Морок заточения

      Всё время я находилась в полной изоляции от внешнего мира. Меня окружала лишь вечная темнота, погружая в бездну отчаяния. Мои глаза постоянно напрягались, пытаясь разглядеть что-то в этой мрачной обстановке, и я начала сомневаться в своей способности видеть. Желание ослепнуть казалось единственным выходом из этой пытки.       Однако в тёмных закоулках моей памяти возникли образы: уродливое лицо стражника, который иногда хватал меня за горло и бил о каменные стены. Горящий огонь и густой дым поднимались вверх к вершинам деревьев, словно запечатывая мой печальный образ побега. Где-то в этой тишине я слышала голоса — их крики разрывали воздух и проникали в мою душу. Одна из моих сестёр стала жертвой силы в тот ужасный момент.       Всё время в этом сумрачном убежище я проводила, исследуя каждый дюйм камеры. Мои пальцы ощупывали стены в поисках хоть какого-то признака слабого места. Порой силы почти покидали моё тело и сознание. Мои враги морили меня голодом, полагая, что это заставит меня заговорить. Но эти пытки были лишь иллюзией для тех, кто надеялся на мою слабость.       Мой опыт и опыт моих сестёр и братьев говорили мне, что из любой клетки можно выбраться, если только найти её уязвимое место. Я верила, что внимательный осмотр поможет мне отыскать незакреплённый камень или скрытую нишу в стене. Однако, к моему сожалению, камера оказалась полностью лишена каких-либо скрытых уголков. Единственное, что в ней присутствовало, — это грязное сено, из которого я была вынуждена сделать свою неприглядную постель.       Я поняла, что меня ждёт допрос и пытки. Мои мучители не остановятся, пока не решат, что бесполезно пытаться добыть от меня информацию. Я услышала, как в замке повернулся ключ. В нос ударил запах пота и крови, а затем послышалось тяжёлое дыхание вошедшего.       Я продолжала свой путь в темноте, чувствуя, как пол и стены под ногами меняют текстуру. Пол часто вибрировал от шагов стражей и тяжёлых колесниц, а стены искажали звуки, затрудняя понимание, где я нахожусь. В воздухе смешались различные запахи — от неприятных до слегка сладковатых. Изредка я слышала смешки и шёпот вдалеке, иногда улавливая оскорбительные и непонятные фразы, адресованные кому-то другому. А иногда, когда голоса стихали, я слышала далёкое звучание металла, словно кто-то работал с тяжёлыми инструментами или ковал оружие. Несмотря на все эти неопределённости, в моей душе теплилась искра надежды. Я знала, что, преодолев все испытания, найду путь к свободе. Ведь в магии, которая была заблокирована ошейником, заключалась моя сила и способность противостоять любым трудностям. Я продолжала идти, вкладывая в каждый шаг усилие и концентрацию. Время казалось бесконечным, и я боролась с нетерпением и желанием избавиться от ошейника.       Человек в маске всегда приходил и закрывал мне глаза. Он был намного выше меня, и из-за своего маленького роста я чувствовала себя крошечной рядом с ним. Каждый, кто оказывался рядом, казался мне огромным, как горный великан. Это пугало меня, ведь любой из них мог причинить мне вред. Если бы я не успевала быстро улететь как можно дальше от своего предполагаемого «убийцы», он мог бы свернуть мне шею. Жаль, что сейчас я не могу воспользоваться этой возможностью.       Поднимаясь по крутой лестнице, я вновь погрузилась в свои мысли. Всё смешалось в голове. Я не могла успокоиться, и моё сердце бешено колотилось. Казалось, что оно вот-вот выскочит из груди или остановится от избытка эмоций.       Каждый новый допрос был подобен разрушению каменного замка. Он медленно истощал мои силы, тревожил душу и раскалывал нерушимые крепости моего сознания. Хотя я поклялась быть верной своему народу до последнего вздоха, иногда, стоя на пороге очередного допроса, я ощущала, как холодная тень уныния окутывает мои мысли, проникая в каждый уголок моего существа.       Жёсткий голос, полный предостережений, говорил с моим подсознанием и напоминал мне, что так не может продолжаться вечно. Однажды я потеряю свою обычную сдержанность и буду вынуждена сказать то, о чём даже богам лучше не слышать.       Мои босые ноги шли по холодному каменному полу, и я ощущала, как этот холод проникает в самую глубину моей души, вызывая тоску. Она словно сжимала мою грудь, лишая меня веры в светлое будущее. Я вспоминала, как когда-то бегала по высокой траве, радуясь тёплым солнечным лучам, которые окутывали моё тело, создавая ощущение уюта и спокойствия. Но теперь этого нет. Жестокая реальность не давала мне полностью погрузиться в мир, где я могла бы почувствовать себя в безопасности.       Сейчас меня двигали вперёд кандалы, сжимающие мои запястья. Холодная сталь пронизывала мою кожу, лишая последних остатков тепла. Голод медленно изнурял моё тело, лишая его силы и энергии. Но даже при всех этих муках мои мысли были где-то там, в глубине Эммарианского леса.       В моей голове звучали прекрасные мелодии природы: пение птиц, шелест листьев, журчание реки. Казалось, я могу протянуть руку и снова ощутить эту близость с природой. Я представляла себе знакомую тропинку, узкую и извилистую, окружённую зелёной листвой могучих деревьев. Они защищали меня от посторонних взглядов и утешали своей мудростью.       Даже несмотря на жёсткие условия моего заключения, я продолжала ощущать тепло и безопасность, которые лес бережно положил в мою душу. В своём воображении я была свободна и путешествовала по этому волшебному месту. Я оставила свой утомлённый внешний облик позади и наслаждалась моментами, когда Эммарианский лес жил во мне.       Хотя моё тело было в кандалах, страдало от холода и голода, мысленно я оставалась в глубине Эммарианского леса. Здесь изумрудные пятна густого лиственного тумана проникали сквозь длинные ветви деревьев, создавая на земле игру света и тени. Только отголоски солнечных лучей проникали сквозь купол леса, оставляя за собой волшебное сияние.       Эммарианский лес — это не только место, где величественная природа раскрывает свою красоту, но и удивительный театр, где каждый куст и каждый листок играет свою уникальную роль. Здесь каждый шаг становится испытанием и приключением одновременно. Корни деревьев пробивают свой путь сквозь густую землю, создавая подвижные и запутанные тропинки. Здесь можно найти загадочную грязь и паутину тайны, ожидающую своего разгадывания. Сложность и загадочность этого места заставляют каждого, кто смело ступает на его территорию, проявить невероятное мастерство и интуицию.       Эммарианский лес всегда славился своим магическим исцеляющим эффектом. Здесь звук тишины звенит в ушах, проникает в самые глубины души и обволакивает путника нежным защитным покровом. Тихий шум прозрачной речки, бегущей сквозь лес, приглашает забыть о проблемах, отдать свою боль и найти внутреннюю гармонию. Среди невидимых стихийных статуй этого магического места пряталось множество легенд, где одна из них — о древнем маге, который познал все тайны леса. Его мощь и мудрость до сих пор проходят сквозь века. Загадки и головоломки, разбросанные по всему лесу, вызывают желание их разгадать и насладиться бесценными знаниями мага. Каждое решение открывает новый уровень реальности, позволяя погрузиться в глубины древней мудрости.       Эммарианский лес остаётся неисследованным и загадочным местом, наполненным невидимыми тайнами и силами природы. Те, кто решится пройти через его территорию, столкнутся с вызовом мудрости и сообразительности. Они получат возможность войти в мир, где реальность и магия переплетаются, оставляя вечный след в сердцах тех, кто открыл для себя всё волшебство этого места.       И снова этот ужасный голос вырвал меня из плена прекрасных воспоминаний, за возможность остаться в которых я бы отдала всё. Жизнь в неволе была невыносимой. От одной только мысли, что я никогда больше не увижу свободу, на сердце становилось тяжело. На глаза наворачивались слёзы, готовые вот-вот пролиться. Я чувствовала, что силы покидают меня, и я вот-вот упаду на пол и начну биться в истерике от боли, которая сковывала моё тело и не давала дышать. — Надеюсь, — услышала я грубый голос, — сегодня ты будешь более сговорчивой.       Ответа не последовало. Мне нечего было сказать. — Молчишь, — вздохнул мужской голос. — Неужели тебе так понравились плети?       Плети? Конечно, понравились. Лежать на холодном полу в луже собственной крови, которая стекала с моих израненных рук, спины и ног…       Моё тело было слишком маленьким и хрупким для жестоких ударов плетьми. Каждый удар оставлял свой кровавый и уродливый след на моём теле. Если бы не регенерация, которой обладают феи, возможно, я бы давно превратилась в холодный кусок мяса, который можно было бы порезать и бросить голодным псам на улице.       