Часть 2
3 ноября 2024 г., 10:15
— Свобода и рабство всегда были крайностями.
Сестра Нейпту’ла, которая была старше меня на несколько лет, но представлялась мне мудрой феей на десятилетия вперёд, рассказывала мне о том, что происходит за пределами нашего дома. Многолетнее противостояние, порабощение детей леса и использование их в качестве рабов были ужасным кощунством.
Когда я подросла, сестра Нейпту’ла начала говорить со мной о более серьёзных вещах. Хотя в лесу нам ничего не угрожало, сестра всегда видела опасность во всём.
— Размышления на эту тему стали особенно актуальными, когда человечество столкнулось с тем, чьей целью было поработить всех детей леса, — начала она, поудобнее устраиваясь рядом со мной. — Тирон — жуткий диктатор, он был жесток во всём.
— Зачем ему это нужно было?
— Жадность, высокомерие, чувство собственной важности и уверенность в том, что он выше других, — она ненадолго замолчала, прикусив нижнюю губу.
— И никто не вызвался свергнуть его?
— Лия. Одарённая ведьминскими корнями. Она была одна из немногих, кто понимал неправоту окружающих, и мечтала о совсем другой жизни. Она была первой, кто решила пойти против. Лия начала тайно собирать вокруг себя единомышленников, готовых сражаться против Тирона. Вместе они тренировались, обменивались знаниями, и благодаря этому появилось могучее сопротивление.
Я уже зевала, но продолжала её слушать. Мне очень не терпелось узнать, чем всё закончится.
— Роковой день настал, когда сопротивление, возглавляемое Лией, бросило вызов Тирону и его армии. Долгая и кровопролитная схватка оставила след на всех, кто в ней участвовал. Тирон был повержен. Лия и её соратники подарили народу то, что они так долго жаждали, — свободу.
— А что такое истинная свобода?
— Свобода — это возможность по-своему прожить жизнь, следуя своим мечтам и надеждам. Жить в свободе — это быть хозяином своей судьбы и творить свою историю.
***
Резко открыв глаза, я увидела, что в комнате было ещё темно. За окном шёл дождь, и его стук по подоконнику заставлял моё сердце биться сильнее. Я никогда не любила дожди, потому что они всегда вызывали у меня грусть. Сейчас, глядя на решётки окон, я чувствовала себя ещё более подавленной. Первые раскаты грома заставили меня вздрогнуть. Дождь с такой силой стучал по стеклу, что я почувствовала, как внутри меня нарастает паника. Эти звуки меня пугали. Холодные капли пота скатывались по моей спине, смешиваясь с воображаемыми каплями дождя. Я ощущала беспомощность, и время тянулось бесконечно. Мысли метались, рисуя в голове ужасные картины. Руки дрожали, сжимая края одеяла, словно оно могло защитить от бури за окном. Я пыталась закрыть глаза, но страх только усиливался, заставляя меня представлять жуткие образы: молнии, разрывающие ночь, и гром, раздирающий мир на части. Когда сверкнула очередная молния, её яркий свет на мгновение осветил комнату, и я инстинктивно схватилась за грудь, почувствовав спазм. Внутри меня бушевал шторм, не менее страшный, чем тот, что гремел снаружи. Сердце стучало так громко, что его удары могли соперничать с громом. Мысли о комфорте и безопасности казались далёкими. — Домой… — прошептала я, когда за окном блеснула вспышка. — Я хочу домой…***
Когда Хьюго открыл дверь, его презрительный взгляд снизу вверх заставил меня захотеть провалиться под землю. Это существо, хотя и невысокое, вело себя так, будто возвышалось надо мной на целых две головы. — Идём, — произнёс он приказным тоном. Я следовала за ним молча, не задавая вопросов. В тишине мои мысли возвращались к его беззаветной преданности Даинну. Что заставляло его оставаться в этом состоянии рабства? Возможно, страх и усталость стали его постоянными спутниками, и он выбрал подчинение боли как способ избежать больших страданий? Каждый шаг, который я делала, наполнял меня осознанием того, как легко потерять свободу. Неужели Хьюго не понимал, что сковавшие цепи стали частью его самого? Внутри меня росло желание понять его выбор и разгадать, что стоит за его молчаливой преданностью. Возможно, он нашёл в этом подчинении некое спокойствие. — Куда мы идём? — спросила я, когда мы шагали по длинному коридору, лишённому окон и света. Ответа не последовало. Хьюго лишь раздражённо бормотал что-то себе под нос. Его поведение стало раздражать меня. Я знала, что люди часто негативно относятся к таким, как я, не желая вступать с нами в контакт. Однако Хьюго не был человеком — он явно принадлежал к какой-то другой расе, и его отношение ко мне казалось ужасным. Я не сделала ему ничего плохого, как и мой народ. В моей голове постоянно возникал вопрос: кто он такой? К какой расе принадлежит и как он оказался здесь? — Может быть, поговорим? — тихо предложила я. Но в ответ снова лишь тишина. Смирившись с тем, что Хьюго не стремится к общению, я начала осматриваться вокруг. Мы шли по коридорам замка, который возвышался на склоне горы, и его мрачный силуэт выделялся на фоне серого неба. Стены были увиты паутиной, создавая ощущение холодной сырости, словно сами они хранили тайны ушедших веков. Массивные плитки, покрытые плесенью и мхом, имели тусклый серо-зелёный оттенок и были изрыты глубокими трещинами. Под ногами скрипели старые доски, словно жалуясь на тяжесть времени. На стенах висели потемневшие полотна, их чёрные рамки с выгравированными символами были запачканы следами, напоминающими кровь. Каждая картина запечатлела сцены, способные пробудить страх даже у самых смелых. Одна из них изображала жуткую охоту на ведьм: искажённые агонией лица жертв с глазами, полными ужаса, и злорадные ухмылки палачей в рваных одеждах создавали зловещую какофонию. Старинные светильники из чёрного железа с закрученными орнаментами и драконьими головами держали мертвенно-жёлтые свечи. Следуя за Хьюго, я уловила неприятный запах гнили, проникающий в каждую трещину замка. Это было тяжёлое сочетание прелости, плесени и затхлых ароматов, отдалённо напоминающее химическую коррозию, что вызывало у меня тошноту. Погружённая в размышления о холодных коридорах, я не заметила, как рядом раздался скрип. Хьюго открыл дверь, толкая меня внутрь. Прохладный воздух окутал меня, и холодные мурашки пробежали по коже. Я замерла на входе, осматривая интерьер комнаты, в которую меня привели. Сквозь тусклое освещение, пробивавшееся из старых светильников, я заметила мебель, обитую тёмной тканью, стоящую по углам. Дверь за мной захлопнулась, и я, охваченная паникой, бросилась к ней, ударяя кулаком. — Не кричи, — раздался знакомый мужской голос. Я повернула голову и увидела силуэт Даинна в другом конце комнаты. Он сидел на подоконнике, закинув ногу на ногу, и тусклое освещение мешало рассмотреть его так же чётко, как пару дней назад. — Что происходит? — спросила я, пытаясь справиться с растерянностью. Даинн не спешил отвечать. Я начала осматривать помещение, в которое меня привели. В центре стоял массивный дубовый стол, уставленный ретортами , колбами и мензурками , наполненными жидкостями всех цветов радуги. Алхимические инструменты были аккуратно расставлены на полках, а воздух был насыщен тяжёлым запахом