Созвездие веснушек

Чимин не может отлипнуть от Юнги. Он просто не способен разорвать объятья, пусть идти, тесно переплетаясь друг с другом, не очень удобно. Хочется целоваться, хотя губы уже саднят от бесконечных касаний. Они остались в башне на всю ночь, не рискуя пытаться добраться до общежития перебежками. К тому же их могли поймать и наказать, а это аннулировало бы все старания по сбору баллов. Экспедиция, конечно, уже принесла им фамильяров, но было бы совсем идеально не сдавать ещё и экзамены, собрав сотню очков. — Как думаешь, кто-то из наших попался? — они заходят в общежитие и спокойно минуют сопящую комендантшу. Вот уж кто всегда прикрывает студентов и закрывает глаза, если те приходят в неположенное время. — Не знаю, — Юнги проводит ладонью по боку Чимина, разгоняя по коже мурашки, а потом мягко толкает к стене на лестничной площадке. Они целуются, замерев между первым и вторым этажом, на время забыв обо всём на свете. Чимин тает, наслаждаясь осторожными, сладкими прикосновениями. Юнги беззастенчиво пользуется любой возможностью для поцелуя: в губы, шею, щёку и даже плечо. Его руки всегда бережно поддерживают за талию, не соскальзывая на бёдра, хотя Чимин не отказался бы. Ощутить бы ту страсть, что горит внутри альфы, прочувствовать, насколько сильно пальцы могут сжимать ягодицы, и… — Надеюсь, что у них всё в порядке, — разорвав поцелуй, заканчивает мысль Юнги, с весёлой улыбкой наблюдая за дезориентированным Чимином. — Идём? Может, они ещё не спят. — Половина шестого утра… уверен, что они видят десятый сон. Уверенность крошится, стоит зайти в блок и услышать шум со стороны кухни. Переглянувшись, Чимин сразу же тянет альфу за собой, с любопытством заглядывая в совершенно непустую комнату. Не все бодрствуют — Тэхён кемарит на плече Чонгука, Намджун сонно сидит, подпирая щёку кулаком. Юты и Хосока нет, а Джин суетливо нарезает салат и поджаривает колбаски на сковородке. — Доброе утро? — неловко спрашивает Чимин. Он чувствует укол вины, понимая, что друзья наверняка переживали. — Ох, — Джин сразу же прекращает работать ножом и разворачивается к ним. Его хвост беспокойно дёргается, едва не сбивая чашку со стола. — Вас не поймали? А то мы тут уже думали… — Не поймали, — спокойно подтверждает Юнги, не выпуская Чимина из объятий. Жар от прикосновения жжёт сквозь ткань, будоража с небывалой силой. — Успели скрыться до того, как патруль подошёл. А что у вас? — У нас?! — Джин фыркает так громко, что Тэхён на плече Чонгука вздрагивает и нехотя открывает глаза. — Нас с Тэ не поймали, но вот этих двоих… Голос у Джина зловещий, не обещающий ничего хорошего. Он злобно тычет ножом сначала в Чонгука, чьи волчьи уши раздражённо раздвигаются в стороны, и пристыженного Намджуна. — Увлеклись соревнованием, кто больше выпьет! Нет, только представьте: все бегут, орут, что надо валить, а Намджун и Чонгук резво опустошают стакан за стаканом. Тут уже тяни не тяни их за собой, не спасти. — Да, ну, блядь, — недовольно фыркает Чонгук. — Спор — это святое, а уж отработка — херня. Я даже не пытался набрать баллы, чтобы откосить от экзаменов, так что ничего не потерял. — Ничего?! — Джин аж краснеет от злости. — А как же выговор в личное дело и по двадцать часов отработки на благо родной академии?! Подметать дворы, мыть витрины в библиотеке, чистить чучела в кабинете зоологии — вот уж предел мечтаний, да? — Двадцать часов — не конец света, — Намджун зевает, потирая красные от недосыпа глаза. Он выглядит таким уставшим, что хочется сочувственно похлопать по плечу и предложить уютное местечко на дереве. — Ты вообще молчи! — Джин резко вонзает нож в доску, невольно используя магию и раскалывая дерево на две части, подпалив по краям. Чимин вздрагивает. Хорошо, что их не поймали… — Нет, ну это надо так глупо попасться. Я слышал, что пару первогодок схватили прямо возле общаги. Вот это, Намджун! Это нормально. Когда пытаешься удрать, но на финишной прямой ловят преподы. — Да-да… — А вы? — Джин стремительно переключается на них с Юнги. — Где пропадали? Мы не знали, что думать! Может, вас схватили, может, вы потерялись, а может, и того хуже… Чимин чувствует, как по шее разливается предательский румянец. Образ звёздного потолка, бесконечных поцелуев и тепла тела Юнги под ладонями всплывают с пугающей яркостью. Он быстро опускает глаза на яйцо в сумке, делая вид, что проверяет состояние фамильяров, но Джина таким не отвлечь. Со страстью мага огня он подаётся вперёд, требовательно постукивая кончиком ботинка по полу. — Мы, ну, спрятались в астрономической башне, — Чимин бросает робкий взгляд на Юнги и чувствует, как пальцы поддерживающе сжимаются на боку. — Решили дождаться утра, чтобы не нарваться на патруль профессора Мэй. Сам знаешь, если она задаётся целью найти, то её остановит только рассвет. — Да, — Юнги присоединяется к ответу, когда на него падает пылающий взгляд Джина. — Та башня, которая недалеко от пляжа и на противоположной от нашего общежития стороне академии. Добраться и не попасться было бы затруднительно и как-то бессмысленно. Джин сужает глаза и едва заметно дёргает носом, принюхиваясь. Ближе не подходит, но смиряет их настолько проницательным взглядом, что Чимину становится не по себе. Он сразу же осознаёт — одежда смята, волосы растрёпаны, а губы — распухшие, очевидно зацелованные, а у альфы ещё и блестящие из-за улиточной влаги. Большую часть последствий ночи они смыли, но вот вытереться после поцелуя на лестнице забыли... Не то чтобы они планируют скрываться, просто нормально обсудить статус отношений так и не получилось. Друзья с привилегиями? Возможные любовники? Или же пара, которая планирует быть вместе не один год? — Ладно, — нехотя роняет Джин. — Поверю на слово, хоть и выглядите вы крайне подозрительно. — Их не поймали — вот что главное, Джин-и, — сонно бормочет Намджун, откровенно бодрясь, чтобы не рухнуть головой в стол. — Учитывая экспедицию и семинар… было бы очень печально потерять все наработанные баллы. Меня больше беспокоят Хосок и Юта. Вы не встретили их по дороге? — Нет, мы… — Я видел, как они рванули в сторону лаборатории, — лениво добавляет зевающий во всю пасть Тэхён. Из-за усталости он частично теряет контроль над гибридным состоянием, и зубки теперь выглядят по-лисьи остро. — Вроде Хо бормотал что-то про «безопасность седьмой лабы» и «надо уничтожить все доказательства», — добавляет Чонгук. — Он проносился мимо нас, когда ты проигрывал. — Я выигрывал- — Неважно! — прерывает спор Джин. Вероятно, за ночь и начало утра этот конфликт всплывает не в первый раз. — Может, сходим до лаборатории и проверим? Ну, знаете, просто чтобы убедиться, что мы не потеряли их насовсем. Как будто вселенная только и ждала этого вопроса — дверь в блок со скрипом открывается. Чимин слышит нестройный топот, и они с Юнги отходят в сторону, чтобы не стоять в проёме и пропустить потеряшек. Хосок с Ютой выглядят… потрёпано, но смятая одежда и отпечаток усталости на лицах не способны скрыть того удовлетворения, что блестит в глазах. — Вижу, не только мы бойкотируем сон, — тянет Хосок, вытаскивая из-за пазухи уже знакомого им слайма. Винного цвета плотная магическая слизь находится во вместительной банке и лениво покачивается в густой жидкости. — Чо как? — Чон Хосок! — Ой, не надо этого тона, — Хосок хихикает, сбиваясь на зевок. Смотрит на пыхтящего от возмущения Джина и продолжает: — Всё нормально. Мы с Ютой и этим дружком заметали следы. Пришлось, конечно, повозиться, но в лаборатории не осталось ни намёка на мои эксперименты и, надо сказать, очень вовремя. Хосок наводит туману, явно пытаясь их заинтриговать, но получается лишь запутать. По крайней мере, Чимин точно путается. Он смотрит на банку со слаймом, которую размещают в углу кухни, на припрыгивающего енота, чей хвост качается из стороны в сторону, и обращается к Юте: — Расскажи ты, что случилось вообще? — Мы сбежали сразу, — охотно берёт на себя задачу восстановить цепь событий Юта, — потому что логично — профессор Мэй будет искать организатора происходящего, а если заметит стаканчики с остатками слаймового алкоголя, то… ну, сами понимаете. Именно она выдавала разрешение на использование лаборатории, так что сложит два и два, и первым под раздачу попадёт Хосок. Хосок пару раз кивает, не перебивая друга. Чимин, устав стоять ровно, полностью опирается на Юнги, укладывая голову на вздымающуюся грудь. Он чувствует, как ладони окольцовывают талию, притягивают ближе, и альфа забирает на себя часть веса. Приятно. Сумка с яйцом скатывается вбок, и Чимин ловит её в последний момент, не давая удариться о стену. — Надо было убрать следы из лаборатории, что не так уж и просто, — Юта тяжело вздыхает и, осмотревшись, находит для себя местечко на незанятой ничем столешнице. Туда и запрыгивает. Его беличьи уши с кисточками забавно дрожат. — Запах вроде выветрился, но вот реагенты, магические следы — это всё осталось. Мы прихватили с собой слайма. — Его имя Слайви! — Да-да, Слайви, — устало соглашается Юта, — и решили — почему бы нет? Просто скормили ему все улики, а потом пустили поползать по лаборатории. В итоге, через час где-то профессор Мэй добралась до нас и пошла проверять каждый угол. — Но ничего не нашла, — с гордостью родителя говорит Хосок. — Правда, от отработки это не спасло. Без выговора, потому что у меня есть формальное разрешение находиться в лаборатории в любое время дня и ночи, но из-за стечения обстоятельств… — Двенадцать часов на грядках, улицах с метлой или где-то, где ещё нужна бесплатная рабочая сила, — уныло заканчивает Юта. — Предел мечтаний. — Не так и плохо, кстати, — вклинивается Намджун, с задумчивым видом рассматривая потолок. — Половина попалась, половина нет. Могло быть хуже. — Мы могли потерять Слайви, — кивает Хосок. Он опускает ладонь на банку и с заговорщицкой улыбкой предлагает: — Кстати, выпьем? В разнобой, с разным оттенком негодования, они единогласно отвечают: «нет». — Выпили уже разок, хватило, — цыкает Джин. — Давайте завтракать, я почти закончил с салатом, и спать. Ночка выдалась выматывающей, хорошо ещё, что сегодня выходной. В следующий раз лучше организуем что-то более законное, договорились? Джин продолжает ворчать, ловко орудуя ножом. Чимина так и тянет уснуть под этот мерный звук, да ещё и практически лежа на альфе, но он заставляет себя открыть глаза. Нехотя выпрямляется, поглаживает яйцо и двигается на помощь. Они с Юнги заваривают чай, учитывая вкусы каждого и разливают горячую жидкость по чашкам. Это, пожалуй, один из редких совместных приёмов пищи, когда над столом повисает тишина. Говорить всем лениво.