Меня толкнули сильные руки, и я упала. Это уже стало традицией. Каждый раз, когда меня приводили в комнату, которую я называла комнатой пыток, он с порога толкал меня вперёд, а потом заходил сам и запирал за нами дверь.       Этот жест казался мне очень странным. Зачем запирать дверь?       Мне нравилось думать, что он видит во мне опасность и боится, что я как-то смогу освободиться от оков и напасть на него, разорвав на мелкие кусочки. Конечно, это был бы прекрасный исход событий для всех. Уверена, многие мечтают о его смерти, учитывая его методы, образ жизни и поступки. Он настоящий душегуб и палач. — Ты не можешь быть настолько непреклонной, — сказал он и медленно обошёл меня. Я слышала каждый его шаг, ощущала его дыхание. Он был совершенно спокоен и абсолютно уверен в себе. — От тебя не так уж много и требуется, — продолжил он.       Шутка? Раскрыть проход в Иллинь? В место, где я выросла? — Почему вы такие молчаливые? Неужели свобода для вас ничего не значит?       Свобода? Свобода значит для нас очень много. Мы, феи, не можем жить в неволе, мы погибаем. Наши крылья зачахнут, если мы не будем парить в небесах. Наши волосы поседеют раньше времени и начнут выпадать, если природная сила не будет давать нам энергию. Наши тела начнут увядать, сияющая кожа и молодость исчезнут, и в конце концов мы превратимся в отталкивающих живых мертвецов с гнилыми зубами и пустым взглядом. — Никто не узнает о том, что ты сообщила нам, где он находится. Господин дарует свободу.       Верность — это то, что есть в каждой из фей. Преданность нашему народу и королеве превыше жизни. Жизнь Элюзианны стоит сотни, а то и тысячи таких, как мы. Предать её — значит запятнать своё имя, своё тело и свою душу. Боги не простят и не пощадят того, кто предал свою королеву. — Я понимаю, вы преданы своей королеве, но неужели твоя или чья-то ещё жизнь стоит этого молчания? Вас убьют как мух, если вы не заговорите.       Нас и так перебьют. Если он думает, что феи — безмозглые летающие создания, то вообще непонятно, как этот человек оказался на службе у какого-то господина. — Мне тоже не хочется видеть, как последние феи погибают, словно насекомые. Хотя, признаюсь, это довольно увлекательное зрелище.       Дети леса погибают. Нас и так осталось слишком мало, и если люди проникнут в Иллинь, то убьют всех на своём пути. Каждую из моих сестёр пытали. К сожалению, немногим из них удалось вырваться из лап жестоких убийц, жаждущих знаний, которыми обладают феи. Перед моими глазами сразу возникает образ Матильды — одной из старших сестёр. Ей удалось сбежать из плена, но это было ужасно. Некогда самая болтливая и общительная фея превратилась в зашуганную, молчаливую мышку. Она больше не летала с нами, не купалась в серебряном озере и не плела ободки из цветов.       Матильда чахла на глазах, и вскоре её тело нашли под высоким дубом. Её похоронили прямо там, где она выбрала себе место. Мы все были в ужасе и отчаянии, наблюдая за тем, как наша любимая сестра угасает. Но она сделала свой выбор, пожертвовав собой ради того, чтобы сохранить тайны нашего народа. — Мы всё равно найдём, это лишь вопрос времени.       Он всё ещё разговаривает с пустотой. Неужели он не понимает, что какие бы слова он ни говорил и что бы ни делал, от меня он не дождётся ни звука? — У меня нет времени играть с вами в молчанку. Я лишь хочу предупредить вас, что если вы не заговорите, то пожалеете об этом.       А чего бояться? Смерти? Мы все умрём. В наше неспокойное время, когда на каждом континенте идут войны за территории, за золото, за корону, этот мир гниёт на глазах. Я уже увидела достаточно, чтобы понять, что шансы на спасение малы. Шаги были тяжёлыми. Щёлкнул замок. Наступила тишина. Я сидела на холодном каменном полу в темноте. Мои руки и ноги были скованы тяжёлыми цепями. Глаза были закрыты, а ошейник на моей шее блокировал мою магию. Я чувствовала себя униженной и ограниченной, и это вызывало у меня злость. Магия, которая обычно была моим верным союзником, теперь превратилась в моего врага, заключённого в моём собственном теле. Я не могла использовать свою силу, и она накапливалась внутри меня, искала выход и разрушала мой организм. Заточенная магия была как неукротимое пламя, пожирающее каждую частичку моего тела. С каждой секундой чувство жара становилось всё сильнее. Я не могла не думать о том, как эти всплески магии могут сжечь и разорвать меня изнутри. Заточенная магия могла легко сжечь моё тело, оставив от меня только пепел.       Мой организм испытывал невероятное напряжение, а заключённая магия продолжала сжимать и давить на меня изнутри. Борясь с этой бесконечной пыткой, я чувствовала, как время работает против меня. Каждая секунда в этой ловушке приближала меня к грани, за которой нет возврата.       Мои чувства колебались между отчаянием и борьбой, в то время как мои мысли путались всё сильней. Я была в ужасе, меня охватила паника. У меня не получалось ясно мыслить, всё казалось таким нереальным. Ситуация, в которой я находилась, казалась столь безвыходной. По телу прошёл болезненный спазм, отчего в груди зарождались паника и гадкое чувство, от которого не удавалось избавиться.       Несмотря на то, что моя магия была связана и подавлена, я не теряла надежды. Я верила, что найду способ освободиться от оков, и мои страдания закончатся. Сбежать отсюда казалось чем-то невозможным, но попытаться стоило. Мрачные мысли о поражении и смерти затмевали мой разум. Хотя я верила в лучшее будущее, в глубине души я готовилась к ужасным мучениям и неминуемой смерти. Я чувствовала, что могу использовать свою магию как средство спасения. Я пока не знала, как именно применю это оружие, и удастся ли мне превратить эту бурлящую энергию в инструмент. Но что-то подсказывало мне, что оно мне пригодится.       В коридоре я услышала шаги и мужские голоса. По тому, как быстро они передвигались, я поняла, что они чем-то встревожены. Их грубые голоса ясно указывали на то, что их намерения были недобрыми. — Это приказ, ведите её, — раздался хриплый низкий голос. — Почему бы просто не бросить её? — начал второй голос, звучавший где-то вдалеке. Однако его сразу же перебил тот человек, который говорил первым. Мне показалось, что он смотрит на меня, хотя глазами я его не видела, потому что они были закрыты. От этого по моему телу пробежал холодок. — Я сказал, отведите эту тварь!       Как невежливо и неосторожно называть нас всего лишь «тварями!» Ведь мы способны проникнуть в самые потаённые уголки ваших кошмаров и явиться в реальность, доведя каждого из вас до безумия. Никто не может быть уверен, что сейчас вокруг него не кружат парочка таких существ, наблюдающих за ним своими жуткими глазами и медленно приближающихся, чтобы нанести смертельный удар. Многие считают фей милыми и безобидными созданиями, хрупкими, как хрусталь. Но мало кто знает, что в гневе эти «твари» способны уничтожить человеческие жизни, оставив за собой лишь хаос и разрушение. Наши красивые крылья превращаются в смертоносное оружие, а в глазах отражается безумие и дикое желание наблюдать за страданиями выбранной жертвы.       Давным-давно люди считали, что мы — потусторонние создания, восстающие из глубин тьмы. Теперь же становится очевидно, что мы живём на краю бездны, где добро и зло неразделимы. Они боязливо прятались в своих домах и молились всем известным богам, чтобы мы обошли их стороной. Но, несмотря на все предосторожности, однажды каждый может столкнуться с этими «тварями» лицом к лицу, и тогда каждый осознает, что реальность гораздо ужаснее, чем самые страшные кошмары.       Погружённая в мечты о сладкой мести каждому, кто причинил мне боль, я не заметила, как меня уже вели по длинному коридору. И только сейчас я ощутила свежий воздух. Вероятно, мы шли по мосту, соединяющему две башни. Я видела такие постройки в книгах, которые читала в библиотеке. Как бы мне ни хотелось снять повязку и посмотреть на пейзаж, распахнуть свои «крылья» и взлететь, паря в небе, внутри меня всё выло от безысходности. Невозможность взлететь, сбросив с себя тяжёлые оковы, была невыносима. На глаза вновь наворачивались слёзы.       Свежий воздух манил меня, а мысль о том, чтобы сделать шаг в неизвестность, сводила с ума. Пусть я не могу расправить крылья, пока на мне ошейник, пусть не увижу голубого неба и пейзажей природы, но если мне удастся сделать хотя бы один прыжок, я смогу почувствовать, как лечу. Это будет мой последний полёт, но я ничего не потеряю. Я буду лететь в темноте, а затем погружусь во мрак и бесконечный сон.

