Наруто по сети

У попаданцев, и в частности у Иширы, пожалуй, уже на подсознательном уровне выработалось чувство превосходства над обычными людьми. Это неизбежно, когда с самого рождения ты знаешь больше остальных и владеешь преимуществом, до которого другие вынуждены добираться годами. Укоренившийся в их головах менталитет современного человека неизбежно приводил к чувству безнаказанности и пренебрежению такими вещами, как моральные устои или идеалы Воли Огня, которые в этой деревне старались внушить с ранних лет. Но в чём эти всезнающие попаданцы бесконечно сосут, так это в последовательности своих действий и адекватном восприятии мира, который они до сих пор считали вымышленным и навязанным. Бьякуган отчётливо выхватывал три силуэта, слившихся в бурный танец идеально выверенных движений и атак. Каждый выпад сопровождался взрывом неизвестного происхождения, который Ишира мог уверенно идентифицировать только как бакутон. Он мчался сквозь густую чащу леса, стремительно прорезая себе путь кунаем и не обращая внимания на ветки, хлещущие по лицу. По пути гадал, что случится раньше: эти двое кретинов осознают, кого они недооценили, и вовремя сбегут, или же Итачи успеет их убить? Он не льстил Учихе. Скорее прекрасно осознавал угрозу шарингана и вред, который обладатель этих глаз способен нанести любому попаданцу. Юичи однажды рассказывал, как маленькая Мисаки без особых усилий залезла ему в голову и едва не натворила серьёзных дел. И неважно, что тогда он был ослаблен — важна сама возможность. На что тогда способен человек, который в будущем станет адептом этих проклятых красных глаз? Ветки и листья продолжали бить по лицу, а сознание через бьякуган охватывало почти половину леса, равнодушно отмечая действия разбросанных по округе генинов. Чем вообще думали эти двое? Как можно было не осознать, что даже ради обычной забавы лезть в этот осиный улей было крайней глупостью? Впереди уже отчётливо слышались взрывы, и над лесом панически взлетали перепуганные птицы. Он не сбавлял темпа, когда рядом с ним вдруг из сумерек стремительно сгустился чей-то силуэт, мгновенно подстроившийся под его скорость. — А я говорила, что всё сведётся к междоусобице, — спокойно заметила Маюри. Ишира не ответил сразу, позволив венам на висках расслабиться и глазам немного отдохнуть от постоянного напряжения Бьякугана. — Сможешь усыпить Учиху? — спросил он, скользнув на неё взглядом. В руке Маюри в тот же миг появился тонкий сенбон. — Смогу, конечно, но тебе-то зачем? Ты ведь с ним ещё в одной деревне жить будешь. Разве не легче помочь ему разобраться с проблемой? — Она презрительно усмехнулась, кивая вперёд. — Этим-то без разницы, они не на своей территории гадят, вот и делают, что хотят. Впереди показался отвесный обрыв, с которого они без малейшего сомнения одновременно сиганули вниз, приземлившись на кроны деревьев и продолжая движение. — Резонно, — буркнул Ишира. — А чего ты так закопошился-то? — продолжила Маюри. — Ивовцы далеко не дураки, чтобы всерьёз пытаться убить Итачи. Горький опыт уже давно усвоен. Просто утолят своё любопытство… — В этом-то и вся проблема, — мрачно перебил её Ишира. — Итачи не сферический конь в вакууме, он живой человек, он растет, меняется. Считаешь, у него не возникнет вопросов о том, откуда это самое ребяческое любопытство вообще берёт начало? Маюри лишь хмыкнула в ответ и равнодушно пожала плечами. — Ты, конечно, рассудительный, но если честно, скорее похож на паникёра. — Потому всё еще с головой на плечах — резко ответил Ишира, бросив беглый взгляд на её пояс, где были надёжно закреплены два свитка. — В любом случае, вдвоем у нас больше шансов нивелировать этот конфуз. — Кстати, а твоя Учиха где? — Наверное, уже ждёт на пороге башни. *** Такума с самого начала прекрасно осознавал, что необоснованно подстрекать Фуджи и Фумио на целенаправленное убийство Учихи заведомо провальная идея. Слишком много переменных. Гораздо проще и логичнее было побудить желание убить именно в самой нестабильной Мисаки. Тогда её смерть будет выглядеть просто как закономерный акт самообороны. А когда потребуется замарать руки — что ж, он сделает это сам. Из ночной гущи деревьев внезапно вырвался поток пламени, приняв форму огромного огненного шара, с ужасающей скоростью сорвавшегося с губ Учихи. Такума вместе с остальными резко отпрыгнул в сторону, наблюдая, как бушующее пламя с грохотом врезалось в массивный ствол дерева, буквально накручивая его на себя и взрываясь в каскаде раскалённых щепок. Не успел огонь угаснуть, как в темноте два красных огня, словно демонические маяки, размытым шлейфом приблизились к Такуме. Он инстинктивно вскинул катану, вовремя отбивая серию быстрых и