Наруто по сети

— …гвоздь нашей программы, доставшийся нам по счастливому случаю буквально час назад! Сознание Аканэ плыло, вязко и медленно возвращаясь из темноты. Всё ещё охваченная дремотной слабостью, она внезапно ощутила, как платформа, на которой она лежала, дрогнула и начала плавно подниматься вверх. Она с усилием раскрыла глаза, и ослепительный свет безжалостно ударил в глаза, заставив её зажмуриться и инстинктивно поднести руку к лицу. Голова раскалывалась от оглушающего гула. — Встре-ечайте! Лазутчица, возомнившая, что может пробраться в нашу обитель! Но явно переоценившая свои силы! — громыхнул чей-то голос. Арена мгновенно взорвалась восторженными криками и аплодисментами. Аканэ вскочила на ноги, испуганно оглядывая бесконечные ряды улюлюкающих, безликих зрителей. В памяти вспыхнули последние мгновения — оглушающий удар, темнота... и вот она уже стоит посреди арены, готовая быть растерзанной на потеху этой жаждущей крови толпе. Паника стремительно подступала к горлу, стискивая его ледяными пальцами. Земля под ногами задрожала — что-то большое и тяжёлое стремительно приближалось. — У меня нет слов, — укоризненно прозвучал в её сознании голос Такумы. Аканэ резко перевела взгляд на своё кольцо, затем на странные, непонятные браслеты на запястьях. Она тут же попробовала перезапустить циркуляцию чакры, ощутив, как её резерв активно подавлялся. Чакра едва теплилась и от того управлять ею было тяжелее. — Сегодня мы выбьем из неё эту дурь! — азартно прокричал ведущий. Пол снова задрожал, и Аканэ лихорадочно вертела головой к четырём проходам, расположенным по кругу арены. Из глубины тоннелей доносилось низкое, утробное рычание. — Я сейчас тебя вытащу, — напряжённо передал Такума. — Подожди! —мысленно крикнула Аканэ. Она разжала пальцы и с огромным усилием выпустила чакру. Голубоватые нити начали извиваться, судорожно хлеща во все стороны. Толпа на трибунах взорвалась овациями и восторженными криками. — Я должна справиться. — Тебе нужно оттуда выбираться, — нетерпеливо возразил Такума. Тяжёлые ворота с лязгом начали медленно подниматься. — Дай мне сначала выжить! Из темноты проходов стали проступать гигантские силуэты, и через мгновение арену заполонили четыре призывных зверя — громадные медведи, один из которых уже был знаком Аканэ. Теперь она могла рассмотреть их подробнее: каждый был минимум втрое больше её самой, с мощными телами, покрытыми короткой плотной шерстью. Однако медведями их можно было назвать лишь с натяжкой — длинные, мощные конечности, подвижные лопатки и гибкие позвоночники делали их похожими скорее на чудовищных, кошачьих хищников. На такой относительно небольшой арене они должны были разорвать её, как тряпичную куклу. Это была не битва, а скорее показательная казнь на потеху публике. Четыре зверя зарычали и начали медленно, выжидательно кружить вокруг своей жертвы, словно играя с ней. Аканэ не сводила с них напряжённого взгляда, руки судорожно плясали в воздухе нитями, которые искрились, ударяясь о бетонный пол, вынуждая зверей осторожничать. От осознания своего бедственного положения дыхание сбивалось, из-за чего подавляющие чакру браслеты сжимали запястья всё сильнее, ещё больше усложняя управление чакрой. Четыре массивные туши вдруг, словно подчиняясь единому разуму, прекратили кружить и выстроились в классическое атакующее построение: трое впереди, один сзади. — Назад! — рявкнула Аканэ и взмахнула нитями, хлестнув ближайшего зверя по лапе. Тот отпрянул, раздражённо шипя и размахивая когтистой лапой. Толпа взревела в восторге — хрупкая куноичи смогла продержаться дольше, чем ожидалось. Отвлекшись на атаку спереди, Аканэ с ужасом подняла глаза вверх. Четвёртый зверь, исчезнувший из её поля зрения, стремительно пикировал на неё. Она чудом спаслась резким кувырком назад. Нити чакры в её руке собрались в плотное остриё, и Аканэ наотмашь полоснула им по воздуху, вынуждая зверей с кошачьей проворностью рассыпаться по сторонам. Нити на другой руке сформировали продолговатый щит, и вовремя — ее ноги подкосились от удара огромной лапы, пришедшегося точно в защиту. Резкий отскок в сторону спас её от неминуемой гибели. Выиграв драгоценные секунды для маневра, нити в её руке быстро удлинились, образовав подобие косы, которым раскрутившись в пируэте она взмахнула, уворачиваясь от очередного мощного удара когтей. Лезвие чакры прорезало лапу одного из зверей, и арена содрогнулась от его рёва. Толпа тоже ревела, требуя большего. Аканэ лавировала между непрекращающимися атаками, как могла. Чакра сочилась во все стороны, озаряя арену призрачным бледно-голубым заревом. Одним из отчаянных взмахов она выбила глаз очередному хищнику, и этот краткий миг победного ликования стоил ей фатальной ошибки. Мощный удар сбил её с ног, щит треснул и распался. Не успела она опомниться, как на неё со всех сторон налетели хищники. Руки и ноги инстинктивно обвили защитные нити, но звери вцепились в них зубами, намереваясь разорвать её на части. Острая, ослепляющая боль лишала её возможности думать. Высвободив руку она хлестнула по морде одному зверю, затем второму, рухнула на землю, и тут же её схватили за ногу, пронзив клыками плоть. Где верх, где низ — понять стало невозможно. Нити, обвивавшие тело, с треском рвались, не выдерживая напора. Её швырнули в сторону и тут же полоснули когтями по рёбрам. Обрывки чакровых нитей резанули её же тело по спине, добавляя новые раны. Кое-как, превозмогая боль, она поднялась на ноги и сделала шаг назад, спиной наткнувшись на холодную стену арены. В глазах двоилось, перед ней маячило не четыре, а восемь размытых силуэтов, медленно и уверенно приближающихся к ней. Они больше не спешили, чувствуя свою победу. Тело... Аканэ пока не могла оценить полного ущерба. Но жгучая боль, разливавшаяся по всем конечностям, говорила сама за себя. — Напомни, зачем мы вообще здесь? — голос Такумы прозвучал почти насмешливо. Аканэ медленно подняла глаза к небу, но взору мешала спадающая окровавленная чёлка, закрывающая половину лица. Где-то там, за толстым стеклом, он наблюдал за ней, наверняка переживая. Хотя скорее просто негодовал и уже придумывал, как преподнесет остальным её бессмысленную гибель. Её мутный взгляд скользнул по трибунам, по перекошенным от возбуждения и злорадства лицам людей, кричавших «Убей!». Этих людей больше не интересовала она, им нужна была кровь, зрелище, развлечение, построенное на смерти. Что-то тёмное и ненавистное зашевелилось внутри неё. Она ненавидела этих существ за их омерзительную натуру, за то, как легко они превращали жизнь в дешёвый спектакль. Взгляд опустился на собственные руки. Они были в крови — в прямом и переносном смысле. Она была не лучше этих людей, возможно, даже хуже. Погрузилась в пучину тьмы, выбрала себе путь, что сперва казался до боли манящим, но в конце концов привёл её сюда, на край бессмысленной гибели. Пришла кого-то спасать, чтобы только заглушить собственную совесть, откупиться от совершённых злодеяний, ясно понимая, что такая жалкая попытка усидеть на двух стульях ни к чему не приведёт, а только сделает хуже. Ей ли не знать. Грезить о мире Бесконечного Цукуёми, ради этой великой цели пуститься во все тяжкие, примкнуть к Акацуки, а после — колебаться, метаться, подавлять в себе страх и сомнения, тем самым подставляя всех. Немудрено, что когда она утаила ото всех тот факт, что Джирайя жив, этот трусливый поступок наверняка уже начал давать свои горькие плоды. Санин, и без того копавший под Акацуки, теперь наверняка принялся за это с удвоенной силой, и всем им вскоре придётся расплачиваться. А она молчит, боится признаться даже самой себе, что выбранный ею путь был ошибкой, но упрямо продолжает двигаться вперёд, потому что боится признать, что поздно сворачивать. Да и сворачивать уже некуда. Она подняла потемневший взгляд на хищников. Переворошить всю свою жизнь, стать врагом для всего мира, мучиться, убивать, идти по головам, чтобы перед самой смертью заниматься этим унизительным самобичеванием? Что за бред?! Чакра вспыхнула с новой силой, нити вырвались наружу с таким напором, что браслеты на запястьях врезались в кожу до крови. Аканэ уже не понимала, чего она боится больше: смерти или того, что весь её путь был напрасен. Или просто она не хотела умирать, будучи таким человеком? Эта отвратительная жалость к самой себе будоражила кровь. Хищники, словно устав ждать, резко рванулись вперёд. Аканэ стремительно крутанулась на месте и взбежала вверх по стене, сосредоточенно следя за движениями зверей сверху. Один из них полез следом, рыча и царапая поверхность арены когтями. Он присел и, словно пружина, прыгнул прямо на неё. Аканэ сорвалась навстречу ему, резко дёрнула руками, и нити полетели вперёд, обвивая лапы, туловище, голову зверя, впиваясь под кожу. Пронзительный, полный боли рёв огласил арену, и зверь рухнул вниз. Аканэ приземлилась рядом, уже ничего не боясь, глядя с вызовом на оставшихся. Те, ощутив неладное, попятились. Толпа мигом переменила настроение и вновь восторженно взревела, почуяв шанс на незабываемое зрелище. Дёрнув пальцами, она натянула нити, и зверь против своей воли, дёргаясь в конвульсиях, поднялся на лапы. Настоящая живая марионетка, покорная лишь её воле. Она отдала приказ и зверь бросился на своих же собратьев. Хищники сцепились в жестоком хаосе битвы. Аканэ сосредоточенно дирижировала пальцами, мастерски уклоняя свою марионетку от атак, заставляя её двигаться под немыслимыми углами. Вскоре один из зверей был повален, и она с леденящей жестокостью заставила свою марионетку вцепиться зубами в горло жертвы, пока не хлынула кровь. Ударом лапы зверь отбросил второго, и Аканэ, передав управление на одну руку, свободной быстро выбросила новый пучок нитей на ещё одного хищника, подчинив его своей воле. Вытянув обе руки вперёд, она направила