Paint the town Red

      Следующее утро встретило меня не раздражающим сигналом будильника или раскатами грома, а двумя сообщениями, присланными буквально друг за другом. Вчера во время прогулки я предупредил Макса, что сегодня приду чуть позже на работу, так как мне надо уладить пару дел вне участка, так что я мог позволить себе проснуться на час позже. Но, судя по всему, этому моему плану не суждено было сбыться.       Я ещё толком не успел открыть глаза, но рукой уже потянулся к прикроватной тумбочке, дабы взять оттуда свой телефон. Я одним глазом взглянул на имена тех, кто мне прервал сон, но как только я осознал, что это Эстебан и Логан, то сразу же проснулся. Я тут же сел на кровати и открыл сообщения от экспертов. И Сарджент, и Окон просили зайти к ним сразу, как только я буду в участке. После их сообщения весь оставшийся сон как рукой сняло, отчего я сразу же встал, наспех принял душ и переоделся.       Я немедля пошёл к выходу, но Юки с кухни крикнул мне, что завтрак уже на столе. На моё «нет времени», он ответил: «Следующий завтрак всё равно попадёт в тебя, и лучше это будет сделано через рот!». Лишний перевод продуктов, все дела, его понять можно. Но я не хотел задерживаться ещё дольше, поэтому попрощался с соседом и быстрым шагом направился в участок.       Интересно, что они нашли? Неужели наконец-то есть зацепка, которая и правда может принести хоть какой-то результат? Иначе я не понимаю причины, почему они оба прям настаивают на том, чтобы я заглянул к ним как можно скорее. С одной стороны мне очень интересно узнать, кто наш загадочный убийца, но с другой стороны я боюсь, что им может оказаться кто-то из моих знакомых. Я уже сотню раз перебирал в голове всех, кому я мог так перейти дорогу, но все мои попытки хоть приблизительно найти подозреваемого всегда заканчивались громким фиаско.       Я сразу вспомнил свою карту с зонами и кем-то изменённые адреса, неизвестный нарочно убрал из зоны определённые точки. Такое точно стал бы делать кто-то из полиции, особенно тот, кто понимает, что такое зонирование и что с ним делают. Значит, версия с тем, что преступник — полицейский, с каждой моей находкой становится всё более крепкой. Если вспомнить мои зоны, то по старым адресам и магазин, и один дом остаются в зоне. Но если составлять зону по «новым» адресам, то и магазин, и дом находятся уже вне её. И подправивший адреса точно знает всё о зонировании и о том, что это было бы указателем на область поиска преступника. Кто-то это знал, и намеренно всё изменил, сбивая нас с верного курса.       Пока я раздумывал обо всём этом, то и не заметил, как дошёл до участка. Я решил не заходить в свой кабинет, а прямиком направился к Логану, а по пути написал сообщение Эстебану и попросил прийти его в кабинет к американцу.       Дойдя до кабинета Сарджента, я постучал и открыл дверь. Он кивнул мне и махнул рукой, подзывая к компьютеру. Логан хотел мне что-то рассказать и показать, но я попросил его подождать пару минут, пока не придёт Окон.       Стоило мне закончить фразу, как в дверь постучали и через секунду в кабинет вошёл наш долгожданный гость. Он был удивлён тому, что я попросил прийти его сюда, но я пообещал всё объяснить ему чуть позже.       — Ну, что вы там нашли?       Они переглянулись, а Логан развел руками и развернулся к монитору.       — Ну, раз кабинет — мой, значит, я первый покажу свою находку.       Я кивнул, и мы с Эстебаном устремили взгляд на монитор Логана. Он парой кликов открыл какую-то скрытую папку, затем запустил плеер с видеозаписью. Мы видели, как к участку подошёл парень ростом чуть ниже меня, одетый во всё черное и чьё лицо скрывал глубокий капюшон. Он держал в руках какой-то предмет, а далее он выкинул что-то в мусорник. Но потом он похлопал себя по карманам и, не обнаружив там чего-то, полез рукой в урну, достал оттуда что-то похожее на ключи, встряхнул их, снял с головы капюшон и спокойно отправился в участок.       