Paint the town Red

      Меня зовут Чарльз Леклер. Хоть я ещё и слишком молод для подобной работы, мне всего 26, но в своём юном возрасте я уже успел стать детективом. Само собой, что начинающим, но всё же. Конечно, громких дел я ещё не успел раскрыть, но всё приходит со временем, не так ли? Так что и мой «звёздный час» когда-нибудь настанет, и я раскрою какое-нибудь громкое дело. С одной стороны, это звучит здорово: я удачно расследую крупное дело и в буквальном смысле впишу своё имя в историю полиции, но с другой — такие дела чаще всего связаны с какой-нибудь трагедией, и частенько не для одной семьи. Я и жду, и одновременно с этим боюсь столкнуться с таким делом.       После школы все мои друзья и одноклассники решили пойти учиться на разные профессии: юристы, медики, режиссёры, кто-то нашёл своё призвание в науке, а кто-то — в механике. Так что мои одноклассники — весьма разношёрстный коллектив. Но хорошо же, когда у тебя есть знакомые в разных отраслях и профессиях, ведь чёрт знает, что может случиться в жизни и чья помощь пригодится. Тем более с такой-то работой, как у меня — помощь медиков или юристов никогда не будет лишней, потому что от различных ранений или судебных исков никто не защищён, даже детектив, который пытается распутать то или иное дело.       Я же пошёл в полицейскую академию, и, как бы высокомерно это не звучало, закончил её с отличием. Так что после академии я довольно легко прошёл практику в полиции Монако, а затем принял решение повысить свою квалификацию и выучился на детектива. Я подумывал также пройти курсы криминалистов, но решил, что это будет уже перебор — мне бы хоть в одной отрасли профессии добиться успеха, а потом уже можно будет подумать об изучении других её аспектов. Звучит крайне амбициозно и самонадеянно, но я хочу, чтобы моё имя когда-нибудь стояло в одном ряду с такими знаменитыми сыщиками, как Алан Пинкертон, Чарльз Филд, Эжен Франсуа Видок и Дэйв Тоши. Я бы с радостью добавил в этот ряд ещё и Дуэйна Чепмена, но я всё же считаю его больше «охотником за головами», а не детективом в прямом смысле этого слова, хотя детективной работы в его деятельности хоть отбавляй.       Почему я решил стать детективом? Потому что меня, как бы странно это не звучало, всегда привлекала тёмная сторона жизни: убийства, покушения, серийные убийцы и маньяки, и всё в таком духе. Сам не знаю почему, но ведь даже в самых мрачных вещах можно найти что-то завораживающее. Мне пока ещё трудно сказать — пленяют ли меня такие вещи, или же во мне просто свербит желание: разгадать мотивы того или иного преступления и наказать преступника. Но я прекрасно осознаю, что мне нелегко сейчас это понять, лишь потому, что я ещё не сталкивался напрямую с этим миром, я ведь пока новичок в этом деле.       Меня уж точно можно отнести к тем людям, которые обожают «тру-крайм»: я смотрю всё, что связано с этой тематикой — начиная от коротких видео в соцсетях и заканчивая художественными фильмами о каком-либо деле или маньяке. Да, всё то, что творят эти люди, если их таковыми можно назвать, и правда ужасно, и это даже не обсуждается. Но ведь людей, которых увлекает эта мрачная тема немало — многие называют своё увлечение просмотром материалов в тематике «тру-крайм» обычным делом, ну или «комфортным занятием». Звучит страшно, но такова жизнь — даже жуткие и мерзкие преступления могут вызывать неподдельный интерес у общества. И часто чем ужаснее и невероятнее преступление, тем больше желающих покопаться в его деталях и разузнать как можно больше о нём.       Как я уже упоминал — я молодой детектив, а значит, что матёрые коллеги считают меня юнцом, неспособным разобраться с чем-то более крупным, чем нападение или избиение. Может, это прозвучит весьма высокомерно, эгоистично или ещё бог весь как, но такие вот «задачки» с раскрытием мелких краж я распутываю в два счёта. Иногда мне кажется, что я подустаю от извечного просмотра записей с камер с моментами той же мелкой кражи или нападения, от бесполезных и крайне простых допросов, где стоит немного надавить на преступника, и он тебе выложит всё, что знает. Всё потому, что мне это не так интересно. Так что я пока смиренно жду своего волнующего и до одури пугающего «звёздного часа».       Для меня было огромным удивлением, когда ко мне пришёл мой шеф и сказал, что в наш участок пришлют новичка — молодого детектива из Нидерландов. «Он такой же молодой и «горячий» парень как ты, так что я решил, что вы отлично сработаетесь» — сказал мне Фредерик, протягивая досье на новичка. Разве новичков не приставляют к более опытным детективам, чтобы те, так сказать, переняли опыт у старшего поколения? Со мной так и было: когда я поступил на службу в участок, меня на год приставили к детективу с большим стажем, и я от него перенимал какие-то методы ведения дел, которым не учат в академии. Жаль, что после нашей совместной работы он ушёл на пенсию — возраст, да и эмоциональное состояние уже не особо позволяли ему продолжать работу в прежнем темпе, так что он решил уйти при первой же возможности. Он ушёл, а я занял и его место, и его кабинет в участке. Теперь, видимо, пришло время мне перенять роль моего наставника и самому обучать новичка.       Странно, почему к нам сюда решили прислать парня из Нидерландов? Так ещё и моего одногодку. Ну да, Фредерик же сказал, что пришлют «такого же молодого и горячего» парня, так что было бы глупо ожидать, что пришлют кого-то куда младше меня самого. И всё же почему его прислали именно сюда? Решили устроить обмен опытом с международными коллегами? Но тогда кого-то из наших должны были бы послать на его место в Нидерланды, но я не слышал, чтобы кто-то обсуждал перевод в участок в другой стране. Наверное, будет как-то некрасиво спрашивать о таком новичка, как только он перешагнет порог моего кабинета. Лучше просто познакомиться, а дальше может он сам всё и расскажет. Так сказать, поиграю в «хорошего полицейского».       «Макс Эмилиан Ферштаппен, 26 лет. Выпускник полицейской академии Апельдорн. С отличием окончил курсы экстремального вождения и курсы владения огнестрельным оружием; имеет отличную физподготовку, а также прекрасные рефлексы и реакцию; помимо перечисленного, М. Э. Ферштаппен прекрасно разбирается в криминальной психологии, баллистике и токсикологии».       В его досье были расписаны его достижения в полицейской академии и перечень курсов, которые он успел окончить во время обучения. Кроме бумажек, к досье также была прикреплена фотография новичка — досье без фотографии сотрудника нельзя считать полноценным, как и без образца отпечатков пальцев и данных о группе крови. Я поймал сам себя на том, что пару минут смотрю, нет, глазею на фотографию молодого парня. Хотя, если быть точнее, то не просто на фотографию, а на его глаза. У него завораживающие голубые глаза, похожие на океан, в котором можно утонуть, если дать себе слабину и смотреть в них слишком долго. Если меня так впечатлили его глаза на фотографии, то, что будет, когда я увижу его воочию? Чёрт, Леклер, о чём ты думаешь? Давно не было отношений, так ты решил заглядываться на первого встречного? Хотя, что ж тут, ты его ещё даже не встретил, а уже засматриваешься. Какой стыд.       По сути, в его досье не было ничего из ряда вон выходящего: просто «сухая» информация о нём, пара фраз о его качествах — в графу с качествами я никогда не верил, ведь это весьма субъективное мнение, которое складывается при непременном общении с психологом для оценки психоэмоционального состояния будущего сотрудника. Такие обязательные проверки у психологов каждый работник полиции проходит раз в год. Как нам говорили в академии, это необходимо для отслеживания динамики изменений состояния работника во время его работы в полиции. С одной стороны, это неплохо, ведь деятельность, например, тех же спецотделов, требует огромной выдержки — не каждому по силам долгое время справляться с работой, связанной с убийствами, изнасилованиями и далеко не каждый выдержит постоянный осмотр изуродованных и искалеченных тел бедных жертв. Но с другой стороны — такие проверки могут подкосить самого работника, ведь из-за них он может начать сомневаться в своём состоянии, а что ещё хуже — он может начать бояться, что его состояние ухудшилось, и он может лишиться из-за этого работы. «Зачем мне эта проверка, если я в порядке?» — эту фразу я слышу буквально от каждого полицейского накануне этой проверки. «Затем, что хоть ты можешь этого не замечать, но крыша у тебя уже протекает» — думаю я, когда очередной сержант начинает уже надоевшую песню.       Но вернёмся к рабочим аспектам. Да, хоть я такой же новичок в этом деле, как и этот голландец, но у меня уже есть свой кабинет. Хотя тут кабинеты есть почти у всех сотрудников, кроме обычных постовых и рядовых офицеров. И, раз новичка прислали именно ко мне, это значит, что свой кабинет мне придется делить так же, как когда-то его со мной делил мой наставник. Ну что ж, я лишь надеюсь, что он не будет вести себя как заноза в заднице, и тогда мы сможем сработаться.       Фредерик уже распорядился, чтобы в мой кабинет доставили ещё один рабочий стол и дополнительный шкаф для бумаг. Благо, что площадь кабинета это позволяет, так что заниматься перестановкой особо не нужно. Да, кое-что необходимо убрать, без этого никак, но меня безумно радует тот факт, что мне не придётся делить рабочий стол с кем-то, пусть даже с напарником. Поделить кабинет — без проблем, поделить рабочий стол — никогда в жизни. Должен же быть в этом кабинете мой личный «островок». Этому меня научил мой наставник. Он всегда говорил, что: «Делить рабочий стол с кем-то — это как делить с кем-то девушку: она вроде как целиком и полностью твоя, но пользуются ею все, кому не лень». Сравнение, конечно, так себе, но такое вот было чувство юмора у моего учителя. Тем не менее, именно благодаря таким вот странным, но ярким сравнениям, жизненные уроки и запоминаются.       Когда стол и кресло для голландца были доставлены и его новое рабочее место было более менее обустроено, я переставил пару своих вещей и несколько коробок, а затем освободил для будущего напарника несколько шкафчиков. Всё же нам придётся работать вместе, так что надо, чтобы у каждого были свои отдельные шкафчики как для вещей, так и для бумаг. Да и я не буду в восторге, если по моим вещам кто-то будет шариться в моё отсутствие. Личное я здесь всё равно не храню, но порядок во всём этом я ценю превыше всего. Я очень надеюсь, что мой напарник будет разделять мои взгляды на отсутствие беспорядка на рабочем месте. Если да, то конфликтов у нас вполне может и не быть. Но не стоит заранее загадывать, а то надежды имеют свойство не оправдывать себя. Особенно это относится к людям — чем больше надежды на человека, тем больше вероятность того, что они не оправдаются.       Но как бы то ни было, теперь мне остается лишь смириться с тем, что кабинет надо делить, и что теперь у меня будет напарник. Надолго ли? Не знаю. Сработаемся ли мы? Тоже не знаю, хотя находить общий язык с людьми для меня никогда не было проблемой. Так что остается лишь ждать, когда…как там его? Ах да, когда Макс Ферштаппен объявится в нашем участке.