о тех, кого судьба привела на пиратский корабль.

Его по незнанию прозвали звездочётом, а некоторые кличили полоумным, потому что, казалось, человеку неподвластно так точно рассчитывать путь одного крохотного корабля в водах бескрайних морей. Кан Ёсан с детства увлекался географией, вопреки мнению отца был убеждён в том, что их планета, Земля, круглая и в десять нарисовал карту городка, в котором они жили. Жили небогато, хотя торговали заграничными вещицами — спрос на них был небольшой из-за высокой цены, да и среди местных жителей находились воришки. Он ушёл в море почти по случайности: однажды торговец, у которого семья Кан закупалась специями, обмолвился, что вдвое урежет цену, если до утра они найдут ему члена команды. У Ёсана было два младших брата и сестра, а ещё очень сильное желание помочь им всем, исхудавшим за последние месяцы. Потому он вызвался, не умея толком плавать и не зная, настолько на самом деле велико море. Они плавали два года — два года изнуряющей, тяжёлой работы матросом. Ёсан вырос и возмужал, стал в разы сильнее, научился ладить с другими людьми — до этого лишь возился с детьми. Но он не осознавал, насколько же море опасно. Когда корабль, везущий в родные края множество заграничных товаров, взяли на абордаж, Ёсан только и смог, что сдаться. Он был сильным, но не был бойцом. Зато хорошо ориентировался в море — именно за это его оставили на корабле, а не как других выживших, высадили на ближайшем острове. Какая, в целом, разница, что он оказался у пиратов? Семья найдёт, откуда ещё брать товары на продажу, а теперь Ёсан сможет отсылать им деньги. И никакого унижения, как на старом месте. У пиратов, о которых ходили пугающие слухи, оказалось находиться приятнее, чем у законопослушных моряков-торговцев. Так Ёсан и стал штурманом. Ориентировался по звёздам, будто они шептали ему, куда лучше плыть. Предсказывал погоду, часто ну очень даже точно. Несколько раз спорил с боцманом — он, тоже знающий дело навигации и до момента появления Ёсана исполнявший должность штурмана, дважды чуть не приказал плыть прямо на риф и однажды — на скалы. Впрочем, в остальном парнем он был хорошим. Тем не менее, Ёсан всегда оставался от остальных поодаль. Его устраивало. Он не любитель шума, не любитель алкоголя — а многие из пиратов именно за тем проводили своё свободное время. Он же почитывал книжки, курил и по ночам выбирался на палубу, смотря на затянутое чёрным полотном со сверкающими точками небо. Даже просто так, когда уже все расчёты были сделаны. И так все те долгие, но спокойно-счастливые пять лет, как он жил на этом корабле. Карты, разложенные на столе в собственной каюте, были Ёсану милее людей. Кроме одного. — Ты снова не пришёл на ужин, — звучит с укором из-за приоткрытой двери, но вот уже парень проскальзывает внутрь и прикрывает её за собой. В руках у него — глубокая тарелка с чем-то, пахнущим мясом. Ёсан сначала удивляется, но тут же вспоминает, что буквально на днях они швартовались в гавани. Тогда, видимо, и закупились. — Не хотел, — он жмёт плечами, продолжая отмечать их планируемый маршрут на карте северного побережья. — И дело не в том, что там шумно из-за остальных. Просто у меня нет аппетита, Чонхо. Чхве Чонхо был молодым розовощёким коком, вторым на корабле. И, пускай он имел опыта не так много, как первый кок, мужчина раза в два его старше, готовил он просто отменно. Ёсану, по крайней мере очень нравилось, а он в еде был привередлив и раньше по нужде часто ел то, что совсем не хотел. Просто из-за отсутствия альтернативы. С появлением же Чонхо, умеющего создавать вкусное и полезное из самых простых продуктов, Кану жить стало полегче. И, пожалуй, он никогда не признается, что частенько