Логан сделал пару кликов мышкой и показал эти же кадры, но с другого ракурса и, когда я увидел, кто именно это был, я просто лишился дара речи. Эстебан не выглядел удивлённым, скорее, больше разочарованным. Он протянул мне бумаги, которые принёс из своего кабинета. Я взял их и взглядом пробежался по его отчёту, большее внимание уделив именно части с названием «Заключение». Там чёрным по белому было написано одно, но чертовски важное предложение: «Дактилоскопические следы полностью соответствуют отпечаткам пальцев Лиама Лоусона». Я посмотрел на обоих экспертов — на их лицах было видно и разочарование, и какой-то страх. Я же чувствовал внутри лишь какую-то странную смесь из злости, растерянности и опустошённости. Неужели именно Лиам наш убийца? Неужели именно Лиам убил моих близких людей? Неужели именно Лиам писал те сообщения? Неужели именно Лиам мстил мне за что-то? Но за что? Что я, мать вашу, сделал ему?! Вопросы в моей голове сменяли друг друга, а ответов я не мог найти ни на один из них.       Логан протянул мне распечатки скриншотов с видео, где ясно видно лицо Лоусона. Я снова посмотрел на эти кадры, следом на отчёт Эстебана, и мне не хотелось верить в эту действительность. Видимо, молчание в кабинете стало напрягать всех нас, и Окон негромко спросил:       — Что ты собираешься делать?       — Я убью этого мудака.       — Так, стоп.       Эстебан остановил меня, когда я уже хотел рвануть к двери.       — Тебе надо действовать осторожнее.       — Какая к чёрту осторожность? Этот ублюдок убил моих близких людей, а косвенно угрожал убить ещё!       — Вот поэтому ты должен быть осторожным.       Я устало вздохнул и сел на один из стульев в кабинете Логана. Я слишком погрузился в свои мысли, чтобы слушать то, что говорили мне наперебой Сарджент и Окон. Они что-то стали обсуждать, даже немного поспорили друг с другом, а я будто выпал из реальности на какой-то момент.       — Тебе надо поговорить с Фредериком.       — Да, точно. Расскажи ему обо всём, а дальше пусть он распорядится с тем, что и как делать.       Я в очередной раз хотел начать возмущаться, но Эстебан спокойно разложил мне всё по полочкам. Ведь Фредерик не меньше меня хочет найти убийцу и как можно скорее, а появление новых жертв не нужно никому. Возможно, он назначит слежку за профайлером? Ибо задержать его на основании одних косвенных улик он не сможет. Но если Лиам — убийца и узнает о том, что его подозревают, то он может попробовать скрыться или всё перевернуть с ног на голову и выставить себя жертвой оговора. Он же профайлер, знает психологию как свои пять пальцев, так что все эти «игры разума» для него будут проще, чем отобрать конфетку у ребёнка.       В словах парней есть зерно правды, и я постараюсь не сорваться на Лиаме при первой же встрече. По крайней мере, я надеюсь, что смогу сдержаться.       Я всё же настоял на том, что пока никто из нас троих ничего не скажет Фредерику. Да, он наш начальник, но я не хочу ничего ему говорить, пока сам не буду на все сто процентов уверен в виновности Лоусона. Может, это уже и доказано, а я просто не хочу принимать очевидное?       Пробыв в кабинете Логана ещё какое-то время и обсудив то, что нам удалось узнать, мы пообещали никому не рассказывать о теперь уже нашем параллельном расследовании, а потом разошлись каждый на своё рабочее место. Да, я хотел сохранить это как свой секрет, но без помощи Эстебана и Логана я бы точно никогда не вышел на такие веские улики против Лиама, мать вашу, Лоусона. Перед тем, как уйти к себе, я попросил Сарджента спрятать у себя в кабинете наши находки, на что он согласился и закрыл их в одном из своих многочисленных ящиков с замками.       Войдя в кабинет, я увидел Макса за его рабочим столом, но он не работал, а читал местную газету. Непривычное зрелище, но, признаю, довольно милое. Он улыбнулся, когда увидел меня, а я улыбнулся в ответ, подошёл и коротко поцеловал его в лоб.       — Я думал, ты придёшь куда позже. Сделал свои дела?       — Я? Да-да, всё сделал и сразу сюда.       Макс отложил газету в сторону и внимательно посмотрел на меня.       — Всё в порядке?       — Да. А почему ты спрашиваешь?       Я повесил на вешалку свою куртку и сел за свой рабочий стол. Макс так и не сводил с меня внимательного взгляда, а мне уже становилось неловко от того, что я так нагло вру ему. Мне хочется ему рассказать о своём параллельном расследовании, но я должен держать свой язык за зубами.       — Чарльз, скажи честно — что происходит?       