Созвездие веснушек

Чимин просыпается из-за того, что невыносимо душно. В живот упирается что-то твёрдое и горячее, на талии определённо лежит ладонь — пальцы впиваются в кожу даже сквозь тонкую ткань ночной футболки. Хочется откатиться в сторону, недовольно разворчаться и попытаться вырваться из кокона спальника. А спальника ли? Он осторожно приоткрывает веки, слипшиеся от сна. Темнота палатки не абсолютная — тусклый, мерцающий оранжевый свет льётся откуда-то снизу, что странно. Оставленные на ночь светлячки должны порхать где-то вверху палатки. Они осели на полу? Погасли? Что произошло вообще? И почему настолько жарко? Воздух густой, сладковато-пряный, с лёгким запахом горячего камня и… озона? Жар обволакивает, как в сауне, от чего неприятно сушит кожу. Чимин беззвучно хныкает, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но замирает, когда понимает, что спальник полностью расстёгнут и верхняя часть откинута в сторону. Поёрзав, Чимин пытается освободить хотя бы руки, но понимает, что правая, на которой лежит, затекла. Она кажется чужеродной, неестественной, но именно это помогает окончательно открыть глаза. Сразу же приходит осознание, что горячее и твёрдое, упирающееся в живот, — это яйцо. Аномальный трофей, который лежит прямо между ним и… Юнги. Чимин судорожно выдыхает, боясь пошевелиться. Яйцо не просто тёплое — оно раскалённое, пусть и не обжигающее. Вторая ладонь лежит поверх скорлупы, но кожа не запекается, значит, всё нормально. Нормально. Чимин скашивает взгляд вниз и видит, что свет исходит именно от него. Светлячков не видно — погасли? Не выдержали давления магии, которое исходит от яйца? Вполне возможно, потому что энергии так много, что именно она греет палатку. Вот почему они сбросили спальники во сне — Юнги тоже лежит раскрытым, пытаясь найти хоть немного прохлады. Но как яйцо оказалось между ними? Чимин отчётливо помнит, что они оставили его… точно. Над их головами, между спальниками. Если их магия срезонировала, то яйцо вполне могло притянуться к самому насыщенному энергией месту — прямо между ними. Это объясняет, почему сейчас они лежат опасно близко, буквально обнимаясь и защищая аномальную находку от всего. Объясняет, но ни капельки не утешает. Ладонь Юнги — большая, тяжёлая, с шероховатыми подушечками пальцев — лежит поверх футболки Чимина, прижимая с неожиданной силой к себе. Нет, не к себе. К яйцу. Юнги прижимает его к яйцу, а яйцо — к себе. Чертовски неловко находиться так интимно близко. Ноги Чимина путаются в ногах Юнги, а чужое колено упирается между бёдер, замирая буквально в нескольких сантиметрах от паха. Единственное, что разделяет их, — тонкие слои ткани. И этого так невыносимо мало. Дыхание Чимина сбивается. Он боится пошевелиться. Боится сломать то хрупкое состояние, в котором они находятся, если не всю ночь, то как минимум половину. Взгляд упирается в широкую грудную клетку — она ритмично поднимается и опускается; скользит выше, к шее, и застывает на натянутой косой мышце. Отчётливо видно, как часто пульсирует венка, синхронизируясь с биением в яйце. Рука Чимина всё ещё лежит поверх скорлупы, и он в полной мере может осознать, насколько они трое сейчас связаны. Мысли в голове беспокойно мечутся, пытаясь найти хоть какой-то ответ в этом бесконечном потоке вопросов. Почему яйцо настолько горячее? Это нормально? Оно… не треснет? Чимин не слишком хочет доставлять в кабинет декана не яйцо, ставшее причиной аномалии, а вылупившегося зверька или птенца. Почему Юнги всё ещё спит? Ему не плохо? Не забирает ли яйцо их магию, ослабляя? Его рука такая тяжёлая и горячая, но совершенно не двигается. Почему не двигается? Чимин настойчиво рассматривает мягкое во сне лицо, пытаясь найти хотя бы намёк на дискомфорт или отголоски болезненного состояния. Ничего. Юнги расслаблен и явно удовлетворён. Помедлив, Чимин рискует отодвинуться. Сначала — от яйца. Это не должно быть сложным. Просто вжать живот и сделать короткое движение назад, но оно лежит прямо между ними. Пылающее и объёмное. Опасно реальное. Юнги, явно почувствовав изменения, инстинктивно притягивает их с Чимином ближе. Сонный, тихий стон вырывается из груди альфы, а пальцы на талии Чимина впиваются в бок, прижимая обратно. От этого короткого, но уверенно-властного жеста вдоль позвоночника пробегают мурашки. Чимин делает глубокий вдох и такой же выдох. И вот что ему делать? Он всматривается в лицо Юнги. Пытается пробуравить взглядом, вынудить проснуться только от этого — без слов, без прикосновений, — но невольно засматривается. Во сне лицо у Юнги расслабленное, лишённое привычной сдержанности и напряжённости. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывают длинные тени на щёки. Он выглядит… мягче. Уязвимее. И как-то неуловимо роднее. Сердце Чимина бешено колотится где-то в горле, когда он рискует скользнуть ладонью на бок Юнги. Жар от яйца кажется ничтожным по сравнению с волной тепла, накатывающей изнутри. Он прикрывает глаза, пытаясь успокоиться, но это только усиливает ощущения: вес руки Юнги, твёрдость мышц под его собственной ладонью, ритм дыхания, синхронизирующийся с его собственным… А потом пальцы Юнги на талии шевелятся. Не исчезают, нет. Поглаживают. Сонный, автоматический, невыносимо ласковый жест. Успокаивающий. Притягивающий. Как будто Чимин — часть сна, которую нужно удержать. Защитить? Утешить? Может, всё вместе. Сложно сказать наверняка, но именно это сильнее всей ситуации бьёт под дых. Чимин задерживает дыхание. Весь мир сужается до места, которое поглаживает Юнги. До жара яйца, связывающего их. До лица Юнги в оранжевом свечении, такого незнакомого и такого… желанно близкого. Он неосознанно облизывается, думая, что не готов больше пытаться отодвинуться. И теперь лежит неподвижно, прижатый к Юнги раскалённым ядром их аномальной находки, и слушает, как его собственное сердце бьётся в унисон с дыханием спящего альфы. Сколько вообще времени? Может, зря он боится будить Юнги и уже пора просыпаться, собираться в поездку и возвращаться в академию? Как только они отдадут яйцо и данные исследования аномалии, то всё вернётся к прежнему. Чимин будет, как и раньше, видеть в альфе просто друга, а тот… тот… Веки Юнги напряжённо смыкаются, ресницы вздрагивают, а потом, крайне медленно и нехотя, открываются. Чимин отчётливо видит расширившийся зрачок, затапливающий всю радужку. Видит, как мутное, сонное состояние сменяется осознанием. Чувствует дрогнувшие на талии пальцы, судорожно ускользающие прочь. Жаль. Действительно жаль, потому что прикосновение было приятным. Таким, от которого совершенно не хотелось избавиться. И теперь в том месте скапливается неприятный холодок. — Что мы?.. — Из-за яйца мы спали вместе, — неловко выпаливает Чимин. Улиточные усики накреняются вперёд — как можно ближе к Юнги, чтобы считать его чувства. Растерянность. Озадаченность. Паника? — Не уверен, но, кажется, оно скатилось к нам и… притянуло? Юнги осоловело моргает, опуская взгляд вниз. Видит то же, что до этого видел Чимин. Да и чувствует не меньше. Свою-то ладонь с талии альфы он не убрал. Только сейчас плавно отодвигает назад, позволяя осознать движение, и следит за реакцией. Не знает, чего ждать, но, заметив, как нервно дёргается кадык, остаётся удовлетворён. — Вот как, — голос у Юнги хриплый ото сна и настолько низкий, что у Чимина поднимаются волоски на загривке. — Наверное, в пещере было достаточно магии для яйца, вот и… потянулось к единственному источнику. — Наверное. Они продолжают лежать, как лежали. Колено Юнги всё ещё опасно остаётся между бёдер Чимина, а их лица — напротив друг друга. Надо бы расплетаться, подниматься и что-то делать, но даже несмотря на удушающую жару, атмосфера приятно-уютная. Теперь, когда они оба не спят, это можно признать. Влажности ощутимо не хватает, как и оседающей на коже прохлады. Хотелось бы, чтобы всё происходило в их комнате в общежитии, где единственные свидетели сонной неловкости — каменные стены. Впрочем, не сказать, что сейчас на них кто-то смотрит. — Надо бы подниматься? — Надо, — соглашается Чимин, всё так же не двигаясь. Он жадно следит за Юнги. Ждёт, что предпримет альфа. Будет ли извиняться? Оправдываться? Как-то акцентировать внимание на случившемся или просто молча отстранится? Внутренняя омега подозрительно тиха. Тоже притаилась? Или же не проснулась, убаюканная жаром магии? Голова Чимина пухнет от количества вопросов, которые появляются в одну секунду. Он шумно выдыхает, и это словно служит сигналом для Юнги, потому что альфа отмирает. Мягко отодвигается, сначала убирая колено, потом отлепляясь от яйца. Перекатывается на спину, глупо рассматривает потолок несколько секунд и щелчком пальцев создаёт пару светлячков, которые возвращают освещение в палатку. Чимин даже не жмурится — свет не резкий, медленно набирающий яркость, позволяющий глазам адаптироваться. — Я… выйду на минуту, — говорит Юнги, принимая сначала сидячее положение, а потом и вовсе поднимаясь на ноги, чтобы сбежать. — Скоро вернусь. — Хоро… — слово летит уже в сомкнувшиеся полы выхода из палатки. — …шо. Чимин поджимает губы, не зная, как реагировать. Ему тоже надо бы в туалет, но теперь придётся ждать возвращения Юнги, чтобы смущающе-неловко не столкнуться у одного кустика. Он перекатывается на спину, выпуская яйцо из рук — оно с тихим шорохом прокатывается по полу, замирая неподалёку. Онемевшую конечность начинает постепенно отпускать, и тысяча маленьких иголочек пронизывают кожу, добираясь до мышц. Странно приятно. Шевелить пальцами выходит с трудом, но Чимин упрямо пытается. Что ещё ему остаётся