точных ударов куная. Искры посыпались на землю. Сбоку вдруг метнулась яркая вспышка райтона, насквозь пронзив тело Мисаки. Девушка мгновенно рассыпалась роем ворон, оставляя после себя лишь карканье и медленно опускающиеся в воздухе чёрные перья. Фуджи приземлился рядом, поморщившись и злобно глядя на длинный кровоточащий порез на предплечье. — Что это за мерзкая техника? — прошипел он, морщась от боли. — Убью дрянь, когда достану. Такума с каким болезненным удовлетворением отметил, что Фуджи уже не просто хочет «проучить» Учиху — он желает её смерти. В темноте на фоне полыхающих деревьев вновь звякнула сталь. Тень Фумио резко отскочила в сторону, и из его губ вырвался режущий поток воды, направленный вверх, под самый полог листьев — туда, где скрывалась очередная стая ворон. — Запас этих её ворон не бесконечен, — напряжённо проговорил Такума. — Как только исчерпает, мы легко её настигнем. Из верхних слоёв листвы внезапно на них хлынул новый вихрь из чёрных птиц. В хаосе мельтешащих крыльев Такума едва успел вскинуть руки, мгновенно покрывая тело защитным покровом из чакры молнии. Несколько ворон замертво рухнули на землю, а в самом сердце стаи вдруг материализовалась Мисаки, уклоняясь от одновременных атак с двух сторон. Кульбитами назад она избегала электрических разрядов, пока прямо возле неё не появился Фумио и ударил ногой, что девушка с приглушённым стоном покатилась кубарем по земле, пока болезненно не врезалась в дерево. Такума, не теряя ни мгновения, тут же возник рядом, в ночном сумраке сверкнула его катана, охваченная потоками райтона. Взмах лезвия оставил глубокий обгоревший след на стволе дерева. Учихи рядом уже не было. — Хирайшин, — раздражённо пробормотал Такума, отступая на шаг и настороженно озираясь. Фумио, стиснув зубы, медленно потёр плечо, на котором остался ожог. — Я знаю, как выглядят её метки, но вокруг нет ни одного куная. По лесу снова разнеслось тревожное карканье, стая ворон хаотично заметалась между стволами деревьев. Такума крепче перехватил катану, снова наполняя её трещащей молнией. Он напряжённо ждал, когда стая решится напасть вновь. Внезапно одна из ворон резко спикировала прямо на них, и Фуджи, не задумываясь, полоснул по ней кунаем. Птица безжизненно рухнула к их ногам, и в тот же миг на этом месте возникла Мисаки, замахиваясь кунаем в горло Фумио. Тот инстинктивно подался назад, и кунай с влажным звуком рассёк его грудь, оставив длинный кровоточащий порез. Такума тут же сделал ответный замах, но Учиха уже вновь растворилась в воздухе. — Метки не на кунаях, а на воронах, — зло цыкнул Такума. — Фуджи, будь осторожнее! — Не из мягкотелых попалась, да? — презрительно сплюнул Фуджи, напряжённо озираясь. — Она слабее нас, — холодно отозвался Такума, не отводя глаз от петляющих вокруг птиц. — Тем более, мы уже знаем её способности. Осталось только довести её до измора… Но он не успел закончить мысль, как вся стая вдруг сорвалась с места и устремилась к ним с разных сторон, закручиваясь в бесконечный поток. Яркий всполох райтона прорезал тьму, сбивая сразу несколько птиц, но с совершенно другой стороны внезапно появилась Учиха, одним точным движением отражая удар Фумио и снова растворяясь в вороньей стае. Молча, без лишних команд, все трое бросились врассыпную, вынуждая полчище птиц разделиться и рассеяться между деревьями вслед за каждым из них. Такума стремительно выскочил на небольшой пригорок, тяжело и быстро переводя дыхание. Снова зарядив катану, он сосредоточенно всматривался в окружающий мрак. Воронье карканье приближалось. Теперь он еще сильнее был убеждён: эту угрозу следует устранить. *** Звуки взрывов стали уже отчётливо слышны, а в ночной темноте ясно проглядывались вспышки и огненные отблески боя. — Побудь пока здесь, не вмешивайся, — негромко бросил Ишира. Маюри молча кивнула и тут же растворилась в зарослях, а он, с тяжёлым вздохом совершил несколько стремительных прыжков, оказавшись посреди поляны, уже изрядно разрыхлённой и опалённой взрывами. Его появление оказалось неожиданным: он моментально вклинился между двумя огнями, на автомате отбив кунаем удар, предназначавшийся вовсе не ему. Внезапное вмешательство мгновенно сбило с толку всех участников схватки, и бой резко замер. Медленно сделав шаг назад, Ишира настороженно переводил взгляд с одного ивовца на другого. Ютака и Кудо мгновенно напряглись, будто инстинктивно предположив, что он выступит против них. А вот Итачи, наоборот, выглядел раздраженным, весь в кураже, явно недовольный его вмешательством. — Что, за земляка вступиться пришёл? — выплюнул Кудо, сильнее сжимая кунай. — У вас прицел сбился, не находите? — спокойно отозвался Ишира. — Да этот мелкий щенок