Созвездие веснушек

— М-мы не опоздаем? М-м-м… Чимин протяжно стонет, задыхаясь от жаркой волны возбуждения из-за настойчивых поцелуев Юнги. Они всё ещё в гнезде. Убрали в специальный кармашек яйцо, чтобы случайно не придавить, и теперь не могут оторваться друг от друга. Стоило будильнику отзвучать, как альфа, шумно выдохнув, сохраняя в себе отпечаток туманного сна, навалился на Чимина, прижимая всем весом. Прямо как в самых стыдных омежьих фантазиях. Поцелуи быстро перетекают с губ на шею, добавляя красок на бронзовую кожу, и теперь Чимин думает лишь об одном: уместно ли снять футболку? Ткань мешается, неприятно собираясь в подмышках. В одежде душно, некомфортно. Хочется уже… дать коже дышать влагой и поцелуями Юнги. — Дай, я… я… ах, — Чимин прогибается в пояснице, когда рот Юнги спускается к линии домашних штанов. Зубы прихватывают кожу под пупком, и язык тут же облизывает нежное местечко. — М-м-м… альфа… — Что? — Юнги не отвлекается от своего грязного дела. Порыкивая, он вжимается лицом в живот, жадно дышит и облизывает, явно преследуя цель довести Чимина до срывающегося скулящего стона. И у альфы есть все шансы добиться своего. Юнги обхватывает ладонями плотные бёдра, сминая, помечая едва заметными касаниями. Альфа так увлекается изучением плавных линий пресса, что совершенно не обращает внимания на Чимина, который пользуется удобной возможностью раздеться. Стянув футболку и откинув её куда-то в сторону, он смело старается не прикрываться, когда настойчиво зовёт: — Альфа. Юнги недовольно ворчит, но звук прерывается, когда его взгляд цепляется за тёмные ареолы сосков. Коричневые круги особенно ярко выделяются на более светлой коже, поэтому неудивительно, что их захватывает рот. Горячий язык моментально скручивается вокруг торчащих вверх бусинок, выбивая из Чимина плавный, мелодичный стон. Непривычно протяжный и длинный, такой, которого ещё ни разу не звучало. Мешать увлечённо покусывающему соски Юнги не хочется, как и отталкивать — Чимин нуждался в этой всепоглощающей жадности слишком долго, но… ох. — Я н-не хочу пропускать пару, — въедливая правильность трескается по швам, когда пальцы Юнги осторожно накрывают член через ткань штанов. — И н-не хочу останавливаться… — Как хорошо, что не надо выбирать, — сыто мурчит Юнги, принимаясь массировать пульсирующий от возбуждения член, — потому что первые две пары отменили. — К-когда? — Не думай об этом сейчас, Чимин, — Юнги хмыкает, покрывая вытянутую шею обжигающими поцелуями. — Думай только обо мне. Договорились? И да, Чимин должен ответить. Должен покорно сказать: «да, альфа», потому что на языке крутятся только эти слова, но наружу вылетает всхлип. Проворные пальцы Юнги уверенно проникают под одежду, под бельё и смыкаются в кольцо на члене. Прикосновение не своей рукой так отличается от привычного, что в первые секунды пугает. Не напрягает, но каждое движение — даже маленькое, даже ласковое — отпечатывается на чувствительной коже ствола. Подушечки пальцев Юнги грубоватые, но сами по себе двигаются мягко, невесомо. Оглаживают от основания до головки, вытаскивая член наружу. Ладонь смыкается в тугой кулак, начиная скользить вверх-вниз. И с кем-то другим это было бы на сухую, но Чимин — улитка, поэтому его тело выделяет влажную блестящую слизь, которую так удобно размазывать по коже. — Помечаешь меня? — тепло посмеивается Юнги, приподнимаясь и нависая над Чимином. Сложно открыть глаза, чтобы рассмотреть хоть что-то перед собой. Ещё сложнее сосредоточиться, когда член находится в сладком плену, но… Чимин собирается. Заставляет себя моргнуть раз, второй и поймать прямой взгляд Юнги. — Хочешь, чтобы я весь блестел тобой? — на губах Юнги растекается порочная ухмылка, и слова не сразу доходят до поплывшего сознания Чимина. А когда доходят… ох. Альфа действительно блестит. В волосах мелькают блёстки, на носу, скулах, губах, даже на подбородке и шее — кожа переливается магическим свечением. Должен ли Чимин стыдиться своей природы? Реакции тела? Он густо краснеет, не зная, что ответить. — Хочешь, омега? — Х-хочу, — выдыхает Чимин, потому что это правда. Он не может пометить своего альфу запахом, а других вариантов больше нет. — Очень хочу, альфа. — Хорошо, — Юнги облизывается и медленно выпускает член Чимина из хватки. Понимание, для чего, приходит через короткое мгновение, когда альфа размазывает вязкую улиточную слизь по пахучей железе. Щедро втирает её в сгиб шеи, растирает пальцами от края челюсти до исчезающего под футболкой плеча. Чимин завороженно смотрит на действия Юнги. Он забывает сделать вдох. Из головы вылетают любые мысли, слова, реакции. Рот глупо приоткрывается, потому что жест Юнги настолько животный и собственнический, что это заводит. Член дёргается, выделяя ещё больше смазки, а между ягодиц начинает хлюпать. Как далеко они зайдут? Вопрос вертится на языке, но тонет в стоне. Юнги опускается ртом на член, заглатывая головку, пропуская в глотку. Альфа твёрдо смыкает губы на стволе, туго спускается до основания и