делать? Ожидание затягивается, превращаясь в вязко-мутные минуты. И чего Юнги так долго? Решил ещё и помыться? Самодельную душевую кабину они оставили, чтобы развеять утром, но альфа не взял полотенца и сменной одежды. Не мог же он заблудиться? Поляна пустая, хорошо осматриваемая со всех сторон, да и аномалия уже не в пещере... Хотя вдруг это наоборот хуже воздействует на природу? Чимин взволнованно садится и хмурится. Выйти или не выйти? — Мы даже не проспали, — не выйти. Юнги возвращается в уже привычном спокойном состоянии. — Половина десятого. — О, — Чимин не знает, что сказать. Он неосознанно принюхивается, без особой цели, просто интуитивно, но встречает лишь ставший привычным феромон. — Хочу умыться и сходить в туалет. А потом можно позавтракать и собираться. — Я оставил облачко, — кивает Юнги, — как вчера, отправь импульс водяной магии, и вода польётся. — Спасибо. Вроде не случилось ничего необычного, но они всё равно неловко топчутся на месте. Не буквально, хотя и это тоже: Юнги заторможенно отходит в сторону, чтобы освободить проход и дать возможность выйти. Чимин просто чувствует неясное волнение. Тревога селится в груди, сдавливает её, мешает свободно дышать и говорить. Они ведь всего лишь спали в обнимку. Что тут такого? Обычное дело между друзьями. Проблема в том, что Чимин уже не может воспринимать их отношения как чистую, без примеси лишних чувств, дружбу. Даже естественное облегчение и прохладная вода из облачка не помогают справиться с мутными переживаниями. Чимин должен быть выше этого. Чего ему стесняться? Влюблённости? Глупости. Несколько одногруппников признавались ему в любви и звали на свидание — Чимин спокойно отказывал, а потом продолжал общение как ни в чём не бывало. Чужие чувства не помеха, если их не подпитывать ответными знаками внимания. Не подпитывает ли он Юнги? При условии, что альфа действительно влюблён. Чимин вымученно стонет. Ему не нравится это подвешенное состояние, которое появилось из-за одного несчастного общего задания. Да как так-то? Маленькая экспедиция, случайное падение, совместный сон. Ничего из того, что должно так сильно будоражить, но будоражит. До искристого покалывания на кончиках пальцев. До непрошеного напряжения в паху. Не возбуждение, нет, но близко. Так близко, как не бывало никогда. — Чимин, всё в порядке? — Юнги выглядывает из палатки, удерживая одной рукой яйцо. Заметив вопросительный взгляд, поясняет: — Оно покатилось за мной, когда я пошёл к выходу, чтобы проверить, как ты. Что бы там ни росло внутри, оно к нам привязывается. — Это не слишком хорошо? — Не думаю, — нахмурившись, отвечает Юнги, подходя ближе. Он замирает в паре шагов и смотрит не на Чимина — на яйцо. — Фамильяры фиксируются на хозяине или хозяевах после вылупления. Хоть у нас и не самая стандартная ситуация, учитывая, что оно создало целую аномальную зону для поддержания своего развития, но… такое бывает. Думаю, декан разберётся, что делать. — Хотелось бы, — Чимин ополаскивает лицо в последний раз, чувствуя, что насытил кожу влагой более чем достаточно, и двигается в палатку. Сам мысленно ругался на Юнги, что тот не взял полотенца, но поступает не лучше. — А если оно всё же уже зафиксировалось на одном из нас? — То у одного из нас появится фамильяр, — невозмутимо отвечает Юнги. — У одного фамильяра может быть только один хозяин. Им станет тот, чья магия ближе этому… созданию. — Ну, скорлупа-то состоит из воды и земли. — Значит твоё, — с тёплой улыбкой говорит Юнги, протягивая яйцо. — Можешь присматривать за ним до академии, чтобы оно привыкло к твоей магии. — А ты не… не хочешь? — Чимин с удивлением забирает яйцо. — Всё же его нашёл именно ты, да и из пещеры мы не выбрались бы без тебя. Если кто и заслуживает… — Нет, оно твоё, — перебивает Юнги, а потом переводит тему: — Кстати, как нога? — О, — Чимин на пробу переносит вес на левую, пострадавшую ногу, — неплохо. Если неправильно поставить стопу, то стреляет, но в основном всё окей. Не буду балластом на пути обратно. — Ты никогда не был балластом, — серьёзно говорит Юнги, покачивая головой. — Без тебя я бы один не справился. Мы — команда, поэтому оба равны. Идёт? Чимин краснеет на слова Юнги. Умеет же он сказать правильно и столь честно, что не поверить невозможно. Смущённо кивнув и не желая развивать тему дальше, он скомканно предлагает собираться. Завтрак в этот раз тоже походный: остатки мяса, собранные на скорую руку, пара бутербродов и чай, заваренный в термосе ещё со вчера. Они довольно быстро упаковывают вещи, убирают палатку, разрушают кострище, чтобы не оставлять компрометирующих следов, и уходят с озера той же дорогой, которой пришли. Все метки на месте, поэтому они без труда покидают аномальную зону, а потом легко находят остановку. Пора вернуться в академию.