первый начал! — Мы одного возраста, — холодно поправил Итачи, явно задетый такой дискриминацией. — В рамках экзамена мы ничего такого не делаем, разве не так? — обратился Ютака к Ишире с вкрадчивой настойчивостью. — Не пытайся оправдать своё безрассудство, — сухо отрезал Ишира. — Я тебе ещё раз говорю, он начал первым! — завёлся Кудо. — Захоти я, от него уже мокрого места не осталось бы! — Лично ты меня даже не задел, — ровным, почти безразличным тоном вставил Итачи. Скрипя зубами, Кудо резко ударил по земле. Мгновенно из-под ног Итачи взметнулись острые каменные шипы, вынудив его кувырком отскочить в сторону. На висках Иширы набухли вены. Он резко вытянул ладонь вперёд, выпуская сжатый воздух из тенкецу и образуя вакуумную волну, блокирующую путь Кудо. Другую руку он предупредительно вытянул в сторону Итачи. — Погоди, не кипятись, — затем резко повернулся к ивовцам и холодно добавил: — Хватит уже дуреть, найдите себе равного. Кудо злобно усмехнулся. — Тогда давай два на два, — он многозначительно кивнул в сторону леса. — Смотрю, ты с Суной уже спелся? Ишира медленно выдохнул, и в эту же секунду на поляну шуншином вынырнула Маюри, стряхивая с себя прилипшие листья. Итачи недоумённо нахмурился. — Что здесь происходит? Ишира провёл рукой по лицу, чувствуя усталость от происходящего. — Что ж… — он внимательно посмотрел на обоих и заметил на ладонях Ютаки остатки сажи. — Меня там ждут, так что давайте по-быстрому. Кудо неожиданно хмыкнул. — Да, кстати. Глупо было оставлять свою Учиху без присмотра. Ишира не сразу уловил смысл его слов, но когда до него дошло, глаза резко сузились. — Сегодня утром тихоня из Кумо спрашивал, не хочу ли я проучить её за вот это, — Кудо продемонстрировал руку с меткой от её Хирайшина. — Но я решил, что там и без меня обиженных достаточно. Ютака раздражённо вскинул голову. — Ты почему мне ничего не сказал? — Я же не согласился, — пожал плечами Кудо. Пока Ишира переваривал услышанное, его за плечо резко схватил Итачи. — Веди, — холодно потребовал он. Бьякуган вспыхнул ярче, резко расширяя обзор на несколько километров вокруг. — Она в самом центре. За мной. Едва он сделал шаг, как земля под ногами взорвалась вспышкой пламени, разбрасывая комья во все стороны. Итачи, не обращая внимания на помехи, молниеносно сорвался с места, растворяясь в темноте леса. Ютака опустил руку, с пальцев которой ещё исходил дым. — Может, хватит уже быть для всех нянькой? Ты же Хьюга. Не противно жить с мыслью, что ты всем что-то должен? Иширу всегда раздражали подобные люди. Те, кто сам ничего не зная, имел наглость рассуждать о вещах, которые их не касались, пытаясь при этом пристыдить его буквально за ничто. И даже если это была банальная провокация, у него возникло горячее желание заткнуть этого человека и заставить забрать свои слова обратно. Кунай привычно лёг в руку. Ишира резко сорвался с места, взмывая в воздух и раскидывая ладони в стороны, вращаясь в стремительном движении и выпуская чакру, обращая её в центробежную силу. Плотный, вихревой поток чакры полностью подавил возникший перед ним взрыв, рассеяв его на частицы и сводя к нулю эффект от атаки Ютаки. Ишира мягко приземлился рядом с Маюри, холодно усмехнувшись. — Обязательно спрошу за свою долю со спора, когда одолею тебя. Ютака хмыкнул, его ладони начали накаляться, приобретая опасный красноватый оттенок. — Думаю, ты догадалась, — тихо пробормотал Ишира только для Маюри, — что долго возиться я тут не намерен. Приготовь какой-нибудь нехитрый яд. — Уже, — уверенно ответила она, в пальцах которой блеснули тонкие сенбоны. — Как говорится, мы же попаданцы, — насмешливо сказал Кудо, неторопливо складывая печати. — Нам свойственно делать всё, что вздумается. — До поры, — отрезал Ишира и сорвался вперёд. *** Лес затих, но ночная темнота от этого не стала менее угрожающей. Аккуратно ступая по мягкому мху, Такума бесшумно лавировал между стволами деревьев, напряжённо вслушиваясь в малейшие звуки. Даже невинное щебетание птиц где-то вдалеке заставляло напрягаться всем телом, а рука инстинктивно сжимала катану до побелевших пальцев. Настолько погружённый в свои мысли, он даже не сразу осознал, как с кем-то столкнулся плечом. На автомате он резко вскинул катану, но тут же, узнав силуэт, так же быстро её опустил. — Нас, кстати, теперь двое, — устало бросил Фуджи. Такума медленно округлил глаза. — Неужели она… — А, нет, — махнул рукой Фуджи. — Просто на шум сбежались другие генины, а Фумио решил, что легче свиток подрезать у них и свалить. Такума раздосадованно цыкнул, нахмурившись. Вдруг его тело наполнилось дополнительным запасом чакры, вместе с которым в сознание проникли воспоминания развеявшегося клона. — У