очерчивает языком каждую выпирающую венку. Они у Чимина практически незаметны, но стоит кончику языка очертить хоть одну — становятся непривычно весомыми, присутствующими на теле. Чимин беспомощно цепляется ладонями за простыни, комкает их, пачкает в блёстках, и выгибается. Вскидывает таз вверх, неосознанно вбиваясь в горячий рот Юнги, но повторить движение не может. Альфа властно придавливает к постели, удерживает на месте и в своём темпе — грубо жадном — отсасывает. Юнги нельзя назвать сейчас ласковым. Альфа действует порывисто, ненасытно. Рычит, пуская вибрации по стволу, и осторожно царапает кожицу зубами. Это удивительно приятно. Чимин не знал, что может быть так приятно. Сфокусировавшись на трении рта вдоль члена, он хочет… хочет не теряться в спутанных эмоциях, которые пронизывают каждую клеточку тела. И очевидно — не хочет, чтобы это прекращалось. А ещё хочет принять пальцы между ягодиц. В голове пульсирует отчаянная мысль попросить, но это так стыдно. Что? Вот что Чимин скажет? «Альфа, трахни меня пальцами!» Или… «Альфа, в-войди в меня» Или… Ничего столь стыдного и не требуется, потому что Юнги предугадывает каждую мысль. Продолжая насаживаться ртом на член, оттягивает штаны до коленей и плавно скользит пальцами между ягодиц. Оглаживает щель, собирая как можно больше тягучей смазки — размазывает её по ягодицам, играется, ощупывает мокрую дырочку, а потом проникает одним пальцем. Всего одним, но этого хватает, чтобы Чимина выгнуло дугой, а мелодичный стон превратился во вскрик. — Юнги! Чимин неосознанно бьёт кулаком по постели, мотает головой из стороны в сторону, чувствуя, что несчастные улиточные усики банально перегружены. Контроль над магией не теряется, но она бурлит под кожей, смешивается с мурашками и превращается в ярчайшие взрывающиеся искорки. Гнездо наполняется светом, пробиваясь даже сквозь плотно сомкнутые веки. Всё происходящее настолько непривычно и одновременно с тем желанно, что Чимин надсадно скулит. Ему так сильно хочется отдать Юнги в равной мере то, что он получает сейчас, но как? Как взять себя в руки и добраться до альфы хотя бы кончиками пальцев? Чимин весь дрожит, сбивчиво дыша. Он не способен даже внятно мыслить, что уж говорить об остальном. Вся трепетная омежья сущность сосредотачивается на быстром движении и вокруг члена, и внутри задницы. Юнги ловко находит один ритм и теперь стремительно пытается выбить оргазм: разрушающий, сносящий крышу, явно не меньше. Потому что Чимину уже хорошо настолько, что даже плохо. В груди бешено колотится сердце, ноги и руки путаются в простынях, пока две самые одаряемые вниманием части тела распадаются на кусочки от наслаждения. В паху горит. Яйца сжимаются, готовые излиться с первым оргазмом, а задница — со вторым. Занимаясь сексом с партнёром, омеги редко кончают единожды. Если правильно их удовлетворять, если это делает альфа, то Чимин совсем потеряет голову, излившись дважды. Он невнятно мычит, находит край подушки и прикусывает ткань, пропитывая её не менее блестящей слюной. Всё гнездо будет ещё долго пестрить от их близости, смущать, напоминая об этом утре. Чимин отчаянно дёргается, когда понимает, что первыми опустошаются яйца. Мошонка поджимается, дрожит, а потом расслабляется, выплёвывая через ствол чертовски много семени. Юнги глотает почти всё, но, когда отстраняется, не уворачивается от ещё двух капель, попавших прямо на щёку. Чимин замечает это только потому, что с облегчённым выдохом неосознанно открывает глаза. — Ты в порядке? В заднице зудит. Между ягодиц не становится суше, и омежья смазка всё течёт и течёт, пачкая пальцы Юнги. Пальцы, которые не останавливаются. Ритмично вбиваясь в тугую дырку, они попадают прямо по простате, соскальзывая дальше по гладкой стеночке. После первого оргазма Чимин становится чувствительнее и не может связать даже две несчастные буквы. Он мычит, хныкает и кивает, неосознанно подаваясь навстречу долбящей ладони Юнги. — Сейчас закончим, сладость, — шепчет Юнги, наваливаясь сверху. Пальцы чуть меняют угол, принося ещё больше удовольствия. А жаркий рот альфы присасывается к сгибу шеи, оставляя засос за засосом. Чимина потряхивает от интенсивности ласки, от жадных, правильных движений Юнги, и он кончает во второй раз — задницей. Туго сжимает пальцы, не выпуская их из себя, но пропуская между ними вязкую смазку — густую, липкую, блестящую. Она стекает в небольшую лужицу под поясницей, пропитывая собой постельное бельё. Чимина оглушает. Он не может сказать, на какое время, но мир теряет звуки и, находя, возвращается с оглушающим звоном. Усики беспокойно колеблются, пытаясь ухватиться хоть за что-то, но проигрывают битву ощущений. Рот жадно глотает воздух, но дыхание восстанавливается не сразу. Руки дрожат. Ноги дрожат. Он весь трясётся, как листок на ветру, и успокаивается только когда на коже начинают гореть поцелуи — невесомые, мягкие, родные. С ними возвращается и слух — рычащее мурчание Юнги, дарующее безопасность. И под конец, когда получается дышать ровно