Созвездие веснушек

Чимин не хочет признаваться Юнги в симпатии. Точнее, как… Он хочет признаться, но не первым. Его аж потряхивает от мысли увидеть сорвавшегося из-за откровенной провокации альфу. Что Юнги может сделать? Вжать Чимина в гнездо? Жадно и глубоко поцеловать? Бесстыдно скользнуть ладонями под рубашку и с силой провести по бокам? Волна возбуждения проскальзывает вдоль спины, рассыпаясь мурашками по коже. — О чём думаешь? — вопрос Юнги вырывает Чимина из возбуждающих мыслей, с размаху возвращая в реальность. А ведь они могли бы целоваться… — Нервничаешь? — Нет, — Чимин зависает на пару секунд, пытаясь вспомнить, а почему это он должен нервничать. Только когда раздаётся громкий звук хлопков — третий или четвёртый участник субботнего семинара закончил выступление, его осеняет. — Мы же готовы. У нас отрепетирована речь, сделаны все слайды, написана курсовая, и ты, кажется, сделал несколько копий? — Пять, — кивает Юнги. — Для декана и профессора Кима отдельные, и ещё три просто на всякий случай. Всё пройдёт хорошо. Чимин тепло улыбается. По выработавшейся уже привычке он прижимается к боку Юнги, не удивляясь, когда на талию опускается ладонь. Они выглядят как парочка? Они должны выглядеть как парочка. Стоят, тесно прижавшись друг к другу за кулисами небольшой сцены, обнимаются. Яйцо находится в руках Чимина, но так даже лучше — это задача омеги охранять потомство. Пусть конкретно это потомство в дальнейшем и будет охранять их. Он шумно выдыхает. В голове вяло текут самые разнообразные, странные мысли. От воспоминания о вчерашнем занятии, где он чуть не предложил Юнги заниматься сексом ради размножения фамильяров, до сегодняшнего утра — альфа опять сбежал. Умом Чимин понимает, что, наверное… наверное, Юнги просто уходит сбросить напряжение? Но сердцу совершенно не нравится просыпаться в одиночестве и ловить отголоски феромона. Может, в следующий раз стоит банально растечься прямо на альфе? Прижать своим весом и не отпускать. Какова будет реакция? Вытеснить из головы образ заведённого из-за слишком настырных приставаний Юнги очень тяжело. Чимин так и видит, как его опрокидывают на лопатки, нависают сверху, и… — …и следующими докладчиками станут первокурсники Пак Чимин и Мин Юнги с исследовательской работой «Аномальные магические явления в пещере у озера Зеркальных Туманов», — голос ведущего семинара врывается за кулисы, давая понять — их очередь. Ладонь Юнги сжимает бок и нехотя ускользает. На альфе вся техническая часть: настроить презентацию, вывести слайды и переключать их, пока Чимин будет говорить. Они скромно кланяются, пока ведущий зачитывает аннотацию выступления, а потом расходятся по своим углам. Чимин ставит яйцо на специальную подставку и подходит к трибуне. Нервно перебирает листки с записями и поднимает взгляд на зал. Холодная и липкая волна паники обрушивается внезапно, смывая заученные слова. Он чувствует, как вздрагивают коленки, напрягаются усики, а ладони, не занятые яйцом, мгновенно становятся влажными — блестящая улиточная слизь за секунду пропитывает бумагу, выдавая внутреннее состояние. «Мы готовы! Готовы!» — отчаянно напоминает себе Чимин, но тело отказывается слушаться. Взгляд хаотично блуждает по залу в попытке зацепиться хоть за что-то, что поможет восстановить внутреннее равновесие. Ему это надо. И прям срочно. Юнги, конечно, рядом, но глупо ждать, что альфа кинется спасать, забив на свою часть работы. Именно в этот момент Чимин замечает их. В третьем ряду, чуть левее центра, сидит вся их шумная компашка. Намджун с Джином, прижатые друг к другу как слипшиеся пельмени. Чонгук, широко улыбающийся и сидящий сбоку от надутого Тэхёна. Засунувший два пальца в рот для свиста Хосок и Юта, закатывающий глаза на выходку енота — Чимин не слышит, но легко представляет, как они спорят. Свист звучит. Громкий, вызывающий. Следом раздаётся улюлюканье, подхваченное одобрительными возгласами: — Давай, Чимин-а! — Юнги, красава! Порвите всех! Остальные зрители в зале хихикают, и даже профессора нет-нет, но улыбаются в кулаки. Жар заливает лицо и шею Чимина, добираясь до кончиков ушей. Так неловко и стыдно, но именно это помогает вернуть пропавшую было уверенность. Смешки не затихают, поэтому профессор Ким приподнимается и хмуро оглядывается на зал. Ничего не говорит — хватает взгляда сначала на беснующуюся компашку, а потом уже на Чимина с Юнги. Пора бы начать, верно? Стоит учителю опуститься на место, как звучит ещё один свист и ехидный хохот Джина. «Идиоты», — ласково думает Чимин и сам невольно улыбается в ответ на выходку. Напряжение спадает, сменяясь лёгкостью. Откашлявшись, он начинает рассказывать. Описывает подготовку к экспедиции, установку лагеря, первые часы исследования пещеры. Волнение уходит на второй план, превращаясь в приглушённый фон, и совершенно не отвлекает. Юнги следит за слайдами, своевременно переключая их. Когда на экране появляется схема пещеры, альфа подхватывает нить повествования, и они меняются местами. Они не рассказывают ни о падении, ни о подвёрнутой лодыжке, но Чимин невольно погружается в воспоминания, вспоминая, как крепкие руки альфы подхватили под поясницу и голову, приняв удар на себя. — На нижних ярусах пещеры был найден источник аномалии — яйцо с двумя формирующимися фамильярами, — сухо, придерживаясь академического тона, рассказывает Юнги. Он подходит к установленному яйцу и более подробно рассказывает о деталях. Яйцо переливается мягким перламутровым светом, подсвечивая внутри две слипшиеся фигуры фамильяров. По залу пробегает волна удивлённых возгласов и шепота, а преподаватели переглядываются. Заметно, что декан У и профессор Кима выступают наставниками, отвечая на тихие вопросы коллег. В этой части доклада Чимин подключается и описывает, что после того, как они забрали яйцо из пещеры, уровень аномальной магии понизился — график изменений отображён на слайде. Юнги добавляет детали об анализах магического следа и предварительных выводах о природе аномалии, связанной с конденсатом чистой магии жизни. Они работают слаженно, как единое целое, подхватывая мысли друг друга. Слова текут плавно, отражая озвученную