***

      Яркий свет ослепил меня. Я инстинктивно зажмурилась, как от солнца, которое могло обжечь мои глаза. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к ослепляющему мерцанию. Я не могла сфокусировать взгляд на чём-либо. Мои глаза бегали по всему пространству, замечая каждую деталь. Молодой лорд с длинными белокурыми волосами производил странное и даже пугающее впечатление. Его лицо было покрыто множеством глубоких шрамов, создавая впечатление, что оно испещрено сетью старых ран, напоминающих о далёких и жестоких сражениях или болезнях. Кожа его лица была покрыта оспинами, что придавало ей грубую и неоднородную текстуру, напоминающую поверхность изъеденного молью шёлка. Один глаз лорда был больше и более выпуклым, чем другой. Он казался неестественным и словно прожигал всё вокруг своим тяжёлым взглядом. Его глаз блестел ядовитым светом, вызывая дискомфорт у каждого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Второй глаз, хоть и меньший по размеру, но не менее проницательный, был частично прикрыт тяжёлым нависающим веком, создавая ещё более жуткий контраст. Нос лорда был кривым и иссечённым, словно выкопанная чудовищем кость. Косой взгляд, вызванный неправильным расположением глаз, смущал и пугал. Его взгляд всегда казался следующим за жертвой, высматривая её слабости. Одежда его была сшита из дорогих тканей, а её крой подчёркивал стройную фигуру правителя.       Взгляд его был уверенным и решительным — он смотрел на меня свысока, и, думаю, так он смотрел абсолютно на всех. На одном из колец я заметила Сэйптун — один из редких и ценных камней в стране. Получить его было непросто и опасно, но это неудивительно. Лорд, чей статус должен подтверждаться могуществом и несметными богатствами, должен иметь в своём гардеробе подобные украшения.       Он смотрел на меня пристально, как будто я была редким существом, привезённым специально для него торговцами из дальних земель. В его взгляде не было ничего человеческого — только искренний интерес и явное намерение использовать меня, чтобы получить нужную информацию.       Как говорила сестра Нейпту’ла, добрым и честным людям не суждено иметь власть. И даже если кому-то удаётся завоевать эту скверну, она может сбить его с пути, запятнать его душу и превратить его руки в окровавленные инструменты губительной власти.       Он молча наблюдал за мной. Его взгляд скользил по моему телу, и я видела в нём неподдельное любопытство.       Лорд выглядел очень пугающе. Под его пристальным взглядом я чувствовала себя беззащитной. Даже находясь в своей клетке, я не испытывала такого страха. И только сейчас, когда я была лишь добычей в глазах настоящего хищника, готового разорвать меня, если бы у него была возможность, страх охватил меня, и моё тело начало слегка дрожать. Факт того, что у меня не получалось отвести от него взгляд, пугал не меньше. Он словно гипнотизировал меня, не позволяя ни на секунду оторваться от его взгляда. — Как тебя зовут? — спросил лорд, и голос его эхом разнёсся по просторному залу.       Я, пленница, стояла в молчании, но вдруг мой рот открылся сам собой: — Корделия.       Как же неприятно! Почему я так боюсь его? Меня охватило странное чувство. — Замечательно. Ты умеешь говорить. А мне сказали, что ты молчишь как рыба, — сказал он с усмешкой, в которой не было ни капли добродушия. Только высокомерие и чувство превосходства.       Я старалась держать язык за зубами и посмотрела в сторону, чтобы отвлечься и не смотреть на этого человека, от взгляда которого мне было не по себе. — Думаю, ты уже поняла, почему ты здесь? — спросил он.       Даже когда я опустила взгляд, моё тело продолжало дрожать. Страх внутри меня нарастал с каждой секундой. Непонятное чувство накатывало волной паники. Я пыталась сконцентрироваться и молчать, но это было трудно. Краем глаза я заметила движение. Лорд двинулся в мою сторону. Он шёл медленным, но уверенным шагом. Я поняла, что он скоро окажется рядом со мной, и мои колени начали дрожать. Этот человек внушал страх одним своим взглядом, а его спокойный тон пугал сильнее, чем рёв дикого зверя.       Моего обнажённого плеча коснулись грубые большие пальцы. Я дёрнулась и поняла, что совершила ошибку. Лорд схватил меня рукой и сжал мою ладонь, заставив прикусить нижнюю губу, чтобы не закричать от боли. — Какая хрупкая, — насмешливо произнёс мужчина. — Никогда прежде не касался феи. Как же это… — он сделал паузу, словно подбирая более оскорбительные слова, — как же это приятно. Твоя кожа нежнее, чем у самой ухоженной аристократки.       Он ослабил хватку и начал гладить меня. В движениях лорда была удивительная уверенность. Он держался прямо и гордо, источая вокруг себя ощущение опасности. Его аура была гнетущей, и мне показалось, что даже самые смелые герои не могли не отступить, чувствуя, как их решимость тает под его пронзительным взглядом. — Клянусь Рэйтхалом! — произнёс он громче. — Это самые приятные ощущения, которые я когда-либо испытывал!       Но Рэйтхал, очевидно, покарает тебя за то, что ты прикоснулся к его детищу. Люди так сильно надеются на милость богов, что совсем забывают следовать законам Божьим. Держать в плену его детей — это кощунство. Посягать на их магию, порабощать и осквернять их души и тела — смертельные грехи.       Лицо лорда оказалось совсем близко к моему. Я видела его тонкие обветренные губы и резко очерченный подбородок, покрытый шрамами. Это только усиливало пугающий вид незнакомца, и мне пришлось снова встретиться с ним взглядом.       Казалось, я для него — всего лишь добыча. Он поймал меня и наслаждался своей победой. Я бы не удивилась, если бы через несколько часов моё тело обнаружили бы в главном зале, прибитым к стене, как трофей. Этот человек был известен тем, что убивал детей природы и делал из них свои трофеи. Он хвастался своими подвигами, демонстрируя свою силу и власть.       Он обошёл меня и встал позади. Вскоре я почувствовала, как он наматывает мои волосы на кулак. — Длинные, — начал лорд. — Мягкие… — его возбуждённый тон начинал меня пугать. Перед глазами стали появляться тёмные пятна. — Яркие… — он вновь склонился надо мной. Теперь я не видела его глаз, а только чувствовала дыхание у своего уха. — Послушные…       Он потянул волосы вниз. Он тянул до тех пор, пока я не упала на колени.       Лорд вернулся на прежнее место и посмотрел на меня сверху вниз. Он и раньше возвышался надо мной, но теперь, стоя перед ним на коленях, я чувствовала себя крошечной. Мне казалось, что он может поднять ногу и растоптать меня, как букашку. — Видишь, ты можешь быть послушной. Так почему же ты не делаешь этого?       Да, он прав. Он показал, что гордый народ может оказаться на коленях, если на него надавить. — Я слышал, что рыжеволосые феи встречаются редко. Почему? Откроешь секрет? — спросил он.       Прикусить язык. Срочно. До крови, до металлического запаха во рту, до боли и до слёз. Но молчать. Хватит и того, что он узнал моё имя. Найдя в себе силы, я опустила голову, на пару мгновений выдохнув от облегчения. Это оказалось сложнее, чем я думала. Взгляд лорда был как гипноз. И вновь я почувствовала его дыхание. Близко. Слишком близко. — Опускаешь взгляд? Боишься?       Молчать. Нельзя. Любое сказанное слово он использует в свою пользу. Это было опасно. Очень. — Не назвав ты своё имя, я бы и впрямь решил, что ты немая. Однако…       Да. Это была моя ошибка. Но урок из неё я уже усвоила. Нельзя говорить. Молчать.       Лорд обхватил мой подбородок, задрав его вверх. Он смотрел на меня, согнувшись. Разница в нашем с ним росте была приличной. Если бы я стояла ровно, то едва доставала бы до его груди.       Пальцем он коснулся центра моей нижней губы и оттянул её назад, лаская внутреннюю часть. — Если хочешь избежать принуждения, постарайся мне понравиться. Для тебя же будет лучше, — сказал он мягким голосом. — Это не выбор и не условие, а лишь констатация факта.       Лорд улыбнулся и продолжил изучать мои губы, которые задрожали от страха. Я поймала на себе его взгляд, направленный на моё горло. Я сглотнула, чувствуя, как страх охватывает меня. В его глазах я увидела искреннее желание причинить мне боль и наблюдать за моими страданиями. — Оставьте нас, — произнёс хозяин. — Вы уверены? — неуверенно спросил крупный мужчина, которого я заметила боковым зрением. — Абсолютно. Она безобидна.       Послышались шаги, и все мужчины послушно вышли из зала, закрыв за собой дверь. Теперь я находилась в зале наедине с человеком, который вызывал у меня ужас. Неизвестность его намерений заставляла моё тело дрожать от страха, готового перейти в панику и истерику.       Лорд стоял рядом, и я ощущала на себе его взгляд. Высокомерный и самодовольный, он смотрел на меня сверху вниз, считая себя лучше и могущественнее. Ему казалось, что он может делать всё, что хочет, и никто не сможет его остановить. — Вернёмся к разговору, — начал он. — Я знаю, что феи — гордый и преданный народ. Не знаю, сколько ещё вас нужно перебить, чтобы вы наконец это поняли и заговорили, — он снова склонился надо мной, взяв моё лицо за подбородок. — Вы ведь не глупые существа, должны понимать, что рано или поздно я доберусь до той, что прячется в Эммарианских лесах. А ваше молчание не улучшит ситуацию. В ваших же интересах спасти свои жизни, пока они для меня имеют хоть какое-то значение. — Люди никогда не заботились о природе и других живых существах, — неожиданно для самой себя произнесла я, и мне захотелось рассмеяться, когда я услышала эти слова.       Лицемерие — самое отвратительное качество этих людей. Они врут ради собственной выгоды. Многие столетия они истребляют тех, кто им не нравится или не похож на них. Всё, как говорилось в писаниях. — Неужели? Откуда столько уверенности? — История расскажет всё за меня. Нигде не найти добрых слов о вас. Вы всегда убивали и истребляли таких, как мы. С чего бы вам вдруг начать заботиться о нашем благополучии? Вы скорее перегрызёте себе глотку, чем сделаете что-то для детей леса. — Детей леса? — Именно.       Он перестал моргать и продолжил изучать моё лицо, словно искал что-то, пытался что-то найти, но не мог за что-то зацепиться. Меня радовала его растерянность и некоторая иллюзия уязвимости. — Дети леса — это те, кто живёт в Эммарианских лесах? Я прав?       Я кивнула. — Вот как.       Он отошёл к окну, казалось, не опасаясь, что я причиню ему вред. — А дети леса заботились о людях? — спросил он.       Его вопрос удивил меня. Мне захотелось сразу ответить, но он не дал мне и слова сказать. — Уродливые создания, которые портят жизнь всем людям, — сказал он.       Я не знала его, но отчётливо проследила, как выражение его лица изменилось. Мне показалось, что он о чём-то задумался. Мышцы на его лице напряглись, кулаки сжались, дыхание участилось. Было видно, что лорд вспомнил что-то важное.       В голове проносились разные мысли. О чём он сейчас думает? Что меня ждёт? Может быть, смерть? Долгая и мучительная? Что ещё могут придумать обычные люди? Их фантазия и ум ограничены. Зная их жестокость, можно предположить, что они будут причинять мне боль, пока им это не надоест. Они оскорбят мою душу и рассердят Рейтхала. Но больше им нечего предложить. — Я много слышал легенд о вас, лесных существах. Во всех этих рассказах вы дарили что-то прекрасное и чудесное. — Дети леса никогда никому не причиняли вреда! — воскликнула я, чувствуя, как кровь закипает от несправедливых обвинений.       Лорд подошёл ближе и схватил тонкую ткань моей туники. — Посмотри на меня! — воскликнул он. — Разве это не подарок? Разве не об этом мечтает каждый ребёнок? — ударив меня по лицу, он добавил: — Скажи, что это дар лесных духов!       Его жёлтые глаза холодно блестели в тусклом свете факелов. Облизав губы, я почувствовала неприятный привкус. Губа сильно болела, и стало понятно, что у меня пошла кровь. Лорд замолчал, испепеляя меня взглядом. Тишина, тяжёлая и гнетущая, окутывала нас, словно мрачный саван. Этот момент казался мне вечностью.       Долго выдерживать это у меня не оставалось сил. Мысленные рассуждения о том, как легко выдержать пытки, и воспоминания о том, как какие-то люди пытали меня, оказались совсем иными.       Я отвела взгляд, пытаясь убежать от жутких глаз, которые пугали сильнее, чем разъярённый кентавр. — Смотри на меня, — приказал лорд, схватив меня за подбородок и заставив поднять глаза на него. От его прикосновения по моей коже поползли мурашки. — Боишься? Должна бояться.       Его голос сменился неистовым криком, который эхом разнёсся по залу: — Ты слышишь?!       От неожиданности и интенсивности его вопля я вздрогнула, сдерживая слёзы, которые неумолимо подступали к глазам. Лицо лорда исказилось от злобы, его пальцы впились в моё плечо, причиняя боль. Моё дыхание стало учащённым, сердце билось как бешеное. Мне пришлось собрать остатки смелости, чтобы встретиться взглядом с его глазами, полными жестокости. — Я могу тебе помочь. Вылечить твою кожу от ран…       Он рассмеялся, и в его смехе слышалось что-то зловещее и безумное. Находиться рядом с ним было опасно. Я уже не задумывалась о том, что он может сделать в следующий момент. — Лгунья.       Лорд достал из кармана плаща кинжал с красным камнем на рукояти. Одним быстрым движением он ранил меня, и на моём плече появился порез, из которого потекла кровь. — Нет, ты не можешь! — снова воскликнула я. — Я правда могу помочь!       Но он молчал, только смотрел на меня, явно представляя, как перережет мне горло. Осознание того, что моей жизни может прийти конец, заставило меня думать быстрее, чтобы придумать что-то, что заставит лорда передумать. — Феи, может быть, не самые сильные или умные создания, — начала я, когда его кинжал пронзил мою руку, — но мы самые лучшие целители. Все дети леса приходят к нам за помощью, чтобы избавиться от недуга или болезни!       Резкая боль в руке заставила меня вскрикнуть. — Я говорю правду! Я могу помочь вам! — Зачем тебе это делать? — Я предлагаю сделку! Я вылечу ваш недуг, а вы взамен… — А я взамен отпущу тебя? — Да. — Нет.       Этот короткий ответ буквально заставил моё сердце сжаться. Последние капли надежды ускользали.       Лорд схватил рукой меня за горло, постепенно сдавливая всё сильнее. — Ты ничтожество! Из-за таких, как ты, гибнут люди, а тебе всё равно! — прокричал он.       От его крика у меня подкосились ноги, и я почувствовала, как по внутренней стороне бёдер течёт тёплая жидкость. Меня охватили стыд и страх. В висках застучало так сильно, что казалось, будто пульс вот-вот вырвется наружу. Я попыталась шагнуть, но колени подогнулись, и я чуть не упала. В голове кружились отчаянные мысли: «Что теперь? Что делать? Как скрыться от этого кошмара?»       Воздуха не хватало, я задыхалась и кряхтела. Пару лет назад я мечтала, как после совершеннолетия буду путешествовать по лесам и, возможно, даже встречусь с самой королевой фей. Ведь такой шанс выпадал не каждому.       Наступила тишина. Лорд не двигался и, казалось, даже не дышал. Я уже была готова к тому, что сейчас моя голова слетит с плеч. Но вот я упала на пол, хватая ртом воздух. — Хм… — донеслось до моих ушей.       Я закрыла глаза и в последний раз представила себе прозрачный ручей, который струится вдоль тропинок в Эммарианских лесах. Голубое небо, пение птиц и мягкая трава под ногами. Последний полёт над деревьями и озером. Последний разговор с сёстрами, которые, как и я, попали в плен людей. — Я, Даинн Грисволд, владыка земель Басгиэля, сын высокочтимого Бальтазара Третьего… — лорд положил ладонь мне на грудь. От этого прикосновения внутри меня словно вспыхнул огонь.       Меня словно ударила молния. Агония пронзила всё моё тело. Последнее, что я увидела, — это чёрные глаза с золотыми узкими зрачками, которые заставили моё сердце остановиться. В глазах всё поплыло, я почти не чувствовала рук и ног. Когда моя голова ударилась о каменный пол, боли я уже не чувствовала. Я вообще больше ничего не чувствовала.