и спокойно, до уха доносится журчание природного водопада в комнате. — Чимини? — Я тут, тут, — растерянно выдыхает Чимин. Головокружение постепенно уходит, оставляя после себя лишь оттенок присутствия. — Поцелуй. Юнги целует. Перебирает непослушные губы Чимина, успокаивающе поглаживая бок. Ладонь тонет в сгибе талии, когда спускается на бедро и ещё раз, когда поднимается к груди. Именно эта неторопливость помогает окончательно вернуть слетевшее самообладание. И задать назревший вопрос: — А ты? Тебе… тебе же тоже надо, — Чимин заставляет себя действовать смело. И пусть ладошка дрожит, но она вполне уверенно накрывает стоящий колом член Юнги. — Давай я тоже, ну, в рот. — Ты не… не обязательно, — Юнги тушуется, впервые на памяти Чимина смущённо кашляя. — Но если всё же да, то ты должен знать, что я не совсем… все мои гибридные признаки — они… как бы лучше сказать-то. Чимин заинтригованно опускает взгляд на пах Юнги, а потом бесцеремонно хватается за резинку штанов и тянет вниз вместе с бельём. Член пружинисто выскакивает из одежды, показываясь во всей красе. Не сказать, что он такой уж и необычный, но лобок и часть основания покрыты черепашьей бронёй. А весь ствол испещрён рельефными венками. Чимин невольно облизывается. Он без слов толкает Юнги в плечо, заставляя лечь на спину, и устраивается между ног. — А на спине тоже есть броня? — любопытно спрашивает Чимин, оттягивая время, чтобы придумать, как подступиться к члену. — А хвостик есть? — Да и да, — со смешком отвечает Юнги, закрывая ладонью лицо. — Я всё покажу. Чимин серьёзно кивает. Проводит влажным языком по губам, размазывая ещё больше блёсток, и осторожно приближается. Робко обхватывает головку, не зная, к чему быть готовым, но уж точно не к насыщенному кокосовому привкусу. Впрочем, это должно быть очевидно — такой запах у феромона Юнги, но вкус? Это захватывает, вынуждая с интересом глотать дальше. Хочется опуститься прямо, как альфа ранее — до основания, чтобы головка уютно поместилась в горле, но стоит ей задеть край… Чимин закашливается, сдерживая рвотный позыв, и снимается. — Не торопись, Чимини, — Юнги приподнимается на локтях и жадно рассматривает губы Чимина вблизи члена. — Я и так уже на грани, тебе не обязательно… ты можешь поводить ртом вдоль всей длины, пососать, кхм, головку и взять за щёку, например. — За щёку… — обсуждаемые щёки пылают алым румянцем, но стыд не сковывает. Может, дело в двух оргазмах, может в том, что альфа поддерживает и мягко направляет. Чимин гулко сглатывает и пробует ещё раз. Не напирает, не торопится, не берёт больше, чем может вынести. Он действует, как было подсказано, — прижимается собранными в бантик губками к головке, а потом слитно ведёт по всей длине до основания. Черепашья броня на лобке гладкая и совершенно не колючая на ощупь. Немного даже прохладная. И тут, рядом с яйцами, запах особенно насыщенный. Чимин делает глубокий вдох. Феромон забивается в нос, неосознанно помогая справиться с последними нотками робости в теле. Прикрыв глаза, Чимин позволяет себе действовать на инстинктах: приоткрывает рот, высовывает язык и начинает лизать. Короткими, быстрыми мазками он словно лакает член, собирая кокосово-солоноватый вкус. Смесь сливочного привкуса с ярким тропическим оттенком оседает во рту, зовя брать больше. Пробовать дальше. Насаживаться увереннее. Чимин поднимается к головке и опускается на неё опять. В этот раз действует осмотрительнее. Обхватывает губами и, как было сказано, начинает посасывать. Не зная, куда деть язык, он кружит им по гладкой поверхности, мягко толкаясь в узкую дырочку, из которой сразу же вытекает густая капля семени. Это кажется несложным — покачивать головой, упруго работая губами и время от времени пропуская член за щёку. Обжигающая головка толкается в гладкую кожу, соскальзывая к горлу, но Чимин отстраняется. Ему нравится короткая стимуляция, и он не хочет отрываться на личный дискомфорт, поэтому не перегибает, но решает, что просто рта мало. Перенеся вес на одну руку, второй Чимин обхватывает ствол. Пальчики не смыкаются, но водить вдоль всей длины это совершенно не мешает. Нежная кожа ладони отпечатывает на себе рельеф венок, чувствуя каждую шероховатость. Член у Юнги фигурный, словно высеченный из камня — такой же твёрдый, и ощущаются даже маленькие детали. Увлечённо посасывая, входя в раж и подбирая комфортный ритм, Чимин едва не теряется, когда спермы во рту становится слишком много, а тишина со стороны альфы сменяется на утробный рык, заменяющий стон. Юнги несдержанно вскидывает бёдра, вбиваясь глубже, а потом выскальзывает наружу, заливая подставленное омегой лицо густой жидкостью. Вязкая, с кокосовым запахом, она покрывает щёки, скулы, нос, но больше всего — губы. Чимин жадно направляет член на себя и пытается собрать как можно больше, но в итоге пачкается. Семя попадает на густые, тёмные ресницы, слепляя их, оставляет след на брови, волосах и основании усиков. От последнего тело простреливает неожиданная волна возбуждения, пугая