***

Казалось, что утренняя неловкость будет преследовать их до самой академии, но в дороге она растворяется. Они спокойно находят темы для обсуждения, в основном — что и как объяснить декану, и не дёргаются из-за случайных прикосновений. Чимин боялся, что будет обратное, что они замолчат на все три часа поездки и максимально зажмутся. Но Юнги ведёт себя так, словно ничего не случилось. Значит, и Чимину следует поступить так же? Тем более — объективно — ничего и не случилось. Они просто проснулись вместе в объятиях, с яйцом, которое, возможно, станет фамильяром одного из них. «Надо перестать загоняться, — думает Чимин, когда они выходят на остановке академии, — надо перестать накручивать себя». — Мы вернулись даже быстрее, чем уезжали, — с приятным удивлением замечает Юнги, когда они подходят к воротам академии. — Ещё только половина третьего, весь день впереди. — Главное успеть поймать декана, а то потом только после пяти караулить у двери, — с лёгким волнением говорит Чимин, нервно сжимая пальцами яйцо. Оно всю дорогу было у него в руках. Грелось меньше, чем в палатке, но всё так же упрямо раскидывало в разные стороны энергию. Хорошо ещё, что попутчиков было немного и они постоянно менялись — заходили и выходили на своих остановках. На территорию академии вход строго по пропускам, поэтому Юнги с Чимином показывают свои, а ещё подписанное деканом разрешение на экспедицию. Охранник — гибрид медведя — придирчиво изучает документы, и его округлые мохнатые ушки забавно шевелятся. В журнале регистрации появляется отметка о возвращении двух студентов, и они двигаются в сторону главного здания — к декану. Чимин хочет поторопиться, но они и так идут более чем быстро. У Юнги широкий, прыткий шаг, сложно не отставать. — Помедленнее? — конечно, от внимательного взгляда альфы не ускользает, что Чимин немного семенит, стараясь догнать. Юнги замедляется, за что получает лёгкий удар в плечо и ехидное: — Думал, что черепахи не умеют быстро. Юнги удивлённо вскидывает бровь, возобновляя прежний темп, и отвечает не менее игриво: — Черепахи умеют ценить скорость, поэтому, когда того требует ситуация, они могут ускориться, а иногда замедлиться. Обычно зависит от партнёра. Чимин не должен видеть двойной смысл, но щёки наливаются краской, аж припекает. Смущённо отвернувшись, он ускоряется, на пару шагов обгоняя Юнги. В итоге всё равно идут нога в ногу и молчат весь путь до главного здания академии. Сердце судорожно бьётся, и не понять: из-за ходьбы или слов? Внутри Чимина появляются два противоборствующих лагеря, готовые воевать за свою «правду». Они повторяют тот же путь, что и в день, когда согласились на экспедицию: стучат в дверь и, затаив дыхание, ждут приглашения внутрь. Приходится подождать, потому что сначала звучит растерянное «пять минут», а через эти самые пять минут выходит другая студентка, скомканно поздоровавшись с ними. Конечно, Чимин и Юнги выглядят не идеально, но одежда чистая настолько, насколько это реально в полевых условиях. Хотя на подошве наверняка есть кусочки грязи. — О! Вы вернулись, студенты первого года Пак Чимин и Мин Юнги, — с весёлой улыбкой приветствует их декан. — Раньше на целые сутки, да ещё и с трофеем? — Здравствуйте, декан У, — Юнги кивает. — Это яйцо, скорее всего, и было причиной возникновения аномальной зоны. Мы забрали его из пещеры вчера, и сегодня утром, когда снимали показатели, заметили, что уровень магии значительно снизился. Чимин без суеты достаёт заполненный мелким почерком дневник наблюдений. Фотографии они не распечатали, но это можно сделать и позже, потому что сейчас они первично отчитываются, а потом будут предоставлять доклад на одном из семинаров в субботу — из тех, необязательных. В первую очередь их волнует яйцо. — Так-так, поставьте-ка на стол, — декан взмахом руки расчищает место и создаёт подставку, куда Чимин устанавливает яйцо. — Давайте посмотрим, что именно вы нашли и как нам быть. Декан использует неизвестные Чимину чары. Он может только догадываться, что это что-то распознающее? Раскрывающее суть предмета? Магия золотистыми искорками рассыпается по сторонам, исчезая, не долетев до поверхности столешницы. Выглядит завораживающе красиво. Действительно волшебно. — Вы с ним спали? — У нас была одна общая палатка, — тактично отвечает Юнги, пока Чимин переживает приступ паники. — Положили яйцо над головами, а потом оно скатилось между нами. Так