Наруто по сети

Свои дни в академии Какаши помнил мутно, блекло. В его памяти они были затянуты унылой дымкой серых оттенков, лишённые всяких ярких красок и живых эмоций. Всё, что его тогда действительно волновало — это путь шиноби, упорное стремление к совершенству и постоянным успехам, чтобы навсегда заслонить собой горький позор, брошенный на их семью его отцом, Хатаке Сакумо. Эти воспоминания были ему противны, и Какаши испытывал к тому, кем он был тогда, глубокое отвращение. Он слишком поздно осознал, каким человеком был на самом деле, и с тех пор все эти годы методично и упорно пытался собрать себя по кусочкам, раз за разом возвращаясь к точке, где снова и снова разбивался. Пребывание в АНБУ ничуть не облегчало эту задачу — напротив, каждое задание будто ещё сильнее дробило его душу, оставляя шрамы, которые не видно глазу, но которые он ощущал отчётливо, каждую ночь. Но сдаваться он не собирался. Обито, Рин, Сенсей… Всё это нужно было проглотить, спрятать глубоко в памяти и просто жить дальше. Другого пути у шиноби не было. И вот сейчас он стоял здесь, в душной, сырой подвальной раздевалке АНБУ, окружённый своей командой Ро. Тензо, аккуратно закрывая свой шкафчик, бросил на него задумчивый взгляд. — По-моему, вы преувеличиваете, семпай. Попахивает личной неприязнью. Какаши устало вздохнул, опираясь плечом о холодную металлическую дверцу своего шкафчика, и хмуро ответил: — Я немного не это имел ввиду. Югао, сосредоточенно закрепляя налокотник на предплечье, взглянула на него с лёгким недоумением. — Но шиноби такого уровня в нашей команде — это ведь скорее плюс, разве нет? Возможно, она была права. Хотя, столь серьёзное пополнение в и без того элитном подразделении, возможно, казалось даже исчерпывающим. Но Какаши куда больше волновали вопросы: зачем и почему? Человек, который когда-то чётко запомнился ему под девизом «ничего не буду делать, если не попросят», просто так, добровольно вступить в АНБУ никогда бы не захотел. Нет, здесь скрывался другой, гораздо более тревожный мотив, который Какаши никак не мог уловить. И вдруг тяжёлая, железная дверь с пронзительным скрипом отворилась, впуская в их скромное убежище фигуру человека. В руках он спокойно держал свежевыданную униформу АНБУ и, окинув всех присутствующих любопытным взглядом, произнёс: — Меня зовут Юичи Хотэру. С сегодняшнего дня я новый член команды Ро. *** Юичи принял твёрдое и окончательное решение. Он окинул взглядом свой старый зелёный жилет — такой удобный и родной, с которым он пережил столько всего, что даже мысль о скором расставании причиняла тупую, ноющую боль где-то глубоко внутри. Он на мгновение прикрыл глаза, мысленно прощаясь с этим отрезком своей жизни. Выйдя на улицу, Юичи широко раскинул руки в стороны и полной грудью вдохнул прохладный, терпкий весенний воздух. Несмотря на то, что положение дел выглядело довольно печальным, настроение у него было неожиданно хорошим. Поводов для грусти в жизни ещё будет предостаточно, так что сейчас стоило наслаждаться даже этим коротким моментом затишья. Неторопливо шагая по заснеженным улицам Конохи, он остановился в самом центре, лениво привалившись к холодному забору. Вокруг царила привычная суета: люди куда-то торопились, занимались своими повседневными делами, и от этой монотонной, размеренной картины его накрыло спокойствием. Щёлкнула зажигалка, в пальцах оказалась сигарета, но тут кто-то резко выдернул её и демонстративно смял прямо перед его лицом. Юичи удивлённо опустил взгляд вниз и встретился с недовольным лицом Мисаки, на рукаве которой красовался шеврон Военной полиции. — Вот ты дятел скажи мне? — раздражённо спросила она. — Можешь курить в специально отведённом месте или хоть у себя в постели, но не посреди же деревни! Юичи безразлично смотрел на неё, молча закуривая вторую сигарету и не отрывая от неё тяжёлого, насмешливого взгляда. Мисаки раздражённо цыкнула, но не ушла, а молча привалилась рядом к забору, скрестив руки на груди. — Что с тобой? — тихо спросил Юичи, выдыхая дым. — В смысле? — Да так, ничего, — он пожал плечами. — Просто выглядишь какой-то… Как бы правильнее сказать… Сдержанной? Куда запал-то твой делся? Мисаки одарила его злым взглядом, в котором явственно проступила горечь. — По моей вине погиб товарищ по команде. Потом один тип проделал мною дыру в стене арены. У меня умер отец. Я торчу в полиции, слежу, чтобы такие ханыги, как ты, не курили в запрещённых местах. И это только новости последних трёх месяцев. — Её глаза на мгновение вспыхнули алым, и она процедила: — А теперь спроси ещё раз, что со мной? Конечно, Юичи прекрасно знал, что с ней происходит. Он видел это уже десятки раз — Учиха всегда тяжело переживали подобное. Но успокаивать её, утешать и гладить по голове он точно не собирался. Гораздо правильнее сейчас было её растормошить — то есть как обычно, надоесть, вывести из себя, напомнить ей, что жизнь продолжается. — Депрессия, значит? Ладно-ладно! — Юичи тут же вскинул руки, когда Мисаки угрожающе потянулась к поясу. — Что это у тебя там, кстати? Наручники? — Чакроподавляющие, — сухо ответила она. — Не слишком круто для бомжей и пьяниц? — с ухмылкой поинтересовался Юичи. Мисаки лишь тяжело вздохнула, отпрянув от забора, и с горечью сказала: — Смейся сколько влезет, а мне вот плакать хочется. Ради интереса просмотрела нераскрытые дела, так они нераскрытые лишь потому, что передаются в АНБУ. И за последний год таких случаев стало гораздо больше, а бюджет нам, бездельникам, из-за урезают всё сильнее. Скоро, наверно, и наручников этих не будет. Вот такая хитросплетённая манипуляция от деревни по подавлению Учих, не находишь? И это Юичи тоже знал. Только вот слышать подобное из уст Мисаки было почему-то неприятно, будто упрёк, что он ничего не сделал с этим