своей стремительностью. — Какая грязная улиточка, — хмыкает Юнги и тянет Чимина на себя для поцелуя. Это неловко — позволять альфе почувствовать свой же вкус, но, кажется, прямо сейчас подобные мысли тревожат только эмоционально перегруженную омегу. Потому что Юнги целует жадно. Сминает губы, толкается языком, сплетаясь с Чиминовым, и сыто, довольно урчит. Омежье мурлыканье вторит альфьему. — Всё хорошо? — заботливо уточняет Юнги, отстраняясь лишь для того, чтобы Чимин мог ответить. Но что говорить? Он поднимает ошарашенный взгляд на альфу и вместо этого спрашивает: — Я молодец? — Да, ты молодец, — Юнги тепло улыбается, — ты хорошо обо мне позаботился, омега. Похвала растекается под кожей сладкой истомой, вынуждая засмущаться сильнее, чем из-за спермы на лице. Чимин робко хихикает, опуская взгляд. Он молодец. — А теперь показывай спину! — переводит тему Чимин, чтобы не утонуть в пытающейся сковать его стеснительности. — Ты никогда не раздевался передо мной, а меня голым видел. — Ладно, — Юнги шумно выдыхает. Садится на край гнезда, поворачиваясь к Чимину спиной, и рывком дёргает футболку вверх, схватив ткань чуть выше лопаток. Сначала непонятно, куда смотреть, а потом Чимин замечает: белоснежная кожа темнее в районе поясницы и складывается в ромбовидные фигуры. Они кажутся рельефными, выпирающими, и стоит подушечкам пальцев коснуться брони — первое впечатление подтверждается. Юнги приподнимается, чтобы стянуть штаны и показать коротенький, узкий хвостик, спрятавшийся в ложбинке между поджарых ягодиц. Он действительно черепаший и не особо подвижный. — Воу, — Чимин гладит дёрнувшийся хвостик, а потом наваливается на спину Юнги, прижимаясь грудью. — Это мило. Мне жаль, что у меня нет хвостика. Только усики. — Я могу их потрогать? — повернув голову, спрашивает Юнги. Получив робкий кивок в ответ, уточняет ещё: — А поцеловать? — Я… д-думаю, что да? Ты же целовал лоб рядом с усиками. Юнги хмурится, становясь серьёзнее, а потом разворачивается на месте, мягко разрывая объятья. Он действует неторопливо, так же, как когда пытался поцеловать во второй раз, — давая возможность в любой момент отстраниться. Чимин не хочет отстраняться. Он всё ещё ужасно грязный, сперма подсыхает, неприятно стягивая кожу, но им, очевидно, нет до этого никакого дела. Шершавые губы касаются сначала привычно — основания на лбу чуть выше виска. Исследуют знакомую область, будоражат трепетностью прикосновения, а потом поднимаются выше. Усики у Чимина тоненькие, но плотные, невыносимо чувствительные к эмоциям. И пусть сейчас они перегружены после двух оргазмов, отголоски внутренних переживаний Юнги уловить получается. Волнение. Нежность. Привязанность. Чимин улыбается, растворяясь в ощущениях альфы. Признательность. Трепет. Восхищение. Юнги добирается поцелуями до самого кончика и буквально оглушает силой своей влюблённости. Усико покачивается, отстраняясь от губ, но тут же падает обратно, натыкаясь на кончик высунутого языка. Чимин шумно выдыхает. Стонет. Приоткрывает мутные глаза, напрашиваясь на жадный поцелуй, и, да, альфа всё лучше предугадывает его желания, потому что поцелуй именно такой, как надо: голодный, с колкими укусами и настырным языком. Чимин охотно отвечает. Закидывает руки на шею, тянет Юнги на себя, падая обратно на постель. На них почти нет одежды, если не считать частично стянутых штанов, из-за чего близость ощущается особенно интимно. Они не переходят черту во второй раз, отстраняясь ровно в тот момент, когда волна возбуждения опасно пронизывает с головы до пят. — Ты не передумал касательно своего решения о сто процентной посещаемости? — невозмутимо спрашивает Юнги, возвышаясь над Чимином. — По сути, там история и этика… не такие уж и важные предметы. Предложение Юнги пошатывает решимость Чимина, но это странно — меняться из-за отношений в столь глобальных вопросах. Так что он качает головой и говорит: — Я не буду пропускать даже их. — Хорошо, — Юнги срывает ещё один поцелуй и отстраняется. — Тогда давай собираться на пары. Мы… увлеклись. Чимин хихикает, слыша столь нейтральное слово. Он думал, что в первый раз, когда они увидят и потрогают друг друга голыми, будет стыдно. Неловко. Может быть, они выключат свет, чтобы не смущаться. Но всё проходит очень естественно и плавно. Так, как надо. Хочется, конечно, спросить, что же такого приснилось Юнги, что он сорвался, но, на самом деле, не так и сложно догадаться. У Чимина сны не лучше: пылающие, с порочными звуками, не отпускающими и после пробуждения. Они максимально быстро собираются. Сначала ополаскиваются в их природном водопаде в комнате, мутя воду, а потом по очереди идут в душ. Одеваются, хватают сумки и отдельно яйцо. Сначала оно будет у Юнги, а потом, когда опять придётся разойтись по раздельным парам, у Чимина. Он несколько беспокоится о фамильярах и пытается зафиксировать мысль: сходить к профессору Киму проверить малышей. Или, в крайнем случае, спросить у Юты — как раз их с Юнги очередь навещать отбывающих наказание друзей.