обеих марионеток на последнего зверя, который, отчаянно визжа, был мгновенно разорван на куски своими же. Арена почему-то больше не гудела. Аканэ не стала ждать, с пустым и холодным выражением лица она взмахнула руками. Марионетки развернулись и переключились на трибуны, карабкаясь по стенам и перепрыгивая через ограждения. Толпу мгновенно охватила паника, и все, сбивая друг друга с ног, побежали к выходам. Браслеты на запястьях сжались с неимоверной силой. От боли она бессильно опустила руки, разрывая связь с чакрой. Мир перед глазами качнулся, и её вновь потянуло в бездну. *** Споры и крики, казалось, даже и не собирались прекращаться, что уже начинало утомлять Какаши, несмотря на то, что он к самому обсуждению не имел прямого отношения. Участие АНБУ в этой авантюре было минимальным, их интересы лишь слегка пересекались с планами шиноби Кири, и поэтому они сейчас были здесь. Слушая обсуждение в пол-уха, Какаши мысленно прокручивал детали собственной миссии и стратегию действий. Им как минимум было необходимо захватить Йондайме Мизукаге, пока эти заговорщики будут проводить свою «бескровную» революцию. После захвата нужно будет выяснить у пленника всё возможное о Мадаре, если, конечно, именно этот призрак из прошлого стоял за всем. — Сомневаюсь, что он будет помнить хоть что-то из того, что с ним происходило под гендзюцу, — негромко заметил Итачи, когда Какаши поделился мыслями. Лично Какаши использовал лишь слабые техники шарингана и мог лишь предполагать, насколько мощным был настоящий потенциал этих глаз. То, что Мадара контролировал Мизукаге годами, явно говорило о чрезвычайно искусном владении шаринганом. И вряд ли он позволит своей марионетке так просто раскрыть все тайны. Чтобы подтвердить предположения Итачи, достаточно было расспросить человека, который якобы уже находился под подобным контролем, узнать что он чувствовал в тот момент. Какаши уже было отпрянул от стены, чтобы окликнуть Хиёри, но тут же поймал себя на мысли, что это необязательно. Однако заметив, как с ней непринужденно кокетничает Юичи, он ощутил необъяснимое желание всё таки вмешаться и расспросить, но Итачи вновь отвлек его: — У меня уже есть представление, что из себя представляет подобная техника. Я сталкивался с ней раньше. — Сможешь пересилить её своим шаринганом? — заинтересованно спросил Какаши. Итачи задумчиво опустил взгляд. — Если я доберусь до него первым. Вот только опасаюсь, что Мадара этого не допустит. Какаши и сам понимал, что в противном случае Мадара вмешается лично, если они приблизятся к Мизукаге. Отчасти их план и был построен на идее взять Мадару «на живца». Но сейчас его больше заинтересовало поведение самого Итачи. Как бы цепко Какаши ни всматривался, он никак не мог понять, что именно переменилось в юноше. Мальчишка всегда ему импонировал. Возможно, из-за воспоминаний о своем друге из этого же клана, возможно, по какой-то другой причине — но Какаши хотелось быть для него как минимум старшим товарищем, на которого можно положиться. Наблюдая за ростом Итачи в АНБУ, Какаши отчётливо видел, как тот всегда с холодной беспристрастностью выполнял свою работу, не задавая лишних вопросов, даже когда дело касалось наблюдения за собственным кварталом. Но сейчас в Итачи прослеживалась необычная для него вовлечённость. Он активно предлагал варианты, подключался к обсуждению и в целом проявлял себя намного активнее обычного. Конечно, Какаши понимал, что для Итачи, как для члена клана Учиха, поимка Мадары могла быть делом личной чести, однако эта перемена всё равно казалась ему довольно необычной. Спустя время участники обсуждения пришли к некоему общему знаменателю. Цели, маршруты и действия были намечены лишь примерно, и все постепенно стали расходиться по коридорам. — На этом объекте множество помещений, — сообщила подошедшая Теруми Мей, — так что можете выбрать любое, если, конечно, собираетесь оставаться. — Мы поняли, — кивнул Какаши. Когда Мей отступила, он подал едва заметный знак летающим под потолком насекомым. Сугару и остальные скоро должны были подтянуться сюда. — Ты куда? — спросил он, когда Юичи поднялся и прошёл мимо него. — Хочу кое-что узнать, — ответил Юичи, направляясь к шиноби Кири, которые, перекинувшись с ним парой слов, деловито скрылись за углом. Следом за ними поднялась и Хиёри, и Какаши оставалось лишь подозрительно прищуриться им вслед. — Вы знакомы? — внезапно спросил Итачи. — Мм? — рассеянно отозвался Какаши. — Вы всё время на неё смотрели. — Просто странно. — Что именно? — Итачи смотрел на него с неподдельным интересом. — Она отступница и занесена в книгу Бинго, — начал перечислять Какаши. — К тому же была замешена в похищении наследницы клана Хьюга, что делает ее врагом Конохи. А сейчас мы, АНБУ, должны работать вместе. Здесь как бы всё странно. Итачи задумчиво склонил голову. — А почему вас не смущает, что Юичи с ней… дружит? Какаши не сразу нашёлся с ответом. Он не мог объяснить, почему так снисходительно относился к этой ситуации. Он много узнал о девушке именно от Юичи, который зарекомендовал Хиёри в целом как неплохого человека, вынужденного стать отступницей по стечению обстоятельств. И Какаши был склонен ему верить, особенно учитывая, что слухи о её нахождении под чужим контролем понемногу подтверждались. Поэтому он мог закрывать на это глаза, покуда это не переходило границ дозволенного. Хотя, эти самые границы, пожалуй, требовали пересмотра. *** В этом помещении отсутствовала целая стена, открывая вид на острые, изрезанные временем скалы и яростно бушующее море. Судя по старым следам разрушения и изогнутым наружу металлическим балкам, когда-то давно здесь прогремел взрыв. Их квартет выбрал это уединённое место, чтобы поговорить вдали от посторонних глаз, и что уж таить — Ивами был неистово рад видеть старых коллег по цеху сразу всех вместе. — Правильно ли я понимаю, — начал он, — что малышка-джинчурики просто пошла к Учиха и рассказала всё, что узнала от своего отца, и теперь все разом кинулись искать Мадару? — В той или иной степени, — кивнул Юичи. — И почему же ты сразу не додумался спровоцировать появление Минато? — вмешался Нобу. — Ты ведь знал. — Вы меня что, покритиковать собрались? — возмутился Юичи, резко поворачиваясь к ним лицом. — А ничего, что это я привёл всех сюда? Это я натолкнул их помочь вам. Я! — Ладно-ладно, — примиряюще вздохнул Ивами. — Мы признательны. С моря подул холодный ветер, вместе с которым на их лица попали мелкие солёные брызги от волн, разбивавшихся о скалы. — Все, наверное, слышали, ну или нет, повторюсь: сперва методично будут выведены из строя все постовые АНБУ, чтобы не успели поднять тревогу, — серьёзно заговорил Ивами. — Заранее распределённые группы отправятся за вышестоящими людьми, некоторые из которых могут быть на тот момент не в деревне, не суть. Ты и твоя шайка архаровцев, — он указал на Юичи, — в ваших же интересах осадить резиденцию Мизукаге до того, как он вообще допрёт, что происходит. Он так и так почувствует неладное, бой неизбежен. Но к тому времени он явно будет в меньшинстве, и тогда победа за нами. — Простенько, — заметила Хиёри. — А чего выдумывать-то? — пожал плечами Ивами. Юичи озадаченно почесал затылок. — Подводные? — Исходя из прошлого опыта... даже не знаю, — Ивами снова пожал плечами. — Не думаю, что Акацуки прознают о наших намерениях. — В прошлые разы они тоже ничего не знали, — мрачно заметил Юичи. — Вот что ты нагнетаешь? — раздраженно отмахнулся Ивами. Юичи в ответ лишь закатил глаза. — Худшее, что они могут сделать, — это рассказать обо всём Ягуре, — вклинился Нобу. — Но тот и так знает о Теруми Мей и её людях. — Поэтому в идеале нужно сделать всё тихо и незаметно, когда никто не будет ожидать, — подытожил Ивами. — Четыре попаданца, под сотню шиноби Кири, Хатаке Какаши и Учиха Итачи. Какие вообще могут быть проблемы? — Кстати, о последнем, — Юичи снова нахмурился. — Будьте с ним осторожнее. — Да вроде безобидный, — протянула Хиёри. — Такой юный и невинный. — Много лести для того, кто убил твоего попаданца. Хиёри спокойно отмахнулась. — Постараемся не дерзить ему, — с лёгкой иронией пообещал Ивами. — Вы не понимаете, — Юичи тяжело вздохнул, — Он всё понял, у него есть смутное представление о нас, попаданцах, и я вас уверяю, вы все уже у него в списке неприятелей. Лицо Ивами резко омрачилось, как, впрочем, и у всех присутствующих. — Учиха Шисуи, значит, тоже? — медленно спросил Ивами. — Я его недавно видел на задании. — Тебе очень повезло, что он не сделал то, что со мной обсуждал, — серьёзно произнёс Юичи. — Или сделал, просто ты об этом даже не догадываешься. — Его Мангекё? Зачем? — быстро уточнил Ивами. — Если сопоставить что-то по силе с нашим джуином, то его в вполне можно разбить, — объяснил Юичи. — Обычный шаринган для этого не годится, а Шисуи предположил, что его Котоамацуками способно снять такое ограничение. На мне он побоялся применять — мало ли ошибся, да и зачем, если я и так лоялен, поэтому он решил выбрать цель попроще. К тебе у него уже есть некоторые подозрения. Ты в курсе про Мангекё, значит, про другие тайны клана тоже. Только странно, что он не воспользовался моментом. — То есть… я мог несколько суток назад вполне себе умереть? — Да. — А зачем ему вообще это делать? — спросил Нобу. — Разве в его понимании трата такой техники не расточительна, когда у него есть ты под рукой? — Это нам с тобой понятно, что правильно, а что нет, кто плохой, а кто хороший, — криво усмехнулся Юичи. — Пусть играет в детектива. Нам это только на руку. — А что Какаши? — спросила Хиёри. — А что Какаши? — переспросил Юичи. Хиёри раздражённо посмотрела на него. — То есть тебе нечего мне рассказать? — Ну… взял он тебя на карандаш, — нехотя ответил тот. — Просто веди себя с ним естественно. Из коридоров начали эхом доноситься чужие голоса, да