раньше, хотя обещал. — Рано или поздно это всё разрешится. — Ты похож на Шисуи, — ответила Мисаки, глядя куда-то в сторону. — Тоже старательно пытаешься сгладить углы в этом вопросе. Юичи усмехнулся, скользнув взглядом по её лицу, ещё не успевшему полностью потерять детские черты. Что-то всё же с ней было не так. Какая-то незримая перемена, даже оттенок её чакры стал иным. Мисаки уже собиралась уходить, когда он негромко бросил ей вслед: — Ничего больше не хочешь мне сказать? Она обернулась и вскинула бровь. — Точно. В следующий раз я заставлю тебя эту пачку сигарет сожрать целиком, — после чего резко развернулась и пошла прочь. Юичи не стал её больше задерживать. Он лишь докурил до конца, медленно затушив бычок о влажную землю под ногами. Он собрался было идти в сторону резиденции Хокаге, но, дойдя до входа, замер на полушаге. Чуть повернул голову, а потом, будто неуверенно раздумывая, развернулся и направился к знакомой фигуре в зелёном жилете. — Ну что, гроза всех чунинов, как успехи? — Юичи небрежно взъерошил волосы Ишире, прежде чем тот успел среагировать. — Устроили мы, значит, привал, — раздражённо начал Ишира, отдёргивая руку. — Я привычно зарылся в спальный мешок, как вдруг посреди ночи меня что-то побудило активировать Бьякуган. Догадаешься, что я увидел? Юичи задумчиво почесал подбородок, оглядывая кучкующихся вокруг чунинов, пока не встретился с ответом взглядом. — Тебя Итачи напугал? — Он неотрывно смотрел на меня спящего, где-то час, — мрачно ответил Ишира. — И явно размышлял о чём-то нехорошем. Ты бы подсуетился и взял меня к себе в команду, месяц уже прошёл. Юичи замялся. — Увы, тут я тебе не помощник. — Ты издеваешься? — удивлённо выдохнул Ишира, понизив голос. — У нас тут завёлся… убийца попаданцев, и я могу пасть его жертвой уже на следующей неделе, а ты даже помочь не можешь? — Я перевожусь в АНБУ. Тебя вообще не смутило, что я сейчас чуть ли не впервые в гражданском? — Ты гонишь, — нахмурился Ишира. Юичи спокойно задрал рукав и продемонстрировал свеже выбитую татуировку — комбинацию узоров листа и пламени. — Остались кое-какие бумажные формальности, а потом пойду знакомиться с новой командой. Угадай с какой? Ишира чуть помедлил, затем хмыкнул. — Ладно. Ну, это в общем-то, имеет даже смысл. — Рад, что ты меня поддерживаешь. Они разошлись: Ишира направился обратно к своей команде, а Юичи поднялся вверх по лестнице, входя в кабинет Хокаге. Обрекать себя на неблагодарную службу в АНБУ он бы никогда не стал просто так. В роли джонина ему было вполне комфортно, однако в последние годы он чувствовал себя скованным, ограниченным в действиях. Перед Кимурой с его болванчиками из Корня он словно находился на ладони, и чтобы пресечь это, Юичи решил стать невидимкой — перейти в АНБУ. По сути своей, АНБУ и Корень были автономными организациями: Корень подчинялся исключительно Данзо, а АНБУ — только Хокаге. Информация о членах, миссиях и перемещениях почти не просачивалась наружу. Ни один обычный шиноби не обладал таким уровнем скрытности. Второй мотив не уступал первому по важности — Учиха. АНБУ занимались этим вопросом напрямую: круглосуточно наблюдали за кварталом, фиксируя буквально каждое подозрительное движение. Вступив в организацию, Юичи смог бы узнать гораздо больше нюансов, а затем, кооперируясь с Шисуи и постепенно выдавая ему дозированную информацию, наконец-то сдвинуть ситуацию с мёртвой точки. Более того, вскоре в АНБУ вступит и Итачи, что давало ему ещё один важный плацдарм для возможностей. Закончив все формальности в резиденции, Юичи направился на базу АНБУ. Неприметный проход открылся у подножья горы Хокаге, и он неспешно шагнул внутрь. Остановившись на подобии проходной, он продемонстрировал свежевыданный пропуск, и уже через мгновение из маленького окошка получил новенькое обмундирование: униформа, лисья маска с овальными вырезами для глаз и стандартный клинок. Только сейчас, глядя на гладкий боевой жилет АНБУ, он осознал, что ему больше некуда будет запихивать целую гору свитков, как он привык делать это раньше. Пройдя дальше по узкому коридору с серыми стенами и тусклыми лампами, Юичи остановился перед металлической дверью. С лёгким скрипом он открыл её, переступая порог. — Меня зовут Юичи Хотеру. С сегодняшнего дня я новый член команды Ро. Первым к нему подошёл молодой парень, которого он знал как Ямато. — Будем знакомы. Я Тензо, это Югао, — он указал на невысокую куноичи с фиолетовыми волосами, что мельком взглянула на Юичи и коротко кивнула. — Ну, а с капитаном вы, думаю, уже знакомы. — Капитан Какаши, — сказал Юичи с подчеркнутым уважением. Они оба знали, что это игра в субординацию, но правила нужно было соблюдать. — Переодевайся, — коротко бросил Какаши, — и ждём тебя на тренировочной площадке. — Без крещения кунаями, надеюсь? — с усмешкой уточнил Юичи. Какаши промолчал и вышел из раздевалки, не удостоив его ответом. Тензо подошёл ближе, наблюдая за тем, как Юичи неспешно складывает вещи в личный шкафчик. — Вы не в ладах? — осторожно поинтересовался он. Юичи усмехнулся уголком губ. — Не знаю. Лично я ко всем отношусь хорошо. *** Наруто чуть ли не рвал на себе волосы, пытаясь разобраться: — «Что значит быть ниндзя?» Ээ… — пробормотал он растерянно, глядя в книгу. Пока он мучительно пытался вспомнить то, чего очевидно никогда не знал, Наоми внимательно пересчитывала их семейный бюджет. Деревня выдавала ровно столько, сколько хватало на самый минимум, но в понимании же самой Наоми нужно было всё и сразу. Хорошо, что Юичи успел стать их неофициальным опекуном, регулярно подкидывая деньги на всякие нужды и прихоти. В целом, сама Наоми не была транжирой — этим занимался Наруто. А статуса «старшей сестры» не всегда хватало, чтобы держать его гиперактивность и тягу к проказам в узде. Он неумолимо