Paint the town Red

      Мне нетерпелось скорее взглянуть на список найденных у Лиама вещей, поэтому в понедельник я пришел в участок даже чуть раньше начала рабочего дня. Я хотел сразу же пойти к Эстебану, но прекрасно понимал, что еще совсем рано и судмедэксперта наверняка еще не было в кабинете. Так что я пошел к себе, чтобы внести в наше дело дополнительную улику, а именно видеозапись с магазина, где была куплена предположительно лента, найденная на местах преступлений, а также скриншоты с моментом её покупки. Конечно, я прикрепил еще и файл с описанием толстовки, в которую был одет наш подозреваемый.       Закончив дополнять дело в цифровом формате, я приложил улики в одну из наших папок в шкафчике — цифровой вариант, это, конечно, удобно, но бумажный вариант в разы надёжнее.       Я закончил свою работу и взглянул на часы — была половина десятого утра, а Макса все еще не было в участке. Я проверил телефон и не увидел от него никакого предупреждения об опоздании или чего-то подобного. Обычно он так не делал, поэтому у меня снова начала появляться тревога, как в тот раз, когда он заболел и не пришел на работу. Но, зная ситуацию, в которой сейчас замешаны все в моем окружении, мне становится вдвойне страшнее за моих знакомых. Я написал ему сообщение с вопросом, где же он пропадает, и уже снова почувствовал подступление паники, как мне на телефон пришел ответ от напарника.       Макс:       «Я у Фредерика, он вызвал нас с Лиамом для какого-то опроса. Скоро буду. Люблю»       У Фредерика? Может, опрос связан с обыском у Лиама дома? Да, вероятнее всего так и есть. Что ж, раз Макс у начальника, а время уже почти десять, то пора бы наведаться к Эстебану, который уже наверняка пришел на работу. Положив телефон в карман, я покинул свой кабинет и направился напрямую в кабинет к нашему эксперту.       Как я предполагал — Эстебан уже был на рабочем месте, а именно — в лаборатории, где что-то внимательно рассматривал под микроскопом. Я постучал в стекло, смежное с лабораторией и его кабинетом, на что он отвлекся и кивнул. Через минуту Эсти вышел из лаборатории и вошел в свой кабинет.       — Привет. Ты чего-то хотел?       — Да, у меня есть несколько вопросов по твоей теме.       — Ну раз по моей, то спрашивай.       Он сказал, стянув латексные перчатки с рук и ловким движением закинув их в мусорное ведро. Затем он поправил очки на переносице, сложил руки на груди и оперся спиной о стену.       — Было ли что-то найдено время обыска у Лиама?       — Ты об орудии убийства? Или об одежде?       — И то, и другое.       Эстебан пожал плечами, после чего подошел к шкафу для папок и перелистал несколько из них. Когда он нашел то, что искал, то он повернулся ко мне и открыл папку.       — Так, сейчас. Если ты про орудие убийства, то мой ответ — нет. Я проверил все ДНК на всех ножах в доме Лиама, но не на одном из них не было обнаружено ДНК кого-то из жертв.       — Может, он выбросил его?       — Тебе прислали сообщение с намеком на то, что Расселл был не последней жертвой?       Я кивнул и вопросительно приподнял бровь, на что Эсти снова поправил очки на переносице.       — То есть, если он собирался кого-то еще убить, то не стал бы избавляться от орудия, которым уже убил четыре человека. Зачем ему резко менять орудие, если с этим уже рука набита?       — И вы бы его точно нашли, верно.       Эстебан кивнул, затем он рассказал обо всех ножах, которые проверил — их параметры, их особенности, чьи ДНК ему удалось найти. Ножей было не так много: по сути, у него были только кухонные ножи и несколько сувенирных, но на последних были найдены следы ДНК их владельца, то есть Лиама, и неизвестного человека. Этот «неизвестный», скорее всего мастер, изготовивший нож, или человек, ни разу не попадавший в поле зрения полиции.       