информацию на слайдах с диаграммами и фотографиями. Доклад подходит к окончанию — остаются уже не сухие факты, а личные впечатления от связи и информация о развитии фамильяров. Чимин чувствует прилив облегчения и даже лёгкой гордости. Они справились. И, судя по неугасимому интересу в зале — справились очень даже хорошо! Юнги произносит заключительные слова, благодарит декана и профессора Кима за помощь, а потом скромно выключает презентацию. Наступает короткая тишина, за которой следуют аплодисменты. Их друзья хлопают особенно рьяно. — Спасибо за доклад, — говорит декан У, поднимаясь. — Уважаемые коллеги и студенты, переходим к вопросам. Рук поднимается несколько. Большинство вопросов уточняющие и несложные. Они отвечают попеременно с Юнги, охотно дополняя друг друга. Пару раз приходится подсмотреть в записи, чтобы уточнить цифры, но в целом… в целом они держатся очень даже хорошо. Спасибо студентам — не звучит ни одного неприличного вопроса, хотя Чимин в тайне переживал, что их могут застать врасплох, переключившись на яйцо и как организован быт по поддержанию магии фамильяров. Декан У умело руководит всем процессом и подводит черту, когда вопросы иссякают. Звучат ещё одни завершающие аплодисменты, и Чимин чувствует, как огромная тяжесть спадает с плеч. Сама презентация заняла не больше двадцати минут и примерно столько же обсуждение после, но кажется, будто прошло не меньше пары часов. Они забирают яйцо, освобождают сцену и спускаются с целью присоединиться к друзьям. Те вовсю машут руками, открыто призывая к себе. Чимин ловит руку Юнги — ему нужна всего секундочка, короткая передышка и ощущение присутствия альфы рядом. — Иди без меня, — мягко отстраняясь, говорит Юнги. — Мне надо кое-что доделать. Успею как раз к моменту, когда семинар закончится. После нас же будет ещё четверо? — Трое, — растерянно поправляет Чимин. Да куда опять?! Он надеялся сидеть бок о бок с альфой, нагло закинуть свою ногу на его колено и делать вид, что ничего не происходит. — Там один отказался, но не суть. Что тебе надо доделать? — Кое-что, — увиливает Юнги, — я покажу тебе после семинара. Договорились? Просто не сбегай в общежитие, а дождись меня. Чимин недовольно куксится, но разве у него есть варианты? Остаётся только согласиться. Расстроенно кивнув, он разворачивается к друзьям и идёт, не оглядываясь. Пусть Юнги будет стыдно, что он обидел омегу. Яйцо в руках нагревается, словно пытается утешить, но что толку? Чимин уже расстроен. Чимин уже готов накрутить себя до предела, но насилу затыкает противный мозг. Юнги сказал, что покажет после, верно? Значит, надо просто дождаться. — А чо Юнги ушёл? — беспечно спрашивает Хосок, пропуская Чимина к месту в центре ряда. — Нас, главное, заранее отругал, что мы должны прийти, а сам свалил, — бурчит рядом Джин. — У него должна быть воистину весомая причина пропускать это высокоинтеллектуальное мероприятие, или я за себя не ручаюсь. — Я не знаю, куда он ушёл, — Чимин раздражён, и вопросы друзей никак не помогают успокоиться. — Спроси его, когда вернётся. — А, так он не с концами? — Сказал, что явится, как все выступят, — цыкает Чимин, обнимая яйцо в поисках утешения, — что-то там доделывает. Тэхён рядом тихо хмыкает, как будто что-то знает, но устроить допрос с пристрастием Чимин не успевает. На сцену выходит следующая пара с докладом, и он отвлекается. Эти тоже рассказывают про фамильяров, но они старше — третий курс. Оказывается, их магические компаньоны идеально подходят друг другу, и теперь хозяева пытаются вывести малышей. Учитывая, что их с Юнги ящерицы тоже способны на потомство, Чимин слушает с особым интересом. Никакого секса между хозяевами, по крайней мере, об этом не звучит ни слова, зато много технической части. Подготовка зоны для спаривания, расчёты инкубационного периода, оценка рисков — сколько яиц будет «пустых». Их фамильяры — птицы. Какая-то магическая смесь ястребов и сов, вылившаяся в любопытный гибрид, и из-за этого не получается предугадать последствия. Чимин даже делает заметки на телефон, но для себя решает, что потом просто подойдёт к этим студентам и расспросит лично. И без Юнги. Да. Альфа наказан. Два последних доклада не настолько интересные, и их Чимин по большей части пропускает мимо ушей. Листает ленту новостей, почитывает группу академии, в надежде набрести на сплетни. Тэхён поделился неофициальным каналом, где как раз и рассказывается всё самое сокрытое от глаз преподавателей. @КриптоБотаник: В оранжерее №3 (с хищными орхидеями) снова пропали саженцы Лунного Папоротника. Признавайтесь, кто спиздил? > они сами сбежали… >> у папоротника нет ног, как он сбежал бы? >>> ну, слушай, наш АнОНиМнЫй енот вроде экспериментировал в седьмой лабе? >>>> так со слаймами, а не растениями… Чимин цепляется за этого енота и бросает быстрый взгляд на Хосока. Конечно, гибридов енотов много, но как много из них не выходят сутками из лаборатории? Он с интересом вбивает в поиск ник, чтобы посмотреть сообщения только от этого студента. @АнонимныйЕнот: ЭКСПЕРИМЕНТ ПРОВАЛЕН. Пытался синтезировать кристаллического слайма с… усиленными регенеративными свойствами. Вроде бы добавил не тот катализатор. Теперь слайм не регенерирует, а… ахах… если хотите узнать, что он делает, приходите в субботу на пляж, покажу. @АнонимныйЕнот: И да, лаборатория №7 теперь на карантине «до выветривания»… @АнонимныйЕнот: Чуть не забыл! Никакой выпивки! У нас всё есть! — Тэ, — Чимин толкает лиса в бок и показывает открытое сообщение, — а ты знаешь что-то про пляж? — Сегодня ночью же заваливаемся отмечать, — растерянно отвечает Тэхён. — Отмечать? — Так ваше выступление! — влезает в разговор Чонгук и использует магию ветра, чтобы толкнуть Хосока. — Хо, ты забыл рассказать Чимину про пляж? — Забыл, — Хосок грустно качает головой. — Чимин, мы купили выпивки, Джин приготовил закусок. Сбор в десять, но все как обычно подтянутся к одиннадцати. — А не поздно? — в академии действует строгий комендантский час — после одиннадцати гулять по территории нельзя, если нет отдельного разрешения. В выходные, конечно, действуют послабления и порой можно задержаться где-то