гнул свою линию, как бы она ни пыталась его направить. — Ну, это… Тот, кто служит своей деревне? — наконец выдавил Наруто. Наоми обречённо покачала головой, упираясь ладонью в лоб. — Быть ниндзя означает, что ты готов отнять чужую жизнь и готов отдать свою за деревню. Это значит терпеть и бороться дальше. И всё это написано на первой странице книги, которую ты держишь в руках. — А… ну да. Вступительные экзамены в академию начинались уже завтра, и это было абсолютной катастрофой. Лично она совершенно не горела желанием становиться шиноби, идти в эту академию и вообще связывать свою жизнь с этим ремеслом. Однако Юичи однажды ненавязчиво намекнул, что у неё, как у сосуда Кьюби, выбора нет — она оружие деревни, как бы отвратительно это ни звучало. А раз Наруто так рвётся стать ниндзя и тащит её за собой, выхода не было вдвойне. Она с суровым выражением нависла над братом. — Читай. — Я устал, — заныл Наруто. — Читай. Тот обречённо уткнулся обратно в книгу и буркнул: — Вот стану Хокаге, и ты будешь меня во всём слушаться, ттэбайо. — Ты сначала в академию поступи, — перекривляла она его, — а потом уже права качай, ттэбайо! Наруто лишь невнятно пробормотал что-то себе под нос, продолжая с трудом осваивать материал. Наоми же, тяжело вздохнув, села на диван и, подперев щёку кулаком, задумчиво смотрела на него. Она прикрыла глаза и мысленно спросила: — Чем занят? — Не твоего ума дела, — после короткой паузы эхом донеслось изнутри. — И я тебе не собеседник. — Думаешь, только тебе позволено объявлять о своём существовании, когда это удобно тебе? — парировала она. Ответа не последовало, да он и не требовался, поскольку вопрос был больше риторическим. Их странный тандем с Курамой состоял в том, что тот напоминал о себе только в моменты её уязвимости. Юичи предположил, что если Ян-половина в Наруто лишь ждёт, когда печать даст трещину, непрерывно отравляя чакрой своего носителя, то Инь в ней вдобавок ещё и подстрекает выпустить свой гнев наружу — например, показать всем деревенским их место, что также неизбежно расшатывало печать. Разочаровывало её это неимоверно. Особенно то, что порой она действительно ловила себя на подобных мыслях. Подружиться с этим существом выходило со скрипом, и единственное, что удалось узнать — его имя, да и то с огромным трудом. Самое обидное, что в свою очередь он о ней знал почти всё. Наруто вдруг с громким хлопком захлопнул книгу и с торжеством поднял голову. — Всё! Задавай любой вопрос! Наоми задумалась: может, с Лисом нужно было поступать, как с Наруто? Давать то, что он хочет, только в обмен на выполнение её правил? — Нэ-чан, ку-ку! — снова протянул Наруто, возвращая её в реальность. — Вопрос тот же, — утомлённо вздохнула она. — Что значит быть ниндзя? Вот только Наруто совершенно не придерживался правил, но Наоми, как ни крути, была вынуждена его любить и поощрять. *** — Вижу, ты не доволен, — первым нарушил тишину Какаши, не оборачиваясь. Он обращался к Юичи, который стоял по другую сторону дверей кабинета Хокаге, безразлично глядя куда-то в стену напротив. Охрана Хокаге тоже входила в обязанности АНБУ, и то, что сейчас у них не было других, более важных заданий, свидетельствовало лишь о мирной обстановке в деревне. — Давай по клону оставим и уйдём? — предложил Юичи. Грань между тем, говорит ли он это всерьёз или просто шутит, была тонкой, почти незаметной. Подобное отношение к работе казалось Какаши чуждым, как, впрочем, и сам Юичи. Тот не был ему неприятен, просто за весь их пройденный путь — академия, Великая война, многочисленные миссии — у них не возникло ни единой точки соприкосновения, кроме сухого «привет-пока». Как будто так и должно было быть. Юичи выслуживался джонином, возился с уникальными по своей природе детьми, в то время как сам Какаши нырял всё глубже и глубже в АНБУ, и то, что в его мир так бесцеремонно вторглись, его, мягко говоря, не устраивало. — Может, скажешь уже прямо, что ты здесь делаешь? — выдохнул Какаши. Юичи нехотя отлип от стены, потянулся, вытягивая руки вверх. — Да надоело быть обычным джонином. Всё, что хотел, я уже реализовал, пора пробовать себя дальше. — Сделаю вид, что поверил. Почему АНБУ? — Ну как же, элита деревни и всё такое, — пожал плечами Юичи. — Это не место для шутовства, коим от тебя за километр разит. Здесь не будут спрашивать твоего мнения, — голос Какаши стал холоднее. — Если был приказ убить — ты убьёшь хоть совсем зелёного генина. Если был приказ без свидетелей — ты убьёшь даже гражданского, который по твоей же глупости тебя заметил. — А убийство товарищей по необходимости? Или это не считается? Под лисьей маской лицо Какаши медленно напряглось. В АНБУ с давних пор знали о его прошлом, и многие за глаза, а некоторые даже открыто называли его «убийцей друзей». Самому Какаши, в общем-то, давно было плевать, кто и что о нём говорит — это был исключительно его личный конфликт, внутренний демон, с которым он упорно боролся последние несколько лет. Но Юичи каким-то образом одной фразой умудрился задеть его за живое, упрекнуть, высмеять и подчеркнуть этот болезненный пунктик, словно сообщая, что прекрасно осведомлен о его внутренних слабостях. И от этого становилось не по себе. Не успел он ничего ответить, как в коридоре раздались шаги, и они оба мгновенно вытянулись по струнке, замерев у дверей. Тяжёлое постукивание трости по полу. Данзо шагал по коридору с неизменным кислым выражением лица, за его спиной безмолвной тенью следовал АНБУ в волчьей маске. От Какаши не ускользнуло, как обычно расслабленный и безмятежный Юичи вдруг заметно напрягся, пристально следя за приближающимся Данзо и его сопровождающим. Данзо остановился прямо перед дверью и медленно, словно специально, повернул голову к Юичи. Тот ответил ему абсолютно бесстрастным, холодным взглядом