нас проблемы, — тихо произнёс Фуджи, явно тоже ощутивший тот же поток информации. — Скоро здесь будет Миюки. — Знаю, — хмуро ответил Такума. — Надо спешить. Он решительно направился вперёд, но не услышав шагов рядом, недоумённо оглянулся через плечо. Фуджи застыл на месте, с непривычной задумчивостью рассматривая его лицо. — Знаешь, — негромко проговорил он, — я до последнего пытался себя убедить, что ошибаюсь, но вот как всё оказалось… Может, я и мудак, признаю, но не настолько глуп, чтобы не понимать, что ты задумал. Такума медленно развернулся к нему всем телом, сухо бросив. — Не самый подходящий момент ты выбрал, чтобы блеснуть своей проницательностью. Фуджи равнодушно пожал плечами. — Да вот тоже подумал, а что было бы, подними я эту тему чуть раньше? До того, как ты вывел Миюки. Может, мы бы сели и поговорили? Такума не выдержал и едва заметно, горько усмехнулся. Как будто всё было настолько просто. Если бы вопросы решались обычными разговорами, его замысла и вовсе не существовало бы. — Не вижу ничего смешного, — жёстко оборвал Фуджи. — Объясниться не хочешь? — Кажется, тут и так всё понятно, — спокойно ответил Такума. Фуджи молча скрестил руки на груди, смотря выжидающе и непреклонно. Оправдываться или отступать уже не было смысла. — Я вступаю в Акацуки. Теперь пути назад не было. Он выдохнул и продолжил уже спокойнее, но твёрже: — Посмотри на нас. Мы только начали свой путь в этом мире, а уже вынудили себя покинуть свою родную деревню. Что будет дальше? Служить деревне или стать нукенином. — он поднял руки, словно взвешивая две невидимые чаши. — Неважно. Любой из этих путей приведёт тебя к тому, что ты будешь поглощён своими амбициями и страхами. Ты будешь день за днём мучиться сомнениями, метаться, ставить на кон всё, взмаливать у высших сил хоть какую-то помощь, но в ответ в тебя снова и снова будут швырять камень, — он шагнул к Фуджи ближе. — Бесконечное Цукуёми — это шанс на атараксию, на избавление от страданий и отчаяния. В этом и есть цель нашей второй жизни. Она и должна стать для нас единственным ориентиром. Он протянул руку Фуджи, замерев в напряжённом ожидании. Фуджи долго смотрел на неё, взгляд его был таким тяжёлым и холодным. — Ну же… Наконец он поднял глаза. — Я никому не скажу, даже Миюки. Но и ты пойми меня… Не добавив ничего больше, Фуджи резко развернулся и бесшумно растворился в ночной темноте, оставляя Такуму совершенно опустошённым. Змея внутри него, всё это время молчаливо ожидавшая исхода, вдруг мучительно извернулась и больно вцепилась клыками прямо в сердце, распространяя по телу яд сомнений и одиночества. Слабая, призрачная надежда, что это ещё не окончательный отказ, медленно угасала. Он ясно видел это в глазах Фуджи — смесь жалости и отвращения. Глубокий вдох, затем медленный выдох. Абстрагироваться от всего, кроме приближающегося карканья ворон. Будет проще убедить себя, что во всём виновата именно она. Тогда её смерть станет особенно необходимой. Он безмятежно, почти расслабленно двинулся дальше между деревьями, остановившись лишь тогда, когда заметил во мраке два горящих красных глаза. — Хватило смелости прийти без друзей? — язвительно поинтересовалась Мисаки, и в её голосе проскальзывало плохо скрытое презрение. — Вам разве не рассказывали, что одному выходить против Учихи — самоубийство? Такума устало усмехнулся. — Ты уже на пределе, так что можешь не выёживаться. Хирайшин потребляет слишком много чакры, особенно в сочетании с постоянно активированным шаринганом. Глаза напротив гневно сузились, кунай в её руке блеснул, отражая тусклый свет луны, пробивающийся сквозь кроны деревьев. Спустя мгновение Такума сблизился с ней. Какофония из треска молний и яростного карканья ворон отдалённо напоминала звук Чидори, и в этом столкновении было что-то такое, что хотелось продолжать до бесконечности. Одним точным взмахом катаны он рассёк Мисаки пополам, тут же пронзая каждую ворону, пытающуюся улизнуть в сторону. Звук Хирайшина над ухом заставил его резко развернуться, отбить её удар и разорвать Учиху, словно пиньяту, из которой чёрным вихрем разлетались птицы. Отпрыгнув назад и набирая дистанцию, Такума сорвался с края оврага вниз и, быстро сложив печати растворился во мраке. Вихрь вороньего стада моментально перестроился и закрутился в спиральное остриё, направленное прямо на него. Такума едва успел вдохнуть, как на него налетела тяжёлая фигура, резко выбив из лёгких воздух и повалив на землю. Мисаки тут же оказалась сверху, выбила ногой его катану и, с безумием в пылающих красных глазах, одной рукой схватила его за горло, занося второй кунай для удара. Клон затрещал и вспыхнул яркими разрядами молний, заставляя Мисаки взвыть от