до часа ночи, но это если в кафе. На пляже, да ещё и с незаконным алкоголем… — Я как-то не хочу попадаться. — Всё будет хорошо, — Тэхён хлопает Чимина по плечу, — декан У сегодня сваливает домой, мне Хан со второго рассказала, а его смены на патрулирование взяла профессор Мэй. Она обычно так, вскользь магией просканирует округу и свалит. Всё просчитано, не сцы. Чимин не «сцыт», но определённо волнуется. А куда деть яйцо? А пойдёт ли Юнги? Если альфа там будет, то, пожалуй, можно разок нарушить правила. Тем более что он уже нарушал как-то, когда договаривался о покупке пива. Хотя там было немного иначе и с более проверенными людьми, а тут… тут, как будто, соберётся весь поток первогодок. Чимин проходит по тегу «#пляж» и делает вывод, что будет ещё парочка со второго курса, но вот третий и старше — отказываются тусоваться с мелкими. Увлёкшись, Чимин едва не пропускает момент, когда последний студент заканчивает с докладом, и декан говорит финальную речь, благодаря всех за участие. Он отдельно уточняет, что баллы за внеурочную деятельность выставит в понедельник и вывесит на общей доске. В целом, стандартная практика. Чимин просто надеется, что им с Юнги начислят не меньше пятидесяти. Тридцать было в том объявлении, но ведь они закончили раньше, нашли яйцо и превосходно выступили! Можно и расщедриться. — Идём, — Тэхён тянет Чимина за край футболки, — надо побыстрее выскочить, а то задавят. А тебе нельзя попадать в аварийные ситуации, молодая мамочка. — Я тебя прибью. — Сначала догони, — хихикает Тэхён и пропадает в толпе. Только и видно ускользающий белый кончик рыжего хвоста. Чимин ворчливо рычит и аккуратно пробирается следом, конечно же, теряя всех друзей. Он прикрывает яйцо в сумке рукой, виляя так, чтобы никто не задел будущих фамильяров, и довольно быстро оказывается на улице. Облегчённо выдыхает, осматривается, не находит никого и уже планирует отправиться на поиски, как сбоку кто-то подходит. — Чимин? Привет, — милый гибрид бабочки — Сынмин, одногруппник и тоже маг земли, неловко ловит его рядом с выходом. — Эм, можно тебя на пару слов? — Да, конечно, — Чимин позволяет отвести себя чуть в сторону и вежливо улыбается. Он просто надеется, что ситуация с Ёнбэ не повторится. — Что-то случилось? — Я хотел спросить… ходят слухи, что у тебя, ну, есть партнёр? — вопрос не должен удивлять и так сильно обескураживать, но Чимин всё равно впадает в ступор и глупо открывает и закрывает рот. Да сколько можно?! — Я не из-за яйца, если что, никаких странных предложений о высиживании, — Сынмин неловко смеётся, — но, м-м, ты мне давно нравишься и, знаешь, я просто хотел предложить сходить на свидание? Узнаем друг друга получше и всё такое… Чимин нервно дёргает усиками и видит, что Сынмин дёргает своими в ответ. Похоже на странное заигрывание. — Послушай… — Это правда не из-за яйца, — торопливо перебивает Сынмин. — Я хотел подойти раньше, но… тебя сложно поймать одного, а последнее время так вообще вокруг тебя собирается толпа. Что же, это правда. Всем слишком интересно узнать детали про яйцо, и после возвращения из экспедиции Чимин практически не остаётся в одиночестве. Если не считать, конечно, часов, когда Юнги уходит по каким-то особенно важным делам. Юнги! Точно. — Сынмин, — Чимин откашливается и пытается заставить звучать свой голос ровно и уверенно. Лёгкая дрожь всё же проскакивает — Сынмин неплохой человек. Добрый, мягкий. Они часто стоят в паре на физкультуре и в начале года делали совместный проект. Но всё же он не Юнги. — У меня действительно есть партнёр, поэтому я не могу согласиться на твоё предложение. Бойко стоявшие усики бабочки теперь грустно кренятся вниз. Они провисают всего на мгновение, но этого достаточно, чтобы Чимин заметил. Должно быть грустно отшивать людей, которые выглядят искренне заинтересованными, но… ничего бы у них не вышло, даже если не брать в расчёт появившиеся чувства к Юнги. Сынмин явно пытается храбриться и не расстраиваться, но уголки губ всё же печально опускаются. Чимин с трудом сдерживается, чтобы не потянуться утешить. Не надо. Будет только хуже. Хотя пару слов утешения сказать можно? Он перебирает в голове варианты, останавливаясь на паре нейтральных, как в нос бьёт сочный феромон дождя и кокоса. — Вот ты где, — а на поясницу опускается ладонь, плавно соскальзывая к талии. Интуитивный жест подошедшего Юнги как нельзя лучше доказывает, что Чимин занят. — Я помешал? — Нет-нет, — Сынмин нервно смеётся и делает шаг назад, — я просто уточнял… ну, не важно. Спасибо за честность, Чимин! — Честность? — Юнги переводит растерянный взгляд с Чимина на уходящего, буквально сбегающего, Сынмина. — Он же не приставал с предложениями высиживать яйцо? — Думаю, Ёнбэ один такой уникальный, — со смешком отвечает Чимин, разворачиваясь в недо-объятьях. Сказать правду или соврать? С одной стороны, хочется подразнить альфу, а с другой… к чёрту. — Нет, он просто пригласил меня на свидание. — Вот как? — Я отказался, — Чимин жадно всматривается в каменное лицо Юнги, надеясь увидеть прорезающиеся сквозь броню контроля эмоции. Но единственное, что выдаёт волнение альфы — это блеснувшие синим цветом глаза и судорожно сжавшиеся на талии пальцы. — Надеюсь, он не доставил проблем? — пальцы сжимаются ещё раз, будоража до мурашек. — Своим предложением. — Нет. Всё в порядке, — капля разочарования присоединяется к тому озерцу, что уже разлилось из-за ухода Юнги с семинара. С меньшим энтузиазмом, чем хотелось бы, Чимин переводит тему: — Так, где ты был? — Пойдём, покажу. — Сейчас? — У тебя есть планы? — Юнги вопросительно приподнимает бровь и опускает взгляд на мигающее яйцо. Планов у них не было, не считая самого главного — закончить семинар и вернуться в общежитие, чтобы заняться делами. Оборудование они сдали вчера, так что этот пункт тоже вычеркнут из списка. — Нет, но… — Чимин неловко оглядывается, пытаясь отыскать друзей. — Давай для начала найдём остальных, а потом уже пойдём куда скажешь. Они хотят закатить вечеринку на пляже в нашу честь, ты знаешь об этом? — Да, Хо мне рассказал, — Юнги кивает, на секунду недовольно поджимая губы. — Я помогал достать