сквозь прорези своей маски. — Тобой движут не тьма, а эмоции, — сухо бросил Данзо. — Эмоциям в АНБУ не место. Он распахнул двери и зашёл внутрь, оставив после себя неприятное ощущение тяжести и напряжения. Какаши осторожно перевёл взгляд с Юичи на АНБУ в волчьей маске, который, вопреки всей привычной для Корня дисциплине, совершенно непринуждённо привалился к стене и скрестил руки на груди, направив откровенно провоцирующий взгляд прямо на Юичи. Коридор погрузился в глухую, звенящую тишину, нарушаемую лишь приглушёнными голосами из кабинета. В голове Какаши быстро пронеслось множество вопросов, вызывающих неприятный диссонанс. В начале своей карьеры он и сам слишком много имел общего с Корнем, и те времена не были из приятных. Сложись всё тогда иначе, последствия могли бы стать по-настоящему плачевными. И теперь он с тревогой задумывался о том, во что именно мог вляпаться Юичи. Через какое-то время дверь вновь распахнулась. Данзо, не одарив их больше ни словом, ни взглядом, направился прочь по коридору вместе со своим сопровождающим. Словно читая мысли Какаши, Юичи вдруг негромко произнёс: — Я для них угроза, Какаши. Поэтому и решил уйти на дно в АНБУ. Эти слова звучали более чем правдоподобно. Ведь когда-то Данзо точно так же собирался украсть шаринган у самого Какаши. Кто знает, что именно он возжелал получить от Юичи. *** Двор перед академией был полон: дети, нарядные и растерянные, в сопровождении родителей, родственников, старших братьев и сестёр. И только Наоми и Наруто выглядели среди этого фейерверка словно беспризорники, потерянные без единого взрослого рядом. Вокруг них незримо образовалось пространство, куда толпа словно не смела вторгнуться: родители шептались, кивая на них головами, и мягко, но настойчиво подталкивали своих детей прочь. Было обидно. Противно. Но плевать. Наруто, как всегда, ничего не замечал. Или делал вид, что не замечает. Его природное упрямство делало его неуязвимым в таких вещах — он наоборот, тянулся к людям, лез в компании, всем видом показывая, что их презрение его не трогает. Возможно, он и правда этого не чувствует. А может, просто научился притворяться. — Всегда было интересно, — протянул голос в её голове. — Почему ты не рассказываешь этому мальчугану, что у него внутри? Наоми молча провела взглядом за Наруто, который уже успел докопаться до какой-то группы детей, как всегда громко, с азартом. — А вдруг он, под влиянием ненависти, пойдет на поводу у твоей второй половины и сравняет всё тут с землей? В ответ — молчание. Не сказать, чтобы у неё никогда не рождались такие помыслы: иногда, идя по улице, она слышала, как кто‑то между собой бормочет, что она — воплощение всего плохого. Кьюби видел это и упивался ситуацией, напоминая ей, что она могла бы всех поставить на место, что ей стоило ответить злом на злобу. Какой бы взрослой она ни была и как бы ни убеждала себя, что на провокацию не поведётся, рано или поздно она могла бы перегореть и, ведомая справедливостью, просто всех поубивать забавы ради. Но это было лишь «а вдруг». Реальность же требовала поступить иначе: навязать Кьюби свою парадигму, найти компромисс и создать комфортные условия для них обоих. Но для начала нужно раз и навсегда показать, что только по его правилам она жить не собирается. Вскоре подошел мужчина в зелёном жилете и начал строить детей по парам, постепенно заводя их внутрь. Наруто оказался где-то в стороне, а Наоми, немного растерявшись, не успела схватить его за рукав и потерявшись в разношёрстной массе детей, оказалась в паре с каким‑то мальчиком. — Каждая группа — за своим сопровождающим, — отозвался инструктор. Змейка детей потянулась по коридорам. Кто-то поднимался по лестнице, кто-то уходил вглубь здания. У входа в класс стоял человек с листом и сверял имена. — Узумаки Наоми, — отчеканила она, подойдя ближе. Брови у мужчины едва заметно дёрнулись, но он взял себя в руки, кивнул и поставил галочку. — Так это твой брат ко всем приставал на улице? — фыркнул мальчишка идущий с ней. К дурной славе она привыкла, но эта самодовольная, заносчивая интонация ей была не по душе. Она уже хотела что-то сказать, как преподаватель торопливо постучал карандашом по листу. — Учиха Саске, — последовал ответ. Они вошли в аудиторию, и ноги сами понесли Наоми к последнему ряду. Решая куда сесть, она колебалась между мальчишкой, у которого рост и вес, казалось, совпадали, и девочкой с глазами, как у Иширы. В итоге выбрала второе. Учитель монотонно объяснил, как будет проходить тест, и перед каждым учеником аккуратно положили бланк с вопросами. Наоми без запинки отметила все ответы, отставила лист в сторону и медленно осмотрела класс. Вместо волнения она вдруг ощутила редкое, почти недостойное для себя чувство превосходства: ровесники внизу жадно шарили ручками по бумаге, а ей хватило пары минут. Но нужно вернутся к насущному. — А чем ты вообще занимался, когда не был запечатан? Гигантская лисица… Просто бродил по миру? Вместо привычного ехидного молчания она ощутила нечто похожее на раздражённое перетирание мыслей. — И это тоже, — наконец ответил Курама. — Обычно биджу закрепляют за собой определённую территорию — лес, горы, моря, — которая становится для них священным местом. Наоми подытожила, что их поведение от обычных животных почти не отличается. Исходя из этого, можно понять, что сидеть в одной клетке десятилетиями — довольно скучное занятие.