***

Чимин ворочается в гнезде, недовольно пыхтя. В живот упирается яйцо, напротив лежит Юнги, но расстояние между ними огромное. Невыносимое. Надо сократить. Но как? Откинуть яйцо в сторону? Жалко. Поднять вверх или спустить вниз? Можно ненароком повредить. Пытаясь найти удобную позу, он пинает Юнги в коленку. — Тихо. — Хочу ближе, — ответ получается капризным и даже плаксивым. Внутренняя омега подталкивает выклянчить у альфы больше внимания. Как было в башне, где они не отлипали друг от друга. — Ближе, Юнги. Шумный вздох не сбивает Чимина с цели, а резкое движение вперёд — да. Юнги странным образом меняет их положение в гнезде. Сначала падает на спину, потом укладывает на живот яйцо и в конце — подтягивает к своему боку Чимина. Альфа обнимает, придерживая за талию и, по сути, предлагает закинуть на бедро ногу. Поколебавшись, больше от смущения, он так и делает. Ёрзает ещё немного и затихает, довольно мурлыкнув, не в силах сдержать зарождающуюся вибрацию где-то глубоко в груди. — Лучше? — шепот Юнги звучит сверху, а за ним следует маленький поцелуй в макушку, и это пробуждает другое желание. Подтянувшись вверх, Чимин замирает ровно напротив лица альфы. — Мгм, — взгляд падает на приоткрытый рот. Чимин уже не может не целоваться: страстные, напористые движения в любой момент могут обрести мягкость, перетекающую в осторожную нежность и обратно. — Юнги? — Мм? — альфа, считывая тайные омежьи желания, подаётся вперёд, утягивая в сонный поцелуй. Слишком ленивый, чтобы возбудиться, но мурашки всё равно проскальзывают вдоль позвоночника. — Что-то не так? — Н-нет, подожди, — Чимин крепко зажмуривается, и Юнги послушно замирает, — мы теперь, ну, встречаемся? Вопрос зависает в воздухе, наполненном только их дыханием и клубящимся феромоном. Запах кокоса моментально ударяет в нос, сбивая с мыслей. Чимин скользит ладошкой на грудь Юнги и вовремя — чувствует, как сердце пропускает один удар, а потом начинает биться чаще. — Да, — всего одно слово, но оно сметает все сомнения Чимина. Он и не подозревал, как много их было среди смешанных мыслей. Губы растекаются в счастливой улыбке и возвращаются к сладким поцелуям. Всё ещё неторопливым. Всё ещё желанным. Касания с каждым новым движением тают под весом лени, пока совсем не угасают. Чимин отстраняется, но скользит ладошкой вверх, чтобы коснуться линии челюсти Юнги. Провести по ней кончиками пальцев — до самых губ — очертить подбородок и спуститься к шее. Оставить влажный, блестящий след. Кадык нервно дёргается, и это отчего-то веселит. — Мы же не будем скрываться? — Мне кажется, весь наш поток уже знает, что я твой «партнёр», — без доли язвительности, по-доброму, подкалывает Юнги. — Ты правда думал, что до меня не дойдёт этот слух? — Может, я надеялся? — Чимин краснеет, чувствуя, как щёки горят, и как никогда радуется, что в темноте это особо не заметно. — Хотел, чтобы ты спросил меня об этом. — Стоит поучиться предугадывать твои желания, — бархатно посмеивается Юнги, приподнимаясь для лёгкого поцелуя в лоб. Прямо между чувствительными, особенно сейчас, усиками. Те импульсивно тянутся к альфе, чтобы считать сокрытые под бронёй контроля эмоции, но не успевают коснуться кожи. — Давай спать, Чимини. — Стой, — Чимин отчаянно не хочет засыпать. Ему слишком нравится проводить время наедине с Юнги: разговаривать, касаться, целоваться. И какой-то там сон кажется абсолютно несущественным. Мешающим. Он судорожно перебирает варианты для продолжения неторопливой беседы и выпаливает: — Завтра навестим ребят? Думаю, они начнут отработку сразу после пар. Всё же они не сдали остальных, а так подметали бы улочки всем скопом. — Мм, — Юнги снова целует в лоб, потом в скулу, потом в кончик носа. Чимин смешно морщится: губы тёплые и чуть шершавые. — Хорошо. Возьмём что-нибудь… энергетическое. Фрукты? И те булочки, которые тебе так понравились. — Да! — Чимин ловит Юнги в очередной быстрый поцелуй. Они оба полностью расслаблены, но внизу живота, в ответ на поцелуи, зарождается знакомое тёплое напряжение. Омежья часть настороженно прислушивается к альфе, принюхивается к феромону и тянется получить больше. Чимин инстинктивно двигает бёдрами, толкаясь в бок Юнги, и тут же замирает, оглушённый собственным нетерпением. Это было слишком? Определённо да, но альфа не высказывает в ответ никакой реакции. Тихо хмыкает в поцелуй и отстраняется. Смотрит с лёгким прищуром, пытаясь что-то прочитать в распахнутых от удивления глазах Чимина, а потом твёрдо говорит: — Спать, Чимини. Всё остальное завтра, хорошо? — Хорошо, — он шумно выдыхает, отодвигаясь и прерывая опасный контакт. Не сейчас. Определённо не сейчас. И не тогда, когда невинное яйцо пульсирует между ними, напоминая о своём присутствии. — Спокойной ночи, альфа. — Спокойной, — Юнги целует в последний раз и откидывается на подушку. Получив удобную, правильную позу, дозу ласки и умиротворяющее ощущение в груди, Чимин засыпает намного спокойнее. Где-то на самой грани, проваливаясь в сладкую пустоту, он улавливает вибрацию. Сначала тихое, едва различимое… гудение? Оно становится всё громче и громче, пока не формируется в звук. Глубокое, грудное, успокаивающее… мурлыканье. Исходящее не от Чимина. От Юнги. Оно сливается с нежным омежьим звуком, создавая подобие колыбельной для них двоих и для будущих фамильяров, спящих в скорлупе. Чимину всё это кажется сном, но когда он просыпается, мурчание не исчезает. Они спят всего несколько часов, и это не компенсирует почти сутки бодрствования, но, чтобы не маяться ночью, приходится встать. Заняться домашними делами, закончить задания по учёбе, перекусить и приготовить что-то на ужин и завтрак. Чимин отчаянно зевает, но не разрешает себе сдаться. Отвлекается на поцелуи, невинные