***

      Среди высоких деревьев витала гармония и покой, наполняя воздух умиротворением. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, создавали удивительные игры света на земле. Аромат цветов и трав наполнял атмосферу, а пение птиц создавало неповторимую симфонию природы, наполняя пространство живой мелодией. Под ветвями деревьев вились тропинки, ведущие к разным уголкам леса, предлагая путешественникам открыть новые красоты. Где-то вдали слышался звонкий женский смех, нежный и счастливый. Это были сёстры, готовившиеся к празднованию летнего солнцестояния — главного праздника леса. В этот день кульминирует элемент огня в различных его проявлениях. Духи иных миров вступают в близкий контакт с физическим миром и помогают в магических практиках.       Во время солнцестояния разжигаются костры: один для почитания высших сил и даров, а другой — для очищения магических практик и инструментов. Дома в этот день зажигают свечи и загадывают желания, связанные с приобретением скрытых сил и способностей. Лес щедро дарит своим детям свои дары. Каждая травинка и веточка дерева делится своей энергией. На полянах между деревьями расцветают яркие бутоны, привлекая пчёл и бабочек, которые создают свою мелодию, летая с цветка на цветок. Тёплые лучи солнца проникают сквозь листву, создавая ощущение тепла и уюта. В этом месте кажется, что время останавливается, позволяя наслаждаться красотой окружающей природы.       Старшая сестра рассказывала, что в этот день жизнь идёт своим чередом и всё вокруг наполнено магией. И хотя Лита длится недолго, её магия невероятно мощна. В это время дети леса проводят огненные и водяные ритуалы, предварительно собрав и высушив множество цветов.       — Костры Солнцестояния — это одна из древнейших традиций, и прыжки через них — любимое развлечение многих жителей, — рассказывала Сирения. — Огонь очищает, освобождает от всего негативного и дарит новые силы.       — А какие ещё ритуалы можно провести, прыгая через костёр? — наконец спросила я, когда сестра закончила свой рассказ.       — Если ты ищешь свою любовь или хочешь избавиться от негативной энергии, этот ритуал тоже может тебе подойти.       Лита — это время, когда поспевают фрукты, поэтому на алтаре обязательно есть ягоды и фрукты, а также фруктовые вина и соки, которые мы предлагаем божествам. Это моё любимое время. Именно в такие дни я чувствую себя ещё более уверенно и свободно. Нельзя словами описать те чувства, которые переполняют моё тело в день Солнцестояния. Я буквально горю, моё тело расслабляется, медовуха пьётся только так. И завтрашний день предвещает только хорошие новости и новый восход солнца.

***

      Проснувшись, я ощутила острую боль в голове. Моё тело дрожало от холода, в ноге была судорога, а голова кружилась. Снова я находилась на ледяном полу. В комнате было темно, но запах испражнений, смешанный с кровью, больше не ощущался. Голоса стражников, играющих в азартные игры на цэнги, не доносились издалека. Сидя в клетке, я узнала новые факты о человеческом мире. Оказывается, каждый человек выживает за счёт этих монет.       Из разговоров головорезов стало понятно, что эти маленькие звенящие предметы приносили лишь беду. Один из охранников рассказал, как несколько лет назад он убил бродягу, отказавшегося платить за какое-то нарушение. Другой стражник упомянул о девушке, которая убила своего мужа, чтобы унаследовать все его цэнги.       Вокруг стояла полная тишина. Было темно и тихо, что казалось подозрительным. Я оперлась на локти и медленно приподнялась, привыкая к темноте, которая обволакивала меня. Лунный свет проникал в комнату и отражался на холодном каменном полу. Моё зрение постепенно адаптировалось к небольшому количеству света. Могучий леденящий ореол ночи создавал загадочную атмосферу, наполненную скрытыми тайнами и неразгаданными загадками. Я присмотрелась внимательнее и застыла в изумлении. Лунный свет, который обычно был сплошным и однородным, теперь выглядел необычно. Он казался пропущенным через чередующиеся клетки. Но не только этот необычный свет привлёк моё внимание. Подняв голову, я с ужасом обнаружила за окном решётку. Клетка. Этот страшный символ ограничения и пленения вызвал у меня страх. Я осознала, что снова оказалась в плену.       Оглядевшись, я принялась рассматривать комнату, в которой оказалась. Это была небольшая комнатка, в дальнем углу которой стояла кровать, на удивление аккуратно застеленная. Я медленно поднялась на ноги и подошла к ней. Протянув руку, я прикоснулась к мягкому одеялу. Оно было таким нежным на ощупь, что мне захотелось в него погрузиться. Большая мягкая подушка тоже манила меня. После долгого пребывания в той темнице я не могла позволить себе думать, что не заслуживаю возможности поспать на чём-то более мягком, чем грубое сено.       Я оторвала взгляд от уютной кровати и заметила небольшой стол и маленький шкаф. Я подошла к шкафу и открыла его деревянные дверцы. Внутри были аккуратно сложены две ткани. Меня охватило недоумение и любопытство. Я взяла обе ткани и подошла к окну, чтобы лучше их рассмотреть. Оказалось, что это две туники из тонкой материи. Одна из них была полупрозрачной и вызывающей. Она была настолько откровенной, что трудно было понять, для чего она предназначена: для повседневной носки, сна или для чьих-то развлечений. При одной только этой мысли меня передёрнуло от отвращения. Я была так поглощена изучением найденных тканей, что не заметила, как открылась дверь, на которую я раньше не обращала внимания.       В темноте, при свете луны, он выглядел ещё более пугающе.       Почему же я так его боюсь? От одного только его взгляда меня бросает в дрожь.       Он закрыл за собой дверь и поймал мой взгляд. — Вижу, ты уже освоилась и находишь дары, которые я тебе преподнёс.       Мой взгляд упал на две ткани, которые я держала в руках. — Да, я именно о них. Не будешь же ты ходить в этих вонючих тряпках.       Я помотала головой. — Что происходит? — После того как Хьюго отведёт тебя в баню, ты переоденешься, — он оглядел меня с головы до ног. — Пахнешь ты как старый больной гоблин, а не как фея. — Я так понимаю, ответы на свои вопросы я не получу? — Ровно так же, как я не получил ответы на свои вопросы.       Когда Даинн подошёл ко мне, я отступила назад и прижалась к краю стола. Его тепло и сила окутали меня, а воздух словно сгустился от его присутствия. Лорд наклонился ближе, и его глаза сверкнули игривым огнём, словно приглашая меня в свой загадочный мир. Я не могла оторвать взгляд от его губ, на которых блестела капелька росы. Моё сердце забилось быстрее, наполняя меня энергией. — Услышала меня? — спросил лорд негромко. Его голос проник в мою душу, манящий и очаровательный. Я кивнула, не в силах сказать ни слова.       Он провёл рукой по моим волосам, отчего в кончиках пальцев закололо. Я почувствовала сладкий запах мёда и ягод, который заполнял всё пространство. Это странное сочетание ароматов подчёркивало его загадочность и противоречивость. Как такое страшное существо может пахнуть так приятно?       В мгновение ока Даинн подошёл ближе, его губы были так близки к моим, что на секунду я увидела перед собой совершенно другого человека.

