Часть 8
24 сентября 2024 г., 16:42
С приезда Юки прошла уже пара недель, так что он более-менее обжился в Монако и начал посещать курсы. Пьер нашёл работу по профессии и теперь они с Юки пересекаются только по вечерам, когда оба освобождаются от дел. Со мной они встречаются ещё реже, ведь они заняты своей жизнью, да и у меня работа не стоит на месте. Снова работа, да, ведь личной жизни у меня, в сущности, и нет, а свой шанс на неё я успешно провалил. С Максом мы снова стали общаться как раньше, но больше он не предлагал меня проводить, а пройтись после работы он приглашал от силы раза два: один раз я согласился, а во второй мне пришлось отказаться – Пьер попросил помочь ему с Юки установить какой-то кухонный гарнитур. Если бы Макс предложил раньше, то я бы с удовольствием согласился с ним встретиться после работы, но Пьер был быстрее, и я не смог отказать.
Сегодня среда, середина недели и самый сложный день недели. Обычно говорят, что понедельник день тяжелый, но он не сравнится со средой. Именно в этот день понимаешь, что до выходных рукой подать, поэтому желание работать пропадает в разы быстрее, а усталость нападает с новой силой. Так что лично для меня среда – ещё хуже понедельника.
Я печатал очередной отчёт по мелкой краже, а Макс за своим столом пролистывал новые дела, иногда вслух комментируя какие-то из них. Как обычно ничего особенного там не было: небольшие ДТП, где офицер нужен только для составления протокола и ведомости для страховых компаний, пара мелких краж из магазинов, пара вызовов на шум от соседей.
От всего этого дико клонит в сон, поэтому я поднялся со своего места и решил сходить за кофе в ближайшую кофейню. Я сказал об этом напарнику и узнал у него – не желает ли он попить кофе, на что он согласился и сказал, какой именно он хочет. Запомнив «заказ» и прихватив свои вещи, я вышел из кабинета и направился за заветным напитком.
Меня не было минут 20, но за это время ничего не изменилось: офицеры расхаживали по участку, диспетчеры принимали звонки и тяжело вздыхали, когда очередная старушка звонила из-за застрявшего на дереве кота. Интересно, когда до людей дойдёт, что нельзя занимать телефонные линии экстренных служб из-за ситуаций, которые можно разрешить без их вмешательства? А вдруг где-то произойдёт что-то серьёзное, а экипаж будет занят тем, что снимает кота с дерева, с которого животное само может слезть, когда этого захочет? Глупость людей иногда поражает.
Я вернулся в кабинет и поставил стаканчик с кофе на стол Макса, а затем сел за своё рабочее место. Он просмотрел все поступившие дела и коротко рассказал, что там вообще было, после чего мы снова перешли к обсуждению вещей, никак не связанных с работой. Я был рад, что между нами с Максом снова восстанавливаются те взаимоотношения, которые были с момента его приезда в Монако.
Часам к десяти утра, в кабинет вошёл Фредерик – наверное, принёс очередное дело о грабеже или что-то такое ещё. Но вместо этого он сказал, чтобы мы всё бросали и ехали в парк.
– Убийство, займитесь этим.
Он положил на стол лист с точным адресом, а мы с Максом переглянулись и тут же отправились на место преступления. Убийство? Да ещё и посреди недели? Такое здесь большая редкость, поэтому я и удивлён, и одновременно заинтригован этим новым делом.
Через 15 минут мы уже были на месте преступления: периметр оцеплен жёлтой лентой, везде полно криминалистов и экспертов, фотографирующих и собирающих улики, офицеры отгоняют успевших приехать журналистов, попутно и зевак, проходящих мимо и решивших поглазеть на то, что здесь произошло.
Тело лежало на аллее парка. Оно было прикрыто чёрным полотном. Почему-то, когда я увидел эту чёрную ткань, я заволновался, и меня резко накрыла волна страха. Нет, я раньше видел трупы, и они не вызывали во мне подобных ощущений, но не в этот раз.
Я осмотрелся вокруг: сейчас вечер и поэтому это место не такое оживлённое, как бывает днём, но сейчас так будет лучше – меньше зевак, прессы и прочих любопытных лиц, желающих собственными глазами увидеть не только место преступления, но и сам труп. Хорошо, что тело сразу же укрывают чёрной тканью, чтобы всяким не было на что поглазеть. Я подошёл к Эстебану, из наших судмедэкспертов вызвали его, а Макс направился к офицеру, от которого поступил вызов.