ласки и увлекается порочными фантазиями, которые пока что не воплотить в жизнь. Новый статус их с Юнги отношений принимается поразительно легко. Чимин не чувствует неправильности или дискомфорта. Словно они шли к этому все те года, что были знакомы, и только собственная невнимательность не давала заметить очевидного. Хочется напасть на альфу с вопросами: «а как давно ты влюблён?», «а ты сразу осознал свои чувства?», «тебе было тяжело рядом?». Но Чимин сдерживается. В первую очередь из-за вялости и усталости, а во вторую… какой-то частью своей романтичной натуры он ждёт, что Юнги всё вывалит сам. С красивым признанием во время интимно-близкого диалога. Пока что им откровенно не до того. В понедельник вывешивают баллы за субботний семинар, и перед доской собирается небольшая толпа. Чимин подходит, когда большая часть студентов уходит, и выискивает их с Юнги имена, чтобы, наконец-то, узнать, насколько их оценили. Пятьдесят пять баллов! Это даже больше, чем он рассчитывал. В итоге, если сложить все уже полученные баллы, то получится... Чимин хмурится, судорожно высчитывая. Шестьдесят восемь! Он точно успеет собрать оставшиеся тридцать два. Принесёт парочку дополнительных задачек — проще всего это сделать на алхимии, гербологии и, что многих удивляет, лингвистике. А потом можно будет поискать интересную активность на двоих. Не как их экстремальная экспедиция, но близкое. — Неплохо, — Юнги тоже смотрит на оценку и присвистывает. — Я не планировал участвовать в этой гонке, но теперь, похоже, увильнуть не получится? — Не получится, — решает за них Чимин. — Хочу ещё что-то совместное, так что давай следить за доской? Сейчас только конец апреля, и до конца мая времени предостаточно. Экзамены стартуют после десятого июня, а подать заявку на освобождение надо до третьего. Всё у них получится. Главное учитывать важные нюансы: неопасное для яйца (оставить фамильяров дома они точно не смогут), парное (потому что без Юнги не интересно) и в пределах Академии. — На сайте академии тоже обновляется инфа, — Юнги покачивает телефоном, — буду следить. — Спасибо! — Чимин делает микродвижение вперёд, чтобы поцеловать, но, застеснявшись, просто обнимает. Они на улице, среди снующих туда-сюда студентов, бросающих на них любопытные взгляды. Одно дело открыто говорить, что Юнги — его партнёр, и совершенно другое — публично проявлять чувства. Чимин не из тех, кому нравится смотреть на целующиеся парочки, искренне считая, что личное надо держать в тишине. Юнги понимает без слов и не напирает — приобнимает, опуская ладонь на поясницу, а потом тянет в сторону учебного корпуса. Сегодня много общих пар, разделение есть только на последней — практике стихийной магии, после которой они отправляются на поиски Намджуна с Чонгуком. Сначала, правда, заходят в кофейню, чтобы купить бутерброды, булочки и пару энергетиков. Джин обещал заскочить к Юте с Хосоком в пятую лабораторию — их определили наводить порядок после неудачного эксперимента с усилением мутационного зелья. Чимин может только догадываться, насколько это неприятная уборка. Тут даже слайм не поможет. Чонгук и Намджун отбывают наказание в Западном саду. Чимин слышит их раньше, чем видит. Шум, короткие выкрики заклинаний и знакомое ворчание коалы, которое ни с чем не спутать. Они с Юнги заворачивают за угол, и картина предстаёт сюрреалистичная. Чонгук, сосредоточенно нахмурившись, стоит посреди небольшой полянки. Его руки вытянуты вперёд, пальцы подрагивают от усилия, уши раздвинуты в стороны, а хвост злобно хлещет по ногам. Подчиняясь магии воздуха, весь мусор на площади собирается в непутёвый вихрь — опавшие листья, пустые стаканчики и обёртки образуют нечто вроде миниатюрного, хаотичного торнадо. Намджун, опирающийся на метлу, наблюдает за происходящим с меланхолично-философским видом. И не зря. Проходит всего три секунды, и всё, что так тщательно было собрано ветром, рассыпается по асфальту. — Я же говорю, бесполезно, — роняет Намджун, начиная подметать раскиданный мусор. — Тут стоит глушилка на использование магии. Всё ручками-лапками, Гук. — Да, сука, — Чонгук раздражённо рычит, с остервенением хватаясь за древко метлы. — Можно было раз-два и всё! Свободны. — Эй, нарушители! — кричит Чимин, подходя ближе и отмахиваясь от летящей пыли. — Гуманитарный груз! Чонгук вздрагивает, но, заметив, кто к ним идёт, — широко улыбается, явно приободряясь. Намджун тоже приветственно машет, но вяло возвращается к подметанию. — Чимин! Юнги! — Чонгук вытирает лоб тыльной стороной ладони, оставляя грязную полосу. — Прикиньте, нельзя использовать магию! — Метла — величайшее изобретение человечества, — мудро тянет Намджун, едва сдерживая ухмылку. — Предсказуема. Надёжна. Не создаёт пылевых бурь, которые обнуляют весь эффект. — Я же просто хочу ускориться. — Зачем торопиться? Скосить срок всё равно не получится, нас ждут двадцать унылых часов отработки, — Намджун устало вздыхает. — Если по два часа в день — это займёт всего десять дней, исключая выходные, но в субботу можно выйти подольше, и вот тогда мы точно сможем «ускориться». — Да-да, — Чонгук небрежно отмахивается и тянется к бумажному пакету, который протягивает Чимин. — Спасибо. После последней пары нас сразу забрали, отметили в журнале нарушителей и отправили сюда. Пришли только пару минут назад. — Кто-то следит? — Да не, — Чонгук вгрызается в бутерброд, но пока ест, не пытается говорить. Только дожевав, продолжает: — Завхоз привёл, очертил границы работы и ушёл. Сказал, у него грибы в погребе закисают, так что работаем на доверии. — То есть Чонгук разводит ещё больше беспорядка, а я подметаю последствия, — уточняет Намджун, принимая свой бутерброд с благодарным кивком. — Спасибо, ребята. Выручили. — Да