алкоголь, так что… выпивки будет много. Ты хочешь пойти? — А ты? Ни один из них не торопится давать чёткий ответ, и это странно. Чимин впервые чувствует осязаемое напряжение между ними. Усики улавливают яркие отголоски эмоций альфы — волнение, угрюмость и… надежду? На вечеринку? Нарушать правила не слишком хорошо, но из этого может получиться что-то интересное. Верно же? Они могут… могут сидеть рядышком у костра. Обниматься, а потом, в какой-то особенный момент, и поцеловаться. Так что Чимин решительно выпаливает: — Хочу! — Тогда пойдём, — совершенно спокойно соглашается Юнги. — Мы всё успеем. Я покажу… — Вот они! — громкий визг Хосока разносится на всю улицу, привлекая к себе внимание редких студентов. Вслед за восклицанием появляется их разношёрстная группа. — Нас снесло в другую сторону. Все как с ума посходили, всемогущие боги. Вот поэтому я не люблю субботние семинары. — Ты их не любишь, потому что тебе не разрешают выступать, — цокает Юта. — Как запретили демонстрацию дурман-травы на презентации, так всё. — Ну а чего они? — Хосок ворчливо складывает руки на груди. — Это даже не вредно. Просто безобидные галлюцинации. Подумаешь… Чимин хихикает, прикрыв рот ладошкой. Он нехотя отстраняется от Юнги, ускользая от пригревшейся на талии ладони, и поворачивается к подоспевшим друзьям. Весёлый гомон моментально окружает со всех сторон, втягивает в себя, отвлекает от навязчивых глупых мыслей. Беспокойство быстро сменяется любопытством, особенно, когда речь опять заходит о вечеринке. — Так, внимание! — Хосок хитро потирает руки. — Сегодня! Пляж! Нам надо бы собраться чуть раньше, как организато- — Хосок! — Джин резко шикает, хватая енота за шкирку, как нашкодившего котёнка. Он бросает быстрый, предостерегающий взгляд — на улице, может, не так много студентов, но хватает неразошедшихся преподавателей, которые поворачиваются к ним на шум. — Ты думай, где и о чём говоришь. Язык, как помело! И послали же боги такого говорливого енота… — Ладно, ладно… — без капли раскаяния соглашается Хосок. — Я просто не могу дождаться. — Выговора дождаться ты не можешь, — ворчит Джин и с силой отталкивает от себя Хосока, — уймись уже. Или давайте пойдём куда-нибудь, посидим-поедим-пообсуждаем без свидетелей. Разговор принимает новый виток — Чонгук предлагает своё любимое кафе, а Джин не соглашается, но Чимин не успевает ни включиться, ни сказать, что они с Юнги отойдут. К нему бочком подходит Намджун — его округлые ушки взволнованно подёргиваются, выдавая нетерпение. — Чимин-а, — он шепчет так, чтобы никто больше не слышал. — Слушай… насчёт ключа от башни астрономии, ну, помнишь, мы обменяли его на переезд? — Чимин поводит плечами и кивает, соглашаясь. Ещё бы забыть. — Захватишь, а? Мы с Джином… ну… сам понимаешь. Чимин сдерживается, чтобы не закатить глаза. Конечно, он понимает. Бросает взгляд на красную панду с гневно бьющимся о бёдра хвостом, который рьяно спорит с Чонгуком насчёт кафе, и кивает. Ладно уж. — Захвачу, — так же тихо, едва шевеля губами, отвечает Чимин. — Но только посмей потерять или не вернуть… — Всё будет чики-пуки, — Намджун сияет и быстро отступает к Джину, чтобы успокоить. Обнимает его со спины — получает за это локтем под ребра, но не останавливается. Упрямо пытается успокоить свою разъярённую фурию и перевести диалог в более мирное русло. — Да хватит! — рявкает Чонгук. Его уши недовольно расходятся в стороны. — Идём в «Котёл». Измором, блядь, взял. — Я тебе говорю, там лучшие рёбрышки на свете… — Нахера мне твои рёбрышки? Я мяса хочу! Нормального, средней прожарки, сочного мяса без кости! И чтобы с кровью! — хвост Чонгука рассекает воздух с ноткой магии — рывок получается такой, что ближайшие растения покачиваются от порыва ветерка. — Да-да, идёмте, — в разнобой соглашаются остальные, и Чимин колеблется, неловко замирая на месте. Они пойдут в кафе со всеми или сразу туда, куда там хочет отвести Юнги? На плечо опускается твёрдая рука, мягко, но недвусмысленно удерживая на месте. — Вы идите без нас, — спокойный и уверенный голос альфы обращает на себя внимание суетящейся компашки. — У нас с Чимином есть кое-какие планы. Мы присоединимся позже, думаю, сразу на пляж, да? — А как же помочь подготовить место? — возмущённо взвизгивает Хосок. — Отлынивать захотели?! Там же! Там! — Мы подойдём не к началу… мероприятия, а раньше, — закатив глаза говорит Юнги и бросает на Чимина вопросительный взгляд. Он кивает в ответ, соглашаясь. — Всё равно же в общаге собираемся? Хосок недовольно пыхтит, но Юнги не оставляет выбора. Альфа смеряет всех нечитаемым взглядом, будто бросает вызов: кто ещё что скажет? Растянув губы в самой ехидной из улыбок и вильнув рыжим хвостиком, Тэхён игриво спрашивает: — И интересные планы? — Очень, — сухо отвечает Юнги, не поддаваясь на провокацию. Его ладонь с плеча плавно соскальзывает на талию и властно сжимает бок. До мурашек. — Пойдём, Чимин. — Эм… да, ладно, — Чимин чувствует, как жар приливает к лицу, возвращая нежный румяный оттенок. Он лишь успевает махнуть рукой на прощание: — Увидимся позже! На пляже! Ключ захвачу! — Не опаздывайте! — синхронно кричат им вдогонку Чонгук с Хосоком, когда Юнги уверенно уводит Чимина прочь от шума, суеты и любопытных взглядов друзей. Они сворачивают на боковую аллею, ведущую вглубь восточного крыла академии, прямо к одному из комплексов оранжерей. Чимин редко бывает здесь. Он в основном занимается в теплице с лечебными травами и не проводит эксперименты. Сначала кажется, что это та третья оранжерея, откуда сбежал папоротник, но нет. Среди обвивающих стены лоз мелькает цифра «5». — Юнги, куда мы… — начинает Чимин, так и не сумев вспомнить, что именно тут выращивается, но альфа сжимает талию и коротко отвечает: — Скоро увидишь. Юнги идёт не к главному входу, а сворачивает в скрытый переулочек, где… становится темнее? Неприметный, заросший плющом и цветущими лианами коридор плавно создаёт ощущение ночи. Чимин спотыкается о торчащий корень, но альфа придерживает, не давая упасть. Остаётся пройти не больше семи шагов, и вот — перед ними стена. Неловко даже спрашивать, не тупик ли это, но затем отпадает