поход в Хогсмид.       Дора вытаращилась, оторопела. Она даже не сразу сообразила, что ответить. Ну сколько можно повторять, что она — взрослая ведьма, у которой есть работа, значок и даже налоговый номер! Она в Хогвартсе на задании, а не на уроки бегает, и все эти ученические правила соблюдает исключительно по доброте душевной.       — Ну профессор МакГонагалл, ну как так-то? — развела руками Тонкс в надежде вычерпать из воздуха здравый смысл.       Тут начались совсем небывалые странности: Минерва начала ей подмигивать, что выглядело ещё чуднее, чем у Хагрида.       — Профессор МакГонагалл, сжальтесь! — заступились за Дору охотницы, особенно Кэти. — Пустите Дору, пожалуйста! А мы присмотрим за ней, чтобы она не учудила чего.       — Нет, нет и нет, — стойко возразила ведьма. — Решение окончательно. Визиты в Хогсмид — это привилегия. В следующий раз подумайте серьёзнее, юные мисс, ведь у каждого действия есть последствия! Ну же, дорогая Грюм, отойдите в сторону, не задерживайте других учеников.       Тонкс, с вызовом вскинув брови, прошла в указанное место. Она угрюмо перебирала чокер, глядя исподлобья на декана и не понимая, что за цирк с единорогами тут разыгрывают. С чего ей вдруг обломали веселье? Всё прояснилось довольно быстро, когда следом к проверке подошли Гарри, Рон и Гермиона. Поттер встал первым, явно нервничая. Покусывал губу, теребил рукав.       — Профессор, — выдохнул он наконец, — мои дядя с тётей… они забыли подписать разрешение. Я хотел узнать… может быть… можно мне всё-таки пойти в Хогсмид?       — Мистер Поттер, вы, кажется, не слышали моего разговора с мисс Грюм. Нет разрешения — нет Хогсмида. Таковы правила. — И, мягко, но непреклонно, добавила: — Ну же… идите к ней.       Рон попытался возразить, а Гермиона грубо одёрнула его, подчеркнув, что Гарри нельзя ни на шаг выходить из школы.       «А-а, вот оно что, — протянула про себя Тонкс, когда с ней поравнялся разочарованный Гарри. — Куда Гарри, туда и я. Если ему не дали разрешение в деревню, значит и мне не положено. Поняла-приняла»       Менее всего Гарри утешили слова Перси:       — И чего столько шума из-за этого Хогсмида? Не стоит он и половины того внимания. Разве что заглянуть в Визжащую хижину, — он важно поправил лацканы мантии, будто был на посту префекта даже в выходной, — но больше там, честно говоря, делать нечего.       — Мы принесём тебе много-много сладостей, — обещал Рон, толчком заткнув брата, который не очень-то помогал.       Поттер лишь молча пожал плечами, смирившись. Ничего он поделать не мог, хотя очень, очень хотел. Так и стоял, смотрел не глядя в то место, где школьное шествие постепенно исчезало за стеной. По мере ухода учеников всё вокруг будто бы становилось серее и унылее.       — Ну что, Гарри, остались только ты да я, — цокнула Тонкс. — Банда отвергнутых.       — Ага… — едва слышно отозвался он.       — Не хочешь поискать таких же одиночек-отказников с других факультетов? Может, организуем клуб?       Гарри хмыкнул. Настоящая улыбка всё ещё не прорезалась, но уголок губ дрогнул. Отрицательно качнул головой — не хотелось делать ровным счётом ничего. Поттер впадал в хандру. Именно в такие моменты он особенно остро ощущал пропасть между друзьями и собой — мальчиком из пророчества, за которым охотится убийца.       Признаки радости зародились в нём только когда их отыскал профессор Люпин. Тот, оглядев Дору и Гарри, тотчас догадался, отчего они приуныли.       — А вот и мои самые любимые ученики без пропусков.       — Вас тоже не отпустили в Хогсмид, профессор? — немедленно поддела его Тонкс.       — Хм. Знаете, совесть — вещь коварная. Не даёт покинуть замок, пока вы здесь. Боюсь, по возвращении от него и кирпичика бы не осталось.       — Насколько я помню, — хмыкнула Тонкс, — лабиринт едва не испепелили именно вы.       