серы, смешанным с ароматом экзотических трав, которые я не смогла идентифицировать. В углах комнаты находились шкафы с рукописями. Потрёпанные страницы свидетельствовали о том, что в них хранились рецепты эликсиров и зелий, давно забытых и, возможно, опасных. Однако самое тревожное зрелище находилось у дальней стены: там стоял тяжёлый железный стул с изогнутыми прутьями. Я уже видела подобные изображения в книгах, которые брала у сестры Нейпту’лы. Рядом лежали кандалы, кнуты и тонкие стальные инструменты, предназначенные для пыток. Каменные стены вокруг стула были обожжёнными и покрытыми пятнами старой крови. Я сделала шаг назад, отгоняя жуткие картинки, возникающие в сознании. Свет единственной свечи, стоявшей на каменном постаменте у стены, слабым пламенем освещал зловещие очертания комнаты. — Это место для проведения ритуалов? — вырвалось у меня. — Не совсем, — ответил лорд, продолжая пристально смотреть на меня. Тяжёлые плотные занавески на окне почти не пропускали дневной свет, который, казалось, давно потерял надежду проникнуть в этот мрачный уголок. — Зачем я здесь? — Мне кое-что нужно от тебя. — Что именно? Даинн медленно спустился с подоконника и неторопливо направился ко мне. Когда он приблизился, я почувствовала себя в ловушке. Комната, в которой мы оказались, и так вселяла в меня ужас, а осознание того, что я прижата к двери и надо мной возвышается человек с садистскими наклонностями, заставляло моё тело дрожать. Лорд приподнял мой подбородок, и его холодная ладонь коснулась моей щеки. Он молча погладил мою щёку большим пальцем, глядя на меня сверху вниз. — Хочу кое-что проверить, и, думаю, ты сможешь мне в этом помочь, — тихо и спокойно произнёс он. Мысленно я начала перебирать в голове различные варианты того, что ему нужно от меня в этой комнате. Может быть, он хочет провести какой-то ритуал?***
Мне всегда нравилось слушать истории, особенно те, что рассказывала мне Нейпту’ла. Каждый её рассказ погружал меня в таинственный и порой пугающий мир. Однажды она заговорила о ритуалах, проводившихся много лет назад. Покачав головой, я заметила её загадочную улыбку. — Много лет назад существовали братства и тайные общества, — произнесла она, — члены которых верили, что могут управлять силами природы и судьбой с помощью ритуалов. Эти люди собирались ночью в глухих лесах или подземельях, зажигая свечи, пели бесчувственные мантры и приносили ужасные жертвы богам. Её слова наполнили комнату зловещим предчувствием. Я плотнее укуталась в одеяло, стараясь укрыться от тревожных образов, которые возникали в моей голове. — Алхимики были не менее ужасными, — продолжала она, усмехнувшись. — Они считали себя учёными, искавшими секрет вечной жизни и способ превращать металлы в золото. Чаще всего их лаборатории находились в подвалах, увешанных странными амулетами и наполненных склянками с непонятными жидкостями. Иногда они вливали кровь в свои смеси, полагая, что это придаст им особую силу. Я затаила дыхание и пристально посмотрела на сестру. В голове продолжали кружиться жуткие образы. — А что было с теми, кто мешал им? — спросила я. — Многие просто исчезали, — тихо ответила Нейпту’ла. — Их похищали, приносили в жертву или использовали в своих экспериментах. Но это в прошлом, и сегодняшним детям бояться нечего. В комнате воцарилась тишина, и я пыталась осмыслить услышанное. Сестра посмотрела на меня с нежностью, надеясь, что её рассказ, несмотря на страшные детали, поможет мне уснуть.***
Даинн подошёл к столу, на котором лежали острые предметы — тонкие ножи и иголки. — Подойди, — приказал лорд, не глядя в мою сторону. Я неохотно шагнула вперёд, озираясь в поисках хоть какой-то защиты от неизвестности, которая ожидала меня в комнате с этим человеком. Что-то внутри меня подсказывало, что его планы принесут мне только боль. Хотя я провела много времени в заточении, получая удары от своих мучителей на каждом допросе, сейчас, находясь рядом с Даинном, я ощутила настоящий страх. И пусть он ещё ничего не сделал, эта неизвестность и его спокойный тон пугали меня больше, чем крики моих палачей. Подойдя к столу, я начала внимательно рассматривать его содержимое. Однако Даинн внезапно схватил меня за руку и дёрнул на себя, чем очень напугал меня. От неожиданности я вскрикнула, и мои ноги подкосились. Не успела я опомниться, как острая игла вонзилась в мою кожу, и через прикреплённую к ней прозрачную трубку начала вытекать моя кровь. Возмущённая происходящим, я попыталась вырвать руку, но Даинн гневно зарычал, заставляя меня замолчать. — Не дёргайся! — сказал он и сжал мою руку ещё сильнее, чтобы я не двигалась с места. Когда я увидела, как по прозрачному шнуру стекает моя кровь, меня охватила слабость. Перед глазами всё поплыло, а ноги стали ватными. Если бы Даинн меня не держал, я, наверное, упала бы на пол. — Отпусти… — начала я, видя, что банка, наполнявшаяся моей кровью, почти достигла половины. — Хватит! Но лорд молчал и продолжал держать меня, высасывая кровь. Через несколько мгновений, когда жидкость достигла нужной отметки на банке, он отпустил мою руку. Опора, которая всё это время поддерживала моё тело, исчезла, и я рухнула на пол. Лёжа на холодном полу, я с трудом фокусировала взгляд на Даинне, который неутомимо кружился возле стола. Он держал в руках склянку, наполненную моей кровью, и изучал её с неестественным вниманием. Что он собирается с ней делать? Почему ему нужно столько крови? Мысли вихрем носились в моей голове, порождая страх и бессилие. Я чувствовала, как силы убывают. Глаза постепенно закрывались, словно магнитом притягиваемые тьмой. В ушах стоял непрекращающийся гул, казалось, что голова вот-вот взорвётся от напряжения. Моё тело больше не откликалось на команды мозга. Руки и ноги словно исчезли, превратившись в бесполезные придатки. Комната вокруг меня начала плясать в причудливом карнавале, и даже лёжа без движения, я ощущала, как земля уходит из-под ног, а мир вокруг меня кружится и растворяется. Мои чувства подменились странным ощущением невесомости. Было похоже на то, что я парю в пустоте, медленно, но неумолимо погружаясь в неё. В этом состоянии было что-то одновременно пугающее и завораживающее, как перед смертельным прыжком с обрыва, когда страх перемешивается с необъяснимым чувством свободы. С каждым мгновением я всё глубже погружалась в эту бездну, чувствуя, как ладони моего сознания всё сильнее разжимаются, готовые отпустить всё земное, оставив тело позади.***