боли и рухнуть на землю. Такума, не теряя ни секунды, вынырнул из тьмы и тут же навис над ней, молниеносно вырвав кунай из ослабевших пальцев и без колебаний занёс его для последнего удара в голову. Мисаки в панике вскинула руки, пытаясь защититься: одной она намертво вцепилась в его кисть, а второй пыталась остановить само лезвие, с которого капли крови медленно стекали ей на лицо. Такума с холодной решимостью надавил ещё сильнее, одновременно коленом прижимая её к земле, выдавливая воздух из лёгких. — Ну давай же… — глухо прошипел он, чувствуя, как адреналин ударил в голову. Лицо Мисаки, полное ярости и ненависти, постепенно начало меняться, уступая место испуганной растерянности и неподдельному ужасу. Остриё куная приближалось к её лицу медленно и неотвратимо, отражаясь в широко распахнутых глазах . Но внезапно весь триумф Такумы рухнул в одно мгновение, когда по лесу прокатился полный агонии крик, до боли знакомый и страшный. Звук этот пронзил его насквозь, полностью выбив из колеи и заставив на секунду замереть. Всего лишь на миг он потерял концентрацию, и за какие-то мгновения оказался уже придавленным к земле. Первый удар, второй, третий — лицо загорелось от боли, и только тогда Мисаки отшатнулась, оробело осмотрелась вокруг и мгновенно сорвалась прочь. Такума с трудом поднялся, стирая кровь с носа и пытаясь справиться с раздвоением в глазах и оглушающим звоном в ушах. Он ведь не ослышался?.. *** Перед ногами лежала бездыханная ворона, неподалёку ещё одна. Окрестности вокруг были изувечены боем: сломанные ветви, глубокие борозды на земле, чёрные следы гари. Итачи присел на колено и аккуратно провёл пальцем по перьям птицы, отодвигая крыло и разглядывая выжженный на перьях кандзи. Его не сильно волновало, особенно сейчас, как именно в руках Мисаки оказалась легендарная техника Нидайме Хокаге, хотя он догадывался, откуда растут ноги. Имей он сам такой козырь, он точно не спешил бы раскрывать карты до последнего, критического момента. Он медленно поднялся на ноги, инстинктивно нахмурившись и внимательно вслушиваясь в нависшую мёртвую тишину. Даже фауна этого проклятого леса исчезла, испуганная шумом боя. Осторожно поворачивая голову, Итачи осматривал следы схватки, привычно моделируя её ход. Он хорошо знал стиль боя Мисаки — тот, который развивался прямо на его глазах, — и понимал теорию ведения сражения шиноби, владеющих райтоном. А о чём ещё ему думать? Чем больше Итачи рефлексировал, тем сильнее убеждался, что сегодня он совершенно ничего не понимает. Любая попытка сделать хоть какой-то вывод неизменно возвращала его к исходной точке, порождая ещё больше вопросов, ответы на которые могли дать лишь… Шорох листьев резко вернул его в реальность. Из густых зарослей, засунув руки в карманы, неторопливо вышел шиноби с протектором Кумо на лбу. Итачи мгновенно узнал его. Фуджи, кажется. — Чего ты так на меня смотришь? Будто упрёк из прошлого. Итачи неотрывно наблюдал, как тот равнодушно проходит мимо. Биться Фуджи явно не собирался, но взгляд цепко выхватил с одежды парня что-то маленькое и черное. Пёрышко. — Стоять, — негромко сказал Итачи. Фуджи раздражённо вздохнул и обернулся через плечо, закатив глаза. — Твоя подружка бегает по лесу где-то там, — махнул он рукой в сторону. — Ты мне покажешь, — бескомпромиссно отчеканил Итачи. Фуджи болезненно скривился. — Ой, иди ты нахуй, сам ищи, — бросил он и безразлично повернулся, продолжая путь. Итачи озадаченно приоткрыл рот, чувствуя, как внутри вспыхивает небывалая доселе злость. — Не заставляй меня… — Отвали, я сказал, — грубо перебил его Фуджи, даже не повернувшись. — Самый конченый из всех Учих. Ну, после Саске. Имя брата прозвучало оглушительно, резко ударив в самое сердце, и громким звоном зациклилось в голове. Остатки спокойствия и самообладания, которые он с таким трудом удерживал после всех потрясений сегодняшнего дня, треснули. Итачи больше не видел смысла анализировать, перебирать варианты, терпеть. Мир перед глазами мгновенно окрасился в багровые тона. Так же быстро Итачи оказался за спиной у Фуджи, молниеносно занося кунай. Парень ошеломлённо обернулся и едва успел отразить удар, с искрами металла отбросив оружие в сторону. Итачи резко отпрыгнул назад, взлетел на дерево, которое тут же треснуло от разряда молнии и начало падать. Не сбавляя темпа, он пробежался вверх по стволу и взмыл в воздух, ловко уворачиваясь от ещё одной атаки. Перекрутившись вверх тормашками, он одновременно выпустил по четыре сюрикена из каждой руки, закручивая их под разными углами, тут же запустив следом кунай, изменивший траекторию одного из снарядов. Фуджи с трудом парировал одни сюрикены, увернулся от других, но напоролся на