Гарри молча переводил взгляд с Тонкс на Люпина — и обратно. Юноша ещё не успел разобраться в этих странных тонкостях взрослого общения: вот они и подшучивают друг над другом, и словно колются, и при этом… улыбаются. Гарри снова почувствовал себя лишним. Люпин, как человек чуткий и наблюдательный, уловил это в ту же секунду:       — Поттер, Грюм — раз мы собрались вместе, не хотите заглянуть в мой кабинет на чай? — Он заговорщически склонил голову к Гарри. — В пакетиках, не листовой, не бойся. Думаю, после Прорицания ты заслужил передышку от таинственных настоев и чаинок судьбы. А то что-то зябко сегодня. — Мотнул он плечами, отгоняя от себя холод.       И правда: дождь вроде бы отступил, но оставил после себя туман, морось и неуютную промозглость, которая залезала под мантию и портила настроение. Так что идея с чаем показалась куда лучше, чем бесцельное брожение по двору.       Гарри кивнул первым. Тонкс — тут же за ним. И троица, оставшись на вахте в пустеющем Хогвартсе, направилась к кабинету ЗОТИ, где было тепло и пахло книгами, а на столе уже ждал чайник и кружки с историями.       У одного из стеллажей в кабинете стоял аквариум. Мутноватый, с лениво колышущимися, широкими, бледными водорослями. Сам аквариум был довольно велик и доходил до Дориного носа, но, если потянуться, можно было дотянуться до воды и даже покормить его обитателя. Сквозь водоросли временами мелькали светлые щупальца, а порой проступала рогатая морщинистая рожица с выражением крайнего недовольства. Гарри подошёл ближе, вгляделся.       — Знакомься, — Люпин добродушно представил экспонат, — это гриндилоу. Готовлю его к следующему уроку.       — Кто-кто? — переспросил Гарри, не отрывая взгляда от чудища.       В ответ гриндилоу, будто услышав, резко припал к стеклу. Из мутной воды на Гарри глянули красные глаза-бусины. Чудище сгибало и разгибало длинные костлявые пальцы, как будто с нетерпением.       — Водяной чёрт, — пояснил Люпин, обходя аквариум с кружкой чая. — Он из Чёрного озера. Сам ловил. Мелочь, но весьма коварная. Очень любит топить, но не переживай — справиться с ним можно, особенно после тренировки на ползучих водяных. Главное — сломать пальцы. Они у него длинные, но довольно хрупкие.       От Доры не ускользнуло, насколько непринужденно Римус рассказал о схеме с переломом. Тон его был почти будничным — будто речь шла о том, как сварить суп. Она присвистнула — Люпину палец в рот не клади, откусит.       — Приятно познакомиться, — буркнула Тонкс, с интересом поглядывая на профессора.       Ей вдруг пришла в голову неожиданная, безумная идея. Она с неприкрытым озорством подалась ближе к аквариуму. Гриндилоу, явно раздражённый вниманием, метался между водорослями, то прячась, то вновь прилипая к стеклу, щёлкая щупальцами и сверкая глазами.       — А если я… вот так? — протянула Дора, играючи закатила рукав и запустила палец в воду.       — Не стоит, Дора, — спокойно, но отчётливо предостерёг Люпин. — Этот малыш — не декорация, а вполне себе коварное существо.       — Да что вы, профессор, — пропела она, вытягивая руку чуть дальше, — мне просто любопытно. К тому же — любая теория просто обязана подкрепляться демонстрацией. Считайте, я ваша ассистентка.       — Мисс Грюм…       Аквариум отозвался мгновенно, и щупальца выстрелили с хищной точностью. Чудище обвилось вокруг руки неожиданно крепко, дёрнуло — и в следующее мгновение Тонкс почти по локоть погрузилась в аквариум, упёршись другой рукой в стекло, пытаясь удержаться. Воды выплеснулись наружу, стекли на пол.       — Ай! Ха! Да ладно?! — верещала она от восторга, но для розыгрыша прикинулась испуганной. — Профессор, спасайте! Кажется, он на меня запал!       Сильная рука обвила её корпус, её спина вжалась в крепкий мужской торс, смягчённый лишь плотной вязью кардигана. Дора всё ещё вскрикивала — но на этот раз от девичьей радости. Она даже упёрлась коленями в аквариум, лишь бы прижаться посильнее к Римусу. Тонкс знала, что её сказка не продлится долго, а потому жадно вбирала всё: тепло его прикосновения, надёжность обхвата, мужской запах… а главное — это непередаваемое ощущение правильности, что всё так и должно быть, что здесь, в его объятии, её место.       