​ Прозвенел звонок, и все стали выходить из класса, сдавая листки учителю. Их сразу же направили в другую аудиторию, куда более просторную. За длинным столом сидели четыре человека, и им велели построиться перед ними в четыре линии, после чего по очереди подходить для проверки уровня чакры. Ей было не о чем волноваться: Юичи рассказывал, что у них с Наруто, даже без чакры Кьюби, довольно большие запасы. Заслуга их родословной. Когда подошла её очередь, один из шиноби указал на лист с фуин-узорами. — Положи ладонь. Не бойся. Она положила руку, и лист немедленно засиял бледно-голубым. Взгляд одного из шиноби сразу же стал озадаченным. — Странно… — пробормотал он. — Очаг уже полностью сформирован, но будто что-то мешает ему… Его коллега резко наклонился к нему и прошептал что-то на ухо. Тот многозначительно посмотрел на неё, сделал пометку и опустил глаза.​ Наоми отошла в сторону, раздражённо нахмурившись. — Что значит «мешает»? — Лучше скажи спасибо, — лениво отозвался Курама. — Захоти я, ты вообще бы не могла использовать чакру. Наоми поморщилась, вздохнула и подумав, что сейчас момент самый подходящий, решилась кое-что попробовать. — Давай смотреть правде в глаза. Возьмём сценарий, где ты выбираешься на свободу, сеешь хаос, тебя всё равно через несколько часов как ни крути по новой запечатают, но уже в менее лояльного джинчурики. Дружить со мной я не заставляю, но к хоть какому-то взаимопониманию мы должны прийти. Лис расхохотался. Горько и громко. — Хоть ты и не с этого мира, но практически ничем не отличаешься от здешних людишек. Страх настолько затуманил ваш разум, что вы готовы его спрятать даже в младенцах — всё, лишь бы не потерять над ним контроль. Ты думаешь абсолютно так же, как и твои предшественники, ведомые благими намерениями, что ограждаете от мира ненависть, но в удобный для себя момент не против выпустить эту ненависть на поле боя, чтобы сразить своих врагов.​ — Ну да, — нехотя призналась Наоми. — Есть такое. — Так что мне плевать, где быть. Вас, людишек, я буду ненавидеть одинаково. — Но сидеть в клетке всё равно занятие не из приятных. Моё предложение таково: я буду уступать тебе своё тело, которым ты сможешь свободно пользоваться… ну, в рамках приличия. День — я, ночь — ты. Её внутреннее сознание разразилось смехом. — А если я не стану соблюдать договор? Теперь настала очередь Наоми молчать. Пусть мечется и ищет подвох. — Твоя болтовня в чём‑то имеет смысл, — признал Курама. Впервые он стал звучать не язвительно, а почти серьёзно. — Но без ключа от печати ничего не выйдет. — Думаешь, я настолько глупа чтобы повестись на это? — вздохнула она. — Еще как, — огрызнулся лис. — Сейчас я могу выпускать лишь крохи своей чакры, поэтому никак. — Ладно, —пробормотала она вслух. — Сейчас всё решим. Она моргнула и обнаружила, что стоит одна, в пустом помещении. *** — Охренеть… — негромко выдохнул Юичи, заходя в подвальное помещение. Перед ним предстала целая стена, увешанная многочисленными мониторами, на которых с разных ракурсов транслировались изображения квартала Учих. То, что за ними следили, было секретом Полишинеля, но одно дело просто знать, а другое — увидеть воочию такой ошеломляющий масштаб слежки. Юичи невольно поморщился, пытаясь осознать всю серьёзность происходящего. — Наблюдение ведётся круглосуточно, — негромко пояснил Какаши. — Сегодня твоя и моя смена. Целый день. Сколько он в АНБУ, третий день уже? За это время он успел только поохранять кабинет Хокаге, чувствуя себя обычным сторожем, затем долго прочёсывал окрестности Конохи, занимаясь абсолютно бесполезным занятием, а теперь вот целый день будет сидеть на кресле, втыкать в мониторы. Грех жаловаться, работа не пыльная, но ему отчётливо казалось, что это всё не просто так, а какая-то хитрая форма издевательства от Какаши. Проверка на терпение. Тензо крутанулся на кресле и встал, уступая место. — Вот тут личные досье на каждого из клана, — он протянул толстый журнал. — Род деятельности, ежедневные маршруты, привычки. Удачи! Юичи молча приподнял свою маску на бок и, забрав журнал, уселся в кресло с кислым выражением лица, принявшись лениво листать страницы. Какаши тем временем удобно расположился рядом и, совершенно привычно для себя, принялся быстро переключать изображения на экранах, ловко перескакивая с одной камеры на другую. — Больше внимания уделяй людям на первых страницах, — безразлично заметил он. — В основном это подозреваемые, кто мог гипотетически взять под контроль Биджу в тот роковой день. Ну и отдельным списком идут те, кто отличается радикальными взглядами. Юичи со вздохом отложил журнал в сторону и, расположившись поудобнее, устремил взгляд на экраны. Для начала нужно было вычленить все слепые зоны камер, по-дружески оповестить о них Мисаки, ну и заодно её брата — уж он точно сумеет использовать эту информацию с умом. За последние время их отношения с Шисуи незаметно, но твёрдо переросли из классического «семпай-кохай» в нечто более прагматичное и взрослое. Теперь они скорее были единомышленниками, объединёнными общей целью и заинтересованными в разрешении одной и той же непростой проблемы. Для Шисуи он казался человеком, который здраво и беспристрастно оценивал риски, связанные с нарастающим напряжением вокруг клана Учиха. В этом плане он видел в Юичи старшего, на которого можно было положиться. Тот, кому можно доверить решение сложных вопросов и чья помощь может оказаться точно не лишней. Кроме того, где-то в вакууме существовал таинственный Учиха в маске, о котором Юичи позволил себе рассказать лишь Шисуи: в ту ночь, десятого октября он встретился с неизвестным Учихой в маске, который, судя по всему, и был виновником всей трагедии. Шисуи ему поверил сразу, особенно учитывая, что до этого Итачи уже упоминал об Учихе вне деревни. Юичи искренне надеялся, что Шисуи сумеет донести эту информацию до своих менее здравомыслящих родственников и коллективно прийти к очевидному выводу, что таинственный Учиха никто иной, как Обито. Тогда, в ту ночь, Юичи видел лишь человека в маске, за прорезью которой горел шаринган. И это всё, о чем он мог рассказать, так как печать работала строго по одному принципу: можно передавать информацию лишь ту, что видел лично, и ту, к которой пришёл строго последовательным, логичным путём, основанным на прямых доказательствах. Это была чудовищно раздражающая условность. Он, конечно, мог теоретически сопоставить факты: погибший одноклассник, чей левый глаз был передан другому, а позже встретил человека с шаринганом в маске, чей глаз был только правым. Казалось бы, при всей очевидности намёков можно было хотя бы вкинуть теорию, что это был Обито. Но на практике, каким бы величайшим гением дедукции он ни был, всё насмарку. Так уж было обусловлено самим этим миром. Очень удобно. Прошло несколько часов. Всё это время Юичи бездумно пялился в экран, находя единственным развлечением наблюдение за ничего не подозревающей Мисаки. На одном из мониторов постоянно был активирован вид на Храм Нака — минимальный шанс появления Обито всё же существовал. В какой-то момент Юичи окончательно потерял интерес к происходящему и, натянув маску обратно на лицо, тихо уснул. Его растормошили за плечо, и он рефлекторно сделал вид, что занят работой. Какаши укоризненно покачал головой: — Подъём. У нас срочное задание. Юичи, почувствовав прилив энергии, с демонстративным энтузиазмом хлопнул в ладоши. *** Возможно, даже хорошо, что Юичи не оказалось дома — иначе возникли бы вопросы. Его квартира была странной, хотя бы тем, что дверь всегда оставалась открытой, защищённая лишь сложной барьерной техникой. Наоми ещё плохо разбиралась в чакре, но понимала, что барьер пропускает внутрь лишь тех, кого знает, а остальных прогоняет весьма болезненным образом. Такая предосторожность может казаться параноидальной ровно до тех пор, пока не увидишь, что скрывается внутри. — Ну и как это выглядит? — спросила она, хмурясь и оглядывая комнату, захламлённую сотнями свитков и книг. В голове послышался глухой голос: — Я ищу. Наоми продолжала стоять посреди комнаты, постепенно ощущая, как нарастает беспокойство. — Не сопротивляйся. Кожа на её руках начала шелушиться, и знакомая, горячая чакра Кьюби медленно просачивалась наружу, заставляя её содрогнуться от отвращения и неприятного возбуждения одновременно. В голове вдруг словно что-то щёлкнуло, и она интуитивно подошла к одной из полок, уставленной книгами. Взгляд остановился на примечательной книжке с потёртым корешком. Наоми осторожно взяла её в руки. — «Повесть о совершенно бесстрашном шиноби» — прочитала она вслух. — И что это такое? Не дождавшись ответа, она раскрыла книгу и начала листать страницы, пока вместо текста не обнаружила множество сложных витиеватых символов. — Оно там, — нетерпеливо прорычал Курама. Наоми недоумённо повертела книгу в руках и слегка потрясла её. — И где? — Это запечатывающая техника, — пояснил Курама, явно раздражённый её непониманием. — Положи книгу на пол и коснись её рукой. Наоми подчинилась и осторожно положила книгу перед собой. Её тело снова охватило неприятное, почти болезненное ощущение, когда красная чакра Кьюби густой, пузырящейся массой окутала её ладонь, перетекая на книгу. Символы ярко вспыхнули, и книга резко затряслась, словно живая. Наоми инстинктивно отшатнулась, и в этот момент с громким хлопком перед ней появился огромный свиток размером с неё саму. Она сглотнула, почувствовав сухость во рту, и осторожно раскрыла его. На поверхности виднелось множество текста, а в центре располагался знакомый спиральный узор, точно такой же, как на её животе. — Это ключ к твоей печати, — глухо сообщил Курама. В следующее мгновение мир вокруг неё резко изменился. Наоми оказалась посреди огромного пространства, стоя на водной глади, а на её животе с болезненным жжением проявился знакомый узор. — Поверни печать, — с мрачным восторгом сказал Курама, — и тогда стена между нами спадёт… Наоми неуверенно взглянула на громадную клетку, за которой возвышалась огромная фигура Кьюби. — Потом всё будет так, как мы договорились? Кьюби, в подтверждение своих слов, молча, но решительно моргнул. Его девять хвостов возбуждённо извивались за прутьями клетки, нетерпеливо подталкивая её действовать. Она медленно выдохнула, дрожащими пальцами задрала футболку, обнажая печать на животе, и коснулась её рукой. Ведомая чужой, необузданной силой, Наоми провернула печать, и тут же почувствовала, как что-то внутри с грохотом сломалось. Печать, словно костяшки домино, начала разрушаться, спирально раскручиваясь, превращаясь в зияющую чёрную дыру. Вокруг быстро распространялась тьма, просачиваясь из её тела и окрашивая водную гладь в чернильный мрак. Наоми бессильно упала на колени, с ужасом осознавая, насколько глупым был её поступок. Сознание стремительно мутилось, она с трудом различала очертания Курамы, который уже яростно рвался наружу, размахивая лапами и с грохотом ломая золотые прутья клетки. Не договорились. — Какая же ты глупая девчонка! — торжествующе прорычал Кьюби, протягивая лапу между прутьями, чтобы раздавить её на месте. Наоми только успела зажмуриться, как вдруг в воздухе промелькнула тень. Кто-то резко схватил её, оттаскивая в сторону, спасая от мощного удара огромной лапы. Курама взревел, уставившись в сторону спасителя. — ТЫ!? *** Ветер хлестал по лицу, впиваясь в кожу холодными уколами, когда отряд АНБУ слаженным строем нёсся сквозь густой лес. Их цель была ясна: дипломат, бывший советник Даймё, обладал слишком опасными сведениями о тайном соглашении между Конохой и несколькими соседними странами. Просочись эта информация наружу, и последствия могли стать катастрофическими. Для Какаши задача была до обидного привычной. Сколько подобных миссий он уже выполнил? Со счёта сбился давно. Вся его жизнь давно стала однообразной чередой ликвидаций и зачисток — рутиной, от которой порой мутило. — Что-то впереди! — резко крикнул с фланга Тензо, голос его прорезал