необходимость. Раздаётся тихий щелчок, и часть стены — не дверь, живая изгородь — бесшумно открывается внутрь. — За мной, — шепчет Юнги, заходя первым. Он расчётливо осматривается, словно проверяя обстановку на наличие опасности, и только убедившись, что всё в порядке, пропускает Чимина. Юркнув следом, он замирает на пороге. Усики вздрагивают от потока новых, невероятных ароматов и тягучей магии, которая переполняет пространство. Воздух здесь теплее, гуще, со сладким запахом ночных цветов, смешанным с терпкой свежестью хвои и медовым оттенком чего-то незнакомого. И… свет. Чимин поражённо выдыхает, рассматривая потолок. Мерцающие огоньки приветливо перемигиваются, создавая воистину волшебную атмосферу. «Пригласил один, а на свидание иду с другим?» — неловко думает Чимин, продвигаясь вслед за Юнги в оранжерею. Он рассматривает увитые цветами стены, но взгляд останавливается на центре. На столе. Для двоих. Небольшой столик с кремовой чистой скатертью уже накрыт. На нём стоят тарелки, кувшин с чем-то ягодным и несколько закрытых крышками блюд, от которых так и веет аппетитными специями. Рядом со столиком установлен маленький, искусно сплетённый из ивовых прутьев стульчик с мягкой подушечкой. — Для фамильяров, — Юнги кивает на яйцо в руках Чимина. — Пора бы подумать об их именах, да? Юнги подходит к одному из стульчиков и отодвигает на себя, как бы приглашая сесть. Окончательно засмущавшись, Чимин суетливо укладывает сначала яйцо в подготовленное лукошко, а потом неловко следует этикету. Смотрит, как альфа опускается напротив, и в голове складывается вся картинка. Вот. Вот куда Юнги сбегал по утрам и в тот злополучный дождливый вечер. Он готовил для них уединённое место, чтобы?.. — Подумал, что прежде чем праздновать со всеми, нам следует отпраздновать друг с другом, — заметив вопросительно-растерянный взгляд Чимина, поясняет Юнги. — И успешно законченную экспедицию, и доклад, и наших новых фамильяров. Надеюсь, ты не против? — Нет-нет, я очень даже «за», — торопливо отвечает Чимин, смущённо стискивая руки между бёдрами. — Просто не ожидал. Так красиво. Много времени заняло? — Да нет, — Юнги отводит взгляд, откашливаясь. — Я знал про эту часть оранжереи. Помогал с пересадкой пары редких видов, которые хранятся тут. Заметил же, что как будто ночь вокруг? — Лунная глициния? — Чимин знает, что именно это растение магически подстраивает пространство вокруг себя под комфортные условия. А потом раскрывается, выпуская небрежно дрейфующие по воздуху огоньки — именно они главный источник света. — Ага, — Юнги заметно расслабляется. Снимает заклинание хранения с блюд, поднимает крышки и принимается накладывать им порции. — Стулья и столик тут были, а вот готовить пришлось в другом месте, но Тэхён помог незаметно пронести всё внутрь. — Всё же он знал, — цокает Чимин, припоминая ехидные взгляды. — И молчал! Думал, что лисы не умеют держать язык за зубами. — Их просто надо правильно шантажировать, — хмыкает Юнги. Еда выглядит аппетитно. Нежные кусочки курицы в сливочно-грибном соусе, посыпанные зеленью, и тушёные овощи с пряными травами. Альфа разливает ягодный морс по бокалам — выглядит как вино, и салютует. — За нас? — За нас, — хихикнув, соглашается Чимин. Он чувствует себя неловко взрослым. Казалось бы, конец первого курса, уже далеко после школы, но, делая глоток морса и глядя в глаза Юнги, всё кажется каким-то особенным. Как в моменты, когда родители собирают семейное застолье: пьют вино, говорят на серьёзные темы и неустанно повторяют тосты. — Так… это можно считать за тот ужин, который ты обещал приготовить по возвращению? — Ты запомнил? — Ты угрожал достать пиво, — Чимин раскалывает палочки и приступает к еде, — хотя морс вкусный. Домашний? — Купил у хозяина «Семеральдо», а там, насколько знаю, они сами готовят, так что да? — Юнги демонстративно смакует напиток, с видом знатока пытаясь разгадать, какие ягоды там используются. — Смородина? Черника? — С нотками голубики, — серьёзно поддакивает Чимин, под конец сбиваясь на смешки. Хватает палочками кусочек курицы и с аппетитом жуёт, осознавая, насколько же до этого был голодным. — Вкусно, Юнги. Ты прекрасно готовишь. — И это единственное, что я умею. По крайней мере, из того, что можно приготовить для… праздника? Чтобы угостить. — Да ну, — Чимин не верит. — А как же яичница? Или рис! Рис даже я умею готовить. — Было бы странно кормить тебя рисом, когда повод около праздничный. — Разве это важно? — Чимин запихивает в рот грибочки и довольно стонет, наслаждаясь сливочным вкусом. — Главное же не «что» приготовлено, а «как» и для кого. Я бы не отказался и от риса. Уверен, что он у тебя получился бы превосходным. Чимин азартно вываливает на Юнги поток комплиментов, надеясь засмущать, но в итоге сам же неловко и краснеет. Радует, что у альфы хотя бы горят кончики ушей — алая кромка мелькает между тёмными прядями волос. С еды они переходят на обсуждение самого процесса готовки. Не рецепт — сколько держать огонь или добавлять специй, нет, а на причины неплохого навыка. Юнги рассказывает о маме — как она проводила практически всё время в лабораториях, да и сейчас проводит, но уже при академии. Чимин особо не знал, чем занималась госпожа Мин, виделись мало. Живя по соседству, они встречались, чтобы просто потусить их небольшой компанией, а не выстраивать новые семейные связи. Хотя теперь… он краснеет. Если они с Юнги будут встречаться, то знакомиться придётся. — Так она сейчас тут? В «Янтаре»? — На прошлой неделе уехала в исследовательскую миссию где-то на месяц? Может, два, — спокойно отвечает Юнги, выбирая палочками самый сочный кусочек в тарелке. — Мама часто задерживается, так что я уже не загадываю, сколько времени займёт поездка. Когда есть сеть, то шлёт сообщения, что всё в порядке. — Я не видел профессора Мин среди преподавателей, — Чимин хмурится, пытаясь вспомнить огромный список в главном корпусе. — Или она не читает лекции? — Её пытаются уговорить, но она отказывается, — Юнги подливает им ещё морса. — Не слишком любит работать со студентами. Вот с растениями или животными — другое дело. Думаю, будь она в академии, то непременно