Зарисовки по Клинку. Современность

      Следующий день ты притворяешься, будто не было того ночного звонка и незнакомого мужчины с сексуальным голосом, работаешь на автопилоте, коллеги косятся на тебя, но как обычно молчат. Ночью ты беспокойно ворочаешься, сон никак не приходит. Тебе неловко второй раз пользоваться услугами этого сервиса, ты выбираешь справиться сама.       Сдвинув простенькие слипы в сторону, ты опускаешь руку на промежность. Нерешительно пробегаешься пальцами по складкам. Это не возбуждает тебя. Ты закрываешь глаза, воспроизводишь в памяти, что и как говорил тебе вчерашний мужчина. Ты слышишь его голос словно наяву, все такой же низкий и тягучий. Задрав рубашку, ты поглаживаешь грудь, пощипываешь соски, чувствуешь, что начинаешь заводиться. Пальцы находят клитор, обводят его круг за кругом. От растущего удовольствия ты не замечаешь, как сбивается твое дыхание, как ноги непроизвольно раздвигаются шире, а бедра выгибаются навстречу твоим движениям. Ты представляешь, что тебя ласкают сильные мужские руки, а не твои собственные. С тихим стоном ты замираешь в оргазме.       Через неделю ты сдаешься и набираешь номер. Оператор службы секса по телефону сообщает, что тот мужчина больше не работает. Ты сетуешь, что не догадалась сделать запись его прекрасного баритона.       Жизнь идет своим чередом. Долгие часы на работе и ночи мастурбации дома, от которой ты не в силах отказаться. Ты подумываешь найти себе пару в реальности, но так ничего и не предпринимаешь для этого — ты не чувствуешь себя комфортно в присутствии мужчин, сайты знакомств обходишь стороной, начитавшись про их дурную славу. Встретить обладателя чудесного голоса ты даже не надеешься. Не исключено, что он вообще не отсюда, но если и живет здесь, город слишком большой, шансы столкнуться мизерные. Тем не менее, в самой глубине души ты лелеешь глупую надежду увидеть его.              Однажды в конце рабочего дня моя руки в туалетной комнате, ты слышишь плач. Ты говоришь себе, что тебя это не касается, но женщина рыдает так громко, что ты едва ли не впервые в жизни проявляешь участие по отношению к постороннему тебе человеку. Ты стучишься в кабинку.       — С тобой все в порядке? — ты досадуешь на свой формальный вопрос. — Может быть, воды?       Дверь медленно открывается, ты узнаешь свою коллегу из отдела дизайна.       — Да, спасибо, вода бы не помешала, — всхлипывает она.       — Я быстро, Аяме-сан, — киваешь ты.       Она пьет из принесенного тобой пластикового стакана, понемногу успокаиваясь.       — Так что случилось? — интересуешься ты и, осознав собственную бестактность, сразу добавляешь: — ты не обязана говорить, я, наверное, лезу не в свое дело.       — Все нормально, — качает головой Аяме, — у меня новая начальница, хотя ты, конечно, в курсе. Она постоянно придирается ко мне, причем на пустом месте. Ей не нравится буквально все, что я делаю. С предыдущим начальником таких проблем не возникало. Эта же… она как будто не переваривает меня. — ты внимательно слушаешь ее, не перебивая. — Меня вся родня уговаривает уволиться, потому что я стала дерганая и злая, а мне жалко оставлять это место. Я люблю свою работу и зарплата достойная. Только начальница… — она грустно вздыхает. — Сегодня, например, она заставляет задержаться. Часа на два. А я не могу! Мне дочь забирать из сада, больше некому — муж в командировке, — по щекам Аяме вновь текут слезы.       — Если хочешь… если хочешь, я могу забрать твою дочь, — поколебавшись, произносишь ты, она удивленно приподнимает брови. — Потом привезу сюда, ты за это время успеешь поработать.       — Почему ты предлагаешь свою помощь? Мы даже не приятельницы, — замечает Аяме.       — Потому что мне несложно, а тебе это необходимо, — пожимаешь плечами ты. — Дома меня все равно никто не ждет, — признаешься ты, отводя взгляд в сторону.       Аяме долго и пристально смотрит на тебя, прежде чем согласиться.       — Возьми мою машину, у тебя наверняка нет детского кресла. И… спасибо, — она порывисто обнимает тебя.              Дорога по пробкам занимает около сорока минут. Предупрежденная Аяме воспитательница подводит к тебе очаровательную малышку.       — А мамочка где? — спрашивает она, нахмурив бровки.       — Мамочка на работе, мы сейчас поедем к ней, — максимально нежным тоном отвечаешь ты.       У тебя нет никакого опыта обращения с детьми, ты надеешься, что девочка не заметит твою неуверенность и не расплачется, что за ней пришла чужая женщина. На удивление, дочь Аяме воспринимает ситуацию легко, важно кивает, хватает тебя за руку и вприпрыжку бежит к автомобилю — благо, тот ей знаком.       Малышка оказывается очень бойкой: смело называет свое имя — Кёко, заявляет, что ей целых пять лет и она умеет немножко читать, а значит, уже взрослая, активно жестикулируя, рассказывает, как прошел ее день, грустит от того, что одна девочка давно не приходит в сад. Ты ловишь себя на том, что улыбаешься. Прелестная малышка Кёко — Аяме счастливица. Невольно на тебя накатывает горечь. Ты тоже так хочешь. Витая в мечтах о собственной семье, ты едва не проезжаешь здание, где работаешь. Парковка почти пустая, и ты ставишь машину поближе к центральному входу.       Кёко с любопытством вертит головой по сторонам, пока ты ведешь ее к матери. От их воссоединения, крепких любящих объятий у тебя щемит сердце. Наспех распрощавшись с ними, не слушая благодарностей, ты вылетаешь на улицу, словно за тобой гонится маньяк. Путь домой проходит, как в тумане. Постылая квартира вызывает безотчетную ненависть, стены давят на тебя, тишина причиняет боль хуже любого самого громкого вопля. Этой ночью ты не прикасаешься к себе. Как и все последующие. Тебе нужно нечто большее, чем низменное физическое удовлетворение. Ты хочешь чувствовать тепло близкого человека.              Ты сама не понимаешь, как вы с Аяме становитесь практически подружками. Болтаете на обеде, временами после трудового дня ходите в кафе вместе с малышкой Кёко. Каждый раз ты невольно улыбаешься, глядя на нее, внимая ее забавным рассказам. Ее задорный смех и непосредственность, присущая лишь детям, согревают твое сердце.       — Ты будешь отличной мамой, — как-то замечает Аяме. Ты смущена ее комментарием. — По твоим глазам видно, что ты хочешь семью. Почему у тебя никого нет? Ты ведь идеальная.       — Это неправда, — шепчешь ты, уводя глаза в сторону. — Я не умею ни с кем ладить.       — Ты ладишь со мной и с Кёко, — возражаешь ты.       — Это случайность, — пожимаешь плечами ты. — Если честно, мужчины никогда особо не обращали на меня внимание.       — Значит, тебе попадались те, что боятся красивых и самодостаточных женщин, а таких мужчин и даром не надо, — фыркает Аяме.       — Не всем везет, как тебе, — разводишь руками ты, вспоминая ее супруга.       Аяме успела познакомить тебя с ним — прекрасным мужчиной, который с явным обожанием смотрит на любимую жену. Ты от всей души рада их семейному счастью, и только в одиночестве тебя охватывает зависть и горечь, ранее тщательно подавляемая улыбкой.       — Ты хороший человек, Т/И, просто это еще надо разглядеть за твоим холодным фасадом, — тебя поражает ее проницательность. — Уверена, найдется достойный мужчина. Ты выйдешь за него замуж и нарожаешь семерых детишек с разницей в десять месяцев. — ты растерянно хлопаешь ресницами, Аяме же хихикает над тобой.              Где-то месяц спустя ты везешь Кёко в детский сад — Аяме нужно утром в больницу, а ее супруг вновь в командировке. Втайне тебя устраивает такой поворот событий — не имея собственного ребенка, ты с восторгом ловишь каждое мгновение с чужим. Кёко — невероятно ласковая и отзывчивая девочка, она гордится тем, что у нее есть взрослая подружка. Вы обнимаетесь на прощание, ты любовно поглаживаешь ее косички.       — Пока, Т/И! Хорошего дня! — весело говорит она.       — Пока, Кёко. И тебе, — откликаешься ты, наблюдая за тем, как она убегает к остальным ребятам.       Ты слышишь, как в раздевалку заходит кто-то еще. Внезапно позади тебя раздается баритон, который ты узнаешь среди тысячи других:       — Я заберу тебя после обеда, Саё.       — Ладно, папочка, — отвечает ему тонкий детский голосок.       Похолодев всем телом, ты медленно поворачиваешься к этим двоим.       — До свидания, милая, — ты только убеждаешься в своей правоте.       Это он.       Номер шесть.