– Что тут у нас?
– Молодой человек, лет 25-27. Убит точным колотым ударом в бок. Судя по всему, остриё оружия проткнуло лёгкое, от чего парень захлебнулся собственной кровью. Жаль, он ведь был так молод.
– Примерное время смерти?
– Судя по стадии трупного окоченения, смерть наступила примерно 10 часов назад. Больше подробностей будет после вскрытия.
Я кивнул Эстебану и задумался: значит, его убили ночью, а тело заметили только с утра? Неужели в парке было настолько мало людей, что никто не заметил лежащего на тротуаре человека? Неужели никто не подумал сообщить об этом в соответствующие службы?
– Личность установлена?
– Да, документы были при нём. Сейчас они у…у вон того офицера.
Эстебан указал на офицера, с которым сейчас говорил Макс, а сам вернулся к заполнению бумаг с перечнем собранных улик. Я не спешил осматривать труп, поэтому подошёл к напарнику. Офицер рассказывал о том, кто сообщил ему о найденном теле, когда я приблизился к ним. У Макса в руках были личные вещи жертвы, и меня словно током ударило – я точно знаю, чьи они. Я забрал у напарника бумажник и посмотрел на имя владельца. «Пьер Жан-Жак Гасли». Нет, нет, нет, этого не может быть! Я помотал головой, а Макс тут же подошёл ко мне и слегка приобнял.
– Может, тебе лучше вернуться в участок?
Макс посмотрел на меня сочувствующим взглядом, а мне хотелось закричать от боли и отчаяния. Мой лучший друг сейчас лежит мёртвый на холодном асфальте в парке, где мы так любили гулять в детстве. Я всегда знал, что моя работа связана с ужасными вещами, но я никогда не думал, что жертвой может стать кто-то из моих близких. Я был в шоке, я не мог проронить ни слова, мне было страшно, я был зол, я был растерян, я был опустошён. Я не мог поверить в то, что это правда и мой лучший друг убит.
Макс отвёл меня к машине скорой помощи и попросил дать мне что-нибудь, чтобы привести меня в чувства. Пока я пытался прийти в себя, мой напарник занимался нашей работой. Я безмерно ему благодарен, но прямо сейчас я не могу собраться с силами, чтобы услышать все ужасные подробности смерти моего друга.
Я точно не знаю, сколько времени прошло, но после места преступления мы с Максом поехали не в участок, а ко мне домой. Он распорядился, чтобы все улики и доказательства доставили на работу, чтобы мы с утра могли взяться за них. Макс проводил меня до дома, но я попросил его остаться со мной – я не могу и не хочу сегодня оставаться один. Я не нашёл сил удивиться, когда он без вопросов согласился побыть рядом.
Весь вечер он буквально не отходил от меня: мы почти всё время провели на диване, он меня отпаивал чаем и пытался заставить поесть, но я упорно отказывался. Я рассказывал ему о Пьере и о том, какой он был человек, что он был мне как один из братьев, а теперь его нет. Макс слушал всё, что я рассказывал и даже ни разу не перебил. Мне надо было высказаться, мне надо было, чтобы меня выслушали, и поэтому я благодарен Максу за то, что он взял на себя эту роль.
Мы просидели на диване до поздней ночи, Макс иногда рассказывал какие-то истории и шутил, пытаясь отвлечь и хоть как-то подбодрить меня. У него это получалось, так как я порой отвлекался от мрачной реальности и изредка даже позволял себе немного посмеяться над его шутками.
Всё это время Макс сидел рядом со мной и обнимал меня, будто показывая, что я не один, что он рядом и что он меня не бросит в этот тяжелый момент. Мы решили, что сегодня не будем поднимать тему смерти Пьера, а оставим это всё на завтра, когда вернёмся в участок и займёмся тем, к чему нас готовили на учёбе все эти годы. Мы расследуем это дело и доведём его до конца, и я клянусь, что обязательно найду того, кто это совершил, и он получит своё наказание.
Этот день начался весьма неплохо, но его завершение было просто ужасным. Но за всей этой болтовнёй у меня дома, я и сам не заметил, как усталость взяла своё, и я провалился в сон в объятиях своего напарника.