пропускает общие приёмы пищи только для того, чтобы Чонхо пришёл к нему. Пускай на десять-двадцать минут, пока его не начнут искать, чтобы помогал мыть посуду, но Чхве побудет рядом. Просто рядом. Необязательно разговаривать, необязательно касаться — само нахождение Чонхо где-то поблизости приносит спокойствие и умиротворение в сердце, тепло в душу и порядок в голову. С ним рядом тревожные мысли о неизвестном будущем отступают и внутри становится легко. Приятно. — Немного поешь всё равно, хорошо? — просит Чхве, вздыхая. И только дождавшись, когда Ёсан сложит карту и уберёт её со стола, ставит туда тарелку. — Как день прошёл? — звучит в ответ. — Ничего нового, — Чонхо разводит руками и подвигает стул, чтобы сесть рядом. А Ёсан, стоит тарелке оказаться пустой, укладывает тяжёлую, уставшую голову на чужое плечо. Чхве гладит его по волосам, неспешно перебирая пряди, а следом чуть меняет их положение, обнимая Кана со спины и прижимая к своей груди. Близко-близко и крепко. Потому что скучал. Потому что не хватает тепла. Расплываясь в улыбке, Ёсан поворачивает голову, чтобы на секунду коснуться его губ своими. Этого хватает, чтобы окончательно разомлеть в чужих сильных руках и прикрыть глаза. — Если ты заснёшь, мне придётся оставить тебя или на полу, или на столе. Выбирай, — несерьёзно говорит Чонхо и легонько трясёт Кана. — Если ты расскажешь мне что-нибудь интересное, то не засну, — протягивает тот устало. — Про замок? — Ага. Чонхо был придворным поварёнком. Сын кухарки, служащей лордам центральных земель, он с самого детства смотрел, как готовится еда и для лордов, которым они служили, и для стражников, и для простых слуг. Он видел ту колоссальную разницу, но, несмотря на желание съесть чего-нибудь вкусного, никогда не воровал то, что предназначалось господам. Его мать умерла от чахотки, и остальные служанки, на плечи к которым взвалилось воспитание чужого отпрыска, стали относиться к нему куда хуже, чем до этого. Несмотря на красоту замка, в котором Чонхо облазил каждый доступный уголок; несмотря на близлежащие луг и лес, куда он выбирался и где частенько играл с крестьянскими мальчишками; несмотря на всё — однажды он решил уйти. Он украл несколько поваренных книг, хотя читал плоховато, взял еду на первое время и убежал в ночи, незамеченный никем. Он прошёл несколько деревень, миновал крупный город и доехал вместе с одним добрым господином до портового городка. На это потребовалось три с лишним недели, ещё две — чтобы найти работу. Чонхо хочет пойти в море, так пугающее, но так привлекающее своей бескрайностью, глубиной и шумом волн. Попасть на корабль коком оказалось сложно — нигде они не требовались. Кроме одного, пиратского, куда его десятилетнего согласились взять помощником. Чонхо не испугался. И с того момента он здесь, уже долгих семь лет. Жалеет ли? Какое-то время жалел. Нравится ли ему? Устраивает. И окончательно стало устраивать, когда на корабле появился тихий, застенчивый мальчик, который разбирается в навигации и читает на досуге. Чонхо попросил его помочь улучшить свои никудышные навыки чтения — слугам не положено было быть грамотными. А Ёсан не заметил, в какой момент Чонхо стал приходить к нему каждый день. И задерживаться часами. Стал рассказывать о себе, но под конец замолкал, уставая. Лишь смотрел мягко и, кажется, влюблённо. — Спишь? — шепчет Чонхо, большим пальцем поглаживая чужую ладонь, которую накрыл собственной. — Почти, — тянет Ёсан и хмурится, открывая глаза. Он был в полудрёме и слушал рассказ через слово. — Если ты устал, я разложу твой гамак и пойду, — вздыхает Чхве расстроенно. Он хотел бы ещё немного побыть рядом. — Нет, — Кан жмётся ближе. — Остаться со мной. На ночь.

И навсегда.