не за что, — Чимин смущённо поджимает губы. — Вы, по сути, отрабатываете за всех, кто не попался. — Ай, мелочи, — Намджун отмахивается. — Не думай об этом. Они перекидываются ещё парой ничего не несущих в себе фраз и отдают всё остальное, что купили друзьям. Чимин чутко улавливает, что их замечают — усики неосознанно поворачиваются вбок и дважды покачиваются вверх-вниз. Скорее всего, завхоз вернулся, чтобы посмотреть, как студенты пренебрегают обязанностями. И ведь Чонгук с Намджуном и правда не работают! Болтают с ними, вяло взмахивая мётлами. Попрощавшись с ребятами, Чимин неловко заминается, не зная, куда дальше. В общежитие? В библиотеку? До шести вечера у них идёт самоподготовка — время для выполнения домашней работы, но в действительности мало кто правда занимается уроками. — Как насчёт пообедать в библиотеке? — предлагает Юнги, заметив метания Чимина. — Библиотеке? Разве там можно есть? — Я знаю одно место, — Юнги хмыкает, — можем и поесть, и позаниматься. Готов пойти со мной на свидание? Чимин вспыхивает, застигнутый врасплох такой прямолинейностью. Он почти сразу берёт себя в руки, но Юнги много не надо — самодовольная улыбка уже растекается на лице альфы. — А готов! — смело выпаливает Чимин. Оглянувшись и убедившись, что на них никто не смотрит, добавляет: — Целоваться там тоже можно? — Поищем самый тёмный уголок, — Юнги ворует невиннейший из поцелуев, а потом ведёт за собой. Они проходят пару кварталов до библиотеки, но входят не через главный вход. Заворачивают за угол, доходят до конца, и вот там — в зелени травы скрывается винтовая лестница. Заросшая плющом, она совершенно не бросается в глаза. — Наверх! Подъём кажется бесконечным, но это того определённо стоит. С небольшой площадки открывается потрясающий вид на шпили академии, зелёные крыши оранжерей и дальние холмы. Так и не сказать, что территория студгородка огромная. — Как ты нашёл это место? — восхищённо шепчет Чимин. — И это точно кафе? — Точно, — Юнги кивает на дверцу в стене. — Я присматривал за библиотекой пару недель в начале года, и староста, в благодарность, рассказал об этом месте. Давай внутрь. Они заходят в уютное помещение, и становится очевидным, что это инициатива студентов. За стойкой стоит одна из старшекурсниц — её выдаёт значок старосты, а меню не пестрит сложными блюдами. Всё лёгкое и то, что действительно можно быстро приготовить, используя магию. Юнги заказывает два рамёна, пару сладких булочек и листовой чай. Подходящий столик получается найти между высокими полками с книгами, в самом углу. Укромно, и так сразу не заметить, если они начнут целоваться. Чимин проверяет в тот же момент, когда они садятся на угловой диванчик. Льнёт к Юнги, закидывает руки на плечи и призывно распахивает рот, готовый к поцелую. Медлительно-нежному, с перчинкой в виде укусов. Наверное, плохо так сильно нуждаться во внимании, но иначе не получается. Альфу хочется всего себе: чтобы он не смотрел на других, чтобы никого другого не касался, чтобы… Продолжал целовать. Юнги перебивает губами неторопливо, проникает языком внутрь, игриво щекоча нёбо, и опускает горячую ладонь чуть выше коленки Чимина. Сжимает. Проскальзывает по ноге вверх, замирая опасно близко рядом с пахом, а потом отстраняется. Смотрит так хитро — с прищуром. Оценивает реакцию? Прощупывает готовность? — Давай поедим и будем заниматься. Они наслаждаются вкусной едой, мимоходом обсуждая день. Рассуждают, как там Намджун с Чонгуком и Юта с Хосоком, вскользь затрагивают Тэхёна, который в последний момент тоже решил набрать сто баллов, поэтому с самого утра отсутствует на парах. Хитрый лис никому не рассказал, куда отправится, приходится только догадываться. Отставив тарелки в стороны, достают учебники и конспекты: магия Теории Заклинаний для Чимина, Древние Рунические Шаблоны для Юнги. Они тихо переговариваются, неизменно отвлекаясь на поцелуи. — Посмотри, я не ошибся? — Чимин наклоняется, показывая Юнги строчку в своём конспекте. — Формула выглядит криво, но я не могу понять… — Вот тут, — Юнги перехватывает ручку Чимина и быстро меняет два символа местами, — тогда поток не будет прерываться. — Спасибо, — благодарность дополняется поцелуем. Невесомым, но с намёком на продолжение, который Юнги игнорирует, возвращаясь к своим рунам. Чимин не обижается. Они и так сидят впритык друг к другу. Делят одно тепло на двоих, дышат одним воздухом. Густой аромат кокоса окружает со всех сторон, наверняка растекаясь и дальше по помещению, но никто не высказывает недовольства. Их колени соприкасаются под столом, не отодвигаясь ни на миг, если не считать пары раз, когда они по очереди отходили в туалет. Юнги заботлив и не обделяет вниманием, хоть и старается придерживаться строгой линии обучения. Поправляет выбившуюся у Чимина прядку — заводит за ухо, а потом целует в висок, опасно близко с улиточным усиком. Постоянно касается ладони, талии; гладит по щеке, соскальзывая на шею. Каждый маленький жест отдаётся теплом в сердце, ускоряя неровный бег. Чимину нравится так учиться. Чимин хочет так учиться каждый день. Яйцо тоже рядом. Висит в сумке на спинке стула — мягко мигает тёплым светом, не перетягивая на себя внимание, но уютно дополняя обстановку. Чимин словно… дома? Не в том доме, который рядом с семьёй и родителями, а в глобальном смысле. — Мне так хорошо, — несдержанно выдыхает Чимин, когда они собираются уходить. Время уже далеко за шесть — засиделись, поэтому неплохо бы вернуться в общежитие. — Завтра повторим? — Конечно, — Юнги забирает яйцо, переплетает их с Чимином руки и идёт на выход. — А в выходные покажу ещё одно место. Надо же менять места для свиданий, да? Чимин смущённо хихикает, желая посетить каждое место, куда Юнги готов отвести.