и обсуждение подходило к концу, поэтому они решили закончить разговор и разошлись каждый к себе. *** Веки с превеликим трудом разомкнулись, и Аканэ моментально ощутила, как виски пронзает пульсирующая, почти нестерпимая боль. Медленно, превозмогая слабость, она приняла положение сидя, чувствуя, как по спине скользит холод сырой каменной стены. Взгляд медленно оторвался от грязного пола, устремившись в сторону откуда пробивался тусклый свет, сопровождаемый чьими-то приглушёнными голосами. Пытаться понять происходящее у неё просто не было сил. Главное, что её не убили сразу, значит, планы на неё были иные. Её кольцо, на счастье, никто не счёл нужным снять — скорее всего, просто посчитав бесполезным украшением, никто не заподозрил в нём хитросплетенное средство коммуникации. Аканэ осторожно пропустила сквозь него слабый поток чакры, подавая сигнал, что жива. Сделать это оказалось мучительно трудно: чакра подавлялась втрое сильнее, чем на арене, и доступный ей резерв был очень скуден. Пока ожидался ответ, Аканэ аккуратно оглядела себя, заметив, что раны были лишь поверхностно затянуты. Боль саднила внутри, мешая нормально двигаться. Она попыталась встать, но тут же пошатнулась и схватилась за стену, когда прокушенная нога отозвалась жгучей болью. Но хотя бы стоять могла — и это уже было неплохо. Кольцо завибрировало. — Сможешь позаботиться о себе? — послышался голос Такумы. — Я в порядке, — честно соврала Аканэ. — В общем, делай что хочешь, — вздохнул Такума. — Я уже на полпути к нашим. Скажу, что ты довыполнишь миссию и подтянешься позже, хорошо? — Хорошо, — без эмоций ответила Аканэ, разрывая связь. От осознания того, что её только что фактически бросили, и не почувствовала ровным счётом ничего. Она понимала, что сама загнала себя в эту западню и не имела права ждать, что кто-то будет рисковать, вытаскивая её отсюда. Хотя будь Такума на её месте, она бы, возможно, поступила иначе. Хромая, она осторожно ступила за порог камеры, одной рукой придерживая бок, а второй прикрывая глаза от резкого света. Перед ней открылся внутренний зал, где, казалось, такие же заключенные проводили свое время в томительном уповании. Люди вокруг казались поникшими и потерянными. Жить в вечном ожидании отправки на убой — видимо, не самое приятное ощущение. Постовая охрана виднелась на мостиках этажом выше. Взгляд ухватился за печати на стенах — в воздухе переливался едва заметный барьер, и судя по личным соображениям они находились где-то глубоко под землей. Аканэ чувствовала, что за ней следят из каждой щели, из каждого тёмного угла. Мыслей о том, как отсюда сбежать, не было пока ни единой. В центре зала было большое скопление людей, которые сбились в плотный круг и громко галдели, привлекая её внимание. Прихрамывая, Аканэ подошла поближе и привстала на носочки, заглядывая внутрь круга. Двое взрослых мужчин ожесточённо избивали друг друга. По их неуклюжей технике она сразу поняла — далеко не шиноби. — Зачем они вообще дерутся? — невольно пробормотала она, обращаясь к толпе. Но на нее никто даже не обратил внимания. — Тут по-разному бывает, — донеслось над самым ухом. — Может, кто-то кому-то нагрубил или просто не понравился. Аканэ резко оглянулась и увидела мужчину средних лет с тронутыми сединой волосами. Его бодрый тон и довольная улыбка совсем не вязались с этим мрачным местом. — На самом деле заняться здесь практически нечем, — продолжил он. — Вот и развлекаются, как могут. Ставки делают. — Что тут можно ставить? — угрюмо спросила Аканэ, не отрывая взгляда от дерущихся. — Ну… — мужчина неопределённо пожал плечами, — это может быть твоя порция еды, а если играть по-крупному, то можно выйти вместо другого на арену. Что-то вроде посмертной ставки. Аканэ скривила губы, глядя, как один мужчина повалил другого на землю и продолжил жестоко избивать. — Меня Хироаки зовут, — не отставал незнакомец. — Аканэ, — коротко ответила она. — Я в курсе, — он снова натянул улыбку, — видел, как тебя притащили сюда после того. Наворотила же ты делов. Аканэ коротко кивнула и отвернулась, всем видом показывая, что разговор окончен и к его продолжению она не расположена. Толпа перед ними резко расступилась, когда поверженного мужчину схватили за руки и потащили к дальней стене зала, оставляя за собой кровавый след. Его бросили на бетонный пол как мешок с мусором. Еще по дороге сюда она учуяла в одной из комнат отчетливый запах гниения — очевидно, смерть до выхода на арену была здесь вполне обыденным явлением. Её взгляд медленно блуждал по залу. Вся картина отдавала безжалостным, вязким отчаянием, которое постепенно проникало под кожу, переламывало волю и заставляло смириться с неизбежным. До того, как касаешься этой части мира, слово «работорговля» имеет совершенно иное значение — просто потому, что незачем задумываться, как это есть на самом деле, и ты веришь, что оно никак тебя не касается. Когда выполняешь задания, будучи нукенином, ты не даёшь себе отчёта, что случится после совершённого тобой поступка, потому что оплата уже на руках, а впереди лишь следующее задание. Всё просто, понятно, удобно. Прежде чем эти клубящиеся мысли переросли во что-то ещё более неприятное, Аканэ вспомнила, зачем вообще оказалась в подобном положении, и на текущий момент её миссия казалась крайне невразумительной. Однако ей всё равно нужно было узнать больше об этом месте, и в процессе расспросить о своей цели не составит особого труда. Аканэ косо взглянула на всё ещё стоящего рядом Хироаки, словно ждавшего, что она что-то у него спросит. Было в нём что-то шутовское, а оттого ощущалась скрытая угроза, и ей вовсе не хотелось сближаться с таким человеком. Она прошла дальше по залу и миновала короткий коридор, ведущий в соседний корпус, ничем не отличающийся от предыдущего. Взгляд быстро выделил группу её сверстников и подростков помладше, сбившихся в небольшие компании и что-то оживлённо обсуждающих. Здесь, в отличие от прошлого зала, всё ещё теплился какой-никакой энтузиазм — скорее от того, что их ещё наивные умы не осознавали весь ужас своего положения и не признавали неизбежность конца. Аканэ остановила проходившего мимо парня, ухватив его за руку. Он дергано обернулся на неё. — Мальчишка по имени Мичи, примерно твоего возраста, из Конохи. Видел такого здесь? Парень испуганно замотал головой и поспешил удалиться. Следующий человек, которого она поймала, тоже ничего не знал, третий — аналогично. Создалось впечатление, что никому нет дела до её расспросов, поскольку у каждого хватало собственных проблем. — Таких вольеров здесь далеко не один, — прозвучал знакомый голос у неё за спиной, — и тот, кого ты ищешь, может быть где-то за толщей этих стен. Аканэ недовольно обернулась, встречаясь глазами с Хироаки, которые, казалось, смотрели на неё насмешливо. — Что вам нужно? — почти вежливо спросила она. — Да ничего особенного, — Хироаки будто защищаясь вскинул руки, а потом улыбнулся. — Просто стало интересно: ты что, пробралась сюда только ради того, чтобы найти какого-то мальчишку? — Cлишком много вы знаете, — холодно бросила Аканэ. — Слухи быстро разлетаются, особенно когда люди, кроме общения друг с другом, здесь позволить себе больше ничего не могут, — легко пояснил он. — А если ты имеешь в виду это место… не слишком много, но достаточно. Подсказать? — Обойдусь. — Ну и зря, — с сожалением ответил Хироаки. — Надо было сперва подумать головой, прежде чем лезть в этот улей. — Мне плевать, насколько опасно это место, — зло ответила Аканэ. — Я могу выбраться отсюда, когда захочу. Хироаки наклонился чуть вперёд, его голос стал вкрадчивым и протяжным. — Да ты что? Даже я понимаю, что придётся изрядно повозиться. Ты уверена, что прямо в эту секунду можешь отсюда удрать? Аканэ едва заметно смутилась и только сейчас внимательнее пригляделась к нему. Его браслеты на запястьях излучали столько же подавляющей энергии, сколько и её собственные, а может даже и больше. Это означало, что его чакра подавлялась весьма усердно, и он был шиноби — возможно, даже сильным. Наверняка он много раз побеждал в боях на арене и возвращался живым, оттого и мог знать про это место достаточно. Она сдалась. — Что вы ещё знаете про это место? Хироаки улыбнулся шире и театрально развёл руками, обводя ими помещение вокруг. — Это Купель Крови. Подпольные бои, турниры насмерть… — Про это я в курсе, — перебила Аканэ, стараясь держаться спокойно. — Я хочу узнать, как здесь всё устроено. — Как-как, — он пожал плечами. — Вон люди. Их похищают или скупают на чёрных рынках, свозят сюда для зрелищ. В каком-то смысле они просто товар для развлечения аудитории. А вот такие, как ты да я, уже кое-что повесомее. — Ставки, — догадалась Аканэ. — Именно, — кивнул он. — И боюсь, скоро ты снова выйдешь на арену, но уже не против зверинца, а против человека. И биться вы будете насмерть — или убьют обоих. Ставки будут огромные, на какой бы исход ни был сделан выбор. Вот такие дела. Аканэ невольно обвела всех взглядом, мысленно выбирая того, с кем ей, возможно, придётся сражаться. — Почему это место до сих пор никто не прикрыл? — спросила она с почти наивным удивлением. Хироаки тихо засмеялся, отступил чуть в сторону и облокотился спиной о решётку, сложив руки на груди. — Девочка, а ты думаешь, что те, кто сидят на трибунах, обычные люди с улицы? Наверняка среди них есть и даймё из твоей деревни, или вдруг — из моей. Связи здесь далеко не маленькие, с деревнями и нукенинами, которые, выполняя очередную миссию, возможно, даже не подозревают, что это связано именно с этим местом, и своими же стараниями продлевают ему жизнь. Сказанные им слова ощущались подобно пощёчине. Каждый раз, выполняя миссию, когда нужно было перекрыть кислород какому-то неугодному чиновнику, неужели она сама того не ведая защищала подобные места, а возможно, даже и это