самого Итачи. Удар ладонью в горло выбил из него воздух, вторая рука резко вздёрнула его подбородок, вынуждая заглянуть прямо в алые глаза. Иллюзия возникла мгновенно, натянутая словно стрела на тетиве, ждавшая лишь этого момента. В реальном мире Фуджи, поддерживаемый Итачи, медленно осел на землю. В иллюзорном же он оказался распятым на кресте, вокруг — тёмная водная гладь, небо налилось кровью, застывшее в чёрных облаках. Итачи даже не сразу осознал, почему создал именно такое пространство. Оно само вырвалось наружу, отражая его собственную душу, медленно погружающуюся во тьму. Фуджи беспокойно озирался, пытаясь вырвать из оков руки. Итачи почувствовал, как иллюзия стремительно начала ослабевать, но он безжалостно пресёк попытку бегства. — В чём дело? — не без удовольствия поинтересовался он. — Попробуй ещё раз остановить поток чакры. Ты же наверняка считаешь себя сильнее меня. — Ублюдок, — прохрипел Фуджи, тяжело дыша. Он сглотнул, пытаясь прийти в себя. — Ладно, чего ты хочешь? За подругу твою извиниться? Я и сам понимаю, что поступил глупо. — Правда надеешься, что меня волнует только это? — бесстрастно спросил Итачи, не отводя пристального взгляда от Фуджи. Тот замешкался, явно осознавая совершённую ошибку. — Я понятия не имею, что ты хочешь услышать. Он лгал. Шаринган фиксировал каждое малейшее движение его зрачков, каждый мускул на лице, каждую каплю пота, выдававшую ложь и попытку скрыть правду. Итачи посчитал, что имеет место быть ткнуть пальцем в небо. — Кто такой Учиха в маске? Дикий, неверящий ужас исказил лицо Фуджи — настолько явный, что Итачи ощутил, как в его голове бурлит отчаянный мыслительный процесс. Он знает, о ком речь. Итачи нахмурился сильнее, пристально всматриваясь в испуганное лицо. — Ты обмолвился «среди всех Учих». Значит, имел в виду конкретных знакомых тебе людей. Кто? — Послушай… Мы же можем нормально поговорить? — Уже нет, — холодно оборвал Итачи, и в его руке тут же материализовалась длинная катана. Он направил острие прямо на Фуджи. — Пусть это и иллюзия, но поверь, в моих силах заставить тебя умолять о смерти. — Верю, только давай… — Вопрос — ответ, — безапелляционно заявил Итачи. — Кто такой Учиха в маске? Итачи смотрел в эти мечущиеся, растерянные, ненавидящие глаза, чувствуя, как напряжение внутри него нарастает. Его собственные мысли метались между двумя возможностями. Первый вариант: кто-то из клана Учиха, считавшийся погибшим во время Третьей войны шиноби, выжил и теперь действует в тени, скрываясь за маской. Шаринган невозможно просто украсть у погибшего Учихи на поле боя, потому что другие шиноби сразу забрали бы его глаза в деревню. Значит, этот человек не только остался живым, но и сохранил свой глаз и скрывается ото всех, сея хаос. Второй вариант — человек в маске мог вовсе не иметь отношения к нынешним Учиха. Еще более маловероятно, поскольку за всю историю клана и деревни лишь один шиноби когда-то отвернулся от клана и навсегда покинул деревню. И всё же, несмотря на всю абсурдность, Итачи почему-то не мог отбросить и этот, второй вариант. — Это Учиха Мадара? Фуджи заметно вздрогнул, побледнел ещё сильнее и, стиснув зубы, отвернулся. Явное замешательство, растерянность, паника. — Это очень простой вопрос. Да или нет? — нетерпеливо надавил Итачи. Фуджи сорвался на крик: — Догадаться так сложно или что!? — Расскажи всё, что тебе о нём известно, — резко потребовал Итачи. Фуджи молчал, нервно оглядываясь, будто в поисках выхода. Итачи в раздражении сжал губы и без колебаний всадил катану в его живот. В этой иллюзии он воссоздал все тактильные ощущения настолько точно, что Фуджи болезненно вскрикнул и захрипел от внезапной боли, сжимаясь в оковах. Итачи смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как по лицу пробегает странная, почти чужая жестокость. Он резко провернул клинок внутри, наблюдая, как исказилось от боли его лицо. Где-то в глубине сознания он отметил: хоть Фуджи и немного старше, но удивительно стойкий. — Не молчи! — рявкнул Итачи. — Какой же ты тупой… — он мучительно выдохнул, задыхаясь от боли. — Любой на твоём месте догадался бы, что я просто не могу сказать то, что ты хочешь услышать! Ответ Итачи категорически не устраивал. Скорее, это только ещё больше подтверждало, что он что-то знает — что-то крайне важное для Итачи. Неважно откуда и как, но он обязан был узнать это прямо сейчас, во что бы то ни стало. — Это мы ещё посмотрим, — почти прошипел Итачи. Шаринган вспыхнул с новой силой, и иллюзорный мир мгновенно сжался до абсолютно чёрного полотна, на котором он начал плести нечто сложное и искусное. Всё, чему он научился за годы тренировок, всё, что он знал о гендзюцу, Итачи вложил в эту