***

«Восстановление исторического аптекарского сада «зелёные своды»

Задача: ежеквартальное восстановление старинного аптекарского сада. Системы магического орошения забились, почва истощена и содержит следы алхимических реагентов (требуется глубокая очистка). Срок: 2, максимум 3 дня Требуется: 2-3 человека, приоритет на магию земли и воды Сложность: Низкая (важны аккуратность и ответственность) Награда: 25-35 баллов в зависимости от скорости выполнения задачи Контакты: Профессор Мэй (каб. 412, Факультет Магии Растений) Чимин поражённо замирает. Стихии земли и воды, сад внутри академии, низкие риски… Он срывает задание быстрее, чем дочитывает до конца. — Юнги! — Чимин оглядывается, пытаясь найти альфу. Они разошлись, чтобы посмотреть на все доски с заданиями: чем ближе экзамены, тем их больше. Выцепить взглядом знакомую фигуру никак не получается. — Юнги-и! — Тут, — на талию опускаются знакомые ладони, мягко сжимая. — Нашёл что-то? — Да! — Чимин прокручивается в объятьях и тычет под нос альфы сорванное объявление. — Прям как для нас создано, почитай! Юнги забирает бумажку и быстро пробегается взглядом по тексту. — Профессор Мэй? — он хмыкает. — Это будет интересно, конечно. Особенно если она подозревает нас в участии в той вечеринке. — Стой, что? — Чимин приподнимается на носочках и заглядывает в листок. — Бли-ин, я не заметил. Но всё равно? Мы же не наказаны и у нас есть рекомендательные письма от декана У, профессора Кима и других преподавателей… всё должно пройти хорошо! — Идём проверять? — риторически спрашивает Юнги, уже переплетая их пальцы. Они идут в сторону корпуса гербологии, огибая суетящихся студентов. — Кстати, мама рассказывала про «Зелёные Своды». Там старая система магической подпитки, поэтому восстановление требуется каждый квартал. Выделить средства на реставрацию… не выходит, но в целом это всегда неплохой способ занять студентов. — Главное, что работает, да? — правильно понимает Чимин. — Установим яйцо на видном месте, чтобы оно не мешалось, и будем работать. Юнги мычит, соглашаясь. Они как раз подходят к факультету растений. Корпус снаружи выглядит как оранжерея, особенно верхушка — выполнена из специального магического стекла, но внутри, особенно первые пять этажей, это обычное здание. В кабинете 412 пахнет свежестью, сушёными травами и чем-то диким, присущим только магическим цветкам. Профессор Мэй сидит за столом, заваленным свитками и образцами в стеклянных сосудах. Она — одна из немногих представителей гибридов волков-оборотней, и это видно во всём: в остром, оценивающем взгляде янтарных глаз, в собранной, военной выправке и ощутимой ауре хищника. Чимин и Юнги относятся к травоядным видам гибридов, поэтому невольно чувствуют себя под прицелом. — Профессор Мэй, здравствуйте, — Юнги, как и в случае с прошлой экспедицией, начинает первым, беря все организационные вопросы на себя. — Мы по поводу задания по восстановлению «Зелёных Сводов». — Первый курс? — Да. — Необходимо восстановить цикл полива с применением элементов магического тумана — руны могли стереться из-за влаги, надо обновить, — рубит профессор Мэй без прелюдий. — Запустить магический родник, он является центром экосистемы, очистить землю от магического мусора и загрязнений после алхимических удобрений. Проверить корневые системы редких растений. Активировать защитные руны земли по периметру — вся цепь присутствует, но символы могли стереться. Справитесь? Чимин замирает от такого напора и старается не открывать рот от удивления. Он нервно сглатывает и косится на задумавшегося Юнги. Сомневаться нельзя, но… профессор Мэй так убедительно на них наехала, что он судорожно перебирает в голове: а все ли навыки отработаны достаточно хорошо, чтобы браться за задачу? — Я — Мин Юнги, гибрид черепахи, специализация — магия воды и защитные структуры. У меня есть опыт работы с системами орошения и умею проводить диагностику барьеров, — Юнги мягко подталкивает Чимина вперёд. — Это Пак Чимин — гибрид улитки, его стихия — земля и немного вода. Он выполнял несколько заданий по глубокой очистке почвы и восстановлению её жизненной силы. — Рекомендации? Чимин судорожно достаёт из сумки рекомендации и протягивает