Когда я у него спросил насчет следов на ножах, то он мне рассказал о передаче ДНК, то есть о перемещении клеток от человека к человеку, а также от человека к предмету. Например, если бы убийца взял нож в десять утра, затем совершил преступление, а потом этот нож взял бы кто-то еще в руки, то при помощи современного оборудования и опытного эксперта можно было бы узнать кто именно касался ножа, так как их ДНК неизбежно попали бы на поверхность орудия убийства. Этот процесс неизбежен, ну разве если вы не живете в полностью стерильном окружении.       — Хорошо, орудия не было. А что там с одеждой?       — Я проверил всю его черную одежду, которая хоть немного была похожа на ту, что была на убийце с записей с видеорегистратора, и снова пусто.       — А голубой толстовки с рисунком на капюшоне среди вещей не было?       — Голубой?       Я достал свой телефон и нашел сделанные заранее скриншоты толстовки, что была на подозреваемом во время покупки двуцветной ленты. Эстебан взял мой гаджет, чтобы поподробнее рассмотреть фотографию, а затем вернул его мне.       — Нет, такой там точно не было.       — А с чего ты взял, что найденная у него одежда не подходит?       — Я сделал анализ.       Эстебан явно заметил мое удивление, поэтому улыбнулся и снова подошел к шкафу для папок, нашел там другую папку и снова вернулся ко мне. Он открыл ее и показал сравнительные результаты между частицами и волокнами, обнаруженными на местах преступлений, и теми, что были взять как образцы со шкафа Лиама. Совпадений не было. На мой вопрос откуда у него образцы частиц и волокон с мест преступлений, он тихо усмехнулся и сказал: «А как думаешь зачем судмедэксперты изучают мешки для трупов, в которых привозят тела? В них сохраняются все частички с места преступления, так что если у жертвы был контакт с убийцей, то на его одежде, волосах, коже все равно останутся частички».       — Все равно это как-то странно звучит. Как ты можешь доказать, что именно эта одежда была на преступнике?       — На всех четырех жертвах, точнее, на их одежде в области спины были обнаружены одни и те же частички. Помнишь, что убийца подходил ко всем со спины и наносил удар? Во время того, пока жертва умирала у него на руках, он прижимался своей грудью к их спине, будто бы фиксируя их. То есть, они прижимались одеждой друг к другу. Это так называемый «прямой контакт с применением силы».       — То есть, если мы найдем подходящую одежду, то, вероятно, найдем и убийцу?       Эстебан кивнул и в очередной раз поправил очки. После этого он вернулся к своему шкафу для папок и вернул ту, что держал в руках, на место. А я серьезно задумался над версией с одеждой.       — Эсти, как можно кустарно взять волокна на анализ?       Эксперт довольно заулыбался, будто бы только и ждал этого вопроса, и тут же подошел ко мне, крепко обнимая. Сказать, что я был озадачен, значит ничего не сказать. Он обнимал меня около минуты, после чего взглянул на настенные часы, отпустил меня, подошел к своему рабочему столу, взял обыкновенный скотч и снова подошел ко мне. Подцепив край клейкой ленты, он оторвал небольшой кусок и приклеил ее на мою кофту.       — И зачем это?       — Ты ж сам спросил про сбор волокон.       Он оторвал скотч с моей кофты, достал из кармана своей формы пакетик для улик и положил кусочек в него.       — Вот так и делается сбор. Потом ты несешь его ко мне, я его сверяю с тем, что у нас есть, и составляю заключение.       Сам не знаю почему, но что-то внутри будто мне подсказывало, что мне нужно запомнить этот метод сбора. Вдруг он мне пригодится? Звучит крайне странно, ведь я никого, кроме Лиама, не подозревал в убийствах. Но теперь, когда обыск в его доме не дал никаких результатов, то мы снова вернулись туда, откуда начали — к практически полному отсутствию улик, а что еще печальнее — к полному отсутствию подозреваемых.       