Созвездие веснушек

На кухню все стягиваются ближе к девяти часам, когда Чимин готов плюнуть на подобие вечеринки и пойти спать, но нет. — А где яйцо? — первым замечает пропажу именно Хосок. За ним подтягиваются такой же любопытный Юта и Тэхён, повиливающий хвостом от нетерпения. — Его же не украли? — Нет, — Юнги приподнимает уголок губ в ехидной ухмылке. — Малыши просто вылупились. После слов Юнги его фамильяр сразу же превращается из браслета в хамелеона. Глаза бисерины с интересом находят застывших друзей, а длинный хвост скручивается вокруг бицепса. Чимину кажется, или ящерица стала больше? Его Ён тоже превращается и сразу вскарабкивается на плечо, где максимально старается слиться с одеждой и ярко рыжими волосами. — Хамелеоны! — счастливо взвизгивает Хосок и подскакивает к ним, с воркованием протягивая пальцы к застывшим фамильярам. — А потрогать они себя дадут? — Ну, попробуй, — со смешком предлагает Юнги. — Вроде Ю настроен доброжелательно. Чимин с интересом смотрит, как хамелеончик настороженно застывает, но, вроде, против прикосновения ничего не имеет. Понимает, что Хосок — тот, кто подарил их яйцу сумки? Или же просто ощущает искренний, беззлобный интерес? Что бы там ни творилось в крошечной голове ящерицы, погладить себя он даёт. Даже меняет цвет, переливаясь под прикосновением. — Прелестные, — выдыхает Хосок, дёргая енотьими ушками. — Юта, а ты можешь понять их пол? — Конечно, — Юта подходит ближе. Ему хватает одного взгляда на фамильяров, чтобы сказать: — У Юнги самец — это видно по гребню на голове, а у Чимина самочка. Кажется, у вас есть огромные шансы стать дедушками? Чимин ярко краснеет, и Ёна повторяет за ним, становясь опасно красной. Это что же? Теперь все будут читать его эмоции по палитре фамильяра? Ну нет. Он не согласен. Он не подписывался! Словно услышав замелькавшие в голове спутанные мысли, хамелеон без суеты превращается в браслет, спустившись обратно к запястью. Да, так намного лучше. А то начнёт сейчас Чимин думать о процессе становления дедушкой, и… Стоп мысли. — Так-так-так, — с предвкушением говорит Джин вместе с остальными, заходя на кухню. Они занимают освободившееся место рядом с Юнги, чтобы посмотреть на Ю. Фамильяру, кажется, даже нравится такое внимание — он словно приосанивается, гордо приподнимая подбородок вверх. — Это определённо надо отметить! Намджун, делай заказ! — Есть, сэр, — поддерживает шутливый настрой Джун, доставая телефон. — Итак, кто что будет? Спустя всего минут тридцать стол ломится от еды из магической доставки. Готовить никто не вызвался, поэтому сейчас с огромным удовольствием пробуют заказанные блюда. Тут есть и традиционные корейские — кимбаб, кимчи, хоттоки, кальби; и не менее привычные американские — бургеры, жареная картошка, сырные шарики; и совсем не знакомые Чимину по названиям, но понятные по виду — мясные рулетики, отбивные, чесночные палочки… — Мы как-то… перестарались, — ошарашенно выдаёт Чимин, усаживаясь на диванчик сбоку от Юнги. — Не много? — Да боги, — Джин небрежно отмахивается, с азартом раскалывая палочки и прицеливаясь к закуске. — Во-первых, нас аж восемь человек, Чимин. Тут лишь бы не мало в итоге оказалось. Во-вторых, повод! Вы-таки стали родителями, да ещё и в столь раннем возрасте. А в-третьих… Намджун без слов понимает своего парня и достаёт из-под стола упаковку припрятанного пива. Чимин с облегчением думает — хорошо, что не вино от слайма, а потом охотно принимает протянутую холодную баночку. — Итак! Тост, — Джин поднимается с места и откашливается. Осматривает каждого из них: рядом сидящих Юнги с Чимином, таких же не отлипающих друг от друга Чонгука с Тэхёном, закатывает глаза на уже жующего мясо Хосока и улыбкой приободряет выпрямившегося Юту. На Намджуна не смотрит, поэтому не видит, как тот незаметно включает телефон для записи. — Это был крышесносный месяц. Юнги и Чимин стали жить вместе, потом взялись за воспитание фамильяров, а теперь вообще встречаются! — Они что? — одними губами шепчет Хосок, поворачиваясь к Юте. — А когда? — Тихо, — цыкает Джин. — Мы успели организовать ночную нелегальную вечеринку и с треском провалиться, но зато! Теперь у нас есть алкогольный слайм, — тихое «он Слайви» игнорируется, — который в любой момент сделает самое лучшее вино для мясного маринада. Я, что хочу сказать, весь такой официальный и расчувствовавшийся, давайте и в следующем году быть такими же непредсказуемыми. Может, у нас сформируется и ещё одна парочка. Взгляд Джина без стеснения падает на Чонгука с Тэхёном, но те просто делают вид, что не замечают и не осознают намёков. — Выпьем! — звучит хоровой ответ на тост Джина. Чимин делает довольно большой глоток, неосознанно закидывая голову назад. Холодненькое, с хмелевой горечью пиво как нельзя лучше подходит для завершения насыщенного дня. Да что там! Чимин согласен с Джином — последний месяц выдался на удивление насыщенным событиями. И озвучили-то только их с Юнги «достижения», но тот же Джин тоже переехал в новую комнату, Тэхён