Гриндилоу предпринял ещё пару попыток утащить Дору, но Римус не отпускал. Мало того, он продолжал невозмутимо попивать чай, дожидаясь, когда его ученица наиграется с морским чертом. Поняв, что охота не удалась, щупальце с хлюпаньем оторвалось от её запястья и нырнуло обратно в муть, оскорблённое и недокормленное. А Тонкс стояла, прижавшись к Римусу спиной, запыхавшаяся и растрёпанная. Она задыхалась от смеха, вода стекала по пальцам, а на губах играла широкая, совершенно довольная улыбка.       — Вот это ухаживание, — заметила она в полуистерике, глядя через плечо на Люпина. — Меня ещё никто так быстро не хватал, профессор.       Люпин тяжело выдохнул, отпуская и отступая от неё.       — Гарри, надеюсь, мисс Грюм достаточно наглядно продемонстрировала, как не следует вести себя при встрече с гриндилоу.       — Ничего не знаю, профессор. — Тонкс же весело встряхнула рукой. — Теперь он мой. Мы почти обменялись клятвами.       Подшучивая и обменявшись ещё парой колкостей, они вернулись к столу. Там, за чашками горячего чая, воцарился удивительно уютный покой. Разговоры текли неспешно, и на какое-то время всё — промозглая погода, Блэк, даже несостоявшийся Хогсмид — отступило. Дора позволила себе мимолётную, совсем девичью мысль: а ведь они с Люпином сейчас почти как семья, опекающая Поттера.       Минуты перетекли в час. В какой-то момент волшебница заметила, что Гарри то и дело посматривает на профессора — явно хотел о чём-то спросить, но не решался при ней. Сдержав улыбку, Дора незаметно установила на Гарри прослушивающее заклинание, после чего поднялась:       — Ладно, я, пожалуй, пойду. Не обижайте без меня гриндилоу!       И попрощавшись, улизнула из кабинета, оставив мальчика на «папочку». «Не зря же Дамблдор говорил, что Поттер — коллективная ответственность. Пора мне и собой заняться!», — шутливо оправдывала она свой внезапный уход с поста надзора. С другой стороны, почему нет? Она косвенно присматривала за мальчишкой двадцать четыре на семь, без выходных, поэтому заслужила несколько часов для себя.       Следуя по опустевшим коридорам, волшебница прошла в библиотеку, отметилась у мадам Пинс и пошла к своей любимой секции: «Магическая анатомия и физиомагия существ» — в западном крыле библиотеки, чуть за тяжелыми шторами из пыльного бархата.       Доставая интересующие её книги с высоко стеллажа, края которого изрезаны изображения магических существ — фениксов, василисков, грифонов и даже миниатюрного дракона — Дора хрустнула шеей пару раз, после чего сбросила с себя оболочку Грюм в угоду себя настоящей и мгновенно ощутила долгожданную лёгкость в теле.       — Ух-х! Так-то лучше! — потянулась она, и тут же перехватила один из томов, анатомический атлас, который едва не выпал из её рук — его переплёт вздрогнул, как будто внутри страницы шевелились. — Нет-нет-не-ет, не уйдёшь! Сегодня только ты, я, и тренировка метаморфомагии.       Подхватив нужные ей материалы, волшебница направилась к светлому учебному месту у окна. Она расположила книги перед собой чуть впереди, чтобы оставалось место для рукоделия. Подле полoжила волшебую палочку, которая тихо-тихо транслировала разговоры Гарри — она не намеревалась подслушивать, лишь удостоверивалась, что он всё ещё с Люпином и в безопасности.       В тишине библиотеки Дора развернула пёстрые ткани, и пространство сразу наполнилось движением — будто она дирижировала невидимым оркестром. Её руки ловко шили новых куколок для волшебного домика и кроили миниатюрные наряды, пока невербальная магия удерживала в воздухе раскрытые атласы анатомии: страницы шуршали и переворачивались по движению её пальцев.       Но самое интересное происходило глубже — в теле, в сознании. Там просыпалась метаморфомагия. В отличие от анимагов, Дора не могла превратиться целиком в зверя, но зато могла ненадолго заимствовать отдельные их черты, выдернув их словно драгоценные нити из ткани чужой природы. Метаморфомагия основана на глубокой связи с образом, внутренним ощущением и пониманием структуры тела, а не на воображении. Так, у Тонкс почти всегда получалось перенять звериные уши, пасти и глаза — чуть сложнее, а драконья кожа и невидимые крылья фестрала пока оставалась высшим, едва достижимым пилотажем. Там, на границе возможного и невозможного, магия требовала не просто воображения — а точного знания, как устроены ткани и волшебство загадочных существ.       