Я еще немного порасспрашивал его об итогах обыска у Лиама, да и вообще о нашем деле, и он дал мне копии описания орудия преступления и примерное описание одежды, которую носил убийца. Я был удивлен, потому что я точно не видел этих деталей в нашем деле. Неужели и их почистили? Хотя, чему я удивляюсь? В нашем деле и правда много дыр, которые только сейчас мы начали заполнять.       Попрощавшись с Эстебаном, я вернулся в свой кабинет, но Макса в нем до сих пор не было. Наверное, он все еще у Фредерика. Ну ничего, зато я смогу спокойно почитать описания, которые чуть позже внесу в дело.       Я сел в свое рабочее кресло и стал читать описание орудия. «Обоюдоострый нож с копьевидным клинком, длиной 13-15 см. Клинок изготовлен из дамаскской стали, так как в ранах всех четырех жертв были найдены частицы нескольких видов подшипниковых сталей и всего одна нержавеющей. Исходя из отпечатка вокруг ран на телах жертв, следует, что гарда ножа выполнена в виде щитка прямоугольной формы с округленными углами. Вероятно, гарда изготовлена из самого обычного металла». Эстебан приложил к описанию примерное изображение ножа, так что теперь можно ориентироваться не только по описанию, но и по виду. И, если я правильно понял Эстебана, то если найдем орудие, то на нем наверняка могут сохраниться частички ДНК всех жертв, и, само собой, убийцы.       Когда я принялся читать отчет об одежде, то дверь в кабинет открылась и я быстро запихнул листы в выдвижной ящик. В кабинет вошел Макс и вид у него был такой, будто ему только что прочитали скучнейшую лекцию на свете. Я тихо засмеялся от его вида, а он что-то недовольно проворчал, но я его не понял. Наверное, что-то на датском.       — Ты хоть не уснул от лекции Фредерика?       — Ну я был на волоске от этого, если честно.       Мы оба засмеялись, а Макс плюхнулся на диванчик в кабинете и потер глаза. Я предложил ему пойти попить кофе в кафетерии, ведь уже как раз почти наступило время обеда, но он отказался. Но когда я сказал, что собираюсь пойти на обед, то он тут же передумал и предложил пойти в ближайшее кафе вместо того, что у нас в участке. Я немного подумал, но в итоге согласился, так что мы прихватили наши куртки и покинули участок.       Кафе было совсем рядом, так что совсем скоро мы уже сидели за столиком в небольшом кафе и ждали наш заказ. А пока мы ждали, то я немного расспросил его о том, что было в кабинете у Фреда. Макс подпер голову рукой и стал рассказывать про их беседу с Фредериком и Лиамом, в которой, по сути, ничего нового не было. Они обсудили итоги обыска у Лиама, заключение экспертов, обсудили дальнейшую работу в участке, которая, как не крути, подразумевает совместную работу профайлера и детективов. Детективов у нас несколько, а вот профайлер на весь участок один, так что работать вместе нам все равно придется. Конечно, в нашем случае ни Макс, ни Лиам не были этому рады, но такова жизнь — не всегда в ней получается делать то, что тебе нравится.       Помимо этого Макс сказал, что за недостатком доказательств с Лиама сняты все подозрения. Этого и следовало ожидать, ведь, как я и говорил ранее, улики были лишь косвенными. А теперь, когда еще и обыск с экспертизой ничего не дали, то держать Лиама в качестве подозреваемого в принципе не имеет смысла.       Когда нам принесли заказ, то Макс спросил про Юки и о его поездке на практику. Я предложил ему зайти к нам в гости на неделе, чтобы он все сам узнал из первых уст, на что Макс охотно согласился. Так что я взял свой телефон и написал сообщение соседу, чтобы предупредить его о визите Макса. Юки не медлил с ответом, и буквально через минуту на мой телефон пришло лаконичное сообщение: «Пусть приходит в пятницу». Я передал это Максу, а он тихо засмеялся.       — Что?       — Вы так оперативно сработали, и это так забавно.       — Ну просто Юки любит делать все быстро.       — Хорошо, что ты не из таких.       Он хитро улыбнулся, а я тут же почувствовал, как мои щеки залил румянец. Он положил свою руку поверх моей на столе, а я резковато отдернул её. Видимо, Макса это позабавило, ведь он снова тихо засмеялся.       Остаток обеденного времени мы провели за беседами на отвлеченные темы, что очень помогло расслабиться как ему, так и мне. «Хорошо, что до конца рабочего дня осталось всего ничего» — пронеслось у меня в голове, когда мы возвращались с Максом в участок.       Вернувшись в свой кабинет, мы сели за свои рабочие места, и я попросил Макса просмотреть поступления о новых мелких делах, а я тем временем решил просмотреть добавленные в наше дело детали. Когда я дошел до раздела с описью улик, то я вдруг понял — раз Лиам не виноват, значит, я как минимум должен перед ним извиниться за все, что было. Как подумаю о всей этой ситуации, так хочется провалиться под землю от стыда.       Я взглянул на настенные часы — сейчас четыре часа дня, до конца рабочего дня еще час, значит, Лиам вполне может быть в своем кабинете. Сообщив Максу, что мне надо ненадолго отойти, я покинул кабинет прежде, чем он успел спросить куда я собрался.       Как я и ожидал, Лоусон был в своем кабинете. Я учтиво постучал в дверь и, получив разрешение, вошел в его кабинет. Лиам сидел за своим рабочим столом и читал какое-то дело, а увидев меня раздраженно вздохнул, положил папку с делом на стол и сложил руки на груди.       — Пришел меня в чем-то обвинить? Если да, то поздно, все подозре…       — Все подозрения сняты, я знаю. Собственно, поэтому я и пришел.       Он удивленно приподнял бровь и откинулся спиной на спинку кресла, а я сделал несколько шагов вперед, останавливаясь недалеко от его рабочего стола. Мне и правда было жутко неловко и стыдно перед ним, ведь я буквально набросился на него с обвинениями в ужасных вещах.       — Я хотел извиниться за всю эту ситуацию и за то, что так слепо обвинял тебя в убийствах.       — И всё?       — И за то, что тебе пришлось претерпеть допросы, обыск у себя дома и все эти неприятные беседы, и…       — Нет, Чарльз, это всё?       Я немного растерялся, взглянув на профайлера и, очевидно, что он заметил моё смятение. Он снова вздохнул, но в этом больше не было прежней раздражительности. Он указал пальцем на свой нос, а я тут же хлопнул себя по лбу, делая так называемый «фейспалм».       — Чёрт, точно! Лиам, прости, что я тебе…погоди, я сломал тебе нос?       — Удар у тебя поставлен, так что да, сломал.       — Твою ж мать. Я правда думал, что это просто ушиб, а не перелом. Хочешь, я оплачу все медици…       — Чарльз, у нас для этого есть страховка.       — Да, ты прав. В любом случае, я…       — Чарльз, есть предложение.       Я вопросительно приподнял бровь, а профайлер чуть улыбнулся, поднялся со своего места и протянул мне руку. Он кивнул на свою руку и только сейчас до меня дошло что надо сделать. Я взял его за руку и мы обменялись рукопожатием, после чего он дернул меня за руку и обнял. Что сегодня за день такой, раз все так и норовят обняться?       Я приобнял Лиама в ответ, и вскоре мы отпустили друг друга. Вроде как напряжение между нами поубавилось, но какая-то неловкость все же сохранилась. Мы улыбнулись друг другу, затем Лиам предложил встретиться на неделе, чтобы нормально обговорить все в более неформальной обстановке. Разумеется, что я согласился на его предложение, ведь как бы то ни было, но я бы хотел снова наладить с ним контакт.       Проведя в кабинете профайлера около сорока минут, мы попрощались и я вернулся в свой кабинет, где меня уже ждал Макс. Он уже закончил со своей работой, поэтому просто ждал моего возвращения, чтобы вместе пойти домой.       Когда я вошел в кабинет, он встретил меня немного недовольным, но даже больше обиженным взглядом. Он спросил, куда я так внезапно убежал, а когда я ответил, что к Лиаму, то он закатил глаза и что-то сказал на своем родном языке. Может, стоит подучить немного датский?       