прыгнул в последний вагон, чтобы набрать сто баллов и получить свободу от экзаменов, а Чонгук считается лучшим боевым магом их выпуска. Хосок сделал открытие, да и не одно — алкогольный слайм это больше для души, а Юта в следующем году будет ассистировать профессору Киму на занятиях по магическим зверям. Даже зациклившись на своих отношениях, Чимин не упускает достижения друзей. Может, порой с запозданием, но замечает все важные и весомые для их жизни моменты. Алкоголь наполняет тело лёгкостью, смешиваясь с теплом сытости и дружеской атмосферой. Чимин отставляет почти пустую баночку пива и берёт следующую, доедает хотток, подумывая своровать у Юнги кальби. Их хамелеоны остаются браслетами, не спеша опять появляться перед друзьями. Разговор плавно перетекает от фамильяров к экзаменам, которые точно придётся сдавать отрабатывающим, а от них — к долгожданной свободе. — Может, сгоняем куда после экзаменов? — спрашивает Чонгук, отставляя пустую тарелку из-под бургера. Он обводит всех азартным взглядом, а его хвост несдержанно вьётся за спиной, выдавая нетерпение. — Недели на две. Развеемся, побухаем, а потом — по домам, к семьям. На секунду повисает тишина, словно все обдумывают предложение. Чимин так точно обдумывает. Он не против поездки, но куда? — Пляж! — первым выпаливает Тэхён, дёргая лисьими ушками. — Солнце, море, песок! Можно загорать, купаться, а вечером — барбекю прямо на берегу! Круто же. — Да ну, — Намджун дуется, — море — это банально. Лучше горы или лес… Свежий воздух, потрясающие виды, кемпинг. Можно найти уединённое место с водопадом, разбить лагерь… тем более у Чимина с Юнги точно есть опыт. Чимин открывает рот, чтобы согласиться с опытом, но не горами, его перебивает активный Хосок: — Я за лес. Снять домик где-нибудь у опушки. Там же столько всего интересного можно найти: грибы, кристаллы, следы магических зверей… — Тебе лишь бы грибы, — закатывает глаза Юта. — Я же не предлагаю их курить. — Пока что, — поддевает Хосока Юта. — Удивлён, что у тебя ещё нет своей грибной плантации. Как ты упустил эту возможность из виду… — Не подавай ему идеи, — с наигранным ужасом прижимает ко рту ладони Джин, но сбивается на хихиканье, которое подхватывают все. — А вообще, может, к Джуни? У его семьи есть вилла у озера. Огромная, с собственной территорией, бассейном, баней… Все удобства цивилизации, но при этом на природе. Никаких палаток и походных трудностей. Можно просто валяться, купаться, жарить мясо и наслаждаться жизнью. Предложения выходят на новый круг, частично повторяя старые, но мелькают и новые: поехать в другой город или даже страну, арендовать фургончик и попутешествовать куда глаза глядят, отправиться в магическое подземелье, чтобы провести отдых с пользой… Чимин не успевает запомнить каждое, путаясь в неугасаемых спорах. Он нервно смеётся и переводит взгляд на Юнги с немой просьбой: спасай. — А что насчёт острова? — вклинивается Юнги, когда остальные выдыхаются. — Профессор Ким каждый год выдаёт пропуск на посещение природного заповедника, который располагается на острове Мун. Там можно арендовать дом или квартиру, есть куда отправиться, чтобы каждый получил желаемое — и пляж, и горы, и пещеры, и магические диковинки. — И кто получит пропуск? — скептично спрашивает Тэхён, выгибая рыжую бровь. — Юта, — невозмутимо отвечает Юнги. — Учитывая его магию и перспективы развиваться именно во взаимодействии с магическими животными, профессор Ким легко согласится на пропуск. Мы с Чимином, если что, можем пойти как дополнительные аргументы за счёт фамильяров. Что скажешь? Юта, до этого молчавший, задумчиво дожёвывает зелёный листик и, закончив, совершенно нейтрально отвечает: — А у меня уже есть пропуск. — И ты молчал?! — Хосок подпрыгивает на месте. — Да я не успел сказать, — Юта посмеивается. — Вы как загалдели, там слова не вставить. Остров действительно с заповедником, но это будет не две, а три недели, потому что я поеду как на практику. Те, кстати, кто сдаёт экзамены, можете успеть подсуетиться и записаться со мной в одну команду, чтобы закрыть этот момент. Чимину с Юнги и, вероятно, Тэхёну не надо, потому что все экспедиции и задания для набора баллов уже идут как практика, поэтому они освобождены и от неё на летний период. А вот для других — это действительно хорошая возможность. — Круто, — Намджун покачивает головой, открывая очередную баночку пива, — я слышал, что там есть магические коалы. Хотелось бы посмотреть на них. Мне надо будет подойти с тобой, чтобы записаться? — Да, пойдём вместе. — Значит, решено? — подводит итог Джин. Он торжественно поднимает баночку пива и продолжает: — После экзаменов — остров Мун! За наш первый и, надеюсь, не последний летний поход. — За лето! — хором подхватывают остальные, звонко стукаясь банками. Чимин довольно мурчит и опирается на плечо Юнги, окончательно расслабляясь. Их поездка ещё не настала, но он уже предвкушает, какой она может быть. Яркой, весёлой и с… он косится на альфу. С сексуальной перчинкой.