***

Неделя начинается спокойно, но стоит апрелю смениться на май, как нарастает предэкзаменационное напряжение. Доски объявлений в учебных корпусах пестрят листами: «Предэкзаменационные консультации по Теории Магических Матриц: среда, 18:00, ауд. 304», «Разбор сложных случаев трансмутации с профессором Ли: пятница, 16:00, лаб. корпус В». И Чимину туда ходить не надо, он всё надеется подобрать подходящее задание, но… Нет. Ничего нет. Приходится перебиваться лёгкими одиночными поручениями — он наскребает ещё семь баллов, но этого недостаточно. Надо ещё двадцать пять. Поэтому каждый день Чимин упрямо подходит к доске Почётных Заданий около главного корпуса. Его пальцы бегло скользят по знакомым объявлениям, а глаза выхватывают ключевые слова: «…картографирование аномалий в Лесу Теней (требуются 3 мага, опыт полевых работ)», «…ассистирование в зоолаборатории при кормлении мантикор (сила духа обязательна, страхоглушители предоставляются)», «…перевод древних свитков с Драконьего наречия (знание основ рунического синтаксиса)». Он тяжело вздыхает, откидывая прядь волос, попавшую на усик. Скучно. Опасно. Или за пределами Академии. Опять. Чимину хочется топать ножкой и ворчать на обстоятельства, но разве это поможет? Он опускает ладонь на яйцо и поглаживает тёплый бок. Вот тоже задачка — как скоро фамильярчики появятся на свет? Если считать, то с момента экспедиции прошло две недели, округляя. Значит… скоро? — Ничего? — голос Юнги звучит за спиной — тёплый и спокойный, как всегда. Альфа подходит вплотную, привычно обнимая и прижимая к груди. — Можем попробовать с картографированием. Возьмём, например, Хосока или Джина. Их магия точно нам поможет. — Не-е-е-т, — Чимин поворачивается в объятьях и упрямо тычется носом в шею, прикусывая кожу под челюстью. Смотрит на оставленный блестящий след и ухмыляется, но говорит недовольно: — Не хочу третьего и не хочу за пределами академии. Мне кажется, что малыши скоро вылупятся. А если это будет прямо во время задания? Вот что нам делать? — Можем взять Юту. — Юнги! — ныть не хочется, но плаксивые нотки прорезаются сквозь расстроенный тон. Чимин слишком разбаловался за эти дни. Юнги потакает всем прихотям — и маленьким, и большим. Целует каждую ночь и утро, доводит до судорожного дыхания, жгучего возбуждения, но невидимую черту целомудрия не пересекает. Чего-то ждёт? Намёка? Просьбы? Толчка? — Или вот, — не отпуская Чимина, Юнги наклоняется вперёд, вылавливая среди прочих объявлений самое неподходящее, — покормить зубастых гибридов кошек и акул? Я всё сделаю, а ты постоишь рядом, как моральная поддержка. — Неть, — надувшись, Чимин хочет из вредности оттолкнуть Юнги и уйти, но ладони крепко удерживают на месте. И это так неожиданно горячо, что вместе с сорванным дыханием наружу выскальзывает короткий стон. — Идём… идём в библиотеку. — Там всё переполнено беспокойными студентами, — хмыкает Юнги и проказливо скользит пальцами под футболку. Касается голой кожи, мягко скребёт ногтями, поднимается по боку всё выше и выше, но, достигнув края грудных мышц, — прекращает. — Что скажешь насчёт прогулки до озера? Возьмём всё, что надо для пикника, и просто отдохнём от мыслей об экзаменах. Самое оно в субботу. Чимин колеблется всего секунду, чисто для вида, потому что мысленно согласился ещё когда прозвучало «…прогулка до озера», но из вежливости решил дослушать. — Ну… ладно, — он старается звучать не слишком восторженно, но усики мелко подрагивают от нетерпения. — Только купим булочки с корицей. И кофе. Очень сладкий кофе. Юнги тепло смеётся, не споря. Отпускает Чимина, но только для того, чтобы тут же поймать за руку и переплести их пальцы. Тяга к прикосновениям с каждым днём становится всё сильнее — внутренние омега и альфа привыкают быть рядом: они чувствуют друг друга и осознают, что могут искать поддержку в любых вопросах. Чимин не сомневается, что Юнги будет на его стороне и сам готов ответить тем же. Они проходят по пустующим улочкам, мерно покачивая сплетёнными ладонями. Большая часть студентов и правда селится в библиотеках, готовится к тому, чем следовало бы заниматься целый год. На самом деле Чимин уверен, что он сдаст экзамен, если не на высший, то на высокий балл, но теперь это принципиально: добыть освобождение. Если не получится найти задание за будущую неделю… что же, придётся обратиться за помощью. Выбор Юнги падает на маленькую пекарню рядом с торговой площадью. Он сам делает заказ, сам расплачивается и сам же — несёт всё в одной руке. Чимин тянется, чтобы забрать два стаканчика кофе в подставке, и готов свернуть в сторону озера Лебедей — излюбленного места парочек, но чувствует сопротивление. — Не туда, Чимин-и, — Юнги мягко ведёт за собой в другую сторону. — Почему ты знаешь так много тайных мест? — Чимин поражённо покачивает головой. — Ты точно год учился, а не бродил по территории академии? — Когда учился, когда бродил, — звучит туманный ответ. — На самом деле я провёл тут прошлое лето. Вы с семьёй же уехали отдыхать, Намджун тоже, а маму позвали в «Янтарь» осмотреться и привыкнуть к смене места работы. Она могла бы оставить меня дома одного, но зачем? — О, ты не рассказывал. — Да как-то к слову не приходилось, — Юнги пожимает плечами. Он действительно многое держит при себе, но сейчас… сейчас делится. — Тут есть другое озеро, ты, наверное, не слышал. Оно болотистое, и там живут люминесцентные жабки, которым нужна более тихая и тёмная обстановка. — Тебя прямо тянет к местам, напоминающим пещеры, — не сдержавшись, хихикает Чимин. — Комната в общежитии буквально пещера, потом та оранжерея или даже библиотечная кафешка. Теперь вот, ночное озеро с жабками. Юнги глупо моргает с удивлением, оглядываясь на Чимина, и, словно для него это тоже открытие, роняет: — И правда. Они сворачивают на неприметную тропинку. Солнечный свет с трудом пробивается сквозь плотный полог листьев, оставляя маленькие солнечные пятнышки повсюду. Воздух становится прохладнее, влажнее, пахнет мхом и чем-то очевидно болотистым. Юнги явно не шутил. По узкой тропке они спускаются до каменной арки