Я почувствовала острую боль, словно раскаты молнии пронзили голову и быстро распространились по всему телу. Казалось, что всё внутри меня в ужасной агонии сжимается и стонет. Голова пульсировала с невыносимой силой, словно каждый удар сердца был ударом молота по раскалённой наковальне. Боль нарастала, растаптывая любую надежду на облегчение. Эта мука, казалось, длилась вечно, растягивая каждую секунду в нескончаемую пытку. Постепенно боль начала ослабевать, но не уходила. Вместо этого она, словно огненные змеи, продолжала ползти по моим венам, заставляя внутренности гореть с новой силой. Человек, стоящий в паре шагов от меня, наконец перестал мучить меня. Я медленно осознала, что кричала всё это время. Хриплые и прерывистые всхлипы всё ещё вырывались из моего горла, а грудь содрогалась от оставшейся боли. Лёжа на холодном каменном полу, я пыталась сфокусировать взгляд, но комната перед глазами будто расплывалась в хаотичных движениях. Человек в маске открыл дверь и громко хлопнул ею, словно печально запечатав моё страдание. Во мне родилось ужасное желание что-нибудь сломать, разрушить. Желание использовать магию, которую у меня силой отняли, и направить все свои силы на то, чтобы мой мучитель почувствовал столь же невыносимую боль. Жажда мести, дикой и неумолимой, заполнила всё моё существо. Но я не могла это сделать. Беспомощность от невозможности вернуть себе магию и дать отпор горела внутри ярче физической боли. В глазах снова начали мелькать чёрные точки, а волны тошноты подступили к горлу. Ещё мгновение, и моё тело бессильно рухнуло на холодный камень, веки тяжело сомкнулись, погружая меня в пропасть небытия.***
Я с трудом открыла глаза, увидев перед собой идеально чистые и дорогие ботинки. Приподнявшись на локтях, я сразу увидела перед собой голубые глаза. Его взгляд был пронзительным и пугающим, как у хищника, который наконец-то загнал свою жертву в угол. Даже на расстоянии от него исходила угроза. После того как он взял у меня кровь и неизвестно что с ней сделал, от него можно было ожидать чего угодно. Даинн смотрел на меня с ледяным презрением, возвышаясь надо мной и показывая разницу между нашими статусами. Мне было мерзко от осознания, что он выше меня не только по росту, но и по всему остальному. В его нахальном взоре читалось пренебрежение, которого я не видела даже в глазах Хьюго, когда тот бросал на меня короткие взгляды. Однако Хьюго не был тем, кто может легко наклониться и перерезать мне глотку, даже не моргнув, а затем отступить назад, беспокоясь только о том, чтобы его дорогие ботинки не испачкались в моей крови. Хотя, возможно, даже после этого он соберёт остатки крови с пола и что-нибудь с ней сделает. — Очнулась? — спросил Даинн. Я смогла только слабо кивнуть в ответ. — Хорошо, — сказал он. — Хьюго, отведи её в комнату. Я почувствовала, как меня подхватили грубые руки и поставили на ноги. Голова всё ещё кружилась, но уже не так сильно, как раньше. Я не могла даже представить, сколько времени пролежала на холодном полу и когда Хьюго успел здесь оказаться. Пытаясь сосредоточиться на какой-нибудь мысли, я шла по длинному коридору. Но мысли путались, и их бесконечный поток сбивал меня с толку, мешая идти. Я спотыкалась и хваталась рукой за толстые стены пустых коридоров, которые вели нас в мою новую «клетку». Когда я добралась до комнаты, Хьюго молча закрыл за собой дверь и запер меня снаружи. Дойти до кровати казалось мне чем-то невероятным. Сделав пару шагов, я рухнула на что-то мягкое. Лишь когда моё головокружение немного прошло, я поняла, что сижу в кресле, словно оцепеневшая. Мне казалось, что все мои органы сжались в такой тугой узел, что вот-вот что-то внутри меня разорвётся на части. От ужаса мою грудь сдавило, и мне с трудом удавалось делать судорожные вдохи.***
Летний лес раскинулся вокруг, словно витражи, созданные самой Природой, залитые светом и цветом. Величественные деревья тянули свои кроны в небесную высь, и их листва переливалась всеми оттенками зелёного — от нежного изумрудного до глубокого лесного. Между стволами деревьев мелькали солнечные лучи, даря лесу мягкий золотистый свет. Птицы, как маленькие музыканты, неутомимо выводили свои мелодии, создавая живую симфонию, которую поддерживало шелестение листьев и шёпот ручья, извивающегося через лесную поляну. Казалось, что каждый звук, каждый шорох и каждый солнечный отблеск были частью единой великой песни природы. На поляне, окружённой цветами всех оттенков радуги, смеялись и играли дети леса. Их лица светились счастьем, глаза искрились добротой и теплотой. Девочки плели венки из полевых цветов, а мальчики мастерили гирлянды из лиан и мха, украшая себя и друг друга. Каждое прикосновение, каждая улыбка были наполнены нежностью и заботой. «Ты красива, как первый бутон весны», — шептала одна девочка своей подруге, вручая ей новый цветочный венок. «Твои глаза светятся, как утреннее солнце», — с удовольствием говорил другой мальчик, глядя на свою сестру. В этом волшебном лесу слова и улыбки, как тёплый ветерок, летели от одного ребёнка к другому, создавая нерушимую связь любви и дружбы. Там, где ветви деревьев сплетались в величественные арки, скрывались секретные места, где шёпотом велись рассказы о древних духах и забытых легендах. Птицы замолкали на миг, слушая историю о Трафальгаре, которую один из старших мальчиков рассказывал с одушевлением. Девочки тихо присаживались рядом, и их венки сверкали в солнечном свете, словно короны маленьких королев. Летом аромат трав и цветов наполнял воздух, придавая ему сладость и уют. В этом сказочном пространстве каждая тропинка вела к новым чудесам, и каждый ребёнок чувствовал себя частью чего-то великого и волшебного. Летний лес дарил им не только тепло и свет, но и восхитительное чувство единства и слияния с природой. Проснувшись после дневного сна, я ощутила, как моё тело погружено в мягкую траву. Уходящий день ещё освежал воздух своей прохладой. В моей голове всё ещё жили образы из мира грёз: полёт над цветущими полями, разговоры с жителями леса, чьи голоса звучали так ясно. Понимание того, что скоро состоится встреча с моей старшей сестрой, наполнило меня волнением и нетерпением. Она была той, кто знал все тайны ветров и звёзд, умела защищать лес и разговаривать с духами древности. Каждая наша встреча была полна важных бесед и уроков мудрости. Я с нетерпением ждала следующего урока. В этот момент я услышала, как ветер ласкает листья деревьев, и почувствовала запах дождя, который скоро смоет следы заката. Моё сердце замерло в ожидании тихих шагов сестры, которая вскоре появится, чтобы поделиться со мной своими словами тайны и надежды. — Корделия! — послышался до боли знакомый голос. Я повернула голову и замерла. Передо мной стояла Нейпту’ла, освещённая игривыми лучами утреннего солнца. Она возвышалась над землёй, её изящное лицо сияло от утренней росы. Её короткие волосы, густые и мягкие, обрамляли лицо, а глаза сияли как звёзды, излучая радость и тепло, которые наполняли весь лес. Лёгкое платье из тончайшего материала, словно сотканное из утреннего тумана, облегало её фигуру, не ограничивая движений, а крылья, разноцветные, словно покрытые переливающимися оттенками рассветного неба, были её гордостью. Каждое движение сопровождалось мягким шелестом и игрой света на крыльях. Её черты лица выражали нежность и мудрость. Она была той, кто видел многое в своей жизни и умел принимать мир со всеми его красками. Улыбка Нейпту’лы была подобна утреннему лучу солнца — тёплой и приветливой, способной растопить сердца даже самых холодных созданий. — Нейпту’ла! — воскликнула я, срываясь с места. Наконец, после долгого ожидания, я обняла свою сестру. Это объятие принесло