заинтересовалась бы нашими фамильярами. Чимин смущённо смеётся, прикрывая ладошками лицо. О, нет. Он не хотел бы выслушивать от мамы Юнги теории на тему спаривания фамильяров и как это связано с хозяевами. От профессора Кима это было неловко, а тут… он сгорел бы от стыда. — Кстати, имена? — мягко переводит тему Юнги. — Ты не думал, как назвать наших ящериц? Наших. — Юн и Чим? — шутливо предлагает Чимин. Он на самом деле не думал об этом. Как-то вылетело из головы. — Юни и Минни? — Мы будем путаться, — не соглашается Юнги. — И зачем что-то настолько похожее? Детей ты бы тоже называл наш... своим именем? — Зависит от того, кто второй родитель, — быстро находится с ответом Чимин, краснея пуще прежнего. — Но тут ты прав, буду звать фамильяра, а придёшь ты, и наоборот. Не слишком удобно, да? — Тогда… Су и Хын? — Вода и Земля? — Чимин капризно поджимает губы. — А это не слишком очевидно? Юнги не выглядит задетым и предлагает следующий вариант. И ещё, и ещё. Чимин не соглашается больше из вредности, всё же несколько имён ему понравились. Просто спорить с альфой так забавно. Говорить «нет» и ждать — а взбесится ли? Надоест ли этот нелепый спор? Но Юнги не надоедает. С каменным спокойствием он перебирает разные варианты, отвлекаясь на рассуждения о значении того или иного имени. Чимин в какой-то момент залипает, упуская нить диалога. Не перебивает Юнги с очередной увлекательной справкой о происхождении имени «Ён», подхватывает палочками кусочки еды и незаметно доедает всю порцию. Щёки побаливают от не сползающей улыбки, но губы просто не способны вытянуться в равнодушную линию. Альфа невероятно забавный. Рассуждает так серьёзно и увлечённо. Так… влюблённо? Чимин искренне наслаждается моментом — волшебным и уютным. Улиточные усики улавливают тёплые, не искрящие возбуждением эмоции, и под кожей растекается ответная лёгкость. — Мне нравится, — говорит Чимин, когда Юнги замолкает, чтобы смочить горло. — Ён и Ю. Душа и Красота. Пусть фамильяры ещё не вылупились, но им подходит, я уверен. Они доедают всё приготовленное и просто… продолжают болтать. Обо всём на свете. О том, как Юнги чуть не уронил соус, когда готовил, а потом — как одна из лиан любвеобильно обвила запястье с явным желанием скользнуть дальше. Чимин не должен смеяться, но он хихикает. Едва не падает со стула, удерживая равновесие в последний момент благодаря магии, и с наигранным страхом уточняет: не тут ли это способное на домогательства растение. Юнги говорит, что нет. Юнги говорит, что тут, в этой оранжерее, Чимину нечего бояться. На языке вертится: «но, может, я хочу бояться тебя», так и не слетая с искусанных губ. Это было бы слишком явно? Впрочем, то, что они находятся на свидании, не менее явно. Просто очевидный ярлык не звучит ни от одного из них. Повисшая недосказанность застревает в теле сладкой истомой, и её, такую хрупкую, совершенно не хочется разрушать. — Чёрт, — Юнги смотрит на время, — если не пойдём прямо сейчас, то Хосок найдёт способ линчевать нас. — Или Джин, — добавляет Чимин. — Не знаю, кто меня пугает больше. — То, что они могут объединиться. Юнги ловко собирает всю грязную посуду в специальную сумку с расширенным пространством, мимоходом бросая, что помоет потом дома. Возвращает столик и стулья в один из неприметных тёмных углов, закидывает сумку с яйцом на плечо и собирается уже выводить их на улицу, но Чимин, поддавшись секундной смелости, льнёт с объятиями. Закидывает руки на шею, тесно прижимается всем корпусом и, внутренне умирая, целует его в щёку. Он целится в уголок губ, но в последний момент трусит. Это было бы слишком неловко. — С-спасибо за этот… ужин-обед. — Тебе понравилось? — Юнги опускает ладони на поясницу, а взгляд — на приоткрытый рот. В голове набатом бьётся желанная мысль: «ну поцелуй же, поцелуй». — Можем… можем как-то повторить. — Да, — Чимин шумно выдыхает, не находя себе места от волнения и томительного ожидания. Он так сильно хочет, чтобы альфа просто… просто сократил то нелепое расстояние между ними и поцеловал, что аж дрожит. Пальцы импульсивно впиваются в плечи, ноги застывают на одном месте, а усики наклоняются вперёд, практически касаясь лба напротив. Чимин ждёт. Но когда Юнги действительно наклоняется, он пугливо отклоняется, мгновенно жалея о трусливой части своей глупой улиточной натуры. Он видит оттенок печали в синих глазах, чувствует сожаление и даже нотку боли. Феромон начинает горчить, перебивая сладковатый аромат оранжереи. Ну, блин. — Я… Юнги, я… — Идём, — Юнги стискивает ладони в кулаки, тут же разжимая их. — А то и правда опоздаем, а так-то дали обещание, да? — Да, — улиточные усики Чимина грустно опускаются вниз. Он переживает, что всё — больше альфа не будет брать его за руку, обнимать и носить на руках, но Юнги переплетает их пальцы, ведя на выход. Хочется извиниться. Хочется ударить себя. Хочется… — Знаешь… — Юнги закрывает за ними тайную дверь и прячет ключ под камень рядом. Он говорит отстранённо, будто о чём-то нейтральном, но Чимин отчётливо слышит намёк: — Порой лучше не торопиться, чтобы потом не жалеть. И если ты хотя бы на секунду сомневаешься, то не стоит заставлять себя делать первое, пришедшее на ум. — А если я опоздаю? — робко спрашивает Чимин, поднимая на Юнги полный печали взгляд. Он не знает, что хочет услышать в ответ, но когда звучит уверенное: — Нет, не опоздаешь. То чувствует облегчение.