монотонный шум ветра. Какаши тоже чувствовал это. Впереди бушевала чужая чакра, кто-то явно вступил в бой. Согласно их разведданным, шиноби Скрытого Водопада помогали дипломату скрыться, сопровождая его к границе. Однако кроме их команды Коноха никого не отправляла, и это могло значить только одно — кто-то третий вмешался в эту миссию. Темные тучи клубились на небе, и в следующий миг мир вздрогнул от удара молнии. Яркая вспышка рассекла воздух, громовой раскат эхом пронёсся над головами. Птицы в панике взметнулись над лесом. — Знакомое исполнение, — тихо заметил Какаши. — И мне тоже, — пробормотал Юичи, неожиданно ускоряясь и выходя вперёд. Через мгновение отряд вылетел на пепелище, образовавшееся после мощной атаки молнии. Потрескавшееся, дымящееся дерево рухнуло прямо перед ними. — Он мёртв, — сухо констатировала Югао, проверяя пульс дипломата, лежавшего неподалёку. Какаши хмуро оглядел поле боя: четверо мёртвых шиноби из Водопада лежали чуть поодаль, ещё два трупа без каких-либо опознавательных знаков были разбросаны неподалёку. — Нукенины, — заключил Какаши. — Кто-то заранее обо всём узнал и послал их на перехват. — Здесь пусто, — разочарованно бросила Югао, выворачивая карманы убитого дипломата. — Документы уже забрали. — Рассредоточиться и прочесать местность! — немедленно отдал приказ Какаши. АНБУ молниеносно растворились среди деревьев. Через несколько секунд на периферии сознания Какаши почувствовал новое колебание чакры. Он мгновенно изменил направление и вскоре нагнал Юичи, который, судя по всему, уже взял след. Они резко затормозили у отвесного утёса, внизу которого промелькнули два силуэта. Юичи молча выхватил кунай и метнул вниз, одновременно крепко схватив Какаши за плечо. Мир исказился, размываясь вспышкой, и они оказались внизу, словно не переместились, а всегда были тут. Это чувство было мучительно знакомым, заставляя сердце Какаши болезненно сжаться. Он испытывал искреннее восхищение тем, что Юичи сумел овладеть техникой его сенсея. Сам Какаши тоже прекрасно знал, как работает Хирайшин, но предпочёл забыть, не желая перегружать и без того измученный шаринганом организм. Юичи не теряя секунды рванул вперёд, раздался звон стали. Противник, которого Юичи сразу сбил с ног, откатился к Какаши. Голубые молнии окутали его ладонь, и с хриплым звуком Чидори проткнуло грудь врага насквозь. Какаши равнодушно вынул руку, стряхивая кровь с пальцев, быстро обшарил тело, но документов не оказалось. Юичи уже скрылся вдали, оставив Какаши догонять себя. Такая резкая перемена в его поведении настораживала. И всё это после того, как он увидел ту технику… Какаши остановился, уловив тихий приглушённый разговор, и осторожно приблизился. Сквозь листву были видны две фигуры: Юичи, прижавший противника к дереву, и его цель… да, Какаши сразу узнал её. — Отдай, — требовательно сказал Юичи. — Юичи, ты идиот? — раздражённо ответила Хиёри. — Я же говорю, мне это горит! — Я сказал, отдай! — повторил он настойчиво. Они явно были знакомы, не испытывали друг к другу никакой враждебности. Слишком много общего: международная преступница и АНБУ Конохи. — Что мне стоит тебя положить на лопатки и просто забрать? — пригрозил Юичи. — Мы вроде договаривались, что на территории Огня ты задания не берёшь! — Это единичный случай! — огрызнулась она. — Вы сами хотели всех убить, какая вам разница? А мне это нужно! Ты хоть знаешь, сколько стоит это задание? — Кому ты собираешься это толкнуть? — Кири, — неохотно ответила Хиёри. — Нет, пошли они нахуй, — спокойно отрезал Юичи. — Я тебе сам заплачу за это, только отдай документы. Хиёри на мгновение замялась, но всё-таки стиснув зубы, бросила ему сумку с документами. Юичи ловко поймал её. — А теперь брысь отсюда. — Четыре миллиона рё! — напомнила она, уже начиная отступать. — И эти деньги не только для меня! — Будут, — сухо ответил Юичи. — Вали отсюда. Она исчезла, а Юичи, вздохнув, развернулся и тут же столкнулся с холодным, внимательным взглядом Какаши. Юичи совершенно не смутился, только устало пожал плечами. — Она моя хорошая подруга ещё со времён великой войны. Просто ей не повезло в жизни… И, это… у меня нет четырёх миллионов. Какаши долго смотрел ему в глаза. Он вспомнил ту ночь, когда внезапно сорвались переговоры с Кумо, как Хиёри бесследно исчезла из своей квартиры, её неудачная попытка похитить наследницу Хьюга, её загадочный побег из подземелий Корня, убийство товарищей и последующее объявление её нукенином. История была мутной, неприятной, и по неофициальной версии её поведение было связано с Учихами, якобы взявшими Хиёри под контроль, чтобы дестабилизировать ситуацию в деревне. То, что сделал сейчас Юичи, грубо нарушало не один свод законов Конохи, но с другой стороны, он не отвернулся от своего товарища, проявив те самые моральные принципы, в которых Какаши сам всю жизнь пытался разобраться. Миссия выполнена, остальное неважно. — Расскажешь мне о ней подробнее, — ровно произнёс Какаши, — и тогда, возможно, я смогу тебе помочь. *** Конечно, Наоми понимала, что по-другому быть и не могло — но маленький шанс всё же оставался. И она была не настолько умалишенной, чтобы проводить такой эксперимент без страховки. Ею был Юичи. Точнее его чакра, которую он однажды запечатал в ней на случай, если с печатью что-то пойдёт не так. Её замысел был прост до абсурда: нарочно облажаться, дождаться, когда Юичи вернёт всё на свои места, а затем, высоко задрав нос, пристыдить наивную лисицу и ненавязчиво намекнуть, что у неё нет иного выбора, кроме как дружить с ней. Но каково же было её удивление, когда вместо Юичи появился... — Йондайме Хокаге... — сдавленно выдохнула она. Высокий, стройный, в светлом плаще блондин с голубыми глазами смотрел на неё с такой добротой, что тепло сразу растеклось по всему