что… получается, что в какой-то степени да, спали. Чимин правда не должен краснеть, но теперь припекает ещё и края ушек, а улиточные усики беспокойно покачиваются вперёд-назад. — Ага… — декан смеряет их проницательным взглядом. — Простите за бестактный вопрос, но вы пара? — Нет! — Чимин отвечает торопливо и поспешно, буквально выкрикивая ещё до того, как Юнги открывает рот. — Мы просто друзья. — Ага… — декан задумчиво чешет нос указательным пальцем и переводит взгляд с яйца на них и обратно. Чимина так и подмывает спросить — «а что не так?», но язык прилипает к нёбу. Судя по тому, как молчит Юнги, у альфы тоже. — Вот что. Это яйцо фамильяра, внутри которого находятся две сущности. Не могу сказать, какие, но, возможно, ящерицы? Учитывая пещеру, в которой вы его нашли, это кажется самым реалистичным вариантом. Видите эти наросты? Декан показывает на верхнюю и нижнюю части яйца, которые уплотнены кристаллизованными образованиями стихий воды и земли. Та самая «шапочка снега» и «дно лавы». — Они показывают принадлежность стихий, но вы, наверное, уже и сами догадались, что это земля и вода, — Чимин с Юнги синхронно кивают, нервно переглядываясь. — Судя по тому, что я вижу, это яйцо уже выбрало вас хозяевами, но окончательная привязка будет после вылупления. Могу поздравить — вы нашли себе парных фамильяров. — Парных? — во рту пересыхает. Чимин импульсивно сглатывает, чем только сильнее причиняет дискомфорт горлу. — Вы поэтому спросили, встречаемся ли мы? — Да, — декан мило улыбается. — Но даже если вы просто друзья, это не должно стать помехой. Скорее всего, между, пусть будут пока что ящерицами, появится связь, которая сделает вас ближе. Ничего сверхъестественного: отголоски настроения, ощущение безопасности… Вы просто будете знать, что происходит с вашим партнёром, то есть другом. Способности фамильяров можно развивать, а можно и не трогать, и тогда со временем они отделятся друг от друга и будут только вашими персональными. Чимин невольно покачивается, делая крошечный шаг назад. Вот он только заметил, что чувства Юнги к нему не совсем обычные, и вот они должны совместно растить фамильяров. — А что будет, если мы откажемся от яйца? — вопрос Юнги пронизан напряжением. Чимин бросает взгляд на плотно сжатые в кулаки ладони, на напрягшуюся челюсть, а усики улавливают нотки отчаянного ожидания фатального пиздеца. — Может, есть те, кому вариант парных фамильяров подойдёт больше? — Боюсь, что не получится, — декан расстроенно покачивает головой. — Не могу дать стопроцентную гарантию, но, скорее всего, без вашего присутствия и подпитки магией яйцо просто окаменеет. В целом, это тоже вариант, но я бы на вашем месте не спешил отказываться от такого шанса. Фамильяр, особенно на первом курсе, — это большая редкость и весомая магическая поддержка. Чимин рассматривает яйцо. Оно такое красивое, переливающееся, уже ставшее ему родным. Невозможно провести ночь и половину дня в обнимку с чем-то и не пропитаться симпатией. Тем более, когда ладони чувствовали биение сердца — сердец, — а усики улавливали очевидное положительное отношение. Он робко поднимает взгляд на Юнги. Альфа, очевидно, насилу заставляет себя разжать кулаки и выдохнуть. Это будет очень нечестно, но… — Юнги, — Чимин мягко касается подушечками пальцев тыльной стороны ладони, — мы же не можем их так оставить?.. Остальные слова тонут в горле. Чимину плохо — он словно манипулирует чувствами Юнги, чтобы получить желаемое, но дело не столько в самих фамильярах, сколько… Ему правда их жаль. Маленькие, ещё не вылупившиеся ящерицы не заслуживают умереть, так и не увидев свет. Это просто нечестно. Они проделали такой путь, чтобы исследовать аномальную зону, нашли яйцо и просто… дадут ему окаменеть? — Не можем, — выдыхает Юнги, осторожно поворачивая ладонь и переплетая их пальцы. Они уже держались за ручки, и это правда не должно смущать, но Чимин неловко хихикает, зарываясь второй рукой в волосы на затылке. — Декан, порекомендуете, что делать? — Полагаю, то, что вы уже делали, — декан У ехидно смотрит на их переплетённые пальцы, и ему не надо ничего говорить — всё написано на лице. Не верит он, что они «просто друзья». Даже Чимин уже не верит. — Подобрать удобное место, сделать гнездо, куда поместится и яйцо, и вы. И спать с ним, пока не вылупится. — А днём? — Лучше всего, чтобы его носил один из вас. Можно чередоваться, так магия равномерно распространится по