мне тепло и спокойствие. Несколько месяцев вдали от близких были очень трудными. Иногда мне казалось, что я не смогу справиться с такой простой задачей, как ожидание, но теперь я знала, что всё будет хорошо. — Как ты, моя дорогая? — спросила сестра, как только мы перестали обниматься. — Всё хорошо! Даже отлично! — ответила я. — Правда? — игриво улыбнулась она, продолжая смотреть на меня. — И ты зря времени не теряла? Я лишь покачала головой, радуясь встрече с Нейпту’лой, и расправила крошечные крылья, плавно опустившись на мягкий мох у прозрачной реки, где уже сидела моя старшая сестра. В лучах заходящего солнца её крылья отливали серебром, и моё сердце наполнилось трепетом и радостью. Свежий лесной воздух был пропитан ароматом трав и цветов. Звук воды, тихо журчащей по камням, был как нежная музыка, сопровождавшая наше долгожданное воссоединение. — Я так скучала по тебе! — воскликнула я, чувствуя, как слёзы радости наворачиваются на глаза. Её глаза блестели так же, как и мои. Мы обнялись, и в этот момент показалось, что весь мир затаил дыхание, разделяя наше счастье. Когда мы наконец сели, лицо сестры осветилось улыбкой, и она начала рассказывать о том, что случилось за эти долгие месяцы разлуки. — Ты помнишь лес у подножия Селестиновых гор? Нам не удалось спасти его от хвори. Все деревья и животные, живущие там, погибли. Я слушала её, затаив дыхание, представляя каждую деталь рассказа и чувствуя гордость и восхищение. Нейпту’ла была одной из стражей, что вызвались добровольцами в отряд детей леса с борьбой против жуткой смерти природы. Беда пришла внезапно, не дав нам подготовиться. Растения погибали, животные гибли, а дети леса превращались в безмолвные статуи. Старшая сестра была замечательной целительницей. Её сил и знаний хватало на то, чтобы помогать очень многим людям. Но эта страшная болезнь, пришедшая к нам из неведомых земель, уносила жизни. — А что говорят старейшины? — спросила я. — Они говорят, что Древние разгневались на нас за наши грехи, — ответила она. — Но это же жестоко! — удивилась я. — Это будет уроком для всех. Это напоминание о силе тех, о ком мы порой забываем, — пояснила сестра. Сама моя сущность, казалось, была пропитана верой в Древних. С самого раннего детства я жадно впитывала каждую легенду, узнавала обычаи и запоминала священные законы, которые стали для меня путеводной звездой. Древние — это те, кто несёт в своих руках величие неимоверной силы, те, кто вершит судьбы всех обитателей этого мира. Они влияют на дыхание каждого листа на ветру, на силу и стойкость детей леса, на жизнь человечества и гармонию самой природы. Вера в Древних — не просто часть моей культуры; она — ядро моего существования, вечный источник мудрости и силы. Их решения и благословения пронизывают каждый аспект нашей жизни, делая нас частью великой и неизведанной тайны мироздания. — И люди тоже не остались в стороне. Когда я слышу упоминания о людях, внутри меня поднимается волна острого напряжения, словно я наступаю на хрупкий лёд, грозящий обрушиться в любую секунду. Я тщетно пыталась вспомнить хоть одну историю, где человек поступал бы благородно или хотя бы нейтрально — в моей памяти изо дня в день всплывают лишь сцены безжалостной жестокости. Древние рассказы, передаваемые из поколения в поколение нашими старшими, предупреждают нас о той смертельной опасности, которую несут в себе эти создания. Они учат нас скрываться в темноте, избегать любых контактов, словно сами люди несут с собой смертоносную эпидемию. В этих преданиях нет места сомнениям: любой, кто попадётся на глаза человеку, рискует не только потерять свою свободу, но и жизнь. Наш народ живёт в постоянном страхе перед людьми, предпочитая затаиться в глубинах лесов и пещер, далёких от их жестоких глаз. Мы стараемся избегать лишних движений, чтобы не вызывать даже мимолётного интереса. Но от глаз этих существ, наполненных первобытной ненавистью, нет спасенья. Кажется, что люди с самого рождения пропитаны неприязнью к нам, словно мы — их врождённые враги, которых необходимо уничтожить любой ценой. Я чувствую, как этот страх пробирается под кожу, стягивая мышцы, как ледяные оковы. Каждое упоминание о людях — это новая волна паники, новый грубый удар по моей психике. И каждый раз мне кажется, что это не просто рассказ — это предвкушение грядущего кошмара, избегнуть которого невозможно. — А что с ними происходит? — На их землях гибнет урожай, вода загрязнена, многие умирают. — Это ужасно. Но, мне кажется они заслужили это. Сестра кивнула. Она помнила те времена и мечтала никогда больше о них не вспоминать. Нейпту’ла была свидетелем того, как мир буквально рушился у неё на глазах. Тогда на улицах расстилались тьма и холод, редкий луч солнца едва проникал сквозь тучи гнили и тоски. Города и деревни, несмотря на свои высокие стены и крепости, не могли защититься от вездесущего зла. Зимой, когда голод охватывал каждого, поселения умирали. Жители, обматываясь в обноски из истончённой шерсти, едва держались на ногах. Многие бежали в леса в надежде спрятаться от приближающейся смерти, что шла за ними по пятам. Реки и озёра перестали быть источниками жизни. Отравленные смертельными отходами и покосившимися жертвами неизвестной болезни, они замёрзли как забытье. Один спокойный глоток воды мог стать последним. Величественные деревья, в чьих ветвях некогда текли жизнь и сила, стояли изломанными и засохшими. Их листья давно сорвались и загрязнили землю под собой, уходя в покрытую льдом застынь. Скот, ещё во времена благополучия обеспечивавший столы вдоволь, погибал на глазах от болезни, которую никто не мог распознать. Закутанные в шерсть животные падали на землю, их тела быстро покрывались мраком заразы. Фермеры, отчаявшись, собирали последние силы, чтобы закопать изуродованные трупы или бросить их в погребальные костры, чтоб зараза не повергла ещё кого-то. — Всё повторяется? — тихо спросила я. — Не знаю, — ответила сестра. — Прошло уже тридцать лет, откуда этому взяться вновь? — Эта зараза приходит извне. Я промолчала. Нейпту’ла была права. Как бы мне ни хотелось, чтобы всё это оказалось страшным сном, проблема вновь появилась. И какая-то зараза вновь губит всё живое. Сидеть сложа руки и надеяться на магическую защиту было бы глупо, а убегать — бесполезно. — Всё будет хорошо, мы обязательно справимся… Сестра обняла меня, прижав к себе с особой нежностью.***