Уже был конец рабочего дня, поэтому мы взяли свои вещи, покинули участок и направились домой. По пути я хотел взять Макса за руку, но он одернул свою руку, да и вообще большую часть пути он был каким-то недовольным и молчаливым. Когда мы практически молча дошли до нашего перекрестка, то я потянулся, чтобы обнять его, но он резко отвернулся и пошел в сторону своего дома, холодно бросив напоследок холодное «До завтра». Что происходит? Что я сделал не так и почему он так реагирует?       Я простоял на перекрестке какое-то время и просто смотрел, на впереди постепенно пропадает из виду фигура моего парня. Тяжело вздохнув, я засунул руки в карманы и пошел в сторону своего дома.       Когда я пришел домой, то Юки сразу заметил мое настроение и тут же начал расспрашивать в чем дело. Я толком ничего не смог объяснить, так как сам не мог понять в чем дело. Он сказал, чтобы я шел мыть руки и потом шел на кухню ужинать, что я послушно и сделал. У меня совершенно не было желания сейчас острить или спорить, поэтому через минут десять я уже сидел за столом на кухне и бесцельно ковырял вилкой тарелку с картофельными ньокками и грибами.       Юки какое-то время молча смотрел на меня, а затем сложил руки на столе и спросил что произошло. Я пожал плечами, а сосед потер виски пальцами.       — С Максом чтоль поссорились?       — Я и сам не знаю.       — Значит так, рассказывай все с самого начала.       — Да я даже не знаю с чего все началось.       — Расскажи про весь свой день в участке, а дальше мы разберемся.       Я вздохнул и начал рассказывать Юки о своем походе к Эстебану, но не сказал что именно мы с ним обсуждали, затем рассказал о своем походе к Лиаму и нашем с ним разговоре. Затем я рассказал, что когда я вернулся в кабинет и сказал Максу о походе к Лиаму, вот тогда его настроение и отношение изменилось.       Юки тихо засмеялся и сказал, что я дурак, раз не замечаю таких банальных причинно-следственных связей. Я и правда себя почувствовал дураком, потому что я вообще ничего не понимал. Японец подпер голову рукой и забавно улыбаясь сказал, что все дело в ревности. Макс и так меня ревновал к Лиаму, а когда его стали подозревать и наше общение сошло на «нет», то Макс этому был даже как-то рад. А сейчас, когда с него сняты все подозрения и я сам пошел к нему, чтобы поговорить, то в Максе снова взыграла ревность. Но почему тогда Макс не сказал мне сразу, что именно ему не понравилось?       — Мне надо позвонить ему.       Я хотел подняться из-за стола, но Юки взял меня за руку, тем самым не давая покинуть место ужина.       — Ты сперва поешь, а потом пойдешь заниматься амурными делами.       — Но я…       — Что я тебе говорил? Еда в тебя попадет в любом случае, и лучше пусть это будет через рот.       Он строго посмотрел на меня, а я вздохнул, прекрасно понимая, что спорить с Юки сейчас бесполезно. Я кивнул и приступил к ужину. Пока я ел, сосед рассказывал мне о том, что делал дома, пока меня не было, а я и сам не заметил, как съел всю свою порцию, пока слушал рассказы японца. Он спросил, может ли пригласить в пятницу друзей к нам, чтобы устроить небольшие домашние посиделки, на что я ответил согласием. У меня в голове тут же появилась мысль, что если Макс так и будет игнорировать меня всю неделю, то вечером в пятницу я пойду к нему домой и уж точно найду способ как заставить его смягчиться.       Закончив прием пищи, я убрал за собой, а затем Юки отправил меня в комнату, чтобы я позвонил Максу. Сам же сосед остался в гостиной, так как хотел посмотреть какой-то фильм на большом экране. Он сказал, что если у меня потом будет желание, то я могу присоединиться к нему. Отличное предложение, но приму я его или нет — это уже решится после разговора.       