***

Чимин растерянно присаживается на край гнезда и осматривает пространство, к которому никак не может привыкнуть. Последние пять дней выдались напряжёнными. Не потому что у них появились фамильяры — тут как раз наоборот, стало намного легче, не надо беспокоиться о яйце. А потому что они затеяли перестановку. Казалось бы, не слишком уместно что-то менять в конце курса, но они ведь сюда вернутся в следующем году, верно? Да и летом никто не выгоняет из общежития. Можно спокойно прожить тут хоть все каникулы — многие это практикуют. Ёна трансформируется из браслета в хамелеона и вскарабкивается по руке выше. Осторожно трогает щёку Чимина длинным языком в явной попытке утешить. Он хихикает и поглаживает фамильяра по шершавой спинке. — Всё хорошо, милая. Это не грусть, я… раньше времени прощаюсь с комнатой. Многое осталось прежним. Прохладный камень, влажный воздух, тихое журчание ручейка, впадающего в центральный бассейн — это они с Юнги не трогали. А вот кровать альфы убрали. Как будто бессмысленно оставлять её, ведь даже после вылупления фамильяров они продолжают спать в гнезде Чимина. Оно уже всё пропитано кокосово-озоновым феромоном, и допустить угасание запаха просто нельзя. Внутренняя омега не представляет комфорта без этого аромата. На месте бывшей кровати Юнги теперь полностью обустроенная учебная зона. Два прочных стола и шкаф для учебников между ними, два стула и маленькие пуфики — чтобы можно было вытянуть ноги и с комфортом растечься по месту. Ещё Юнги притащил два светильника и лично установил — где только взял? Самое главное, что они освободили место для фамильяров. Не с ними же спать, в самом деле. Да и находиться в форме браслета слишком долго, как они вычитали, не очень полезно. Чимин с любовью смотрит на миниатюрный, идеально вписанный в пещерный ландшафт многоуровневый террариум-скалу. Натуральные камни разного размера складываются в уступы, пещерки и площадки для лазания. Живой, магически усиленный мох и мелкие папоротники покрывают часть поверхности, создавая зелёные зоны. В основании — небольшая ванночка с чистой водой, откуда Ёна и Ю смогут пить. А всё это закрывает полупрозрачный купол из закалённого магического стекла. Сумки, подаренные Хосоком, и остатки скорлупы они тоже поместили в террариум — будут… любовным гнёздышком? — Ты чего завис? — голос Юнги неожиданно пугает. Чимин подпрыгивает на месте, вздрагивает и с удивлением оборачивается. — Что такое? — Ты когда вернулся? — Только что, — Юнги недоумённо моргает. — Я же поздоровался, когда зашёл в комнату. — Не услышал, — выдыхает Чимин и поднимается с места, — наверное, сильно задумался. Как прошло? — Да нормально, — Юнги широко зевает. — Сдал работу и получил недостающие десять баллов. Так что теперь мы оба официально освобождены от экзаменов. Иди сюда, я соскучился. Юнги уверенно притягивает к себе Чимина для поцелуя. После сдачи аптекарского сада профессору Мэй они несколько разминулись в баллах. У Чимина собрались нужные сто, даже чуть больше, а вот альфе пришлось брать ещё два дополнительных задания. Он как раз только вернулся — всё-таки пошёл кормить гибридов акул и котов, но… боги, как это всё совершенно неважно. Чимин тает под уверенно скользящими по бокам ладонями. Он так сильно хочет продвинуться дальше, что практически готов умолять Юнги его трахнуть. Они всё топчутся где-то между поцелуями и бесконечным петтингом. Пальцы альфы, двигающиеся в заднице, воспринимаются как родные, а брать в рот получается намного глубже — не до основания, но почти, почти. Это безумно приятно, до сорванного голоса возбуждающе и мурашек нежно, но, чёрт. Чимину мало, ясно? — Спать? — он с надеждой заглядывает в глаза Юнги, произнося слово с порочно-тягучей интонацией. — Уложим детей и можем… — А не рано? — Как по мне, своевременно, — стараясь не цедить, отвечает Чимин, стискивая ладонями руки Юнги. — Завтра выходные, все задания сделали. Осталось заселить малышей в террариум, и мы свободны. Разве я не прав? — Ты прав, — в глазах альфы пляшут чёртики, и Чимин готов поклясться, что его поняли правильно. Но почему же тогда? Может… может, он не хочет? Да нет, глупость какая. Если бы Юнги не хотел, то не вылизывал бы задницу, мурча от наслаждения. — Давай посмотрим, понравится ли им всё, что мы придумали. Они подходят к террариуму. Юнги открывает специальную дверцу, а Чимин осторожно подносит руку к запястью, где Ёна обратно свернулась тёплым браслетом. — Ёна, смотри, твой новый дом готов, — шепчет он, поглаживая гладкую «кожу» магического украшения и вынуждая её превратиться в хамелеона. Ёна наигранно потягивается, скручивает хвостик в спиральку и неуклюже карабкается на плечо. Её большие глаза с любопытством осматривают незнакомое место за стеклом. — Ю, просыпайся, — Юнги зовёт своего фамильяра, и тот проворно появляется. — Это ваш новый дом. Ну-ка… Юнги подносит руку ко входу, предлагая самцу первому осмотреться. Хамелеон замирает на секунду, его кожа переливается синими оттенками любопытства и настороженности, а затем — он решительно спускается по руке, делая шаг внутрь. Цепкие лапки Ю тут же находят шершавый камень. Ёна следует за ним следом, более неторопливо, но, видимо почувствовав магический импульс от самца, ускоряется и запрыгивает в домик. Чимин замирает, наблюдая за осваивающимися хамелеонами. Ёна начинает исследовать пространство: карабкается вверх по каменной гряде, её длинный хвостик дергается от нетерпения. Ю выбирает место пониже, ближе к воде, и замирает — его подвижные глаза медленно осматривают окрестности. — Кажется, им нравится, — улыбается Юнги, закрывая люк. При желании фамильяры, конечно, выберутся сами. В моменты опасности они могут даже телепортироваться к хозяевам, но, кажется, в террариуме им достаточно комфортно, чтобы не сбегать в первые же минуты. — Им определённо нравится, — Чимин находит ладонь Юнги и сплетает их пальцы, а потом настойчиво тянет за собой в сторону гнезда. — Спать, альфа. Всю