яйцу. Если вы готовы, то я выпишу разрешение на присутствие яйца фамильяра на занятиях. Чимин ловит немой, вопросительный взгляд Юнги. Читает в глазах: «Мы готовы?». Видит сомнения, ощущает волну беспокойства. Теряется в том, куда их это приведёт. Они, по сути, на какое-то время станут родителями? С тем лишь исключением, что за яйцом не надо ухаживать как за младенцем, лишь быть постоянно рядом. И спать, да. Спать вместе. Ох, всемогущие боги… — А ч-что будет, когда они вылупятся? — запнувшись и нехотя убрав ладонь из хватки Юнги, спрашивает Чимин. — Как-то… кормить? У нас ещё не было занятий по фамильярам, только общие знания. — Я дам вам список книг для изучения, — декан подзывает к себе несколько листов и быстро заполняет их. — Ещё выдам направление на посещение одного занятия в эту пятницу — у четвёртого курса как раз профильный урок по теме, вам будет не лишним. Так как вы будете с яйцом, то подойдите к профессору Киму за день, чтобы предупредить. Думаю, он попросит разрешения использовать ваше для демонстрации. Декан продолжает нагружать их информацией: что читать первым, где можно купить специальные зелья, какие заклинания помогут укрепить гнездо и доступны на их уровне магии. У Чимина пухнет голова, но он упрямо пытается не пропустить ничего важного, надеясь, что остальное запомнит Юнги. Стоит им закончить с яйцом, как декан возвращается с вопросами об экспедиции. Наискосок просматривает дневник, просит планшет, чтобы посмотреть фотографии и данные замеров, а потом расплывается в крайне довольной улыбке. О том, что они с Юнги по факту провалились на несколько уровней под землю, не говорят. Это можно оставить за кадром как интересную историю для друзей. Ох, а ведь все захотят посмотреть на яйцо и узнать детали… — Вы хорошо справились, — подводит итог декан У, — запишу вас на эту субботу на семинар, будете выступать пятыми. Чтобы не слишком поздно, но и не прям первыми. Спокойно послушаете, как рассказывают другие студенты, и уверенно выйдете на сцену. Не переживайте, никто не будет стремиться вас завалить, это внеурочная дополнительная работа, и слушателям просто любопытно. Приготовьтесь к вопросам: подумайте, что хотели бы узнать вы, расскажите друзьям об исследовании и запишите их вопросы. Презентация стандартная — минимум текста, лучше всего списком, максимум фотографий, графиков и каких-то фактов. Покажите яйцо, можете дополнить тем, что узнаете из книг и на паре. Что ещё… — А что насчёт баллов? — Чимина всегда удивляет то, как Юнги помнит важные для него детали. — И надо ли оформлять как научно-исследовательскую курсовую работу? — Отличный вопрос. Баллы получите по итогам выступления в субботу, завтра можете не идти на пары, ваше освобождение всё ещё действует — потратьте время на подготовку, — отвечает декан, не особо задумываясь. Видимо, это действительно стандартный вопрос от всех участвующих в исследованиях студентов. — Касательно оформления… скажу так: за это можно получить дополнительные баллы, но в целом это на ваше усмотрение. Чимин слышит: «да, оформите как курсовую». Вот любят все преподаватели говорить, что выбор у них есть, когда на самом деле никакого выбора нет. Радует, что их двое и работу можно спокойно поделить между собой. — Спасибо, декан, — Юнги благодарно кланяется. — Оборудование можно сдать завтра? Мы не переносили данные, а для курсовой и презентации они пригодились бы. — Можете сдать после выступления в субботу, — небрежно разрешает декан, — разрешение на использование было на неделю, поэтому всё в порядке. Юнги уточняет ещё несколько технических моментов: как лучше презентовать исследование, какое оформление использовать и чьи имена указывать, учитывая, что научного руководителя тут как бы нет. Чимин просто рад, что всю эту часть берёт на себя альфа. Он сам… устал? Это не только физическая усталость, но и психологическая — он перегружен. Мыслями, домыслами, эмоциональными переживаниями, которые терзают изнутри. Чтобы хоть как-то отвлечься, Чимин забирает яйцо со стола декана, обнимая то двумя руками. Приятная магическая пульсация моментально смывает все тревоги. — Чимин? — Юнги осторожно касается плеча, привлекая внимание. — Идём. — До свидания, декан! — вежливо прощается Чимин, коротко поклонившись, что не так уж и легко сделать с яйцом в руках, но у него это получается. Хочется закрыть глаза и задремать. Жаль, что возможность выспаться появится только ночью.