***

      Тэн.       Я растворилась в его страстном и нежном поцелуе. Наши сердца бились в унисон, создавая мелодию, которую я никогда не забуду. В этот момент я поняла, что не могу без него. Мы предназначены быть вместе. Романтика окутывала нас, создавая волшебную атмосферу. Глаза Тэна светились любовью и заботой, и я чувствовала себя неуязвимой рядом с ним.       Каждый раз, когда его губы касались моих, мы погружались в мир, где время останавливалось. В этом мире существовали только наши чувства и счастье. Я была готова отдаться этому путешествию, растаять в объятиях самого милого и красивого эльфа. Вместе мы могли бы создать самую прекрасную историю, которая когда-либо существовала. Мне хотелось кричать и рассказывать всем, как мне повезло, что Тэн чувствует ко мне то же, что и я к нему. Его любовь стала моим вдохновением. Я никогда не остановлюсь, пока не запишу наши истории в книгу счастья. Через много лет мы сможем перечитать её и передать нашим детям.

***

— Продолжаешь молчать? — вывел меня из приятных воспоминаний мужской голос.       Теперь губы Даинна были далеко от меня, и это помогло мне прийти в себя. Его взгляд пронзал меня, как будто в нём была скрыта какая-то магическая сила. Я не могла избавиться от ощущения, что он знает все мои тайны и желания. — Зачем я тебе? — спросила я, пытаясь понять его мотивы. — Иметь в собственности личную фею — это награда лучше, чем повесить твоё тело на стену, — ответил он с усмешкой, словно насмехаясь над моим невежеством. — Живой трофей? — переспросила я с ноткой издёвки в голосе, всё ещё не понимая, что происходит.       Он ухмыльнулся ещё шире, подчёркивая свою высокомерность. — И такая умная, — сказал Даинн, словно колдун, который обращается к силам вселенной. — Я подумал над твоим предложением. Думаю, когда ты будешь служить мне, я дам тебе шанс попробовать избавить меня от этого… — он замолчал и отвёл взгляд.       В этот момент я вспомнила человека с жёлтыми глазами, который вызвал во мне бурю эмоций и чуть не разорвал мои внутренности. Он не был похож на человека — в его присутствии была магия и необычность. Но сейчас у него не было жёлтых глаз, и от его рук не исходило никакой магии или даже намёка на неё.       Кто же он такой? Люди не могут вызывать такой страх. Это странно. Мои рациональные рассуждения смешались со странными догадками о том, что произошло.       Пока я была погружена в свои мысли, в комнату вошёл кто-то ещё. Это было существо немного ниже меня ростом. Его лицо было изуродовано ожогами и шрамами, а зелёный цвет кожи не позволял понять, кто это. Лысое создание держало в руках корзинку с разноцветными баночками. — Хозяин, — прохрипело существо, — я собрал всё необходимое. — Отведи её в баню, проследи, чтобы всё прошло спокойно. А после переодень и приведи ко мне. — Да, хозяин.       Я смотрела на Даинна, пытаясь понять, что происходит. — Это Хьюго, он будет присматривать за тобой и следить, чтобы ты не наделала глупостей.       Он направился к выходу и, уже стоя в проёме, не оборачиваясь сказал: — Можешь брать с него пример, когда будешь обращаться ко мне.       Дверь закрылась, а я всё ещё смотрела ему вслед, прокручивая в голове всё, что он сказал. — Я отведу тебя… — начало существо, делая шаг к выходу. — Кто ты такой? — спросила я.       Создание резко обернулось. Только теперь я поняла, что повысила голос. И существо, явно не ожидавшее такой интонации, недоумённо уставилось на меня. — Я Хьюго, покорный слуга господина. — Я не об этом. Кто ты? — Хьюго, слуга хозяина.       Я моргнула, пытаясь понять, правильно ли задала вопрос неизвестному существу. — А кто ты по расе? Кто твой народ?       Тут его губы скривились. Мне показалось, что он хотел сплюнуть, но несколько секунд внутренней борьбы показали, что он пересилил себя и проглотил этот неприятный комок. — Тебя нужно отмыть, — начал он, сильнее сжимая корзинку. — Идём. — Я никуда не пойду. — Хочешь, чтобы твоё тело покрылось коркой, а раны начали гнить? Это будет глупая смерть. — Я не знаю, кто ты такой. — Ответ уже был дан. Этого достаточно. — Я тебе не доверяю. — Мне нет смысла причинять тебе боль. За меня это сделает хозяин. Моя задача — отвести тебя туда, где ты сможешь смыть с себя запах темниц.       Из слов Даинна я поняла, что из меня сделают живой трофей. Значит, я должна выглядеть презентабельно. И как бы сильно мне ни хотелось досадить ему, ходить грязной не хотелось. Мой нос уже привык к резкому запаху, исходящему от моего тела или волос. Но вновь окунуться в воду и смыть всё это хотелось больше всего. — Хорошо, — сказала я.       Хьюго молча двинулся вперёд. Я вышла за ним.       Только сейчас, когда я шла за неизвестным зелёным существом, я обратила внимание на свои руки. На них были тонкие серебряные браслеты, но кандалов не было.       Мы шли по пустому коридору, освещённому лишь факелами. Я начала рассматривать браслеты. Моя правая рука непроизвольно потянулась к шее, где когда-то тоже были тяжёлые кандалы, но вместо них теперь была тонкая цепь. Она не висела как обычное украшение, поэтому рассмотреть её было сложно. Проведя пальцами по всей цепочке, я удивилась, что не могу найти застёжку. Вернув внимание к браслетам, я также заметила, что они плотно прилегают к моим запястьям, но застёжек нигде не было видно.       Вдруг я услышала голос: — Это слейкаты.       Я посмотрела на Хьюго — зелёное существо, которое стояло в нескольких шагах от меня. — Откуда они? — спросила я.       Но он промолчал, отвернувшись, и продолжил путь. — Из-за них моя магия подавлена? — спросила я, но мой вопрос прозвучал как утверждение.       Теперь я поняла, что это такое. Ещё находясь в темнице, я чувствовала их под тяжёлыми кандалами, но почему-то не до конца верила, что они могут подавить мою магию. В темноте камеры я провела много времени, пытаясь понять, что это такое. Когда я наконец призналась себе, что обмануть эти браслеты невозможно, то начала понимать, как они работают.       В древние времена, во время Первой магической войны, сестра Нейпту’ла рассказывала мне истории, которые всегда вызывали во мне трепет и внутренний страх. Она говорила, что использование лесных народов для порабощения началось задолго до первого противостояния между людьми и существами леса. Когда-то люди и лесной народ жили в гармонии, не нарушая договор о пресечении границ. Однако некоторые группы людей начали тайком проникать в леса в поисках чего-то ценного, чтобы потом продать это. С помощью магических артефактов были созданы слейкаты — предметы, способные порабощать детей леса. Эти события стали предвестником горя, которое люди принесли лесу, охваченные жаждой власти и контроля. Первые признаки угнетения могущественного лесного народа появились задолго до первых сражений между ними.       Сестра вспоминала о мистических и загадочных обрядах, которые люди использовали, чтобы подчинить себе обитателей леса. Они создавали таинственные амулеты, наполняющие пространство своими магическими вибрациями, чтобы сломить волю и силу природы. Эта практика была частью древних традиций, передаваемых из поколения в поколение. Однако со временем эти действия приобретали всё более эгоистический оттенок. Люди стремились не только к практическим выгодам от леса, но и хотели утвердить своё превосходство над дикой и непокорной природой. Именно порабощенные лесные существа стали главными инструментами в Первой магической войне.       Нейпту’ла смогла передать мне своё чувство ностальгии по тем временам, когда люди и лесной народ существовали в единстве и гармонии. Мы не знали, отчего возникла та война и кто был её инициатором. Однако история свидетельствовала о том, что люди стали орудием, с помощью которого амбиции и жажда власти смогли осуществиться теми, кто не хотел смириться с судьбой.       Таким образом, история, рассказанная сестрой Нейпту’ла, стала пророчеством о том, что магия и власть не всегда выбирают благородные пути. Поработив лесной народ, люди сами вызвали на себя череду столкновений и страданий, которые трагически изменили ход истории. И с тех пор Первая магическая война стала символом разделения и разрушения, а лесной народ — жертвой амбиций и жажды контроля.       Я одновременно испытывала ненависть и восхищение к тому, кто создал это оружие против детей леса. В истории так и не было раскрыто, кто же придумал и создал такое мощное оружие.       Каждая моя попытка использовать магию была заранее обречена на провал. Моя сила лишь соскальзывала вниз по рукам и исчезала, испарялась, оставляя меня опустошённой. Но иногда сила, которая не могла вырваться наружу, пробуждалась внутри меня и наполняла тело, заставляя всё гореть изнутри. Это было страшно. Я не знала, сколько времени смогу сдерживать в себе магию, которая буквально хотела сжечь меня живьём, не оставив от меня ничего.       К сожалению, слейкаты были широко распространены в волшебных тюрьмах. Они ослабляли магию пленников, чтобы те не могли защищаться. Это было отличное решение для порабощения детей леса и использования их как рабочей силы. Однако после той страшной войны хранители Эммарианских лесов уничтожили все комплекты слейкатов. Они боялись, что кто-то вновь захочет поработить магических существ. И в моей голове возник ещё один вопрос: откуда?       Пока я тонула в море размышлений, я не заметила, как Хьюго привёл меня в баню, открыв передо мной дверь в просторный зал.       Когда я поднималась по мраморным ступеням и переступала порог зала, меня сразу же окутывала атмосфера полного расслабления, роскоши и комфорта. Мои глаза разбегались от множества красивых деталей этого места.       Стены зала были украшены изысканными фресками, изображающими сцены из жизни древних героев и богов. Они погружали меня в мир мифов и легенд. Глядя на каждую фреску, я не могла не восхищаться талантом художника, создавшего эти произведения искусства. На одной из фресок я увидела изображение феи с хвостом вместо ног и опущенными крыльями. Она сидела на берегу и смотрела на удаляющуюся мужскую фигуру вдалеке. Это был сюжет, знакомый каждой фее, — история о Метисе. Метиса была морской феей, она жила у берегов озёр и рек. По легенде, она могла отрастить себе хвост и опуститься на дно, к подводному хранителю вод.       Однажды ночью Метиса сидела на берегу и услышала душераздирающую историю от незнакомца. Она узнала, что его возлюбленную жестоко убил какой-то человек, разлучив пару. Метиса так сильно полюбила незнакомца, что предложила помочь ему и отомстить. Человек привёл своего врага к берегу, и Метиса утащила убийцу на дно. Но когда она поднялась на поверхность, чтобы встретиться с возлюбленным, на берегу уже никого не было. Говорят, она умерла от горя.       На второй картинке была изображена огромная золотая птица с клювом больше её головы. Она летела к солнцу. Считалось, что эта птица приносит удачу. Она является в снах тем, с кем хочет разделить свою удачу. Говорят, она приснилась некоторым правителям, и после этого они побеждали в войнах против нападавших на их королевства.       В центре зала находился прекрасный бассейн, который притягивал к себе взгляд своей изумрудной красотой. Бассейн был окружён белоснежными мраморными ступенями, создавая ощущение лестницы, ведущей к миру чувственного наслаждения. Вода в бассейне была кристально чистой, словно драгоценный камень, рассыпанный на дне. На поверхности воды плавали мягкие и ароматные лепестки цветов, создавая яркий контраст на фоне прозрачности воды. Вокруг бассейна располагались комфортные кресла и диваны, приглашая гостей погрузиться в омут исцеляющей воды. Стены зала украшали зеркала в золотых рамах, отражающие мягкий свет от множества свечей. В их сиянии казалось, что светлячки танцуют вокруг, создавая окружающую атмосферу уюта и спокойствия. Время словно останавливалось, позволяя мне полностью погрузиться в прелести и благодать этого места. В углу банного зала стоял небольшой фонтанчик, из которого лениво текла прохладная вода. Её брызги наполняли воздух приятным шумом, создавая состояние истинного умиротворения и релаксации. Освежающий бриз и прохлада, переплетённые вместе, придавали залу особую атмосферу свежести.       Не передать словами, какие чувства и эмоции меня переполняли в тот момент. Мне казалось, что я умерла, а Хьюго — мой проводник в мир, где собираются все боги. Это место действительно напоминало райский уголок, где можно было забыть о проблемах, войнах, суровой реальности и человеческой жестокости. — Здесь есть всё необходимое для мытья, — сказал Хьюго, поставив корзинку передо мной.       Он указал рукой на небольшой бассейн у окна и добавил: — Можешь искупаться там. Возьми всё, что тебе нужно, а после надень вот это, — Хьюго достал из корзины длинную тунику серого цвета и протянул её мне.       Я вздохнула и подчинилась. Опустившись на колени, я принялась рассматривать содержимое корзины. Там были масла и кремы с приятными ароматами. Каждая баночка была очень красивой и аккуратной. Понюхав несколько ароматов, я выбрала цветочное масло. Эти масла лучше всего увлажняют кожу и не вызывают аллергию. Одна из моих сестёр покрывалась множеством прыщей, как только наносила на кожу средство с добавлением аглонийских фруктов — самых кислых фруктов, которые только можно найти в Эммарианских лесах.