***

Дым от костра скован магией и не поднимается вверх — так преподаватели не засекут нарушающих комендантский час студентов, но запах ощущается. Непривычно сладкий, стелящийся по всему берегу пляжа у реки, который они заняли, он оставляет свой отпечаток везде. Чимин морщится, жалея только об одном — феромон Юнги растворяется в этом густом запахе и не может окутать омегу. Не может защитить. Сомнительную вечеринку организовали довольно быстро, и всё больше студентов первогодок приходит на пляж. Чимин видит знакомые лица и тех, кого практически не знает — так, мельком видел на общих парах. Поток у них большой, и всех знать просто невозможно. Они с Юнги в стороне от общей толпы: где-то между костром и столами-бочками с алкоголем. Теряются в тени, не торопясь присоединяться к искрящемуся веселью. Хосок уже всучил каждому из них по стакану со своей сногсшибательной выпивкой, но отлучился буквально на секундочку — не дать особенно любопытным ребятам похитить источник алкоголя. — Это точно можно пить? — Чимин настроен скептично. Оказалось, что в лаборатории Хосок вывел алкогольного слайма, и теперь этот комок магической слизи болтается в воде, насыщая её градусом. — Может, просто по пиву? — Нет, нет и нет, — врезается в их разговор своевременно вернувшийся Хосок, — сначала все должны попробовать моего Слайви, а потом! Только если не понравится, но как это может не понравиться, возьмёте баночку пива. Пей, Чимин, не бойся. И ты, Юнги. Давайте-давайте, смелее! Хосок подаёт пример и в один глоток осушает пластиковый стаканчик. Сминает, покрывает маленькими кристалликами, а потом выбрасывает. И снова сбегает к остальным. Такой деловой и суетливый, просто невероятно. Чимин колеблется, когда смотрит на переливающуюся жидкость. Это… странно? Пить что-то, созданное магической сущностью. Впрочем, молоко же они пьют, а оно производится коровами. Поймав краем зрения резкое движение, он видит, как Юнги смело делает глоток. — Неплохо, — подумав, альфа допивает. — Очень даже недурно. Попробуй. — Ладно, — Чимин мочит губы, соскальзывая кончиком языка в яркую жидкость, и почувствовав приятный сладковатый вкус, пьёт нормально. По телу сразу разливается приятное, игривое тепло. Быстрее, чем от обычного алкоголя. Мысли растекаются, подтачивая адекватность, а ноги начинают пританцовывать в такт играющей музыке. — И правда неплохо. Возьмём ещё? — Давай, — Юнги приобнимает Чимина за талию и не отпускает всю дорогу, пока они идут к ёмкости со слаймом. Казалось, что после неловкости в оранжерее альфа будет держаться подальше, давая больше личного пространства, но, слава всем богам, нет. Юнги рядом. Поддерживает, не давая упасть. Несёт сумку с яйцом и отгоняет всех любопытных личностей злобным взглядом. Ёнбэ, который, кстати, тоже пришёл, притворяется ветошью, умело ускользая от них как можно дальше. Чимин и не обратил бы внимание, если бы не грудной рык со стороны альфы. — И как он только... уму непостижимо, — Чимин набирает второй стаканчик слаймового алкоголя. — Порой мысли Хо меня пугают. — Он творческая, не ограниченная рамками натура, — махнув кистью на веселящегося Хосока, говорит Юнги, поддерживая беседу. Они оба смотрят в ту сторону и замечают остальных: тесно сплетённых друг с другом Намджуна и Джина, шуточно дерущихся Чонгука с Тэхёном и снимающего это всё на камеру Юту. — Пойдём к ним? Идея неплоха. Собраться со всеми и непринуждённо болтать о всякой фигне, смеяться, подшучивать, наслаждаться отдыхом, но… в голове пульсирует мысль о несостоявшемся поцелуе. Может, стоит попробовать ещё раз? Чимин быстро проводит языком по губам и допивает второй стакан слаймового алкоголя. Лёгкость, которую дарит градус, уже доминирует в теле, так что он хватает Юнги за руку и тянет за собой. — Идём танцевать! — Чимин, я не… — начинает было Юнги, но сопротивляться бесполезно. Чимин тащит альфу к центру, рядом с кострищем, куда подтягиваются все парочки. Может, этот слайм помимо высокого градуса имеет в себе провоцирующую танцевать магию? — Правда, не стоит… — Расслабься, альфа, — в противовес трезвой трусости, сейчас Чимин действует опасно смело. Он видит, как от обращения у Юнги дёргается кадык, и добавляет: — Просто… двигайся со мной. Всё, что сдерживало Чимина днём — стыд, неуверенность, страх быть отвергнутым — растворяется в сладком дурмане. Он чувствует себя невесомым и неотразимым. Приятно раскованным. Музыка бьёт в виски, разгоняя ритм по коже, а руки действуют сами по себе — находят место на крепких плечах Юнги. Тело подчиняется мелодии и свободно, с естественной пластикой, льнёт к альфе. Поза в оранжерее повторяется, но сейчас сбежать не хочется. Чимин запрокидывает голову назад, открывая вид на преступно оголённую шею, и замечает восхищённые взгляды невольных свидетелей. И даже это не смущает. Надо было выпить раньше. — Чимини, — Юнги опускает ладони на талию, придерживая, пока вокруг него плавно извиваются без цели отстраниться. — Ты сведёшь меня с ума. — Может, это мой план? — вопрос тонет в шуме музыки и весёлом смехе остальных студентов. Чимин не ждёт ответа, но получает, пусть и не словами. Так даже лучше. Юнги подбирается. Увереннее обхватывает бока, вжимая пальцы в кожу через ткань футболки, и тоже начинает двигаться. Целеустремлённо покачивается, пытаясь поймать ритм, скользит ладонями вдоль спины, не отпускает. Чимин вторит каждому его движению, иногда отдаляясь с игривым взглядом, но чаще прижимаясь всем телом обратно. Он чувствует, как пальцы Юнги находят край задравшейся от движений футболки и осторожно, почти невесомо, касаются оголённой кожи чуть выше пояса джинсов. Чимин крупно вздрагивает. Вдоль позвоночника скользит волна мурашек, заводя в одно мгновение. Сложно списывать всё на алкоголь, потому что ему понравится столь тесное прикосновение даже без градуса в крови. Улиточные усики беспокойно дёргаются, а на ладошках выделяется блестящая влага, бесстыдно пачкая Юнги. Влажный след отчётливо виден в свете от костра. Тихий, почти беззвучный стон без спроса выскальзывает наружу, а Чимин прижимается к Юнги ещё сильнее, подставляя шею под горячее дыхание. Оно обжигает, оставляя невидимый маркер на коже. В голове бьётся отчаянная мысль — «поцелуй, поцелуй, поцелуй». И, наверное, Юнги тоже ведёт алкоголь, потому что его губы прижимаются рядом с пульсирующей венкой. Разряд возбуждения пронизывает убийственной стрелой и ещё одной, когда альфа целует дальше. Вдоль шеи, поднимаясь к линии челюсти, оставляя след на щеке и останавливается рядом с уголком приоткрытого рта. Они перестают двигаться. Музыка уходит на дальний план. Чимин чувствует бешено колотящееся сердце Юнги, вторящее его собственному. Смотрит в ответ. Боится опускать взгляд — вдруг опять струсит? Но, кажется, в этот раз альфа не готов отпускать. Неторопливо, взвешивая каждое микродвижение, он склоняется к губам. Смешивает их дыхание. Касается