Я сидел на своей кровати и держал телефон в руках, пытаясь подобрать слова, которые хочу сказать Максу. Хоть я отлично понимаю, что не сделал ничего такого, но мне все равно было не по себе. Может, если бы я так не убежал и сказал ему сразу, что иду к Лиаму, то такой реакции не было бы?       Я тяжело вздохнул и уже хотел набрать номер Макса, но он меня опередил — на экране высветился входящий вызов и имя моего возлюбленного. У меня даже ладони вспотели и я чуть не выронил телефон из рук, но я как-то быстро сориентировался и принял вызов.       — Чарли, послушай, я…       — Макси, я хотел…       Мы заговорили одновременно, но тут же замолчали, будто ожидая, что кто-то из нас решится снова заговорить первым. Молчание в трубке затянулось, и когда я уже хотел заговорить, то Макс и тут меня опередил.       — Чарли, я…я хотел извиниться за свое поведение сегодня вечером. Я правда не знаю, что на меня нашло. Просто одна мысль о твоем общении с Лиамом меня мгновенно выводит из себя.       — Неужели ты так сильно ревнуешь?       — Очень. Я просто ужасно боюсь тебя потерять, а когда я вижу, как легко и близко ты общаешься с ним, то меня будто накрывает и я начинаю вести себя как придурок.       — Знаешь, я тоже хотел перед тобой извиниться. Мне не следовало так убегать сегодня и ничего не говорить. Ведь если бы я сказал тебе сразу, что пошел к Лиаму, то ты бы и отреагировал иначе. Я ведь прав?       С той стороны снова повисло молчание, а потом я услышал тихий вздох собеседника.       — Я не знаю. Может быть. А может, и нет. Но я знаю одно — сегодня я показал себя не с лучшей стороны и поэтому прошу у тебя прощения.       — Я прощу тебя, но только если ты простишь меня.       — Мы сейчас с тобой как дети, ты ж понимаешь?       — Понимаю. Ну так что, договорились?       Я услышал тихий смешок Макса и буквально чувствовал, что он улыбается. Он негромко произнес «Да», и мне будто стало легче на душе. После этого мы проговорили с ним по телефону около сорока минут, а закончили вызов лишь когда один из нас начал уже зевать. День у обоих вышел не из легких, но я очень рад, что нам удалось все обсудить по телефону и вроде как снова наладить отношения. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, но на этот раз во время звонка, а не по сообщениям, и после этого оба сбросили вызов.       После звонка я завалился спиной на кровать и какое-то время так пролежал, но потом все же поднялся, чтобы сообщить Юки о примирении с Максом. Как я и ожидал, сосед сидел в гостиной и досматривал какой-то фильм, поэтому я сел рядом с ним на диван. Он сразу же отвлекся от фильма и повернулся ко мне, начиная свое любимое занятие — расспросы. Ему надо было идти учиться на дознавателя, а не на повара. Вот была бы здоровая конкуренция у Мика!       Я коротко пересказал ему наш с Максом разговор, а когда я закончил, то он похлопал.       — Неужели вы научились решать все вопросы через разговор?       — От тебя так и прёт сарказмом.       — Это мое второе имя. Я Юки Сарказм Цунода.       Он гордо произнес, и мы оба засмеялись. Затем мы вместе досмотрели фильм, которому оставалось идти от силы двадцать минут, а после его завершения мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись каждый в свою комнату.       Уже было довольно поздно, но я все равно быстро принял душ, чтобы смыть с себя прошедший день, затем переоделся в пижаму и лег в постель. Мне хотелось написать сообщение Максу, как мы делаем это каждую ночь, но я вспомнил, что он скорее всего уже спит, ведь он так активно зевал ближе к концу разговора, поэтому я быстро бросил эту идею. Я и сам уже чувствовал, как сонливость постепенно начинает меня одолевать — наверное, это из-за вечерних переживаний. Так что долго в постели я не проворочался и вскоре провалился в крепкий и сравнительно спокойный сон.