***

      Он не сводил глаз с моих губ и всё ниже склонялся ко мне, пока между нами не осталось совсем небольшое расстояние. Тело, которое раньше всегда меня слушалось, теперь жило своей жизнью. Оно начало дрожать, как только чужое дыхание коснулось моей щеки. Мальчик, которого я всегда знала как робкого и скромного, положил свои руки мне на талию. От этого в моей голове возникло множество неприличных мыслей. Теперь, когда он был так близко, я почувствовала его аромат мокрого дерева. Тэн больше не собирался медлить, и я увидела это в его глазах. Он молча сократил оставшееся между нами расстояние и накрыл мои губы своими. Его поцелуй был нежным, но настойчивым. Не в силах справиться с волной новых эмоций, я вцепилась в его широкие плечи, забыв о правилах и законах. Потом мне будет очень стыдно за это, так не должно быть. Это табу. Но…       Тэн прижал меня к себе ещё ближе, заставляя почувствовать жар, исходящий от его тела. Он нарушил правила первым, а значит, мне нечего перед ним стесняться. Всё моё тело тянулось к нему, желая ощутить ещё больше, как следует насладиться этим моментом. Я цеплялась за его плечи, слегка царапая обнажённую кожу. Я боялась, что если не буду держаться за него как за последний глоток воздуха, то он пропадёт. И в тот же миг всё исчезнет.       Первый поцелуй с Тэном превзошёл все мои ожидания. Он был намного лучше, потому что был наяву. Теперь это происходило не в моих фантазиях, где исчезали все правила. Не во снах, где мы заходили так далеко, что возвращаться назад было уже невозможно. Здесь, в отличие от фантазии, я могу ощутить лёгкость его языка, который переплетается с моим. Здесь я могу притянуть его ближе, чтобы почувствовать болезненную твёрдость рядом со своим животом.       Моя голова закружилась, когда его руки переместились на мои бёдра, а затем скользнули ниже, пока не нашли край моего короткого платья. Его тёплые ладони легли на мои ягодицы, обхватывая оголённую кожу. Воздуха перестало хватать. Это было невозможно.       Когда Тэн наклонился ко мне, я провела пальцами по его мягким и пушистым волосам. Мне хотелось прикасаться к ним вечно. Наши губы снова встретились в поцелуе, но на этот раз он был более страстным. Каждый вздох и стон сливались в неразборчивый шум. Я с трудом оторвалась от его губ и простонала:       — Что ты делаешь?       Он не ответил, а лишь провёл правой рукой по моей груди. Моё тело выгнулось ему навстречу. Оно хотело большего и умоляло дать его это. Но в то же время я пыталась достучаться до своего разума, чтобы он остановил это безумие. Почему-то мне казалось, что если мы не остановимся сейчас и согрешим, то совершим огромную ошибку. По всем правилам, до заключения брака нам запрещалось даже держаться за руки, не то что заниматься чем-то большим. И этот запретный плод казался слишком сладким, чтобы не поддаться искушению.       — Я не могу это остановить, — прошептал он. — Ещё несколько месяцев я не выдержу. Мне нужно твоё тепло.       От его сладостных речей мой разум окончательно затуманился.       Тэн стянул лямки с моих плеч, обнажая грудь, и, не дав мне произнести ни слова, склонился. Его язык очерчивал вершины моей груди, и от удовольствия я закатывала глаза. А каждый раз, когда он втягивал вершину в рот, я стонала, не в силах сдерживать себя. Тэн подхватил меня под бёдра и посадил на стол перед собой. Он нежно скользил ладонями по моим бёдрам, а затем приподнял подол моего платья, собрав его на талии.       — Можно? — спросил Тэн о том, о чём я прежде могла мечтать только в своих фантазиях с ним.       Я почувствовала сильный удар. Мне стало трудно дышать. Неужели он имел в виду это? Да. И сейчас мне больше всего на свете хотелось сказать «да». Я забыла обо всех правилах и законах, которые мы должны соблюдать. Но прежде чем я успела дать свой ответ, я почувствовала, как его руки развели мои ноги шире. Он прижал меня к себе ещё ближе, не давая возможности вырваться. Кончики его пальцев сразу же коснулись моей промежности, и мой мозг взорвался.

***

— Эй! — раздался неприятный хриплый голос.       Из приятных грёз меня вывел Хьюго, который стоял рядом с бассейном и показывал на меня палкой. — Ты живая? — спросил он. — Да, — спокойно ответила я, оглядываясь по сторонам. — Просто уснула. — Времени мало, давай быстрее! — поторопил он меня.

***

      Я шла по коридорам замка, и мои шаги отдавались эхом от величественных стен, украшенных фресками и гобеленами. Потолок был настолько высок, что я чувствовала себя крошечной.       Всё вокруг казалось нереальным, и я не могла осознать, что произошло со мной и что ждёт меня в будущем. Каждый уголок этого места дышал историей, погружая меня в атмосферу прошлого, где жили короли и королевы.       Однако это место вызывало у меня не только восхищение, но и сильное беспокойство. Я чувствовала, что за мной наблюдают невидимые глаза.       Когда я обернулась, то увидела Хьюго, который уже стоял на первой ступеньке массивной мраморной лестницы. С портретов на меня смотрели предки Даинна. Их глаза были полны недоумения, а кустистые брови подняты. Глядя на них, моя кровь закипала — то ли от ненависти, то ли от страха. Чтобы справиться с этими странными эмоциями, я изо всех сил стиснула зубы и уставилась в затылок своего проводника.       Когда мы оказались в просторном коридоре, я краем глаза заметила большое панорамное окно справа от себя. Из него открывался завораживающий вид на сад и пруд, где на берегу спали две огромные чёрные птицы. Даже издалека они казались слишком большими для обычных пернатых. — Девка… — послышалось бормотание рядом, и я почувствовала, как холодная тонкая рука потянула меня за собой. — Идём.       Я спросила: — Кто это?       Проводник ответил: — Где?       Свободной рукой я указала на двух спящих существ. — Это Сэдг и Ро’а, птицы хозяина. — Они слишком огромные. — Поверь, вблизи они ещё больше. Это божественные птицы. — Зачем они здесь? — Тебя это не касается. Пойдём.       Он снова потянул меня за собой.       По дороге я думала о птицах, которых мы видели. Они были пугающими, а их крылья, похожие на острые мечи, внушали трепет. — Мы пришли, — сказал Хьюго, когда мы подошли к большим дубовым дверям.