ночь и можно даже несколько раз. — Не слишком много? — Не слишком мало? Отвечать вопросом на вопрос неприлично, но Чимин нарочно провоцирует. Свободной рукой небрежно расстёгивает пуговицы на рубашке, постепенно оголяясь. Неторопливо — специально, чтобы чувствовать жадный взгляд Юнги на себе. Альфа точно неравнодушен к его телу: хочет пометить каждый сантиметр, зацеловать самые сладкие местечки и покусать до кричащих отметин. Чимин доходит до гнезда, упирается в край мягкой кровати и свободно падает на спину, утягивая Юнги за собой. Вынуждая навалиться сверху. Придавить. Протолкнуть колено между раздвинутых ног. Завестись за секунду — феромон становится насыщенно ореховым, а, как Чимин уже успел выяснить, это лучше всего выдаёт возбуждение альфы. — Так ты хочешь спать или переспать? — хриплым голосом спрашивает Юнги, наклоняясь, чтобы обжечь дыханием, но не поцеловать. Улиточные усики пару раз дёргаются, подаваясь вперёд для интимного прикосновения. — Переспать, — недовольно цыкает Чимин, понимая, что намёками уже не обойтись. Остаётся говорить прямо. — Тебе не кажется, что мы затянули? — Я просто решил не спешить. — Не спешили мы поначалу, а теперь ты тянешь, — Чимин честно пытается не злиться, но получается так себе. В груди зарождается нетипичный рык, вырывающийся наружу вместе со словами: — Юнги, я готов. Мы уже так много пробовали, что осталось только последнее. Какой смысл сдерживаться… мы уже могли бы заняться… — Ты даже не способен произнести слово «секс»? — Да боги, — Чимин злится по-настоящему. Злобно сощуривается, приподнимается на локтях, едва ли не врезаясь в лицо альфы, на котором на мгновение мелькает удивление. Так-то. Он выпаливает: — Трахни меня уже, альфа. Наверное, именно этого не хватало Юнги. Альфа низко рычит — гул растекается по комнате, теряясь в тёмных уголках и оседая там, так же, как укусы застывают на плечах, груди, животе Чимина. Юнги несдержанно срывает с них одежду, отшвыривая куда-то в сторону, и набрасывается. Другого слова просто не подобрать. Алчный рот втягивает в себя нежную кожу, доводя до красного оттенка, и вынуждает Чимина извиваться, вскрикивая. Юнги не спрашивает: «точно ли ты, омега, уверен, что выдержишь?». Но в его порывистых движениях так и скользит пропитанный насмешкой вопрос. Чимин уверен, что ему не кажется, потому что пальцы давят сильнее обычного, а язык мажет по вставшему члену грубо и торопливо. Глотка не смыкается вокруг ствола, а руки… ох, руки. Юнги переворачивает его и вжимает грудью в постель. Ставит раком. Раздвигает колени. Вжимается лицом между ягодиц во вмиг промокшую дырочку. — Ах… альфа… — А теперь ты скулишь? — от голоса Юнги вдоль позвоночника скользят мурашки и подрагивают бёдра. — Скулишь, потому что я собираюсь тебя вылизать? Чимин слабо хнычет, пряча лицо в подушках. Он бы зарылся в них, спрятался, но на самом деле искренне наслаждается тем, где сейчас хозяйничает проворный язык. Юнги широко мажет по щели, толкается в неё, оглаживает изнутри и беспардонно сгребает член ладонью. Не торопится надрачивать, о, нет, наоборот — передавливает у основания и с утробным урчанием принимается слизывать блестящую смазку. Юнги опять будет весь в блёстках. Будет помечен им. Будет ворчать, вымывая стойкую смазку из прядей волос, за ушами — кто знает, как она вообще туда могла попасть, и бог знает ещё из каких мест. Чимин думает об этом ровно три секунды, пока не теряется в уносящих прочь ощущениях. Сколько бы альфа ни вылизывал, не трахал языком, доводя до высоких, протяжных стонов — каждый раз ощущается как первый. Глубоко проникающий язык умело надавливает на стеночки, растягивает их, пробует на вкус. Юнги особенно сильно нравится лакать, втягивая в рот как можно больше густой, сладковатой — да, Чимин пробовал себя на вкус — смазки. Она щедро стекает по промежности, пачкает плюшевые яички, замершие под ними костяшки ладони Юнги и капает на постельное бельё, которое в очередной раз надо будет менять. Чимин несдержанно ёрзает. Он уже знает, как именно язык повернётся в следующий раз — ждёт этого, безусловно, но в тайне надеется, что совсем скоро его сменит член. Толстый, длинный, не помещающийся в маленький омежий рот член. С грубым, бронированным основанием. Как будет ощущаться, когда лобок Юнги столкнётся с чувствительными ягодицами? Насколько контрастно сгорать от возбуждения, но с каждым толчком ощущать растекающийся от быстрых движений холодок? — Альфа… Чимин беспомощно скулит, пытаясь податься бёдрами назад, чтобы ускорить проникновение, но получает за это неожиданный удар. Шлепок — не болезненный, не мощный, но предостерегающий. В этом жесте, в следующем за ним рыке сквозит предупреждение. И Чимину бы послушаться, подчиниться, потому что он правильная покорная омега, но… Он подаётся назад ещё раз. — Настырная омега, — рявкает Юнги, отстраняясь от лакомой задницы. Он прикусывает край ягодицы, оттягивает её в сторону и вбивается в дырку двумя пальцами. — Так сильно хочешь член? — Д-да, — Чимин плаксиво хнычет, — мне нужно почувствовать тебя внутри, альфа. Нужно убедиться, что мы будем… будем едины. Раз и навсегда. — Звучит так, словно ты хочешь получить метку. — А ты поставишь? — Чимин оборачивается с надеждой, глядя на замершего Юнги. — Хотя бы… хотя бы временную. Чтобы все знали, что мы встречаемся. — Все и так знают, — задумчиво тянет Юнги, но коротко кивает. Он не смог бы отказать Чимину — и это самое главное омежье оружие: вить верёвки из своего альфы. — Посмотрим, как ты будешь себя вести. Если мне понравится, то ты получишь свою метку. Чимин невольно приосанивается, глубже прогибаясь в пояснице. Он оттопыривает задницу, предлагая воспользоваться ею ещё раз. Как угодно: пальцами, языком, членом. Юнги определённо выбирает последнее, потому что приподнимается. Позволяет стволу пружинисто покачнуться, а потом приставляет головку к растянутому входу. Чимина так часто за эту неделю ебали пальцами, что даже такой торопливой