иллюзию, стремительно погружаясь в сознание Фуджи всё глубже и глубже. Тело Фуджи на мгновение дёрнулось в реальности, а томоэ на глазах Итачи судорожно дрогнули, раскручиваясь быстрее и быстрее. Он вспомнил, как однажды пытался представить, что случилось с Юичи, когда Мисаки влезла в его сознание и потерпела неудачу. Тогда он списал это на её неопытность, даже не допуская мысли, что с ним может случиться нечто подобное. Однако стоило ему сломить первый ментальный барьер, как в реальном мире раздался громкий, полный муки вопль, болезненный и дикий. Итачи на секунду вынырнул из иллюзии, быстро оглядывая Фуджи, который лежал на земле, судорожно пытаясь вдохнуть воздух и сжимая пальцами траву. Что-то глубоко внутри самого Итачи кричало, что это вовсе не повод останавливаться. Он решительно вновь нырнул в сознание Фуджи, на этот раз осторожнее, постепенно раскрывая створки его сознания, сквозь которые промелькнули воспоминания: будни в Кумо, тренировки, академия, скучные миссии… всё это не то, неважно, бесполезно. Казалось, кто-то специально уводит его в сторону. Но Итачи продолжал двигаться, проникая всё глубже, чувствуя, как у самого от напряжения мутится голова. Раздражение и злость только усиливались. То, что происходило в реальности — отчаянная тряска тела Фуджи и его болезненные стоны — сейчас не имело никакого значения. Это намного важнее. И вот наконец, на самом краю сознания, он ощутил нечто — спрятанное за множеством замков, глубоко упрятанное в подсознании. Итачи почувствовал, что это оно. Он осторожно прикоснулся к этой чужеродной субстанции, с огромным усилием пытаясь открыть её и уже почти ощущая долгожданный успех… Но тут инстинкты внезапно завопили о смертельной опасности. Итачи резко вынырнул в реальность и мгновенно отреагировал, вскидывая кунай и отражая направленный прямо в лицо удар. Он снова уклонился, едва пропуская разряд молнии над своей головой, и тут же нырнул вперёд, резко уходя в кувырок. Прокрутившись в воздухе, Итачи мощным толчком сбил врага с ног, тот болезненно рухнул на землю, выпуская катану из рук. Мгновенно навалившись на него всем телом, Итачи безжалостно схватил его за дёргающуюся голову, силой приоткрывая веки, мгновенно проникая в сознание шаринганом и полностью обездвиживая врага. Тяжело вздохнув, Итачи медленно поднялся на ноги и уверенно шагнул обратно к беспомощно лежащему на земле Фуджи. Сзади вдруг раздался встревоженный голос: — Погоди, Итачи, стой! Он тут ни при чём. Это я всё затеял, с меня и спрашивай! Итачи устало, равнодушно обернулся через плечо, смотря прямо в лицо говорившему. — Ты ведь Такума, да? — тихо спросил он, затем отвернулся, снова шагая к Фуджи. — Значит, ты следующий. Не удостоив его более ни взглядом, ни словом, Итачи резко нагнулся над бессознательным Фуджи и вновь погрузился в его разум. Всё вокруг снова погрузилось во мрак, и Итачи вновь оказался перед той самой странной, загадочной печатью. Не спеша, упрямо, методично он стал разрушать её, вкладывая все оставшиеся силы в этот последний рывок. Он был полностью убеждён в том, что поступает правильно, и перед его глазами уже стоял отчётливый образ человека в маске, поверженного и лежащего у его ног, а за ним вырисовывалось будущее — мирное, лишённое угрозы войны и ненависти, свободное от гнетущего бремени неизвестности. Но не успел он приблизиться к этому образу ближе, как всё сознание Итачи внезапно померкло и резко погрузилось в непроглядную тьму. *** Такума вдруг почувствовал, как оковы гендзюцу резко ослабли и развеялись, и тут же вскочил на ноги, ошеломлённо оглядываясь по сторонам. Недалеко от него стоял Хьюга, сжимавший на руках бессознательного Итачи. Его бьякуган холодно и угрожающе блеснул в темноте, буравя Такуму ледяным взглядом. Не обращая на него внимания, Такума рванулся к лежащему на земле Фуджи, опускаясь на колени и отчаянно пытаясь привести его в чувства. Он легонько хлопнул его по щекам, но реакции не последовало. Решив, что тот всё ещё находится под действием гендзюцу, Такума поспешно попытался передать ему своей чакры, но и это не помогло. — Эй, очнись, ну же… — прошептал он с нарастающим отчаянием. Пальцы судорожно нащупывали пульс на шее друга, но там была лишь страшная, оглушительная пустота. Позади холодно, с нескрываемым отвращением раздался голос: — Доигрались, дегенераты? Если я ещё узнаю, что с моей Учихой что-то не так, вернусь и добью тебя. Ишира резко исчез в темноте, оставляя Такуму наедине с чудовищным результатом его собственных решений. Считать ли это именно тем, о чём он говорил? Из самой глубины души поднялось нечто тёмное, отвратительно успокаивающее, нашёптывающее, что эта опустевшая оболочка рядом больше не имеет