***

      Высокие сводчатые потолки с затейливой лепниной создавали ощущение простора и великолепия. Стены были обшиты деревянными панелями, на которых висели старинные гобелены и оружие — свидетельства богатой истории этого места.       Когда я вернулась сюда во второй раз, моё внимание наконец-то стало лучше подмечать мелкие детали и окружающее меня пространство. Зал был наполнен светом, проникающим через высокие окна. Солнечные лучи освещали каждый уголок и создавали игру света и тени на деревянных стенах. В самом расцвете солнечного света зал казался окутанным необычной магией. Во время посещения этого места нельзя не услышать шаги и различные звуки голосов, которые отражались от стен, создавая особенный звуковой фон и подчёркивая важность и значимость этого пространства.       Где-то сбоку послышались шаги. — А вот и моя фея, — ехидный голос с издевательским смешком резанул мой слух. — Тебе здесь нравится?       Не поворачивая головы, я устремила взгляд в одну точку. — И опять молчишь, — сказал Даинн. — Если ты не начнёшь говорить, я могу решить, что язык тебе не нужен. Можем быстро решить эту проблему, — сказал он, делая шаг ко мне. — Зачем я здесь? — спросила я. — Умница, учишься, — усмехнулся Даинн. — Для начала мне нужно, чтобы ты кое-что рассказала. — Я не склонна раскрывать секреты проникновения в Иллинь. — Этот вопрос мы отложим на неопределённый срок, пока не разрешится более насущная необходимость, — ответил он, прищурив глаза, как будто в самом произнесении фразы скрывался лабиринт его намерений.       Я, сохраняя спокойствие, ждала дальнейшего развития событий. — Мне нужен рецепт зелья, — продолжил он. Его голос был подобен скрежету старинных замков. — Я слышал, что феи вашего вида обладают знанием, достойным только избранных. — О чём вы говорите? — Рентген. — Это слово мне незнакомо, — проговорила я, стараясь сохранить невозмутимость, хотя волнение уже готово было вырваться наружу.       Внезапно его голос стал резким, как сталь. — Гиврин! — воскликнул Даинн, и в ответ раздались тяжёлые шаги, эхом отражающиеся от стен, словно отголоски древних угроз.       Когда я увидела перед собой воителя, облачённого в сверкающие доспехи, передо мной открылась картина мрачного кошмара. Он стоял, словно тёмный рыцарь из самых зловещих легенд. Его броня сверкала холодным светом, как ледяные кристаллы на вершине проклятой горы. Моя душа содрогнулась от ужаса, а спина покрылась мелкими дрожащими змеями страха. Каждое его движение было как шорох острых когтей, проникающих в сердце ночи.       Словно в зловещем предчувствии, тьма заполнила мои мысли, и я почувствовала, как мрак и жуткие тени надвигаются со всех сторон, сжимая меня в своих тенётах. Я вспомнила все те мучительные дни, когда крики боли и рёв плети напоминали звуки искорёженной души в клетке, а ужасы допросов терзали разум. В эти моменты я осознала, что эти обладатели смертоносного оружия не просто угрожают мне физически. Они являют собой кошмарный шторм, цель которого — разрушить мой дух, изуродовать волю и поглотить свет моей внутренней искры.       С нерешительностью я склонилась над старинным пергаментом, лежащим передо мной. Рядом с ним лежало белое перо, словно призывая меня сделать следующий шаг в мир магии, которым так гордился мой народ. Мои пальцы, дрожа от волнения, потянулись к перу, словно хотели сделать этот шаг.       Эти рецепты не были тайными знаниями только для фей и детей леса. Они были известны всем, кто имел хоть какое-то отношение к магии. Знание подобных заклинаний передавалось из поколения в поколение, становясь частью культуры и наследия нашего народа.       Моя голова была переполнена разными мыслями, вариантами и шансами. Быть может, я нарушу баланс, нарушу запреты, которые были положены для защиты всех. Но в этот момент, когда я вновь встретилась с безжалостным взглядом допросчика, решение стало ясным. Медленно, но решительно я схватила перо, прижала его к пергаменту и начала писать. Вот она — точка невозврата. Я стала исполнителем тайных заклинаний, которые раскрывают возможности, о которых другие только мечтают. — Этот эликсир не подойдёт обычному человеку, он может подействовать не так, как нужно, — сказала я. — Пиши, — последовал ответ. — Они могут… — начала было я, но меня прервал испепеляющий взгляд.       Тогда я продолжила писать молча. Я хорошо помнила рецепт: взять десять капель свежевыжатого лимонного сока, две ложки сухих листьев мяты, половину измельчённого корня имбиря и одну дольку рийского нектара. Последний ингредиент был самым сложным, потому что его трудно найти. Рийский нектар — очень редкий фрукт, который не везде растёт. Я пробовала его только однажды, когда сильно заболела. Это самая неприятная и вонючая вещь на свете.       Пока я писала список ингредиентов, у меня в голове крутился только один вопрос: как это будут использовать люди? Для них эта смесь может дать обратный эффект. — Это точно для людей? — спросила я Даинна. — Что? — переспросил он. — Этот эликсир… Его точно будут использовать для людей? — Точно, — ответил он.       Мысленно я представляла все возможные побочные эффекты. Наверное, у человека от этого будут сильный жар и тошнота, потому что организм не сможет справиться с эффектом рийского нектара. Возможно, если добавить мускатный орех, эликсир станет более мягким. Вероятно, его действие не будет таким выраженным, поскольку орех впитает часть полезных веществ. Зато организм человека не будет испытывать такого сильного воздействия. — И обязательно рецепт, как его варить, — вновь послышался голос Даинна, только теперь он звучал совсем близко.       Я быстро вернулась к написанию рецепта, добавив небольшое дополнение, которое, как мне казалось, могло бы обезопасить человека после употребления эликсира.       — Для начала налей воду в кастрюлю и добавь травы, — сказала Сирения. — Дай настояться в течение некоторого времени, а затем процеди через мелкое сито или марлю.       Девушка ловко управлялась на кухне, убирая с потного лба свои кудрявые волосы цвета сирени.       — Очисти корень имбиря и натри его на мелкой тёрке. В небольшой кастрюле смешай лимонный сок, натёртый имбирь и листья мяты. Поставь смесь на медленный огонь и доведи до кипения. Затем сними кастрюлю с огня и дай смеси остыть.       Меня поражало, как много она знала о приготовлении разных эликсиров и снадобий. Этот «книжный червь» была настоящей ходячей библиотекой.       — Процеди смесь через сито, чтобы удалить остатки имбиря. Готовый настой перелей в стеклянную бутылку и храни в тёмном и прохладном месте. Перед употреблением тщательно взболтай.       Когда я закончила писать на пергаменте, каждое слово было выверено с тщательной осторожностью. Я передала документ Даинну, ощущая, как тревога, неведомо откуда возникшая, закралась в моё сердце. Он быстро выхватил пергамент из моих рук, и его пальцы, как холодные метёлки, пробежались по поверхности бумаги. Я наблюдала, как он начал читать: его движения были быстрыми и точными, словно механические шестерёнки, скользящие по безупречному узору.       Моё внимание привлекло его лицо, и я заметила, как тревога, завуалированная нежным светом, осветила его черты. Его голубые глаза, похожие на чистый сапфир, сверкающий в глубине ледяной пещеры, были совсем не такими, как я их помнила в момент страха. В них отражался холодный свет, но также и тонкий внутренний свет, который мог согревать. Эти глаза были как небеса, покрытые вуалью облаков, где за бурей скрывается тишина и гармония. Платиновые волосы, светящиеся, как лунный свет на поверхности ночного озера, были особенно заметны на фоне его бледной кожи, что придавало его облику неземное, почти призрачное качество. Эти волосы казались серебряным водопадом, ниспадающим на его плечи, их легкость контрастировала с тяжёлой атмосферой тревоги, которая меня охватывала. — Отлично, — наконец сказал Даинн; его голос был пронизан каким-то невидимым напряжением.       Он внимательно, почти с тщательностью, осмотрел меня от кончиков ног до макушки головы. Глаза его были строгими, в них читалась оценка, в которой было сложно разобраться. — Молодец, — добавил он, медленно складывая пергамент и аккуратно пряча его в карман своих тёмных брюк. Его пальцы были уверенными, каждое движение — размеренным и тщательно продуманным. — На сегодня ты свободна, — произнёс он, и его слова были лишены эмоций, как будто он делал это уже тысячу раз. Он резко отвернулся и направился к выходу из зала, когда мой вопрос, полный любопытства и тревоги, заставил его остановиться.       Я чувствовала, как в груди замирает сердце, и не могла удержаться от желания узнать, что будет дальше. Мой голос дрогнул, и я увидела, как Даинн замер в своём движении, словно застывший на границе принятия решения. — Кто такие Сэдг и Ро‘а? Это ведь необычные птицы? — спросила я, стараясь скрыть своё волнение и любопытство. Мои глаза сверкали, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее при мысли о загадочных созданиях.       Даинн раздумывал. Он повернул голову с таким видом, будто ему вдруг пришла в голову гениальная мысль, и недовольным взглядом уставился на зелёное существо. В его глазах мелькнуло нечто неопределённое, скорее раздражение, чем понимание, как будто это зелёное недоразумение было последней каплей в море его терпения. — Она увидела их спящими в саду, хозяин, — произнёс Хьюго; его голос был холодно-вежливым, но в нём сквозила пронзительная нотка уважения и подчинения, как будто он был вынужден передать эту информацию.       Даинн медленно повернулся ко мне, его взгляд был неожиданно проницательным, как будто он пытался разглядеть что-то за моими словами и интонацией. Его лицо оставалось невыразительным — только глаза выдавали холодное изучение, от которого я невольно дрогнула. — Вот как, — произнёс он, и его голос был мёртвым, без малейшего оттенка эмоций, словно он просто фиксировал очередной факт в своём сухом отчёте. — Тебе правда интересно, кто они?       Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает буря любопытства и волнение. Моё лицо, видимо, само собой выдало это состояние, выражая смесь ожидания и беспокойства в резких очертаниях бровей и приоткрытых губах. — Сэдг и Ро‘а — это братья, божественные птицы богини Фэйры, — сказал Даинн, его голос внезапно наполнился лёгким оттенком гордости, когда он упомянул богиню. В его мимике мелькнуло нечто, что могло быть тщеславием или даже презрением к моему неведению. — Надеюсь, она тебе знакома?       Каждое слово, произнесённое Даинном, звучало так, словно он терпеливо и с едва скрытым раздражением разжёвывал информацию для того, кто не удосужился позаботиться хотя бы о базовых знаниях.       Я покачала головой и в этот момент почувствовала, как мой интерес перерос в настоящую жажду знаний. — В древние времена, когда мир только начинал пробуждаться от долгого сна, на землю пришла Фэйра. Её сердце было полно тьмы и ненависти, а её сила могла уничтожить всё на своём пути, — его голос звучал нежно, а лицо смягчилось. — По легенде, она сбежала из обители Рэйткала и спустилась на землю, чтобы сеять хаос. Никто не мог противостоять ей, и вскоре весь мир оказался под её жестокой властью. Её ненависть к Рэйткалу не знала границ, и она решила уничтожить всё живое, связанное с ним, — Даинн начал жестикулировать руками. Его глаза горели, когда он рассказывал такие важные моменты из истории. — Боги, видя, как мир погружается в хаос, пытались остановить Фэйру, но даже их всемогущество оказалось бессильным перед её тёмной магией и ненавистью ко всему живому. Люди страдали от её гнева, а природа увядала под её взглядом.       Я погрузилась в мир, который рисовал Даинн своими словами, хотя он, словно нарочно, подчёркивал, насколько этот мир был далёк от моего понимания. С каждым его предложением перед моими глазами начали разворачиваться яркие, живые картины прошлого, но в них была своя извращённая красота. Воображение, как под чьим-то волшебным контролем, словно оживало, переносило меня в ту эпоху, где я могла видеть каждую деталь, ощущать атмосферу и даже слышать отголоски того времени — тревожные шорохи, зловещие эхо, которые вызывали не только восхищение, но и поднимали мрак в глубине моей души.       Даинн мастерски передавал не только общее впечатление, но и самые тонкие нюансы. Однако с каждым словом его рассказ становился всё более мрачным и давящим, как тень, которая неспешно ползёт за человеком, заполняя собой всё пространство. Я ощущала его стремление показать то, что скрыто под поверхностью, и это заставляло меня чувствовать лёгкий страх и отвращение. Чисто эстетическая сторона его рассказа была отравлена этими чувствами, которые заставляли меня нервно ёжиться, как будто я сама была частью этого тёмного и завораживающего мира. — Однажды, когда Фэйра стояла на вершине горы, наблюдая за разрушением, к ней пришёл древний мудрец из неизвестного рода. Он обратился к ней с нежностью и мольбой, предупредив, что, если она не откажется от своего разрушительного пути, мир будет обречён на гибель и ей некуда будет направить свой гнев. — Это какая-то странная история… — начала я, не веря своим ушам. Но Даинн резко прервал меня, подняв правую руку и жестом попросив замолчать. — В сердце Фэйры возникло смятение: она заплакала от отчаяния и осознала неизбежность страшного конца всего, что ей было дорого. Во сне мудрец показал ей, что произойдёт, если она продолжит разрушение. Тогда с её губ сорвался отчаянный крик: она поняла, что её сила приносит только боль и тьму. Решив пожертвовать собой, Фэйра отказалась от своей тёмной сущности и решила стать обычной смертной, чтобы спасти мир от неминуемой гибели. Так Фэйра оказалась среди людей, каждый день пытаясь искупить свои прежние грехи и найти путь к свету. Однако ночью, когда тьма окутывает землю, она слышит зов своего прошлого и, почувствовав злобу, вновь ощущает, как темнота начинает поглощать её.       Пока я погружалась в эту трогательную историю, то не сразу заметила, как Даинн вновь приблизился ко мне. Его поведение было странным и слегка пугающим, словно он наслаждался не только рассказом, но и тем, как это глубоко воздействовало на меня. Он стоял так близко, что я могла чувствовать его дыхание; не прерывая своего рассказа, лорд аккуратно наматывал на палец прядь моих волос. Это движение было одновременно странным и интимным, как будто он хотел создать ещё одну связь между нами, более личную, чем просто слова.       Его голос оставался неизменным — ровным и спокойным, но в этом простом жесте сквозила какая-то особенная, трепетная нежность, которая казалась неуместной и даже угрожающей. Чувствовалось, что он прекрасно знал, как его прикосновения могут добавить глубокий эмоциональный оттенок к уже напряжённой атмосфере. Его взгляд, пристально и с нескрываемым интересом следящий за моим лицом, будто искал в нём каждую реакцию на его рассказ и прикосновение. Это поведение, внезапное и чуждое, не оставляло места для сомнений, что он был глубоко погружён в своё повествование и личные переживания, почти как будто он сам был частью этих историй, которые рассказывал. — Её неоднократно пытались убить за её зверства, отомстить за смерть родных и близких, и тогда Рэйткал сжалился над ней, подарив ей двух птиц, задача которых — оберегать свою хозяйку. Сэдг и Ро‘а — две преданные птицы богини хаоса Фэйры. Они были созданы из самой тьмы и воплощают в себе все разрушительные силы, которыми владеет их хозяйка.       Даинн начал перечислять на пальцах. — Сэдг, с глубоко чёрными перьями, подобными ночи, и острыми когтями, способными разорвать даже самую прочную броню, отражает самую истинную сущность хаоса. Его глаза горят красным пламенем, а его крик звучит как предвестник краха и конца света. А Ро‘а, если подойти к нему ближе, можно заметить, что как только он проснётся, его крылья будут напоминать языки пламени. Его крылья обладают перьями, излучающими страшный жар, способный расплавить металл.       Я подняла голову и встретилась взглядом с Даинном. Его увлечённость была так очевидна, что он казался частью легенды, которую рассказывал. Каждое слово и каждая деталь о птицах были словно волшебные штрихи, вызывающие трепет. Глаза Даинна светились искрами страсти, и это заставило моё сердце забиться быстрее, а душу замереть от восторга.       Слушая его, я поняла, что для Даинна эти птицы были больше, чем просто объекты любопытства. Его голос, наполненный подлинным восхищением, говорил о том, как каждое пернатое создание было для него воплощением красоты и благородства. Белые крылья, взмывающие в небеса, были символами свободы и самовыражения. Его восхищение оперением и величием птиц было настолько искренним, что, несмотря на его почти молчаливое состояние, он находил слова, чтобы воспеть их изящество и совершенство.       Я не могла оторвать глаз от его лица, на котором играли оттенки восторга и изумления. Видеть его таким погружённым в своё увлечение было словно наблюдать яркий огонь, согревающий и вдохновляющий. Его рассказы открывали не только удивительный мир птиц, но и его внутренний мир, где каждое создание становилось героем необыкновенной истории.       С каждым словом его страсть и мастерство превращали рассказы в произведение искусства. Под влиянием его увлечения птицы оживали в воображении, а страх перед Даинном отходил на второй план. Его глубокая привязанность и любовь к этим существам делали каждое слово значимым, превращая истории в волшебный мир, где Даинн был главным сказочником. — Сэдг и Ро‘а всегда были рядом с Фэйрой, готовые защитить её от любой опасности, — начал он, и в его голосе сквозила глубокая печаль и тяжесть воспоминаний. — Они были неотъемлемой частью её сущности, воплощением хаоса и разрушения, но, несмотря на свою природу, служили ей верными слугами.       Он замер на мгновение, погружённый в свои воспоминания, отвёл взгляд в сторону, и я почувствовала, как тяжесть его переживаний наполняет пространство. Затем, не глядя на меня, продолжил с трудом: — Но люди отличаются от богов тем, что их жизнь слишком коротка. Фэйра ушла из жизни слишком рано, и её верные питомцы многие годы скорбели у её могилы, поглощённые глубоким горем. Они пребывали в мрачном молчании, пока Рэйткал не решился освободить их от служения одной хозяйке, позволив им найти новое направление для своей преданности. — И теперь они твои? — осведомилась я, мой голос дрожал от смешанных чувств — восторга и сочувствия. — Да, теперь они мои, — ответил он, и в его голосе смешались гордость и неизбывная печаль, словно каждое слово было пронизано невысказанной утратой и сожалением.       Эта история оставила меня потрясённой. Она вызвала целый спектр эмоций, от глубокого трепета до удивления. Я не могла даже представить, что такое возможно.       Каждая деталь, описывающая гордость и свободу этих птиц, которые некогда служили истинной богине, только усиливала моё восхищение их величием и благородством. Я была поражена тем, как глубоко и трогательно эта история раскрывает их истинную природу. В моей голове закрутилась новая мысль, которую я едва осмеливалась озвучить. — Сколько же им лет, если не секрет? — вырвалось у меня, и в глазах отразился неподдельный интерес. — Точного ответа нет, — ответил Даинн, его голос был окутан мистикой и уверенностью, как будто за каждым словом скрывалась некая великая тайна. — Возможно, они бессмертны.       Я вздрогнула от осознания глубины его слов. В моём сознании складывался новый смысл того, что эти создания могут служить бесконечно долго. — Значит, те, кто владеет ими, держит в руках невероятное оружие, — заметила я, размышляя о величии и силе этих существ.       Даинн кивнул, и в его взгляде я уловила нечто большее, чем простое согласие. Это был взгляд признания и понимания мощи, которая лежит за этими словами.