подготовки должно быть достаточно. Он предвкушающе задерживает дыхание. Прикрывает глаза. Замирает весь — от макушки до пят — не желая пропустить ни мгновения первого проникновения. Головка входит очень плавно, моментально натягивая упругие мышцы ануса. Чимин прикусывает губу, часто-часто дыша. Ему не больно, но определённо непривычно. Движение такое… слитное? Монолитное? Главное — глубокое. Юнги осторожно толкается вперёд, пропуская внутрь горячего нутра сантиметр за сантиметром. Не наваливается сверху, но удерживает дрожащие бёдра одной ладонью. Помогает не теряться в том коктейле новых, сшибающих эмоций, поглаживая подушечкой большого пальца маленькую впадинку Аполлона. — Ах! — вскрик, громкий и ожидаемый, срывается с приоткрытого рта, когда Юнги доходит до конца. Ягодицы и правда ошпаривает холодком, но всё внутри горит. Член обжигает, а головка, проехавшаяся по простате, теперь упирается как-то особенно правильно, вынуждая дрожать. — Ах, альфа, так хорошо. — Хорошо? — Юнги поглаживает Чимина вдоль спинки, на пробу покачивая тазом. — Мне не останавливаться? — Только п-попробуй остановиться, и я! Ах! Юнги с ехидным смешком двигает бёдрами с большей амплитудой, выбивая первый стон. Как же Чимин надеялся, что ему это понравится. Как же он рад, что ожидание оправдалось. Он судорожно стискивает ладонями простыни, пока усики пытаются переварить накрывшую тело эйфорию. Как будто можно было привыкнуть к растекающемуся по коже возбуждению. Как будто Чимина не должно накрывать до красных точек перед глазами, когда в заднице вместо пальцев двигается член. Как будто… — Ах! — вскрик резко прерывает цепочку хаотичных рассуждений. — Ах, Юнги… Альфа прижимается сверху, подхватывая одной рукой под животик, а второй обхватывая член. Сильные пальцы принимаются перебирать вдоль ствола, обласкивая каждый сантиметр, будоража, вынуждая отвлекаться от движения внутри. Чимин хочет надсадно захныкать и попросить Юнги убрать руку с промежности, но слова не собираются во внятную речь. Получается только мычать, мурчать и надеяться, что жадные движения перестанут восприниматься пыткой. Потому что Чимин просто не способен осознать всё происходящее. Юнги вгоняет в задницу свой член — до шлёпков, до сочных, порочных звуков. Юнги выдаивает его член — сцеживает вязкую, блестящую смазку на постель. Юнги прикусывает между лопаток, довольно порыкивая в такт толчкам. Всё это происходит одновременно, и не хочется пропустить ни одного желанного действия, но как-то, неосознанно, кажется, что Чимин упускает всё. Он чувствует всепоглощающую, не скрытую раздражающим контролем, страсть. Похоть стремительной волной оседает на коже, застывая следами через поцелуи, властные сминающие движения — ладонь Юнги на животе не застывает на месте, она ощупывает, безжалостно исследуя. Пальцы вминаются в бока, метят их пёстрыми кругляшками синяков, которые на бронзовой коже должны выглядеть восхитительно. Чимин задыхается, думая о себе потом. О себе уже выебанном, опустошённом и с меткой на шее. Он слабо скулит, прогибаясь в пояснице и шире раздвигая коленки. Чимин едва не падает, но рука Юнги помогает остаться на месте — она удерживает, поддерживает, не даёт окончательно потеряться в блаженном восторге от происходящего. — Тебе хорошо, омега? — Юнги говорит с паузами — слова поразительно уместно вплетаются между толчками, оседая в воздухе только в моменты, когда альфа частично выходит из задницы. Выходит, правда, с единственной целью — вбиться обратно. Ритмично, грубо, безжалостно. У Чимина от такого дрожат коленки, дрожат руки, дрожит голос. Он растерянно дёргает головой, пытаясь сказать — да, ему хорошо. Очень и очень хорошо. Так хорошо, что тело перегружено ощущениями и неспособно двигаться самостоятельно. Чимин всего лишь игрушка в сильных руках альфы, и это — правильно. Неясно, доходит ли смысл до такого же поплывшего разума Юнги или нет, но альфа алчно смыкает зубы на сгибе шеи рядом с пахучей, печально не выделяющей феромон, железой. Чимин готов заскулить от досады. Его так ярко накрывает мысль, что они могли бы смешать запахи друг друга, найти свой — общий — тонкий аромат, но этого же не будет, да? Не бывает такого чуда, чтобы раз и после секса у омеги, которой не дано пахнуть, появился запах. Чимин расстроенно хнычет, хоть звук довольно быстро перетекает в протяжный стон удовольствия. Член Юнги теперь долбится только в одну точку, а ладонь, ласкающая ствол — вторит ненасытным толчкам. Они двигаются навстречу друг другу, не отвлекаясь на резкий, появившийся из-за них неожиданный скрип кровати. Гнездо раскачивается под их весом, подушки слетают на пол, как и одеяло. Обычно идеально выстроенное омежье пространство накрывает хаосом, руша заложенный комфорт. Чимину бы и забеспокоиться, но он чутко прислушивается к внутренней омеге. А внутренняя омега поёт. Раскатистое мурчание прерывается только маленькими стонами, но не затихает. Чимин рассеянно облизывает, слизывая с губ солоноватый привкус пота, и пытается откинуть в сторону прилипшую ко лбу и усикам чёлку. Мокрые прядки неприятно лезут в глаза, и остаётся лишь жмуриться. Рука не слушается — она способна только стискивать край простыни, а мысль попросить помочь даже не приходит в голову. Юнги всё же как-то понимает. Альфа не прерывается, даже наоборот — ускоряется, словно гонится за ускользающим от них оргазмом, и отнимает руку от омежьего члена, чтобы подрагивающими пальцами убрать со лба липкие прядки. Чимин мутно приоткрывает глаза и протяжно стонет: — Спас-сибо… Укус на плече становится грубее. Юнги вгрызается так, словно задаётся целью поставить совсем не временную метку пары, а вполне себе вечную — брачную. Чимин не будет против. Он настолько уже в Юнги, настолько очарован заботой и любовью альфы, что готов на всё. Готов кончить, готов встать перед алтарём и произнести непоколебимое «да», готов даже увидеть на утро в террариуме кладку. Ведь фамильяры наверняка чувствуют, что