***

— Уверен, что дождь идёт именно из-за вашего яйца! — восклицает Хосок, тыча длинным пальцем в сторону окна. Они планировали посидеть в кафе, где можно было бы рассказать об экспедиции, но ливень обрушился раньше, чем получилось договориться о месте. — Не было ни единого намёка! И вот! — Просто совпадение, — отмахивается Джин, — не надо строить теории заговора, основываясь лишь на двух не связанных между собой событиях. — Но они связаны, — Хосок упрямо настаивает на своём, чем немало веселит их всех. Он забавно стоит, уперев руки в бока, и сверлит каждого давящим взглядом. — Тем более в академии есть купол, который не пропускает незапланированные осадки, а тут! Дождь. Когда бы такое было? Хосок пытается перетянуть остальных к себе в команду, в то время как Джин легко разрушает каждый псевдонаучный домысел. Чимин слабо хихикает, слушая нарастающий спор, и смотрит на яйцо: оно лежит на одной из его подушек и слегка пульсирует нежным, переливающимся золотистым свечением. Скорлупа как будто стала чуть темнее? Насыщеннее? Или так кажется только из-за освещения? Они с Юнги единственные занимают место на двухместном диванчике, стоящем в углу кухни, тесно прижавшись друг к другу. Хосок расхаживает мимо окна, явно дожидаясь драматичного момента, когда молния рассечёт потемневшее ночное небо, а Джин и Намджун обнимаются, опираясь на разделочный стол у противоположной стены. Тэхён притащил стул и сидит на нём, опасно покачиваясь на ножках, а Чонгук, бдящий рядом, явно готовится ловить неугомонного лиса. Единственный, кто выглядит заинтересованным в яйце, — Юта, что, в целом, не удивительно. Его специализация — это светлая магия приручения, он буквально чувствует любых животных. — Мне кажется, что оно грустит, — Юта склоняет голову набок, рассматривая яйцо с профессиональным интересом. — Вырвали из пещеры, привезли в шумный город, поставили на обозрение неугомонным магам… Да и магия тут явно другая, не та, к которой они привыкли. — А ты чувствуешь, кто там? — Юнги заинтересованно подаётся вперёд. — Декан сказал, что ящерицы, но если есть возможность узнать пораньше, чтобы подготовиться… — Ящерицы, да, — Юта наклоняется ближе к яйцу, изучая текстуру, — но какие не скажу. Фамильяры отличаются от обычных животных. Учитывая, что вы с Чимином оба предпочитаете высокую влажность и низкие температуры, то даже если изначально ящерица будет теплолюбивой, она подстроится под вас. — Неплохо, — Юнги довольно кивает и откидывается на спинку дивана, закинув руку назад. — Значит, есть шанс, что фамильяры приживутся у нас в комнате, да, Чимин? — Мгм. — Вы уже пробовали его подпитывать не только своей магией? — любопытно спрашивает Чонгук, решительно опустив ладонь на спинку стула Тэхёна. Лис недовольно дёргает ухом, но молчит. — Слышал, что обычно магии хозяина недостаточно. Может, ваше яйцо заточено под пепперони? — Мы попробовали положить его в корзинку вместе с кристаллами кварца, — серьёзно отвечает Юнги, игнорируя шутку про пиццу. Альфа заскочил в библиотеку, чтобы взять рекомендованные книги и начать изучать, пока Чимин разбирал их вещи. — Светило ярче. Остальное пока что не пробовали, там много нюансов. — Ох, «пока», — ехидно передразнивает Чонгук, подмигивая Чимину. — Скоро у нас тут будут ползать любопытные маленькие ящерки. Поздравляю с родительством, кстати! Готовы к бессонным ночам и капризам? Чимин едва не давится воздухом на столь внезапную шутку. До этого момента он клевал носом и старательно пытался не уснуть. Усталость после экспедиции, отчёта декану и теперь этого шумного сборища даёт о себе знать. Усики сонно кренятся вниз, а глаза закрываются, но подколка Чонгука пробуждает. — Чимин уже тренируется, — с невозмутимым лицом замечает Тэхён, и Чимин не ждёт ничего хорошего в продолжение. — Смотри, уже засыпает на ходу. Типичный новоиспечённый родитель. Шутку подхватывают и остальные. Джин заливисто смеётся, обещая, что готов связать будущим детям по свитерку, Хосок клянётся, что станет самым лучшим крёстным, если его выберут среди всех кандидатов. Тэхён продолжает подливать масло в огонь веселья, рассуждая, что «родителям» будет некогда уединиться с двумя сорванцами. Чимин готов сгореть от стыда и неловкости, но прервать этот поток просто не в состоянии. Юнги пытается осадить, чем только сильнее провоцирует — как же, второй «папочка» уже выступает в защиту семьи. — Ладно-ладно, хватит издеваться