их учителю. Хорошо ещё, что с момента, как они начали просматривать задания, он не выкладывал папку. Тут не только его, но и Юнги, с оценками, комментариями и акцентом на сильные качества. Профессор Мэй придирчиво изучает всё, а потом бросает проницательный взгляд на светящееся яйцо с фамильярами. Холодная строгость в глазах меняется на деловую заинтересованность. Чимину даже кажется, что становится легче дышать. — Документировать процесс обязательно, — выносит вердикт профессор. Она достаёт два частично заполненных бланка и дописывает недостающую информацию. — Вот пропуска. Задание считается активным с завтрашнего утра, но я настоятельно рекомендую начать сегодня. Осмотр, оценка масштаба работ. Завтра у вас освобождение от пар по моему распоряжению для погружения в проект, жду с отчётом до восьми вечера. Мне важно будет знать, сколько вы сделали и сколько осталось. Чимин чуть не подпрыгивает от счастья, но обходится лёгкой улыбкой и искренней благодарностью: — Спасибо, профессор! Мы не подведём! — Благодарим за доверие, — добавляет Юнги, принимая бланки с почтительным кивком. Они стараются не спешить, выходя из кабинета, но оказавшись на улице, моментально просчитывают, что сделать дальше. Надо торопиться, потому что академия, конечно, не огромная, но им сначала топать в лабораторию, а только потом — в аптекарский сад, но для начала — кафе, чтобы взять четыре обеда: два себе и два Хосоку с Ютой. Лаборатория, куда определили друзей на этот раз, напоминает поле битвы или последствия взрыва алхимического котла. Пахнет гарью и чем-то неприятно кислым. Хосок, перепачканный сажей и кристаллической пылью, медитативно скармливает слайму какую-то дрянь, пока Юта, выглядящий чуть менее измученным, драит пол магической щёткой. — Что у вас тут случилось? — поражённо выдыхает Чимин, трепетно прижимая к себе пакет с едой. — Это не опасно? — Нет, всё оки, — с широкой улыбкой пытается обнадёжить Хосок, пока Юта мрачно поджимает губы. — Ладно, не всё. Тут были абитуриенты, проходили базовую подготовку к экзамену. Как видишь… они не слишком хороши. — Надеюсь, что будущий первый курс не подорвёт академию, — вздрогнув, тянет Чимин. — В общем, мы принесли поесть и попить, но задержаться не сможем. Нашли задание! — О! — Хосок любопытно подаётся вперёд. — Что за квест? — У профессора Мэй, — отвечает Чимин, и улыбка на лице Хосока леденеет. Именно она проверяла их после вечеринки и назначила отработку. — Восстановление «Зелёных Сводов». Вроде не сложно, но муторно. — В какой-то степени разделим вашу боль, — со смешком добавляет Юнги. — Очистка земли, восстановление системы полива… По ощущениям она ждёт, что завтра мы закончим. — Она может, — уныло соглашается Хосок, осматривая лабораторию. — Нам тоже надо очистить это всё дерьмо сегодня. Чимин натянуто улыбается. Да уж, с профессором Мэй шутки плохи. Торопливо распрощавшись, они с Юнги двигаются в сторону своего задания. По дороге перебиваются бутербродами, а вот полноценный обед оставят на потом, ближе к вечеру, чтобы не бежать сломя голову голодными в общежитие. Они сворачивают за угол редко посещаемой оранжереи, проходят всего метров десять и замирают напротив таблички. Рядом стоит уже хорошо знакомый им магический сканер. Пропуски срабатывают моментально, и дверь с тихим щелчком открывается. — Блядь, ну и вонь, — Чимин морщится, задерживая дыхание. Он ожидал плохого, но не худшего. Сладковато-гнилой запах зеленоватым туманом клубится над грядками, отталкивая одним видом. — Теперь и я сомневаюсь, что мы справимся… Юнги… — Мы справимся, — уверенно говорит Юнги. Его голос не дрожит, а пальцы рисуют заклинательную руну в воздухе, и вот — на их головах появляется пузырь, защищающий от мерзкого запаха. — Судя по всему, система очистки сильно так наебнулась, а раз тут использовали алхимические удобрения… вот и итог. Чимин переводит судорожное дыхание и не даёт себе раскиснуть. Они справятся. Точно. Обязательно справятся за сегодня и завтра. Юнги создаёт ещё один пузырь, но уже на яйце, а потом устанавливает сумку на наспех сконструированную подставку. Закатив рукава, принимаются за работу. С такой задачей особенно сильно не хочется затягивать.