самое? Перед глазами тут же всплыла миссия, где они с Ясуо давным-давно сожгли один из портов с кучей кораблей в здешних водах, и тогда береговая охрана какое-то время была недееспособной. Миссия была выполнена и давно забылась, а теперь, кажется, стало до ужаса ясно, чему именно послужил их «труд». Они вполне возможно расчистили путь для новых поставок живого товара. — Когда подаёшься в нукенины, — продолжил Хироаки, — наверняка веришь, что наконец-то вырвался из той системы, которая пыталась сковать тебя и ограничить твои способности, использовать тебя для достижения своих целей. А потом оказывается, что ты до сих пор являешься её частью. Вот только на этот раз использовать тебя будут куда безжалостнее, и облегчённого чувства того, что делаешь это во благо своей деревни, уже давно нет. Поэтому ты начинаешь искать обходные пути. Группа детей, собравшихся в круг, стала громко смеяться — кажется, они делились воспоминаниями о чём-то весёлом из прошлого, ещё живом в памяти и потому не казавшимся таким далёким и недостижимым. В гнетущей атмосфере это звучало донельзя чужеродно и горько. Хироаки оттолкнулся от решётки и направился в другой зал, напоследок бросив через плечо: — Кстати, ты тут многим продлила жизнь на пару дней. Зрители хорошенько перепугались после твоего перформанса, поэтому следующее представление произойдёт чуть позже обычного. Он удалился, оставив Аканэ в уже привычной для неё прострации. *** Стояла ночь, Какаши не смыкал глаз и обходил периметр их временной базы: его смена. Впрочем, это было излишним — охраной уже занимались местные шиноби Кири. Однако если они были сосредоточены на внешних угрозах, то АНБУ не исключали возможности удара изнутри. Профилактика. Да и вообще, они старались держаться особняком, несмотря на то что провели здесь уже больше суток и предпосылок к враждебности пока не наблюдалось. Скорее даже наоборот. Номинально сейчас они являлись союзниками, и что из этого выйдет в будущем, зависело лишь от того, насколько продуктивно обе стороны сумеют сработаться. И по большому счёту, не Какаши это решать, далеко не ему. Он просто выполнял свою работу. Случись так, что когда их отряд окажется в Кири, и Коноха вышлет приказ взять ослабевшую деревню под контроль, выступить против приказа он не сможет. Поэтому расценивать потенциальных врагов союзниками Какаши считал как минимум пустой тратой времени. Нужно было держать дистанцию. Усевшись на скалистом уступе, Какаши решил устроить короткий перекус и вынул кругловатую таблетку — специальный сухпаёк, разработанный для АНБУ, содержащий достаточно питательных веществ, чтобы не ощущать голода ещё сутки. Только он поднёс её ко рту, как боковым зрением заметил тревожное движение среди верхушек деревьев в ближайшем лесу. Птицы, испуганно взметнувшись в ночное небо, дали понять, что кто-то потревожил их покой. Из лесной глуши сверкнуло искрящейся голубизной, а затем донёсся раскатистый звук взрыва. Какаши насторожился, бесшумно спрыгнул на землю и аккуратно приблизился, проходя меж деревьев и останавливаясь на безопасном расстоянии. В следующий момент ещё одна вспышка пронеслась над поляной, разнеся вдребезги массивный валун, осколки которого с треском разлетелись в стороны. В центре поляны стояла Хиёри и стряхивала ладонь. Похоже, ей тоже не спалось, и она коротала время тренировкой. Какаши неотрывно наблюдал, как девушка снова заносит руку и выпускает очередной заряд молнии, разрывая ещё один камень. Если обращаться к сухой статистике, шанс снова встретить шиноби, да еще живым, с которым когда-то пересёкся, был невелик. А уж встретить несколько раз одну и ту же беглую куноичи из чужой деревни — вообще немыслимо. И тем не менее, их пути постоянно пересекались. Он вышел из полумрака, рискуя попасть под очередной разряд, но Хиёри вовремя заметила его и с тяжёлым вздохом опустила руку. Вид у неё был неважный: не то чтобы измождённый, скорее просто уставший и раздражённый чужим присутствием. — Чего надобно? — недовольно осведомилась она, отводя взгляд в сторону. — Да так… — Какаши аккуратно снял свою лисью маску и убрал её назад. — С этими ребятами всё понятно. Хотя я не считаю, что каждый обладает прерогативой восставать против своей власти, но пусть. Наш мотив тоже предельно ясен — у нас задание. А вот что тут делает нукенин из совершенно чужой деревни, понять я не могу. Очередная молния пролетела в паре метров от него и разнесла ещё один камень, но Какаши даже не шелохнулся. — Твоя предвзятость к нукенинам не даёт тебе думать шире? — Будь это так, мы бы сейчас не разговаривали. — А вдруг я просто помогаю, чтобы получить здесь амнистию и потом спокойно жить? — Звучит правдоподобно, — согласился Какаши. — Но я не верю. Слишком ты неординарный шиноби для такой прозаичной цели. — Отстань, а? — устало попросила Хиёри. — С чего ты вообще решил, что я должна перед тобой оправдываться? — И то верно, — невозмутимо согласился Какаши. Он видел, как ей хотелось выплеснуть что-то едкое в его адрес, но она сдержалась и принялась собирать свои вещи с земли. Он не давил, ничего не требовал, просто подошёл ближе, слегка напористо глядя на неё своим единственным видимым глазом. — Что ты хочешь услышать? — цыкнула Хиёри, всё ещё нагнувшись, собирая вещи. Какаши призадумался. — Юичи рассказал мне, что ты пыталась саботировать свою последнюю миссию, из-за чего покинула деревню, так как она бы не простила тебе этот поступок. Это правда? — Там всё намного сложнее, но да, правда, — ответила Хиёри, помрачнев. — И что, типа, позор мне? — Да нет, — тихо проговорил Какаши. — Вовсе нет. Раньше другой Какаши посчитал бы такую выходку недостойной шиноби. Так он в своё время и поступил, когда его отец аналогичным образом пренебрёг заданием и спас товарищей, которые затем озлобились на него вместе с остальной деревней. Хиёри поступила похожим образом, променяв свой статус и привычную жизнь на относительный мир между двумя деревнями, получив в благодарность клеймо преступницы. Но даже такой удар не сломил её дух, как когда-то дух его отца, который под гнётом презрения деревни не выдержал и наложил на себя руки. Какаши сам в детстве сломался под грузом потери отца. Было больно видеть ненависть людей к своей семье, было страшно повторить его судьбу. И тогда успех миссий стал для него приоритетом, почти единственным смыслом жизни. А потом он так же быстро качнулся в обратную сторону, к философии, от которой прежде испытывал отвращение. Сейчас образ Хиёри странным образом проецировался на его прошлое, побуждал идти на контакт, попытаться развеять её возможные сомнения в правильности совершённого, или просто оказать поддержку, которой когда-то обделил родного себе человека. — Знаешь, я... — начал было Какаши, но слова застыли на губах. Хиёри внезапно подавилась воздухом и сдавленно охнула, её тело качнулось и повалилось на землю. Какаши мгновенно оказался рядом, подхватил её, взгляд тут же обшарил территорию вокруг в поисках возможных врагов. — В чём дело? — серьёзно спросил он. Хиёри не смогла ответить. Плотно сжав зубы, она лишь тяжело, судорожно вздыхала, пока её мышцы парализовано сокращались. Какаши, не раздумывая, активировал шаринган и внимательно всмотрелся в её чакросистему. Чакра внутри неё не циркулировала — она хаотично плескалась, словно в один миг разучилась подчиняться своей хозяйке. Однако никаких признаков гендзюцу или других посторонних техник не обнаружилось. Обеспокоенный и растерянный, он снова осмотрел местность. Никого. Приняв решение, Какаши осторожно поднял её на руки и бросился к базе. Перелетая с ветки на ветку, он снова посмотрел на неё. Её не могли атаковать в его присутствии — он точно заметил бы. Если это случилось не сейчас, а эффект наступил только теперь, значит, это может быть даже не техника. Что-то незаметное, поражающее постепенно. Яд. Он проскользнул мимо недоумевающих постовых и завернул по заученным коридорам. Логика требовала найти кого-нибудь, сведущего в медицинских техниках, но он не был уверен, что здесь есть такой человек. Проще было передать её Юичи, который своим Хирайшином мог бы доставить её куда надо. Товарищ по команде нашёлся курящим в разрушенном помещении с открытой стеной, обращённой к бушующему морю. Юичи удивлённо поднял глаза, заметив стремительно приближающегося Какаши, тут же выбросил окурок с утёса и подскочил к нему, принимая девушку и аккуратно укладывая на пол. — Она внезапно упала, — быстро доложил Какаши, — возможно яд. — Яд?! — резко переспросил Юичи, лицо напряглось. Его ладони окутали зеленое свечение Шосена, приложив их к груди девушки. Какаши даже запамятовал, что Юичи обладал медицинскими навыками. — Атаки я не видел, она была в лесу одна, — ответил Какаши, его взгляд неотрывно следил за застывшим лицом Хиёри, которая, зажмурившись, тяжело сопела. — Ты должен перенести её туда, где ей могут помочь. Юичи вдруг прекратил лечение и отстранился, лицо его стало холодным и сосредоточенным, словно он что-то понял. Без промедления он достал из кармана свиток и вынул из него стопку небольших печатей, покрытых замысловатыми символами. Какаши насчитал пять штук. Приложив одну из них ко лбу девушки, он выпустил всплеск чакры, отчего чернила на печати засветились и мягко зашипели. Какаши видел своим шаринганом, как фуин принудительно восстанавливал её чакросистему, стабилизируя сбитые потоки. Грудь Хиёри перестала тяжело вздыматься, дыхание стало ровным, она прикрыла глаза, расслабляясь. Какаши облегчённо выдохнул. Юичи же, напротив, выглядел угрюмо и зло, его взгляд метался по комнате, словно в поисках чего-то или кого-то. — Это был Сугару, — тихо и мрачно произнёс он. У Какаши мгновенно всплыл в памяти их товарищ в белой тигриной маске. Как его подчинённый, он не стал бы действовать самовольно. Или мог?.. — Почему? — только и смог спросить