Он задал мне этот вопрос, а я и сам не знаю, как на него ответить. Сказать, что всё хорошо? Не поверит же. Найти левую отмазку? Уже не прокатит. Сказать правду? Ни в коем случае.       — В смысле?       — С тобой. Что с тобой происходит?       — Ты о чём вообще?       — Ты уже который день ходишь весь такой задумчивый, мало говоришь, да и будто заперся в своём мирке. Что происходит? Я где-то накосячил?       Что? Он где-то накосячил? Неужели своим таким поведением, которого я сам не заметил, я заставил думать Макса, что он где-то провинился? Хотя дело-то всё во мне. Я удивлённо посмотрел на голландца, а он смотрел на меня таким виноватым взглядом, что мне казалось, что моё сердце вот-вот сожмётся и рассыплется, как песок. Тяжело вздохнув, я упёрся локтями в стол и спрятал лицо в ладонях.       — Я просто устал. Я устал от того, что близкие мне люди гибнут. Я устал от того, что у нас нет никаких зацепок. Я устал от того, что это дело висит на нас мёртвым грузом. И я устал постоянно бояться, что кто-то из моих близких рискует умереть от руки поехавшего придурка. Я просто-напросто устал.       Я сам не заметил, как мои щёки стали влажными, а Макс поднялся со своего места и подошёл ко мне. Он встал за моей спиной и обнял меня за плечи.       — Ты же знаешь, что я всегда рядом с тобой.       Я молча кивнул, хотя вряд ли смог бы сейчас сказать что-то внятное. По моим щекам всё ещё бежали слезы, обжигая кожу горячими дорожками. У меня опять какой-то нервный срыв? Я снова реву, как тогда у себя дома, и никак не могу остановиться.       Макс нежно поцеловал меня в макушку, а затем прижался к виску щекой. Он шептал мне разные успокаивающие слова, и я вскоре начал потихоньку успокаиваться. Я положил свои руки поверх его, взял его ладонь в свою и прижался губами к её тыльной стороне. Может, мне показалось, но когда я это сделал, то Макс едва заметно вздрогнул.       Я потёрся ещё влажной щекой о его слегка шершавую ладонь и тихо прошептал «спасибо». Мне трудно сказать, сколько времени ему понадобилось, чтобы меня успокоить, но у него это получилось, и я ему за это благодарен. В который раз я благодарен Максу.       Я извинился за свой такой внезапный нервный срыв, на что Макс коротко поцеловал меня в макушку и вернулся на своё рабочее место.       — Может, сходи в туалет и ополосни лицо холодной водой?       — Зачем?       — Ну, тебе самому будет полегче. Да и лицо не будет опухшим.       Я тихо засмеялся, представив как комично в этот момент выгляжу, и кивнул, соглашаясь с предложением Макса. Я вновь извинился перед ним, а он строго посмотрел на меня.       — Чарльз, никогда не извиняйся за свои эмоции. Тем более, мы друг другу не чужие люди.       — Спасибо.       Я улыбнулся уголками губ и вышел из кабинета. И что это было, Чарльз? Что за срыв посреди рабочего дня? Стоит ли мне обратиться за помощью к профессионалу из-за своих этих внезапных срывов? Звучит смешно, поскольку я одному «профессионалу» доверился, а в итоге…в итоге он вполне может быть нашим потенциальным убийцей.       Освежившись холодной водой, я краем уха услышал разговор двоих офицеров. Они обсуждали то, что профайлера второй день нет на рабочем месте. Мне стало интересно, и я вклинился в их разговор. Один из них сказал, что хотел обратиться к нему по одному рабочему делу, но в кабинете его не было. Тогда он поспрашивал у других офицеров и узнал, что Лоусона уже пару дней не видели в участке. Самое забавное, что никто не знает, где он и что с ним. А у меня в голове зародилась параноидальная мысль, что он мог узнать о моей совместной работе с экспертами и о том, что мы смогли каким-то образом выйти на него. Ведь ровно два два назад я и поделился своим расследованием с ними. Чёрт, а если это не паранойя, а факт?       Не раздумывая, я направился прямиком к Фреду, дабы узнать у него причину отсутствия Лиама на рабочем месте. Он-то точно должен это знать.       Я постучал в дверь кабинета начальника и, получив одобрительный ответ, вошёл внутрь. Мне не хотелось ходить вокруг да около, поэтому я напрямую спросил у него про Лоусона. Фред сперва задумался, а вслед за тем щёлкнул пальцами, словно вспомнив что-то, и сказал, что Лиам улетел два дня назад к родне в Новую Зеландию, мол у кого-то там юбилей и он просто обязан там присутствовать. Причина вроде как веская, но чертовски подозрительная по времени.       