***

Четыре часа вчера — с пяти вечера до девяти и четыре часа сегодня — с десяти до двух — дают о себе знать. Очистка, диагностика, прополка грядок, активация рун — всё это с редкими паузами накладывает свой отпечаток. Чимин чувствует каждую мышцу, а усики безвольно свисают от усталости. Руки в земле, футболка прилипает к спине. Рядом, оперевшись на лопату, стоит Юнги. Он выглядит не лучше: лицо покрыто тонким слоем пыли и пота, но взгляд по-прежнему решительный. Они молча созерцают плоды своих трудов. Где-то наполовину готово. Может, чуть больше. Земля на центральных грядках дышит чистотой — тёмный, отравленный слой сменился здоровым коричневым грунтом, но по краям надо будет пройтись ещё раз. Несколько ключевых рун периметра активированы, и их матовое свечение едва заметно под слоем мха, который ещё предстоит осторожно удалить. Система орошения… ох. Юнги провёл всё утро, разбирая забитые трубы и восстанавливая стёршиеся руны. Вода пока течёт слабо, но течёт! Это определённо можно считать маленькой победой. Как только альфа закончит, то переключится на кропотливую работу с элементами магического тумана. Чимин даже не лезет под руку. Его задача сейчас — корневая система редких и чувствительных к изменениям растений. — Думаю, родник запустим к вечеру, — хрипловато произносит Юнги, вытирая лоб тыльной стороной руки. — Тогда влага сама начнёт расходиться по каналам и дочистит их. Мне остался последний участок труб и… Усталую речь Юнги обрывает подозрительный треск. Они одновременно разворачиваются к стоящему чуть поодаль, находящемуся в защитном пузыре, яйцу фамильяров и замирают. Чимин мысленно обмирает: он так и не зашёл к профессору Киму, чтобы узнать, как скоро малыши вылупятся, и вот. Треск повторяется. Звук напоминает удар молнии по сухому дереву. Острый и быстрый. Рвущийся. Чимин вздрагивает всем телом, сердце подпрыгивает к горлу, а из рук падают маленькие грабельки. Он с ужасом смотрит, как от верхушки яйца к основанию стремительно бежит глубокая трещина, испещряя скорлупу причудливым узором. — Нет-нет-нет! — Чимин срывается с места, на ходу используя магию, чтобы убрать грязь как минимум с ладоней. — Рано! Юнги! Что нам?.. Надо к профессору Киму! — Так, — Юнги с секундной задержкой оказывается рядом — тоже с чистыми руками. — Вдох-выдох. Нам точно нельзя паниковать, а добежать до учителя мы не успеем. Мы же знаем, что делать, помнишь? Чимин судорожно глотает воздух, пытаясь вспомнить хоть что-то. Не получается. Но он и не экзамен сдаёт, верно? Тем более Юнги первым поднимает ладони к яйцу с двух сторон, подавая пример и невербально подсказывая. — Д-да, точно, личный контакт. — Именно. — Юнги осторожно, но уверенно берёт дрожащие ладони Чимина и направляет их к треснувшей скорлупе. Его собственные ложатся поверх. — Опускаем ладони на скорлупу. Не давим. Вливаем магию. И ждём. — Как долго? — Не знаю, — говорит самый тревожный ответ Юнги. Заметив испуганный взгляд Чимина, добавляет: — Но не думаю, что долго. Им просто надо выбраться из яйца. Скорлупа под ладонями Чимина горячая, обжигающая. Он чувствует пульсацию — сильную, настойчивую. Слышит биение двух сердечек, пусть и приходится максимально сконцентрироваться. Это… не страшно. Да. Совсем не страшно. Ощущая поддержку от Юнги и успокоившись после первого приступа паники, Чимин делает глубокий вдох и такой же выдох. Берёт себя под контроль и направляет магию в яйцо. Фамильяры буквально высасывают энергию, и теперь Чимин в полной мере осознаёт, почему первокурсники практически никогда не устанавливают подобную связь. Просто не хватит сил. Им с Юнги бы хватило. Но поток магии альфы невероятно мощный — именно он вливает большую часть, мягко поддерживая ресурсы омеги. Под их руками трещины на скорлупе множатся, расползаясь по поверхности. Яйцо начинает светиться изнутри ещё ярче и ещё, а потом… рассыпается. В отличие от пугающего треска — этот звук похож на шелест падающих листьев. Среди осколков, покрытых мягким внутренним слоем, чем-то напоминающим вату или мох, открывается удивительное зрелище. Два крошечных существа, размером с ладонь Чимина. Их тела гибкие, покрытые нежной, бархатистой кожей, которая прямо на глазах переливается различными оттенками: от мшисто-зелёного до глубокого синего. Большие, независимо двигающиеся глаза-бусины смотрят на мир с безмерным любопытством. Маленькие цепкие лапки неуверенно опираются на внутренности разрушенного яйца. Это хамелеоны. Их фамильяры. Настоящие. Чимин поражённо выдыхает, когда один из них, чуть крупнее и с ярким гребнем на голове и спине, делает неуклюжий шаг в сторону Юнги. Второй, изящнее и с более длинным хвостиком, тут же меняет цвет, сливаясь с золотистым оттенком подставки, и устремляется к Чимину, издавая тонкий, едва слышный писк. — Боги, — Чимин тоже пищит, любопытно рассматривая оглядывающегося хамелеончика. — Юнги! Юнги, они такие милашки. — Да, — альфа осторожно проводит подушечкой пальца вдоль длинной спинки ящерицы. — И, кажется, им совсем не нужен отдых, да? — Отдых нужен мне, — нервно хихикает Чимин, пока хамелеон карабкается по руке к плечу, огибает шею и спускается ко второй ладони. — Хуже было бы только родить, когда вокруг все воюют. — Мы просто убираем сад, не