Какаши. Юичи, проигнорировав вопрос, быстро создал клона, который тут же подхватил Хиёри и исчез в мгновение ока, использовав Хирайшин. — Вот эта штука, — Юичи потряс оставшимися печатями в воздухе, — была разработана против одного из самых опасных видов жуков Абурамэ, которыми как раз пользуется Сугару. Яд этих жуков смешивается с чакрой жертвы, парализует её и медленно убивает. После смерти яд выходит естественным путём, рассеивается вместе с чакрой, и никакой экспертизой не докажешь причастность. Какаши внимательно слушал, хмурясь ещё больше. — Зачем тебе рычаги давления конкретно против Сугару? — Он из Корня, — холодно ответил Юичи. — Он служит Данзо и выполняет его приказы, несмотря на то, что формально является частью нашей команды. Я боялся, что он не упустит возможности устранить Хиёри, если предоставится шанс, и, к сожалению, оказался прав. Хотя, если по правде, тратить этот козырь на Хиёри я совершенно не планировал. Какаши молча переваривал эту информацию. Попытаться привлечь к ответственности Сугару не было никакого смысла и возможности: он действительно мог параллельно исполнять поручения Корня, что вполне допустимо. Официально их команда не тронула Хиёри только потому, что они сейчас выполняли совершенно другое задание, всё зависело лишь от инициативы капитана — а именно от Какаши. Если Сугару даже не приказывали прямо её устранять, в Корне существуют бессрочные приказы, и поимка или устранение такого человека, как Хиёри, вполне могло быть одним из них. Если бы Какаши не поддался любопытству и не оказался рядом с Хиёри, она была бы уже мертва. И осознание того, что его сокомандник обладает подобным скрытым оружием, оставляло неприятное послевкусие. Теперь каждое движение товарища будет вызывать сомнение, ведь укус жука так просто не заметить. Однако вопрос о том, почему Юичи питает такое предубеждение к Сугару и перестраховался против него так тщательно, остаётся открытым. Какаши решил пока не поднимать эту тему, в глубине души у него и самого были некоторые подозрения на счёт переведенного из Корня. — Она скроется? —наконец спросил Какаши. Юичи покачал головой. — Когда Сугару узнает, что провалился, скорее всего, не рискнёт совершить ещё одну попытку, опасаясь быть раскрытым. Хиёри останется, но надо бдить. Почему-то Какаши воспринял эти слова как веление, обращённое лично ему. *** Единственным источником света в камере было бледно-голубое сияние от чакровых нитей. Аканэ сидела, вжавшись спиной в сырую каменную стену, и со всем усердием пыталась выжать из себя максимум, однако подавляющие печати даже перевыполняли поставленную задачу. Все кукловоды обладали феноменальным контролем чакры, и уровень, которого достигла сама Аканэ, был чуть выше среднего, чего с головой хватало обойти самые сильные подавляющие браслеты. Хотя, несмотря на то, что она могла легко выпустить под сотню нитей одновременно, это вовсе не означало, что она могла эффективно управлять таким числом марионеток. Её профиль был другим. Сасори бы справился, но земляк давно перестал быть человеком, а это не считается. Пальцы дрогнули, концентрация сорвалась, и чакровые нити безвольно рассеялись. Аканэ устало откинула голову назад, уперевшись затылком в стену. В подобных условиях выбраться своими силами не представлялось возможным. Однако, в отличие от других несчастных, ей особо не о чем волноваться: пальцы теребили кольцо, искушая попросить о помощи, прислать к ней на худой конец Зецу, но сама мысль, что у неё существует подобная привилегия, ложилась необъяснимым осадком. Её карьера нукенина вдруг показалась шаткой. Будто одного лишь желания сбежать от мира шиноби больше недостаточно. Ты пытаешься отвернуться от мира, а мир в ответ требует от тебя большего. Но если смотреть правде в глаза, оценить результат уже пройденного ею пути, то на данный момент этому миру она совершенно не сдалась: дома нет, связей нет, друзья больше похожи на врагов, никакой поддержки, если вдруг решит свернуть с намеченного пути. Попробовать покинуть Акацуки и стать «обычным» нукенином, попытаться жить тихо? Найдут и уничтожат, если не Акацуки, то те, от кого она бежала всю жизнь, вернутся и сокрушат её с двойной силой. Получалось, что она была самой наивной из всех попаданцев, возможно, даже наивнее Хироши. Тот, хоть и был мечтателем, прекрасно понимал, что вся ответственность лежит на его плечах, и никто не станет делать его работу за него. Он знал, что если погибнет, то всё рухнет, как карточный домик. Аканэ же, напротив, оказалась слишком легковерной дурочкой, которая надеялась, что остальные попаданцы вскоре устанут играть в героев и согласятся устроить бесконечное Цукуёми, отвергнув этот мир как простое недоразумение. Увы, реальность была полна разочарований. Не все такие слабые, как она. Чем больше Аканэ испивала из чаши этого мира, тем сильнее хотелось просто исчезнуть из него, но этот удобный путь с каждым днём становился всё труднее и непроходимее. От самокритики её отвлекли приближающиеся шаги снаружи и знакомый голос: — …как здорово, что вы из одной деревни! Она совсем поникла, а так, может, окажете друг другу поддержку. Хироаки за эти дни начал её немного подбешивать. Осознанно или нет, он постоянно давил на неё психологически. Похоже, он вёл к ней кого-то из Суны, чему, если честно, Аканэ была совершенно не рада. — Так вы, значит, давно не виделись? — продолжал он. — Не терпится встретиться со старой подругой? — Очень, — ответил другой голос. И он был настолько до ужаса знакомым и болезненным, что Аканэ напряглась всем телом и рывком встала на ноги. Из проёма заводным движением выглянул Хироаки. — Привет! Тут кое-кто хочет тебя видеть. Из-за его спины вышла фигура поменьше. Полные злобы и осуждения глаза уставились на Аканэ. — Ладно, я пойду, — торопливо добавил Хироаки и поспешил уйти, оставив их наедине. Маюри очень изменилась. Когда Аканэ покинула деревню, та была ещё совсем юной и даже не подозревала, что её старшая подруга, такая же попаданка, способна на такое предательство. Сейчас перед ней стояла... Уже чунин? Впрочем, неважно, кто. При нынешнем состоянии Аканэ ей могло не поздоровиться. — Как ты умудрилась сюда попасть?! — выпалила Аканэ, атакуя первой. Она была искренне зла на неё за то, что та позволила себя захватить. С её точки зрения, это было верхом опрометчивости. — Меня поймали на миссии в Стране Воды, — не сводя с неё глаз, ответила Маюри. — Почему Суна вообще так далеко отправляет на задания?, — недоумевала Аканэ. — И почему ты вообще… — Заткнись! — нервно рявкнула Маюри. — Просто заткнись! С каких пор тебе вообще не похуй, что со мной будет? Ты ведь наверняка думала, что никогда больше со мной не встретишься? — Надеялась, — спокойно ответила Аканэ. — Надеялась, что я сдохну где-то там, где это тебя совершенно касаться не будет? — её руки затряслись от злости, и она яростно продолжила: — Ты просто трусливая мразь, которая не заслуживает жить! Я бы убила тебя прямо сейчас, но у меня нет с собой яда, — она перешла на крик, — а тебе нельзя просто умереть, ты должна страдать и мучиться! Аканэ флегматично смотрела на её ярость, сдерживая собственное тревожное состояние. Стыд? Нет. Просто лёгкое непонимание, за что на неё выливают этот поток дерьма. Хироши убивал всех несогласных, Ясуо тоже оставил после себя гору трупов. Такума так вообще избавился от своих друзей, чтобы те не помешали ему в будущем, а она просто молча ушла из деревни, не причинив Маюри вреда, дала ей возможность вырасти и самой выбрать свой путь. Маюри немного успокоилась. — Ты поможешь мне выбраться отсюда, а потом проваливай на все четыре стороны, чтобы я тебя больше никогда не видела. Не дожидаясь ответа, она резко развернулась и вышла. *** Все возможные приготовления уже были сделаны, и до начала намеченной революции оставалось чуть больше суток. Чем ближе часы отбивали к этому судьбоносному для Кири моменту, тем сильнее у Ивами росло неясное опасение, и он ничего не мог с этим поделать. В целом, он ввязался в эту авантюру только потому, что не видел другого выхода, а сейчас сворачивать было слишком поздно. Оставалось лишь добиться наилучшего результата и постараться не сделать хуже. Прогуливаясь по катакомбам, Ивами отметил для себя, насколько здесь стало тихо: большинство шиноби уже разошлись по обозначенным позициям, а ребята из Конохи, скорее всего, уже внедрились в деревню через потайной ход, который им любезно указали. Самому Ивами также требовалось в срочном порядке вернуться в Кири, поскольку, в отличие от других, он оставался официальным шиноби деревни, и его длительное отсутствие могло вызвать подозрения. Атаковать собственную деревню ему предстояло изнутри. — Есть минутка? — он окликнул Мей проходя через зал, где обычно велись главные обсуждения. Та быстро что-то сказала своим собеседникам и поспешила к нему. Ивами на секунду встретился взглядом с Мангецу Хозуки и даже приветственно кивнул ему: видеть здесь одного из Семи мечников Тумана было недурно, хотя с другой стороны казалось даже ироничным наблюдать, во что превратилась некогда наводящая ужас организация, которой фактически больше не существовало. Сейчас легендарные мечи находились либо в руках беглых шиноби, либо пылились под замками в Кири. И если всё пойдёт по плану, Ивами подумывал после окончания всего этого присвоить один из мечей себе. — Считаешь, что всё это ошибка? — сходу спросила Мэй. — Я не давал повода так думать. — Да у тебя на лице всё написано. Ходишь, метаешься, — она вздохнула. — Ладно, чего у тебя? — Нужно обсудить будущее деревни, — серьёзно произнёс Ивами. Мей перевела взгляд на коридор, откуда доносились удаляющиеся голоса. — Думаю, сейчас как раз подходящее время поговорить. — Когда всё закончится, — Ивами сделал глубокий вдох, — я хочу стать Годаймэ Мизукаге. — Становись, — легко