Мои глаза резко распахнулись, когда я почувствовала острую боль во всём теле. Мне казалось, что каждая клеточка кричит от страданий. В груди пульсировала тяжёлая боль, словно сердце пыталось догнать пропущенные удары. Кожа покрылась холодным потом, а руки и ноги были неподвижны и безжизненны. Я чувствовала, что мой организм истощён: каждое движение вызывало новую вспышку боли, которая охватывала меня с головы до ног. Мой мозг, казалось, отказывался от общения с телом, а сознание затуманивалось от осознания того, что я потеряла много крови. Постепенно, когда боль начала стихать, в моей памяти стали всплывать фрагменты недавних событий. Я увидела перед собой Даинна, а затем моё тело вздрогнуло от воспоминания о неприятном ощущении, которое я испытала, когда Грисволд взял у меня кровь с помощью какого-то странного приспособления. Когда я попыталась встать, моё тело снова пронзила боль. Но на этот раз я поняла, что дело не только в том, что из меня взяли кровь. Я осознала, что провела в этом кресле долгое время в неудобной позе. Моё тело покрылось мурашками от холода. Кровать была недалеко, но в тот момент я испытывала такие сильные эмоции, что добраться до мягкой и тёплой постели казалось мне чем-то недостижимым. С трудом переступая ногами и сдерживая рвотные позывы, я медленно двигалась к желанной цели — тёплому и уютному месту. Как же мне не хватало этой клетки, где находилась мягкая и тёплая кровать. Сравнивая её с моим предыдущим местом, где лежало только сухое сено, я благодарила всех Древних за милость и предоставление более комфортных условий для моего пребывания. Наконец, когда я плюхнулась на мягкую кровать, утомлённая и изнурённая, мой взгляд неожиданно упал на свет луны, что играл сквозь окно. Её лучи проникали через стекло, создавая игру света и тени на полу комнаты. Мрачные мысли, которые так мешали мне заснуть, отступили, когда я опустила веки и расслабилась в объятиях мягкого и пушистого покрывала.***
Сквозь полузабытье я ощутила яркие вспышки боли. Ноги утопали в чём-то мягком и скользком, ночная рубашка промокла и прилипла к животу. Из-за холода моё тело дрожало, а зубы бились друг об дружку. Мёрзлая и местами острая земля ранила кожу на коленях и бёдрах, пока моё тело куда-то волокли. — Опять… — прохрипела я, ощущая, как меня тащат через двор, словно дворовую собаку. Человек в маске тянул меня через двор, и звуки моих стонов сливались с мерзким, раздражающим хрустом гравия под его тяжёлыми шагами. Взгляд холодного, безжалостного неба следил за мной, как за беспомощной марионеткой, не имеющей ни силы, ни воли, чтобы вырваться. Каждый камень под ногами был орудием пыток, резал мои босые ступни, оставляя кровавые следы. Даинн, безупречный в своей утончённой жестокости, наблюдал за каждым моим шагом. Его глаза, холодные, следили за моим палачом, как за дрессированной тварью, выполняющей приказания хозяина. В его взгляде мелькала смесь скуки и презрения, когда он видел очередную жалкую попытку сопротивления. Он наслаждался этим ужасным спектаклем, предусмотрительно созданным для того, чтобы углубить мои страдальческие муки. Здесь, в этом адском месте, каждое утро рождало не надежду, а новый виток агонии. Время было здесь иллюзией, тягучей, как смола, размывающей мои дни в бесконечную череду ужасов. Мечты о свободе разбивались о железные прутья клетки, окружавшей меня. Лишь мысли о смерти как об окончательном избавлении дарили мне минуты фальшивого утешения. Этой ночью я узнала, что все феи, которые были пойманы вместе со мной, погибли. Они не смогли пережить то, что я терпела на протяжении многих дней. Мне не сообщили причину их смерти, но я могла предположить, что это произошло либо из-за потери крови в результате выкачивания её из них, либо из-за жестоких ударов от палача. Палач, вероятно, получал удовольствие от наблюдения за тем, как жизнь покидает любое живое существо, и осознания того, что именно он отнял эту жизнь. — Дрянь… — раздался голос убийцы. — Перестань сопротивляться! — крикнул он на весь двор. Задний двор поместья представлял собой поразительное зрелище хаоса и запустения. Неровная земля, покрытая глубокими колеями от тележных колёс и следами тяжёлых сапог, была усеяна навозом, источавшим резкий и удушливый запах. Повсюду валялись остатки гниющего корма и сена, смешанные с болотистой грязью, создавшие зловонную кашицу, из-за которой даже наиболее привычные к таким условиям обитатели поместья часто спотыкались и падали. Порой здесь можно было увидеть несколько грязных слуг, а по их усталым и измождённым лицам было ясно, что их труд не знал ни конца, ни покоя. Руки этих людей были покрыты мозолями и порезами от постоянного взаимодействия с острыми предметами, которыми был усыпан двор. Ржавые гвозди, осколки керамики, металлические орудия, используемые для забоя скота, — всё это лежало под ногами, создавая смертельные ловушки для неосторожных. Следы крови на земле и стенах построений свидетельствовали о недавних забоях, которые здесь происходили с удручающей регулярностью. Полууничтоженные туши животины и ошкуренный скот добавляли особого ужаса этой картине, сохраняя в себе дух жестокости и безжалостности. Иногда можно было услышать крики и стоны издохшего животного, которые заглушались металлическим лязгом и причудливым свистом ветерка, пролетавшего сквозь раздолбанные загоны. Негласное ощущение опасности постоянно витало в воздухе, словно задний двор поместья был местом злых деяний и забытых преступлений. Острые углы зданий, заросшие мхом, и покосившиеся заборы создавали зловещую атмосферу. Временами казалось, что этот двор был не просто местом труда и забот о хозяйстве, а своеобразным символом вечной борьбы и безысходности этих людей, запертых в порочном кругу отбросов и крови. Это место было моей последней надеждой на побег. В тёмное время суток никто не должен был меня здесь найти, а ворованная у Хьюго связка ключей могла спасти мне жизнь. В голове царил хаос, и многочисленные попытки выбраться из этого места казались невыполнимыми. Из-за проклятого ошейника и браслетов я не могла использовать магию, что усложняло любой план побега. Меня заставили вернуться в поместье. Я шла по холодной каменной лестнице босиком, и каждый маленький камушек под ногами ощущался особенно остро. Моё тело дрожало всё сильнее, а от побоев и сильного удара по голове перед глазами всё кружилось. У меня не получалось идти ровно, а подталкивания человека в маске лишь осложняли мой путь. Всё вокруг меня кружилось, и я не понимала, куда меня ведут. Лишь через несколько лестничных пролётов я услышала звук замка, а затем меня вновь дёрнули за руку и втолкнули внутрь. Упав на мягкую кровать и услышав, как с грохотом захлопнулась дверь, я нащупала мягкие ткани. Пытаясь собраться с мыслями, прийти в себя и сфокусировать взгляд на каком-нибудь предмете в комнате, чтобы перед глазами перестало всё кружиться, я поняла, что все мои попытки тщетны. Меня тошнило, тело болело, а душа разрывалась от осознания, что моя очередная попытка побега провалилась. Я укуталась в тёплое одеяло, пытаясь согреться. Эта ситуация заставила меня осознать, как сильно мне не хватает тепла и как это тепло необходимо мне, чтобы не впасть в отчаяние. Я выплакала все слёзы, но внутри меня всё ещё ощущалась боль, которая просила пощады. Мне казалось, что чем сильнее я хочу свободы, тем больше затягиваю на своей шее ошейник. Много раз я сидела в своей тесной клетке, склонялась набок и тихо плакала. «Кто-нибудь, помогите! Не просто освободите моё тело из этого заточения, но помогите моей душе найти силы для борьбы». Боль пронзала каждую клеточку моего существа, оставляя лишь надежду на спасение от этой мучительной потери свободы. Когда-то я любовалась своим отражением в прозрачном озере, чувствовала