происходит между их хозяевами? Ошеломлённый этим открытием, Чимин туго сдавливает член Юнги и растерянно вскрикивает от нового заполняющего изнутри чувства. Густая, горячая сперма вливается в омежье нутро, частично выплёскиваясь наружу — вся не помещается. Хорошо, что забеременеть возможно только в течку, иначе стать родителями — по-настоящему — в конце первого курса было бы совсем неловко. Чимина потряхивает от знания, что альфа в него кончил, он сам кончил задницей следом и сейчас кончит ещё раз, потому что проворные пальцы возвращаются на член. Жёсткие подушечки растирают перевозбуждённый ствол, подталкивая излиться и добиваются своего. Яички упруго поджимаются, выталкивая из себя густое белёсое семя. Чимин пытается дышать. Он жадно глотает насыщенный феромоном воздух и чувствует себя жалко-беспомощным. Тело безвольно повисает на руке Юнги, стремясь опасть на постель. Кожа горит, лёгкие сводит, а сердце колотится с такой силой, словно он колдовал не меньше пары часов. В ушах стоит гул, постепенно сходящий на нет. — Ты в порядке, улиточка? — Юнги аккуратно помогает опуститься Чимину на чистый кусочек простыни и прижимается к боку. Он небрежно взмахивает рукой, но использовать заклинание очищения получается только на второй раз. Альфа тоже вымотался. — Чимини? — Да, — голос срывается на тонкий звук, но слово звучит понятно, — это было вау. — Лучше, чем просто мой язык? — И даже лучше, чем только твои пальцы, — честно признаётся Чимин. Он делает не меньше трёх глубоких вдохов и выдохов, прежде чем находит в себе силы продолжить. — Это было… словно ты весь во мне, точнее… мы друг в друге? Я чувствовал тебя, Юнги. А ты? — А я чувствовал тебя, — ласково соглашается альфа и совершенно очаровательным животным жестом вжимается в сгиб шеи, где оставил метку. Пожалуй, Юнги впервые обнюхивает его именно как омегу. Жадно тычется носом в железу, водит кончиком вдоль мышцы до самого уха и возвращается обратно. — Хех, думал, мне показалось. — Что? — Ты пахнешь, — Юнги влажно ведёт языком по сгибу плеча. Он вылизывает — широкими мазками вычищает узкое местечко, где теперь на пахучей железе ютится метка, а потом опять нюхает. Это немного щекотно. Чимин растерянно хихикает, но альфу не отталкивает. Ждёт продолжения. — Да. Точно. Сладковатый… чуть медовый, может, ближе к карамельному запаху. Но при этом водянистый, с нотками землистости. М-м-м… Агава? — Агава? — Растение такое, — Юнги хмыкает. Жадно вдыхает запах ещё раз и отстраняется. — Из него ещё делают текилу. — Да ты шутишь, — Чимин принюхивается, но чувствует только запах альфы. — Я не мог… это просто невозможно, что у меня прорезался феромон. — Сходишь провериться в местное больничное отделение, — невозмутимо предлагает Юнги, словно это самая обычная в мире вещь. Чимин всю свою жизнь жил без феромона, и что, он вот так должен поверить в животворящий секс? — Не думай об этом сейчас. — Да ты же сам! Мнх! Юнги прерывает возмущения Чимина настойчивым поцелуем. Сопротивляться просто невозможно — губы увлекают побороться и с достоинством проиграть, передав инициативу альфе. Язык, совсем недавно вылизывающий шею, словно и правда с каким-то медовым привкусом. Чимин не уверен, что это не самовнушение, но всё же решает послушаться и сходить в медблок. Может, завтра. Или послезавтра… В какой-то из дней, когда он не будет слишком увлечён новой опцией секса. Сейчас тело приятно ломит, и зайти на второй круг не хочется. А вот перекусить не помешало бы. И помыться. И потом, может… может всё же спровоцировать на ещё один раз.

***

В медблок Чимин сходил во вторник, а результаты получает в четверг, как раз в последний день учёбы для тех, кто не сдаёт экзамены. Пока остальные упрямо учатся и зазубривают билеты, он, насвистывая лёгкий мотив под нос, двигается в сторону кабинета. Юнги закрывает внезапно назревший вопрос касательно своего освобождения — у него нашёлся какой-то долг по несданной курсовой. Только по этой причине они идут не вместе. — Ну что, Ёна, посмотрим, прав ли наш альфа? — с мурчанием спрашивает Чимин у фамильяра. Ответа не звучит, но браслет немного нагревается, как бы поддерживая своего хозяина. Сам Чимин так запаха и не чувствует, а друзья утверждают, что он всё так же пахнет кокосом. Может, Юнги показалось? Надеяться на другой исход… просто не хочется. Это будет слишком разочаровывающе — ждать одно, а получить совершенно противоположный итог. — Здравствуйте, можно? — Чимин дважды стучит в кабинет медсестры и, услышав разрешение войти, открывает дверь. — Пак Чимин за результатами анализа на проявление омежьего феромона. — Так-так, минуточку, — врач, статная женщина, гибрид рыбки — за ушами видны переливающиеся чешуйки, перебирает папки, пока не находит Чиминову. — Точно вот. Что у нас тут? Она открывает документ, и Чимин задерживает дыхание. — Анализ магических сигнатур… ну это понятно, ага, психоэмоциональный фон, угу, да, интересно… — она закрывает папку и с улыбкой протягивает результаты. — Всё верно, студент Пак, у вас окончательно раскрылся феромон. По нашей метрике запах сладковато-медовый, с водянистыми и земляными нотами — по палитре можно идентифицировать, как «Агава». — Что? — Чимин дрожащими пальцами забирает папку. — Точно? — Да, — врач тонко улыбается. — Если простым языком и обобщить, то у вас был потенциал раскрыться и самостоятельно, вероятно, после беременности, но партнёрская метка ускорила этот процесс. Чимин от удивления приоткрывает рот, не зная, что сказать. Врач продолжает: — Метка продержится недели две, если вы не будете её обновлять. Рекомендую зайти на повторную проверку, когда она сойдёт. Просто чтобы убедиться, что ваше тело адаптируется нормально и не нуждается в подпитке со стороны партнёра. — А, да. Хорошо, — пальцы Чимина смыкаются на папке. — А если она, ну, не сойдёт? — Тогда придёте, когда сойдёт, — невозмутимо отвечает доктор. — У вас на руках все документы, данные занесены в медицинскую карту. Вы можете прийти