ответила Мей. Ивами подозрительно прищурился. Он ждал спора, возражений, торгов — но такая небрежная подачка даже отбила желание кем-либо становиться. — Если ты думаешь, что я стану против тебя топить, то ты заблуждаешься, — сказала Мей, видя его замешательство. — Ты бы не стоял сейчас здесь, если бы я сомневалась на твой счёт. — Это твоё окончательное решение? — уточнил Ивами. Мей вдруг игриво улыбнулась и сделала шаг вперёд, оказавшись совсем близко. Её руки мягко опустились ему на плечи, а дыхание обожгло шею. — Ну ты же понимаешь, что это вовсе не значит, что я оставлю тебя без присмотра, мм? Ивами заглянул в эти хитрющие зелёные глаза. — Собираешься сделать из меня послушную марионетку, второго Ягуру? — Не преувеличивай, — с улыбкой ответила она. — Просто буду слегка направлять. Тем более, я уверена, что намерения по поводу деревни у нас схожи. Ты ведь тоже так думаешь? — Возможно. — Осталось лишь кое-что сделать, — Мей отстранилась от него. — Я на тебя очень рассчитываю. Он молча кивнул, наблюдая, как её силуэт растворяется в полумраке коридора. Осознание того, что он, возможно, через сутки станет новым Мизукаге, моментально наложилось на него неподъемной ответственностью. Груз власти уже давил на плечи, хотя корона еще не коснулась головы. — Я стану Годаймэ Мизукаге, — объявил Ивами, вернувшись домой, где его уже ждали Юичи и компания. — Серьёзно? — Нобу с восторгом подался вперёд. — Мей всё же уступила? — Она даже не сопротивлялась, — ответил Ивами, переводя взгляд на Юичи, который, вопреки ожиданиям, поздравлениями не сыпал. — Проблемы? Юичи, нависая над разложенным на столе призывным свитком, нервно курил и тихо цыкал. — Да у моих в Конохе какие-то осложнения, — он сделал паузу и добавил сухо: — Ты молодец, хвалю. — Можешь здесь не курить? — попросил Ивами. Юичи закатил глаза и снисходительно швырнул окурок в окно. — А ты вообще знаешь, как быть Каге? — спросила Хиёри, лениво лежавшая на диване. — В мультике видел, представление имею, — с ухмылкой ответил Ивами. — Разберусь как-нибудь. Как себя чувствуешь, кстати? — Без последствий, — пробормотала Хиёри, — но от всяких насекомых до сих пор дёргаюсь. — Может, ты и с нами поделишься этими печатями? — обратился Нобу к Юичи. — На всякий случай. Юичи опять цыкнул. Свиток в его руках приходил в действие, но желаемого результата, видимо, не следовало. — У меня их мало, и они для другого дела. Мне их вообще на заказ один поц из подпольной толкучки сделал. — Тот отморозок Акио? — удивился Нобу. — Ты что, с ним дружишь? — Дружишь, — фыркнул Юичи. — Скорее, используем друг друга. — Мальчики, давайте потише, — протяжно потянулась Хиёри, перевернувшись на другой бок. — Спать хочется. Юичи со злостью швырнул свиток в сторону, недовольно поднимаясь на ноги. — Кто меня сверит, где в этой деревне что есть что? — громко поинтересовался он. Нобу кивнул в сторону дивана. — Вот пусть она и покажет. Она сюда почти как домой ходит, все слепые зоны знает. — Вставай, — величественно навис над ней Юичи и скомандовал. Та никак не отреагировала, лишь упрямо накрылась подушкой. Юичи не стал церемониться: мгновенно подпрыгнул вверх и атакующе рухнул на неё. Едва отзвенел предсмертный крик Хиёри, они оба исчезли в Хирайшине. — Мизукаге-сама? — ожидающе спросил Нобу у Ивами, который всё это время так и оставался стоять в проходе. А он просто был доволен тем, что всё потихоньку налаживается. *** Аканэ проснулась от резкого жжения в запястьях. Проморгавшись, она увидела стоящих в проходе двух шиноби, один из которых держал сложенными пальцы в печати — судя по всему, здесь была особая техника для контроля над заключёнными. — Выходи, — сухо произнёс один из них. Сейчас была где-то середина ночи. Следующие баталии должны были прогреметь не раньше завтрашнего вечера. Аканэ терялась в догадках, на кой чёрт она им сдалась именно сейчас, но выбора ей не оставили. Браслеты сжимались всё сильнее, больно сдавливая запястья. Аканэ медленно поднялась со своего лежака и покорно последовала за ними. Её грубо схватили за руку и повели через общий зал к дальней стене. Толчком вперёд её протолкнули через барьер, который оказался простой гендзюцу-обманкой. За иллюзорной стеной открылась цепочка коридоров и лестниц, которые она безуспешно пыталась запомнить, пока ее подгоняли. Наконец она оказалась перед массивной дверью, и едва та открылась, как её резко втолкнули внутрь. Дверь за ней захлопнулась, и Аканэ встретилась взглядом с типичным представителем знати: вальяжно развалившись в кресле за широким столом, пижон в дорогом деловом костюме с самодовольным видом демонстрировал, насколько он уверен в своей власти. — Присаживайся, — дружелюбно предложил он. Аканэ помедлила, затем осторожно села напротив. — Не будем терять время на пустые приветствия, к тому же, — он достал из ящика стола лист бумаги и небрежно швырнул его перед ней, — кто ты такая, мне уже известно. Аканэ взглянула на свое изображение с кратким экскурсом её деятельности и заслуг в жизни — это была вырезка из книги Бинго, в которую ей «посчастливилось» попасть относительно недавно. — И что? — ровно спросила она. Мужчина слегка откинулся назад. — Ты проникла на мою территорию без приглашения. Меня не волнует, кого или что ты здесь искала, но я почему-то уверен, что ты уже пожалела об этом поступке и хочешь выбраться отсюда как можно быстрее. Я прав? Аканэ самодовольно улыбнулась и закинула ногу на ногу. Запахло сделкой. Мужчина удовлетворённо отметил её настрой и продолжил: — Видишь ли, помимо тебя здесь есть еще достаточно способных ребят. Такие, знаешь ли, любимчики публики, приевшиеся, живучие… — он коротко усмехнулся и заговорил серьёзнее: — Мне нужно, чтобы ты их убила. Коэффициенты ставок будут заведомо в их сторону, и таким образом контора сорвёт огромный куш. После этого я тебя отпущу, и ты забудешь про это место навсегда. — Я потом от вас камень на камне не оставлю, — спокойно пообещала Аканэ. — Не посмеешь, — скривился в сомнении мужчина. — Я примерно знаю, кто твои хозяева. Поверь, большая часть тех, кто приходит сюда развлечься, — ваши же клиенты. Не будете же вы кусать руку, что вас кормит? Просто убей тех, кого нужно, и я забуду о том оскорблении, что ты нанесла моему заведению. — Ну ты мразь, — процедила Аканэ. — Ты же нукенин, в чём дело? — искренне удивился он. — С каких пор убийство людей для тебя стало чем-то омерзительным? Или ты никогда никого не похищала и не рушила чужие жизни? — Я не опускалась до того, чтобы из боли делать представление. — И чем это отличается от того, что происходит там, наверху? Система шиноби — это бесконечная калька одного и того же греха, пропитанная лицемерием насквозь. Деревни промышляют войной так же буднично, как фермер сеет рис. Они растят своих солдат как скот, учат убивать чуть ли не с рождения, называя это «честью» или «долгом». А когда мясо заканчивается — плачут над потерями и делают вид, что всё было во благо, хотя на самом деле все эти жизни были потрачены ради очередной торговой дороги. Здесь же — та же селекция, только честная и прямая, без всякой дипломатии и пышных речей. Либо ты убиваешь, либо убивают тебя. Если весь этот мир построен на боли, разве не честнее делать это открыто, без прикрытия благородными целями? Аканэ хотела что-то возразить, но не могла придумать ни единого достойного аргумента. Она чувствовала, что это будет спор со стеной, бесполезный и бессмысленный. Его логика была отвратительной, но в чём-то пугающе стройной. — В общем, да или нет? — спросил мужчина. Убить нескольких шиноби? С каких пор такая обыденная для неё просьба вдруг стала такой тяжёлой? — У меня условия, — наконец сказала она. Мужчина чуть наклонился вперёд, делая вид, что весь во внимании. — Генин из Конохи, зовут Мичи. Есть ли здесь такой? Она замерла, затаив дыхание, пока мужчина задумчиво смотрел в потолок, пытаясь вспомнить. — Кажется, жив ещё, — наконец ответил он. Червячок, нашептывающий ей, что всё это было зря, резко отступил. — Я забираю с собой двоих, — твёрдо заявила она. — Этого парня и куноичи из Суны, Сато Маюри. Ей потребовалось немалых усилий, чтобы не выдать волнения под его пристальным взглядом. Мужчина хлопнул в ладоши и расплылся в радушной улыбке. — Я всё устрою. Чувство облегчения после их сделки не наступило. Напротив, осознание, что вскоре она вернётся к прежней жизни, вызывало глухую тревогу, будто это была не свобода, а новый шаг в ловушку, из которой она безуспешно пыталась выбраться. Глупо было позволять себе такие эфемерные сомнения — они лишь размывали четкие границы между необходимостью и выбором. Обратно её провели тем же путём, грубо и торопливо, заставляя проходить через уже знакомый иллюзорный барьер. Ступив за него, она пошатнулась и едва не упала, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов заключённых, удивлённых столь поздним визитом. Они вряд ли догадывались, что она только что договорилась о собственной свободе, тем более, что прихватит с собой кого-то ещё. Аканэ замолвила слово лишь за несчастного генина из Конохи — так хотелось уже принципиально довыполнить это проклятое задание. И, разумеется, за Маюри, из-за которой она точно не сможет спокойно спать, несмотря на то, как та к ней относится. Остальным же придётся или выкручиваться самостоятельно, или умереть здесь — она не властительница судеб, чтобы помогать всем подряд. На данный момент пришлось внушить себе совершенно другие приоритеты. Идя к своей камере, её взгляд выловил Хироаки на втором ярусе. Тот смотрел на неё с подковыркой, будто уже знал о её планах и молчаливо порицал. Он так делал на протяжении всего времени, что Аканэ здесь находилась. И если сначала это вызывало вполне оправданное негодование, то теперь оставляло лишь тягучий, неприятный осадок. Не хотелось сближаться с