драматизируй, — цокает Юнги, пересаживая своего хамелеона на сгиб локтя. — И разве это роды? Так… — Ой, — Чимин хочет ответить Юнги, но тут его хамелеон сворачивается в кольцо вокруг запястья и становится… украшением? — Это как… что? — Они же магические фамильяры. Думаю, что так они выглядят… большую часть времени, чтобы не мешаться? Старшекурсники почти все с фамильярами, но что-то я не видел, чтобы они сидели на парах с животными на плечах. — И то верно, — стараясь совладать с удивлением, соглашается Чимин. Он робко трогает новообразовавшийся браслет и моментально чувствует отклик. Чистая волна положительной энергии, которая… пытается утешить? — Он, кажется, беспокоится обо мне. — Ты его родитель, — Юнги хмыкает, наблюдая, как его хамелеон тоже превращается в браслет, но выбирает другое место — чуть выше локтя. — Он будет о тебе беспокоиться, как и ты о нём. Имена берём те, что придумали? — Да, — Чимин лучисто улыбается, — Ён у меня и Ю у тебя. Стоит именам прозвучать — вокруг браслетов вспыхивает кольцо света, магически закрепляя связь. Теперь Чимин чувствует завершённость. Связь с Ёном — тёплая, живая ниточка в груди — оказывается невероятным источником сил. Усталость никуда не девается, но она отходит на второй план, когда от фамильяра льётся чистый поток магии. Он ловит взгляд Юнги и видит в нём то же самое изумление и прилив бодрости. — Продолжим? — Юнги двигает рукой, проверяя, насколько новоявленное украшение мешает. — Кажется, благодаря им у нас откроется второе дыхание. — Это точно, — Чимин подхватывает заразительный энтузиазм. Усики бодро приподнимаются, а ноги перестаёт ломить от переутомления. — Вперёд! Работать получается с неожиданной лёгкостью. Магия земли под пальцами Чимина течёт плавно и мощно, будто почва подсказывает, где нужна глубокая очистка, а где следует просто укрепить корни. Он больше не копает наугад — знает, где надо вырыть ямку, а где не стоит трогать. Юнги тоже делает меньше лишних движений: последние засоры в трубах поддаются без прежней борьбы, стёршиеся символы оживают под уверенными касаниями ярче прежнего. Когда он активирует центральную руну источника ключевым магическим толчком, тихий журчащий звук наполняет сад. Сначала льётся тоненькая струйка, довольно быстро превращаясь в уверенный поток чистой, прохладной воды. Система магического тумана включается следом, окутывая особо привередливые растения влажным облаком. Чимин тоже заканчивает с системой защиты по периметру и с интересом смотрит на Юнги. Альфа вытирает руки о брюки, удовлетворённо наблюдая за заработавшими механизмами. Сад преображается на глазах. Воздух пахнет не гнилью и химией, а свежестью; нет никакого зеленоватого облачка сомнительного происхождения. Чимин подходит ближе, опирается на плечо Юнги, и они молча наблюдают, как их усилия окупаются. — Готово? — Похоже, что да, — Юнги колдует заклинание времени и с удивлением смотрит на цифры: [18:42]. — Ого. Я думал, что прошло меньше времени. — Мы всё равно справились довольно быстро, — тактично уточняет Чимин, впервые за день чувствуя, как живот скручивает от голода. А ведь… они только завтракали в девять утра и всё. — Проголодался, как собака. Давай сдадим всё профессору Мэй и домой? Покажем всем фамильяров. — Да, давай. Торопливо, но аккуратно, они собирают инструменты. Чимин подхватывает оставленную на каменной оградке тетрадь — он скрупулёзно фиксировал каждый их шаг для отчётности. По привычке тянется к сумке с яйцом, но… яйца больше нет. Загружает осколки скорлупы вместо него и растерянно идёт на выход следом за Юнги. Они бросают последний взгляд на оживающий сад и почти бегом направляются к корпусу Магии Растений. Профессор Мэй, кажется, вообще не собирается никуда уходить. Она сидит за столом, с раздражением чиркая комментарии на чьей-то проверочной работе. Её торчащие вверх волчьи уши гневно дёргаются, но, уловив звук приближающихся шагов, замирают. — Добрый вечер, профессор! — робко здоровается Чимин. — Мы закончили! — Действительно? — профессор с удивлением принимает отчётный журнал Чимина. — Ну, посмотрим, что вы там сделали. Она бегло листает страницы, задерживаясь на схемах и подробных описаниях выполненных работ. Её взгляд скользит к браслету-хамелеону на запястье Чимина, потом к такому же на руке Юнги. На её непроницаемом лице мелькает что-то… почти похожее на уважение? Или просто удовлетворение от выполненной работы? — Ещё и фамильяры вылупились? Кто же? — Хамелеоны, — отвечает Юнги и, видимо, подаёт импульс Ю, чтобы тот превратился из браслета в существо. — Они помогли нам закончить быстрее. — Идеально для ваших стихий, — сухо констатирует профессор Мэй, закрывая тетрадь. — На итог в саду я посмотрю завтра. Первую пару можете пропустить, но перед второй зайдите ко мне, оглашу результаты. Свободны. — Спасибо, профессор, — спокойно благодарит за двоих Юнги и тянет Чимина на выход, переплетаясь с ним пальцами. Да уж, за эти насыщенные сутки они почти не касались друг друга, только когда засыпали и просыпались. Сегодня наверняка тоже будут спать, как убитые. Сначала, правда, надо выдержать любопытство друзей. Чимин уверен, что они отреагируют бурно, пусть и с искренней радостью. От зевка ломит челюсть. Не уснуть бы по дороге…