с уже знакомыми Чимину столбиками с красными шарами, куда надо прикладывать пропуск. — А меня пропустит? — Да, — Юнги прикладывает к шару незаметный брелок и держит, пока цвет не меняется на зеленоватый. — Тут нет ограничения на количество сопровождающих. Я мог бы вообще всех позвать. Может, потом? — Ну нет, — Чимин хмурится. — Теперь это наше место. Юнги хмыкает, никак не комментируя нотку ревности в голосе Чимина. Они проходят всего ничего и выходят к озеру. Оно небольшое, покрытое кувшинками, на которых сидят светящиеся жабки. Такие милые и очаровательные, что из горла вырывается мурчащий воркующий звук. До того сладкий, что альфа рядом невольно порыкивает. — Нравится? — Очень мило, — Чимин втягивает густой воздух, удивляясь тому, насколько органично феромон Юнги растворяется в пространстве. Запах поразительно уместный. — Так, где разобьём пикник? Юнги находит идеальное место — плоскую, покрытую мягким мхом лужайку недалеко от воды. Он расстилает прихваченное с собой походное покрывало и приглашает сесть, но Чимин ничего не слышит. Осознание происходящего неожиданно накрывает до лёгкого головокружения. Юнги подготовился — достал разрешение, озаботился тем, чтобы суббота была свободна — все домашние задания выполнены, и они действительно могли просто отдохнуть. Он взял плед, подумал, где купить кофе и булочки; даже прихватил корзинку для яйца. Чимин вообще не сразу замечает корзинку, только когда видит усаживающегося на подстилку Юнги. Альфа опирается спиной на дерево и призывно хлопает по месту рядом, приглашая присоединиться, но… он не глядя опускает яйцо на мягкие подушечки, а потом седлает крепкие бёдра, набрасываясь с несдержанным поцелуем. Чимина накрывает такая любовь и восхищение, что удержаться просто невозможно. — Чимин-и… — Альфа, хватит болтать, — Чимин отрывается от губ на долю мгновения, только чтобы укорить, а потом возвращается к губам. Он терзает их, кусает, посасывает. Уверенно ведёт, но лишь до первого животного рыка. Юнги садится ровнее и притягивает Чимина ближе. Обхватывает ладонями бока, сминает их, проскальзывая под футболку, а потом с силой спускается на ягодицы. О, всемогущие боги, как долго на самом деле омега в этом нуждалась. В собственнических, жадных движениях пальцев, которые мнут задницу, невольно оттягивая половинки в стороны. Джинсы мешают ощутить прикосновение в полной мере, но лишь вопрос времени, когда они дойдут до обнажения. Поцелуй становится глубже, грязнее. Юнги толкается языком в рот, сплетаясь с Чиминовым и выбивая слабые, возбуждённые выдохи. Сложно оставаться на месте, когда хочется двигаться. Альфа теряет былую осторожность. Властно тянет омегу на себя, вынуждая проехаться промежностью по члену и сладко застонать. Как же хорошо. Как хорошо. Ни одной разумной мысли не мелькает в пустующей голове. — Альфа… Чимин способен только дрожать, стонать и позволять себя целовать. Он невольно откидывает голову назад, прикрывая глаза от наслаждения, и хнычет, чувствуя влажное прикосновение губ к шее. Рот Юнги обжигает под кадыком, исследует солоноватую кожу и, впервые, оставляет откровенные следы. Чимин не видит, но он уверен, что после этого свидания будет пестрить алыми засосами, потому что укусы застывают под челюстью, спускаются по косой мышце к ключицам и покрывают линию над грудной клеткой. Юнги рычит. Действует необдуманно, несдержанно. Так… горячо, что хочется отдаться порыву. Двигаться навстречу, получить разрядку. Впервые с того момента, как Чимин одиноко дрочил в душевой общежития. Пьяная из-за страсти мысль кажется очень правильной, поэтому он наклоняется к уху альфы и жарко шепчет: — Знаешь… в тот день, когда ты увидел меня голым, я до этого дрочил. — Чимин. — Водил ладонью по члену, мял яйца и, ох, проникал… — Чимин краснеет, чувствует, как румянец стекает с щёк по шее на грудь, но не останавливается. Ему кажется важным рассказать. Важным показать альфе, что омега хочет большего. — Я думал о тебе. Думал: дрочил ли ты там? Как ты ласкал себя? Спокойно и размеренно или грубо вбивался в кулак? Представлял ли ты мою задницу? Скажи мне, Юнги, скажи. — Я представлял, — Юнги жадно вжимается в сгиб плеча — там, где должна быть пахучая железа, но Чимин ведь не имеет запаха, да? — Вбивался членом кулак и думал, как хорошо ты мог бы принять меня. Чёрт подери, Чимин, я не должен был, но ты такой мягкий, нежный, сладкий. Ты обнюхал меня, словно это ничего не значит. — А это значит? — Да, — Юнги впивается в плечо грубым укусом. Посасывает кожу, пока не становится больно. — Да, Чимини, это важно, потому что на тебе остаётся мой запах. — Тебе было… было сложно спать со мной? — Чимин откровенно пользуется моментом, чтобы получить ответы на все интересующие его вопросы. — Тогда ещё, во время экспедиции и потом, когда мы впервые спали в моём гнезде. Тебе понравилось моё гнездо, альфа? — Понравилось, омега, — Юнги срывается на животный рык и импульсивно вскидывает таз, вбиваясь в пах Чимина. До искр возбуждения, до протяжного стона, до желания не останавливаться. — Я сходил с ума, чувствуя тебя рядом и не имея возможности касаться. Мне приходилось использовать весь взращённый мною контроль, чтобы не сорваться и не… не… Юнги намеренно обрывает себя жадным поцелуем. Его рот исследует губы Чимина, а ладони — тело. Омега дрожит, теряясь в происходящем. Юнги так много. Они совершенно одни, но не в общежитии. Жабки, почему-то, не квакают, но где-то там, вдалеке, гудят сверчки, словно сейчас не середина дня, а глубокая ночь. Чимину жарко. Чимину хочется раздеться и, самое главное — стянуть штаны, чтобы освободить ноющий от возбуждения член. И когда Юнги продолжает говорить, не подбирая слова, становится ещё и невыносимо душно. — Я так сильно хотел подмять тебя тогда, в палатке. Ты смотрел так хитро, с напускной невинностью, словно не понимаешь, что делаешь, но на самом же деле понимал, да? Ты наслаждался моим вниманием. Ты трогал меня в ответ. Ты смотрел на мои губы и, как будто бы ждал, но… я не был уверен. Мне слишком хотелось поцеловать тебя, но набрасываться без разрешения — это грубо. — И всё же в башне ты набросился. — Ты дважды не дал мне поцеловать тебя, — рычит Юнги, назло утягивая в поцелуй. Увеличивающиеся клыки альфы надавливают на полную нижнюю губу, совершенно не причиняя боли. Чимин стонет. Чимин ёрзает. Чимин покачивает бёдрами, проезжаясь промежностью по промежности, не способный замедлиться. Ему так сильно хочется кончить, что это пугает. — Ты дразнил меня, провоцировал, и я не мог понять… это просто забава или ты?.. — Я пытался понять тебя, Юнги, — заполошно дыша, отвечает Чимин. Они впервые говорят настолько честно о своих чувствах, и это смущает. Словно надо бы понимать всё без слов, но ведь слова должны звучать? Да? — Я не мог… не мог осознать, что действительно тебе нравлюсь, а когда сложил пазл из твоей заботы в одну картинку, то смутился. — Смутился? — Юнги замирает. Смотрит пронзительно. Неверяще. — Не испугался? — Чего мне бояться? — не понимает в свою очередь Чимин. — Я умею отказывать, умею говорить «нет», но тебе… тебе просто не мог. — Потому что мы давно знакомы? — Потому что ты мне н-нравишься, — вот. Чимин это произносит, и его сносит волной эмоций. Улиточные усики перегружаются от количества чувств, которые исходят от Юнги. Это восторг. Признание. Любовь. Альфа замирает, задерживает дыхание, переваривая услышанное, а потом задушено выдыхает: — Ты мне тоже очень нравишься. У них срывают любые внутренние ограничители, если они когда-то и были. Юнги вновь выцеловывает линию челюсти Чимина, оставляя влажный, горячий след, одновременно с этим проникая пальцами под джинсы. Грубые подушечки впервые касаются чувствительной кожи, и от этого прикосновения подкидывает. Чимин подпрыгивает на бёдрах Юнги. Вскрикивает. Впивается ладошками в сильные плечи, оставляя блестящие следы и трепетно дрожит. Мурашки пронизывают линию позвоночника, оседая на коже лёгкими иголочками. Такими острыми, прямо как укусы Юнги в шею. — Мой омега, мой, — бездумно рычит Юнги. Его губы, язык, зубы — они исследуют нежную кожу, помечая засосами, запахом, метками. Насыщенный аромат кокоса, пронизанный нотками озона, заполняет пространство вокруг, вытесняя запах болотного мха. Последнюю грань они не переходят — одежда остаётся на них, но Юнги настойчиво трётся о Чимина. Вбивается бёдрами в пах, притягивает ближе, вынуждая толкаться членом в член. У них обоих стоит, и это так… так… жарко. Чимин хочет оказаться в гнезде. Телепортировать. Что угодно. Потому что там бы он не остановился и оттянул джинсы вниз, чтобы дать себя потрогать. Сейчас ладони альфы максимум до боли сминают плотные ягодицы, оставляя следы на коже. Красные, да? Такие вмятины, что потом должно быть больно сидеть, но… Юнги делает последний, мощный рывок и замирает. Чимин же вытягивается в струну. Усики тянутся вверх, пока мышцы живота сокращаются, яйца пружинисто сжимаются, а сперма заливает бельё. Как подростки, честное слово. Это настолько стыдно, что магия подчиняется несформированному запросу, очищая их одежду. — Ох, — Чимин стыдливо вжимается в шею Юнги, пряча лицо. Оно горит. Пылает. Всё случилось так внезапно, что даже неловко. Чертовски неловко. — Я… мы… — Эй, — Юнги мягко проводит ладонью вдоль спинки, утешая. — Посмотри на меня. Не сразу, но Чимин смотрит. Он красный до кончиков ушей и не знает, как себя вести. Ведь, по сути, всё случилось из-за его несдержанности. — Чимини. — Юнги? — он всё же поднимает слезящиеся глаза и натыкается на полный понимания взгляд, пропитанный искренней привязанностью. — Это было слишком? — Нет, — следует незамедлительный ответ и такой же поцелуй, более спокойный и усмиряющий бурю у груди. — Это было хорошо. Они безостановочно целуются, пока губы не начинают саднить. Чимин хихикает, нехотя сползая с удобных колен и усаживается рядом, под боком. Так близко, чтобы Юнги мог обнять. Он хватает стаканчик кофе и делает быстрый глоток — смочить горло. Чем-то занять рот, пока в нём не хозяйничает язык. — Когда я тебе понравился? — робко спрашивает Чимин, внутренне замирая. — В школе ещё? — Сложно сказать, — Юнги тоже отпивает кофе. Задумчиво рассматривает прыгающих жабок на кувшинках и продолжает: — Иногда мне кажется, что я влюбился сразу, но потом… анализируя всю нашу историю дружбы, понимаю, что чувства появились постепенно. Чимин заинтересованно поворачивается к Юнги, ожидая продолжения. — Сначала — улыбка, — альфа невольно улыбается сам, тепло и нежно, словно вспоминает что-то очень… трепетное? — Когда я пришёл к тебе вечером, потому что мы договорились посмотреть фильм, а ты такой сонный тёр кулачком глаз, потому что задремал, пока ждал нас с Намджуном. — Я улыбнулся? — Ты улыбнулся, — хмыкает Юнги. — Очень растерянно и искренне. Потом объятья и прикосновения в целом. Шутки, всегда смешные. Искренний смех. Неумение готовить. — О, боги, — Чимин стыдливо закрывает лицо руками. — Это-то почему?! — Я видел в этом возможность ухаживать, — просто отвечает Юнги, отпивая ещё кофе. — Вообще, много моментов. Так всё сразу и не собрать в кучу. То, как ты вёл себя с другими и с нами — со мной и Намджуном. Ты всегда чётко разделяешь близких и чужих. Или, например, твоя забота о животных. Я без колебаний согласился выращивать вместе фамильяров, потому что уверен в тебе. Ты… не причинишь им боль, не будешь пренебрегать, не забудешь, потому что будет какая-то вещь поважнее. У нас схожие приоритеты. Чимин скулит. Утыкается лицом в грудь Юнги, не способный переварить столько… так много сразу. Он не жалеет, что спросил, но чувствует, что совершенно точно не был готов к подобным откровениям. Надёжная ладонь альфы на талии утешающе поглаживает. — Ты замечательный человек, Чимин, — слова Юнги добивают итак хрупкое состояние, — в тебя невозможно не влюбиться. — Заткнись. Юнги смеётся и послушно затыкается. Пьёт кофе. Обнимает. Начинает мурчать — раскатисто, по-альфьи, так громко, что в какой-то момент это перебивает мечущиеся мысли Чимина, и он успокаивается. Прижимается уже без прежней зажатости, укладывает ухо на грудь и слушает сердцебиение. Удары, отбивающие всего три слова: «я тебя люблю».