свою внутреннюю красоту и дарила улыбку всем вокруг: миру, природе, детям леса. Моего тепла могло бы хватить, чтобы согреть всех жителей Эммарианских лесов. Но теперь я лежу здесь, как грязный мешок. Во мне не осталось ничего, я не чувствую своей магии, не ощущаю наплыва эмоций и не могу перестать думать о собственной смерти. Мои веки от усталости опустились, и передо мной замелькали яркие воспоминания. Я будто вновь оказалась на краю лесной поляны, где расстилался волшебный летний пейзаж, словно вырезанный из самых красочных снов. Зелёные деревья тянулись к небу, образуя живописный свод из листьев и ветвей, через которые играл лучистый солнечный свет. Тени от листвы создавали узоры на мягкой траве, словно приглашая подойти ближе. По центру поляны находился источник с чистой водой, которая искусно переливалась. В её прозрачности отражались блики солнечных лучей, словно маленькие бриллианты, пляшущие на дне источника. Вокруг воды распускались нежные цветы: ярко-жёлтые пёны, ласково обнявшие теплом поляну, и сиреневые лепестки линьди, наполняющие воздух мягким, успокаивающим ароматом. Летний ветерок играл в листве и цветах, создавая мелодию покоя и безмятежности. Птицы переплетались своими голосами в небесной симфонии, напоминая о гармонии с природой. Вдалеке были слышны шорохи лесных жителей, осторожно пробуждавшихся под лучами солнца. Вдруг я вздрогнула, но не поняла, почему под тёплыми лучами поляна окрасилась в поле синими сальтрами. Я зажмурилась, представив солнце, и не заметила, как замок щёлкнул, возвращая меня в реальность. — Ещё одна попытка — и опять неудача? — Даинн, закрыв за собой дверь, посмотрел на меня сверху вниз, словно на что-то очень смешное. — Если ты хочешь оставить моё тело здесь, то лучше сразу убей меня. Иначе… — начала я, но он грубо меня перебил. — Иначе что? Будешь визжать как резаная свинья на заднем дворе? Возможно, я и кричала, но мне хотелось бы посмотреть на того, кто останется спокойным от грубых прикосновений мучителя, который заломил мне руки так сильно, что на мгновение мне показалось, будто я останусь без них. — Я думал, после третьей попытки ты поймёшь, что шансов у тебя нет, — сказал Даинн, подойдя к окну и облокотившись плечом о стену. Он снова перевёл взгляд на меня. — Правда? А мне казалось, ты, наоборот, хочешь, чтобы я продолжила попытки. Это ведь так забавно. — Забавляет, это правда. Но из-за твоих фокусов кровь превращается в довольно отвратительную вещь, из которой затем не получается ничего хорошего. Кровь. Да, именно она является ключевым элементом всего происходящего. Из того, что я видела, я могла сделать вывод, что он что-то с ней делает. Похоже, он проводил эксперименты. Возможно, это было связано с его научными амбициями, о чём свидетельствовала лаборатория, куда меня постоянно приводили для забора крови. Возможно, именно поэтому Даинн создал для меня такие комфортные условия. С одной стороны, это могло показаться проявлением заботы, но с другой — я осознавала, что являюсь лишь подопытной. Даинн сохранял на лице выражение глубокой скорби. Уголки его губ поникли, на виске заметно напряглась вена, а пульс участился под влиянием внутреннего волнения. — Как жаль, что из моей грязной крови у тебя не получается сделать что-то ещё более отвратительное! — огрызнулась я. Даинн ненавидел меня, и это было видно по его взгляду. Он всегда смотрел на меня с явным презрением и некоторым отвращением, иногда даже с ноткой брезгливости. Но в то же время ему нравилось ощущать свою власть надо мной. Я удивлялась, как в одном человеке могли уживаться столь противоречивые чувства: полное отвращение к моей сущности и желание владеть тем, кого он так сильно презирал и кого он хотел видеть мёртвым больше, чем живым. Этот человек коллекционировал головы детей леса, и, вероятно, моя голова тоже висела бы на его стене, как только его интерес к моей крови истощился. Где-то в глубине меня теплилось желание выжить как можно дольше, чтобы продолжать мучить его своим существованием. Я видела, как он порой с такой ненавистью смотрел на меня, будто вспоминая что-то отвратительное и грязное. Возможно, в детстве какая-то невинная фея или маленький фурсук обидели его, и с тех пор Даинн жаждет смерти всем, кто не является человеком. Собрав последние силы, я села на кровати. Под тонкой ночной рубашкой были видны порезы и синяки на моём теле, в некоторых местах виднелась засохшая кровь. Лорд подошёл ближе, оторвавшись от стены, и стал разглядывать каждый участок моей кожи, как будто видел меня в последний раз. В горле запершило, в глазах защипало — он часто заморгал и дотронулся до моей щеки. Под его пальцами я почувствовала влагу от слёз. — Почему ты плачешь? — спросил Даинн. Он приложил ладонь к моей щеке и большим пальцем провёл под глазом, стерев слезинку, которая готова была вот-вот скатиться. Я закрыла глаза и не шевелилась, позволяя Даинну делать то, что он хочет. Я знала, что его отвращение ко мне быстро возьмёт верх и он отшатнётся от меня. Так и произошло: через пару мгновений лорд отдёрнул руку и скривился. Не успела я открыть глаза, как почувствовала лёгкий ветерок, а затем услышала громкий стук двери. И вот я снова одна…***
Сон медленно отступал, и я возвращалась в реальность, воспринимая пение птиц и тихое дыхание рядом как часть этой магической моментальной симфонии. Вчерашние события остались яркими в моей памяти. Я открыла глаза и увидела, что Тэн спокойно спит рядом со мной. Он обнимал меня так нежно и крепко, словно боясь потерять меня, если проснётся. Я лежала на его плече, окружённая его теплом, и чувствовала, как вся моя душа наполняется блаженством. Он спал крепко, несмотря на всё, что было вокруг. Улыбка играла на моём лице, и я не могла не наслаждаться этим мгновением, проведённым с ним в его ласковых объятиях. Моя рука легко скользнула по его лицу, расправив упавшие волосы, и я пристально рассматривала его лицо, полное мирного сна. Он почувствовал моё прикосновение и мгновенно открыл глаза. — Светлых лучей, — прошептала я. — Светлых лучей, — ответил он, улыбаясь в ответ. Тэн приблизился ещё ближе, всё ещё ощущая сон, и нежно прижал меня к себе. — Ты меня раздавишь, — шутливо проговорила я, пытаясь немного отстраниться от него. Мы смотрели друг на друга, и я точно знала: ни у одного из нас не возникло бы и мысли отделиться или уйти. — Как прекрасно было бы начинать так каждый рассвет, — произнёс Тэн мягким голосом, снова закрывая глаза. — Скоро это станет правдой, — ответила я, чувствуя, что наше будущее уже наполнено такими моментами счастья и любви. От переизбытка эмоций моё тело не хотело возвращаться в мир грёз. Не задумываясь, я высвободилась из тёплых и нежных объятий Тэна и села на него сверху. — Что ты делаешь? — резко спросил парень, открыв глаза. — Расслабься, — едва слышно шепнула я, нежно проводя пальцами по его волосам и спускаясь к шее. Внутри меня бурлила буря чувств и эмоций. Не в силах сдержаться, я подалась вперёд и легко коснулась губами кожи за его ухом. Казалось, что время остановилось, и даже моё сердцебиение замерло в тот момент, когда его руки обвили мою талию, а пальцы скользнули к рёбрам. Мы нарушили все возможные правила и затушевали границы дозволенного, и нам было нечего терять. Я слегка приоткрыла губы и вновь поцеловала его. Кожа Тэна была невероятно мягкой и свежей, отчего моё дыхание перехватило. Он судорожно сглотнул и тихо застонал, углубляя наше мгновение единения. — Мне не терпится произнести клятву перед Древними, — простонал Тэн сквозь поцелуй. — Хочу, чтобы все знали, что ты моя. — Но все и так знают об этом. — Нет, не все. Я хочу, чтобы весь мир узнал о нас.***