телу. — Прости, загляделся, — сказал он, и его улыбка получилась живой, не из тех, что клеят на лицо. — Печать настроена так, что если она будет повреждена, я появлюсь. В твоём или Наруто подсознании. Курама взревел, и мощным ударом лапы разметал водную гладь, вызвав целую бурю. — Йондайме! — Тем не менее, — продолжил Минато, легко отмахнувшись, — я и представить не мог, что приду именно так. Но когда ещё представится шанс поболтать с дочкой? Наоми почувствовала, как в ней поднимается что-то странное. Столько эмоций, что казалось, тело вот-вот не выдержит. Она никогда не думала о здешних родителях. Никогда не ловила себя на тоске по семье. Просто приняла — её родители были шиноби и погибли в ночь атаки Кьюби. Этой информации было достаточно. Она переродилась уже с прошлой жизнью за спиной. Сначала воспоминания казались яркими, но год за годом тускнели, выцветали — пока полностью не растворились. Осталась только она и Наруто. Брат. Единственная семья. Узнав, что её родитель — человек, к лику которого так тянулся Наруто, она была слегка озадачена. Минато осторожно улыбнулся. — Ты… не знала? Видимо, Сандайме решил уберечь вас от лишней опасности. Заметила, что у нас разные фамилии? Если бы кто‑то узнал, что у Жёлтой Молнии Конохи есть дети, мои враги непременно захотели бы воспользоваться этим. Чем дольше Наоми молчала, тем сильнее лицо Минато становилось растерянным. Он запечатал в них Кьюби как оружие — и обрёк их на судьбу изгоев. Формально, это Юичи запечатал одну половину в неё, сам было раскаялся, но добро дал именно её папа. Наоми могла бесконечно копить упрёки, злиться, вылить на него гневную тираду, как вполне возможно, поступил бы Наруто. Но не она. Таковы реалии мира шиноби: Хокаге действовал по ситуации и защитил доверенную ему деревню, которая, впрочем, перекинула свою ненависть на его же детей. Возможно, ему и самому тошнотворно от результата своих поспешных решений, но, как заверял Юичи, другого выбора не было. Теперь она поняла, почему он так настойчиво об этом говорил. Гадёныш всё знал, кто её родители, но решил держать язык за зубами. — Ты похож на Наруто, — наконец тихо сказала она. Минато смущённо почесал затылок. — А ты на Кушину. — Кто это? — Моя жена, твоя мама, — его голос затрепетал. — У неё тоже были красные волосы и зелёные глаза. Она не понимала, откуда взялось это чувство, но, услышав это, она… загордилась. — Сколько тебе лет? — неожиданно спросил Минато. — Шесть, — ответила Наоми без запинки. — Уже шесть… В его голосе вдруг что-то надломилось, будто пробовал представить, сколько же он пропустил. — Хотя, если честно… — протянул он с едва заметной улыбкой, — казалось, что ты куда старше. Он знает. Наоми кожей чувствовала, слышала этот плохо прикрытый намёк, видела по этим слегка хитрым, прищуренным глазам, что он знает. Однако он решил не заострять на этом внимание, его черты лица стали резче, взгляд потемнел. — В ту ночь, когда всё случилось... — начал Минато, голос заметно дрожал от сдерживаемых эмоций. — Это было не стихийное бедствие. Нападение Биджу — спланированная атака. Её устроил человек в маске. Их было двое… — он сжал кулаки, — и я не смог с ними справиться. Наоми сглотнула, слыша, как у отца звенит голос от злости на самого себя. — Я мог бы забрать Лиса с собой, унести его силу в небытие, — продолжил он, сжав губы. — Но решил, что правильней будет запечатать по половине в вас с Наруто, чтобы поддерживая друг друга, однажды вы бы смогли овладеть этой силой. — И у твоего чада это, немыслимо получается, — донеслось презрительное из глубин клетки. Минато не отреагировал. Только чуть сильнее сжал челюсть. — Я знаю, что ты думаешь, — сказал он, — что из-за меня ваша с Наруто жизнь стала такой тяжёлой. Я понимаю. И… мне жаль. — Прорвёмся, — ответила Наоми, устало склонив голову на бок. Минато слабо улыбнулся, но во взгляде вновь появилась сосредоточенность. — Те двое... — его голос стал вновь резким, деловым, — угроза не только для Конохи, но и для всего мира. Я не знаю, кто такой второй, твой приятель Юичи с ним сражался, а вот человек в маске... — он замолчал на долю секунды, — возможно, Учиха Мадара. Наоми вздрогнула. Имя ей ни о чём не говорило, но то, как отец его произнёс… в этом была тяжесть веков, страх поколений. — Думаю, он ещё вернётся. И, мне неприятно перекладывать это на ваши плечи… — он отвёл взгляд, — но я верю, что вы сможете остановить его. Вы же мои дети. Снова это чувство. Этот прилив родительского тепла — такой нетипичный для неё, такой желанный. — Похоже… — он медленно поднял руку, и та начала терять очертания, мерцая, — моё время вышло. Чакра на исходе. Наоми торопливо шагнула ближе. — А мама? Она… тоже погибла? Минато слегка кивнул, присев на одно колено, положил ладонь ей на макушку. Тепло от этого прикосновения словно растеклось по всему телу. — Твоя мама была сильнее всех, кого я знал. И она ни на секунду не пожалела, что отдала свою жизнь за вас. Он поднялся и осторожно положил руку ей на живот. Чёрная муть, что сочилась наружу, медленно потянулась назад, втягиваясь в спираль. — Я восстановил печать, — мягко произнёс он. — Но это в последний раз. Больше пожалуйста, так не делай. — Хорошо, — еле слышно кивнула она. Минато улыбнулся, растворяясь в ярком сиянии. — Как старшая сестра, присматривай за Наруто. Я в вас верю. Свет погас, а Наоми осталась стоять одна. Умиротворение и опустошение хлынули одновременно, словно две волны, налетевшие с разных сторон. Она бросила быстрый взгляд на клетку, где во мраке светились два красных вертикальных зрачка, после чего резко вылетела из своего сознания и очутилась в реальном мире. Комната была в ужасном беспорядке. Пол — исцарапан, обугленные следы, разбросанные вещи, треснувшие стены. Чакра Кьюби ещё витала в воздухе. — Чёрт...