человеком, который, казалось, был полной её противоположностью. Наконец, ступив в свою камеру, Аканэ выдохнула с облегчением, но тут же напряглась, заметив, что она не одна. — Где была? — Маюри поднялась со своего места. Тон у неё был на удивление спокойный, без прошлого агрессивного запала. Аканэ проигнорировала вопрос, прошла мимо неё и опустилась на свой лежак. — Придумала, как отсюда выбраться? — непонятно почему, но она позволила себе слегка подтрунить над ней. У неё самой уже был рабочий план, других ей не надо. Маюри напряжённо потёрла ладонями предплечья, словно пытаясь согреться от сырости и холода, пронизывающего камеру. — Здесь есть шиноби, которые уже давно планируют побег, — ответила она. — Они придумали, как снять эти браслеты, изучили ходы-выходы и даже привычки охранников. Аканэ слегка прищурилась: звучало слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. — У них возникли трудности с тем, как начать переполох, — продолжала Маюри, — и я предложила распылить в воздухе яд, чтобы обеспечить им время для манёвра. — У тебя же ничего нет, чтобы его изготовить, — скептически заметила Аканэ. — Здесь полно плесени, выделяющей микотоксины. Трупы, в которых при разложении образуется своеобразная экосистема. Еда, которую подают — всё это при грамотном использовании на выходе и являет собою яд. Аканэ удивлённо подняла брови. Она совсем забыла, насколько хорошо та разбиралась в ядах. Когда они виделись в последний раз, познания Маюри ещё не были такими глубокими. — И какая у меня в этом всём роль? — спросила Аканэ. Маюри будто вспомнила, с кем вообще разговаривает. В её голосе вновь прорезалась надменность. — Твоя? Я сказала ребятам, что ты очень сильный шиноби. Когда нужно будет пробиваться, ты можешь пригодиться, на всякий случай. — То есть вы знаете точное количество врагов и уверены, что у вас хватит сил с ними справиться? Маюри озадаченно подняла на неё сердитый взгляд. — Пусть так. Что потом? — не унималась Аканэ. — Ну, после того, как вы выберетесь? — Разбежимся кто куда, — бросила Маюри. — В чём дело? — Ах, да, ты ведь не в курсе, — Аканэ почти с сочувствием посмотрела на неё. — Мы находимся на острове, окружённом маленькими постовыми островками, да и воды тут тщательно патрулируют. Даже если вам удастся прорваться, далеко вы не уйдёте. — Ещё раз спрашиваю: в чём дело? — повышая голос, сказала Маюри. — Если ты такая умная, помоги нам. Или ты способна только бросить всех и сбежать? — Замолчи, — резко оборвала её Аканэ, взглянув на проход, и добавила спокойнее: — Я уже договорилась. Скоро ты уже будешь дома. Маюри слегка приоткрыла рот. — Как это? — За одну услугу меня отпускают, и я беру тебя с собой. Тебе не придётся выходить на арену, можешь не волноваться. Маюри действительно волновалась, хотя старалась не показывать этого. Наблюдая за ней, Аканэ видела, как та общалась с другими, слушала рассказы о нелёгкой судьбе в этом месте, и уже явно обрисовала для себя, в каком положении находится. Да, она была попаданцем, взрослой в прошлом, но сейчас — всего лишь ребёнок, попавший в жестокий и незнакомый мир, в котором нужно учиться жить заново. Конечно, она боится. И она ухватится за любую возможность сбежать отсюда, даже такую ненадёжную, как броситься напролом пушечным мясом через противника, силы которого она даже не знает наверняка. — А как же остальные? — тихо спросила Маюри, отворачиваясь. Где-то вдалеке послышался гул открывающейся двери и торопливые шаги. — Что, значит, «остальные»? — медленно переспросила Аканэ. — Наш план подразумевает освободить и других заключённых, — нахмурилась Маюри. — Тут даже ребята из Суны есть. В голове Аканэ произошёл полный диссонанс. Она не могла понять, зачем Маюри всё усложняет. — Только я и ты, — сказала Аканэ холодно. — Отдавай яд своим «ребятам», и пусть сами всех спасают. Маюри устало вздохнула, вскинула ладони, словно сдаваясь. — Так, я всё поняла. У меня даже промелькнула мысль, что ты не совсем тот ужасный человек, каким я тебя считала. Но ты оказалась хуже. Вали куда хочешь, мне твоя помощь не нужна. Маюри ушла, а Аканэ смотрела ей вслед, стиснув зубы от злости и досады. Никто и не спрашивал, чего та хочет. *** Контраст между Конохой и Кири стал особенно заметен с наступлением ночи. В этой деревне не то что свет в окнах, даже фонарные столбы почти не горели, и улицы утопали в непроглядной тьме. Это удручающее зрелище лишь сильнее подчеркивало плачевное положение деревни. Пора. Отряд АНБУ двигался точно по плану, бесшумно пробираясь через пустынные улицы к резиденции Мизукаге. Примерно в это же время другие группы уже должны были точечно устранять постовых и захватывать ключевые точки деревни, обеспечивая полное превосходство союзников. Сквозь сгустившийся туман Какаши уже видел их цель — массивное каменное здание с широкими арками у подножия, увенчанное куполом из стекла. Позади него уверенным, слаженным строем двигалась остальная часть команды, каждый заранее знал своё место и задачи. — Другие уже начали, — прохрипел Сугару. Его жуки распространялись почти по всей деревне, позволяя держать ситуацию под контролем. Какаши знал, что где-то там была Хиёри, занятая ликвидацией намеченных целей, и сам факт, что Сугару точно её отслеживал, вызывал неприятное беспокойство. Как и предсказал Юичи, тот должно быть находился в замешательстве — яд никак не мог дать осечку. И теперь Сугару либо попытается снова, либо будет выжидать другой благоприятной возможности. Какаши пытался не думать об этом так помешано, сосредоточившись только на задании, но эти мысли никак не выходили из головы. Их отряд проскочил через безлюдные улицы и растворился в тенях у подступов к зданию. Секундная заминка для оценки окружения, и Какаши жестами отдал команды. Югао и Тензо исчезли, отправляясь через боковые ходы к архивам. Сугару распался роем жуков и исчез в тёмном небе, направляясь на крышу. Итачи и Юичи направились к главному входу, а сам Какаши собирался проникнуть через определенное окно, оказавшись сразу в главном коридоре. Расположение всех барьерных печатей и сигнальных ловушек им также было известно. Какаши ловко проскользнул мимо них, даже не прибегая пока к Шарингану. Бесшумно выбив раму, он оказался внутри и помчался на верхние этажи. Чакра команды сливалась в одну точку, они действовали безупречно, но на подходе к кабинету Мизукаге мрачное предчувствие в душе Какаши усиливалось с каждым шагом. Без какого-либо эффекта неожиданности он выбил дверь с ноги и ворвался в кабинет. Как он и предполагал — пусто. Как и всё здание. Следом вошли Итачи и Юичи. Остальная команда, следуя плану, заняла крышу и выходы. — Нас ждали, — без особого оптимизма подытожил Юичи. Какаши промолчал, быстро прошёл через комнату к большим окнам, открывавшим панораму всей деревни. Густой туман опустился ещё ниже, погружая Кири в мрак. — Капитан, — позвал Итачи и указал далеко за пределы деревни. Небо там сгущалось тяжёлыми тучами. В замершей тишине были слышны раскаты грома. — Кажется, там происходят бои, — хмуро констатировал Какаши. Его взгляд резко перевёлся на яркую вспышку, за которой с опозданием последовал громкий взрыв. В деревне тут же завыла тревожная сирена. Какаши в ступоре наблюдал за разворачивающейся картиной, чувствуя себя поникше с каждой секундой. — Что будем делать? — тихо спросил Итачи. Взрывы продолжали сотрясать дальние районы, вспыхивая один за другим. Какаши обернулся. Итачи спокойно ожидал следующую команду. Юичи облокотился о стол и просунул руку под маску — от него так и разило сдерживаемым неистовством. — Продолжаем миссию. У них был план и на случай провала. Даже если в деревне начнётся хаос, они по-прежнему должны были отыскать Мизукаге, где бы он ни был, и схватить его. На них не было опознавательных знаков Конохи. В случае абсолютного провала никто не уличит их деревню в преступлении. Внезапно из коридора эхом донеслись чужие шаги, больше напоминающие детский неряшливый бег. Какаши отпрянул от стекла, медленно опуская руки на ширину плеч. Юичи тут же выпрямился, переведя взгляд на вход, Итачи остался стоять, полностью сосредоточенный. Бег и запыханная одышка в одно мгновение затихли. Наступила мертвая тишина. А после из проема резко вынырнул силуэт. — Приве-етики! — пропел он. — Ой… раз, два… целых три шиноби Конохи, а Тоби один! Оранжевая маска с черными спиралевидными узорами, скрывающая всё лицо кроме правого глаза. Тёмно-серое одеяние и длинная черная шевелюра. — Это он, — тихо произнёс Итачи, — Учиха Мадара. Предположительно Мадара начал неловко извиваться и размахивать руками, словно смущаясь. — Нет-нет-нет, это не так! Я не могу им быть! Я просто хотел… Не успел он договорить, как кунай, брошенный Юичи, со свистом прорезал воздух прямо ему в голову. Какаши на мгновение подумал, что это конец — увернуться было невозможно. Однако кунай просто-напросто пролетел насквозь через маску и вылетел из затылка. У Какаши не было времени сообразить, что вообще происходит, как в ту же мимолётную секунду позади Мадары оказался Юичи, с немыслимой скоростью разрубивший его катаной пополам. — …познакомиться с вами поближе, — невозмутимо закончил Мадара, пока его тело проходило сквозь лезвие. — Классные вы ребята. Но раз так… Тусклый свет луны за окном сменился ослепительным голубым свечением. *** Ивами резко обернулся на ослепительно голубую сферу, которая с грохотом врезалась в здание резиденции и взорвалась, порождая мощную ударную волну. Голубые языки пламени лизали стены, осыпая окрестности раскалёнными осколками. Сердце пропустило удар, и он, стискивая зубы от бессильной злобы, резко повернулся обратно к Ягуре. Тот стоял с безучастным, мёртвым взглядом, словно происходящее его совершенно не волновало. Возле него замерли несколько верных АНБУ, плотно взявших в кольцо Ивами, Мей и тех, кто решился последовать