Оказаться запертой здесь и быть существом, нужным лишь ради крови, было поистине отвратительно. Это ощущение накатывало на меня волнами, оставляя в душе гадкий привкус. Я была призраком своей прежней жизни, существом, лишённым смысла, предназначенным только для утоления чужих, алчных желаний. Несколько раз, находясь в самых тёмных уголках своего сознания, я думала о том, чтобы просто закончить всё раз и навсегда. Перерезать себе горло, вонзить кинжал, куда только смогу, и больше никогда не возвращаться к этому жалкому существованию. Эти мрачные мысли витали вокруг меня, словно тени, наполняя каждое мгновение страданиями, которые трудно выразить словами. Но страх перед неизвестностью и будущим, полным пустоты, становился непреодолимой преградой. Что ждало меня за пределами этой жизни? Обида на то, что я больше никогда не увижу родных и близких, разрывала моё сердце на части. Эти лица, улыбки, моменты тепла и любви — всё это было как оазис в пустыне отчаяния. Мысли об их потерянных глазах, их несказанных словах, их ненаписанных письмах заставляли меня цепляться за ничтожную надежду. За дверью послышались шаркающие шаги. Я сразу поняла, кто идёт. Бросив взгляд в окно, я увидела, как солнце начало пробиваться сквозь тёмные тучи. Хьюго вошёл в комнату, и я была потрясена его внешним видом. Я отпрянула от него и с ужасом оглядела. Его лицо было изуродовано, глаза утопали в тёмных опухших синяках, один глаз почти не открывался из-за фиолетово-синюшной кожи вокруг него. На правой щеке был свежий и зловеще блестящий ожог в некоторых местах с пузырями, безжалостно повредивший кожу и оставивший кровавые пятна. Его правая рука была перебинтована белой тканью, пропитанной кровью, которая просачивалась сквозь марлю тёмными пятнами, постепенно разрастаясь по всей длине руки. Уголок его губы был рассечён, и из трещины выступала тонкая полоска крови, которая мгновенно застыла на холодном воздухе комнаты. — Что с тобой? — невольно вырвалось у меня. Он молчал, лишь аккуратно прикрыл за собой дверь. — Собирайся, — прохрипело существо, отводя взгляд в сторону. Я смотрела на него, и перед глазами возникали ужасные картины пыток, которые он пережил. Было очевидно, что его жестоко истязали, стремясь причинить как можно больше страданий. — За что с тобой так? — спросила я. Но Хьюго молчал, лишь отводил взгляд всё сильнее, пока не отвернулся от меня. — Поговори со мной, — повторила я. — Я сказал, собирайся! — рявкнул он, не поворачиваясь ко мне. Его крик заставил меня вздрогнуть. Мы оба были в одной лодке — оба не по своей воле служили ужасному человеку, который, казалось, не знал, что такое милосердие. Хотя чего ещё можно было ожидать от убийцы, чьи трофеи — дети леса — висели на стенах его главного зала… — Я лишь хочу помочь, — сказала я, не шевелясь. — Ты ничем не можешь помочь, — только и ответил Хьюго, опустив голову. — Правда так думаешь? Он не ответил. — Если бы ты позволил, то я смогла бы залечить твои раны в кратчайшие сроки. Снова никакого ответа. — Ответь мне что-нибудь, пожалуйста, — попросила я. Существо, которое явилось ко мне, резко повернулось и сказало: — Хватит медлить! Это у тебя больше нет обязанностей, кроме как лежать на столе и смотреть в потолок! — оно сделало шаг в сторону моей кровати. — А потом ты можешь вернуться в эту уютную комнату, а не в темницу или подвал, где бегают крысы и снуют кририки! Его речь пронзила меня, словно остриё ножа у горла, лишив возможности ответить. Мои уста открывались и закрывались, но слова не находили выхода. — Вот уж капризная девка! — воскликнул Хьюго, и его голос становился всё громче. — Радуйся, что хозяин вспомнил о твоей крови раньше, чем разорвал тебя на части и скормил их Сэдгу и Ро’а! Меня вновь задели его слова. — Ты неоднократно пыталась сбежать, но всегда выбирала не самые разумные способы. И вот ты здесь, с целыми руками и ногами, с чистым лицом, на котором нет ни шрамов, ни ожогов за твои проступки. Обидно. Очень обидно. Я ощутила сильную боль и глубокое разочарование. Было трудно понять, что именно я чувствую, но это было похоже на потерю уверенности в себе и надежды на поддержку, которую я ожидала получить. С каждым словом Хьюго моя внутренняя боль усиливалась. Если раньше мне казалось, что все, кто находится здесь не по своей воле, понимают меня, то теперь я чувствовала себя непонятой и одинокой. — Я тоже была в темнице, и мне довелось пережить ужасные пытки… — но не успела я договорить, как существо зарычало от ярости и начало рвать на себе волосы. — Какие же вы все эгоисты! Вы просто уродливые создания! Лучше бы вы оставались в своём лесу и сдохли там! В следующее мгновение он начал крушить всё в комнате: сначала стол, потом шкаф, затем принялся за постельное бельё. Каждый объект в комнате становился мишенью для его ярости. Осколки дерева и обломки мебели летели в разные стороны, как куски разбитого стекла, осыпались на пол и крошились под его тяжёлыми шагами. Он дёрнул край одеяла с такой силой, что я упала на пол вместе с ним. Хьюго, словно не ощущая своей мощи, бегал по комнате, сдирая со стен гобелены и разрывая в клочья портьеры. Даже решётки на окнах, которые казались незыблемыми, дрожали от его неистовой силы. В воздухе повисли клубы пыли, блестевшие в слабом свете, проникавшем сквозь щели. Обезумевший, Хьюго метался от одного угла к другому, переворачивая стулья и ломая их об пол. Всё происходящее вызывало только страх за свою жизнь. Я никогда раньше не видела и не могла представить, что увижу Хьюго в таком состоянии. Находиться с ним в одной комнате было страшно и опасно. Пока он крушил всё вокруг, я заметила связку ключей, небрежно лежавшую на полу. Когда предметы интерьера начали разлетаться по комнате, я не раздумывая выбежала в открытую дверь. Я хотела убежать как можно дальше от этого безумного существа, от которого не знала, чего можно было ожидать. Скользя по крутой лестнице вниз, я чувствовала, как ветер раздувал мои волосы назад, а ноги стремительно перебирали ступени. Когда я наконец остановилась, это произошло с такой силой, что я едва не упала. В этот момент кто-то внезапно врезался в меня, и я потеряла равновесие от неожиданного и мощного столкновения. Передо мной возникла высокая женщина с чёрными волосами, аккуратно уложенными в элегантную причёску. Её алое пышное платье переливалось под ярким светом, обтягивая фигуру и подчёркивая изящные изгибы. Драгоценности на руках и шее искрились, придавая ей загадочность и величие. Её глаза цвета изумрудов