на обследование в любую поликлинику. Это займёт не больше пятнадцати минут, анализы сдавать не надо, только базовое сканирующее заклинание. Чимин ошарашенно кивает, прощается и растерянно выходит из кабинета. Открывает папку и бездумно пытается прочитать написанное. Слишком много медицинских терминов, но… получается уловить главное. Тут дело не только в Юнги, а в стечении благоприятных обстоятельств: их вектор магии, фамильяры, обоюдное влечение. Если убрать хоть один пункт, то, вероятно, ничего бы не случилось. Ёна взволнованно превращается в хамелеона и по уже устоявшейся привычке вскарабкивается на плечо, чтобы утешающе поцеловать в щёку. — Всё хорошо, милая, я просто не ожидал, — Чимин гладит хамелеончика вдоль спинки и снова смотрит на результаты. В этот раз глаза цепляются за любопытное — «низкая летучесть». Значит… Его не будут чуять все подряд? Только те, кого он подпустит близко. Как Юнги, который унюхал сразу. И Чимин не поверил. Вот, блин! Резко выпрямившись, он решительно двигается на выход из медицинского крыла. Интересно, Юнги уже закончил? Надо его найти и подтвердить высказанное после секса предположение. Он наверняка обрадуется, потому что последние дни всячески настаивал на раскрывшемся феромоне, но Чимин не верил. Не мог поверить. Не обращая внимания на взгляды студентов в коридорах, Чимин несётся мимо аудиторий вперёд к единственной, где Юнги должен был уже закончить. Он заворачивает в полупустой коридор, едва не сбивая пару старшекурсников, и видит, как нужная дверь открывается. — Юнги! — Чимини? — это действительно Юнги. Альфа удивлённо приподнимает брови и идёт навстречу, приветливо распахивая объятья, в которые Чимин с удовольствием падает. Его подхватывают под талию и кружат дважды, пока не отпускают. — Ты чего такой взволнованный? — Ты был прав! — Чимин протягивает результаты. — Феромон раскрылся, и это агава! Юнги с любопытством берёт предложенную папку. Его глаза быстро проскальзывают по строчкам, явно вычленяя ключевое, потому что он удивлённо выдыхает и говорит: — Значит, не только метка, да? — Ага, — Чимин широко улыбается и подныривает под руку Юнги. — Мы идеально подходим друг другу, вот и вся причина. Юнги хмыкает, покачивая головой, но не спорит. Как тут можно спорить, верно? Чимин прижимается лбом к широкой груди и шумно втягивает ставший родным запах. Своего всё так же не может уловить. Может быть, потом? А, может, и никогда. Это не так и важно, если подумать. Главное, что альфа чует. — Разобрался с курсовой? — деловито спрашивает Чимин, подталкивая двигаться в сторону выхода. — Да, они её просто потеряли, — Юнги легко подчиняется, крепко обхватывая за талию. — Теперь я официально свободен от экзаменов. Чем займёмся, пока наши друзья проходят пытки? Так, не разлепляясь, они сначала выходят из учебного корпуса, потом идут в уже ставшее «своим» место в кафе при библиотеке. Обсуждают всё подряд: планы на лето, на поездку, на то, что делать с фамильярами. Чимин неловко признаётся, что считает важным пообедать с мамой Юнги и рассказать ей об их отношениях, но узнаёт, что госпожа Мин задерживается в экспедиции ещё на две недели. Как раз на то время, что они свободны от занятий, но потом встретиться тоже не получится. Они ведь уедут на остров… Чимин испытывает смешанные чувства на этот счёт. Ему кажется действительно важным обозначить новый статус отношений с Юнги. Не только перед госпожой Мин, но о своих родителях пока что не заикается. Сначала съездит домой, прощупает почву, а уже потом пригласит к себе альфу. Его отец… консервативен. Он не выступает против того, чтобы единственный сын-омега встречался с альфами, но явно не будет рад узнать, что они уже переспали. Впрочем, тут главное не спалиться. И дать метке сойти, а то это пока что самый яркий маркер. — О чём задумался? — Юнги вжимается в сгиб шеи и делает несколько глубоких вдохов, дыша слабым феромоном Чимина. Это до сладкого хихиканья мило. — Да так, о будущем, — обтекаемо отвечает Чимин, разворачиваясь, чтобы поймать маленький поцелуй. — Как только что-то надумаю — расскажу. — Договорились. Они сидят в кафешке, не выполняя никаких домашних заданий, не обсуждая приевшиеся руны и не практикуя безопасные заклинания. Чимин тепло улыбается в поцелуй, в полной мере осознавая, что они могут просто… отдыхать. Наслаждаться компанией друг друга и поддерживать друзей, когда тем потребуется помощь. Освободившееся время лишь поначалу кажется бесконечным. Довольно быстро у них выстраивается вечерний ритуал: Чимин, растянувшись в гнезде и уложив голову на колени альфы, читает вслух выбранную ими книгу, а Юнги тихо смеётся, нежно перебирает пряди его волос. По утрам они бегают, днём обязательно гуляют по территории студгородка или готовят на компанию — все слишком заняты экзаменами и банально забывают о потребности в еде. А по ночам… Чимину нравится разрушать их общее гнездо и потом щепетильно отстраивать его обратно, меняя подушки местами, перестилая простыни и добавляя новые декоративные элементы. Юнги дарит милую игрушку хамелеона, а потом приносит необычную, сплетённую из магических нитей наволочку. Всё это находит своё место, пока они сливаются в не надоедавшем танце секса. Юнги нравится прихватывать за холку, а Чимин открывает для себя позу наездника. Однажды, увлёкшись поцелуями, они занимаются сексом прямо в природном бассейне посреди комнаты, мутя воду неустанными движениями и смешавшейся смазкой со спермой. Пошлые шлепки теряются в плескающем звуке, вынуждая неистово краснеть, но неумолимо доводить дело до конца. В непринуждённом ритме дни протекают поразительно медленно и сладко. Друзей удаётся увидеть мельком. Чонгук с красными от недосыпа глазами штурмует горы свитков по боевой магии, а Намджун и Джин, запершись в библиотеке, разбирают хитросплетения древних рунических матриц. Только однажды, после особенно сложного экзамена, они собираются всей компанией на кухне, и первый же вопрос вгоняет Чимина