за ними. Мозг Ивами, защищаясь от осознания провала, оттолкнул эту мысль прочь, сосредоточив внимание лишь на текущем моменте. Уже поздно что-то обмусоливать. Теперь важен был лишь исход схватки и спасение того, что еще можно было спасти. — Я надеюсь, вы довольны своим маленьким представлением, — холодно проговорил Ягура, чуть наклонив голову набок. — Посмотрите, во что оно вылилось. Ивами невольно перевёл взгляд за пределы деревни, где нарастающий шум боя неумолимо приближался к их позициям. На них напали соседи — ещё неизвестно кто, но явно не одна из великих стран. Их разведка заметила бы такую угрозу заранее. Скорее всего, кто-то из близлежащих мелких стран решил воспользоваться внутренней смутой и урвать свой кусок от ослабевшей Кири. И у них это чертовски хорошо получалось. — Говоришь, тебе не нравится моя политика? — продолжал Ягура, презрительно глядя на Ивами. — Стоило мне дать вам похозяйничать всего десять минут, как Кири оказалась втянута в войну. И это исключительно ваша вина. — Это ты привел деревню к такому исходу! — не сдержалась Мей, с яростью глядя на своего противника. — Ты погрузил её в такое отчаяние, что мы были вынуждены пойти на крайние меры! — Я лишь вскрыл гнойник, который привёл к таким последствиям, — безразлично ответил Ягура. — Сдайтесь сейчас и не усугубляйте положение вашей любимой деревни. Позвольте ей хотя бы отбиться от внешних врагов. Ивами быстро обдумывал сложившуюся ситуацию. Вариантов было немного, и каждый хуже другого. Сдаться означало бы неминуемую смерть — Ягура не оставит их в живых, уж слишком многое они успели натворить. С другой стороны, начни они сейчас крупномасштабный бой, деревня будет открыта для врага извне. Единственным разумным выходом казался побег, но даже мысль о том, чтобы оставить Кири в таком положении, была отвратительна. Это означало признать абсолютное поражение и дать Ягуре развязать еще больший террор в деревне. Оставалось только принять бой здесь и сейчас, отобрать власть силой, а потом уже самим разбираться с врагами. *** Убедить себя, что ты лишь защищаешься — просто. Но только не тогда, когда разбрасываешь своих врагов, словно детей, беспощадно и методично. Знакомые трибуны ревели в восторге, в такт с её движениями, когда нити чакры послушно сокрушали одного противника за другим. Кажется, уже седьмой?.. Аканэ сбилась со счета. Они просто выходили и умирали. Движения, доведенные до автоматизма, холодное сознание, отстраненно наблюдающее, как нити чакры сами находят цель и обрывают очередную жизнь. Это не сражение против непредсказуемого зверинца — здесь было всё понятно и обыденно. То состояние, когда, будучи нукенином, молча и безжалостно выполняешь задание, потихоньку возвращалось. Холодный расчёт, отсутствие жалости и полное отрешение от происходящего вокруг. Радоваться этому или чувствовать что-то ещё, Аканэ не понимала. Она знала причину своей победы. Подавляющие браслеты, которые ограничивали чакру каждого участника боёв, наверняка можно было настраивать. Руководство арены просто дало ей преимущество, чтобы ставки сыграли в их пользу. Она подозревала, что такое происходит на постоянной основе. В конце концов, вся эта гнилая система была именно такой — нечестной и продажной до мозга костей. Но это уже не важно. Совсем немного осталось — ещё пара трупов, и можно будет уйти, забрав Маюри и этого несчастного мальчишку из Конохи. Она доделает задание и забудет об этом навсегда. Руки снова двинулись сами собой, выпуская тонкие смертоносные нити, которые мгновенно охватили противника перед ней. Молодой шиноби, чуть старше её, пытался прорваться, метался в тщетных попытках добраться до неё, но шансов у него не было. Чакра резко просела, и нити на мгновение ослабли, мужчина среагировал моментально, быстро вынул что-то из кармана и сделал маневр в её сторону, но нити всё же не подвели — тело врага вздрогнуло и бессильно упало на землю. На её лицо брызнула горячая кровь. Под дикое улюлюканье толпы она на лету поймала невзрачный мешочек, с прищуром его рассматривая. Платформа под ногами дрогнула и пошла вниз. Спускаясь в полумрак общего зала, Аканэ провела пальцем по ткани, размазывая свежую кровь. Под ней проступил выжженный кандзи — знак активации. Внутри зашевелилось смутное, неприятное подозрение, смешанное с растерянностью. Браслеты на её руках сжались и насильно заставили ступить пару шагов вперёд, оказаться в знакомом зале. Люди наблюдали за ней окровавленной с явной тревогой — они знали, что будут следующими. Сейчас её волновало только одно — их сделка. Игнорируя десятки испуганных взглядов, она прошла через весь зал прямиком к камере Маюри, но внутри никого не нашла. Сердце тревожно стукнуло. Не поверив, она побежала к своей собственной камере, но и там никого не было. — Вижу, ты справилась, — послышался голос за спиной. — Как я и думал. — А где Маюри? — оторопело спросила она у Хироаки. Зачем она вообще спрашивала его? Какое ему дело? Но вопрос вырвался сам собой, пропитанный подступающей тревогой. Хироаки виновато потёр затылок. — Её забрали буквально пару минут назад, как только ты вернулась. Мне жаль. Аканэ почувствовала, как её тело немеет от ужаса. Она сделала шаг назад, потом еще один, пока не уперлась спиной в холодную стену. Слова звенели в ушах, вытесняя все остальные мысли. — Там… — неуверенно начал Хироаки. — В общем, там есть способы узнать, кто против кого будет сражаться. И в общем... Ты ведь какого-то Мичи искала? Генина из Конохи? Вот он будет против неё биться. Ноги не выдержали, и Аканэ медленно сползла по стене на пол. В глазах потемнело, всепоглощающий ужас и полное осознание собственного бессилия ледяными иглами впились в сердце, стремительно разрастаясь и перерастая в неконтролируемую дрожь. Повелась. Сама позволила себя обвести вокруг пальца, дала себя использовать и с размахом выбросить. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Она резко вскинула затравленный взгляд на Хироаки. — А как же бунт?! — вымолвила она, цепляясь за последний шанс. — Они же собирались сегодня всё устроить! По печальным глазам Хироаки всё стало понятно без слов. Её собственный панически метнулся к мешочку, который она до сих пор сжимала в руке. Мешочек с ядом, на котором был начертан знакомый ей кандзи, использующийся только в Суне. — Я… я их всех убила? — дрогнувшим голосом прошептала она и задохнулась. Сдавленный всхлип, который она так долго держала в себе, вырвался наружу диким, рваным стоном. Аканэ забилась в неконтролируемом плаче, и горячие слезы без остановки покатились по щекам, смешиваясь с чужой, засыхающей кровью. Хироаки несколько мгновений просто смотрел на неё, сотрясающуюся от беззвучных рыданий. В его взгляде не было ни злорадства, ни осуждения — лишь глубокая, всепонимающая усталость. — Знаешь… — тихо начал он, и его голос заставил её замереть. — Каждый человек в своей жизни когда-то совершал неправильный выбор. Один раз оступился, поверил не тем словам, решил, что цель оправдывает средства. Аканэ пыталась не слушать, но не могла. Весь её мир, построенный на циничной прагматичности и жестокой необходимости, рухнул в один миг, погребая её под обломками. — Эта тьма ослепляет, — продолжал Хироаки, задумчиво глядя на каменную стену перед собой. — Ты начинаешь верить, что другого пути и нет. Что все вокруг такие же. Ты строишь вокруг себя стену из цинизма и гордости и уже никогда не сможешь признать, что был неправ. Потому что признать это — значит признать, что вся твоя боль, все твои жертвы были напрасны. Её пальцы впились в проклятые браслеты, что всё ещё сковывали запястья. Ногти скребли по холодному металлу, оставляя на коже красные царапины, но оковы не поддавались. В отчаянии её пальцы нащупали на пальце кольцо, одним резким движением сорвала его и швырнула в дальний угол камеры, будто избавляясь от ядовитой змеи. Она сжалась, уткнулась лицом в колени, пытаясь спрятаться от самой себя. — Но даже если в один ужасный момент, как сейчас, эта стена вдруг рухнет и ты прозреешь… навряд ли у тебя хватит сил, чтобы это побороть. Тьма станет привычной. Она будет тянуть тебя обратно, шептать, что всё бессмысленно, что проще снова озлобиться и забыться. Она будет напоминать о каждой ошибке, о каждой капле крови на твоих руках, чтобы ты снова утонула в ненависти к себе и ко всему миру. Без помощи ты обречена вечно барахтаться на дне, пока она не поглотит тебя окончательно. Аканэ медленно, с неимоверным усилием подняла на него взгляд, полный безысходности. Её всхлипы стихли, переходя в дрожащее, прерывистое дыхание. — Помогите мне… — едва слышный шепот сорвался с её губ. — Пожалуйста. Хироаки долго смотрел на неё, будто бы изучая, а затем на его лице проявилась обычная и слегка добродушная улыбка. Аканэ заворожённо наблюдала, как он лениво покрутил браслеты на своих запястьях, и оковы с тихим щелчком просто развалились и упали к его ногам. Аканэ с неверием смотрела на него. — Фух… доставучая на самом деле эта зараза, — проговорил Хироаки, встряхивая руками. — Давай, помогу. Он нагнулся к ней и осторожно взял её запястья в свои ладони. Его руки озарило мягкое голубоватое сияние, и подавляющие браслеты тихо упали на пол. В тот же миг раздался характерный хлопок, и фигуру Хироаки окутало облачко белого дыма. Когда дым рассеялся, Аканэ на мгновение показалось, что он просто сменил одежду: безрукавный хаори темно-красного цвета, привычная сетчатая броня, светло-оливковый комплект… Но присмотревшись к лицу, она замерла. Джирайя картинно потянулся, так что хрустнули кости. — Честно говоря, я порядком утомился, пока возился тут с тобой, — проворчал он. — Поэтому давай быстрее со всем этим закончим и уберёмся поскорее. Аканэ, дрожа и едва веря в происходящее, медленно поднялась на ноги. Тот её когда-то трусливый поступок всё-таки дал свои плоды.