над «молодожёнами», — вступается молчавший до этого Намджун, но в его глазах тоже сверкает игривый огонёк. — Расскажите лучше, что там было в пещере! Как нашли яйцо? Это было не слишком опасно? Чимин, услышав вопрос о пещере, с радостью переключается. Что угодно, лишь бы не шутки об их новоиспечённой семье. Ничего, он вернёт каждую колкость, когда друзья обзаведутся своими фамильярами, а может, кто-то и реально залетит. Чимин косится на тесно обнимающихся Намджуна и Джина, подозревая, что эти — первые на очереди. — Самым опасным было падение в пещеру, — начинает Юнги, по всем законам жанра, с самого интересного. Чимин переводит дыхание, позволяя альфе рассказывать. Только время от времени вставляет комментарии о мерцающих кристаллах, светящихся грибочках и: — Нет, мы их не пробовали, Хо. — Привезли бы! Я с радостью испытал бы на себе их эффект… — Ага, а потом лови тебя на толчке, — ехидничает Юта, шутя так, словно это уже случалось, — не надо экспериментировать с неизвестными растениями. Чимин хочет хихикнуть, но прерывается на широкий зевок. Голос Юнги звучит так убаюкивающе, что усталость накатывает волнами, тёплыми и тяжёлыми, утягивая в сон не в самом удобном месте. Шум голосов, смех Чонгука, спокойное журчание чайника, мерный гул дождя за окном — всё это сливается в монотонный фон. Юнги переходит к завершающей части истории, обтекаемо рассказывая, что они делали с яйцом после обнаружения, и Чимин невольно наклоняется. Не осознавая до конца, что делает, склоняется вбок и кладёт голову на плечо альфы. Мгновенно замирает, будто сам себя ловит на чём-то запретном. Но плечо такое твёрдое, надёжное и… невероятно удобное, а усталость такая сильная… Намного сильнее смущения. Юнги под ним напрягается — всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы Чимин заметил. Тело альфы становится жёстким, неестественно прямым, и, почувствовав это напряжение, он собирается отстраниться, бормоча извинение, как на бок опускается ладонь. Большая, тёплая рука Юнги осторожно обвивает талию, притягивая чуть ближе, чтобы Чимин мог удобнее опереться. Пальцы не впиваются в кожу, не давят, а скорее поддерживают. Так естественно, что любое желание вернуться в прежнее сидячее положение просто исчезает. Чимину комфортно. Он глубоко вздыхает, чувствуя, как волна тепла и безопасности накрывает с головой — намного сильнее, чем в собственном гнезде. Рядом с Юнги настолько уютно, что это могло бы стать проблемой. Сейчас Чимин проблем не видит. Может, дело в усталости, а может, в том, что альфа умеет быть ненавязчивым. И даже если там, внутри чужого сердца, давно теплится любовь, то она ни к чему не принуждает. Остаётся только ощущение плеча под щекой, руки на талии и тихого, ровного дыхания Юнги где-то рядом. — Вот и всё, — заканчивает Юнги. Его голос звучит всё так же ровно, без тени беспокойства из-за близости и любопытного, пронизывающего внимания друзей. Рука на талии Чимина не дёргается. — В субботу будем выступать на семинаре, и вы все приглашены. — Тот случай, когда выбираешь пойти на занятия вместо того, чтобы поспать, — хмыкает Джин, — потому что иначе можно огрести. — Я ничего не сделаю, — невозмутимо отбивает Юнги, — просто запишу твоё имя в маленькую книгу пидорасов. — У тебя есть книга пидорасов? — Будет, если ты решишь пропустить наш доклад. Чимин сонно хихикает, невольно потираясь кончиком носа о грудь Юнги. Вдыхает густой, сладковатый запах кокоса и нехотя приоткрывает мутные глаза. Кухня расплывается, но общие очертания друзей угадываются, как и светящееся яйцо. — Похоже, экспедиция вымотала нашу улиточку, — тихо хмыкает Намджун, делая глоток чая из кружки. Когда только успели? Чимин вроде как вырубился ненадолго… — Давайте закругляться, время-то уже позднее, а завтра на пары не идут только те, у кого блат. — Эй! — Чимин пытается приподняться, чтобы возмущение выглядело более весомым, но крепкая ладонь на талии не отпускает. Удерживает на месте. И двигаться уже не то чтобы сильно хочется. — Мы будем писать курсовую и делать презентацию, да, Юнги? — Ага. Последнее слово Юнги становится толчком к сборам. Все начинают суетиться и торопливо покидают кухню, бесконечно желая спокойной ночи. Чимин двигается вяло, и он бы обязательно упал на пол прямо тут, если бы не надёжная рука альфы на талии — она не исчезает до возвращения в комнату, где им ещё предстоит решить, как спать эту ночь. И в чьей постели.