в краску: — Юнги, ты зачем украл Чиминову палетку с блёстками? Юнги не успевает ответить. От удивления он давится водой, неудачно делая глоток именно в этот момент, но, когда берёт себя в руки, обсуждение обрастает двусмысленностью. — Ты ещё удивись, почему его кожа лица выглядит как попка младенца, — хмыкает Джин, хватая палочками кусочек мяса. В этот раз они с Юнги приготовили на всех, и еда, конечно, выглядит не так идеально, если заказывать, но по вкусу не уступает. — Ясно же, что дело в муцине. Чимин готов сгореть от стыда. Улиточные усики кренятся вниз, пока он прячет лицо в ладошках. Юнги поддерживающе гладит по спине и невозмутимо отвечает: — А ты завидуй тише. Сам-то на косметические процедуры вынужден ходить. Чонгук, Намджун и Хосок подвисают, пытаясь переварить короткий обмен броскими репликами. А вот Юта и Тэхён понимающе переглядываются — хмыкают друг другу, но подсказок не дают. Чимин неистово хочет перевести тему, но Джин не отступает. — Так я за отдельную плату готов встать в очередь на эксклюзивный флакончик, — покачивая ушками Джин азартно подаётся вперёд. — Ни за что не поверю, что всё идёт на дело. Должны же быть… излишки. — Которые очень хорошо слиз- — Так! — Чимин, красный до усиков, громко хлопает по столу. — Это не та тема, которую стоит обсуждать. Поговорим о чём-то д-другом. Джин, откровенно довольный выходкой, откидывается на спинку стула и кивает, как бы говоря: ну, предлагай. Чимин тушуется, но ситуацию спасает Юнги, грубо переводя тему на будущий экзамен по боевой магии. Чонгук, ждущий тот больше всех, легко ведётся и перетягивает на себя внимание. Казалось бы, можно выдохнуть, но краем уха он слышит заданный шёпотом вопрос. — А что такое «муцин»? — Хосок действительно старается звучать максимально тихо. И у него получилось бы не обратить на себя внимание, не сиди они с Ютой настолько близко. — Конкретно в случае Чимина — это такие… улиточные выделения, которые используются в косметологии. Ну, знаешь, для увлажнения, регенерации и восстановления кожи. — А при чём тут… а-а-а… До Хосока быстро доходит суть, и он, не сдерживаясь, оборачивается на пылающего алым Чимина. Внимательно смотрит, открывает было рот, но получает грубый удар под рёбра от Юты и злобное шипение. Получается услышать не всё, но главное: «это бестактно». И да, Чимин с ним полностью согласен. Стараясь максимально отрешиться от смущающего момента, он вовлекается в обсуждение разницы боевых стилей. А потом, после ужина, никак не может возбудиться, слишком зациклившись на случившемся. Юнги умело целует, ласкает и даже ведёт себя достаточно грубо, чтобы это могло отвлечь, но Чимин словно наяву слышит тот диалог. Признав ментальное поражение, они просто укладываются спать. Утром они навёрстывают упущенную возможность, чем совершенно не делают лучше, потому что Юнги блестит ещё отчётливее… Последний экзамен разносится по академии с громким вздохом облегчения. Студенты сдают в несколько потоков: где-то заваливают, где-то наоборот — проходят с первого раза. Все пересдачи уже как будто не считаются, потому что официальный день перед вручением дипломов для последнего курса — послезавтра. Чимин сидит за столиком в самом большом кафе кампуса, том самом, где они отмечали переезд из комнаты в комнату. Перед ним — два огромных кувшина с лимонадом и целая гора закусок, заказанных с расчётом на голодную толпу. Юнги, закончив с расстановкой, опускается рядом, тут же обхватывая ладонью чуть выше коленки, а вот Тэхён суетливо подмораживает мороженое — самое то в жаркий июнь. Дверь кафе с грохотом распахивается. Первым вваливается Хосок. Его полосатый енотовый хвост довольно покачивается из стороны в сторону, а ушки гордо стоят вверх. — Сдал, — счастливо делится Хосок, падая на своё место. — Наши вроде все сдали, а Джин — лучше всех. Намджун с Джином как раз заходят следующими. Они тесно обнимаются и успевают даже обменяться торопливыми поцелуями, прежде чем сесть на диванчик. Юта и Чонгук завершают этот короткий парад освободившихся от гнёта экзаменов студентов. Волк падает к лису, усаживаясь прямо на хвост — за что получает дозу шипения, а вот утомившаяся белочка стекает на стул, игнорируя всех. — Ты чего? — обеспокоенно спрашивает Чимин, подползая к Юте и мягко опуская ладошку на плечо в поддерживающем жесте. — Не сдал, что ли? Или плохо?.. — Да, сдал, — Юта дёргает ушками с кисточками. — Она мне просто всю душу вытрепала. Три дополнительных вопроса! Три! При том, что на билет я ответил без запинки. — Надо было идти в середине, а не под конец, — со знанием дела говорит Хосок. — Под конец у них открывается второе дыхание и неистовое стремление завалить как можно больше студентов. — Да зачем им… ай, — Юта выпрямляется и встряхивает головой. — Не важно. Сдал и сдал. — Верно! — хором подхватывают все. Джин, любящий тосты, берёт баночку безалкогольного пива и поднимается. Откашлявшись и сделав максимально официальный тон, он говорит: — Поздравляю всех с официальным окончанием первого, но не последнего, учебного года. Мы — молодцы. — Как-то ты мало в этот раз, — со смешком поддевает Тэхён. — А как же: будем стараться в следующем году ещё больше, укрепим наши дружеские отношения и всё такое? — Ждал, когда ты подключишься к тосту, — невозмутимо отбивает Джин. — А если без стёба, то давайте реально просто отдохнём. Мы, вон, через пару дней поедем на остров, там и наши тесные дружеские отношения обсудим, и сблизимся, кто с кем, на всех плоскостях… а сейчас я, честно, просто хочу выдохнуть. Пламенную, искреннюю речь Джина поддерживают все. Они шумно чокаются в центре стола, делают первый глоток, а потом наперебой начинают обсуждать самые интересные ситуации во время экзаменов. Как других ловили на списывании, как кого-то специально заваливали, а кому-то ставили оценку за красивые глаза. Чимин неосознанно облокачивается на Юнги, с улыбкой слушая друзей. Он, на самом деле, уже предвкушает их маленькое общее приключение.