значения, что в мире Бесконечного Цукуёми ничего этого не будет, и не будет боли. Но стоило ему осознать собственные мысли, как он сдавленно скрипнул зубами, зажимая рукой лицо, заглушая собственное дыхание. Вдох, выдох. Вдох, выдох… — Фух, еле нашла вас! — внезапно раздался знакомый, ворчливый голос. От звука этого голоса Такума передёрнуло так сильно, что он чуть не рухнул лицом вниз. Медленно подняв взгляд, он увидел на толстых корнях дерева смутный силуэт Миюки. Она быстро спрыгнула вниз и начала торопливо говорить: — Попытайтесь объяснить мне, что здесь происхо… — её голос оборвался на полуслове, а сама она застыла, нависнув над Такумой и заглядывая ему за спину. Такума даже не поднял глаз, продолжая тупо смотреть куда-то в пустоту. Он слышал, как Миюки тяжело рухнула на колени, как отчаянно пыталась растормошить тело Фуджи, её тихие всхлипы и прерывистое дыхание, пока она беспомощно дергала его за рукав. Он опасливо повернулся, медленно, почти через силу встретившись взглядом с её полными ужаса, слёз и неверия глазами. — Как… как это случилось? Кто? — тихо прошептала она. Тёмное и отвратительное внутри него снова проснулось, повторяя мантру: «Это шанс, это шанс». — Кто?! — сорвалась Миюки на крик. — Твоя подруга Учиха, кто ещё?! — почти не осознавая, выкрикнул в ответ Такума. Миюки резко отшатнулась от него, отпустив его рукав. Он тут же отвернулся обратно, снова уставившись в пустоту. На языке вертелось что-то ещё, но слова застревали в горле. Внезапно Миюки резко вскочила на ноги и, не сказав больше ни слова, исчезла в ночной темноте. Такума успел лишь вскинуть руку, пытаясь её остановить, но тут же бессильно опустился обратно. Перед глазами неподвижно лежало тело Фуджи. Отчетливое, неоспоримое воздаяние за выбранный им путь. *** Ишира осторожно спрятал Итачи высоко среди густых ветвей деревьев, словно ворону в гнезде, оставив рядом своего клона на всякий случай. От его мягкой ладони Итачи должен был проснуться нескоро, а будить его сейчас было бы небезопасно. Лучше уж он придёт в себя к утру и сам сообразит, что делать. Этот день Ишира мог с уверенностью назвать самым никчёмным за всю историю Земли. Всё, чего сейчас хотел Ишира, это лечь спать и забыть обо всём произошедшем безобразии. Добравшись наконец до центральной башни, он с облегчением выдохнул, увидев целую и невредимую Мисаки, которая мирно спала, прислонившись к стене. Потрёпанную, но живую. Сидящий рядом с ней на ступеньках Широ вопросительно поднял глаза. — Тебя где носило? — То там, то сям, — устало ответил Ишира. — Пошли внутрь. Широ поднялся, покосился на спящую Мисаки и уже нагнулся, чтобы аккуратно поднять её на руки. В этот момент полыхнула вспышка молнии, за которой гулко прогремел раскат грома. — Ох, блять, — обречённо протянул Ишира, после обернулся на вышедшую из темноты фигуру. На пальцах Миюки ещё клубился дым, а её покрасневшие, воспалённые глаза источали столько ненависти и злобы, что даже Ишире стало не по себе. Её ладонь вновь заискрилась электричеством, но Ишира оказался быстрее: резко сблизившись, он ловко заломил ей руку и нанёс быстрые точечные удары по ключевым тенкецу, точно так же, как это было с Итачи. Миюки резко потеряла сознание и мягко осела на его руках. На мгновение его взгляд остановился на свитках, прикреплённых к её поясу. Забрать их сейчас казалось вполне логичным решением, но… что-то в нём резко протестовало. Он устало поднял глаза к тёмному небу. — Смотри, я занимаюсь благотворительностью. Вздохнув, он аккуратно поднял Миюки на руки и отнёс её подальше, в укромное место, скрытое густой тенью, где никто её не найдёт. Оставив рядом клона, он вернулся обратно, осознавая, что возможно это принесёт дополнительные проблемы, но иначе он поступить не мог. Мстительность никогда не была его сильной стороной, и смысла в убийстве девочки, явно охваченной горем, он не видел. Тот, кого стоило наказать, уже и так всосал важный жизненный урок. Вернувшись к башне, Ишира на мгновение замер, а затем осторожно присел рядом с Широ, аккуратно переворачивая его тело и снимая его руку с Мисаки. С тяжестью в сердце он мягко провёл пальцами по его лицу, осторожно прикрывая застывшие глаза. Мисаки была настолько вымотана, что даже не проснулась и ничего не заметила. Пожалуй, так даже лучше. Заботливо подхватив её на руки, Ишира поднялся по ступенькам башни. Почувствовав движение, Мисаки слегка заворочалась, не просыпаясь до конца, и пробормотала: — Мм..? Всё хорошо? — Порядок, — тихо ответил он, крепче прижимая её к себе. — Отдыхай. Она снова закрыла глаза, спокойно устроившись у него на руках. Он же смотрел на неё с чувством умиротворения, печали и странной, болезненной нежности.