Время от времени Дора делала паузы, размашисто черкала в своём дневнике и фиксировала побочные эффекты — зуд от чешуи, странный звон в ушах от слишком острых мембран, головокружение после попытки изменить баланс тела. Но стоило записать последнее слово, как она снова возвращалась к своему многоступенчатому ритму — шитью, магии, превращению — болтая ногой в такт звучащему в голове рок-н-роллу.       В один момент за окном оказались Гарри и Люпин — они шли неспешным, прогулочным шагом к деревянному подвесному мосту и душевно о чём-то беседовали. Тонкс встала, подошла к окну и, поднеся палочку к уху, приготовилась подслушивать:       — Профессор, а почему вы не дали мне сразиться с моим боггартом?       — В тот момент мне показалось, что твой страх может перепугать остальных учеников, и урок обернулся бы хаосом. Хотя теперь понимаю — я ошибся. Удовлетвори моё любопытство: как ты думаешь, кем бы твой боггарт предстал перед тобой?       Дора прикусила губу. Ей стало чуть завидно, что с Поттером Люпин говорил на «ты», тогда как с ней неизменно держал сдержанное «вы».       — Поначалу я думал, что это будет Волан-де-Морт… Может быть, даже Сириус Блэк. Но чем ближе подходила моя очередь, тем яснее я понимал: мой боггарт — это дементор. Из связи донёсся тихий, хрипловатый смех Люпина.       — Как любопытно, Гарри! Ты боишься своего страха. Это похвально!       Некоторое время они шли молча, слышно было лишь глухое постукивание шагов по доскам моста, карканье воронов и мягкий шелест ветра.       — Скажите, профессор, а вы ведь знали моих родителей?       И снова тишина — но когда Люпин нарушил её, его голос стал ниже, теплее. Проникновенно-мечтательным — прямо как когда Дора говорила с ним о школьных годах. Римус вспоминал о Джеймсе — о смехе, о глупых проделках, о верности дружбы. Но больше всего Тонкс тронуло, как Римус отозвался о маме, Лили:       — Лили была необыкновенно доброй женщиной, — произнёс он с какой-то почти священной нежностью. — Она умела видеть красоту в других даже тогда, когда человек сам в себе её не замечал.       Рассказывал Люпин, а Гарри смотрел с моста в обрыв, пытаясь сложить образ своей мамы из обрывков чужой памяти. Дора понимала, что подслушивала сокровенное, но не могла остановиться. С Гарри Римус позволял себе сердечную близость, которую не мог проявить по отношению к ней.       Люпин не позволил разговору перерости в траур. Помянув друзей светлыми словами, пофессор аккуратно вернулся к обсуждению «Патронуса» — ведь даже в самые одинокие времена у Гарри должен быть лучик надежды:       — Вернёмся же к твоему боггарту, Гарри. Чтобы заклинание сработало и уберегло тебя от дементора, нужны воспоминания. Самые счастливые воспоминания, — начал Люпин. Его голос — низкий, бархатистый, тёплый, словно проходящий по нервам, едва касаясь. От него внутри Доры что-то отзывалось, успокаивалось. — Закрой глаза…       Дора мечтательно последовала директиве, представляя, будто профессор говорит всё это ей. Только ей.       — …сконцентрируйся. Вспомни своё прошлое… Дай воспоминаниям наполнить себя, затеряйся в них…       Голос убаюкивал, как тихий голос у изголовья в самые тревожные ночи.       — … а затем — произнеси заклинание…       «Экспекто патронум», — беззвучно проговорили губы Доры. Её невербальная квинтэссенция счастья отозвалась — серебряный заяц пронёсся энергичными кругами по секции библиотеки, в которой она затаилась. Он ткнулся пару раз головой ей в щиколотку, подбадривая, и, не получив команды, растворился, оставив после себя вихрь блёсток.       А Тонкс всё стояла с закрытыми глазами, прильнув лбом к холодному стеклу. «До чего же профессор Люпин странный мужчина. Живёт с кошмарами, а сам учит счастью». Следом она прошептала «Ридикулус», как будто одно волшебное слово могло бы развеять тоску, осевшую в глазах профессора. Но заклинание так и осталось лишь звуком в тишине.