пересохшей, потрескавшейся кожицы. Замирает. Только для того, чтобы нетерпеливо облизнуться, раздразнивая до нервного зуда внизу живота и окончательного желания прижаться к открытому рту. Чимин прикрывает глаза, готовый к тому, что последует дальше, но дикий, перекрывающий музыку вопль рушит весь момент: — Тревога! Нас спалили! Чимин дёргано отворачивается, во второй раз ускользая от поцелуя, и смотрит на взъерошенного студента, стоявшего на стрёме. — Идут уже! Валим! Мгновение тишины — и пляж взрывается хаосом. Музыка глушится. Костёр гасится за секунду, и всё становится ещё ужаснее — их окружает кромешная темнота. Чимин в панике цепляется за Юнги, теряясь, что делать и куда бежать. Хорошо, что альфа реагирует мгновенно. Вся его расслабленность исчезает, сменяясь решимостью и доминирующим защитным инстинктом. Его руки крепко сжимают Чимина за талию, прежде чем отпустить, но контакт тел не исчезает. — Держись крепко, ясно? — их пальцы переплетаются, и теперь Юнги уверенно тянет вперёд. Он срывается с места, увлекая ошеломлённого Чимина за собой и не давая опомниться. Они бегут не к основной тропинке, где уже собирается паникующая толпа, а куда-то в сторону. Чимин не успевает следить за дорогой, но, стоит им выскочить на хорошо освещённую улочку, мгновенно ориентируется. Справа тренировочный полигон, слева, вдалеке, второй корпус общежития, а вот если повернуть пару кварталов назад… — Юнги, сюда! — карман оттягивает ключ от башни астрономии — Намджун банально не успел забрать. И там их точно не будут искать. До своего общежития они добраться не успеют, а быть пойманными и наказанными после успешной презентации как-то тупо. — Я знаю, где мы спрячемся. Юнги не задаёт лишних вопросов, спокойно следуя за Чимином. Они без проблем пересекают спящие улицы и замирают перед закрытой башней. Где-то неподалёку предостерегающе шумит куст, вынуждая ускориться. — Ты уверен? — Конечно, — Чимин без проблем прокручивает ключ в замке. Тяжеленая металлическая дверь не поддаётся, но Юнги без напряга помогает её открыть. — Вот. Идём! Внутри не светлее, чем на улице, но тут можно создать магического светлячка. Никаких окон или разветвлений, только закрученная вверх лестница. Изнутри это всё напоминает маяк. Атмосфера заброшенности пронизывает каждый метр пространства, а затхлый запах щекочет нос. Чимин чихает, судорожно стискивая ладонь Юнги. Он не планирует отступать, поэтому смело шагает на первую ступеньку. О тёмной астрономической башне ходит много всяких слухов. И что тут можно получить благословение на успешную сдачу экзамена, и что тут хранятся осколки упавшей звезды, и куча других вариантов, обрастающих тысячами деталей. Но, будучи натурой романтичной, Чимин больше всего любил легенду об «истинном созвездии». Говорят, звёздный купол башни показывает не астрономические созвездия, а отражение душ тех, кто внутри. Чем искреннее связь между людьми — тем ярче загораются «их» звёзды. — Хочешь на самый верх? — Юнги спрашивает тихо, но его голос всё равно эхом отскакивает от стен. — Раз уж тут, почему бы не изучить? — И то верно, — Юнги пропускает смешок, — тем более не думаю, что будет что-то опасное. Иначе башню запечатали бы надежнее. Чимин согласно мычит, упрямо поднимаясь вверх. Лестница не разваливается и не скрипит от каждого шага. Она… вполне нормальная? Да, пыльная, и в уголках нашли себе домик миниатюрные паучки, но это естественно для заброшенного здания. Так что, когда они добираются до вершины, Чимин уже совсем не боится. А заметив волшебный купол башни — так вообще восхищённо приоткрывает рот. — Вау. Это действительно не те же созвездия, которые они могут видеть на небе. Чимин не узнаёт ни одного, хотя он вполне неплох в астрономии! Тут же… россыпь ярких звёздочек сплетается в невероятные узоры и плавно покачивается на тёмно-синих волнах, напоминающих глубокий океан. — Так красиво, Юнги, — завороженно шепчет Чимин. Алкоголь уже полностью выветрился из организма. Сложно сказать — из-за пробежки или просто слайм не способен создать стойкий градус, но это не особо важно, потому что обстановка пьянит. — Посмотри. Юнги поднимает взгляд вверх, тихо хмыкает, а потом обхватывает ладонью шею Чимина, прямо под челюстью, и опускает подушечку большого пальца на щёку. Поглаживает — так невинно-интимно, что сердце пропускает удар. Сложно смотреть на звёзды, когда напротив — не менее яркие, светящиеся восхищением глаза Юнги. Синева в них того же оттенка, что и на потолке. — Эти созвездия похожи на россыпь твоих веснушек, — палец Юнги оглаживает маленькие веснушки и соскальзывает к уху. — Так что да, это невероятно красиво. Чимин вспыхивает от смущения, открывает и закрывает рот, не способный подобрать ответ, а потом и вовсе не видит смысла разговаривать. Юнги, наконец-то, целует. Именно так, как в тайне нуждалась трепетная омега внутри. Уверенно касается его губ своими, прихватывает нижнюю — мягко и ласково, оттягивает, прикусывает, и переключается на верхнюю, повторяя всё сначала. Ноги подкашиваются, но упасть не даёт опустившаяся на поясницу рука. Юнги держит. Притягивает ближе и углубляет поцелуй, поворачивая голову вбок. Чимин только и успевает, что схватиться ладошками за ткань на груди альфы и податься вперёд, порывисто отвечая. Наверное, неумело. Наверное, нелепо. Но это всё так неважно, когда в рот осторожно проскальзывает язык, предлагая сплестись в робком танце. Крошечные, несдержанные звуки вылетают наружу между набирающими обороты движениями губ. Поцелуй становится более смелым, пылким, жадным. Чимин едва успевает глотнуть воздух, не слишком горя желанием отстраняться. Ему нравится то, как Юнги бережно поддерживает за талию, плавно поглаживая узкую полоску кожи над джинсами. Нравится, что не потерянное во время торопливого побега яйцо находится рядом и сейчас приятно вибрирует, прижимаясь к боку. Нравится всё происходящее и особенно то, что они не останавливаются. «Вот бы целоваться до самого рассвета», — мелькает глупая, пропитанная мечтательностью мысль, когда за первым поцелуем без лишних вопросов следует второй. Юнги не способен оторваться от губ Чимина, и, что же, это взаимно.