Мы немного поговорили с Фредом, и он в очередной раз извинился за то, что мне пришлось неделю провести в компании электронного браслета. Наверное, он никогда не забудет этого, хотя даже я перестал уже думать об этом.       После разговора с Фредом я вернулся в свой кабинет. Мне показалось, что день длился сегодня не просто медленно, а чертовски медленно. Единственное, что помогло скорее дождаться конца рабочего дня, так это разговоры с Максом. Он рассказал о том, что вычитал в сводках новостей, в новых делах и заявках. Особенно он стал песочить местную газету, в которой журналистка с особой «любовью» отзывалась о полицейском участке, так мало того — она в своей статье упоминала такие детали с нашего дела, которые не знал никто за пределами участка. Макс уже успел составить список этих подробностей, чтобы позже отнести его для ознакомления Фреду и начать внутреннее расследование — кто-то явно сливает информацию этой дамочке. А это ничем не поможет, а лишь навредит ходу дела.       — Как думаешь, я правильно делаю с этим заявлением?       — Конечно. Она ж не только нашу репутацию портит, но и ставит дело под угрозу, так ещё и собой рискует.       — В смысле?       — Ну вот смотри.       Я взял газету со стола Макса и пробежался по статье взглядом. Найдя нужную цитату, в которой журналистка жёстко высмеивает, как детективов, так и преступника, я зачитал её напарнику и он согласно кивнул. Вряд ли убийце понравилось, что его назвали «склизким трусом», так что он вполне мог бы расправиться и с ней, так сказать, «поквитаться».       Макс положил отчёт, над которым работал, в свой рабочий стол, а затем мы собрали свои личные вещи и отправились по домам — рабочий день уже закончился и пора наконец-то вернуться в родные пенаты.       Мы пошли домой вместе, как это делаем в принципе всегда. И снова — мы взялись за руки, стоило нам отойти от участка на приличное расстояние. Мы шли не торопясь, так как погода это позволяла, да и расслабиться за глупой болтовней в конце дня полного неприятных открытий просто необходимо нам обоим. Сегодня Макс был тем, кто болтает, а я тем, кто слушает, да и он не был против такого разделения ролей.       Когда мы дошли до нашего знакомого перекрёстка, то немного молча постояли в обнимку, потом поцеловались на прощание и разошлись каждый в свою сторону. Мне даже молчать с Максом комфортно.       Дома было всё как обычно: Юки уже приготовил ужин и ждал меня на кухне, поглядывая новости по телевизору. За ужином мы обсудили как прошёл день, а я рассказал ему о журналистке, и, как не странно, он поддержал затею Макса с заявлением Фреду.       — Ну, если у неё мозгов нет и она не понимает, что подставляет сама себя, то ей не статьи писать надо, а сидеть в уютной комнате с мягкими стенами.       И я с ним согласен. Журналистка буквально сделала себя следующей мишенью для убийцы, но есть одно «но»: если он убивает тех, кто связан со мной, то она вообще не вписывается в общую картину дела. А если с ней что-то и случится, то это будет уже не наш серийник, а «убийство на почве гнева».       Сегодня мы с Юки решили пойти спать пораньше, хоть завтра и суббота, но нам обоим хочется отоспаться. Но я чувствую, что-то из-за полученной сегодня информации я вряд ли смогу быстро уснуть.       Я принял душ, переоделся и лёг в постель — три дела, которые каждый вечер я выполняю максимально быстро. Ну или стараюсь так делать. Мне вновь захотелось, чтобы рядом был Макс, ведь только в его объятиях я могу почувствовать себя расслабленным и совершенно спокойным.       Взяв в руки телефон, я написал своему парню пожелание спокойной ночи, и когда получил от него ответ, то попытался уснуть. В итоге я проворочался в постели около часа, и прям ощущал, как моя голова заполняется различными мыслями. А я просто хотел лечь и уснуть, поэтому не стал ещё больше себя мучить и принял снотворное, которое на всякий случай лежит у меня в тумбочке.       Эффект препарата я стал ощущать только через десять минут, вскоре мои веки стали тяжелеть, а мозг — пустеть, и я наконец-то провалился в столь желанный сейчас сон.