сверкали, словно огонь, а их пронизывающий взгляд, казалось, мог читать мои сокровенные мысли. Ресницы обрамляли глаза, придавая им глубину, а изящно изогнутые брови добавляли выразительности. Она стояла неподвижно, как древняя статуя, олицетворяя силу и грацию. Её гордая осанка и властный взгляд заставили меня замереть, словно я оказалась под гипнозом. Эта пугающая притягательность заставляла воздух вокруг сгущаться, как будто всё остановилось в ожидании её следующего движения. — Сгьянка! — воскликнула дама, вскинувшись и отступив в сторону, как будто неведомая угроза вдруг обрушилась на неё. Я застыла, не находя слов в ответ на её внезапный и взволнованный возглас. Вскоре меня крепко схватили за руку и стремительно повернули в сторону. — Прошу прощения, мадам Клоудэн! — заговорила молодая дама, её голос звучал так, словно каждое слово было отточенным бриллиантом аристократического обихода. — Всё ли с вами в порядке? — На меня налетело нечто полуголое! — с возмущением произнесла мадам Клоудэн с тонким, но явным упрёком. — Что тут творится? Теперь я вынуждена опасаться, что на каждом шагу кто-то неумело столкнётся со мной? — Прошу прощения за столь досадное недоразумение! — пылко извинялась девушка, чьи старания восстановить порядок были очевидны. Однако раздражённая дама, явно устав от необходимости продолжать обсуждение, решительно развернулась на высоких каблуках и, не удостоив меня ни малейшим взглядом, без всякого церемониала направилась дальше по коридору. Я осталась стоять, потрясённая происходящим, не в силах прийти в себя. — Что ты здесь делаешь? — спросила незнакомка обвиняющим голосом, полным недовольства и настороженности. — Я… — прервав, меня вновь схватили за руку и стремительно потянули в ближайшую комнату, с гулким звуком закрыв за нами дверь. — Насколько мне известно, тебе запрещено бродить по замку без сопровождения Блудливого. — Кого? — переспросила я, не понимая, о ком идёт речь. Лицо девушки помутнело от раздражения. — Зелёное недоразумение, которое хозяин отправил за тобой. Где этот мелкий выродок? Её голос, который ещё совсем недавно был мелодичным и приятным, теперь стал резким и грубым, а в интонации ощущались явная нетерпимость и настоятельное недовольство. — Хьюго? — Откуда мне знать, как его зовут? — прошипела она с явным недовольством. — Где он? Почему не следит за тобой? Я снова потеряла дар речи. Её превосходство и явная неприязнь заставляли меня чувствовать себя ещё более неловко и беспомощно. Смотреть на неё снизу вверх было крайне неприятно, и за это мгновение я смогла рассмотреть её лицо. — Он… — начала я, но слова застряли у меня в горле, и я не смогла продолжить из-за нарастающего кома. — Ну?! — воскликнула незнакомка дрожащим от негодования голосом, и по её лицу прокатились волны раздражения. Она явно теряла терпение — её глаза горели гневом, и она сжала губы в тонкую линию, едва сдерживая себя. В коридоре раздался голос, полный раздражительности: — Мэнора! Лицо девушки мгновенно изменилось. От резкого преображения её глаза наполнились преданным восхищением, а тон стал почти покорным. — Хозяин! — вскрикнула она тоном, полным трепета и подчинения. Девушка подскочила к двери и вмиг распахнула её, чтобы встретить вошедшего. Я стояла перед Даинном, чувствуя, как его проницательный взгляд проникает в мою душу. Сердце забилось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Меня переполняли смешанные чувства: страх перед тем, что произошло, волнение от его неожиданного появления и чувство стыда. Даинн, стоявший с суровым выражением лица, смотрел на меня с удивлением и недовольством, что лишь усиливало моё чувство вины. Мои губы слегка дрогнули, пока я пыталась собрать свои мысли. Он продолжал молчаливо смотреть на меня проникающим и хладным взглядом, словно пытался раскрыть каждую мою нерешительность и тревогу. Внезапно из-за его спины появилась женщина, в которую я неосторожно врезалась. Её взгляд был пронизывающим, и я почувствовала, как страх медленно подкрадывается ко мне. — Я… прошу прощения. Я нечаянно… Я не заметила… — начала я, но слова застряли в горле от волнения и стыда. — Что здесь происходит? — строго и с настороженностью спросил Даинн, явно требуя объяснений. — О! Это та самая девка! — раздался второй женский голос, наполненный иронией и презрением. — Мэнора? — Даинн, устремив на неё строгий взгляд, будто ожидал, что она немедленно предоставит ему правду. Мэнора, взволнованная и нервная, старалась собраться с мыслями. Её руки дрожали, а голос был полон смятения. — Я сама не могу объяснить, что произошло. Я сопровождала госпожу Клоудэн к вам в кабинет, когда она внезапно выбежала с лестницы и неуклюже столкнулась с мадам! — поспешила объяснить она. Несмотря на растерянность в голосе, её глаза были полны надежды. — Где Хьюго? — перебил её Даинн, снова обращая внимание на меня. От его напряжённого взгляда у меня всё внутри перевернулось. Я осознала, что стояла в одной полупрозрачной и лёгкой сорочке, и паника заполнила меня. Чтобы скрыть свою неловкость, я инстинктивно обняла себя руками, стараясь найти хоть какое-то прикрытие, чтобы не чувствовать себя полностью обнажённой перед этими людьми. Мой взгляд снова встретился с серьёзным выражением лица Даинна. — Я пыталась разузнать у неё, — Мэнора указала на меня, — но она молчит. — Весьма интересно, — произнёс Даинн спокойно ровным и безэмоциональным тоном. — И кто эта оборванка, что мчится по вашему замку, милорд Грисволд? — осведомилась женщина, стоявшая немного в стороне. В её голосе звучали сарказм и лёгкая ирония, явно намекающие на её презрение к низшему сословию. Даинн, не произнося ни слова, поманил меня пальцем, приглашая подойти к нему ближе. Без лишних возражений я прошла к нему, осторожно обходя Мэнору, чтобы не создавать дополнительных проблем. Как только я приблизилась, Даинн извлёк из кармана тонкую серебряную цепочку и прикрепил её к моему ошейнику. Мой страх и неловкость усилились, и я почувствовала, как мои щеки пылают от стыда. — Что вы делаете? — озадаченно спросила Клоудэн, приподняв брови. — Это моя новая подопытная, — произнёс Даинн. Его голос был ровным, а взгляд — холодным. — Правда? — удивление отразилось на её лице. — Да. — С каких пор вы начали проводить опыты на маленьких девочках? — О, это не ребёнок, — с лёгким намёком на тайну добавил Даинн, сверкнув глазами. — Правда? — любопытный женский взгляд сосредоточился на мне. — А кто она? — Фея, — произнёс он с суровостью в голосе. — И вы решили оставить её живой?! — воскликнула дама, полная недоумения. — Вы всегда предпочитали более радикальные меры. — Она была поймана за кражей на моих землях, и смерть была бы слишком лёгким наказанием, — сказал Даинн невозмутимо. — В наше время не следует расточать бесплатную рабочую силу. — Вы продолжаете удивлять меня, — мягко улыбнулась женщина с нескрываемым уважением. — Отведи её обратно в комнату и позови Хьюго. Нам нужно срочно обсудить важное дело, — приказал Даинн, бросив короткий взгляд на Мэнору. — Как будет угодно, хозяин, — с глубоким почтением ответила девушка.
